Валерий Александрович Пушной
Колотое стекло под ногами

© Пушной В. А., 2023

© Оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом «Скифия», 2023

1

Рабочее время закончилось, работников офиса как языком слизнуло. Отделы опустели мгновенно. Секретарь Корозова, заглянув из приемной к Глебу в кабинет, спросила, нужна ли она еще? Услыхав отрицательный ответ, собралась и, попрощавшись с охранником шефа, ушла. Парень остался в приемной один. Кряжистый, с чуть коротковатыми ногами и круглым лицом, на котором едва угадывался маленький подбородок. Вздохнув, сунул руки в карманы брюк, затоптался по приемной. Нудился от безделья. Шаг туда, шаг обратно. Два шага туда, два шага обратно. Впору было начать их считать. Возможно, так бы он и сделал, если б через короткое время дверь кабинета не открылась, и на пороге не возник Глеб. Высокий с твердым взглядом. Лицо насуплено. По нему видно, мозг не освободился полностью от рабочих проблем, они все еще мыкались в голове, с неохотой исчезая из извилин. Охранник замер. Выдернул руки из карманов, кинулся к окну, глянуть, все ли спокойно возле офиса. Последнее время, правда, никаких особенных событий не происходило, и они как будто не предвиделись, всякие опасения казались беспочвенными. Между тем парень исполнял свои обязанности. Автомобиль Глеба был припаркован против входа в офис. После рабочего дня парковка опустела и кроме авто Корозова на ней оставалась еще пара машин. Вечер хмурился. Накрапывал мелкий дождь. Ползли сизые облака вперемешку с тучами. Водитель и второй охранник Глеба толкались около машины до тех пор, пока не намокли. После чего спрятались от дождя в салоне авто. Ворчали на сырость, вытирая лица и волосы носовыми платками. Круглолицый недовольно качнул головой: нарушают инструкцию, дождя испугались. Однако вслух ничего не произнес, хотя на языке вертелось соленое словцо, хотелось крепко выразиться, загнуть так, чтобы уши у тех отвисли. Решил отругать, когда спустится вниз. Не сахарные, не размокнут. К тому же зонты в машине есть. Последний раз обежав глазами парковку, круглолицый вдруг подхватился. Что за чертовщина. Какой-то парень в куртке с капюшоном на голове крутнулся возле авто Корозова, припал на колено. Споткнулся, что ли, или что-то сунул под днище? Странно, пробежал по всей парковке, а споткнулся возле авто Глеба. Охранник завертелся на месте, как ужаленный. Глеб удивленно взглянул на него:

– Чего крутишься? – спросил устало.

Вытаращив глаза, тот показал пальцем в окно:

– Под машину, кажется, что-то сунули, Глеб! Парнишка вертлявый, подозрительный. И мигом смылся! Надо бы проверить.

– Там же твой напарник с водителем, – сказал Глеб. – Он что – блох ловит?

Виновато краснея за своего напарника, парень пробормотал:

– Оба ловят, суслики! От дождя в машине спрятались! – торопливо выхватил из кармана смартфон, зачастил пальцами по дисплею и, еще не получив ответа, закричал. – Вы чего сидите, идиоты? Мигом из тачки! Под днище что-то пихнули! К праотцам отправитесь!

Распахнув двери, из машины в мгновение ока на две стороны кувыркнулись водитель и охранник. Корозов досадливо покачал головой:

– Фантазируешь.

– Моя задача – охранять тебя, Глеб! А поэтому я должен все держать под подозрением! – опять краснея, ответил тот. – Пусть не спят, бараны, а работают!

Продолжая хмуриться, Глеб подошел к окну, долго смотрел сквозь стекла на улицу, но ничего не сказал. В этом молчании как будто слышался упрек круглолицему, отчего тот невольно смутился. Сквозь моросящий дождь видно было, как водитель, потоптавшись в отдалении, нерешительно осторожно вернулся к машине, нагнулся, глянул под днище. Потом выпрямился и развел руками. Точно так же сделал охранник: посмотрел, закрутил головой и пожал плечами. Корозов с укоризной повернулся к круглолицему, усмехнулся и повеселел. Однако тот, не думая, что излишне перестраховался, краснел и упрямо бубнил:

– Называется, проверили, козлы. Не хотят измазаться в грязи под дождем. Выйдем, я сам посмотрю.

Захлопнув двери автомобиля, водитель и охранник отошли успокоенные к выходу из офиса, спрятались от дождя под небольшим козырьком, закурили, обсуждая между собой ложную тревогу. Круглолицый из окна раздраженно проследил за ними и насупился. Глеб хотел пожурить его, но в это время на столе секретаря громко зазвонил телефон. Корозов взял трубку, отозвался и услышал отчетливый голос:

– Погляди в окно. Все только начинается.

– Кто это? – спросил Глеб, не понимая, хотя в груди что-то екнуло, и это что-то вернуло мысли к машине. Услыхав вместо ответа на свой вопрос короткие гудки в трубке, Глеб нахмурился, положил ее и глянул в сторону окна.

Видя изменившееся лицо Корозова, охранник насторожился. И в этот момент на улице раздался слабый взрыв. Сначала даже не подумалось, что это взрыв, а будто упало что-то тяжелое. Глеб резко ступил к окну и увидел, как его машину подбросило вторым взрывом бака с горючим. Она легла набок, искореженная. Повалил дым, заметались языки пламени. Две другие машины обдало осколками. Водитель и охранник вжались в двери. Их обуял страх. Глеб оторопело наблюдал, как на улицу выскочил начальник охраны Исай. За ним – охранники офиса с огнетушителями в руках. Отчаянно заметался водитель, смекая, что, если б не поленился хорошо проверить под днищем, мог бы предотвратить этот взрыв. Исай, выхватив свой травмат, сосредоточенно отдавал команды, смотря кругом сквозь пелену дождя. В голове у Корозова мысли смешались. Но одна мысль прорезалась через общую мешанину и назойливо долбила мозг: охранник рядом с ним оказался прав, тысячу раз прав, а он не поверил в его предостережение. Ведь столько раз уже был наказан всякими происшествиями, а ничему не научился. Парень схватил Глеба за локоть и настойчиво потянул от окна:

– Отойди, Глеб. Мало ли чего. Береженого бог бережет.

– Больше того, что произошло, уже не случится! – досадливо отстраняясь, проговорил Корозов. – Можешь не беспокоиться! – его била нервная дрожь, он был сам не свой, не мог объяснить случившегося, ведь не было никаких посылов, кроме недавнего внезапного звонка.

Надо немедля отправить Исая на телефонную станцию, чтобы выяснить, с какого номера был звонок. Ему сообщили о каком-то начале. Начале чего? Получается, что надо ожидать продолжения. Взрыв машины, это или предупреждение, или угроза. Быть может, какими-то своими действиями он поворошил чей-то муравейник? Однако такие методы давления на него неприемлемы. Сила действия в его правилах всегда равна силе противодействия. Ну, что ж, выбора нет, вызов необходимо принимать. И если его предположение о нарушенном муравейнике подтвердится, тогда этот муравейник требуется разрушить до основания. Из нынешних событий ясно – ему на голову свалилась новая непонятная опасность. Интересно, какой ультиматум последует? Раздумья Глеба меняли выражение его лица, оно, мрачнея, покрывалось багровыми пятнами, а на скулах шевелились желваки. В приемной возник промокший под дождем Исай. Стряхнул капли с джинсовой куртки:

– Полицию надо вызвать, Глеб! – сказал озабоченно, остановившись у двери.

Хмуро глянув на Исая, Корозов спросил, зная ответ заранее:

– Никто из людей не пострадал?

– Нет, – ответил начальник охраны.

– Я сам с полицией свяжусь, – пообещал Глеб. – А ты разберись с охранником, да и с водителем заодно! Куда они смотрели, когда под днище заглядывали? Вот он, – показал на круглолицего, – предупредил их, что под машину что-то сунули. Но как об стену горох!

– Ты видел? – внимательно посмотрел на круглолицего Исай.

– Все так быстро произошло, – отозвался тот, вытягиваясь под колким взглядом начальника охраны. – Я не был твердо уверен, но предупредил их. Понимаешь, вертлявый такой парнишка с капюшоном на голове. Крутнулся, присел у машины и пропал. Куртка болотного цвета.

– Все? – коротко переспросил Исай. Губы на узком застывшем лице плотно сомкнулись.

– Все, – кивнул охранник.

– Мало, – машинально откинув мокрую челку с высокого лба, начальник охраны толкнул рукой дверь и вышел.

Проводив его взглядом, Корозов достал из кармана синего пиджака смартфон и набрал номер Акламина. Без его оперативников тут не обойтись. Стрельбы и трупов, правда, на этот раз не было, но кто знает, что будет завтра? Аристарх был еще на работе. Услышав невеселое приветствие Глеба, спросил:

– Что-нибудь случилось?

– Собираешься домой? – вопросом на вопрос отозвался Корозов. – Отложи. Приезжай ко мне в офис! Только что мою машину возле офиса взорвали! Перед этим позвонили по телефону, чтобы я посмотрел в окно.

Приехал Акламин с двумя оперативниками. Дождь продолжал мелко и нудно сеять. Подойдя к обгоревшей машине Корозова, опера осмотрели ее. Исай встретил Аристарха, на ходу отвечая на вопросы. Акламин прошел в офис, поднялся к Глебу. В приемной достал из кармана расческу, причесал влажные волосы перед зеркалом, потом снял с себя легкий летний пиджак, намокший под дождем, бросил на руку, согнутую в локте. Глеб дождался, когда он отойдет от зеркала, открыл ключом дверь кабинета и прошел с ним туда. Устало тяжело опустился в рабочее кресло. Неприятное происшествие как будто утяжелило его, кресло скрипнуло под этой тяжестью. Аристарх повесил пиджак на спинку стула, достал из кармана записную книжку, положил на столешницу, сел, после чего задал несколько вопросов:

– Кто-нибудь видел, как все произошло? Сам что видел? Кого-то подозреваешь? Как думаешь, это было покушение или акт устрашения? – его неулыбчивые глаза пытливо всматривались в лицо Глеба.

По порядку рассказав все, что знал и видел начиная с того момента, как вышел из кабинета в приемную, Корозов развел руками в ответ на последние два вопроса оперативника:

– Кого я могу подозревать? Да никого. Никаких конфликтов ни с кем давно уже не было. Да в общем-то, я не конфликтный человек, ты же знаешь. Ну, бывает, вспыхну, но тут же отойду. Это редко, в основном держу себя в рамках. Иначе говоря, на этот счет нет никаких соображений. Про покушение не думаю. Меня в машине не было. Как правило, тот, кто покушается, такие моменты отслеживает. Сам знаешь. А вот, как устрашение, – Глеб напружинил мускулистое тело, – скорее всего. Иначе телефонный звонок не к чему привязать. Рассуди сам, ведь какой-то урод позвонил, акцентировал внимание именно на том, чтобы я выглянул в окно. В тот момент и произошел взрыв. Но опять же, ума не приложу, от кого это может исходить.

– Классика, – серьезно отозвался Аристарх. – Если бы преступник оставил на месте преступления свою визитную карточку, это был бы нонсенс. А пока это классика. Ну что ж, начало громкое и многообещающее. Ясно, что не уличная шантрапа. Возможно, следующий шаг не за горами. А пока пригласи охранника. Побеседую с ним.

Между тем ничего нового от охранника Аристарх не услышал. Тот лишь подтвердил слова Корозова и не смог никак описать вертлявого парня возле машины. Дождь. Куртка. Капюшон. Пойди разбери, кто там под ним. Крутанулся – и нет его.

– Почему ты решил, что он взрывчатку подложил? – поинтересовался Акламин, цепкими неулыбчивыми глазами не отпуская его. – Ты ведь так и сказал по телефону водителю и второму охраннику!

– Даже не знаю, – пожал плечами парень и покраснел. – Догадка какая-то. А что еще могло быть? Какой дурак ни с того, ни с сего вдруг в дождь нырнет под машину? Сунул руку, воткнул и был таков. Я – охранник. Я должен предполагать самое худшее. А иначе будут одни проколы.

– Почему же ты не пошел проверить сам? – спросил Аристарх.

– Там их было двое. И они оба смотрели. А здесь, возле Глеба, я один. Мне по инструкции нельзя оставлять его одного! – ответил круглолицый и торопливо добавил. – Но я собирался проверить, как только выйдем из офиса. Обязательно проверил бы.

Отправив охранника, Акламин покачал головой и ничего не сказал. Корозов поднялся из-за стола и, стоя на месте, выговорил:

– Знаешь, чувство такое, что к тебе забираются под рубашку и скребут по коже металлическим скребком. Загнуть бы словцо сейчас, да не знаю, в чей адрес послать его!

– Надеюсь, адресат не заставит себя долго ждать! – произнес серьезно Аристарх. – Посмотрим. А пока начнем работать с тем, что есть. С любой новой информацией – ко мне! Похоже, кем-то серьезная игра затевается!

Хмуря лицо, Корозов отодвинул ногой кресло. Перспектива не радовала, но и не пугала. Жизнь давно приучила его быть готовым к любым обстоятельствам, и быть готовым адекватно реагировать на них. Выслушав Акламина, вздохнул, наблюдая, как тот стал со стула, снял со спинки невысохший пиджак, надел, аккуратно положил в карман записную книжку. Глеб проводил его до двери и сам плотно прикрыл ее.

Спал в эту ночь Корозов плохо. Как будто ощущал, как каменными жерновами его перемалывало в муку. Не давал спать жене. Она просыпалась всякий раз, когда он ворочался, спрашивала спросонья:

– Ну, ты что, Глеб? Что тебе не спится? Что-нибудь случилось?

– Все нормально, – шептал он в ответ. – Спи, все нормально. – Обнимал ее и старался снова заснуть.

Новый день встретил невесело.

День был мутным. Низко висели густые плотные сине-серые облака. Мрачно давили сверху. Так случается перед сильным дождем. Казалось, вот-вот еще немного и разразится ливень. Настроение было скверным. Не хотелось никого видеть, не хотелось ни с кем разговаривать. Вчерашнее событие не давало покоя. Уже не потому, что оно было, а потому что жала неизвестность предстоящего. Да и погода замордовала. Почти каждый день изматывают дожди, то мелкие посыплют, то польют как из ведра. Грязь, лужи. Скверное лето. С утра Корозов поехал по своим магазинам. Не потому, что надо было проверить их работу, а чтобы забыться среди людей. Однако многие обратили внимание, что он был несколько рассеян, замечания делал мимоходом, распоряжения отдавал попутно, в общем-то, и в целом и в частности, был не таким, как обычно. Между тем полдня пролетело. Перед его глазами время от времени возникал искореженный взрывом автомобиль. Пламя и беготня охранников с огнетушителями. Полдня сопровождало состояние замедленности. Точно время летело, а он буксовал в этом времени в полудремотном виде. Пытался стряхнуть его с себя, но что-то плохо получалось. Выйдя из очередного магазина, глянул в небо. На лицо упали первые капли дождя. Он отступил под козырек, подождал, когда хлынет как следует. Ждать не пришлось долго. Ливень обрушился сразу сплошными потоками воды. Глеб качнулся вперед и вдруг шагнул с крыльца под эти потоки. Закрыл глаза и застыл под ними, словно хотел, чтобы вода смыла с него вялость и плохое настроение. И он действительно почувствовал себя легче, будто только и нужно было промокнуть до нитки, чтобы ощутить прилив свежих сил и изгнать хандру. Водитель из машины удивленно таращил глаза и чесал темечко, пытаясь понять, что происходит. Круглолицый охранник за спиной у Глеба раскрыл над ним зонт, но Корозов отодвинул его в сторону, и парень растерянно замялся, точно зонт в его руке был теперь совершенно не к месту. Потом быстро свернул его и замер около Глеба, обдаваемый с ног до головы ливнем. Водитель окончательно ошалел от увиденного. Долго еще Корозов, зажмурившись, стоял без движения, а вместе с ним за компанию мок охранник. Сколько еще продолжалось бы это стояние неизвестно, может быть, до поры, пока не закончится ливень, однако в кармане мокрого пиджака Глеба раздался телефонный звонок. Неподходящий момент для звонка. Но он оторвал Корозова от его мыслей. Глеб махнул рукой охраннику, чтобы тот раскрыл над ним зонт, а сам полез за телефоном. Но, глянув на дисплей, отвечать не стал, опять сунул телефон в карман. Двери магазина раскрылись, и высунулась голова директрисы:

– Глеб! – позвала она озабоченно. – Вернись в магазин, ты же весь промок! Такой ливень хлещет!

