Focsker
Королевство ведьм
Книга 2
Месть

Глава 1

Сквозь грязь разбитых дорог под огни разгоравшегося в городе пожара, который никто даже и не пытался тушить, мятежники, не встречая сопротивления, двигались к южным воротам.

Оставляя за собой разруху и пустоту, толпа за полчаса прошлась по основной улице, шедшей вдоль реки, штурмом взяла цитадель бургомистра, расправилась со всеми оставшимися на посту служащими и, не обнаружив самой Вигберт, двинулась дальше к мосту. Впереди сражался союзник, призванный самими Бэтфортами, стражами города, не побоявшимися в одиночку восстать против несправедливости бургомистра. Командующая Эльга не единожды доказывала преданность городу, а также всем его жителям. Не чуравшаяся осуждать деяния знати, множество раз она вступалась за обычных бродячих нищенок из Собачьей или Крысиной улицы, а значит, пришло время вчерашней черни напомнить, кем некогда они были и чему их учили. Настал час платить по старым счетам.

Бывалые валькирии, осевшие на севере доживать свой век, как при параде в лучшей стали и броне, которая многим уже была мала, костяком шли впереди. Их запал и жажда крови поутихла за года. Судя по пожарам и огням, разгоравшимся во всех частях города, начатая ими бойня давно уже закончилась, а значит, настал час переговоров. Ведь, несмотря на всю злость и ненависть к знати, сейчас в рядах ополчения плечом к плечу стояли матери и дочки, а за спинами их, гордо сжимая в руках луки и копья, двигались мужчины. Деды, отцы и сыновья не побоявшиеся восстать против несправедливости вместе с сильнейшими этого мира бесстрашно двигались вперёд. И именно последних, своих мужчин, женщинам требовалось уберечь от ненужных смертей и жертв.

Полуразрушенный мост, восстановленный на скорую руку, встретил толпу массой заваленных искорёженных тел. У многих отсутствовали конечности, до костей были обожжены тела и лица.

Вот он – ужас прямого столкновения воительницы и ведьмы стихии огня. Броня павших вплавилась в обгоревшие тела, а их мечи, став подобием кандалов, растеклись по рукам и ногам мертвецов. «Проклятие жидкого металла», – увидев раз, большинство незащищённых от магических атак людей запоминало его эффект на всю жизнь. Ведь не ожогами страшно оно, а эффектом ожившего жидкого сплава, просачивающегося в плоть и растекающегося по всему телу. Высшие ведьмы при помощи одной лишь капли стали могли убить человека, а здесь, глядя на искорёженные, скорченные тела, ветераны десятков битв сразу заметили «любительницу».

– Брунхильда постаралась… – сплюнув на землю, произнесла одна из соратниц Хельги.

У сожжённых обвалившихся деревянных ворот из последних сил сражались зверолюди и остатки Тэтэнковского гарнизона, защищавшего восточные врата. Их бой больше походил на бодание, а сами женщины, уставшие и обескровленные, на толкавшихся сельских пьянчуг, перед схваткой окунувшихся в бочке с кровавым киселём.

– Бабоньки! – радостно воскликнула младшая Ваф Штольцгер, молодая воительница, не претендовавшая в знатном роду на какие-либо правящие должности, сама рвалась в свой первый бой. И вот в момент, когда появилась возможность послужить роду, лично вызвалась защищать врата. Она при поддержке нескольких ведьм рассчитывала с лёгкостью отбить стену и повысить свой авторитет в семье. Вот только появление в числе врагов Брунхильды Бэтфорт ни она, ни её подчинённые не ожидали. Как итог – треть прибывших вместе с ней воительниц пали в адских муках, так и не вступив в бой. Словно чудовище из северных сказаний, Брунхильда в одиночку сражалась сразу против трёх наёмных ведьм Штольцгеров, умудряясь при этом наносить точечные удары по их воительницам.

В конце концов, опыт и численный перевес Штольцгерских наёмниц всё же взял своё. Потеряв в воздухе одну, они сумели обуздать сырую мощь Бьянки, но та в очередной раз использовала грязный приём: спикировав с неба в ряды воительниц, Брунхильда, прикрываясь телами стражниц, принялась кромсать тех в рукопашной, нанося своими заклятиями чудовищный урон не только врагу, но и союзникам.

– Вы чьи будете? – глядя, как из-за спин, облачённых в сталь, выныривают крестьянки и разношёрстная чернь, с настороженностью спросила Ваф. Вслед за чем отдала последним уцелевшим приказ об отступлении со стен.

– Тэтэнковские мы. Ваф Штольцгер, прикажи своим людям бросить оружие, хватит на сегодня крови… – обратилась к испуганной молодой воительнице Хельга.

Ваф нервничала, постоянно оглядываясь, та подсознательно вместе с последними двумя десятками своих подопечных пятилась по направлению к знатным кварталам, откуда, по её мнению, вот-вот должны были показаться союзные войска.

– Вы же граждане Тэтэнкофа, неужели не видите, кто распахнул ворота вашего города?! Поглядите же, это ведь южные варвары, вчерашние рабы, поднялись против вас! – Всё происходящее в городе в глазах молодой Ваф казалось глупым стечением обстоятельств, случайностью. После победы на руднике, обнаглевшие рабыни возомнили, будто им всё можно, решив захватить доки и врата, рассчитывая на помощь сестёр. «Как бы не так! Если ей удастся переубедить восставших так не вовремя крестьян, она ещё сможет переломить ход этой битвы, а после, когда всё закончится, разобраться и с мятежниками».

– Ваш враг не войска Виг или лордесс, он здесь, в порту и на стенах, наша семья Шт… – гордо выпрямившись, вещала Ваф.

– Семья Штольцгеров, мы слышали, – цокнув языком, перебила ту Хельга. – А ещё мы слышали, что вы, вступив в сговор с родом Тэгеноф, решили сдать Тэтэнкоф принадлежащий по праву графине Кларимонд, нашему старому врагу из города Видэнберг. – Боевые отряды во главе старой воительницы медленным шагом приближались к группе уцелевших людей, готовившихся броситься наутёк.

Информация, попавшая в руки этих «деревенщин», являлась секретной и обсуждалась лишь на тайном вече между правящими городом семьями, чьи потомки и последователи или бежали, или лежали под стенами этих ворот мёртвыми.

– Гильдии… – Взгляд Штольцгер младшей зацепился за несколько знакомых лиц, вставших в авангарде. – «Гильдия убийц предала нас»… – наконец-то осознав, кто мог стоять за чудовищной расправой и столь тщательно спланированным планом, разочарованно вздохнула Ваф. – Не зря бургомистр давно предлагала избавиться от всех этих допотопных сборищ юродивых и бесполезных прикорытников… Предатели! – взревела она, желая в очередной раз схватиться за меч, но подоспевшая старшая воительница рода выхватила оружие у своей командующей, а следом, закрыв ладонью той рот, отдала приказ последним уцелевшим оттащить горе-командира куда-нибудь в сторонку.

– Дамы, прошу вас, вслушайтесь. – Лязг металла и оружия, а также звук маршем приближавшихся из порта войск отчётливо слышался на мёртвых улицах Тэтэнкофа. – Скоро прибудет совместная армия всех Виг и лордесс города, да и к тому же наши сёстры на вашем берегу вот-вот закончат зачистку и зайдут к вам с тыла… – Громко произнесла одна из уцелевших аристократок.

Под потрескивание пылавших синим пламенем ворот и звучный топот неизвестных сапог по колоннам мятежников прокатился негромкий хохот.

– Ваши сёстры мертвы, – прокричал кто-то из толпы, – а помощь, которую вы ждёте, уже прибыла, оглянись!

Первыми показавшимися из-за поворота также были закованные в сталь воительницы, за спинами которых шла хорошо вооружённая голозадая толпа рабов.

Не ожидавшая помощи от Ордена тишины и уж тем более рабов Эльга буквально не поверила своим глазам, когда у ворот её осаждённого особняка показалась сначала незнакомая личность в маске, а следом и целая армия, снёсшая баррикады осаждающих за считанные секунды. Как и в прошлый раз, за собой Орден оставил лишь бумагу и множество вопросов, ответы на которые Бэтфорт старшая могла узнать у своей дочери, вступившей в неравный бой у восточных ворот.

Открыв по приказу незнакомки доступ к личным складам с оружием, Эльга, взяв с собой всех имеющихся воительниц, тотчас кинулась на помощь дочери. Родовое поместье, местная знать и весь город сейчас не имели никакого значения. Ведь где-то там, вдали, её маленькая Брун ради бестолковой матери в одиночку решилась напасть на целый город. И Эльга, ещё вчера готовая пожертвовать чем угодно во имя доблести и чести, готова была продать всё и даже собственную душу ради спасения своего дитя.

– Э-эльга Бэтфорт? – не веря своим глазам, по слогам произнесла имя прибывшей Ваф Штольцгер. – Не верю… Где мать, сёстры… Где наша армия?! – Ослабевшая рука молодой воительницы со шлепком роняет родовой меч в грязь. Вслед за чем и сама она обессилено падает на колени. Видя настрой командующей, её примеру следуют и другие оставшиеся в живых стражницы. В грязь летят шлемы, щиты и мечи, а сами женщины, из последних сил стоявшие на ногах, так же опускаются на землю. Для них всех бой окончен, но только не для взволнованной Эльги.

Двинувшись вперёд, стараясь держать лицо перед всеми собравшимися у врат, старуха принямается переворачивать тела и трупы. Оглядывая всех мало-мальски похожих на дочь женщин, она никак не может обнаружить свою Брун. Застывшие с каменными лицами рабыни и стоявшие напротив них крестьянки с сочувствием смотрели на то, как в одиночку вышедшая на дорогу Бэтфорт, раскидывая настоящие горы из тел, скопившиеся у ворот, раз за разом повторяет имя дочери, рассчитывая на то, что та отзовётся.

– Брун, кто-нибудь видел мою Брунхильду? – дёргая последних уцелевших при атаке на врата рабынь, спрашивала мать, но в ответ, то ли не понимая, о ком идёт речь, то ли не желая отвечать, южанки молчали, ещё сильнее подогревая внутренний страх старой воительницы, боявшейся в конце жизни остаться одной.

– Чего раскричалась… – донёсся знакомый раздражённый и уставший голос молодой ведьмы. Сделав шаг назад и задрав голову, обеспокоенная мать с облегчением заметила свесившую вниз ноги и залитую кровью дочь. – Старая кляча, отдохнуть даже не даёшь…

Запнувшись, втянув обратно подкативший к горлу ком, Эльга, сжав зубы, злобно протянула:

– Так ты не сдохла ещё?!

– Не дождёшься… – со смехом отозвалась Бьянка, а после, спрыгнув со стены, добавила: – Рада тебя видеть, мама.

Заключив в крепких объятиях своего ребёнка, Эльга впервые показала дочери сентиментальную сторону старой воительницы. Ослабевшим хриплым голосом, едва сдерживая слёзы, Бэтфорт старшая тихо выплюнула: «Я тоже, дочь моя, я тоже…»

Затянувшуюся паузу и игру в гляделки прервала вышедшая вперёд высокая и плечистая женщина из медведеподобного племени зверолюдей.

– Хорош сопли жевать, маска велел передать вам это тело. – Швырнув в ноги Бэтфортам связанную Вигберт Тэгеноф, девушка поспешила напомнить новым правителям города об обещании дать свободу всем рабыням и рабам, помогшим имперцам отвоевать город.

– И вы свободны, даже более – каждая из вас при желании может остаться в нашем городе в качестве почётной горожанки, – в ответ отозвалась счастливая Эльга. – Наш город – один из важнейших торговых узлов севера или, вернее, был таковым до сегодняшнего момента. Если вы останетесь с и возьмёте в руки топоры, плуги и вилы, сможете спокойно выкупить прибывающих в город братьев и сестёр, а следом вместе с ними отправиться домой. – Доводы Эльги, которые в своём послании маска просил привести рабыням, являлись существенными, но недостаточными.

– А что может нам помешать взять Тэтэнкоф силой, разграбить все следующие корабли с рабами, не помогая тебе и твоему городу? – без повышенных тонов или давления спросила медведеподобная.

