Александр Александрович Матюхин
Чинители

© Матюхин А., 2023

© Elena Iargina / Shutterstock.com

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава первая, в которой мне нужно выучить стих, но всё развивается слишком стремительно

Бабушка и дедушка появлялись в нашей квартире редко и – это совершенно точно! – были очень странными людьми.

Поймите правильно. Мне двенадцать, я умею отличать странных родственников от обыкновенных. Как выглядят обыкновенные? Бабушки одеты в халаты, мило улыбаются, у них морщинки, платочки, от них пахнет пирожками. Дедушки молчаливы, с седыми волосами, читают газету или разгадывают кроссворды. А, и ещё они частенько заглядывают в гости или живут где-нибудь в домах за городом, куда можно приезжать на выходных.

Теперь посмотрите на наших.

Во-первых, бабушка и дедушка жили непонятно где. Вроде бы в центре Петербурга, но никогда не говорили конкретно. На Фонтанке? У Садовой? Может быть, возле Петроградки? Неизвестно. Ни я, ни мой младший брат Макс никогда не были у них в гостях. А сами бабушка и дедушка если и заглядывали к нам, то порознь. Например, бабушка иногда пила чай на кухне, или дедушка – едва переступит порог, потреплет папу по плечу, да тут же уходит, будто ему не хватает на нас времени.

Во-вторых, внешним видом они сильно походили на грибы-поганки, тянущиеся к бледному свету лампы. Были очень худые и высокие, с одинаково острыми носами и бледным цветом кожи. Одеты во что-то длинное, бесформенное, тёмного цвета. Странный стиль, поверьте. Встреть я их на улице, решил бы, что это актёры одного спектакля, забывшие переодеться.

В-третьих, от бабушки пахло не пирожками, а водорослями. От дедушки тоже запашок был так себе… будто он искупался в реке и вот пришёл к нам домой, развалился в папином кресле, вытянув тощие ноги в клетчатых носках, чтобы, значит, высохнуть. Мама объясняла, что это у них работа такая, связанная с очистными сооружениями рек и каналов, но я не очень-то верил. Скорее, бабушка и дедушка не заботились о себе как должно.

В-четвёртых, как я уже и говорил, оба они появлялись у нас так редко, что иногда я вообще забывал об их существовании. Не то чтобы я собирался помнить – кто в двенадцать лет постоянно думает о родственниках? – но, когда они время от времени оказывались в квартире, искренне удивлялся. То есть вроде бы они есть, но на самом деле их как бы и нет, понимаете?

Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы родители оставили нас под присмотром этих двух чрезвычайно странных родственников.

Например, цепочка событий, случившихся на этой неделе. Сначала мама попала в аварию. Её отвезли в больницу и положили под капельницы. Она то приходила в себя, то вроде бы засыпала. Нас, детей, к ней даже не пускали, но мы через папу передали ей книги и домашние тапочки.

Потом папа, оставшийся один на один с нами, не смог перенести срочную встречу на другом конце города. Наша няня, тётя Алла, приболела и уехала куда-то в Подмосковье, то есть очень далеко от Петербурга. В результате бабушка и дедушка появились на пороге квартиры в пятницу вечером, безо всякого предупреждения и, что интересно, сразу вдвоём.

Незадолго до этого папа начал совсем уж нервничать, куда-то звонить, громко спрашивать в телефон: «Может, всё-таки перенесём?» и ещё: «Почему именно на выходные?» и ещё: «Ну на кого я оставлю детей?» Потом всплеснул руками и угрюмо сидел на кухне, попивая кофе. Потом снова куда-то звонил. И потом на пороге появились бабушка и дедушка. А ещё-ещё потом папа быстро собрался и сказал перед уходом:

– Парни, ведите себя, как взрослые. Не подведите меня.

Добавил, подумав:

– Костя, помнишь, тебе надо выучить стих? Займись. Макс, убери перед сном свою железную дорогу. И вообще, не заставляйте на вас ругаться.

Обычно так говорила мама, но сейчас она не могла разговаривать.

Ах да. О странностях.

Едва входная дверь закрылась, бабушка прошла в гостиную и стала внимательно осматривать содержимое полок, шкафчиков и антресолей. Она выдвигала полки, перебирала содержимое, задвигала обратно.