Обернувшись, Корозов посмотрел на нее повеселевшими глазами, словно испытывал удовольствие от того, что до нитки промок. Поймав этот взгляд, директриса стушевалась и убралась внутрь. Глеб еще какое-то время постоял и направился к двери. Обрадованный охранник заспешил следом. Оставляя после себя мокрые следы, оба прошли в небольшой кабинет директора, где теснились стол, стулья, шкаф. Та, выслушав просьбу Глеба, метнулась к продавцам. Девушки быстро принесли в кабинет полотенца и новые костюмы с рубашками, чтобы Глебу и охраннику переодеться. Сбросив мокрую одежду, пробежав по телу полотенцем, Глеб надел серый костюм, причесался и бодрым голосом сказал:

– А хороший дождик, правда?

– Да, ничего, – отозвался тоже переодевшийся парень.

Не успел Глеб опростать карманы мокрой одежды и переложить все в новый костюм, как снова зазвонил его телефон. На этот раз Корозов поднес его к уху. Услыхал в трубке голос своего знакомого Василия Даршина:

– Ну, наконец-то! – выдохнул тот. – Никак не могу до тебя дозвониться, Глеб! Где тебя черти носят? Почему на звонки не отвечаешь? – затем голос Даршина зазвучал глухо и несколько натянуто. – Здесь у меня интересные ребята нарисовались со своими предложениями. Хотели бы встретиться с тобой. Говорят, есть деловой разговор.

– Ну и чем же эти ребята хотят заинтересовать меня? – усмехнулся Глеб – Почему заходят с тыла? Через тебя. Что, без твоего посредничества у них кишка тонка? Моя дверь открыта. Могу послушать любые предложения. О чем, собственно, речь в их предложениях?

– Сам у них спросишь, – замешкавшись, отозвался негромко Даршин. – Так как, можно им сейчас подъехать? Ты будешь на месте?

Посмотрев на часы, Глеб выговорил:

– В офисе буду через час. Пускай подъезжают, – и отключил телефон.

Когда, завершив дела, он выходил из магазина, дождь заметно уменьшил свой пыл. И все же до машины пришлось идти под зонтом. Но когда подъехали к офису, дождь затих, и сквозь разрывы облаков пробились лучи солнца. Глеб поднялся на второй этаж и, открыв дверь приемной, увидал двух парней. Они молчком сидели на стульях против стола секретаря и с любопытством поглядывали на девушку. Один из них приземистый улыбался, показывая сразу все челюсти, часто моргал круглыми глазами. Увидев Корозова, вскочил навстречу ему, вытянул вперед подбородок, громко доложился:

– Мы от Даршина!

– Я так и понял! – сказал Глеб, открывая дверь кабинета.

– Ну что, мы заходим? – вставая со стула, спросил второй, худощавый длинный со шрамом на верхней губе, со снисходительной улыбкой, дескать, можешь не отвечать, мы все равно войдем.

Одеты были оба безупречно. В приемной держали себя подчеркнуто вежливо. Однако Глебу они сразу не понравились. Показная вежливость, деланная плохими актерами, не благоприятствовала расположению к посетителям, скорее отталкивала от них. Тем не менее Корозов пригласил:

– Заходите, – ответил и прошел к своему столу.

Плотно прикрыв за собой двери, двое бесцеремонно сели на стулья напротив стола Глеба, осматривая убранство кабинета.

– А ничего, – заметил приземистый.

– Годится, – отозвался длинный со шрамом.

– Кто вы? Откуда? – прервал их Глеб. – С каким предложением пришли ко мне? – он опустился в рабочее кресле и смотрел на них с явным неприятием их поведения.

– Мы предприниматели, – ответил приземистый, часто моргая круглыми глазами. – Расширяем свой бизнес. К тебе пришли с выгодным предложением. Ты нас устраиваешь по всем параметрам.

– Может, сначала имена свои назовете? И расскажете о своем бизнесе? – нахмурился Корозов, удивляясь бесцеремонности говорившего. – Чтобы мне подумать, устраиваете ли вы меня по всем параметрам? – закончил фразой приземистого.

– Никто еще не отказывался от наших предложений, – вставил длинный, улыбаясь снисходительно. – Бизнес как бизнес. А имена как имена. Что в них толку? Они погоды не делают. Вот я, к примеру, Семен, а он – Савелий. Или, наоборот. Не имеет значения. Для нас – без разницы. Главное – не имена, а дело. У тебя несколько магазинов. Нам это подходит. Мы любим размах, чтобы клевать не по зернышку, а хавать полными горстями. Потому намерены взять тебя на свое обслуживание.

Наклонив голову, приземистый одобрительно закивал.

– Что? – не понял Глеб. – Ты о чем? – он подался вперед, въедаясь в говорившего твердым взглядом.

– Схема простая, как белый день и черная ночь! – продолжил длинный, уверенно развалившись на стуле. – Мы за бесценок поставляем в твои магазины отменную палёнку, а ты продаешь ее, как отличное забугорное питье по своим высоким ценам. И нам резон и твоя выгода со всех сторон.

– Иначе говоря, ты предлагаешь мне травить покупателей твоим паленым зельем! – уточнил Глеб, напружинивая тело и чувствуя, как в висках начинает пульсировать кровь. – Ты не сбрендил, случайно? Мне – подвальное пойло? – он медленно поднялся из кресла, навис над столешницей. – Не в ту дверь ты завернул сейчас, Семен или Савелий! В моих магазинах весь товар высокого качества. Это принцип моей работы! А тебе я бы посоветовал закрыть лавочку, пока хвост не прищемили! Не те времена нынче. Девяностые годы в лету канули.

В ответ не последовало бурной реакции, как будто все это Глеб произнес в пустоту или же для глухих на оба уха. Савелий и Семен спокойно переглянулись меж собой, и в диалог как ни в чем не бывало вступил вместо длинного приземистый:

– Тебе, главное, с умом взяться за дело. Организовать по высшему разряду. И все будет как по писанному. Пойдет за милую душу. Подумай, сколько наваришь. В бизнесе навар прежде всего. А ты о покупателях печешься. Ну, прихватит живот, сбегают в клозет и продолжат лакать. А навар – тебе в карман! Ты представь себе, чем больше ты прокачаешь нашего лакомства, тем больше тебе прибыль!

Опираясь пальцами на крышку стола, Корозов едва сдерживал гнев. Цинизм, с каким давили эти двое, бесил его. Стараясь не сорваться, он показал на дверь, прерывая приземистого:

– Разговор закончен!

Но ни Семен, ни Савелий даже не повели ухом. Держали себя уверенно, как хозяева положения. Длинный спокойно спросил:

– Ну, что, принимаешь предложение? Завтра закинем первую партию. Мы уже застолбили в городе много точек. Широко шагаем. Не скрою, были нерешительные, шли в отказ. Но мы не гаврики из девяностых, чтобы не дать подумать. Сколько минут тебе для этого надо?

Видя, с какой невозмутимостью вели себя эти двое, определенно верившие в то, что их визави согласится, никуда не денется, Глеб сжал скулы и представил, что вот так же они давили на Даршина. И вот любопытно, сломался ль тот, лег под них, либо послал на все четыре стороны? Впрочем, чем бы там все ни закончилось с Василием, с ним у них конец очевиден. Савелий, как будто догадываясь о его мыслях, растянул губы в усмешке. А на лице Семена снова выплыла раздражающая Глеба улыбка, по которой хотелось врезать кулаком. Тот шевельнул шрамом на верхней губе:

– Что ответишь? Не тяни резину. Это вредит здоровью. Может всякое случиться. Кто-то попадает под машину, у кого-то машины взрываются, кому-то кирпич на голову падает. Знаешь ведь: не буди лихо, пока оно тихо. Живем один раз.

По щеке Глеба пробежала нервная морщина. Он сообразил, что ему сейчас иносказательно, но четко дали понять, кто стоит за взрывом его машины. Схватить бы этих гавриков, да сунуть мордами в дерьмо, вот только нет никакой зацепки, чтобы прижучить их. А без этого – все пустое. Впрочем, теперь хотя бы понятно, откуда ветер дует.

– Это что, угроза? – повысил голос он.

– Ни в коем случае, – усмехнулся Семен. – Угрозы, это не наш стиль работы. Мы предприниматели. Мы сразу дело делаем. Зачем портить аппетит друг другу, когда можно просто выпить за успех дела?

– Я не пью с кем попало! – отрезал Глеб, выпрямляясь и закидывая руки за спину.

– А с кем попало и не надо, – поддакнул Савелий. – Кто попало ничего не гарантирует, а мы ручаемся за постоянные поставки и отсутствие неприятностей. А то ведь стремно жить становится, когда упираются рогами.

– Стремно жить, говоришь? Вот и намотай на свои рога, что мой бизнес надо обходить стороной! – снова жестко отсек Глеб. – Разговор с вами закончен, Семен плюс Савелий! Ответ один: вы у меня не были, и я вас никогда не видел! – помолчал и добавил. – А появитесь еще, я вам за взорванную машину счет предъявлю! – сел в скрипнувшее кресло.

Поднявшись со стула, Семен равнодушно пожал плечами:

– Вижу, тебе надо больше времени на обдумывание предложения. Поверь, невыгодно в наше время быть тугодумом. Бизнес, это не дело тугодумов. Но что поделаешь, не ты первый, не ты последний. А что касается машины – тут наша хата с краю. Ищи ветра в камышах.

Следом стал на ноги Савелий и спокойно, точно их не выставляли вон, пообещал:

– Хорошо. Заглянем еще, когда созреешь.

– Похоже, это ты не созрел. Без внушения не понимаешь! – Глеб нажал «тревожную» кнопку.

В кабинет вбежала охрана. Корозов хмуро распорядился:

– Проводите этих, с позволения сказать, предпринимателей и убедительно посоветуйте им забыть дорогу сюда!

Сморщившись, Савелий шагнул к двери. Семен развел руками, дескать, хозяин – барин. Но, выходя, обернулся в дверном проеме и спросил:

– Кто получится, если спарить козла с бараном?

Когда дверь захлопнулась, Глеб плотно прижался к спинке кресла, положил затылок на подголовник и, неожиданно для себя, подумал: а, правда, кто получится? Посещение этих двоих оставило у Корозова неприятный осадок в душе. В мозг глубоко засело, что автомобиль взорвали заранее. Чтоб сговорчивей был. Тактика такая. Сначала испугать, дабы затем иметь нужный результат. Слабый сразу испугается, и его проглотят. А вот с сильным надо повозиться или забыть о нем. Глеб терялся в догадках, что дальше ждать от этих посетителей. Ясно одно, они пообещали вернуться, но, очевидно, после следующего устрашения. Ну что ж, поживем – увидим, он готов к новым вызовам. Надо Исаю поручить выяснить, кто эти двое и откуда выплыли. Он набрал телефон начальника охраны.

– Сейчас из моего кабинета охранники выпроводили двоих, – сказал ему. – Займись-ка ими. Проследи и выясни, что это за рыбины? Похоже, взорванная машина, их работа! – отключив телефон, Глеб задумался.

Сейчас его возмущали не только эти двое, но и Даршин. Тот тоже владел несколькими магазинами, был примерно одинаковых с ним взглядов, и должен был прекрасно осознавать, как Глеб воспримет предложение этих парней. Однако почему-то выступил в роли посредника. Корозов набрал его номер. Но телефон Даршина не ответил. Глеб перезвонил его секретарю. Та сказала:

– Он сидит у себя в кабинете, заперся и никому не отвечает. Вы не первый мне звоните.

– И часто он так запирается? – поинтересовался Глеб.

– Не знаю, – ответила девушка. – Я, вообще-то, не секретарь – та болеет, и я ее на это время замещаю.

– Как только он выйдет из кабинета, передай ему, что я жду его звонка! – попросил Глеб.

– Извините, а вы кто? – нерешительно спросила девушка.

– Я – Глеб Корозов! – сказал он.

– Хорошо, передам, – пообещала она.

После этого еще несколько раз Глеб звонил Даршину на его сотовый, надеясь, что тот возьмет трубку. Но ответа так и не получил. Привычно прохаживаясь по кабинету, Корозов предполагал, что Василий не хочет с ним говорить, потому что чувствует, какие будут к нему вопросы. За окном опять лил дождь. Все небо как будто расползлось по швам, сквозь которые вниз обрушивались потоки воды. Ветер трепал их из стороны в сторону. Зонты не спасали пешеходов. Только головы и плечи людей оставались сухими. Ниже всю одежду хоть выжимай. В окно видно было, как люди разбегались под разные укрытия. Между тем Глеб смотрел на этот ливень другими глазами. Тот ему нравился. Новый звонок секретарю Даршина, ничего нового не дал. Странно было это. Сидит, заперся. Вино пьет, что ли? Маловероятно. Даршин был трезвенником. Всегда повторял, его доза – две маленькие стопки.

– Ты бы постучала в дверь к нему, – посоветовал Корозов. – Пусть ответит на мой звонок.

Просьба была выполнена, но это не помогло. Глеб был обескуражен. Впрочем, чему удивляться? Значит, стыдно человеку за то, что направил к нему этих парней. В конце концов, черт с ним, будет еще время высказать свое возмущение его нелепым посредничеством. И Глеб отодвинул телефон в сторону. Другие дела быстро поглотили его. Лишь ближе к полуночи, совершенно уставший, возвращаясь домой, он на короткое время снова вспомнил о Даршине, но эта мысль быстро вытиснилась другими. За стеклами автомобиля безостановочно лил дождь. Дворники не справлялись. Свет фар не пробивал водяную пелену. Фонари вдоль дороги тоже плохо помогали. Машины ехали медленно. Водитель Корозова что-то недовольно ворчал себе под нос. Охранник рядом с ним безучастно молчал, сосредоточенно смотря перед собой. Второй охранник, сбоку от Глеба, смотрел в боковое стекло.

До дома оставалось немного, когда вдруг дорогу автомобилю перегородил грузовик. Водитель резко нажал на тормоз, выворачивая руль, взорвался возмущенным криком. Авто вымахнуло за бордюры. Остановилось. Грузовик тоже застопорился. Из кабины вывалился качающийся из стороны в сторону водитель грузовика в просторной куртке. И под дождем затоптался возле машины, мотая головой.

– Нажрался, скотина! – выругался водитель Глеба. – Нашел время! Чуть аварию не устроил! – открыл дверь, закричал. – Ты что, уродина, лишку хватил? Куда прешь? Смотри по сторонам! – выскочил из авто, на ходу застегивая молнию на куртке, подбежал к грузовику, намереваясь тряхнуть пьяного за грудки, развернул его к себе и в эту секунду почувствовал, что в живот ему уперся ствол пистолета.

Вскинув голову, водитель грузовика трезвым голосом четко произнес:

– Тихо, водила. Пикнешь, пришью! Руки в небо! Где твоя пушка? Дай-ка мне ее, чтобы она не смущала тебя! – выдернул из-за пояса у парня травмат и сунул в карман своей куртки.

Оторопело приподняв кверху руки, парень замер на месте, ощущая, как в живот ему давит жесткий металл. Дождь хлестал по лицам, застил глаза, но оба не замечали его, только напряженно дергали головами, пытаясь смахнуть капли. Оторопь с водителя Глеба быстро слетела, он, собираясь в ком, хладнокровно спросил:

– Что дальше?

– Мордой на землю! – с угрозой скомандовал водитель грузовика.

Надеясь, что охранники Корозова обратят внимание на странную заминку за грузовиком и предпримут меры, водитель Глеба тянул время, не подчиняясь команде. Транспорт на дороге объезжал грузовик, обозначаясь тусклым светом фар, выплескивал колесами брызги из образовавшихся луж. Между тем ожидания водителя Глеба не оправдывались, охранники не спешили к нему. Водитель грузовика ухмыльнулся:

– Смелый дурак! – оторвал ствол от живота парня, помышляя рукояткой пистолета нанести ему удар по голове.

Но тот уловил момент, увернулся от удара и кулаком снизу нанес свой удар в челюсть. Классический апперкот. Водитель грузовика раскинул руки и растянулся на асфальте. Пистолет отлетел в сторону. Водитель потянулся за ним. Но парень прыжком опередил его. Схватив оружие, направил ствол в лоб противнику:

– Не дергайся, урод! Мозги оставишь на асфальте! – ногой наступил ему на грудь.

Наклонившись, парень хотел что-то сказать, но удар по затылку оглушил его, и он рухнул на водителя грузовика. Не заметил, как после его апперкота из кабины грузовика в другую дверь выскользнул пассажир, натянул на голову капюшон и зашел к нему сзади со стволом в руке. Водитель грузовика спихнул парня с себя, вскочил, взял из его руки свой ствол, выдохнул:

– Шустрый дурак! Не ожидал!

– Положил он тебя как цыпленка! – съязвил напарник.

И тут из-за борта грузовика возник охранник Корозова. Направил на подельников травмат, глухо крикнул:

– Стволы на землю!