– Я, мои люди, а также все живущие на правом берегу. Потери в битве между нашими сторонами окажутся невосполнимыми, и, даже если вы каким-то образом одержите победу и захватите какой-нибудь корабль, уже через несколько дней ваши головы и головы ваших близких и друзей окажутся насаженными на Видэнбергские пики. Армия из нескольких тысяч воительниц при поддержке ведьм беспрепятственно добьёт последних уцелевших, – объяснила общую картину происходящего Эльга.

– Ну тогда мы бы могли захватить корабль и уплыть обратно? Запад, восток и север соединены единым морем. – рассуждая, отозвалась рабыня.

– А северные воды имеют огромную рифовую гряду, штормовое море с дежурящими в своих водах имперскими кораблями и ведьмами. Если каким-то чудом вам и удастся захватить умелого капитана, способного провести корабли, набитые рабами, обратно в свои воды, то победить боевую эскадру Империи точно не получится. Вас обнаружат с воздуха, а когда поймут, что корабль захвачен беглыми рабами, перехватят или попросту потопят. Сразу скажу, лес и окрестные земли также надолго не защитят от идущего войска. Покорив город, они при помощи всё тех же ведьм очень быстро выследят растущую группу рабов, прячущуюся в лесу, а после вернут на ваши руки кандалы и цепи… Оставайтесь, – протянув руку для рукопожатия, произнесла Эльга. – Вместе мы сможем отстроить «Наш» город. Возведём для вас уютные дома, дадим работу и возможность выкупать братьев и сестёр, не боясь преследования со стороны, а после, когда вы окрепнете и получите все нужные бумаги, мы сможем совместными силами собрать экспедицию и безопасно вернуть вас на ваши земли. Пусть не через год, не через три или пять, но мы сможем достичь этого. Вместе! – взглянув на руку сомневающейся рабыни, а после и в глаза той, уверенно проговорила Эльга.

– Вместе… – Пожала руку Эльги звероженщина.

Незнакомая с местными землями, она не знала, как и куда спрятать ту огромную ораву, стоявшую у неё за спиной. Даже в своих самых смелых мечтах вчерашняя рабыня не предполагала, как поступит с возможной свободой, за которой таились такие опасности, как холод, голод и ответственность за окружающих. Как накормить более трёх сотен ртов? Как в условиях холодов одеть, обогреть, посадить на корабль и снабдить всем необходимым для дальнего странствия? Пока она не найдёт ответы на все эти вопросы, предстоит мириться со вчерашним врагом, расположившимся под боком.

– Эльга, я верю тебе не как воину, а как любящей матери, – глядя на усмехнувшуюся и закатившую глаза Бьянку, произнесла рабыня. – Надеюсь, когда миг опасности и страх перед наступающим врагом минует, ты не забудешь о своём обещании. Ведь, как и ты, многие из нас имеют родных и близких, за жизни которых станут драться до конца.

– Не забуду. Кстати, ты отозвалась о маске, как о мужчине, видела его лицо? – вспомнив давние слова новой подруги, вызвав волнение на лице дочери, спросила Эльга.

– Нет, не видела, только голос его запомнила и всё… – покачав головой, отозвалась женщина.

– Тогда почему решила, что он мужчина? – ещё более удивлённо спросила старуха.

– Ф-ф… Люди, – фыркнула громила. – Когда он спустился к нам и принялся освобождать моих молодых и голых сестёр, я почувствовала исходившие от него феромоны. У вашего местного героя пробудилось мужское естество, когда он увидел наши оголённые тела, и, честно говоря, я бы с большой радостью помогла тому снять напряжение, если бы он только попросил. Такой утончённый, мужественный и бесстрашный. Просто сказка, а не мужчина… – томно вздохнув, сжав ладонью вставшие торчком соски, простонала медведеподобная.

– Эй, Ыйра, вы там договорились?… – окликнув медведицу и застывших в раздумьях Бэтфортов, проговорила такая же здоровенная женщина. Лысая, вся в шрамах и с прижжённой грудью, та взглядом указала на валявшуюся в грязи Вигберт. – Если да, то как с этой поступим?

Извиваясь змейкой, связанная по рукам и ногам градоночальница, пойманная в самый последний момент при бегстве, со слезами на глазах глядела на ту, которой ещё несколько часов назад желала смерти. Сколько бы она ни старалась, ни пыталась сжить со свету Бэтфортов, те всё равно выживали, становясь только сильнее, и именно сейчас эта сила и проклятый род должны были решить её судьбу.

– А никак, кожу содрать и повесить у ворот. В назидание всем тем, кто так спешит в наш город. – Стоны, всхлипы и крики донеслись от извивавшейся пленницы, готовой ради сохранения собственной жизни отправиться хоть на рудники, хоть на лесоповал. Тэгеноф хотела жить, рассчитывала на помощь, прямым ходом двигавшуюся из Видэнберга. Но, к сожалению, увидеть ту живой ей не суждено.

Глава 2

Первые солнечные лучи, пробиваясь сквозь немногочисленные тучи, осветили полуразрушенный Тэтэнкоф. На достойные похороны всех и каждого у города не было времени. Последние почести воздавались как элите, так и обычным горожанам, брошенным на сестринские погребальные костры, дымы и молитвы от которых заволокли тлевшие и не успевшие позабыть ночной пожар улицы.

С высокой крыши мэрии, расположившейся на стороне нищего города, отчётливо виднелся портовый берег, церковь, богатый город, а также стена и восточные повреждённые врата, на которых, обдуваемое ветром, качалось освежёванное, повешенное тело прошлого бургомистра – Вигберт Тэгеноф.

Революция закончилась, в экстренном порядке уцелевшая знать, поголовно состоящая из поддерживающих Бэтфортов семей, и многочисленные посланцы гильдий, улиц и районов собрались за большим столом. Сегодня каждой из присутствующих каст и общин предстояло выбрать свою представительницу, которая в свою очередь займёт место в палате местного совета. «Все мы служим графине Кларимонд, – вещала Эльга, – и до тех пор, пока я жива, все вопросы и проблемы, вставшие на пути нашего светлого будущего, мы будем решать вместе!»

Именно с этих слов началась перестройка городского управленческого совета, в ходе которой нам всем предстояло ещё многого достичь. В отличие от старшей Бэтфортов, я не собирался служить Кларимонд. Не хотел становиться чьей-то фигурой, но пока всех нас объединяло её знамя, что же, пускай…

Очередной кусочек затверделого хлеба, брошенный стайке местных голубей, облюбовавших эту крышу ещё до моего прихода, тотчас растворился во множестве конкурирующих между собой клювов.

– Как расточительно, – донёсся со спины знакомый мягкий и по-необычному приятный голос Брунхильды. – Сейчас, когда каждая крошка на счету, а ты птиц подкармливаешь.

– Ну… – отвлёкшись от своих размышлений, протянул я, подбирая нужные слова. – Когда на наших обеденных столах закончится еда, голуби с этих крыш вполне смогут её заменить. – усмехнувшись, обернулся я и добавил: – Рад, что ты выжила.

Ведьма, подлетев на своей метле, щелчком пальцев превратила ту в щепку, а следом, ткнув деревяшку между своих упругих грудей, села рядышком со мной. «Отличное место для хранения», – глядя в глубокое декольте, подумал я.

– Почему ты дал Штольцгерам сбежать, Глауд? Я думала, ты в первую очередь направишь толпу в их резиденцию, а после уже к моей матери и воротам, – немного помолчав, спросила Брун.

– Оу, ты об этом, я просто не знал, где она находится, – взглянув на девушку, как обычно соврал я, взамен на что получил страстный и полный чувств поцелуй.

– Лжец… – слегка отстранившись, фыркнула она. В голосе Брун чувствовалась обида и разочарование, приправленные чем-то другим. Сейчас в этих золотистых глазах прокручивалась картина вчерашнего. – Ещё немного, и мой дух остался бы на этой стене навечно, – всё же решившись, произнесла Бьянка. – Мана кончилась, эти две ведьмы, более опытные, истаскали меня, словно глупое дитя. Несмотря на то, что я гораздо сильнее, мне так и не удалось их победить, и если бы ты двинулся на Штольцгеров, мать нашла бы моё бездыханное тело среди тех трупных куч.

– Но не нашла же, – толкнув девушку плечом, проговорил я. – Радуйся тому, что имеешь. Победи мы вчера или проиграй – неважно. Главное, что сердце по-прежнему бьётся и гонит по венам кровь, а значит, ещё есть надежда всё исправить.

– Этому тебя научила Собачья улица? – усмехнувшись, спросила Бьянка.

– Пожалуй… – Кивнул я. «Ну не рассказывать же девушке о моих похождениях в прошлой жизни».

Немного посмеявшись, ведьма аккуратно поднялась, прижимая ладошками юбку, дабы спрятать от ветра и моих глаз всё под ней скрывавшееся.

– Пялишься? – слегка покраснев, приподняла ладошки подол короткого платья Бьянка, позволив мне разглядеть своё нижнее бельё чуть лучше.

– Чего я там не видел, – отвечая колкостью на колкость, отозвался я, получив в награду очередной смешок.

Вкратце ведьма рассказала о том, что звери знают мой пол и, вполне возможно, запомнили запах. В частности это касалось медведеподобной по имени Ыйра, чью основную ударную группу я при помощи коротко стриженной и перенаправил в сторону резиденции Бэтфортов. Взяв на себя инициативу, Бьянка объяснила звероженщине важность «тайной личности» и то, что при встрече с ней никто не должен узнать, кто именно спрятан под маской. Медведица ответила согласием. Благодарная за спасение и краткий миг свободы, она обещала сделать всё возможное для своего «спасителя».

Также Брунхильда решила по максимуму упростить для меня сбор информации, накопившейся в высших слоях городского общества и управления. Пусть её мать и сопротивлялась решению дочери, но той как новообразовавшейся героине города всё же удалось отстоять своё право на участие в городском совете. И теперь мне как её будущему суженному предстояло находиться за спиной жены, являясь её писарем и личным консультантом.

Сам совет на первый взгляд показался мне сборищем ярко выраженных фриков. Долго споря о том, кто, как и с кем должен сидеть, женщины буквально разнесли на щепки стол и стоявшие в центре комнаты стулья. Не желавшая находиться рядом с чернью знать, предпочла притянуть себе из своих поместьев кресла, поставив те с правой стороны, подальше от выхода и от «вонявших тухлятиной нищенок». Глядя на такое поведение, малоимущая каста, сквернословя и ругаясь, затянула в комнату совета длиннющую доску и быстро сотворив из неё простую лавку, заняла угол слева, не забыв при этом в очередной раз упрекнуть аристократок в расточительстве народных средств. Так город неожиданно заполучил две противоборствующие фракции, придя к самому лучшему, на мой взгляд, парламентскому правлению.

По идее мы с Бьянкой должны были занять место подле моей матери, но, будучи взрослыми людьми, понимали, что это недопустимая позиция. Всем сразу станет известно, кто на самом деле управляет ведьмой, с лёгкостью отказавшей от положения аристократки и с какого-то перепугу связавшейся с чернью. Благо это понимала не только Эльга, но и сама Хельга, лишь закатившая глаза при нашей с ней встрече в мэрии. Сейчас ту в первую очередь волновал вопрос, как недалёкий сын умудрился быстро попасть в окружённое её соратницами здание. Да ещё и сделал это так, что никто об этом старухе даже не сообщил. «Может, и вправду стоило зайти с парадного входа, а не как обычно…» – глядя в эти непонимающие и осуждающие глаза, думал я.

Расположившись в центре комнаты, не собираясь дожидаться, когда все умолкнут, Бэтфорт старшая, грубо повысив голос, заткнула всю собравшуюся толпу. На проклятия и ненависть друг к другу ни у города, ни у его жителей времени не было. По донесениям вернувшихся в Тэтэнкоф Вигенвагенов, в том числе и служащих моей старой знакомой Кэтингем, армия Видэнберга, насчитывавшая четыре тысячи пеших и тысячу конных. В добавок они заручились поддержкой местной магической академии, отказавшейся от своего нейтралитета, в пользу правящей касты Видэнберга.