Дедушка же нацепил на нос очки, достал из одежд клочок бумаги, развернул его и принялся разглядывать. На свету было видно, что на бумаге нарисована как будто городская карта. Всякие там здания, дороги, реки и зелёные зоны.

– Что это с бабушкой? – спросил Макс.

– Бабушке нужны разные штуковины, – ответил дедушка.

– Для чего?

Дедушка поднял взгляд из-за бумаги, поблескивающей от грязи и жира.

– Во-первых, у нас собрание через несколько часов. Нужно что-то принести, вроде даров. А во-вторых, будут поиски, – ответил он. Губы у дедушки были тонкие и водянистые. – Никто не ходит на поиски, не подготовившись, дети. Это азы.

– Вы оставите нас одних? – не унимался Макс. Вообще-то я знал, что он только и ждёт, когда взрослых не будет в квартире, чтобы выстроить свою гигантскую железную дорогу из детской комнаты до кухни. Макс был помешан на поездах. Второй год он писал Деду Морозу незамысловатое желание: «Хочу железную дорогу марки «Spinster&Groul». Но дорога эта стоила таких денег, что родители не соглашались ни за какие хорошие поступки и пятёрки.

– Вовсе нет, – тем временем невозмутимо ответил дедушка. – Вы отправитесь с нами. Будем искать большую золотую рыбу. Ну, знаете, важное желание, все дела.

– Не нужно пугать их раньше времени, – сказала бабушка. Она как раз выудила из тумбочки под телевизором две пластмассовые баночки с «лизунами». Они липли ко всему подряд, светились в темноте и были запрещены родителями после одного случая с испорченной мебелью и папиной любимой картиной. – Не бойтесь, мои хорошие. На собрании вас никто не съест, там все добрые. А золотая рыба наша старая знакомая.

– Кто же их пугает? Предупреждён – значит вооружён! – проворчал дедушка. – В моё время дети всегда были настороже.

– Наше время здесь давно прошло. – Бабушка убрала баночки с «лизунами» в карман то ли куртки, то ли пальто. Что примечательно, ни бабушка, ни дедушка не удосужились раздеться или разуться. Это тоже было странно. Как минимум некультурно.

– Какая-то чепуха, – заявил Макс и тут же утратил к происходящему интерес.

Я, впрочем, тоже не собирался развивать разговор. Нужно было зазубрить стих о Петербурге. Что-то про пули, осечки и какой-то овощ. А потом я хотел собрать команду одноклассников в сетевой игре и вдоволь настреляться. Обычно мама разрешала играть не больше часа в день, но сейчас вряд ли бы кто-нибудь запретил.

Тем более, подумал я, мама даже не узнает.

Папа говорил, что с ней всё хорошо, врачи справились, и как только мама придёт в себя окончательно, нас сразу же пустят в палату. Но пока её нет рядом, запреты не действуют, верно?

Однако же не успел я выйти из гостиной, а дедушка снова выглянул из-за клочка бумаги и спросил негромко:

– Кстати, дети, у вас есть дома зонты?

– Это же Петербург, тут у всех зонты, – ответил я.

– Хорошо. Замечательно. Найди их, будь молодцом. Мне нужны два. Или даже четыре.

– Четыре зонта? – уточнил я.

– Именно. Дорога дождливая, а ещё придётся падать раз, наверное, сто. А кто падает без зонтов? Это непрактично.

Если раньше странным мне казался только вид родственников (ну и запах), то сейчас странным было вообще всё.

– Будь другом, – буркнул дедушка и вернулся к изучению листа бумаги.

Бабушка, разворошившая уже все полки в тумбочке под телевизором и в подвесных шкафчиках, стояла сейчас у балкона и разглядывала новенькую пачку дождевиков. Откуда они взялись, я не знал, но у мамы часто что-то лежало про запас. Нарукавники, запасные колёсики для самокатов, набор ножей, пустые фотоальбомы, наборы перчаток, лыжные палки, надувной бассейн, которым никто никогда не пользовался, формочки для мороженого, яйцерезка и вот несколько дождевиков.

– Стих Пастернака? – спросила бабушка, не оборачиваясь. – Это легко. Как в пулю сажают вторую пулю или бьют на пари по свечке…

Она продолжала монотонно зачитывать стих, который нужно было выучить, и теперь мне расхотелось вообще за него браться. Я пошёл искать зонты.