Подельники остолбенели. Насквозь мокрые, боком стояли к такому же мокрому охраннику. Лишь повернули головы. Сквозь пелену дождя увидали направленный в их сторону пистолет. Они могли бы рискнуть. Дождь был им на руку. Могли бы вступить в перестрелку. Но тогда один из них, без сомнения, сразу попал бы под пулю охранника. Водитель грузовика демонстративно бросил ствол на дорогу и развел руки, показывая, что он без оружия, а сам в этот миг крутил мозгами, искал момент, когда выхватить из кармана травмат водителя Глеба и разрядить в охранника. Его напарник, видимо, смекнул, что хотел тот, и также отбросил пистолет, телом прикрывая водителя грузовика. Поднял руки, выказывая, что подчиняется требованию охранника. Затем оба медленно опустили руки вниз. Охранник осторожно подошел ближе. Рукой вытер воду с лица. Присмотрелся. Толком под дождем не разглядел. Но ясно было, что перед ним стояли два крупных парня, с которыми нужно быть настороже. Любая его оплошность способна свести все его усилия на «нет». Без помощи второго охранника ему одному под проливным дождем сложно управиться. Но оставлять Корозова без охраны было запрещено. Поэтому управляться придется одному. Он минуту подумал и сделал ошибку: подступил к подельникам слишком близко.

– Руки за голову! – скомандовал глухо и ткнул ствол пистолета в бок водителю грузовика.

В следующую секунду подельник того повернулся и ударил охранника по руке. Парень выронил оружие. Но следом нанес ответный удар кулаком по скуле. Однако было поздно. Водитель грузовика выхватил из кармана травмат и упер парню в грудь. Голос прозвучал резко и надрывно:

– Стоять!

И тут же последовал удар его подельника кулаком под дых. Охранник согнулся. Водитель грузовика рукояткой травмата ударил по затылку. Парень упал. Перешагнув через него, подельники подхватили свои стволы с асфальта и кинулись к автомобилю Корозова. Но вдруг перед ними дверь авто открылась. Из нее выскочил второй охранник и два раза выстрелил в нападающих. Те мгновенно ретировались, скрывшись за грузовиком. В ответ не стреляли. А возле машины Глеба неожиданно затормозил внедорожник. Вымахнули двое, сбили с ног охранника. Потом один из них сунулся темным мокрым лицом в салон и произнес Корозову:

– Ты видишь, как ты беззащитен? Надо быть умнее! У тебя всего одна жизнь! И смерть всего одна! Подумай над этим! – и захлопнул дверь авто.

Не успев рассмотреть лица и ответить, Глеб почувствовал, как по телу метнулся жар. Угроза покоробила. Он не услышал выстрелов, но ощутил, как машина просела, и сообразил, что прострелены шины. После этого внедорожник сорвался с места и тронулся грузовик, быстро скрывшись в дождливой пелене. В голове Глеба вспыхнула мысль, что опять прокол, опять охрана не на высоте, опять он раздавлен. Вспомнил об Акламине. Потянулся за телефоном, но остановил себя. Неужели он так беспомощен, что с ним могут играть, как кошка с мышкой? Ну уж нет. Не из такого теста он слеплен, чтобы паниковать при всякой неудаче. Понятно, сегодняшние посетители офиса сделали второй шаг. И понятно, что им он нужен живой. Стало быть, будут пытаться сломать. Напрасный труд. Чем больше будут пытаться, тем больше будут встречать сопротивление. Надо быстрее выяснить, кто они, найти их болевую точку и напасть самому. Глеб позвонил начальнику охраны, в двух словах обрисовал происшествие и распорядился прислать другую машину. На другой машине Исай приехал сам. К этому времени водитель и охранники Глеба пришли в себя. Насквозь промокшие, походили на мокрых куриц. Ни на один вопрос Исая толком не могли ответить. Не сумели обрисовать внешностей нападавших. Разглядеть помешала отвратительная погода, темнота, слепой свет фар. Впрочем, Корозов не удивлялся, помня, что и сам оказался в таком же положении. Однако на грузовик Исай наткнулся следующим утром. Тот был брошен буквально в двухстах метрах от места происшествия. Выяснил, что грузовик угнан от дома хозяина за три-четыре часа до нападения на Глеба. Вот и вся информация. Мало. Но другой не было.

Через два дня, в пять часов утра Корозова поднял звонок в дверь. Глянув на время, он удивился. Кто бы это мог быть? Звонок трезвонил настойчиво. Жена тоже проснулась и оторвалась от подушки.

– Ты спи, Оля, – сказал он ей, опуская ноги на пол, – я посмотрю.

Накинув на плечи халат, сунув ноги в тапочки, Глеб сонно протопал в прихожую, подошел к входной двери. Взял трубку домофона. И удивился, увидав на экране приземистого парня, часто моргавшего круглыми глазами. Сонное состояние Глеба мгновенно как рукой сняло. Савелий стоял перед камерой открыто, не прятался. Его лицо было хорошо видно. Глеб механически потянулся к ключу, чтобы открыть дверь, но остановил себя, спросил:

– Что ты забыл здесь?

Улыбаясь, Савелий сказал:

– Я пришел за ответом! А то время идет! Может, дверь откроешь? Говорить ловчее будет.

Спустить бы сейчас по лестнице этого гостя, чтобы костей не собрал после этого, стукнуло в мозг Глебу. Безусловно, такое раннее посещение, это не что иное, как воздействие на психику. Проверить, не заработал ли эффект испуга после дорожного инцидента. Налицо бесспорное желание внедриться в его бизнес. Убеждены, что не получат счета за нанесенные ему убытки. А зря. Он готов был прямо сейчас распахнуть дверь и показать, кто в доме хозяин. И, наверно, так бы поступил, если б не услышал:

– Можешь не открывать, сиди в своей норе. Все равно согласишься. Выключишь дурака. А то под стволы поставим. Хоть ты и бобер, но без тараканов в голове.

На экране показалась рука с пистолетом. Парень намеренно поднял ее на уровень груди. Глеба заело:

– Пошел вон! – сдержанно негромко, чтобы не слышала жена в спальне, проговорил он.

Пропустив этот окрик мимо ушей, Савелий продолжал:

– Для тебя партия приготовлена. Никакой головной боли! Ждем ответа.

Самоуверенность гостя за дверью начинала действовать на нервы. Глеб с трудом удерживал себя, чтобы не щелкнуть замком и не выступить навстречу оружию. К тому же он не сомневался, что этот гость топчется за дверью не один. По одному на подобные дела не ходят. Наверняка рядом с ним, вне видимости камеры, переминается длинный. В общем, два сапога пара. Семен и Савелий. У Корозова боролись два чувства: честолюбие и осторожность. Одно подначивало его и стыдило за осторожность, второе не советовало лезть на рожон, на пистолеты. Подсказывало смотреть на гостей, как на дворняжек, шептало, что их задача потявкать на него, как Моська на слона. Иной встречи ждать от него они не могли – он их не приглашал. Глеб отключил домофон и отошел от двери. Прошелся по квартире, ощущая себя, как в закрытой клетке. Сейчас ему было мало этого пространства, мало воздуху. Он ходил большими шагами, заложив руки за спину, и глубоко дышал. Заглянул в спальню. Жена безмятежно заснула. Он прикрыл дверь спальни и прошел в кабинет. Сел на диван под скрип кожи. За окном лил дождь, капли текли по стеклу, тарабанили по оконным отливам. Глеб в халате лег на спину, вытянул ноги. Заложив руки за голову, задумался, смотря в потолок. Спать больше не хотелось.

В восемь часов утра кто-то из жильцов подъезда обнаружил связанную консьержку в ее помещении. Заикаясь, она долго ничего не могла объяснить. В конце концов, стало понятно, что под утро открыла двери двум парням. Они связали ее, заклеили рот и оставили в кресле. К тому времени, когда за Глебом пришла машина, и охранники поднялись к квартире, возле двери ни Семена, ни Савелия уже не было. Ночная консьержка сменилась, а новая поведала ему, как у той дрожали губы и колени. Предположила, что могли обворовать какую-нибудь квартиру. Но пока все тихо. Никто не жаловался, и никто не знает, к кому и зачем приходили эти люди. В девять часов Корозов появился в офисе. Тотчас вызвал к себе начальника охраны. Коротко рассказал о происшествии. Потребовал:

– Усиль охрану на всех объектах. И мою охрану – тоже. По всему видно, каша заваривается серьезная. Ищи, ищи этих подонков. Под чьим патронажем они находятся? И откуда поставляется фальсификат?

– Уже занимаюсь, – сказал Исай и вышел из кабинета.

И только за ним закрылась дверь, как у Глеба в кармане пиджака раздался звонок. Корозов глянул на дисплей. Звонил Даршин. Ну, наконец-то, подумалось Глебу, очухался. Включил телефон. Голос Василия был взволнованным и даже показался Глебу испуганным. Однако Корозов не придал этому значения. Вероятно, чувствует свою вину перед ним. Обыкновенное дело. Нашкодил, теперь хочет извиниться. Глеб захотелось прочистить Василию мозги, и лишь он собрался сделать это, как Даршин опередил:

– Глеб, прошу тебя подъехать ко мне. Надо срочно переговорить! Это очень важно! Я у себя. Жду тебя!

Не успел Корозов ответить, Даршин отключил телефон. Глеб возмущенно перезвонил сам. Василий снова не дал ничего сказать, скороговоркой произнес прежние слова:

– Я жду тебя, Глеб! Это очень важно!

Все было более чем странно. И даже несколько напрягло. Корозов какое-то время задумчиво собирался с мыслями. В голову пришло, что просьба Даршина наверняка имеет отношение к так называемому Савелию с Семеном. И почему было не сказать об этом напрямую, не городить огород вокруг таинственной недосказанности? Еще раз звонить бессмысленно. Впрочем, не так уж бесполезно. Ведь можно пригласить Василия к себе. Какая разница, кто к кому приедет. Глеб потянулся к телефону, но вместо этого поднялся на ноги, прошелся по кабинету, покрутил телефон в руке, сунул в карман и вышел в приемную. Два охранника вскочили со стульев. Минуты две он постоял посреди приемной. Что-то непонятное возилось в душе у него, точно останавливало. Поймав вопросительный взгляд секретаря, сказал:

– Еду к Даршину! – повернулся к охранникам, предупредил. – Смотреть в оба! – и решительно оторвал ноги от пола.

На улице моросил нудный дождь, подхватывался порывами ветра и безжалостно сильно хлестал прохожих. Глеб сел в машину. Охранники прыгнули на свои места. Авто тронулось.

В приемной Даршина на месте секретаря Корозов увидал незнакомую девушку. Довольно приятной внешности, с независимым видом. Глеб вспомнил, как она говорила ему по телефону, что она не секретарь, а лишь замещает ту на время болезни. Всем своим видом она открыто показывала, что эта работа для нее унизительна и неприятна. Вместе с тем, Глеб уловил в ее поведении какой-то испуг. Она как будто ощутила боязнь, увидав его. Поднялась навстречу, что, в общем-то, от нее не требовалось. К тому же видела его впервые. Показав рукой на дверь кабинета, Корозов спросил:

– Там?

Кивнув, она настороженно проводила его глазами. Глеб оглянулся на охранников у себя за спиной:

– Останьтесь тут! – и скрылся за дверью.

Кабинет у Даршина был большой светлый с четырьмя окнами. Мебели минимум. Рабочий стол, шкаф для одежды и бумаг, стол для заседаний с мягкими стульями. И все. Даршин сидел за своим столом. Тучный с крупным лицом, но довольно мелкими чертами, что не очень вязалось со всей внешностью. В сиреневой рубашке и галстуке. За другим столом сидели двое, в которых Корозов узнал недавних своих не прошеных гостей. С первого взгляда ощутил, что атмосфера в кабинете крайне накалена. Интуитивно почувствовал, что его появление придало Даршину сил, и тот вздохнул полной грудью. Хмуро окинув взором подельников в одинаковых синих костюмах, Глеб поморщился:

– Опять я вижу эти морды! Что им здесь нужно, Василий?

Не отвечая на вопрос, Даршин неуверенно, как будто он не был тут хозяином, молчком показал Глебу на стул возле своего стола. Корозов по скованной полуулыбке заметил в его глазах страх. Сел, спросил:

– Зачем позвал?

Со стула поднялся Семен со шрамом на верхней губе, снисходительно улыбнулся, ответил вместо Даршина:

– Тебя вызвали по нашей убедительной просьбе.

– Я не тебя спрашиваю! – резко оборвал его Глеб. – Я тебе говорил, чтобы вашего духу не было больше возле меня! – посмотрел на Даршина. – Что все это значит, Василий!

Смахнув с губ улыбку, Семен насупился. По-хозяйски уселся на прежнее место. Корозов обратил внимание на его размеренные спокойные движения, как будто тот находился у себя дома. Такое поведение у Глеба вызвало немые вопросы. А Савелий со своего места приоткрыл рот, вытянул вперед шею и заметил:

– Не советую так громко шуметь. Пора бы уже договориться.

– В твоих советах я не нуждаюсь! – отсек Глеб – А договариваюсь я только с деловыми людьми, а не с подвальными шулерами, – он опять перевел глаза на Даршина. – Василий, зачем тебе нужно это посредничество? Ты же знаешь меня. С ними я никогда не стану договариваться! Пусть утрут морды! Объясни мне, как все понять?

Растерянный взгляд Даршина заметался по сторонам, вопросительно остановился на Семене, точно спрашивал, можно ли ему ответить. Откровенный испуг в его глазах поразил Глеба. Он многого не знал, а потому не постигал поведения Василия. Например, не знал, что приглашал его к себе Даршин под стволом пистолета у виска. Он просто дословно повторил Глебу слова, которые продиктовал Семен. Сейчас шрам на губе того дернулся. Изо рта вылетело:

– Скажи.

– Понимаешь, Глеб, какие дела, – начал через силу Василий, он точно выковыривал из себя слова, которые ему трудно было произносить. – Мне уже деваться некуда. Я тоже долго отказывался с ними работать. Но они внедрились в мой бизнес без моего желания. Я и не знал. А когда узнал, то все мои торговые точки уже работали с ними. Я попытался все исправить, но это оказалось невозможно. Мне дали понять, что я им буду не нужен. Они могут обойтись без меня. Ты понял? Они могут хоть сейчас убрать меня, магазины уже заряжены их питьем. Многие мои люди сидят у них на крючке. Но кто, я не знаю.

Напружинивая тело, Корозов мрачно сжал скулы, по щеке пробежала нервная морщина. Жар волнами ударил в грудь и подступил к подбородку:

– Ты расписался перед этими козлами? – спросил он, усиленно сдерживая себя. – Замени всех своих работников без разбора! И вышвырни из кабинета этих уродов!

По лбу Даршина пополз пот, как будто Василий был изнурен тяжелой физической работой. Он торопливо вытер лоб платком и продолжил:

– Теперь они намерены настроить реализацию через твои магазины, где есть винно-водочные отделы. Они хотят с тобой договориться. Ты подумай, стоит ли сопротивляться? Они уже многих оседлали.

– Оседлали тех, кто подставил свои спины под их седла! – налился кровью Глеб. – Это не про меня! В мой бизнес без моего согласия ни один клоп не пролезет! Я контролирую все, даже мозги своих подчиненных!

– Я это знаю, – кивнул Даршин, давясь собственной слюной. – Но именно поэтому они хотят с тобой мирно разрешить вопросы. В противном случае, – он сжался, переходя на шепот, – они обещают убить сначала меня, а затем и тебя.

Усмешка мелькнула на лице Глеба. А Даршин, увидав ее, сразу сник и обреченно вздохнул, видя, что его предупреждение не подействовало на Корозова. Потерянное лицо Василия как-то в один миг осунулось, постарело.

– Ты уже и так лежишь под ними, зачем им тебя убивать? – не поверил Глеб.

– Чтобы на тебя воздействовать, – выдавил Даршин. – Твои точки для них очень привлекательны.

Глядя на Даршина с внутренней жалостью, Корозов твердо спросил:

– Хочешь, мои парни сейчас выметут эту грязь из твоего кабинета?

– Поздно уже! – испуганно покачал головой Даршин. – Ты не знаешь всего.

– Тогда расскажи. Что тебе мешает это сделать? – посоветовал Глеб. – И не смотри на этих шавок! Их сейчас выведут отсюда! – он стал на ноги, чтобы выглянуть в приемную и позвать охрану.

Но тотчас увидал направленный на себя пистолет. Савелий предостерегающе хмыкнул, показав все челюсти. Вытянув шею, вскочил со стула, подошел ближе к Глебу, ткнул в бок стволом с глушителем, холодно потребовал:

– Сядь! Не тяни время! Соглашайся на наши условия!