Сейчас, после побоища и бегства уцелевших Виг и лордесс, в городе оставалось около двух сотен стражниц, большая часть которых находилась в крайне скверном расположении духа. Морально сломленные, они в любой момент могли переметнуться на сторону врага, поэтому из тех двух сотен Эльга могла рассчитывать только на семьдесят человек, тридцать из которых служили ей, и ещё сорок всё той же матери Кэтингем. С уцелевшей сотней старых ветеранов и записавшимися на оборону города местными боеспособными женщинами число защитниц не перевалило и за шесть сотен. Многие убиты, ещё больше раненых. С таким войском при поддержке тех же городских ведьм и культа отбить город в сражении против профессионального подготовленных воительниц, превосходящих обороняющихся числом почти что в восемь раз, практически невозможно.

По этой причине Эльга и сделала то, о чём «моя таинственная личность» через Бьянку её попросила.

– Этой ночью наш город впервые столкнулся с кровавой жатвой: раб на господина, подмастерье на мастера. Но всё это произошло вчера, а сегодня… – подходя издали к важной теме, затянула Эльга. – Именно сейчас в нашем городе копий, мечей, щитов и топоров в разы больше, чем способных удержать их в своих руках.

– Люди – не проблема! – крикнул кто-то из аристократок.

– Проблема и ещё какая, вы даже за людей нас не считаете, а мы, между прочим, не рабы! – выкриком отозвался кто-то из левого угла.

– Рабы и ещё какие… – нахально цокнув языком, заявила одна из Виг, заслужив тем самым грозный и злобный взгляд Эльги.

– Эти самые рабы, уважаемая, уже однажды спасли наш город от предательства, и сейчас вместо бегства, как поступило большее число местной знати, предпочли остаться и защищать свои дома. Проявите уважение. – Вслед за этими словами Эльги гробовая тишина повисла в огромном кабинете. Возразить собравшиеся ничем не могли.

– Город обескровлен, и в связи с этим мною принято решение обратиться за помощью к тем, чьё работоспособное число в наших окрестностях крайне велико. Уважаемая Лерва, подымитесь, – указав рукой на ту самую старую служанку, следившую за домом наших соседей коневодов Хорвардов, проговорила Эльга.

– Эта женщина, никогда не носившая метки раба, верой и правдой служила ныне почившему, знаменитому на весь город роду коневодов. И несмотря на заточение своей госпожи, она вместе с подконтрольными рабынями пыталась вызволить свою хозяйку, а после похоронила ту со всеми почестями, когда заключенных в местной тюрьме перерезали при отступлении аристократы. – Известие о гибели Хорвордов сильно удивило собравшихся. Для многих это стало шоком. – Уважаемая Лерва как потомок знатных кровей древнего рода, проживавшего на востоке, предложила освобождённым портовым рабам своё покровительство и помощь, те её поддержали и взамен на участие в мятеже и защите города попросили нас включить её в совет. Кто за – поднимите руки.

Лишь несколько представителей высших каст предпочли в открытую показать свою нелояльность городу, проголосовав против внедрения рабов в совет.

– Может ещё и зверолюдей голосовать пригласите? Нет, ну а что, их у нас в городе теперь тоже хоть три шахты прям на торговом острове открывай! – Выказывая озабоченность, поднялась одна из аристократок. – Когда это они успели стать свободными и получить право голоса? Ещё вчера большая их часть принадлежала мне и моей семье и должна бы стать частью звенящих монет именно в наших карманах, а теперь пол моего особняка разрушено. Товар нагло украден и я, по-вашему, должна терпеть этот фарс? Вы грабительница Бэтфорт!

Вслед за этими словами, отрезвляюще подействовавшими на «угнетённую» в стенах Тэтэнкофа знать, вновь начались волнения среди обеспеченных представителей. Именно они в большинстве своём понесли самые значимые убытки. Ведь в ходе мятежа пострадал не только их кошелёк, но и «честь».

Слегка задев ногой Бьянку, подал знак: пора. Поднявшись с места и взглянув на горделивую женщину, та во всеуслышание произнесла:

– И несмотря на все эти ужасы, вы всё ещё живы, владеете огромными наделами и не болтаетесь на воротах нашего города, уважаемая лордесса Тира. Ещё вчера я вместе с воительницами моей матери, а также вольными гражданами города сражалась против ваших наёмников, отстаивавших интересы продажной Тэгенов и состоявших с ней в сговоре Штольцгеров. А сегодня вынуждена занимать с вами место в одном ряду.

– Я выполняла приказ… – глядя на хмурые лица, ещё минуту назад смотревшие на неё, как на героиню, отозвалась Тира.

– Ваши наёмницы тоже, вот только они мертвы, а вы нет, – напрямую угрожая, проговорила Бьянка. – Но не беспокойтесь, все мы понимаем, какие жертвы понесла ваша часть города, оттого я предлагаю следующее: в пользу казны изымается всё, вплоть до земель, владений и уцелевшего имущества семей Штольцгеров и Тэгенов. Именно этим имуществом городской совет может расквитаться с потерпевшими Вигенами и лордессами.

– В-всё имущество? – выпучив глаза, спросила у Бьянки Тира.

– Разумеется. К примеру, так как вы потеряли рабов, мы бы могли отдать вам одну из ремесленных лавок, а также несколько локтей их земельного надела, который вы, в свою очередь, могли бы переоборудовать в… – Запнувшись, вспоминая слово, попятилась ведьма, ловя на себе множество взглядов.

– В? – всё так же глядя на неё, повторила толпа.

– В текстильные или любые другие мастерские, – на ушко шепнул я той, и Бьянка тотчас огласила мои слова. Не привлекать внимания не получилось, и ещё несколько минут назад смотревшие на меня, как на врага, нищенки с умилением и улыбками одобрительно закивали.

– Текстильные мастерские… – Пробуя на вкус непонятное слово и многозначительно кивая, Тира внутренне ликовала: о таком женщина и помыслить не могла, ведь все земли в пределах Тэтэнкофа давно уже разошлись по рукам, а тут – внеплановое расширение. Боясь показать свою необразованность вопросом о тех самых текстильных мастерских, она, улыбнувшись, кивнула Бьянке, а после обратилась к Эльге: – Что же, если такое возможно, я с радостью приму компенсацию землёй. В отличие от рабов, увеличить её количество за этой стороной стены вряд ли получится. – Шутка лордессы, сняв напряжённую обстановку среди знати, смешком прокатилась по рядам. Наделы сбежавших стали их главной темой обсуждения, в которой все видели возможность урвать кусочек посытнее. Забыв о рабах, их привилегиях и прочем, за два места в совете для Лервы и представительницы зверолюдей проголосовали единогласно «за».

Расположение для наших новых «союзников» выбрали соответствующее их новому статусу. Естественно, на правом берегу среди им подобных, то есть нищих и прочего сброда. Однако занявшую пост главной «надзирательницы» за нашими новоприбывшими Лерву это нисколько не раздосадовало. Напортив, женщина поблагодарила всех собравшихся за предоставленные, сгоревшие почти целиком две улицы.

Либо моё воображение слишком сильно разыгралось, либо эта старая пройдоха, выдававшая себя за слугу и «пай-бабушку», играла в какую-то очень странную и непонятную для меня игру. Точно такую же, как и делегаты гильдий убийц и воров, разместившиеся по разные баррикады. Их взгляды, чем-то походившие на те, которыми мы обменивались с матерью, говорили о сотрудничестве. Дамы криминального мира объединились, преследуя свои цели, не сулившие городу ничего хорошего. Также оставался нерешённым вопрос о том, кто слил в массы информацию о готовящемся наступлении со стороны соседнего города.

Располагать такими знаниями могла лишь очень влиятельная личность, входившая в круги Тэгенов, Штольцгеров и других их приближённых. Так как одна из сестёр Тэгенов, Вигберт, мертва, а вторая отреклась от власти, заняв пост директрисы академии, оставался вопрос за Штольцгерами, и без того имевшими контроль над половиной города и их свитой. Именно свиту Штольцгеров и Тэгенов я сейчас подозревал в предательстве и передаче власти. Но зачем? Для чего?

В теории…

Для того, чтобы на полном официозе, без каких либо проблем с Империей отнять мятежные земли под предлогом несостоятельности молодой Графини и её регента. Соседи вполне могли предъявили претензию за бегства рабов, разорение их шахт и прочие «злочинства». Вслед за чем армия Видэнберга, не встречая какого-либо сопротивления на землях Тэтэнкофа, спокойно захватывает полуразрушенный и ослабевший город с бунтующими внутри мятежниками, чья власть и преданность короне или местной графине ещё не подтверждена.

Кто-то из местной элиты не ушёл из города не потому, что любил его, а для того, чтобы показательно сдаться нашему врагу или, если потребуется, в случае острой нужды открыть ворота. Осталось только понять – кто?

Глава 3

Поредевшие улицы Собачьего переулка глядели на нас почерневшими печами. Пока Бьянка занималась своими «знатными» делами, пробуя на собственной шкуре новую должность, я вместе с сёстрами прогуливался по нашим новым владениям: разрушенным улицам Нищего города. Средь угольков и разрухи в поисках тех, кого, скорее всего, уже нет в живых, бродили горожанки и мужья, в огнях мятежа потерявшие своих близких. Их расспросы, а также слёзы и молитвы заглушили радостные слова и выкрики на неизвестных языках. Вчерашние южные рабыни из камней и палок возводили временные укрытия, обустраивали ночлежки, делали лежаки и славили идущую городу навстречу весну.

– Изм Гахым! – Махнула нам рукой одна из рабынь. Её яркий оранжевый мех на кистях и ступнях, а также чёрные полосы напоминали окрас тигров. Золотистые глаза, разглядывая приближающихся гостей, блистали, а хвост весело покачивался.

– Изм Гахым… – повторил я, пробуя на вкус незнакомые слова. Сидевшие вокруг нас соплеменницы незнакомки, в ответ на моё обращение лишь весело заржали. В их гоготе и том, как они показывали пальцем на свою молодую раскрасневшуюся соплеменницу, я не слышал тигриного рыка, лишь гортанной смех шайки гиен. Кажется, я сказал что-то не то.

– Говорите на имперском, юноша. Хоть эта тупая кошка и не знает его, если нужно, я переведу, – рукой указав на созданную при помощи камней и уцелевшей обугленной деревяшки скамью, произнесла более взрослая и крепкая тигрица, пригласив нас посидеть у костра.

Южанки в спешке разбирали камни и местный аналог кирпичей, из которых создавались печи этого мира. Сгоревшая древесина растаскивалась, когтями мощных лап и рук рылись ямы. «Под фундамент?» Видя моё любопытство, женщина единственным уцелевшим на левой руке когтистым пальцем в воздухе расчертила мне периметр и произнесла:

– Землянка. Камня и дерева нет, денег купить их тоже нет. Выроем землянку, будем копить и строить.

– В дождь затопит, – помня силу местных дождей и то, как они с лёгкостью заполняли подвалы, отозвался я.

– Нет выбора, – окинув взглядом пепелище и разруху, отозвалась тигрица. Отказываться не стал, пусть дел сейчас и невпроворот, лишний десяток минут у меня найдётся. Узнать культуру, обычаи, предпочтения. Требовалось разобраться, в чём южные гостьи сильны, а в чём нет.

Видя, как я собираюсь сесть на скамейку из угля, молодая тигрица, шикнув на старуху, подскочила ко мне, придержав за руку. Сигрид нервно дёрнулась, рука сестры легла на рукоять меча, заставив вздрогнуть готовых с места броситься в бой тигриц.

Сняв с бюста повязку, полосатая, демонстрируя свою плоскую, едва заметную грудь, сложила кусок ткани в две стопки, а следом заботливо постелила на деревяшку.

– Убери руку с меча, Сигрид, она всего лишь пытается казаться гостеприимной, – шикнул я на сестру, а потом поблагодарил девушку и местную, как я понял, старейшину. Стоило Сигрид слегка расслабиться, как весёлый гомон, рычание и прочие издаваемые тигрицами звуки вновь покатились по округе.

Поначалу не желавшая со мной сильно откровенничать и жаловаться, тигрица быстро изменила тон и направленность нашего разговора, узнав о моей причастности к городскому совету. Женщина не просила подношений, каких-то невообразимых богатств или привилегий.