В шкафу в прихожей их не было. В гардеробе тоже не было. Я обогнул бабушку (…он тучами был, как делами, завален…) и заглянул на балкон. Зонтов не нашёл, зато нашёл ножницы, за которыми давно охотился. Они нужны мне были, чтобы вырезать из картона маски, но как назло не находились уже две недели. А теперь вот убрал их в карман и отправился на кухню. Почему-то я был уверен, что на кухне зонты точно будут.

Поиски начинали меня злить. Нельзя было стоять между мной и сетевой игрой. В телефоне уныло переписывались одноклассники, ожидая, когда я присоединюсь.

На кухне, к слову, уже бродил дедушка. Клочок бумаги он куда-то дел, зато заглядывал во все полки, будто, как и бабушка, что-то искал. В тонких пальцах крутилась монетка.

– За холодильником обнаружил. Десять рублей, между прочим, – сообщил он угрюмо. – Хороший знак. Чем больше монеток, тем лучше.

– Для чего? – спросил я, заглядывая в пенал у батареи, где мама хранила разную чепуху. Зонты стояли там, на тонких ручках, в чехлах. Четыре штуки.

– Деньги нужны, чтобы оплачивать услуги. Логично же. Например, чтобы вернуться в то место, где вы их оставили. Или чтобы исполнить желание. Вот у тебя какое желание есть? Самое-самое.

Я пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, чтобы родители купили нормальный компьютер и я смог бы играть и развиваться в киберспорте. Это сейчас круто, можно много заработать.

– Похвально. В смысле, что есть желание. Современные дети не очень любят мечтать.

Дедушка подмигнул. Тут я разглядел, что кожа у него не просто сероватая, а с бледно-зелёным отливом. Между морщинок на щеках и лбу торчали крохотные кусочки то ли мха, то ли пушистых влажных водорослей. Это было не только странно, но и страшновато. Передо мной на кухне как будто стоял утопленник.

Я моргнул, и видение прошло. Виной всему был сочный вечерний свет, проникающий в кухню сквозь окна. На улице наступала осень, и закат тоже был осенний, резко удлиняющий тени и лепивший из предметов разную чертовщину.

– Зонты есть, монетки есть, старуха в полном порядке, – между тем сообщил дедушка. – Дети, мы сейчас вам всё расскажем. Понять будет сложно, но если вы будете слушать внимательно, то что-нибудь поймёте.

– А потом, когда дослушаете, мы отправимся в путешествие. Без жалоб, – сказала бабушка. Как оказалось, она стояла на пороге кухни. – Не пугайтесь. Не удивляйтесь. Не задавайте много глупых вопросов. А вот умные можно. Если всё пройдёт хорошо, к полуночи вернёмся обратно. Что ещё? Ах да, мама просила передать, что любит вас.

Интересно, они в самом деле были нашими бабушкой и дедушкой или вокруг происходило нечто такое, чего я не мог понять?

И когда это мама что-то просила передать, если она в больнице?

– Я начну с перемещения, – произнёс дедушка, вертя монетку между пальцев, как фокусник. – Тут много ума не надо. Просто выворачиваешь этот город наизнанку…

В этот момент из-за спины бабушки выглянул Макс. В его кулачке был зажат рыболовный крючок. Массивный, толщиной с мой палец.

– Смотрите, что у меня есть! – просиял Макс.

Родители не увлекались рыбалкой, а даже если бы увлекались, то подобные штуки точно прятали бы подальше от любопытного сына.

– Где ты это взял? – спросила бабушка, осторожно дотрагиваясь кончиком пальца до крючка.

– Кто тебе это дал? – спросил дедушка, не менее осторожно ощупывая взглядом коридор и кухню.

– Дядя дал, – ответил Макс. – Я думал, он с вами пришёл. Там, в гостиной. Великан.

Вот тут я и испугался. Знаете, иногда бывает, что страх приходит в самый неожиданный момент. Вроде, ну что может быть страшного: солнечный осенний вечер, квартира, бабушка и дедушка под боком, по телевизору мультики, а в комнате ждёт ноутбук с игрушками. И вдруг пара фраз младшего брата вызывают чувство холода в затылке, волосы на голове шевелятся, а в груди появляется ощущение, будто острые коготки царапают изнутри.