– Глеб, остынь! – беспокойно округлил глаза Даршин. – Пусть все остается как есть. Прошу тебя! Хуже только сделаешь!

Сжимая кулаки, Глеб медленно опустился на свое место. Семен добавил:

– Охрана – это лишние трупы. Зачем они тебе? Скажи: «Да», этого достаточно. Мы работаем на доверии, договоров не царапаем. Одно слово и все. Слово – золото.

– Повторяю для глухих, – напряженно выдохнул Глеб. – Забудьте дорогу ко мне! – раздраженно посмотрел на Даршина. – Не дрожи ты как осиновый лист! Ни черта они тебе не сделают! Таких уродов – пруд пруди! Если перед каждым кланяться, то и жить не стоит! Возьми себя в руки! – кинул взгляд на Савелия. – Пошел вон от меня! Закрой дверь с той стороны!

– Воля твоя, – сказал Семен. – Хозяин – барин.

Словно что-то почувствовав, Даршин сжался в кресле. Корозов не успел ответить, как рядом с его лицом раздался хлопок выстрела. Пламя опалило щеку. Он отшатнулся. Даршин охнул и осел в кресле. Глеб повернул голову в его сторону и увидал на лбу Василия круглое кровавое пятно от пули. Корозов взорвался, занося кулак:

– Да вы что, сволочи!

Но сильный удар рукояткой пистолета по затылку отключил его мозг. Глеб упал лицом на стол. После чего не видел и не ощущал, как ему в руку вложили пистолет. Затем подельники выглянули в окно, открыли оконные створки, капли дождя ворвались внутрь, выпрыгнули на улицу. Вторым вылезал Семен. Достал из кармана тряпку, протер после себя следы на подоконнике и прикрыл створки.

2

Придя в себя, вспоминая, что произошло, Корозов глянул на Даршина и все в сознании мгновенно восстановилось. Почувствовал что-то у себя в руке. Поднял ее и увидал пистолет. Как молния, поразила мысль, что ему сунули этот ствол, чтобы остались его отпечатки. Подстава. Известный трюк. Оглянулся. В кабинете – никого. Лихорадочно выхватил из кармана носовой платок, торопливо, но тщательно вытер оружие, откинул от себя. И только успел вернуть платок в карман и растереть затылок, приглушая боль, как дверь в кабинет распахнулась, и внутрь вбежали двое полицейских.

– Руки! – закричал молодой, курносый с торчащими ушами, направляя пистолет на Корозова.

Удивленно повернувшись к нему, Глеб вытянул руки перед собой, на ум пришло, подозрительно быстро откуда-то появилась полиция, хорошо, что очнулся раньше. Увидал за их спинами ничего не понимающих своих охранников и секретаря Даршина. Второй полицейский, широкий в кости, с полными щеками и выпирающим животом, дергая стволом и плечами, спросил, уставившись на Глеба:

– Кто стрелял? Ваше имя!

– Я их не знаю, – отозвался Глеб и назвал свое имя.

– Кого, их? – усмехнулся полицейский, надувая щеки. – Тут, кроме вас и трупа, никого больше нет! – глянул на молодого, распорядился. – Осмотри все. Под протокол. Понятых найди! – и снова уставился на Глеба.

Странно, подумалось тому, все странно. Он повел шеей, тупая боль в затылке не проходила, пояснил:

– Тут еще двое были.

Оглянувшись вопросительно на секретаря, полицейский сдвинул к переносице редкие брови:

– Кто еще был?

Закрутив отрицательно головой, та протараторила:

– Никого больше не видела, хозяин в кабинете был один, когда к нему вошел этот господин. Никто после этого из кабинета не выходил. В приемной были охранники этого господина. Они могут подтвердить. В кабинете шумели, как будто ругались. Да, еще, пару дней назад этот господин несколько раз звонил мне, требовал, чтобы я по телефону связала его с Даршиным, кричал, – выпалила на одном дыхании девушка.

– Вот как, – наклонил голову полицейский и глянул на охранников.

– Никто не выходил, – нехотя подтвердил один из парней. – Только мы выходили в коридор покурить и все.

Подхватив, секретарь подтвердила их слова и добавила:

– А я в это время заглянула в кабинет и увидала, как этот господин наставил наган на моего хозяина. Я перепугалась и закрыла дверь. И сразу позвонила в полицию.

В голове у Корозова промелькнуло, почему она говорит неправду? Во-первых, два дня назад по телефону он не кричал на нее, во-вторых, сегодня он не наставлял оружие на Даршина. Подобное никак видеть она не могла.

– Вранье! – возмущенно отреагировал он. – Зачем ты врешь, девушка? За вранье тебе придется отвечать!

– Вранье, говорите? – отозвался молодой полицейский, шевеля курносым носом. – А не этот ли ствол она видела в ваших руках? – он через платок поднял с пола пистолет.

– Я же вам сказал, здесь были еще двое. Один из них выстрелил в Даршина, – пояснил Глеб.

– И где же эти двое, которых никто не видел? – хмыкнул второй полицейский, надувая щеки и дергая плечами. – Испарились?

Аккуратно молодой полицейский положил пистолет в полиэтиленовый пакет:

– На экспертизу, – пробормотал. – Пальчики снять.

Только сейчас до Глеба дошло, что Даршин боялся не напрасно, у него были основания для страха. Очевидно, он знал многое про этих людей. Одного мозг Глеба не мог сейчас переварить. Почему секретарь говорит, что никого не видела? Ведь эти двое через приемную входили к Даршину. Не через окно же влезли. Через окно? Стоп. А, может, вошли и вышли через окно? Поэтому даже его охранники подтверждают, что из кабинета никто не появлялся. Окно. Точно окно. Этаж первый. Можно войти и выйти. Корозов воскликнул:

– Проверьте окна. Двое точно ушли через окно. Я не видел, потому что меня сзади ударили по голове. Я был без памяти. Они в это время ушли!

Недовольно поведя в его сторону глазами, молодой полицейский пробурчал:

– Проверим. Всё проверим. А вы сидите, гражданин Корозов, и не трепыхайтесь! Значит, вы без памяти, а они испарились. И – никаких следов. А за окном все следы дождиком смыло. Были и нет. Складно, – он поморщился. – Таким образом, единственным подозреваемым в убийстве Даршина, гражданин Корозов, остаетесь вы!

Нахмурившись, Глеб полез за телефоном, позвонить Акламину, но в кармане пиджака его не оказалось, он молча отругал себя, что оставил телефон в машине на сиденье, глянул поверх голов на стоявших в дверях охранников:

– Позвоните Исаю, он знает, что делать.

Кивнув, один из них в приемной набрал со своего телефона начальника охраны. Вкратце рассказал, что произошло. При этом обратил внимание, как внимательно прислушивалась к его разговору секретарь Даршина.

– Разберемся, во всем разберемся, – осматривая окна, проговорил полицейский.

– В чем вы можете разобраться? – возмутился Глеб. – Здесь нужны оперативники. Почему вы их не вызываете?

– Вызовем, всех вызовем, – опять недовольно сказал молодой полицейский. – Но сначала разберемся сами.

– Напрасно тратите время, – проговорил Глеб и замолчал.

Ему не нравилось поведение полицейских. Они определенно видели в нем виновного, и теперь только искали улики, чтобы доказать это. Корозову показалось, что полицейский небрежно осмотрел подоконники, без особого старания найти на них чьи-то следы, просто создавал видимость работы, не открыл створки окон, бурча себе под нос:

– Все ясно, все ясно, ясно, как белый день, как белый день, – закончил осмотр и повернулся к Глебу. – Запоры на окнах закрыты. Стало быть, никто через окна не вылезал. Вам, гражданин Корозов, придется проехать с нами. Руки! – достал наручники, ухмыльнулся. – Придется вас задержать! – посмотрел на напарника. – Позвони операм. Здесь труп. Подозреваемый в убийстве взят.

– Боитесь, что я сбегу? – напружинился Глеб, видя, что полицейские делают все неправильно, и пытался уразуметь, почему делают так. – Не бойтесь. Я никуда не побегу.

Подумав немного, полицейский спрятал наручники:

– Ладно. Будь по-вашему. Пошли. Объяснение возьмем в полиции.

Садясь в машину полицейских, Корозов рукой показал охранникам, чтобы следовали за ним. Второй полицейский остался в приемной дожидаться оперов. Всю дорогу Глеб молчал. Не сомневался, что Исай сообщил Аристарху о случившемся, но от того почему-то ни слуху ни духу. Чертовщина какая-то во всей этой истории. Между тем Исай действительно сообщил Акламину о происшествии, но тот в это время находился на выезде и освободился только к ночи. Поэтому ночь Глеб провел в полиции.

Появился Акламин утром в своем обычном сером летнем костюме. Провел Корозова в кабинет. Глеб сдержанно бухтел:

– Ну, спасибо, Аристарх. Хорошую ночь ты мне устроил!

– Ничего, ничего, – парировал тот. – Иногда бывает полезно для общего развития. Садись! – сел сам за стол, подождал, когда сядет напротив Глеб, продолжил. – Я прочитал твое объяснение. Все так и было?

– Разумеется, – ответил Корозов. – В кабинете Даршина так происходило. Только началось все раньше. Этого в объяснении нет.

– Ну-ка, ну-ка, – неулыбчивое лицо оперативника стало строгим. – Давай все по порядку с самого начала.

– События в кабинете Василия, это продолжение, и кажется мне, что это не конец, – упругим голосом проговорил Глеб и начал рассказывать с того момента, как получил от Даршина звонок с просьбой принять каких-то парней с предложением для него.

Слушая Аристарх изредка удивленно покачивал головой и, когда Глеб умолк, рассерженно спросил:

– Почему сразу не рассказал мне?

– А что рассказывать? – поморщился Глеб. – Поручил Исаю выяснить, кто они и откуда катится ком? Разве я мог предположить, что события примут такой оборот? Но загадка в том, как они вошли и вышли из кабинета Даршина. Полицейский следов на окнах не обнаружил. Вдобавок все окна закрыты на запоры. Это как может быть, если они, например, уходили через окно? Получается, испарились. Как привидения. Секретарь завралась, это очевидно. Все нечисто, Аристарх. Жаль Даршина, слабоват оказался. Лег под них. В общем, в голове у меня путаница.

– Будем распутывать, – сосредоточенно произнес оперативник.

– Вот я что сейчас подумал, – оживился Корозов, привстав со стула и расстегнув пуговицы пиджака. – На этих подонков можно выйти через бизнес Даршина, если взять под контроль его поставщиков спиртного. У них, по всему чувствуется, большой размах. Возможно, целая сеть. Значит, изготавливают фальсификат где-то большими партиями. Вот и думай, какая каша может завариться.

– Придется расхлебывать. Не впервой, – задумчиво отозвался Аристарх.

Дверь чуть слышно скрипнула, и в нее боком вошел сутуловатый явно расстроенный опер. Протянул Акламину лист бумаги, сказал угрюмо:

– Заключение по пальчикам на пистолете, из которого убит Даршин.

– Чьи? – спросил Аристарх, беря заключение.

– Чисто. Вытерли. Предусмотрительно, – недоверчиво посмотрел на Корозова. – Вот такие пироги, – протянул.

Подняв глаза на него, Аристарх, догадываясь о его мыслях и отметая их, выговорил:

– Пока никаких пирогов нет! Мне нужны чугунные факты и доказательства, а не чьи-то домыслы. Займись этим!

– Хорошо. Поднатужимся, – пробормотал опер и вышел за дверь.

– Вот видишь, – возмутился Глеб. – Твой опер уже испек пироги. Ему все ясно. Ты обратил внимание, как он смотрел на меня? А ты про какие-то доказательства говоришь. Он, наверно, готов признание выбивать из меня и предлагать оформить явку с повинной. Вот полицейские, например, наряд которых по вызову приезжал, те вмиг объявили меня убийцей. Кстати, почему не оперативники прибыли? Здорово работаете. Мгновенно убийц находите!

– Не говори глупости! – прервал Корозова Аристарх. – Поставь себя на его место! В кабинете – никаких следов других лиц, только ты, пистолет и труп. Окна заперты изнутри. Вдобавок те, кто находился в приемной, утверждают, что никого из кабинета не выходил. Как тебе такой расклад нравится?

– Совсем не нравится, – хмуро отозвался Глеб.

– А наряд полиции прибыл потому, что все опера в это время были на вызовах. Работа у нас такая. А теперь поехали! – Аристарх стал со стула, поджарый прямой с цепкими неулыбчивыми глазами.

– Куда? – не понял Глеб напружиниваясь.

– На место преступления! – сказал Акламин и выступил из-за стола.

Они вышли на улицу. Небо висело низко, но дождя не было. Не видно разрывов между тучами, в которые могли бы прорваться лучи солнца. Между тем чувствовалось, как уже тянуло свежим воздухом. Коснувшись рукой щеки, Глеб ощутил легкую щетину, почувствовал дискомфорт, поморщился. На парковке против полиции увидал свой автомобиль. Навстречу выскочили водитель и охранники. С помятыми, как у Глеба, лицами. Понятно было, что они всю ночь клевали носами в машине. Парни торопливо распахнули двери. Глеб и Аристарх сели.

– В офис Даршина! – распорядился Акламин.

Оглянувшись на Корозова, водитель ждал его команды.

– Поехали! – сказал Глеб.

В приемную первым вошел Аристарх. Секретарь, увидав его в дверях, не зная, кто он, вскинула голову безразлично. Но, заметив за его спиной Корозова и охранников, насторожилась и вскочила на ноги. На приятном лице скользнул испуг и как-то неуверенно задрожал. Руки задвигались по столешнице, шурша бумагами. Акламин достал удостоверение, раскрыл перед нею. Девушка замерла. Он, ничего не объясняя, открыл опечатанный кабинет Даршина. Распахнул дверь, остановился в дверном проеме, с порога все внимательно осмотрел. Глеб терпеливо ждал. На его овальном, слегка удлиненном лице секретарь ничего не могла прочитать. Она по-прежнему была насторожена, стояла без движения, а взгляд внимательный и напуганный. Вопросительно оглянувшись на Корозова, Аристарх шагнул внутрь. Глеб последовал за ним, прикрыл за собой дверь и сразу стал рассказывать, как все здесь происходило, где находился он, где – Даршин, а где – двое преступников. Как, кто и что делал. Разумеется, выложил и о том, как очнулся, обнаружил в руке пистолет, как стер с него отпечатки своих пальцев. Акламина ставило в тупик поведение преступников, которые с легкостью застрелили Даршина, оглушили Корозова, попытались подставить его и скрылись. Зачем столько городьбы? Зачем убивать Даршина, если его уже целиком подмяли? Зачем подставлять Глеба, когда не добрались до его бизнеса? Вопросы, пока одни вопросы. Тщательно осмотрев весь кабинет и окна, не обнаружив никаких следов на подоконниках, Акламин вышел на улицу, прошел вдоль окон. Дождь, конечно, смыл все следы, если все-таки придерживаться версии, что преступники убрались через окно. По такой погоде им не нужно было беспокоиться. Под одним из окон Акламин обратил внимание на смятую мокрую тряпку в траве. Поднял. Аккуратно развернул. Обрывок разлохмаченной ткани. Поднял глаза на окно. Внимательно присмотрелся. Заметил пару торчащих ниток, зажатых створкой. Стукнул костяшками пальцев по стеклу, привлекая внимание Корозова, оставшегося в кабинете, попросил, чтобы тот приоткрыл створку. Глеб сделал. Аристарх взял нитки, достал из кармана маленький полиэтиленовый пакет, положил их туда. А тряпку – в другой пакет.

– Что это? – спросил Корозов.

– Пока не знаю, – отозвался Акламин, – но может стать уликой, подтверждающей твою версию. Все. Закрой окно.

Вернувшись в приемную, Аристарх показал тряпку секретарю, спросил:

– Вам знакома эта тряпка? – и пытливо следил за ее глазами.

Распахнув веки, секретарь удивилась вопросу:

– Нет, – ответила, – впервые вижу, – но в глазах колыхнулось беспокойство.

– Ладно, – сказал Акламин. – Зайдите в кабинет.

Вой дя следом за оперативником в кабинет, она остановилась у двери, напряженно бегая глазами по сидевшему на стуле Глебу и Аристарху, который подошел к окну и вновь молчком стал осматривать его. Открыл створки. Не закрывая створок, подозвал секретаршу. Та приблизилась, остановив взгляд на открытом окне. Следя за ее реакцией, он спросил:

– Вы действительно видели этого человека, – показал кивком головы на Корозова, – с оружием в руках? Как это было? Расскажите подробнее.

Девушка смутилась, оторвала глаза от окна, выговорила:

– Но я вчера все рассказала и написала в объяснении! Я видела его со спины, – вскинула голову. – В кабинете они были вдвоем! Хозяин и он. Когда я заглянула в дверь, увидала, что он целился в хозяина. Я перепугалась. Сразу позвонила в полицию. Или я что-то неправильно сделала? Может, не надо было звонить в полицию?