Сейчас её тигрицы, как и все другие племена, расселившиеся по полуразрушенным улицам, нуждались в инструменте и древесине. Ни первого, ни второго на складах Тэтэнкофа не было. Узнав об этом, она попросила дозволение на охоту и вырубку. Восточный лес являлся вотчиной знати, дозволение на ведение работ в той области имели единицы, да и то как максимум там проводилась «санитарную вырубка» и охоту по разрешению. Откуда та же «Пивная бочка» доставала свои многочисленные трофеи, предстояло выяснить, а после поделиться информацией с гостьями нашего города. Пообещав сделать «хоть что-то», в ответ заслужил пару благодарных взглядов, а также предложение поужинать вместе. К счастью, на местное вонючее варево не нашлось ни времени, ни желания.

Молодая полуголая тигрица, юлой крутившаяся вокруг меня, не находя себе место, что-то бубнила, косилась, проговаривала какие-то звуки. Реакция девушки, а также её соски, становившиеся торчком, когда наши взгляды случайно пересекались, поначалу меня слегка забавляли. Но после я, вновь взглянув на лагерь «беженок», заметил: «Ни одного мужчины».

Тэтэнкоф – один из самых дальних городов севера. Практически ничего не производящий, он, как портовый город, служил чем-то наподобие распределительного центра для рабов, отправлявшихся через его доки в разные уголки холодного севера. Шахты, лесничества, поля – во всех этих сферах требовались сильные и крепкие «женские» руки. Мужчин в большей степени использовала для своей потехи знать, коей меньше всего. Оттого и не везли мужскую часть рабского населения в эти места.

«Как же сильно меняется женский взгляд на мир без мужской любви и ласки», – засобиравшись восвояси, глядя на эти в спешке забегавшие губки, отрабатывающие некое слово, подумал я.

– Ещё ув-игдаг-ться? – Когда мы уже слегка отошли от лагеря, преградив дорогу, на понятном только себе языке прошипела тигрица. Сигрид с Илвой, прыснув от смеха, похлопали павшей духом из-за неудачи девушке. «Не твой уровень, кошка», – шикнула Илва, отчего даже вечно нарезавший круги хвост незнакомки разочарованно повис.

Делая вид, что кошка мне безразлична, даже не смотря на ту, двинулся прямо. Это чувство грусти и печали, исходившее от неё, нравилось мне больше всего. Она отчётливо осознала: ничего не светит.

Оказавшись за спиной тигрицы, пальцами со всей силы ущипнул ту за упругий и вполне человеческий зад. Хвост моментально встал дыбом, а сама девчонка, подпрыгнув, резко обернулась, показав свои золотистые глазки и белоснежные клыки-зубки. Всего секунда – и злоба исчезла с её лица, а обе руки тотчас оказались на собственной заднице. Обернувшись к товаркам, расположившимся позади, она, хватая ртом воздух, указала пальцем на меня. Тот же жест повторили глядевшие нам вслед тигрицы, рассказывающие немыслимое для этого мира проморгавшим происходящее подругам. «Сегодня им будет о чём посплетничать», – вспоминая не самые отвратительные ощущения, а также броня себя за распутность, думал я.

Время. В этом мире оно двигалось слишком медленно для меня. Ещё год назад за сутки я успевал лишь показаться на работе, порыться в интернете, найти жертву или пару улик, необходимых для моей любимой следовательницы, героини, остановившей в последующем серийного убийцу, а тут…

«Стоп, время…»

– Сигрид, от Тэтэнкофа до Видэнберга ведь три дня пути, верно?

– Ну да, на марше, – отозвалась сестра. – А что?

– Как далеко от нас шахта, освобождённая рабами? – «Число уцелевших, прибывших с Брунхильдой рабов казалось уж слишком малочисленным. Количество тел у ворот также не соответствовало моим ожиданием. Не считая банального дезертирства и разбежавшихся по лесам, я ни от кого не слышал о тех самых рабах из Видэнберга. Портовых видел, о местных освобождённых слышал, но где рабы из рудника? Куда могла исчезнуть целая толпа?!

– По идее дальше Видэнберга, на востоке… – уловив, куда я клоню, отозвалась Сигрд. – Проклятье! – взревела она. – Илва, веди Глауда домой, я в мэрию, а после к Бьянке!

– Да что случилось-то? – пожёвывая прихваченный у тигриц корешок, спросила средняя сестра. Но старшей уже и след простыл.

– А то, что, скорее всего, не было никакой шахты, люди Бьянки физически не успели бы достичь рудников и вернуться к городу всем своим числом. Это заранее продуманный и спланированный ход. Фактически Тэтэнкоф из-за бездарного управления подверг земли Видэнберга нападению, коего не было вовсе, – ответил я.

Эта новость появилась так быстро и вовремя. Почему я сразу не проверил её? Чистого рода дезинформация или тщательно продуманный план, к исполнению которого местные предатели приступили чуть раньше положенного? Если второе, то скорость поступившего сообщения о готовящемся походе на наш город говорит как минимум о возможном наличии ведьм, пытавшихся посеять смуту и страх в рядах защищающихся, а также вынудить тех сдаться. Но на совете сегодня, за исключением пары сопливых лордесс, волнующихся только за свой кошелёк, ничего подобного я не увидел. Возможно ли, что они ждут или и вовсе не проникли в совет? Если первое, то чего ожидает враг? Прихода войска и возможности нас запугать? А если второе? Возможно после бойни во вражеских рядах так же произошел раскол…

Ночью требовалось прогуляться по улицам, поискать подозрительно шатающийся возле городских стен контингент. Вот только в одиночку следить за всей стеной нереально. Как вообще получилось, что маньяк думает о защите целого города? «Этот мир сводит меня с ума!»

Ночь выдалась бессонной и очень скучной. Бьянка, как я и предполагал, не скрывая своего присутствия, ждала, когда улягутся или напьются мои близкие. Вслед за чем, тактично постучав в моё окно, предложила этой ночью не бегать по поредевшим крышам, а прокатиться вместе с ней на вполне удобном, не знающем законов гравитации посохе. Отказываться от такого я, разумеется, не стал.

Рабов из рудников при атаке на врата с ведьмой и вправду не было. «Справлялись своими силами», – заявила Брун. Также, сообщив о моих догадках Эльге, городской совет в спешке отправил несколько писем своей хозяйке – графине Кларимонд. Правительницу города на бумаге слёзно умоляли посетить Тэтэнкоф, разобраться во всём и попытаться избежать ненужного кровопролития. Однако все хорошо понимали, что захватившие власть над регентом аристократки не позволят молодой графине сунуть носа в «захваченный» город.

Так мы и летали, наблюдали, искали хоть что-то среди развалин, огней и неустанно галдевших голосов, денно и нощно продолжавших трудиться над искорёженными пламенем домами.

– Ничего… Даже конфликта на межрасовой почве не было! Да как так-то?! – приземлившись на крышу одной из башен, расположившихся над стеной, недовольно проговорил я.

– Межрасовой почве? – повторив необычное словосочетание, непонимающе произнесла Бьянка, когда под нами кто-то нервно затопал и забегал.

– Забудь… – глядя на огни большого города, недовольно фыркнул я.

Показавшаяся под нами голова одной из испуганных стражниц, броня и кляня нас по чём зря, пообещала содрать шкуру с хулиганок, если те немедленно не спустятся. Тут титул Бьянки, а также её новый пост вновь сыграл немаловажную роль. Лишь пара слов, и стражницы, заткнувшись, всем своим многочисленным скопом спускаются со стены и «не мешают нашему с будущей женой общению».

Всё в этом мире способны решить титул и чин. По одному лишь щелчку пальцев в этом городе Брун могла завладеть всем, чем только желала: хоть почтением, хоть землями. Как по волшебству, Эльга могла сделать для дочери что угодно. Интересно, как бы изменилась моя новая жизнь, родись я в знатной семье?

– О чём задумался? – притулившись ко мне, а следом приобняв и положив руку на мою задницу, как-то с хитрецой, словно рассчитывая на что-то, спросила Бьянка.

– Перестань вести себя как моя сестра… – От этих слов ведьму буквально взорвало репликами негодования о бесчестии и прочих поступках, которые не следует совершать родственникам. Поддразнивая ту фразочками «Мы ведь не кровные» и «Сигрид тоже очень милая» с лёгкостью развязал молчаливой подруге язык, позволив тихоне выговориться, а также высказать всё, что накипело за сутки. Чувствующая из-за магии своё превосходство над другими, в условиях войны она могла совершить какую-то необдуманную глупость, подвергнув тем самым город, а также меня и себя ненужной опасности. «Так пусть лучше эта опасность исходит из её рта, чем из рук».

Выговорившись и наконец-то осознав, что над ней сейчас глумятся, та обиженно насупилась, в очередной раз обняв меня, но уже за талию.

– Всё равно моим будешь, – чувственно заявила ведьма, а после спросила: – Сегодня убивать не планируешь?

– Хотелось бы, да некого. Недавняя бойня сильно проредила население, а также кровью насытила вечно пылающие жаждой убийства сердца. Думаю, до прихода Видэнбергов вряд ли подвернётся случай кого-либо наказать.

– А как насчёт убийства предателей? Отличные цели, можешь заняться ими…

– Кем «ими», Бьянка? – тяжело вздохнув, отозвался я. – Они выполнили свою часть, и мы им в этом помогли. Эти крысы сейчас зароются поглубже в свои норы, и хрен ты их вытащишь до прихода вражеской армии. Нужны улики, доказательства причастности, свидетели или… – Сейчас я чувствовал себя как никогда беспомощным.

– Я думала, тебя не сильно волновало, кто станет жертвой. Ведь тех стражниц при спасении Хомы ты спокойно разделал, – холодно отозвалась ведьма.

– Это другое, – шаблонно ответил я.

– Правда? – Усмехнувшись, встала напротив меня Брунхильда, преградив своей большой шляпой и чарующей улыбкой все завораживающие виды на наш «славный» город. – Может, ты ещё о сиротах заботишься и детей любишь? – Это кокетство и разговорчивость начинали надоедать. Не желая продолжать этот разговор, отвёл взгляд в сторону. Не люблю говорить о своих слабостях. – Одуреть, гроза города переживает за тех, у кого нет будущего…

– Это у нас с тобой нет будущего, Бьянка, – задев за живое, буквально вынудила меня сказать гадость ведьма. – Прости, я не это имел в виду… – Фраза прозвучала крайне двусмысленно, но, кажется, Брунхильда поняла, что именно я под ней подразумевал. – Дети, беспризорники – именно у них есть будущее, ведь, пока они юны и амбициозны, перед ними открыты все дороги. Будущее всего мира в их умах и руках. Да и к тому же дети не должны расплачиваться за ошибки взрослых.

Кисти Бьянки скрылись под тоненькой веревочкой удерживавшей на поясе мои брюки.

– Надеюсь, наших детей ты будешь любить так же или не хуже, чем тех самых нищенок с местных улиц.

– Далеко забегаешь, Брун, – положив руки на эти сочные и упругие ягодицы, а следом задрав той юбку и наклонив, отозвался я.

*Изм Гахым – «приветствую восход». Данным обращением тигрица попыталась сделать местному парню комплимент, мол, он ей мил. Имея в виду также то, что не против увидеть того в своей кровати и нечто, что «восходит» у него по утрам чуть ниже пояса.

Глава 4

– Северянка не знает. где добыть древесины на дома? – в очередной раз переполошив весь совет своей громогласной репликой, на повышенных тонах переспросила представительница «рубак». – Да я за один завтрашний день с моими бабами, при поддержке ваших ведьм столько деревьев нахерачу, что на целый флот хватит. И можете трижды трахнуть моего мужа, если на этих проклятых подступах к северному лесу не останется ещё как минимум на три подобных. Там полно древесины, пригодной, и растёт она словно дерьмо, в которое попали пивные дрожжи! – Плечистая, одетая в широкие подтяжки женщина с чётко выраженной алкогольной зависимостью на лице с вызовом глядела на представляющую в совете главу городских ведьм. Столь громкое заявление, пусть и сделанное кем-то из крестьян, та не смогла проигнорировать, тем более в условиях острого дефицита, с коим столкнулся Тэтэнкоф.

– Ваше рвение оказать помощь городу весьма похвально. Однако на северных границах обитает демоническая бабочка, – стараясь здраво оценить свои силы, попыталась объяснить собравшимся опасность данной авантюры ведьма.