Дедушка излишне суетливо втащил Макса в кухню и поставил за своей спиной. Я тоже сделал пару шагов назад, для осторожности.

– Стойте здесь, – велела бабушка. – Мы разведаем.

Впрочем, разведывать ничего не пришлось. Из гостиной в коридор вышел упомянутый великан.

Это действительно был очень высокий человек. Высокий, но плотный, с большими руками и круглой головой. Ему пришлось склонить голову на левый бок, чтобы не задевать затылком потолок. Одет великан был в резиновые сапоги, брезентовые штаны с лямками на плечах, в тёмную рубашку песочного цвета, рукава которой были закатаны до локтей, а в правой руке держал рыболовную сеть.

Откуда такой взялся в нашей квартире?

– Вы дверь не заперли, – сообщил великан. Голос у него был грубый, булькающий, будто в горле скопилась вода и не давала звукам выходить просто так. – Глупые люди, как и всегда. Чего ещё от вас ждать?

Большие белые глаза с зелёными зрачками двигались будто бы бесцельно, но потом вперились в меня. От этого взгляда мне стало ещё больше не по себе. Я не из пугливых, но за последние десять минут стал бояться, кажется, всего на свете.

– Чего ждём? – спросил великан вкрадчиво. – Где мой маршрут? Верните по-хорошему.

Я понял, что речь идёт о том клочке бумаги. О карте города.

А дальше произошло вот что: дедушка проворно выхватил у меня из рук зонт, выставил его перед собой и распахнул. Зонт щёлкнул, с острого кончика сорвалась и блеснула короткая извилистая молния. Она ударила великану аккурат в переносицу. Великан же, отшатнувшись, выронил сеть, ударился плечом о стену, зацепил затылком лампу и, потеряв равновесие, стал заваливаться назад.

– Ну теперь нужно быстро и без объяснений… Бежим! – Бабушка сгребла меня и Макса обеими руками и поволокла почему-то в туалет.

Сухо треснула туалетная дверь, слетевшая с петель. Дедушка протиснулся мимо нас к шкафчику, висевшему над унитазом, ухватился за него обеими руками и вдруг с лёгкостью, которая ему совершенно не шла, вырвал с корнем и швырнул в коридор. Шкафчик обо что-то глухо ударился, последовал вскрик, а потом ужасная и неуместная в этой истории брань.

Великан таки упал – громко и шумно, ломая обувницу и срывая вешалку.

Максу нравилось, он испустил восторженный вопль. А вот мне было не до восторгов, я представил, что скажет папа, когда вернётся и обнаружит погром. Впрочем, мои тревожные мысли тоже быстро рассеялись, уступив место ещё большему удивлению.

На месте шкафчика над унитазом зияла дыра. Дыра эта была неровная, большая и потусторонняя. Из её глубин выплыли клочья тумана и стали расползаться по кафельному полу. Дыхнуло водорослями, влагой, мхом – точь-в-точь так же пахли бабушка и дедушка. Где-то внизу сверкнули молнии.

– Нам туда надо залезть? – восхищённо спросил Макс.

Я сделал шаг назад – подходить к дыре не хотелось, – но тут мне в руки всучили зонт и с силой толкнули вперёд. Ноги соскользнули с кафеля.

– Потом объясню, дети, – буркнул за спиной дедушка.

Ну я и полетел в дыру, наполненную туманом, головой вперёд, будто нырнул в неизвестность.

Зонт щёлкнул, распахиваясь. Вроде бы никаких молний он больше не запустил, но зато потянул меня за собой, закружил и отправил куда-то глубоко.

Очень глубоко.

Глава вторая, в которой мы задаём много вопросов и получаем не очень много ответов

Итак, прошло всего полчаса с того момента, как папа вышел за порог квартиры, а я, вместо того чтобы учить стих и играть на ноутбуке, падал куда-то, крепко вцепившись в деревянную рукоять зонта, и вопил от страха. Никогда не думал, что умею так пронзительно и профессионально вопить.