– Да нет, все вы правильно сделали, – ответил Аристарх, придирчиво смотря ей в лицо. – Но вы сейчас сказали, что видели, как он целился в вашего хозяина. А дежурному полиции вы по телефону сообщили, что вашего хозяина убили. Почему?

Замешкавшись на мгновение под строгим неулыбчивым взглядом оперативника, девушка быстро взяла себя в руки:

– Может быть, я так и сказала, – согласилась тут же. – Я просто была сильно перепугана. Но больше я ничего не знаю.

– Так. Допустим, – вымолвил он. – А кто может подтвердить, что вы заглядывали в кабинет?

Обернувшись на открытую дверь, за проемом которой в приемной маячили охранники, слушая разговор в кабинете, девушка растерянно выговорила:

– Они могли бы, но они как раз в тот момент выходили покурить в коридор, и я заглянула в кабинет Даршина, когда была в приемной одна.

Махнув рукой охранникам, Акламин пригласил их войти:

– Что вы скажете на это? – спросил, когда те затоптались рядом с девушкой. – И сколько времени вы курили в коридоре?

Поежившись от пытливого взгляда оперативника, охранники виновато замялись, недовольно косясь на девушку.

– Говорите, как было! – потребовал Аристарх.

– Чего мнетесь? – повысил голос Корозов, нахмурился, заметив нерешительное поведение охранников – Выкладывайте все!

Покраснев, один из них сбивчиво проговорил:

– В приемной мы были втроем. Мы-то ничего, а она стала морды нам корчить, заигрывать, в общем. Девка-то смачная. Кто не клюнет на такую? Всякий клюнет. Пялилась так, что того гляди начнет вешаться на шею. Вот мы и пошли от нее за дверь, чтоб отвязалась. Перекурить, значит. Так и торчали в коридоре, пока полиция не нагрянула. У меня лично под лопаткой екнуло. Подумал, что-то случилось. Оказалось, как в воду смотрел. Ну вот. А дальше все известно.

По щеке Глеба заходила нервная морщина. Злило то, что его охрана постоянно совершает ошибки. Но особенно раздражала ложь девушки. Возмущение так и перло из него. И он с усилием сдерживал себя, чтобы не сорваться. У Акламина поведение девушки также вызывало вопросы, ответы на которые получить сейчас не удавалось. Для этого ее следовало раскрутить один на один. И Аристарх попросил всех кроме нее выйти из кабинета. Девушка заметно напряглась. Корозов вышел с неохотой. Между тем хорошо сознавал, что именно так изначально должен был поступить Аристарх, чтобы применить свои методы дознания к каждому свидетелю и получить нужную информацию. Вопросы от Акламина секретарь сразу приняла в штыки. Долго и упорно твердила то, что было написано в ее объяснении. Аристарх сбивал ее с темпа, обращая внимание на расхождения в некоторых ответах. Ей приходилось выворачиваться, но делала она это неумело, создавала тупики. В глазах плавало беспокойство. Она стала все чаще обдумывать ответы, прежде чем произнести их. Однако каждый новый вопрос все больше волновал ее и заводил в тупик. Вопросы об окнах встревожили особенно. Он спрашивал:

– Как часто вы стираете пыль в кабинете?

– Каждый день, – отвечала она.

– Тогда почему один подоконник чист, а на других следы пыли? Почему под чистым окном валялась вот эта довольно свежая тряпка, – показал на обрывок ткани в пакете, – а под другими окнами нет? Почему на всех окнах запоры закрыты полностью, а на чистом чуть наживлены? Может быть, их закрывала девушка, у которой недостаточно сил, чтобы плотно закрыть? А, может, все происходило в спешке?

Все больше сжимаясь, девушка пыталась что-то отвечать, путалась и, наконец, умолкала. Аристарх видел, что его вопросы медленно, но верно загоняют ее туда, где она уже не может ухватиться за соломинку, поскольку иллюзорная опора переставала существовать.

– Вы не могли не видеть двух парней, которые незадолго до дня убийства приходили к Даршину, – проговорил Акламин. – Что вы можете сказать о них?

– Да, – натужно выдавила она в ответ. – Приходили двое, но быстро ушли. После них Даршин заперся в кабинете. А позже начал одолевать звонками Корозов. Я решила, что эти двое приходили от него.

– Опишите их, – попросил Аристарх.

Ее описание совпадало с описанием Глеба. Акламина порадовало, что девушка не стала выкручиваться, сказала правду. По всему видно, почувствовала – чем больше она сопротивляется, тем сильнее увязает в путанице своих ответов, словно погружается в болотистую жижу, из которой выбраться будет невозможно. Никто не протянет спасительный конец, если ты сама себя пускаешь на дно. Вдруг она вздохнула и тихо, но отчетливо спросила:

– Вы меня арестуете? – в этот момент она казалась беспомощной и слабой. Но длилось это буквально мгновение.

Видя, что от его ответа сейчас зависит ее дальнейшее поведение, он произнес:

– За правду никого не арестовывают. Только ложь преступна и наказуема.

На грустном лице девушки Аристарх вроде бы уловил борьбу чувств:

– Я не хотела ничего этого, – снова тихо взахлеб выдохнула она.

– Выход из любого положения есть, – серьезно сказал Акламин.

Лицо секретарши еще некоторое время выражало нерешительность и смятение, и, наконец, девушка выговорила:

– Они меня заставили, – заискивая, смотрела в глаза Акламину, стараясь расположить его к себе, вызвать сочувствие. Губы чуть подрагивали, она покусывала их, ожидая, что в ответ скажет он.

Но он молчал. И она, негромко вздохнув, отвернулась и стала рассказывать, как утром в приемной Даршина появились двое парней в костюмах с пистолетами в руках. Не спрашивая ее, уверенно протрусили к нему в кабинет. Она даже не попыталась их остановить. Оружие напугало ее, страшно было воспрепятствовать парням. Как быть дальше, совершенно не знала. Возможно, постоянный секретарь имела какие-то инструкции на этот счет, она – никаких. Еще не пришла от испуга в себя, как Даршин по прямой связи вызвал к себе. Она еле вошла в кабинет, ноги не слушались, мозг омертвел. Там увидала картину, как в кошмарном сне. Даршин с перекошенным от испуга лицом притиснулся к спинке рабочего кресла. Приземистый парень стоял около Даршина и, часто моргая круглыми глазами, вдавливал тому в висок пистолет. Она попятилась. Но длинный парень со шрамом на верхней губе метнулся к ней, схватил за волосы, подтащил к столу хозяина. И тоже упер ей в грудь холодный металл ствола. Она похолодела. Лишь расслышала, как Даршин попросил, чтобы она делала все, как скажут ей эти парни. Ужас она испытывала в эти мгновения. Дрожали ноги, руки, все тело. Потом ее выставили из кабинета, пригрозив, чтобы не пикала и ждала приказаний. Ни жива ни мертва, вернулась за свой стол. О полиции тогда даже мысли не было. А если б и возникла такая мысль, она все равно не решилась бы позвонить туда. Страх за свою жизнь парализовал. Появление Корозова увеличило этот страх. Почему-то она сразу решила, что он заодно с теми парнями. Видно потому, что тот уверенно прошествовал в кабинет Дарщина, словно доподлинно знал, что там происходит. И да, она действительно стала приставать к охранникам Корозова, видя в них бандитов и желая избавить себя от их присутствия. Разумеется, она не заглядывала в дверь, как утверждала поначалу. Какая могла быть дверь, когда она дрожала, как осиновый лист? Нехорошее предчувствие давило ее до изнеможения. И оно подтвердилось самым неожиданным образом. Когда охранники Корозова курили в коридоре, ей раздался звонок, и голос длинного парня с угрозами потребовал, чтобы она вошла в кабинет, закрыла окно на запор, позвонила в полицию и сообщила, что Корозов убил Даршина. И больше никому ни гу-гу. Оцепенев от страха, она подчинилась требованию. Войдя в кабинет, увидала в рабочем кресле мертвого Даршина и лежащего лицом на столешнице Корозова. В руке у того был пистолет. Потому она решила, что убил Даршина он. Вот и сказала, что видела, как он наводил пистолет на ее хозяина. Преодолев страх, бегом метнулась к окну, торопливо закрыла запор. И выскочила назад. Позвонила в полицию. Сказала, как ей велели сказать. Вот и все.

Замолчав, выжидающе уставилась на Акламина. Тот не спешил с ответом. Ему хотелось почувствовать собственную интуицию, чистую ли правду он услышал сейчас, либо перемешанную с кривдой. Перед собой видел приятную напуганную девушку, с трудом пытавшуюся сохранять независимый вид с каким-то диким огоньком в глазах. Между тем, страх и независимость что-то не очень вязались между собой. Интуитивно Аристарх чуял подводные камни. Но где и как они были расставлены, определить пока не мог. Знал лишь одно, если чего-то до конца не понимал, то не мог оставаться полностью удовлетворенным. Однако решил не задерживать девушку, хотя из ее рассказа она была соучастницей. Впрочем, в подобных обстоятельствах не всякий человек мог повести себя иначе. Сопротивляться преступникам не каждый способен. Акламин отправил ее в приемную, попросил написать все, как рассказала, и пригласить Корозова.

Твердо ступая, Глеб вошел в дверь. Хмуро посмотрел на Аристарха. Он убежден был, что секретаря непременно следует задержать за ложь, которую та несла. Сел на стул напротив оперативника, энергично выговорил:

– Ты отпустил ее, Аристарх? Неужели ты ей поверил?

– Никуда она не денется, Глеб, – ответил Акламин.

– Я найду этих уродов, так и знай! – сказал Глеб. – И тогда увидишь, что верить ей нельзя! Ее слова не стоят горелой спички! – он не догадывался, о чем только что секретарь рассказала Акламину.

– Все будет проверено, Глеб, не беспокойся, – отозвался Аристарх. – Сомнения, это двигатель расследования. К истине приходят через них. Они могут повернуть дело в любую сторону. К этому надо быть готовым. Мне, например, не понятно, зачем нужно было убивать Даршина, когда он был полностью управляем?

– Перед смертью Даршин сказал мне, – пояснил Глеб, – что они могут убить его, чтобы воздействовать на меня. Мои магазины привлекательны для них. Я много думал по этому поводу, и знаешь, не пришел к однозначному выводу. С одной стороны, они полностью оседлали бизнес Даршина, и Василий стал больше им не нужен, без него могут обойтись. Но, с другой стороны, если я им нужен, зачем подставлять меня? А если я им не нужен, зачем оставили меня в живых?

– У меня такие же раздумья, – заметил Аристарх. – И пока никакой версии.

– Сдается мне, что в этой игре все продумано заранее! Мой отказ они, безусловно, предвидели! – Глеб на минуту задумался. – А, может быть, и ударили несильно, чтобы отключился на короткое время и быстро пришел в себя. Показать мне, что в любую минуту могут опустить меня в грязь, если в дальнейшем я не стану покладистым. Вывод из всего этого: надо ждать нового визита! Выходит, что главная игра еще впереди! – Корозов поднялся на ноги и прошелся по кабинету. – Не дураки стоят за спинами этих двоих. Эти так, мелкие сошки, отвлекают внимание, а вот те, кто за ними, играют в большую игру. Даже полицию подпрягли, подыграть им.

– Ты аккуратнее, Глеб, выбирай выражения! – покачал головой Акламин.

– Ты думаешь, я вышел из берегов? – усмехнулся Корозов, двигаясь от окна к двери и обратно. – Признаться, я тоже так думаю. Но в этой мешанине трудно остаться в берегах. Тут сам черт попутает их! – остановился, оперся руками на спинку стула, придавил его к полу, проговорил. – Я уверен, что ты размотаешь эту братию. Ну, а на мне они зубы сломают. Даршин был романтиком. Не имел охраны. Считал, что у него нет, и не может быть врагов. Со всеми был доброжелателен. Безгранично доверял тем, с кем работал. Хороший был человек. Но вот какой итог такой жизни? Я не такой!

– Я знаю, какой ты, – отозвался Аристарх. – Понимаю твое состояние, вполне разделяю его. Но тем не менее настаиваю, чтобы всегда имел холодную голову. Судя по событиям, работают не новички. Может статься, в следующий раз так легко отделаться не удастся.

Между тем, что бы ни говорил сейчас Акламин, Глеб все больше склонялся к тому, что должен приложить все силы, чтобы выяснить, откуда дует ветер, и покончить с подонками. В голове уже складывалось нечто вроде плана дальнейших действий. И эти действия, разумеется, шли вразрез с намерениями тех, кто убил Даршина.

Оперативники Акламина, составив по описаниям Глеба фотороботы, плотно занялись поиском Савелия и Семена. Но с первого же дня начались пробуксовки, всякая новая информация при проверке оказывалась пустым звоном, будто намеренно в руки им вкладывались неточные сведения. Где бы ни появлялись опера, их уже там ждали и разводили руками. Исай тоже разослал своих людей по городу. Рыскали повсюду, пытаясь найти выходы на паленое зелье. Но наскоком ни у тех, ни у других не получалось. Пришлось смириться с тем, что собирать информацию придется по крупицам. Корозов после смерти Даршина чувствовал себя скованно. Непонятная вина сжимала душу. Ему казалось, что все смотрели на него, показывали пальцами и говорили шепотом, что вот он тот человек, из-за которого убили Даршина. Глебу словно не хватало воздуха. Он был постоянно в нервозном состоянии. Не сидел на месте, как заведенный мотался по городу, бесцельно заезжал в разные магазины, рассеянно ходил по отделам, ничего не покупал. Продавцы разочарованно смотрели ему в спину, когда он выходил за двери. Часто хватался за телефон, звонил Исаю, повторяя прежние распоряжения или отдавая новые, которые, в общем-то, походили на предыдущие. Нетерпение распирало его. И даже дождливая погода не досаждала. Он попросту не замечал ее. В конце дня подъехал к торговому центру «Фрегат». Дождь к этому времени сбавил темп и моросил слегка. Внутри торгового центра было не протолкнуться. Глеб привычно сделал круг по бутикам. Забрел в бутик мужской одежды. Остановился у стенда с рубашками. Подошла юркая разговорчивая продавщица и начала выкладывать перед ним рубашки, многословно расхваливая каждую. Глеб невнимательно слушал ее, потом покачал головой, отвернулся и шагнул к выходу. И в этот миг за дверью среди двигавшейся толпы людей увидал в середине зала приземистого преступника с часто моргающими глазами. Одетый в костюм со слегка намоченными дождем плечами, с мокрыми волосами, тот смотрел прямо на Глеба. Открыто и уверенно. Корозов от неожиданности содрогнулся, кровь ударила в лицо. Тотчас вскинул руку в направлении парня, крикнул:

– Стой!

Взгляды охранников заметались по толпе. Но особенно никто не бросился в глаза. Пока вдруг не увидали, как невысокий парень крутнулся, метнувшись в гущу толпы, и, оглядываясь, заспешил прочь. Глеб махнул охранникам:

– Догнать! Взять!

Один из них бросился за преступником. Второй остался около Глеба. Но Корозов вспыхнул, негодуя, что тот топчется возле него:

– Чего ждешь? Вперед! За ним! Догнать!

– Нельзя, Глеб. Не имею права покидать тебя, – напомнил охранник, смотря на него виновато.

– Имеешь, если я приказываю! – возмутил Корозов. – Это бандит, его надо взять! Пошел!

Без особой уверенности, что он делает правильно, охранник сорвался с места и нырнул в толпу. Глеб тяжело дышал. Люди суетливо обходили его, натыкаясь то сбоку, то сзади, и с любопытством смотрели, не понимая, что происходит. Он отступил к двери бутика. Был возбужден и не обратил внимания, что у него за спиной кто-то остановился. Услыхал возле уха спокойный голос:

– Зачем шумишь? Это ни к чему!

Повернув голову, Глеб натолкнулся взглядом на лицо Семена со шрамом на верхней губе. И его обдало холодным потом. Он мгновенно сообразил, что допустил оплошность, оставшись без охраны, что преступники опять переиграли его. Савелий просто-напросто отвлек охранников на себя. Семен за спиной, не дожидаясь, пока Корозов сообразит, как ему быть в этом положении, снова произнес:

– Не горячись. Поговорим спокойно. У нас есть о чем поговорить. Никто тебя не тронет. Твоя очередь еще не пришла. Я должен поблагодарить тебя за то, что ты помог нам избавиться от Даршина. Он стал обузой. Партнеры не должны быть обузой друг для друга. Партнерство строится на доверии, а не на страхе. Именно так должны делаться совместные дела. Все отмирающее отсекается, оставляется только полезное. Надеюсь, ты понял, что мы можем намного больше, чем тебе представляется. С нами нужно сотрудничать, а не идти в отказы, это неразумно. Своими отказами ты еще других подставишь под стволы. Ведь тебе жалко Даршина. Но других может быть еще жальче. Не надрывай свое сердце. У тебя в запасе второго нет.