– К чёрту ваших бабочек и вместе с ними всех демонов этого мира. Госпожа Эльга, лишь отдайте приказ да расскажите нам побольше об этих тварях, и мы вместе с нашими южными сёстрами сделаем всё как надо! – перебила ведьму рубака.

«Интересно, и когда они так успели сблизиться? Не на совместной же попойке?»

Подготовка стен и внутренних городских баррикад требовала огромного количества ресурсов. Также мы столкнулись с проблемой полностью уничтоженных пожаром городских ворот, на воссоздание и ремонт которых требовалась специальная древесина. Пройдя по знатным домам и семьям, местный гарнизон так и не смог найти что-то подобное. Либо маленькие, либо узкие, либо тонкие, либо и то, и другое, и третье сразу. Знать, пусть даже и самая обеспеченная, защищала свои дома чем-то попроще, и сейчас всё, что мы могли, так это попросту наглухо заколотить восточный вход, завалив его чем только можно. Это не спасало от множества проблем, связанных с осадными орудиями и мощной осадной магией, способной пробить любой защитный барьер, проклятье и уж тем более дряхлую каменную стену. Требовалось подготовить самые уязвимые участки обороны и вновь превратить и без того пострадавшие улицы города в укреплённые районы.

Все эти проблемы, а также отсутствие в городе ресурсов и провизии вынудили меня в спешке бегать по нашей «палате управленцев», расспрашивая местных ремесленниц о тех или иных возможностях добычи необходимых ресурсов. Такое поведение обычного «писаря» и создаваемый из-за подобного гул и шум привлекли внимание самой «полезной» касты местных представителей.

– Может, этот мальчишка наконец-то перестанет плести козни за спинами лордесс и во всеуслышание задаст волнующий его вопрос? Уверен, накануне осады и тяжёлой битвы мы, собравшийся городской совет, точно найдём время и силы ответить на все волнующие вас вопросы, Глауд! – Говорившую звали лордесса Бита Расдэс. Высокая, худощавая, закованная в блестящую броню, она всем своим видом источала ауру высокомерной воительницы, представительницы знатного рода. В отличие от большинства других местных, именно её люди во время бойни в городе остались у своего особняка и, более того, сумели договориться с восставшими рабынями. Бита Расдэс являлась очень умной и хитрой женщиной, к тому же неплохо общалась с самой Эльгой, которая сейчас так же, как и Бита, с негодованием смотрела на меня.

– Прошу простить моё невежество. Уважаемая Бьянка, вы позволите мне, писарю, говорить от вашего имени и раскрыть ваш план по обороне города? – От моего обращения взгляд лордессы Расдэс стал слегка снисходительней. Не ожидая чего-либо дельного от молодежи, та, лишь почтенно кивнув молодой ведьме, дала своё добро.

– Сейчас город имеет огромное множество ртов, которые нужно кормить. С изъятыми средствами Штольцгеров и Тэгеноф мы можем позволить себе скупку всех сельских запасов из малых соседних деревень и городов. Однако это решит проблему лишь до следующей весны, самой голодной поры года.

– После битвы за город… – взяла слово Расдэс, перебив меня.

– Битва за город ничего не решит, – в ответ перебил я ту. – Поговорив с кладовщицами, с ремесленниками, охотницами и нашими южными гостями, я понял: даже если город выстоит и погибнет треть всего населения, ресурсов у нас хватит максимум до весны. При условии того, что всех новоприбывших в город рабов будут кормить именно их хозяева. – К сожалению, то, что я сказал сейчас, стало горькой правдой не только для меня, но и для всех собравшихся. Резкая нехватка ресурсов и инструментов ранее являлась ничем иным, как хорошо обдуманным ходом Видэнберга, чьи торговцы ещё не так давно скупили все наши городские излишки. Зачем? После разграбления города, когда из него вынесут последнее, местным ничего не останется, кроме как влезть в огромные долги, и на коленях ползать при новоиспечённой власти, выпрашивая кусок хлеба. К тому же, касалось это не только черни, но и аристократии. Я видел, как с опаской зашушукались лордессы Вигенвагены и их писари, проверяющие записи о своих запасах.

– Это дельное замечание, уважаемая Брунхильда Бэтфорт… – ещё раз склонившись перед Бьянкой, отозвалась Расдэс.

– Это ещё не всё. Вы позволите? – Мои слова заставили зал утихнуть в немой паузе. В воцарившейся тишине я слышал, как кто-то нервно взглотнул. – Мне можно продолжить? – обратился я к своей ведьме, и та, собрав на себе все взгляды собравшихся, нахально улыбнувшись мне, кивнула. – По нашим подсчётам, в закромах семьи Бэтфортов личных ресурсов хватит на год и три месяца при условии сокращении личной стражи на пятьдесят процентов. Если семейство решит обзавестись рабами или новой рабочей силой, которой нужно платить или которую нужно кормить всё станет куда хуже. Пусть после битвы пройдёт месяц-два, прежде чем всех павших заменят новыми рабами мы столкнемся с большой бедой. К этому моменту еды останется на месяцев шесть, плюс негарантированный урожай, который наш враг может уничтожить прямо на полях. – Мои слава вновь заставили собравшихся взяться за головы. Сражаться против Видэнбергской армии в поле, отстаивая свои змели – чистого рода самоубийство. Найти помощь и заключить с соседними городами альянс тоже не получится: пока нас не признала местная графиня, мы всего лишь мятежники, способные платить за еду в два, а то и в три раза больше.

– Тогда я не вижу способа, как нам победить… Если всё и вправду так, как говорит молодой человек, то, сразив врага у стен, мы всё ровно проиграем в войне, – проговорила старуха, представляющая в городе гильдию торговцев. – Скоро в Тэтэнкоф прибудет множество кораблей с рабами. Зная проблему с едой, а также незащищённостью наших посевов вне города, не один уважающий себя ремесленник не решит вкладывать деньги в гиблое дело. Если нас осадят, мы обречены… – Поднявшийся гул и пересуды завели толпу, и, когда их споры едва не дошли до рукоприкладства, старуха Эльга, вмешавшись при помощи всё той же грубой силы, быстро навела порядки.

– Я надеюсь, Глауд, у вас с Брунхильдой уже есть идея, иначе я не понимаю, к чему было наводить панику на всех собравшихся! – злобно сверля взглядом меня и Бьянку, пытавшуюся жестами рук успокоить мать, заявила Бэтфорт старшая.

– Разумеется. – Вновь тишина повисла в «палате». – Уважаемая рубака произнесла крайне важные слова, которые никто, кроме Бьянки, так и не услышал.

– Я? – поперхнувшись, непонимающе вместе с остальными уставилась на Бьянку плечистая любительница топоров.

– Именно. Если мы не можем победить их на суше, значит, утопим в море. Совместными силами лордесс, Вигенвагенов, а также наших южных гостей мы создадим мощнейший и величайший северный флот, а после устроим блокаду Видэнбергского порта, вынудив тем самым все корабли либо разворачиваться обратно, либо причаливать к порту Тэтэнкофа. – Отчаянная идея требовала времени, средств и денег. Все собравшиеся это понимали.

– Допустим, мы победили их на море и действительно общими силами смогли организовать блокаду. Но как быть, если нас осадят на суше? Что делать, если они вслед за одной армией пошлют другую, большую числом, и решат держать нас в осаде год, два, десять? Что тогда?

– Достойный флот позволит нам завладеть всеми морскими путями, проходящими по северному морю. Это еда, шелка, оружие и люди. Уверен, южные друзья сумеют договориться со своими сёстрами и помогут увеличить число наших воительниц. – Обратившись к представительнице зверолюдей, получил утвердительный кивок в ответ. – За созданием флота мы в течении года соберём и войско, а следом, это лишь пример, спокойно сможем высадить часть наших сил в тыл осаждающим или ударить по припортовым деревням Видэнберга собрав всё представляющее для нас ценность. Всё, что нужно – это время. Да и неужели вы думаете, что графиня Кларимонд за год осады так и не удосужится посетить свой дом родной, тем более если нам удастся отразить атаку Видэнберга, показав всему северу силу наших стен и духа?

Тишина повисла на долгие полчаса. Местные лордессы озадаченно подсчитывали свои запасы, обсуждали проблему нехватки инструментов и количество рабов, способных работать. Корабли – одна из лучших инвестиций, все знали это и желали урвать спелый плод созданный совместными усилиями. Всё способное плавать и ходить по морю можно использовать в добыче рыбы, торговле и военных действиях. Слишком заманчивое предложение, от которого буквально невозможно отказаться…

– Эльга! – обратилась к старой подруге Расдэс. – Для достойных похорон требуется шесть женщин, чтобы донести погребальный саркофаг до могилы, и всего один мужчина, чтобы загнать в ту самую могилу женщину. – Глядя на меня, и стоявшую за моей спиной Бьянку, произнесла черноволосая.

– Пожалуй, – усмехнувшись, отозвалась Бэтфорт старшая. – Дочь моя, дополнишь речь своего будущего мужа? – в очередной раз очертив контуры моего положения в местном обществе, спросила Эльга.

– Есть ещё пара тонкостей, но это потом, а пока всё, – вызвав нервные усмешки на лицах собравшихся, проговорила ведьма.

Ещё днём, когда совет решил поддержать идею по вырубке северного леса, отряды местных ведьм, городского ополчения и личной стражи лордесс отправились в нищий город предлагать работу на вырубках и еду за трудодни рабов. Лордессы стремились внести как можно больший вклад в добычу древесины, из которой позже смогут создать свои собственные корабли. Пусть для этого и предстояло пережить нападение, общего расклада дел это никак не меняло. В окрестности Хищного леса отправились городские разведгруппы, для предотвращения неожиданных атак, а так же личные отряды конных и верных лишь Бэтфортам ведьм.

Вспомнив об обещании, данном Бьянкой нашей наставнице Гертруде, обматерив судьбу злодейку, проклял и тогдашнего себя, обещавшего не лезть в чёртов лес. «А ведь придётся». Для большей эффективности мне предстояло ознакомиться с врагом, грозившим выпотрошить кишки как мне, так и тем, кого я планировал отправить на добычу. Благо финансовый ресурс в виде заначки, поднятой с трупа одной из убитых мною ведьм, ещё оставался в спрятанной каменной кладке дома, в сохранности и целостности которого я лично успел убедиться после успешно завершившегося мятежа.

Теперь у меня были собственные деньги и ведьма, опираясь на которую я мог с лёгкостью объяснить наличие в своих карманах разных сумм. Также любое умное высказывание, и мой случайный успех я мог оправдать её идеями и учениями.

А ещё она была красива, страстна и безотказна… «Да уж, такой волшебной палочке даже старина Гарри позавидует»*…

Оставив все формальности Бьянке, под сонное «встретимся позже» в компании верных телохранительниц Сигрид и Илвы спокойно отправился по своим делам. В первую очередь о намечавшихся градостроительных, и лесозаготовочных работах решил оповестить красноглазую Гертруду. Одержимая своими опытами и борьбой с «демонами леса», она, узнав причины моего визита, тотчас свернула все свои опыты, собрала чемоданчик, прихватила посох и унеслась навстречу к лесу. Дамочка чуть ли не в слезах благодарила меня и отсутствующую Бьянку. Решив встретить рабочих у кромки леса, пообещала помочь с любой возникшей проблемой. Также посетил одну старую покупательницу, поделившуюся некогда с нами олениной прекрасного качества. В восточном лесу, принадлежавшем по большей части знати, добыть такую крайне сложно, да и, если подстрелишь, придётся раскошелиться, оплачивая охотничий налог. А наша старая знакомая, по своим же рассказам, не только оленя завалила, но и ещё мелкой дичи набила. Это наталкивало на мысль о северных территориях. Места там глухие, опасные, если в самой чаще зверь и не бродит, опасаясь роя чудовищ, то вот на его окраинах вполне могли очутиться кочующие стада. Или и вовсе местные, привыкшие жить с опасностью под боком.

Ветхая хибарка на окраине северной части города встретила распахнутой настежь дверью. Предположив худшее, обнажив клинок, первой в дом вошла Сигрид, слегка пощекотав всем нервишки. Уже спустя минуту та вернулась, подозвав и нас.