Где-то неподалёку вопил ещё и Макс (подозреваю, что от восторга), но мне не было его видно сквозь плотный туман и морось, облепившую лицо. Мы летели, летели и летели, как Алиса, но точно не в кроличью нору. Прежде всего потому, что скорость нарастала, воздух становился холоднее, а за шиворот то и дело попадали капли дождя. В какой-то момент мир закружился с такой силой, будто меня выкручивало наизнанку.

Как-то папа возил меня в парк кататься на каруселях. Мне было года четыре, я не понимал, куда иду, и очень радовался предстоящему событию. Разноцветные машинки, ракеты, солнышки и цветочки казались вместилищем непередаваемого удовольствия. Я смело забрался в синюю кабинку. Меня пристегнули, пожелали счастливого пути и отправили в полёт. Спустя где-то два оборота я понял, что крутиться совсем не весело, что в животе начинает болеть, голова вдруг стала тяжёлой, а в горле застрял скользкий и горький ком. Вращение убыстрялось, лица родителей мелькали с бешеной частотой, мне становилось хуже, горше, противнее. Не удержавшись, я разревелся и заколотил руками по кабинке. Мир мелькал и переливался. Голова раскалывалась. Кажется, я крутился так долго, что успел повзрослеть и состариться. Потом ракета стала замедляться и вскоре остановилась. Она-то не кружилась больше, но зато кружился мир и кружился я. Помню папины руки, схватившие и оттащившие меня в кусты, где мне и стало непередаваемо дурно.

Сейчас же кружение закончилось так же быстро, как и началось. Под ногами раскинулся город. Какая-то старая его часть, где любили прогуливаться мои родители. Жёлтые трёхэтажные домики наседали друг на друга ржавыми крышами, окошки светились где-то оранжевым, где-то красным или даже зелёным, а овальные арки удивлённо распахнули рты. Солнца не было, а небо от края до края затянула плотная осенняя пелена.

Подо мной вилась река или канал, каких в городе было видимо-невидимо. Холодный ветер швырнул в лицо очередную порцию дождя. Влажные волосы мигом прилипли ко лбу. Крик застыл где-то в груди.

Это был не мой город – солнечный и по-осеннему прохладный, – а другой, промозглый, дождливый, будто нарисованный художником специально, на потеху туристам. Излишне серый, чересчур тусклый, слишком ненастоящий.

Метрах в трёх планировал Макс, вцепившись в ручку зонта обеими руками.

– Чудеса какие-то! – крикнул он. – Я подозревал! Я вот прям так и думал!

Земля приближалась, вырастали чугунные ограды и мостовые. Тротуары и дороги были непривычно пусты. Я не увидел ни одной машины, ни единого пешехода. Только листья кружились по асфальту и застревали среди камней старых мостовых.

Зато серое небо было полно птиц. Их было много, и выглядели они странно. Не голуби, не вороны. Какого-то коричневого, болотного цвета. Птицы чертили в небе разные узоры.

Ветер направил нас к спуску с набережной, и я быстро нащупал ногами влажные ступени лестницы. Макс приземлился рядом, опустил зонт и тут же сказал:

– Мама будет ругаться, что мы босиком и под дождём.

– То есть больше тебя ничего не смущает?

– Я бы ещё штаны прихватил, – сказал Макс, подумав.

Одет он был в пижамные шорты и футболку. Я, впрочем, не сильно от него отстал. Оба мы при этом были босиком. Хорошо хоть не в трусах…

Резкий порыв ветра выхватил у меня из рук зонт и швырнул в реку. Зонт, кувыркаясь, пролетел несколько метров, упал рукоятью вверх и запрыгал на волнах, будто заправский сёрфер. Макс тут же сложил свой зонт и крепко прижал его свободной рукой к груди.

– И что теперь делать? – спросил он, оглядываясь.

Я ответил:

– Плохо, что телефон остался дома. Придётся как-то действовать своим умом… Давай для начала поищем дорогу домой. Потом позвоним родителям, пусть приезжают быстрее. Бабушка и дедушка не очень-то справились. Тебе не холодно?

– Нет, – ответил Макс. Лицо его было густо покрыто каплями дождя, волосы налипли на лоб, но он и правда не казался замерзающим.

– Мне тоже, – сказал я.

Ещё одна странность в череде странностей. Осенний вечер смешал в коктейль дождь, ветер, низкую температуру и серое небо без солнца. Так почему мы не мёрзнем?