Приходя в себя, ощущая вскипание крови в жилах и не понимая, почему он выслушивает все это, Корозов выдохнул:

– Ах, ты, мразь! Ты еще поучать меня берешься! – и неожиданно для преступника, круто развернулся и схватил того за горло.

Тощее горло Семена вытянулось, он засипел, пытаясь схватить открытым ртом воздух. Но этого не получалось. Он стал шарить по карманам, нащупывая пистолет, но и его не мог выхватить. А Глеб давил еще сильнее и в этот момент ощутил удар по голове. На мгновение потерял ориентацию, качнулся, ослабил хватку и выпустил из пальцев шею преступника. Тут же услыхал голос перепуганной продавщицы рядом с собой:

– Мужчина, вы что, с ума сошли? Вы же могли задушить его! – в руках она держала какой-то непонятный тяжелый предмет, которым оглоушила Корозова.

Мотнув головой, Глеб ошалело глянул на девушку, глухо произнес:

– Его надо задержать! Это бандит! Убийца!

Тот отступил, хватая ртом воздух и хрипя. Продавщица еще больше перепугалась, уставилась на Семена, крепко сжимая в руках тяжелый предмет. Зажмурилась, душа ушла в пятки, когда встретила его злой взгляд. Он резко рукой показал ей на стул внутри бутика, жестом приказывая сесть. Хрипло выдавил:

– Пикнешь, это будет твой последний писк на этом свете, крошка! Сядь и не двигайся!

Струхнув, плюхнувшись на стул, продавщица замерла безмолвно, кровь застыла в жилах. Семен метнул взгляд на Корозова:

– Ты что творишь, умник? Спешишь за Даршиным на тот свет? Успеешь. Туда путь всегда короткий! Будешь выкидывать коленца, или парить мозги, выдадим билет в один конец! Возиться с тобой долго никто не станет.

Чувствуя отвращение к себе за то, что ему сейчас приходится вести разговор с убийцей вместо того, чтобы прямо сейчас взять того за грудки и прижать к стенке, Глеб сдержанно, но с внутренней яростью сурово выговорил:

– Твой билет уже ждет тебя! – и внезапно, сжав кулак, нанес удар.

Отброшенный в сторону, преступник крякнул, судорожно выпрямился, глянул исподлобья, дергая шрамом на верхней губе. Корозов надвигался на него, напружинивая мускулистое тело. Высокий плотный, готовый разорвать Семена. И преступник вдруг испытал беспомощность перед ним, несмотря на то что в кармане у него был пистолет. Глеб повел глазами по окружающим, настороженно расступившимся людям:

– Это убийца! – пояснил – Ему нельзя дать уйти!

Шарахнулись к стенам женщины. Мужчины задержались в нерешительности. Стыдно было показать страх, но и страшно лезть на рожон. Парень в синем пиджаке и джинсах, воскликнул:

– Мужики, поможем? – и первым присоединился к Корозову.

Но преступник выхватил пистолет, выстрелил в потолок, ткнул стволом парню в живот и с угрозой громко, чтобы слышно было всем, сказал:

– Покрошу, как капусту всех помощников!

Побледнев, парень остановился. Остальные застыли, как вкопанные. Глеб опасался, как бы преступник не начал стрелять в покупателей. Уже ругал себя за то, что обратился к ним за помощью. При таком скоплении народа играть в игры с убийцей нельзя, глупо. Свои проблемы надо разрешать самому, не вовлекая в них посторонних людей. Преступник опасен. Корозов тоже стал. Вдруг женский голос из толпы взвизгнул:

– Вася, отойди от него! У тебя дети!

Снисходительно улыбнувшись, Семен, качая пистолетом, спокойно, точно ничего из ряда вон не происходило, вслед за женщиной предостерег, не зная, к кому конкретно обращается:

– Вася, мозги вышибу, козел!

Удивляясь спокойствию преступника, Корозов нахмурился и решительно бросил тело вперед. Он шел на пистолет осознанно, не веря, что Семен в него выстрелит. Признаться, он исподволь надеялся, что охранники скрутили Савелия, и кто-то из них вот-вот появятся возле него и поможет перекрыть кислород Семену. Тот поспешно отступал, тыча стволом в разные стороны. Люди лихорадочно вдавливались в стены. В это время в другом конце торгового комплекса метались охранники, пытаясь обнаружить в толпе приземистого преступника. Но тот, как в воду канул. Или затаился где-то, или успел выскользнуть через другой выход. Когда услышали хлопок выстрела, остановились, прислушались. И, сознавая, что преследуемый ускользнул, что они упустили его, хмуро, с чувством вины в душе, медленно побрели назад. Савелий был уже на улице. Не оборачиваясь, вжав голову в плечи, под моросящим дождем быстро удалялся от торгового центра к своей машине. Семен, отступая от Глеба, двигался к выходу. С его стороны была допущена глупость со стрельбой, он это понимал и сознавал, что кто-нибудь из посетителей торгового центра уже позвонил в полицию, а охранники Корозова наверняка несутся на выстрел. Надо было убираться отсюда как можно быстрее. Все протекало не так, как он намечал. Лишнего шума не должно было быть. И вот на тебе, сам все испортил. А ведь он рассчитывал, что этот нажим на Корозова будет весьма эффективным, после которого у того не останется выбора. Но не получилось. Корозов оказался довольно стойким, с налета не сломаешь. Сам начинает нападать. И вот результат, приходится смазывать пятки. Это поражение. Всадил бы он сейчас пулю в Корозова! Но не мог. За это сам мог схлопотать дырку в лоб! Разбираться не станут, кто прав, кто виноват. Главное, не сделано дело. Однако уйти, поджав хвост, Семен не мог. Нельзя потерять лицо. Поспешно отступая, он проговорил:

– Ты еще не понял, кто получится, если спарить козла с бараном? Пошевели мозгами, пока они еще в черепной коробке! Надеюсь, скоро начнем работать вместе! До свидания! – волчком крутнулся и в два прыжка достиг выхода из торгового центра.

Не останавливаясь, Глеб твердо ступал за ним следом к выходу. Но, выйдя на улицу, обежал глазами все стороны и нигде преступника не увидел. Стоял на крыльце в замешательстве. Посетители мелькали мимо него, сворачивая и разворачивая зонты. Разозлившийся на себя, он ни на кого не обращал внимания. Из дверей, как опущенные в воду, с расстроенными лицами появились охранники.

– Ну, что с кислыми минами? – встретил их Корозов. – Упустили?

Молчаливо пригнув головы, они замялись. В другом случае, Глеб мог бы спустить на них полкана, но сейчас он оказался в таком же положении, как они. А посему должен был сначала пропесочить самого себя. Надо было признать, что во всем произошедшем виновен, прежде всего, он. Именно по его вине упустили двух бандитов, а ведь хотя бы одного можно было взять, если бы сначала он пошевелил мозгами. По всему видно, что преступники не глупы и, очевидно, держат его под контролем так, что охрана не замечает этого. Стало быть, стандартные подходы к ним не действуют, их следует поменять. Дождь продолжал моросить, охранники развернули зонт.

3

В кабинете владельца и руководителя фирмы «Старт», Сургенева Петра, сидели два человека. Петр в очках и дорогом темно-сером костюме – за рабочим столом, другой в коричневом костюме – напротив, за приставным столиком. Дорогая кабинетная мебель и никаких излишеств. Деловой стиль. Большое окно. Жалюзи. Строгая отделка стен. Сбоку от рабочего стола на журнальном столе – раскрытый пустой портфель. На рабочем столе, перед Сургеневым аккуратной стопкой лежат бумаги. Несколькими минутами раньше они были вытащены из портфеля. Он брал их по листу и внимательно просматривал. Ему недавно отпраздновали сорокапятилетний юбилей, тем не менее по внешнему виду мало кто мог бы дать ему столько лет. Выглядел он лет на пять, а то и десять, моложе. Постоянно следил за своей внешностью. Регулярно посещал салоны, делал модные прически, массаж, маникюр, ну и всякое иное, что омолаживало его. Руки были предметом его гордости. Ухоженные пальцы, гладкая кожа. Он всегда на столе держал их так, чтобы любой его визави обращал внимание на их идеальное состояние. Когда подбирал кадры, всегда обращал внимание на руки претендентов. Руки с неухоженными ногтями и неухоженной кожей вызывали в нем неприятные ощущения, и, как правило, он отказывал таким претендентам. А если все-таки принимал положительное решение, руководствуясь деловыми качествами претендента, сразу же ставил условие, чтобы тот привел свой внешний вид в приличное состояние, подобающее новому месту работы. Обычно говорил так: «Мозги – ваш инструмент, а руки – ваше лицо. Ваши руки и лицо должны соответствовать вашему уму. Чтобы работать у нас, приведите себя в порядок».

Сейчас, просмотрев бумаги, он улыбнулся, положил узкую ладонь на стопку бумаг, сказал:

– На славу поработал, Яков. Молодец.

Заместитель Сургенева по всем вопросам, которые тот поручал ему, Яков Дуковский также был щепетилен по отношению к своей внешности. Он давно работал под началом Петра, еще с тех пор, когда Сургенев разгребал финансы на одном из заводов районного городка. Потом Петр переехал в областной центр, обжился, создал свою фирму, сумел заинтересовать многих знакомых, привлечь сторонний капитал и дело пошло. Тогда же, бросив работу в своем городке, к нему вновь прибился Дуковский. Деловые качества Якова вполне устраивали Петра. Дуковский был решителен и уверен в себе. Только одно качество в нем не очень нравилось Сургеневу: Яков любил и хотел, чтобы его постоянно хвалили, даже превозносили над всеми. Однако, когда это выходило за все рамки, Петр умел железной пятой наступить на Якова, приводя его в сознание и возвращая на грешную землю. Тогда Дуковский уступал безоговорочно. Сейчас ему было приятно услышать похвалу Сургенева.

– Стараюсь, Петр, – отозвался он, по-собачьи заглядывая в глаза хозяину.

Отодвинув бумаги узкой ладонью левой руки, Сургенев попросил:

– Ну а теперь рассказывай все по порядку, – другой рукой поправил легкую оправу очков на переносице. – Я хочу услышать твое мнение, Яков, по этой документации. Что-то уж очень подозрительно гладко и тихо все получилось.

– Опыт, Петр, опыт, – с некоторой долей бахвальства, уверенно произнес Дуковский, но затем заметно погрустнел и, как провинившийся ребенок перед родителем, пробурчал. – Есть и нехорошая новость, Петр. За минуту до твоего вызова мой человек сообщил ее.

Над оправой очков у Сургенева приподнялись брови. Он словно напомнил этим движением Якову, что все нехорошие новости он должен узнавать в первую очередь. Хорошие сами не заставят себя ждать. Дуковский проговорил:

– Убит Василий Даршин.

Пораженный неожиданной вестью, Сургенев минуту молчал, смотрел на Дуковского недоверчиво. И только потом произнес:

– Это что, шутка, Яков? Если это так, то это очень неудачная шутка. Ты понимаешь, что ты сказал? – Сургенев недовольно шевельнул носом и сузил глаза. – Кем и как? – и, видя, что Яков пожимает плечами, не стал дальше выспрашивать, негромко и неторопливо проговорил. – Зачем в таком случае сейчас нам нужны эти бумаги? Все коту под хвост! Даршин нужен мне живым. У него в руках все нити, которые я собирался перехватить. Меня интересует, Яков, как теперь мне получить лакомый кусок? Я не могу упустить то, что я хочу иметь любой ценой. Срочно добудь мне информацию об убийцах! Может быть, тогда что-нибудь прояснится.

Как истинный царедворец, Дуковский наклонил покорно голову, но заметил:

– Документы эти крайне важны, Петр. Они сослужат нам свою службу и после его смерти. Нам удалось проникнуть во владения Даршина, чтобы заполучить их. Результат превзошел наши ожидания. С этими документами мы легко приберем к рукам весь его бизнес.

Брови Сургенева снова приподнялись над оправой очков, он прервал Якова:

– Легальный бизнес! – уточнил негромко. – Но для нас более важен нелегальный. Даршин был хитрой бестией. Умело рядился под невинную овечку, в этакого добряка. Таким его все воспринимали, таким долгое время мы тоже видели его. Если бы не случай. Ну, да ладно, все это в прошлом. Как мы предполагали, а теперь видим из этих документов, – показал на бумаги. – Наряду с легальными доходами у него были и теневые. Нам нужны эти доходы! Все без исключения. Останавливаться на полпути никак нельзя!

Подхватив его слова, Дуковский проговорил:

– Останавливаться никто не собирается, Петр. Получив в руки такие материалы, мы возьмем за горло всех поставщиков, а они обязательно приведут к главной кормушке. И тогда дело останется за малым, а именно: взять все в свои руки.

– При условии, что в этих бумагах нет липы, – предостерег Сургенев. – Даршин умел видимость выдавать за реальность. Этого у него было не отнять. Говорили, он владел интригой. Не подсунул ли он нам фальшивку перед смертью? Проверь и перепроверь все. Про его способности много было слухов. Хотя, я не исключаю, они могли быть мыльными пузырями. Иначе, почему для него все закончилось так плачевно? Один прах остался, с которого уже ничего не спросишь и ничего не возьмешь. Впрочем, оставим его. Пусть земля ему будет пухом.

– Он был хитрым противником. Но и мы не лыком шиты! – закрутил головой Дуковский, не соглашаясь с Петром.

На минуту умолкнув, соединив руки крест-накрест на груди, Сургенев задумчиво чуть помедлил. Пальцами слегка тронул очки, как бы поправляя их, хотя они остались на прежнем месте. Менторски выговорил:

– Нам на этом поле конкуренты не нужны, Яков. Случайность в его смерти я исключаю! – провел пальцами по столешнице, точно проверил наличие пылинок на ней, погладил бумагу ладонью и потребовал. – Тщательно разберись во всем.

Все это время державший руки на коленях под крышкой стола, Яков выложил их на столешницу, пошевелил пальцами, словно разминая. Петр отметил про себя, что тот содержит их в идеальном состоянии, и это понравилось Сургеневу. Не мигая, долгим взглядом посмотрел на Якова:

– Ты считаешь, мы правильно сделали, что не стали перекупать людей Даршина?

– Конечно! – крякнул Дуковский. – Когда есть свои глаза и уши возле трона, зачем платить посыльному, чтобы узнать, что сказал царь? – уверенно ответил Яков и осторожно заметил. – В дураках мы вроде никогда не ходили, Петр.

Глаза Сургенева сузились:

– Все подвергай проверке, Яков! – сказал он, затем приказным тоном выговорил. – Найди ответы на появившиеся вопросы! Только после этого я смогу принимать правильные решения! Ты – мой заместитель, Яков, и понимаешь, насколько важно иметь сейчас исчерпывающую информацию! – молча придвинул к себе бумаги и углубился в них.

Видя, что разговор закончен, Дуковский поднялся с места и быстро исчез из кабинета.

Поправляя пальцами оправу очков на переносице, Сургенев наблюдал, как члены правления фирмы заходили в его кабинет, здоровались и рассаживались за столом для совещаний, во главе которого сидел он. Петр хорошо знал каждого, знал, как при необходимости на них воздействовать, и умел превосходно это делать. Все они были разными людьми, но все старательно работали на один котел, из которого долгое время черпали свое благополучие. Они видели в нем человека, способного тащить этот тяжелый воз, доверяли ему. А он старался оправдывать это доверие. Еще и потому, что от общего благополучия зависело и его благосостояние. Когда все расселись по местам, и наступила тишина, Петр провел пальцами по столешнице, будто проверяя ее шероховатость, и начал совещание:

– Господа, – сказал он, приподнимая брови над оправой очков, – к нам в руки попали серьезные документы о финансовой деятельности одного из наших конкурентов. К сожалению, ныне покойного. Вот они, – он кивком головы показал на стопку бумаг, лежавшую перед ним. – Мы проверили их достоверность, ибо документы настолько серьезны, что у нас сразу возникли сомнения в их подлинности. Однако наша служба безопасности неплохо потрудилась и нашла доказательства, подтверждающие подлинность этих документов. А раз это так, то у нас появилась отправная точка для разработки плана, с помощью которого мы способны будем поглотить значительную часть бизнеса и сферы влияния нашего конкурента, – говорил Петр негромко и неторопливо, чтобы все могли уловить смысл его слов и вникнуть в него. – Если мы правильно сориентируемся и верно расставим акценты, тогда получим отменный кусок финансового пирога, который станет приличной долей прироста к нашему бизнесу. Но это потребует от нас определенного риска. Я имею в виду финансовый риск. Наша стратегия, которую мы с вами выработали и которой до сего дня строго придерживались, оправдала себя. Полностью. Дело, о котором я говорю сейчас, также укладывается в русло нашей стратегии, с той лишь разницей, что оно относится к разряду крупных дел. Наверняка оно потребует новых тактических ходов. Но в любом случае цель определяет средства, как говорили Великие. А теперь Яков доложит все по существу. Попрошу внимательно его выслушать. Нам предстоит принять решение! – Петр посмотрел на Якова, сидевшего на другом конце стола, и, встретив его глаза, сделал небольшой кивок головой, разрешая ему начать.