– Пьяная в стельку, как обычно, – вместо бухого и храпящего тела, расположившегося у печи, ответила одетая в приличные знатные одеяния женщина так же, как и мы, решившаяся подождать чудесного пробуждения нашей общей знакомой. Некоторое время она молча сверлила нас взглядом, тем самым нервируя Илву, подозревавшую бледнолицую чуть ли не во всех смертных грехах, которые злой человек мог сотворить со спящей. Сначала слушать это было даже забавно, а после, не выдержав подобного хамского отношения к себе, женщина всё же представилась по чину. Вигенвагенша желала сделать заказ, который в городе могли выполнить далеко не все, и охотница как раз являлась тем самым человеком. Незнакомке требовалась некая трава из Хищного леса, а также плоть какого-то зверька, обитавшего в северной округе. «Ведьма», – когда та стала рассказывать, для чего именно, подметила младшая сестра.

Не представившаяся по имени бледнолицая в тёмных одеяниях и капюшоне, из-под которого торчал чёрный локон волос, казалась даже мне крайне подозрительной и жуткой личностью. Зная, насколько порой опасно спорить с ведьмами, способными превращаться в птиц и прочее, я попросил сестёр не надоедать расспросами, в ответ заслужив немой благодарственный кивок.

– А для чего вам, – решившись на небольшую беседу произнесла незнакомка, рукой обведя валявшуюся на полу, – вот это тело?..

– Я думал, она может рассказать нам немного о северном лесе, – решив не вдаваться в подробности, честно ответил я.

– И что же? – слегка удивившись интересу юноши к столь опасному месту, вновь спросила бледнокожая.

– Да хоть что-то, – как обычно не выдержав тишины и собственного молчания, вставила свои пять копеек Илва. Более красочно описав нашу неосведомлённость, вкратце пересказала информацию, которую уже в ближайшие часы узнает весь город. Ничего тайного, лишь разговор о лесозаготовке и нужде города.

Немного помолчав, женщина одобрительно кивнула, сказав, что уже давно пора было выкорчевать эту заразу, а после предложила выслушать истории о том, как, собственно, и появился этот проклятый лес. Сказки сказками, но от подобного предложения я, как и любой другой любопытный человек, не смог отказаться. Издавна известно, что за каждой историей, небылицей и прочим стоит некая истина, мораль, помогающая понять суть того или иного вопроса. И отказать своему мозгу в очередной загадке я, разумеется, не мог.

– Дело было так…

Гарри* – отсылка к «мальчику, который выжил».

Рубаки* – городская гильдия лесорубов.

Глава 5

Неподалёку от старого, заброшенного могильника стояла одинокая хижина, в которой, едва сводя концы с концами, жила искалеченная мать и её дочь. Каждое утро калека на своих костылях выползала на городской тракт и на одной ноге брела в сторону города просить милостыню. Не чураясь любой грязной работы, которую той только могли предложить, нищая делала всё для добычи пропитания. Их жизнь сложно было назвать жизнью, скорее выживанием. Но бедной семье, видевшей еду раз в день, а то и два, как-то удавалось сосуществовать с окружающим их жестоким миром.

Шли дни, месяцы, годы. Женщина всё так же ходила просить милостыню, приобщая дочь к труду и подобному незамысловатому поиску пропитания. В очередной из дней, когда солнце едва успело встать из-за горизонта, на тропе, шедшей к «безымянному» городу, показался дворянский экипаж. Новый градоначальник, по прихоти жены которого и был основан этот город, возвращаясь из любимой резиденции, вновь бранным словом проклинал старое северное кладбище, тех, кто на нём похоронен, и открывавшийся из его окна вид на всю эту «серость, невзрачность и убогость».

Вынуждая погонщика гнать как можно быстрее в город, не жалея экипажа и лошадей, знатный муж столкнулся с тем, о чём его и предупреждали. Слетев с узкой дороги, колёса чуть ли ни на треть завязли в грязи, а уставшие лошади, пыхтя и пуская изо рта пену, отказывались далее тянуть своих господ.

Выйдя на обочину и поставив свой раскладной стульчик, он, разместившись в сторонке, наблюдал, как слуги пытаются извлечь его транспорт, и думал, как же избавиться от заваливаемых снегом дорог и попутно спрятать местное убожество подальше от своих прекрасных глаз. Показавшееся на дороге семейство, предложившее кучеру помощь, не сильно впечатлило аристократа, но, когда калека посоветовала подложить под колесо какую-то «деревяшку» для лучшей сцепки, того осенило.

Забор строить от своей резиденции и до города он не собирался: дорого, хлопотно и недолговечно. А вот попросту спрятать погост и дорогу за другими деревяшками или деревьями он вполне себе мог позволить. «Хочешь избавиться от поляны – преврати её в лес».

Ближе к полудню карета не без помощи нищенок освободилась из грязевого плена. Видя, что одноногая на что-то ещё способна, мужчина спросил, может ли та держать в руках лопату. Женщина ответила согласием. Тогда он спросил вновь, может ли она копать. И снова та ответила одобрительным кивком.

– Из года в год снега преграждают мне путь до резиденции и, вместо долгих ожиданий и любований прекрасными снежными барханами, я вынужден смотреть на это уродливое кладбище на проклятом холме. Калека, я дам тебе саженцы, деньги и инструменты, взамен ты и твои дети и дети твоих детей будут сажать деревья вдоль этой дороги и по всему кладбищу.

Нищая калека обрадовалась такому предложению и, естественно, согласилась. Ведь для неё это было настоящим благословением, манной небесной. Шли годы, они с дочерью упорно трудились и с каждым месяцем, как и положено, получали от местного графа свою плату. Ведь труд их сложно было не заметить. Так, копаясь в могильной и придорожной земле, семья прожила ещё несколько лет. На отложенные деньги мать сумела отправить дочь в местную школу, после учёбы в которой повзрослевший ребёнок, возвращаясь домой, и верой и правдой отрабатывал обещание, некогда данное ими двумя знатному мужу.

И жили бы те долго и счастливо, да только испортила всё детская любовь и последовавшая за ней недетская ревность и месть. Местные ученицы из благородной школы не смогли принять вчерашнюю оборванку. Аристократки не ценили заслуг девочки и её матери. «Могильница, кладбищенская землеройка», – смеялись они над продолжавшей учиться и трудиться девочкой, а когда поняли, что та совсем не обращает на оскорбления какого-либо внимания и всё так же спокойно общается с «их» мальчиками, взялись за неё со всей серьёзностью. Пытки, обрушившиеся на голову несчастной, были ужасны. Что только малолетние дьяволицы с ней ни делали, и в конце концов восемнадцатилетний ум малышки не выдержал.

На первом дереве, которое они с любящей матерью посадили у самого своего дома, девочка собственными руками надела себе на шею петлю. В глазах её пробежало угрюмое и голодное детство, а после и этот самый лес, что при помощи их ласки, любви и ухода рос, словно по волшебству. Рыдая, девочка оттолкнулась от табуретки под собой, а после, забившись в конвульсиях, повисла на ветке некогда прекрасного саженца.

Взревевший от злобы и боли дух леса, растущий на костях мертвецов и вскармливаемый любовью матери и дочери, не позволил девочке так закончить свою жизнь. Ожившие лишь на мгновение ветки, словно тысячи рук, задвигались, высвобождая и спасая из петли напуганное и заплаканное дитя. Дух-защитник не собирался расставаться со ставшими ему роднёй людьми.

После того случая малышку больше не видели на учёбе, а ещё через месяц всех семерых издевавшихся над нищенкой, включая дочь самого графа, что некогда даровал калеке право вырастить этот лес, нашли повешенными на окраине города. Их обезображенные тела болтались на неизвестно откуда взявшихся лозах ядовитого плюща, всего за ночь окутавшего весь лес. Прознав о случившемся в школе ранее, убитый горем отец велел сжечь проклятую семью и весь пропитавшийся тёмной магией лес. Да вот только стражницы, прибывшие на место, где раньше жила лесничая, так ничего и не нашли. Ни тел, ни дома, ни даже некогда так сильно бесивших графа могил старого погоста. Кости, надгробия и старая сгнившая часовня – всё исчезло, словно по волшебству, оставив после себя тёмный и очень опасный лес, что с каждым годом всё дальше и дальше разрастался во все стороны света.

* * *

Охотница очнулась ровно под конец истории. Поприветствовав незнакомку, пьянчуга всучила той нужный мешочек, вслед за чем дама в плаще, хромая на одну ногу, тотчас покинула эти скромные, пропахшие дешёвым вином и нечистотами «хоромы». «Не могла ведь она быть именно той одноногой матерью?» – не успев спросить, у какого города пустил корни лес, запоздало, глядя на колышущуюся на ветру дверь, подумал я. Предположив, что смогу узнать нужные ответы у той же Гертруды или других жителей города, принялся допрашивать не хотевшую делиться сведениями пьянчугу. Желая скрыть места своей охоты, та ходила вдоль да около, избегая прямых ответов, но всё же после, сбившись, призналась, подтвердив мои предположения.

– Хищный лес оказался не таким уж хищным, – с усмешкой заявила та, подливая себе в опустевшую кружку новую порцию пойла. – Следов человечьих, как звериных, вот только все вглубь леса идут. Пробовала я разок уже дальше зайти, благо пьяная оказалась и эффект плотоядницы развеять смогла. Вишь? – Показав руку, обмотанную тряпками, демонстративно перед лицом Сигрид махнула та. – Эффект настолько сильный был, что я, пока из лесу бежала, раз пять кончила. А что, если б в бордели не ходила и напряжение не снимала, то, может, и вовсе кусочками по лесу разлетелась бы. – Вспомнив о присутствии юноши, покосившись на меня, та извинилась, а после, пусть и не от чистого сердца, предложила выпить.

Отказавшись, поблагодарил её за рассказ. После всех этих разговоров мне немного полегчало. Сейчас это адское место, которым я видел проклятый лес, не казалось таким уж и страшным. Всего-то и надо угомонить своё либидо перед его посещением, а также разместить ножик где-то у кисти, чтобы в случае чего при помощи боли вернуться к суровой реальности, где тебя вот-вот начнут жрать.

Покончив с расспросами, перешёл к сбору своей трудовой гвардии. Целью выбрал расположившийся неподалёку от нас лагерь полосатых тигриц. Кошечки уже знали меня, а я имел честь говорить с ними. Предполагая, чего ожидать от тех, а также зная, в чём они нуждались, я мог более эффективно направлять их, не тратя времени на бесполезные расспросы и ожидание,

Благодаря заныканным деньгам и помощи матери в создании инструментов род Вольфов из обычных цеховых, плавящих металл мог стать влиятельными Вигенвагенами. Купить этот титул, разумеется, мы пока ещё не могли, а вот использовать все плюсы и минусы сложившейся в городе ситуации, тем самым извлекая прибыль, вполне. Всем известно, война – это лучший бизнес. Вот только я не бизнесмен и мне ещё предстояло понять, как в этом средневековье на ней зарабатываются деньги.

С тигрицами мы договорились быстро, прикинув, сколько имеется припрятанных золотых и как долго мы сможем кормить нужное число кошачьих. Взял с собою пятерых, включая ту самую длиннохвостую худышку, больше других рвавшуюся ко мне во служение. С виду жилистая, но худая, рёбра видны. Сомнительное приобретение, однако у неё же там в голове «любовь», так что пусть бродит себе. Может, удастся откормить и человеческий вид телу вернуть…

В «родной дом» вернулся чуть позднее матери. Не забыв о своих навыках, костеря весь белый свет и тех, кто отвлекает её от работы, старуха разжигала печь, готовила остатки руды, а также всякого рода барахло. В делах её домашних, к нашему всеобщему удивлению, помогала Бьянка. Находясь в приподнятом настроение, та весело обсуждала какую-то рутину с Хельгой при помощи жестов, жонглируя разными железяками в воздухе.

– Да, Брун, была бы ты у меня вместо этих двух ослиц породистых, может, и я б как лордесса сейчас жила припеваючи, – проверяя разогретый ведьмой до красна кусок железа, проговорила старуха.

– Думаю, долго вам этого дня ждать не придётся. Да, Глауд? – хихикая и строя максимально нахальную рожицу, спросила у меня Бьянка, глядя на Сигрид. Кажется, она делала всё, чтобы полностью уничтожить самооценку старшей сестры, да вот только та тоже не пальцам делана.