Я задрал голову, разглядывая беспокойных птиц.

– Предвестники, – раздался знакомый голос. – Их называют болотными голубями.

Я обернулся. За спиной стоял дедушка. Что удивительно, он больше не был зеленоватым и от него не пахло водорослями. Обычный, как положено. Рядом с ним стояла обычная бабушка, розовощёкая, с седыми кудряшками, намокшими под дождём. Такими они, наверное, и должны быть. Дедушка продолжил, щурясь разглядывая птиц:

– Сейчас они ещё высоко. Видите? Готовятся. Это танцы болотных голубей, они значат, что где-то в городе разорвался шов, а никто не торопится его зашить. Нехорошо.

– Мы не хотели так торопливо, – затараторила бабушка. – Ох, Рыбак не вовремя. Интересно, как он вообще нас нашёл? Наверное, по запаху. Говорила, что нужно сменить вещи. По запаху всегда находят. Старый, ты вот когда вообще свою одежду менял в последний раз? Гигиена! Двести лет твержу одно и то же. А ты? Как ребёнок, честное слово.

– Великан. Крючок. Дырка в туалете. Зонт. Странные голуби. – Я придвинулся ближе к Максу. Мы стояли на две ступеньки ниже, и от этого бабушка и дедушка казались ещё выше, ещё худее. – Вы точно наши родственники?

– Ещё какие, – фыркнул дедушка. – Вы даже не представляете, дети. Бросили все дела и примчались. А всё потому, что у вас несчастье.

– Дело в маме? – спросил я. – Вы будете за нами приглядывать, пока она не выздоровеет?

– Можно сказать и так. Пойдёмте.

Дедушка с несвойственной старикам ловкостью проскакал мимо нас вниз, перепрыгивая через две ступеньки разом, и оказался на широком выступе из камня. Таких выступов в городе было полно в центре, на каждом канале и на реке. Где-то они были совсем широкие – на них в старину спускали лошадей с телегами, чтобы удобнее было набирать воду, где-то узкие, декоративные.

Мы спустились следом. Тёмные здания и улица скрылись за каменными стенами. Тут, у воды, особенно сильно был слышен шум ветра и тяжёлые всплески волн, пытающихся подобраться к нашим ногам. К босым ногам, на минуточку. Запах стоял тягучий и специфичный, будто специально забирающийся в ноздри. Было в этом запахе что-то узнаваемое.

В тонких крючковатых пальцах дедушки поблёскивала монетка – та самая найденная им десятирублёвка. Дедушка замахнулся и швырнул её в реку, попытавшись сделать «лягушку». Монетка действительно подпрыгнула на волнах пять раз и только после этого пошла ко дну.

– Как бы вам всё рассказать… – начала бабушка. – Надеюсь, в ваши маленькие головы уместится. Иначе не знаю, выдержат ли мозги. Может быть, взорвутся.

Она то ли закашлялась, то ли рассмеялась.

– Что произошло в квартире? – спросил я, идя на опережение. – Что это за великан?

– У него сеть и крючки! – вторил Макс. – Сначала он был добрый, спросил, где наши мама и папа, потом явно стал злой. Как в сказках.

– По порядку, дети, – сказала бабушка мягко. – Один вопрос – один ответ. Давайте так. Великан – это рыбак. Человек, увлекающийся рыбной ловлей. Он готовится много лет, рисует маршрут, а потом отправляется на рыбалку.

– И хочет поймать большую золотую рыбу?

– Верно. Она одна такая осталась. Читали сказку о золотой рыбке? Пушкин написал. Он её не из головы выдумал, а видел лично. Это рыбка из другой сказки. А та сказка тоже была взята из другой сказки, а оттуда взялась из мифов и легенд. Ну а что такое легенды и мифы? Правильно, это старое волшебство, которое давным-давно утратило свою силу.

Бабушка замолчала, улыбаясь так, что на щеках проступили ямочки. Я переваривал услышанное. Знаете, иногда хочется во что-то верить, но не сразу получается. Хотя бывает и наоборот.

– Вас что-то смущает, дети? – спросил дедушка. – У вас сомнения?