Кивнув в ответ, Дуковский обвел взглядом членов правления и начал:

– Вопрос, господа, прост как выеденное яйцо, и сложен одновременно. Простота его в том, что наш конкурент при жизни имел хорошие обороты в своем бизнесе. Ничего нового. Однако сложность для нас сейчас заключена в том, что мы не успели при его жизни перехватить цепочку всех доходов и подобраться близко к кормушке. Наша задача теперь сделать это без него. Сразу оговорюсь, нелегко, господа, но возможно. Речь идет о Василии Даршине и его бизнесе! – Яков снова обвел всех взглядом, словно проверял их реакцию. – Надеюсь, вы не забыли, как год назад Даршин сумел изменить результаты одной нашей крупной сделки, и с каким трудом тогда нам удалось удержать часть капитала? Мы, естественно, выиграли, но с потерями для себя. Теперь представилась возможность отыграться и подмять под себя его бизнес, правда, уже после его смерти, но главное – укрепить собственные позиции на рынке. По добытой нами информации, Даршин имел за прошлый год значительные доходы, в том числе теневые. Вот документы, которые вы видите на столе перед Петром! Благодаря им мы знаем кухню конкурента, постатейную доходность и можем правильно сориентировать себя, чтобы совершить необходимые действия.

– Но ведь это закрытая информация? – сказал член правления с редкой бородкой, двигая пальцами чистый лист бумаги, лежавший перед ним.

– Естественно, – ответил Яков, недовольный тем, что его прерывают, не дают развить свою мысль и блеснуть красноречием. – Но нам удалось достать ее! Как видите, мы не зря едим хлеб. Нам сегодня надо принять решение, будем мы разрабатывать эту тему и вкладывать в нее средства или нет? А если будем, то какую сумму?

– Иначе говоря, – заметил член правления, – здесь вопрос цены, – и спросил. – И какая это цифра?

Усмешливо растянув в улыбке губы, Яков сначала многозначительно помолчал, а затем, видя устремленные на него глаза всех участников совещания, отчетливо произнес:

– Петр вам сейчас передаст наш анализ в цифрах. Просмотрите. Мы хотим услышать ваше мнение. А затем, окончательное решение, – взглядом проследил за тем, как Сургенев продвинул от себя по столу листы с распечаткой. – Полагаю, вы все разберетесь в том, что у вас перед глазами.

Разобрав листы, члены правления углубились в цифры. Петр узкой ладонью провел по волосам, проговорил, обращаясь к Якову:

– Пока все знакомятся с материалами, прошу тебя коротенько рассказать им о последних событиях, и о подводных камнях, с которыми, вероятно, нам придется столкнуться, – через очки внимательно вгляделся в присутствующих. – Надеюсь, все смогут одновременно слушать и изучать цифры? – помедлил, ожидая отклика и после согласительных возгласов, продолжил. – Если кому-нибудь что-то будет непонятно, прошу сразу же задавать вопросы Якову. Возражений нет?

Все промолчали соглашаясь.

– Хорошо, – выждав минуту, заговорил Яков. – Тогда я начну! Итак, господа, нам пришлось провести большую работу, чтобы близко подойти к Василию Даршину, когда он был жив. – Яков не хотел сейчас, чтобы его кто-нибудь прерывал. – Нам удалось подкупить его сотрудников, и провели операцию по получению этих документов. В наших планах было внедрить своих людей в его бизнес, чтобы затащить Даршина в финансовый водоворот. И тогда ему ничего не оставалось бы, как передать все дела нам. Однако кто-то попытался или пытается расстроить наши планы, вклинивается в них. Неожиданно для нас, Даршина застрелили в его же кабинете. Расстановка сил явно поменялась и пока неизвестно в чью пользу. Разумеется, мы выясним, кто это сделал. Но мы уже сейчас вынуждены вносить корректировку в наши планы, искать другие рычаги воздействия. Теперь у нас мало времени для маневра. – Яков был абсолютно уверен в том, о чем говорил сейчас, и потому, выдерживая паузы, выстраивал свою речь так, чтобы она звучала энергично, значительно и весомо. – Мы знали, что последнее время у Даршина возникало много сложностей различного характера. Но не придавали им особого значения. Все эти сложности отвлекали и притупляли внимание к основному вопросу. Могу однозначно вас всех заверить, что мы к его смерти не имеем никакого отношения. Нам она сейчас крайне невыгодна.

Член правления, с редкой бородкой на лице, оторвал взгляд от листа, в текст и цифры на котором старательно до этого вчитывался:

– По цифрам довольно заманчиво. Не очень ли приглажено? Очевидно, что все наши резервы предстоит выложить под большие риски. С кем будем вести борьбу? Даршина в живых нет. И кто вставляет нам палки в колеса, тоже неизвестно. Оправдан ли такой риск?

– Бизнес с риском неразделимы! – заметил Дуковский, усмехаясь. – Разве мы мало рисковали на протяжении последних лет? – Яков в улыбке обнажил верхний ряд зубов. – Или ты съел, или тебя съели. У Даршина имеются наследники. Вот и оседлаем их!

Участник совещания подергал редкой бородкой:

– Рисковали, – согласился он. – Но не такими суммами, – повернул свою бородку в сторону Петра.

Недовольно Дуковский крякнул. Сургенев досадливо поморщился, но ничего не ответил. Еще один член правления, с острым подбородком, отодвинул бумаги, вклинился в разговор:

– Меня лично тактика, которую вы используете, мало интересует. Если в результате – успех, для меня важен он, а не то, каким образом вы шли к нему. Если, вложив обозначенную сумму, мы получим значительно больше, я голосую двумя руками «за»! – он поднял обе руки над головой. – И совершенно не имеет значения, знаем мы кого-то или не знаем. Есть цель, ее нужно достичь! А иначе жизнь теряет смысл. Когда капитал сам идет в руки, глупо к нему поворачиваться спиной! – острый подбородок вскинулся кверху. – Я поддерживаю, Петр, этот замысел, и других прошу поддержать такой план. Большие деньги не валяются в подворотне! А риск, он всегда был и всегда будет! Мы с вами рисковали уже тогда, когда появлялись на свет божий! – член правления положил руки перед собой ладонями на столешницу и Сургенев удовлетворенно отметил про себя, что эти руки имеют хороший вид.

– Богу – богово, а нам – наше, – засмеялся в ответ Яков.

Между тем член правления с редкой бородкой несогласно замотал головой:

– Иногда риск бывает противопоказан.

Участник с острым подбородком нервно завозился на стуле:

– Да что лясы точить, когда все понятно? Давайте голосовать!

Поднявшись с места, Сургенев пальцами узкой ладони тронул очки:

– У кого-нибудь еще вопросы или другие мнения имеются? – спросил негромко. – Если нет новых предложений, будем голосовать.

Большинством голосов положительное решение было принято. Когда члены правления вышли из кабинета, Дуковский преданно посмотрел на Сургенева:

– Начинаем действовать, Петр? – торжественным голосом произнес он. – Решение на руках!

– С максимальной осторожностью, Яков, с осторожностью, – проговорил тот, чувствуя удовлетворение решением.

Внутренняя строгая атмосфера кабинета Сургенева не располагала к болтовне, разглагольствованию, посторонним разговорам. Всякий, кто заходил сюда, всегда старался быть предельно кратким и понятным. Петру нравилось это, он не любил, когда в делах лили воду из пустого в порожнее. Дуковский тоже не был любителем точить лясы и разводить болтологию, хотя покрасоваться был не против, чтобы услышать очередную похвалу. Крякнув довольно в ответ, Яков потер руки, обнажил в улыбке верхний ряд зубов:

– Я пойду, Петр. Кажется, на горизонте замаячила новая информация. Мой человек просит встречи.

Движением руки Сургенев погасил его улыбку, приподнял брови над оправой очков, ничего не говоря, посмотрел требовательно и по этому взгляду Дуковский уловил, что надо начинать действовать, что, несмотря ни на какие трудности, решение должно быть осуществлено.

4

После похорон Даршина, Корозов не стал терять время. Поехал к брату покойного, Аркадию. Глеб хорошо знал, что тот был единственным наследником Василия. Так сложилась жизнь Даршина, что он не обзавелся семьей. Мать одна вытянула двоих ребят, выучила их и, надорвавшись, рано умерла. Братья остались вдвоем. Один ушел в науку, другой – в бизнес. Глеб и Аркадий знали друг друга, но не настолько, чтобы быть на дружеской ноге. Это с Василием у Корозова сложились хорошие отношения, а Аркадий всегда был далек от бизнеса, и потому с ним у Глеба было лишь шапочное знакомство. Так – здравствуй и прощай.

Между Василием и Аркадием разница в три года. Аркадий был младшим. Василий при жизни, как старший, постоянно опекал Аркадия. Со стороны казалось, будто постоянно вел его на поводке. А младший, словно во всем старался подражать старшему. Он, как и старший брат, был холост, как и старший брат, был увлечен своим делом, и как Василий, был влюбчив, и любил женщин. Разница наблюдалась в одном: Василий был ведущим, а Аркадий – ведомым. На похоронах младший брат выглядел потерянным и угнетенным. По его виду, он не знал, что ему теперь делать и как дальше жить? Нерешительность и растерянность были во всех его движениях, словах, молчании. Точно жизнь без брата не имела определенности и неизвестно, куда вела. Корозов и не только он, но все вокруг смотрели на Аркадия с жалостью и озабоченностью. Точно все готовы были заменить ему потерянного брата. Все не сомневались, что преданность братьев друг другу была примерной.

Встретил Аркадий Корозова все с тем же потерянным и стесненным видом. Был он среднего роста, хорошо сложен, без лишнего веса, с бледным худым лицом, кругами под глазами и носом с горбинкой. Одет в черную рубаху и черные брюки. Глебу в первое мгновение ударило в голову, что не ко времени собрался затеять разговор с Аркадием, надо было бы хоть чуть-чуть подождать, чтобы тот немного отошел от трагических событий. Но что-то изнутри толкало Глеба к этому разговору и подсказывало, что потом может быть поздно. Корозов не мог объяснить себе этого чувства и не мог избавиться от него. Оно было докучливым и упорным. За внешними признаками безволия, пассивности и безучастности Аркадия, Глеб угадывал в нем определенную готовность к разговору. И не просто готовность, а даже некое внутреннее стремление самому вступить в диалог. Желание сбросить с себя неожиданно навалившийся на него груз новых обязанностей и проблем, с которыми Аркадий явно не знал, что делать.

Проведя Корозова в гостиную, Аркадий предложил стул. Но, прежде чем пройти и сесть, Глеб краем глаза окинул квартиру. Большая прихожая, большая гостиная, красивая мебель. Можно было предположить, что и другие комнаты выглядят так же. Вероятно, все это было приобретено не без участия Василия. Впрочем, так оно и было на самом деле. Квартиру для младшего брата приобрел старший и мебелью обставил тоже он. Между тем, Аркадия это не смущало. Для братьев все было естественно и не подлежало обсуждению. Теперь после смерти старшего младший хватался за голову, на которую свалился бизнес, в котором он ничего не понимал. Еще не вступив в права наследования, Аркадий уже паниковал и отчаянно ломал голову, что делать, с какого боку подступиться ко всему этому. Появление Корозова показалось ему, как брошенный спасательный круг утопающему. Не зная, о чем намеревался говорить Глеб, Аркадий уже стал прокручивать в голове, как ему подступиться к вопросам, которые сейчас полностью выбивали его из колеи. Василия не вернешь, и это удручало, но ведь жизнь-то продолжалась, и надо было как-то выкручиваться из создавшегося положения. Да, он не был близко знаком с Корозовым, но он знал о хороших отношениях между ним и старшим братом, и это для него было наилучшей рекомендацией. Глеб, собираясь к Аркадию, разумея, что у того траур по брату, надел черный костюм, темно-коричневую рубаху и черный галстук. Сел в гостиной на предложенный стул и лишь после этого увидал в угловой мебельной стойке за стеклом фото Василия в траурной рамке. Расстегнул пуговицы пиджака. Аркадий уселся рядом на такой же стул, смущенно посмотрел на гостя и громко позвал, оглядываясь на дверь:

– Анастасия! Ты бы принесла нам кофе! – а затем, спохватившись, почтительно спросил у Глеба. – Кофе будешь?

Подумалось Глебу, к месту ли сейчас распивать кофе? Но отказывать хозяину, когда тот уже заказал его, было не совсем прилично. В конце концов, Аркадию виднее. Глеб сдержанно отозвался:

– Пожалуй, не откажусь от чая.

Опять оглянувшись на дверь, Аркадий громко попросил:

– И один чай! И сахар не забудь!

Снова после того, как сделал заказ, спросил у Корозова:

– Ты с сахаром будешь?

Обратив внимание на странное свойство у Аркадия: сначала сделать, а потом спросить, и решив, что тот отдает распоряжение своей домработнице, Глеб вновь сдержанно проговорил в ответ:

– С сахаром, так с сахаром.

Через некоторое время в дверь вошла стройная девушка с красивой броской внешностью в черной кофточке, черной юбке и черной траурной летной в волосах. С подносом в руках, на котором было все, о чем просил Аркадий. Глеб изумленно уставился на нее. Он узнал девушку. Это была секретарь Даршина, болевшая в настоящее время. Странно, но ему сейчас она совсем не показалась больной. Между тем, на похоронах Василия Глеб ее не видел. Она тоже узнала его, улыбнулась и поставила поднос на стол.

– А говорили, ты больна, – озадаченно обронил Глеб.

– Была, – подтвердила девушка. – Сначала заболела, а потом и уволилась, – добавила и спросила. – Не ожидали меня увидеть у Аркадия?

Вопрос поставил его в тупик. Собственно, какое ему дело, кто бывает у Аркадия? Что можно ответить на это? Он пожал плечами, глядя ей в глаза, и произнес:

– Я привык ничему не удивляться. У меня работа такая.

После этих слов ожидал, что она развернется и уйдет, но та проговорила:

– А я только сегодня вспоминала про вас. Правда, Аркадий? Это несчастье с его братом, – она не закончила фразу, вздохнула, замолчала.

Странно, почему именно она вспоминала о нем, мелькнуло в голове у Глеба. С чего бы вдруг бывшему секретарю Даршина вспоминать о нем? Еще обратил внимание, что Анастасия никак не назвала Василия: ни по имени, ни по отчеству, хотя работала у него несколько лет. Просто «его брат» и все. Впрочем, что в этом особенного? Неизвестно, как она относилась к Даршину. Между тем, Аркадий ошеломленно расширил глаза, когда Анастасия упомянула, что она сегодня вспоминала про Корозова. Глеб заметил его удивление и сообразил, что девушка утверждала то, чего не было на самом деле. Но зачем? Нелепость какая-то. Качнувшись на стуле, он спросил:

– И в связи с чем ты обо мне вспоминала?

Но Анастасия, точно не слышала вопроса, развернулась и тихо вышла из гостиной. Оставшись один на один с Корозовым, Аркадий опустил глаза, словно должен был ответить вместо девушки, но не знал, что сказать. Взамен этого придвинулся к столу, поднял чашку с кофе, проговорил:

– Пей чай, Глеб, а то остынет. Холодный чай не вкусный, – отхлебнул глоток кофе, и, дождавшись, когда Корозов сделает то же самое с чаем, задал свой вопрос. – Что привело тебя ко мне?

– У меня деловое предложение! – ответил Глеб, отодвигая чашку с чаем от себя и показывая этим, что без всяких предисловий готов приступить к обсуждению причины своего посещения.

Однако Аркадий еще отхлебнул кофе и, вероятно, оставляя для себя возможность для отступления, напомнил Корозову:

– Я – не деловой человек, Глеб. Не знаю, смогу ли я понять твое предложение и воспользоваться им? Если что, не обессудь, – произнес на всякий случай, не зная, о чем станет говорить Глеб. Его в эти минуты больше заботили свои проблемы, к решению которых ему хотелось подтянуть Корозова.