– Правда? – наигранно улыбнулась старшая сестра. – Ну, боюсь, этот день может и не наступить. Видела я тут давеча, как мой шустрый братик одну кошечку за задницу прихватил, а та как возьми и замурчи на всю улицу, аж мне стыдно стало… – подталкивая вперёд костлявую, побледневшую при виде ведьмы девчонку, проговорила Сигрид.

Сказать, что настроение Брунхильды резко изменилось, ничего не сказать.

– Вторую жену в виде рабыни не потерплю, – категорично заявила мать, пристально разглядывая сталь.

– Так она и не рабыня, – решив подыграть Сигрид, подлил масла в огонь я.

– Ну тогда можно… – Закинув слиток в печь, сплюнула на пол Хельга. – Прости, Бьянка, не годится, нужна большая температура.

Долго не думая, Брунхильда, подскочив, хватает меня за рукав и под насмешки, улыбки как сестёр, так и тигриц уводит за собой на улицу. Не забыв при этом оставить тощей злобное и очень тихое послание с обещанием превратить строптивую тигрицу в жабу. И почему-то в том, что она это может и сделает, я нисколько не сомневался.

Дыша свежим городским воздухом с присущими ему ароматами нечистот и костров, вкратце рассказал Брун всё, что только успел узнать. Воспринимая новую информацию как должное, та слушала, кивала, поддерживала и отвергала некоторые из моих идей. Сейчас, словно на занятиях, немногословная и злая, она ждала, когда я окончу свой рассказ для того, чтобы перейти к главной, волнующей ведьму теме.

– У тебя с ней что-то было?

«Сцены ревности в матриархальном мире мне только не хватало».

Попытавшись успокоить Брунхильду, рассказал и о том, как планирую использовать рабочую силу тигриц. Все объяснения о том, что наим подобных куда дешевле, чем городских и других, упирались в её следующий риторический вопрос:

– Она тебе нравится?

«О боги, лучше бы на город прямо сейчас напали, и я с мечом на голу кинулся в самое пекло боя, чем вот так вот, стоя лоб в лоб, объяснял этой ведьме свои мотивы и вкусовые предпочтения. Неужели женские умы даже законам других миров неподвластны?!»

Благо запал Бьянки быстро иссяк, и вот, оставив в доме матери одну из рабынь для помощи в изготовлении инструментов, мы, рассекая на посохе по-настоящему «свежий воздух», несёмся к тому злополучному лесу, у которого уже во всю кипела работа.

Каждый от мала до велика кинулся тянуть к себе всё, что только мог. Как заявила Бьянка, моя идея с пятидесятипроцентным налогом на добычу воспринялась на ура всеми. Так, к примеру, знать, используя свои личные резервы и добывая в больших объемах качественные деревья, подходящие для создания кораблей, могла отдавать нам кривые и подгнившие стволы годившиеся для возведения домов нищих и малоимущих граждан. Город получает налог, а знать позже берет на себя ответственность за строительство домов, компенсируя плохие материалы рабочей силой и навыками своих зодчих. С крестьянами и южанами дело обстояло проще: им вообще было плевать, какое дерево пойдёт на их дома, а какое заберёт город, главное – добыть бесплатно.

Днём и ночью у границы северного леса жгли костры, стучали топоры, тесаки, кирки. Всё, что только можно, пускалось в дело. Выкорчёвывались, подкапывались и заваливались очень высокие и, порой, крайне стойкие деревянные гиганты. Следом в дело вступали тяговые волы, лошади, ослы и те рабы, которым ещё только предстояло стать свободными. Именно последние, чьи жизни ценились ниже, чем жизнь домашнего скота, глядя на своих свободных сестёр, всё больше бунтовали, но из-за рабских меток сделать никто по факту не мог.

Три дня и три ночи пахал весь город у проклятого леса. Все – знать, крестьяне – оставили свои уютные дома, предпочитая комфортному и безопасному сну ранний подъём с возможностью утащить из леса всего да по больше. Травы, корешки и, конечно же, самый важный в средневековье ресурс – древесину.

Последовав примеру многочисленных масс, для изучения этого места мы с Бьянкой так же остановились неподалёку. Не желая стать кормом и увидеть в грязных шатрах последний сон, убедил свою карманную ведьму разместиться поближе к красноглазой наставнице Гертруде. В первый день мои опасения вызвали на лицах Геры и Брунхильды снисходительные улыбки. «Мужчины», – закатывая глаза, оправдывала мою трусость перед наставницей Бьянка. Однако после второй ночи скептицизма по поводу нашей мнимой безопасности поубавилось не только у этих двух особей женского пола. Прогуливаясь вдоль лесной чащи, я лично дважды находил свежие обглоданные человеческие кости. Дальше – хуже… Более десятка раз при свете солнца ведьмы совместно с жрицами культа Игнис отгоняли рой, оставляющий за своим перемещением могильное тёмно-зелёное свечение. Сколько рабочих погибло или пропало за третьи сутки, никто не считал, да и времени на это попросту не было. Все ждали прихода врага…

И на четвёртый день с первыми лучами солнца он наконец-то объявился.

– Армия Видэнберга в полдне пути от Тэтэнкофа, движутся медленно, не торопясь, – отчиталась посыльная перед отвечавшей за лагерь рубак Бьянкой. – Более десяти тысяч пеших, три тысячи конных, но и это ещё не всё. За их спинами высоко над землёй парит герб Академии благородных ведьм Видэнберга.

– Десять тысяч пеших? – с ужасом переспросила Бьянка.

– Верно. Похоже, за те лишние сутки они собрали весь доступный Видэнбергский гарнизон и отправили к нам. Также в голове колонны замечены стяги Штольцгеров.

– Наёмники… – предположил я.

– Верно, пусть ведьмам Пенеды и удалось спасти семейство своей хозяйки, однако всё их имущество они бы вытянуть из города не смогли. Тогда откуда у них деньги на наёмников? – возникший в голове посыльной вопрос лишь подтвердил без того единственный правдоподобный ответ.

– Они готовились к этому заранее и к моменту мятежа успели вывести большую часть ценностей. – То множество карет, увиденных мною в первые дни… Возможно, уже тогда местная главенствующая семья приступила к своему коварному плану и принялась спасать всё мало-мальски ценное. Ведь ростовщики Штольцгеры – это не одно поместье и не одна семья или банк. Трактиры, лавки, мастерские, портовые суда и целые жилые районы, подчинявшиеся воле самой богатой и властной женщине Тэтэнкофа, – вот что такое семейство Штольцгеров. О том, сколько богатств прошло сквозь мои пальцы, оставалось только догадываться. Ясно было лишь одно…

– Пришло время вновь взяться за оружие… – слыша, как тревожно трубит рог, сигнализирующий о завершении работ и возвращении в город, тихо произнесла Бьянка.

Глава 6

Число нашего врага превосходило ожидания как минимум вдвое. Впервые за несколько дней, въехав в город через северные ворота, не заметил каких-либо существенных изменений. Лишь число нёсших службу на стене воительниц слегка выросло. «Беспечность или, может, тактика, основанная на заманивании врага в ловушку?»

– Северная сторона города не самое лучшее и безопасное место для лагеря и последующего штурма, – когда я выказал свою озабоченность Бьянке, пояснила мне прибывшая встретить нас Сигрид. – Сам посуди: сзади Хищный лес, спереди враг. В случае неожиданного нападения прятаться придётся не в кустах которые могут тебя сожрать. Так зачем рисковать жизнью в северных окрестностях, из которых в любой момент может показаться нечистая сила, когда можно разместиться у восточной дороги, более безопасной и связывающей оба города.

«Значит, беспечность». Данный вопрос ещё предстояло обсудить. Войско, превосходящее наши силы чуть ли не десятикратно, спокойно позволит себе разделение и атаку с двух сторон. Да и к тому же не стоило забывать о враге прятавшемся у нас под носом.

«Имея союзников внутри осаждённого города, как бы поступил я, желая как можно скорее взять город штурмом? Для начала задолго до этого момента приказал бы своим союзникам сжечь все запасы обороняющихся, а также отравить колодцы: городу на реке нехватка воды не грозит, но множество страдающих от болезней и недугов стражниц при битве стали бы хорошим плюсом. Далее, показав своё численное превосходство, выслал бы парламентёров с заведомо выгодными для себя и неприемлемыми для обороняющихся условиями, а после отказа объявил бы во всеуслышание о завтрашней атаке, концентрируя своё внимание и внимание защитниц лишь на ближайших вратах. Ночью же разжёг огромное количество костров у врага под носом, заставил бы музыкантов играть музыку, а простую пехоту создавать видимость подготовки к завтрашнему бою. Именно тогда, когда вражеское внимание ослабнет, второй армией при помощи тяжёлой артиллерии, в данном случае ведьм и диверсантов, я вдарил бы с тыла по незащищённым вратам, о слабой стратегической значимости которых Штольцгер не знать ну никак не могла».

Разумеется, это всё лишь мои бредовые идеи, как оно на самом деле окажется, никто не знает. Именно поэтому я попросил Бьянку со всеми немногочисленными ведьмами семейства Бэтфортов этой ночью и следующей стеречь слабые врата. В отличие от сухопутных войск, крайне медленно передвигавшихся по земле, ведьмы благодаря своим посохам за несколько десятков минут могли преодолеть весь город и в случае моей ошибки быстро вернуться в нужное место. Упрашивать Брун не пришлось. Восприняв мои слова, как приказ, она тотчас отправила гонца в родовое поместье. Лишь взяв с меня слово, что я попытаюсь объясню ранее сказанное Эльге.

Вся эта ситуация с армией Видэнберга, возможной осадой и прочим сильно меня нервировала. Если те возьмут нас за горло раньше, чем мы обеспечим себя кораблями, гибель города и всего его населения оставалась вопросом времени. И именно растягиванием и затягиванием последнего нам предстояло заняться в крайнем случае. Благодаря ведьмам проводить диверсии и вылазки в тыл врага не составляло особого труда. Всего-то и нужно перелететь ночью через стену, отравить часть пищи врага, забрать другую, поднять шумок и свалить куда подальше. Лучше всего подобные операции, на мой взгляд, можно было проводить всё у тех же проклятых северных ворот. Поднимая панику и заманивая вражеские отряды преследовавшие обидчиков в северный лес, с наличием посохов легко можно вынырнуть из опасного места, а после, облетев город по безопасному кольцу, вернуться через порт. Однако для подобных авантюр требовалось знать более или менее безопасные тропы, по которым уже хоть кто-то да ходил. Ведь проще некоторое время бежать по тропинки, чем рискуя свернуть шею постоянно продираться сквозь колючий и густо растущий терновник. Жизнеспособность именно этого плана стояла под большим сомнение, и в очередной раз посетив Линду Пивную кружку, я рассчитывал услышать если не советы, то как минимум предупреждения, куда соваться стоит, а куда нет. Несмотря на годы беспробудного пьянство, глаз у женщины по прежнему острый и зоркий, к тому же, она в одиночку умудрялась выживать и охотиться там, где даже наставница Гертруда некогда потерпела фиаско. В добавок, именно она посетив однажды наш лагерь, указала на странные следы оставленные обувью с высоким каблуком, идущие в глубь леса.

Вполне возможно, что отпечатки подошв принадлежали одной из местных ведьм, дежуривших у лагеря. Однако никто из них даже в парах, не говоря о гордом одиночестве, не приближался к тёмному лесу. Возможно, мы имели дело с одинокой, бродящей по весенней чаще в каблуках психопаткой, а возможно, и нет…

Дом охотницы встретил нас зловещей тишиной и плотно закрытыми окнами и дверьми. Маленькая одноэтажная хибарка казалось пустой. Постучавшись, Сигрид предположила, что дома никого нет, и предложила зайти позже. Вот только привлёкший моё внимание запах, исходивший изнутри жилища, а также настороженный взгляд Бьянки, нацеленный на дверной замок, не позволили нам пройти мимо.

– Я чувствую след маны на двери… Магия взлома. – Лёгкий пас рукой и несколько непонятных слов без труда отпирают шаткую дверь.

В нос ударила вонь разлагающегося мертвеца. Гниль потрохов вперемешку с запахом крови, забиваясь в рецепторы, вызвала рвотный позыв. Очередной взмах и несколько слов успокоили мои внутренние инстинкты, а вот Сигрид это не помогло.