– Волшебство, – сказал я. – Это и смущает. То есть не поймите неправильно, я тут недавно прыгнул в дыру в туалете, но всё же…

– Когда-то давно люди жили бок о бок с мамонтами. А до этого с драконами. А ещё раньше с единорогами. А ещё-ещё раньше – с волшебными существами вроде золотой рыбки, чудо-юдо, рыбой-китом, птицей феникс и такими маленькими существами с очень острыми зубками. Их нельзя было кормить после полуночи и поливать водой… Так вот, знаете, что их всех объединяет?

– То, что они выдуманные? – спросил Макс.

– Вы не умеете себя вести, дети, – нахмурился дедушка. – Родители не учили вас манерам? Даже если вы думаете, что собеседник врёт, надо хотя бы немного сомневаться. В конце концов, в годы моей молодости люди думали, что Солнце вращается вокруг Земли.

– А оборотни, вампиры, кентавры и уж тем более русалки – не выдуманные. Просто вымершие большей частью. Кого-то истребили люди, кто-то не справился с конкуренцией… Разное бывает. А наша золотая рыба вот выжила. Как я и говорю, Александр Сергеевич её лично видел и консультировался по разным там нюансам.

– Вы в самом деле верите в это? – уточнил я.

Дедушка пожал плечами.

– Почему бы нам не верить? – сказал он. – Я видел рыбу несколько раз. Вытаскивал неводом, разговаривал. Конечно, сейчас она старовата. Двести с хвостиком лет прошло. Не такая болтливая, злится иногда по пустякам, не хочет слушать… как взмахнёт хвостом, так Нева волноваться начинает. Но всё равно хорошая. Привязался я к ней. К тому же у неё должок. Поэтому Рыбак никак не должен поймать. Никак не должен.

– А вы будто старик со старухой, – ухмыльнулся Макс. Сказку о золотой рыбке он учил наизусть.

– Как будто, – ответила бабушка. – На самом деле это не мы. Там всё сложно.

Волны набросились на камни с новой силой, и холодные брызги зазвенели в воздухе, рассыпаясь у ног. Хотя звон не прекратился, сделался сильнее. Я увидел, как зашевелилась тень у ступеней. Она отделилась от камней и двинулась в нашу сторону.

Тень оказалась женщиной. Она шла неторопливо, сгорбившись. Каждое её движение сопровождалось многочисленным лёгким звоном. Что-то у неё было с лицом… На подбородке, под носом и на висках налип зеленоватый мох. Форма была какая-то… неправильная. Будто из мостовой вытащили один из камней, выдолбили в нём нос, глаза, брови, скулы, губы и вставили под капюшон.

Женщина прихрамывала, опиралась на длинную кривую ветку, покрытую клочьями водорослей. Непонятно было, сколько женщине лет – тридцать, сорок, а может, все сто. Старше моей мамы точно.

Одета женщина был удивительно: напялила на себя мешок и перевязала его на поясе верёвкой. А мешок весь был покрыт монетками. То есть настоящими деньгами. Я разглядел десяти-, двух- и пятирублёвые, а ещё копеечные и десятикопеечные, юбилейные, подарочные, совсем не рублёвые, а иностранные. Именно монетки издавали звон от каждого шага удивительной женщины. Они же поблёскивали в редких лучах заката, разбрасывая вокруг бесноватых солнечных зайчиков. Карманы, грубо пришитые к мешку-одежде, были тоже забиты монетками. А когда женщина подошла ближе, я разглядел, что вместо глаз у неё тоже монетки, аккуратно вставленные в глазницы. Они почти стёрлись, но всё равно можно было увидеть профиль какого-то царя или императора. Жуткое зрелище.

– Я ждал тебя, Дана. Слышишь звон и знаешь, где он! – буркнул дедушка.

– Хорошо выглядишь! – воскликнула бабушка.

– Ходят слухи, вы приманили Рыбака, – произнесла женщина по имени Дана звенящим, как монетки, голосом. Она хмурилась. – Как можно быть такими неосторожными? Ну-ка, малыш, дай крючок.

Длинная рука выскользнула из мешка-одежды и потянулась к Максу. Ладонь у женщины была костлявая, кожа тёмная и грубая, будто покрытая слоем песка или глины.

– Он мой, – ответил Макс, пряча крючок за спину. – Мне его подарили.

– Я не собираюсь отбирать, малыш. Мне нужно посмотреть, – сказала женщина.