Ход был хитрый, но не настолько, чтобы Глеб не понял его. Разумеется, он не знал тайных мыслей Аркадия, но чуял, что тот, оказавшись наследником дела, в котором не разбирался, должен искать какую-то опору для себя. Тут главное не ошибиться, не остаться в дураках, не очутиться у разбитого корыта. Ведь это так просто может случиться с неискушенным в бизнесе человеком. Поэтому явная осторожность в поведении Аркадия естественна. Разве он сам повел бы себя иначе в подобных обстоятельствах? Не надо других считать глупее. В общем, это похвально, что Аркадий не кидается в омут головой. Это говорит о его уме. Все-таки человек, занимающийся наукой, не может быть неумным. К тому же есть генетическая связь со старшим братом? Тот в бизнесе был как рыба в воде, умел лавировать и выуживать выгоду для себя. Как знать, возможно, и Аркадий не лишен подобных задатков. Наклонив голову в ответ, Глеб выговорил:

– Вопрос прост как горелая спичка! Понять его сможет даже первоклассник! – помолчал, не ожидая никакого ответа.

Рассматривая остатки кофе в чашке, Аркадий кивнул, выражая готовность выслушать его. Заговорил Глеб неспешно, доходчиво, чтобы понятно было все до последнего слова. Аркадий слушал внимательно, не перебивал. Корозов предложил ему свое участие в свалившемся на него бизнесе. Притом ни на какие деньги от этого бизнеса не претендовал. Его интерес был в том, чтобы войти в управление бизнесом Даршина и распутать клубок нелегальных поставщиков, выйти на тех, кто управлял всем. Это было опасно, даже очень опасно для него, но ему не оставили выбора, и он пошел в лобовую. Аркадию обосновал тем, что хочет помочь ему разобраться в бизнесе брата, учитывая прошлые хорошие отношения с Василием, а также чувствуя себя обязанным сделать это, потому что оказался невольным свидетелем убийства Василия, не сумев предотвратить его. Потому хотя бы помочь сохранить его дело для Аркадия. Предложил выдать доверенность ему на временное управление бизнесом, при условии, что всеми свободными средствами Аркадий может распоряжаться по собственному усмотрению. Глеб сразу отказывался от своих премиальных. Аркадия удивило подобное предложение. Тогда Глеб, чтобы расставить все точки над «i», предложил Аркадию самому определить условия его участия в деле. Это было приемлемо, и Аркадий согласился подумать и принять решение, не дожидаясь оформления правонаследования. В принципе, Корозов предложил ему то, о чем он сам хотел говорить с Глебом. Предложение во всех смыслах устраивало его. Все остальное было игрой, чтобы не выглядеть полным профаном. Он бы даже не стал оттягивать время вхождения Глеба в бизнес. Но чтобы изначально иметь свое лицо, решил сам определить условия участия Корозова. Так либо иначе, на кого-то придется положиться. Главное сделать правильный выбор. В данном случае его намерения и намерения Корозова совпали. Что может быть лучше? Аркадий почувствовал облегчение. Надо сказать, что когда он сам хотел завести разговор с Глебом, то не очень рассчитывал на успех. Кому нужна лишняя обуза, чужие проблемы? Между тем, все повернулось другим концом. И это была, свалившаяся с неба, удача для Аркадия. На этом они расстались.

Проводив Глеба, Аркадий закрыл за ним входную дверь и вернулся в гостиную. Подошел к окну, стал смотреть во двор, увидал, как Корозов вышел из подъезда в сопровождении двух охранников, сел в машину и медленно отъехал от подъезда. Оглянувшись на шаги за спиной, увидал Анастасию. Она подошла к нему, тоже выглянула в окно. Аркадий обнял девушку за талию, прижал к себе, спросил:

– Ты все слышала. Что ты думаешь на эту тему?

Отстранившись, девушка посмотрела в его глаза:

– Есть повод поразмыслить.

Вздохнув, он усмехнулся:

– Я в этом не разбираюсь.

Вновь прижавшись к нему, Анастасия подставила свои губы для поцелуя. Он поцеловал. Откинув голову, она прошептала:

– Но ведь у тебя есть я.

Кивнув, Аркадий минуту подумал, прежде чем заметить:

– Тебе нельзя! Ты же это разумеешь, надеюсь?

Хитро улыбнувшись на замечание, девушка промолчала. Аркадий смотрел на нее с придыханием. Поражаясь ее красоте, испытывал к ней сильное чувство, которое изматывало и утомляло его, приводило в состояние безропотного подчинения. В ее присутствии он готов был забыть обо всем вокруг. Подобное длилось с того момента, когда он впервые увидел ее. И самое странное, что Анастасия не прикладывала для этого никаких усилий. Но чем меньше она тяготела к нему, тем больше разгоралась его страсть. Он неизменно впадал в отчаяние, если не видел в ее глазах пыла, и всячески старался вызвать его. Она была для него как данность, пришедшая неожиданно и бесповоротно, как возбуждающий стимул, от которого он не мог оторваться. И хотел постоянно пребывать в возбужденном состоянии. Анастасия знала об этом. Ей нравилось, что одна ее улыбка сводила его с ума, что один ее взгляд завораживал, что одно ее слово в силах было отбросить всю науку, которой он занимался. Никто даже не подозревал, что при жизни Василия она стала яблоком раздора между братьями. Внешне это никак не проявлялось. Братья даже друг другу не показывали этого. Но в душе каждый хорошо знал, что из-за нее в их отношениях происходит внутренний надлом. Аркадий долго старался скрывать от старшего брата свое отношение к девушке, потому что хорошо знал и хорошо видел, как к ней относился тот. Василий тоже терял голову из-за нее. Она же умело маневрировала среди братьев и умело манипулировала ими. Разумеется, не сталкивала их лбами, но и не сближала.

Поначалу, когда поняла, что Аркадий тоже увлечен ею, держала его на расстоянии. Но долго это продолжаться не могло. И когда он впервые пересек запретную границу, а она ничего не сделала, чтобы остановить его, Анастасия поняла, что в ее жизни начинается новая полоса. Долго они оба скрывали от старшего брата их отношения. Однако Аркадий болезненно переживал, что Анастасия точно так же, как с ним, занималась любовью с Василием. А ей на первых порах это нравилось. Особенно тогда, когда Василий узнал об их отношениях с Аркадием. Сперва он пришел в бешенство, казалось, готов был растоптать ее. В какое-то мгновение ей почудилось, что именно так он и поступит. Но затем увидала, что способна управлять им даже в такие моменты. Это сразу придало ей сил и уверенности. В результате начались отношения, от которых братья не находили себе места. А она блаженствовала от того, что каждый из них старался доказать ей, что он лучше. Каждый показывал, что он любит ее сильнее. Анастасия упивалась своей властью над ними. Ее приводили в восторг любовные занятия с каждым из них. Но постепенно постель стала превращаться для нее в поле битвы. Каждый из братьев старался доводить ее до оргазма бесконечное число раз. Мягкие ласковые движения становились резкими и грубыми.

Обоюдная притягательность оборачивалась насилием со стороны мужчины, требованием к ней доказывать ему, что именно он ею больше любим. Это становилось невыносимым. А братья словно взбеленились. Ни один из них не мог порвать с нею, принять для себя мысль, что он вполне сознательно и по собственному желанию может отдать ее в руки другому. И что другой будет и дальше ласкать ее тело, входить в нее, и не ему, а другому она впредь станет отдавать себя без остатка. Для братьев это было неприемлемым, невозможным, не укладывающимся в голове. В конце концов наступил момент, когда потребовалось сделать выбор. Именно ей сделать этот выбор. Отношения между братьями к этому времени были чрезвычайно натянутыми. Выбор для Анастасии был тяжелым. Она не могла сразу определить для себя, на ком остановиться. Разрывая с одним из них, теряла целую гамму чувств и впечатлений. Ей проще было бы жить вместе с обоими. В каждом находила для себя что-то такое, чего не хватало в другом. Они дополняли друг друга. Если сегодня в постели с одним она чего-то недополучала, то назавтра другой из братьев давал ей это с избытком. В отличие от братьев, у нее к ним было что-то вроде спортивного интереса. Ей важен был результат, важна победа над каждым из них. Она не могла допустить, чтобы оказаться в проигрыше. А выбирая одного из двух, невольно проигрывала, лишала себя чувства превосходства над двумя одновременно. Проигрыш самой себе был ужасен потому, что сама должна была принять такое решение.

Но рано или поздно такой момент должен был настать. Рано или поздно приходится делать выбор. И она выбрала старшего брата. Василия. Не вследствие того, что больше была привязана к нему, а по самой простой меркантильной причине: у Василия были деньги. А что было взять с младшего? Только постель. Но этого добра можно сколько угодно найти в любом месте. Болезненно Аркадий переносил разрыв. Никак не хотел смириться. И что самое удивительное, он не винил Анастасию. Все чаще в его представлении брат становился монстром. Между ними все накалилось. Хотя надо признать, что Василий пытался как-то погасить этот накал, сгладить его, но в ответ получал агрессивную реакцию. Между тем, он не хотел выбирать между братом и Анастасией. В этом было что-то ненормальное. Никому не ведомо, сколько и каких дум ему пришлось передумать. Никому не известно, как он мучился над этим. Анастасия не вошла, а ворвалась в его жизнь, как наваждение. Стала влезать в его бизнес нахраписто и бесцеремонно. Нередко от его имени раздавала команды, которые подчас приводили в замешательство работников. А когда он узнавал об этом и хотел поставить девушку на место, она одним ласковым прикосновением к его лицу снимала с души Даршина все его недовольство, и он тут же забывал, какое хотел сделать ей внушение.

Василий сознавал, что продолжаться вечно так не может, по крайней мере, так не должно быть. Бизнес начинал отходить на второй план. На первом плане были Анастасия и тихая вражда брата. Это было неправильно. Интуиция подсказывала, что нужно срочно все менять. Однако Анастасия, как вампир, высасывала из него энергию вместе с желанием изменить положение вещей. И кто знает, сколько это еще могло бы продолжаться, если бы однажды не разрешилось неожиданным образом.

Возможно, предчувствуя что-то, а, возможно руководствуясь другими мотивами, Анастасия как-то утром позвонила ему и сообщила, что надолго заболела, что собирается подать заявление на расчет, что на работе он больше ее не увидит. В первую минуту Василий растерялся и не нашелся, что ответить. Но когда телефон отключился, он вздохнул с облегчением. Как будто давно ждал этой минуты. Как будто почувствовал свободу, вкус которой давным-давно забыл и по которой уже давно тосковал. Он так и не понял до самой смерти, почему девушка решительно в один миг порвала с ним. Только пришлось ощутить внутреннее ущемление, когда узнал, что в свои объятия ее принял Аркадий. Но, с другой стороны, это не было плохо, это могло способствовать налаживанию прежних братских отношений. Справедливости ради, надо заметить, что к Аркадию Анастасия вернулась не сразу. Услышав о ее разрыве с братом, он кинулся искать девушку. И не нашел. Мотался по городу из конца в конец, как ошалелый. По всем местам, где она могла появляться. Но найти не мог. И когда уже потерял надежду, Анастасия вдруг сама возникла у него на пороге. Он схватил ее в свои объятия и зашептал:

– Я везде искал тебя. Я искал тебя.

Ни о чем не спрашивал ее, словно до этого момента ничего не существовало, а девушка ничего не объясняла. Все как будто началось сначала и словно продолжалось само собой. Аркадий чувствовал себя счастливым и успокоенным. Анастасия была с ним.

Сейчас, после ухода Корозова, Аркадий обнимал ее и ждал, что она скажет еще? Но девушка не спешила говорить. А он не торопил. Время для этого есть. Однако время – это такая субстанция, которая для человека может тянуться бесконечно, но и может спрессовываться до мгновения. А посему и человеческая жизнь порой бывает бесконечной, а иногда пролетает мгновенно. Для одного человека мгновение, это ничто, для другого – мгновение, это вечность. Вот и ныне, в ожидании ответа Анастасии время для Аркадия тянулось безмерно. Он хотел скорее услышать ее мнение. И она, улыбнувшись, проговорила:

– Корозов опытный предприниматель. Твой брат уважал его. Он умеет вести дела. Это очень хорошо, что он сам предложил свои услуги, что не нужно было тебе уговаривать его. Поэтому глупо их не принять. Дальше будет видно, что делать. Но сейчас его помощь для тебя просто как с неба свалилась. Ты стал вместо брата владельцем бизнеса, поэтому тебе определять, на каких условиях принять эту помощь. Но, похоже, он сам предложил хорошие условия. Ему не нужны твои деньги. Чего же лучше? Таких сейчас не встретишь. Видимо, он рассчитывает, что ты умный человек и постигнешь все за короткий срок.

Вздох облегчения вырвался у Аркадия. По правде сказать, он сам думал именно так, но слова Анастасии укрепили в нем его уверенность. Притискивая девушку к себе, он спросил:

– А зачем ты ему сказала, что вспоминала про него. Ведь этого не было.

– Я хотела расположить его к тебе, – отозвалась она, – ведь я знала, о чем ты хотел говорить с ним.

– Ты великолепна! – прошептал он.

– Я знаю, – улыбнулась она.

Прошло немного времени, и Аркадий позвонил Корозову с просьбой встретиться и переговорить по поводу его предложения. Глеб незамедлительно прибыл к нему. Условия договора, по которому Корозову передавалось право на управление бизнесом, срок договора обговорили быстро. В тот же день подписали, и в тот же день Глеб отправился в офис Даршина, начал изучать документы бухучета, на следующий день объехал все торговые точки, познакомился с людьми. Теперь оставалось самое главное – выявить нелегальные операции, их оборот, выявить поставщиков и исполнителей. Однако уже с первого дня стал натыкаться на глухую стену, когда пытался выйти за рамки официальных документов. Становилось понятным, что все будет непросто.

Через неделю после этого ему раздался звонок. Голос был незнакомым. Этот голос предупреждал Корозова, чтобы он не лез туда, куда ему пути заказаны, если не хочет, чтобы с ним произошло то же самое, что случилось с Даршиным. Это означало, что кого-то сильно обеспокоило его появление в бизнесе покойного Василия. Тот же голос буквально потребовал принять предложение, которое поступило ему перед смертью Даршина. Выходило так, что вокруг него продолжали крутиться люди, которые хотели оседлать его бизнес и контролировали бизнес Даршина. Получалось, они были где-то рядом. Возможно, вблизи него. Следовало присмотреться к окружающим, ближе узнать каждого. Однако идти таким путем – долгая работа, у него нет запаса времени. И Глеб решил одним махом ударить по цепочке. Подобрал из числа своих людей новых директоров в магазины Даршина, новых кладовщиков и нового главного бухгалтера в фирму, и в один день неожиданно поменял всех. Начальник охраны Исай везде расставил своих охранников. Задумка была выполнена блестяще. Но тотчас Корозову вновь позвонили, и тот же голос угрожающе прокричал:

– Ты что же делаешь, сука! Даю тебе день, чтобы ты вернул всех на прежние места!

– А ты сам приди ко мне! – вспыхнул Глеб – И попроси как следует!

– Я приду, сука, но ты об этом пожалеешь! – пригрозил голос.

Предупредив своих людей, чтобы были готовы к любому развитию событий, Глеб поручил Исаю проверить номера телефонов, с которых поступали звонки. Но оба оказались приобретены по поддельным паспортам. Корозов хорошо представлял, что в этом противостоянии преступники не остановятся ни перед чем, чтобы вернуть утраченные позиции. Разрушить налаженную схему и потерять доход, было для них немыслимо. По всему видно, на первый план стали выходить уже не шестерки. Впрочем, пока не удавалось найти даже шестерок. Они возникали неожиданно и пропадали быстро. Напасть на их след не удавалось ни Исаю, ни оперативникам Акламина. Глеб сидел за столом в кабинете Даршина. Правда стол и кресло были заменены новыми. Он не был суеверным, но все-таки не очень уютно чувствовал себя на месте убитого Василия. Посему, заменив стол и кресло, распорядился поставить все к другой стене. Просматривал бумаги, когда раздался звонок рабочего стационарного телефона, стоявшего с левой стороны. Подняв глаза, Глеб взял трубку. На этот раз голос был другим. Корозов услыхал:

– Тебе не следовало убивать Даршина. Твоя жизнь ненамного будет длиннее. Ты вмешался в чужие дела. Откажись, пока есть возможность.

Не сразу уловив смысл сказанного, поскольку он как-то не ложился в канву недавних звонков и его размышлений, Глеб решил, что ослышался. Потом до него дошло, что его обвинили в том, чего он не совершал. Стало быть, это не исходило от тех, кто расправился с Даршиным. Но тогда от кого? Полагая, что сейчас услышит еще какие-нибудь слова, Глеб ждал. Но на другом конце умолкли. Тогда, выждав паузу, Корозов сдержано произнес:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.