– Магия разложения, – ткнув пальцем в беззубый труп, валявшийся на полу, заявила Брун. – Древняя и очень тёмная, даже в Багре подобный способ умерщвления считается крайне жестоким. Взгляни на наклон её черепа: ещё будучи живой, она видела, как с кончиков ног и постепенно всё выше начинает стареть и гнить её тело. Видела и чувствовала запах своей сгнившей плоти, чувствовала, как ту сантиметр за сантиметром начинают поедать черви. Даже не знаю, что нужно сотворить, чтобы вызвать столь сильный гнев со стороны весьма умелой ведьмы, – пожав плечами и случайно наступив на один из таких же дешёвых пузырьков с зельями, валявшимися на полу повсюду, проговорила Бьянка.

– Я тоже… – присев и взяв колбочку в руки, отозвался я.

В прошлый раз такие я видел у кровати слепой и немощной старухи, матери травников. Тогда я предположил, что это заказ гильдии убийц. Что-то не поделили, кому-то перешли дорогу или не дали желаемого в нужном объёме. Тогда думал именно так, но сейчас…

– Глауд, есть предположение, кто мог сотворить такое с обычной охотницей? – обратилась ко мне ведьма.

– Лес… – выпрямившись и вновь взглянул на обезображенный труп, отозвался я.

Я хорошо помнил, с каким остервенением рабыни, местные и даже ведьмы рвали чуть ли не все встречавшиеся им травы в северном лесу. Из расспросов Бьянки также узнал и о месте, где собирали свои ингредиенты травница с мужем. Всех погибших объединяли лишь зелья, в множественном числе валявшиеся на земле, а также лес, в котором те добывали свои трофеи. Неужели охотница, как и травница, случайным образом открыла чей-то страшный секрет? Но кого они могли там увидеть, кого или что? Единственным звеном, имевшим возможность слегка приоткрыть завесу неизвестности, являлась старуха-алхимик, варившая зелья чуть ли не для половины города.

Подобрав все валявшиеся флакончики, велел Сигрид отправляться домой, а сам на волшебном деревянном такси в обнимку с Бьянкой отправился к следующей потенциальной жертве.

К несчастью или к счастью, женщина оказалось живой и полностью неосведомлённой в вопросе трёх убитых. «Главное в моём деле – брать подешевле, не задавая лишних вопросов», – заявила та, блистая своими позолоченными зубами. Предупредив её об опасности, в слегка разочарованном настроении мы с моей личной помощницей отправились дальше. К сожалению, до завершения военной кампании предстояло забыть о нашем «лестном госте» и взяться за более важные дела. Ведь до сего момента я и понятия не имел, как ведутся «современные» магические войны и осады. Безумных идей по использованию магии в моей голове много, а вот которые из них возможно воплотить в жизнь на практике, предстояло только выяснить, и именно этим я и планировал заняться в академической библиотеке.

К моему глубочайшему удивлению и уважению, несмотря на подбиравшегося всё ближе к городу врага, холл академии по-прежнему переполняли шумные голоса учащихся. Пусть число студентов и сократилось, причём существенно, это не помешало последним учиться, решать свои мелкие студенческие вопросы и обсуждать грядущую войну.

– Эй, мальчишка! – своим грубым и уверенным басом заглушила всю собравшуюся в холле толпу Гора. – Глауд, мать твою за ногу, какого лешего на занятия перестал ходить? – расталкивая и буквально переставляя всех преграждавших ей путь, недовольно заявила наставница.

– Ну так восстановление города, война и прочее… – почтенно поклонившись и поприветствовав старшую, отозвался я.

– Запомни, для настоящей воительницы и тем более воина и конец света не повод пропускать тренировку! – гордясь собственной репликой, деловито скрестив руки, заявила Дейда Северная Гора.

«Вот только я не воин», – пытаясь всеми доступными словами откреститься от навязываемых физических упражнений и отправиться в местный аналог библиотеки, пробормотал я.

– Слышала, академия элитных ведьм собирается нарушить нейтралитет и посетить наш город? Это правда? – желая сменить тему, обратилась наставница к Бьянке.

– Похоже на то. Их армия планирует захватить город раньше, чем прибудет региональная делегация, которая займётся проверкой сформировавшейся в Тэтэнкофе палаты представителей. Правящие севером Гюденвальты наверняка уже собираются проверить наш город на преданность короне, вопрос в том, успеют ли, ведь с ведьмами Видэнберга да ещё и при таком численном перевесе врага мы вряд ли выстоим.

– Чхала я на ведьм Видэнов и на то, чего они там хотят, – рыкнула Дэйда. – Если подтвердится наличие нейтральной силы в виде академии, это станет полноценным вызовом для меня и всего ученического совета. Дайте знать, если заметите кого-то из наставников Видэнберга, хорошо?

Немую паузу пришлось прервать мне, дабы сохранить доброе имя Бьянки, не знавшей и не видевшей вражеских известных магов не пришлось позориться.

– А как они выглядят? – как можно мягче спросил я, получив в ответ лишь томный осуждающий вздох.

– О боги, с кем я делю это прекрасное северное небо! Забудь всё, что я сказала, просто отправь за мной, когда к стенам подойдёт вражеская армия. – Стукнула меня по плечу Дейда.

– А где вас можно найти… – подала голос ведьма, потеряв ещё пару пунктов в глазах воительницы.

– Кажется, вы оба друг дружки стоите. Я же сказала, ни война, ни конец света…

– В академии, – взяв Бьянку под руку, перебил начавшую закипать от недовольства женщину. – Ясно, большое спасибо, наставница. – Ответом нам была лишь её волчья улыбка и неумелая попытка подмигнуть. «Несмотря на все мои усилия, умения и проделки, о которых та, безусловно, знала, я по-прежнему в глазах этой огромной воительницы являлся представителем самого слабого пола. Бесит».

Воспользовавшись умением Бьянки при помощи своего титула убеждать окружающих, мы спокойно прошли в пустующую аудиторию, где никто нам не мешал. В темпе пройдясь по огромной комнате, заставленной десятками стеллажей и шкафов, хранивших в себе неведомое множество тайных и не очень знаний. Собрал с два десятка пыльных, а местами и крайне хрупких книг, к которым вскоре присоединился ещё десяток свитков, содержащих в себе базовые трактаты о ведении ведьмовской войны. Проклиная себя за то, что решил переквалифицироваться из серийного убийцы в стратега, шипя, отогнал излишне любвеобильную ведьму, решившую по-своему использовать представившийся момент. Имей мы чутка больше времени, я с радостью помог бы Брун снять скопившееся напряжение и чутка расслабиться, но, к сожалению, обстоятельства складывались иначе.

Первое из писаний рассказывало о методах противостояния в чистом поле при поддержке отрядов, находившихся на стенах города. Делалось это для сохранения целостности стен при приблизительно равной или превосходящей врага ведьмовской поддержке. Так, к примеру, защитницы города, не подпуская врага и вражеские осадные орудия к стене, спокойно могли сражаться против семикратно превосходящего по численности противника. «Не подходит».

Беру следующую бумагу, на обороте которой вижу знакомую заглавную надпись: «Тактика выжженной земли». В писании на помеси двух языков описывалась история о некой древней воительнице, жившей на далёком материке. Она при помощи безжалостной тактики и сожжения одного из своих величайших городов сумела остановить продвижение шестикратно превосходившего по численности войска. Три армии общей численностью в триста тысяч на длинном марше из-за никудышного снабжения потерпели несколько поражений и, пусть в конце, всё же пленили вражеского, как оказалось, командующего. По итогу всё равно потерпели фиаско и были вынуждены отступить. «Победа в долгосрочной перспективе» нам так же не подходила. Тут от города до города три дня пути, армии не по три сотни тысяч, морозы закончились, а леса полнятся дичью. Вообще не вариант…

Далее решил попробовать с книгами, но там сталкивался в основном с настоящим бредом. Везде, где только встречалось соотношение приблизительное один к десяти, я натыкался на некие сатанинские ритуалы призывы древнего зла, демонов и прочей лебеды, грозившей отважившемуся на подобное человеку пучиной ада ну или в лучшем случае смертью. Что-что, а понятие убийства в этом мире извратили до неузнаваемости. Даже мне порой становится не по себе от происходящего, а ведь это только окраины! Что тогда в столице творится? Жуть…

За кровавыми ритуалами и призывами следовал рассказ на языке ведьм. Строя из себя обиженку, Бьянка пыталась вытащить из меня «законную плату» за свои труды. Моё предложение о её будущем ночлеге у своей матери или у нас на коврике, в гордом одиночестве крайне эффективно стимулировало её желание прочесть всё написанное не забыв при этом объяснить каждую из мелких деталей, на которую «невнимательный я» мог не обратить внимания.

Следующая книга оказалась куда полезнее всех прочих. В ней отлично и в подробностях описывалось, как противодействовать обороняющейся армии.

Например, перед штурмом ледяные ведьмы пускали вперёд своего войска ледяное облако, полностью ликвидировавшее залитые смолами поля, разбитые грязевыми проклятиями дороги, а также противоосадные рвы. Последние либо замораживались толстой коркой льда, либо при отсутствии ведьм холода ровнялись с помощью магии земли, высушивались и утрамбовывались при воздействии огня. Также там говорилось и о земляных лестницах, при использовании которых нападающей стороне стоило трижды подумать, ведь фланговые атаки вражеских ведьм спокойно могли ту разрушить, погребая всех собравшихся внизу под возведённой земляной толщей. Точно такая же осторожность требовалась и при использовании вполне обычных лестниц и осадных башен.

Всё, как и в моём мире, упиралось в изначальный обстрел города из катапульт и требушетов. Требовалось пробить ворота, незащищённый участок стены, а после, завалив врага числом, взять город штурмом, не забыв при этом внедрить боевых ведьм в первые атакующие ряды. Ведь именно им, спрятанным под толстой бронёй и прикрытием, предстояло нанести главный урон возможной, подготовленной обороняющимися преграде. Будь то ров, дополнительная стена или многочисленная, прятавшаяся внутри армия. «Чем дольше живёт ведьма, тем меньше живых врагов у её хозяйки».

Ведьмы – вот кем мне предстояло заняться во время боя. Их будут прятать, прикрывать и защищать, а они в ответ наносить серьёзный урон. Именно на их ликвидации или выведении из строя я должен сконцентрировать своё внимание. Оставалось только понять, как из боевого построения, тыкающего в тебя всем, чем только можно, выдернуть ту самую, интересующую тебя фигуру.

Глава 7

К моменту, когда в моей раскалывающейся от множества мыслей голове созрел план по противодействию вражеским ведьмам, прячущимся за пехотой и рассредоточившимся при атаке как на земле, так и в небе, наступила ночь. По докладам постоянно прибывавших прислужниц и посланниц Бэтфортов, враг уже разворачивал лагерь в непосредственной близости от города. Ставил шатры, собирал осадные орудия, во всю готовился к грядущей битве.

После нашего позднего прибытия к южной стене, мать Бьянки долго рассказывала о том, чего ждать от завтрашнего дня и всей последующей недели. Эльга настоятельно советовала сегодня всем хорошо выспаться и отдохнуть, полностью игнорируя возможность запоздалой атаки.

– Глауд, я знаю, это твоя первая осада и ты хочешь помочь, но пойми: армии после марша нужно время на отдых, подготовку снаряжения штурмовых орудий, магии, сборку лестниц и башен. Города не берутся в одночасье, так что лучше идите домой, выпейте чего, – не желая слушать, отмахнулась от моих предупреждений воительница. В ответ на что я в очередной раз кинул на неё и Бьянку недобрый взгляд.

Видя, как я пытаюсь воздействовать на ту через чуть ли не взмолившуюся дочь, старуха, усмехнувшись, выплюнула едкое: «Мужчины…» Но потом добавила:

– Ну хорошо, я передам в ваше распоряжение десяток моих воительниц и трёх из шести оставшихся ведьм рода Бэтфортов. Надеюсь, с такой силой за спиной вы наконец-то от меня отвяжетесь.

– Благодарю, мама, – в той же едкой форме выдал я, отчего старуха, подавившись молодым вином забрызгала всех своих стратегов и подчинённых, получив в ответ множество смешков и пристальных взглядов, упёршихся мне в затылок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.