– Дай ей, – шепнул я, толкнув брата локтем в бок. – Вряд ли случится что-то страшное.

Макс нехотя подчинился. Женщина аккуратно взяла крючок двумя пальцами, поднесла к собственному лицу и вдруг, без предупреждения, всадила острый кончик в монетку, заменяющую ей левый глаз. Тут только я заметил, что в обеих монетках были крохотные дырочки, будто для этого и предназначенные.

Бабушка и дедушка одновременно выдохнули.

– Ты говорила, что страшного не случится, – сказал Макс. – Но это самое страшное, что я пока видел в жизни.

Хотя он не выглядел напуганным, но я на всякий случай приобнял брата за плечи.

– Прости, малыш, – произнесла женщина. – Дайте-ка мне минутку… чуть больше… знаете, этому рыболовному крючку много-много лет. Я чувствую запах, исходивший от рук, которые его изготовили. Смола. Огонь. Металл. М-м-м. Мелкий крючок, ни одна золотая рыба не сможет на него попасться. Он семьдесят два раза погружался в воды рек и каналов Петербурга и тридцать семь раз находил жертву. Талисман.

Женщина водила головой справа налево и, казалось, разговаривала сама с собой. Голос её сделался глухим и едва слышным. Мы не перебивали. Бабушка с дедушкой тоже. Звон монеток разносился по волнам реки.

– Рыбак долго готовился, – продолжила женщина. – Вынюхивал. Рисовал карту с маршрутом. Но потерял. Глупец. Рассеянный. Выпил кружку облепихового чая, съел кусочек лимонного пирога, забыл на столике клочок бумаги, а когда вернулся в кафе, что на Ваське, карты уже не было. Кто-то её забрал. Кто-то знал, что нужно забирать и в какое время. Теперь Рыбак ищет карту. И рыбу. Сезон открыт.

Женщина повернула голову в сторону дедушки.

– Ты стащил карту, верно?

– Не стащил, а взял, чтобы она не попала в руки случайным там людям, – сконфуженно пробормотал дедушка. – Нечего было забывать. И потом, все мы знаем, что будет, если Рыбак поймает рыбу. А нам карта нужна. У нас форс-мажор, между прочим.

– Что? – спросил я.

– Ничего хорошего, – ответила бабушка. – Когда кто-то насаживает другого на крючок, жди беды.

– Кстати, верните, – попросил Макс, насторожённо разглядывающий женщину.

Женщина вытащила крючок из монетки-глаза и протянула Максу. Сказала:

– Нас забыли представить, простите, малыши. Я Дана, чинительница рек и каналов Петербурга. Каждый, кто касается воды в этом городе, имеет дело со мной. Как видите, собираю монетки, которые бросают с мостовых. По совместительству наблюдаю за жизнью рек и каналов, завожу людей туда, куда бы они хотели попасть – если правильно попросят, конечно! – и открываю тайные тропы. Иногда настоящий путь ведёт только по воде.

– Всё ещё ничего не понятно, простите, – сказал я. – Ни разу не слышал слово «чинительница». Какое-то оно ненастоящее.

– Что в нём ненастоящего? От глагола «чинить». Всё вам надо разжёвывать, дети, – вмешался дедушка. – Давайте расскажу.

…Как вы поняли, мы уже не в том Петербурге, где живёте вы и ваши родители. Это другой Петербург. У любого города есть изнанка. Когда строят город, появляется его обратная сторона, с грубыми швами, следами от строительных работ, потёртостями, заплатками и так далее. Ну, знаете, как если сшить рубашку и вывернуть её. Не очень приглядное зрелище, да? Но на изнанке держится всё. Распусти шов – рубашка развалится. Вот тут на Изнанке и обитают другие люди. Это своего рода обслуживающий персонал, поддерживающий порядок в городе, залатывающий дыры, чинящий разные вещи, о которых люди даже не задумываются. Реки и каналы как будто существуют сами по себе, но куда деваются монетки, которые бросают в воду туристы? Или почему Нева редко выходит из берегов? Или как так получается, что одни каналы осушили и закопали, а другие до сих пор существуют? За это отвечает Дана. Важная шишка, дети. Имена есть только у чинителей высшего порядка. Проявите уважение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.