Сокровище книголюба
Алексей Игнатов

Дизайнер обложки Алексей Игнатов

© Алексей Игнатов, 2024

© Алексей Игнатов, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-0235-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сокровище книголюба

Обычно посетители бара не пьют с барменом после закрытия заведения, но для друзей можно сделать исключение. Друзей Грэм всегда заводил легко. Легче ему давалось только тонкое искусство выводить из себя и делать своими врагами. Но ссориться с барменом, который всегда выслушает, да еще и нальет бесплатно – святотатство.

– Погоди! – бармен оторвался от пивной кружки, и прервал поток слов Грэма. – Как это новую работу нашел? А фокусы?

– Так я же говорю, все из-за тех часов! – ответил Грэм. -Или я не сказал? Тогда слушай! Я в тот день не делал ничего плохо, просто взламывал замки и копался в чужих вещах…

1

В тот день, когда Грэм поменял работу, очень неожиданно для бармена (а уж для себя-то как неожиданно!) он не делал ничего плохого. Просто взламывал замки и копался в чужих вещах. Конечно, кто-то может сказать, что это аморально, греховно, а то и незаконно! Но вот что Грэм уважал – так это частную жизнь и личные тайны. Потому и копался в папках с материалами слежки за обыватели города Лойчестера. Где-то среди них пряталась папка с его собственными личными тайнам. Ах да! Стоит упомянуть, что личные секреты он чтил, как святыню – но именно свои секреты.

Замок на двери кабинета частного детектива Эдвина Ахиру звал к себе и умолял войти. Дешевый цилиндровый замок, который легко откроет даже обычный домушник. Взлом – плевое дело, особенно для мастера исчезновений и побегов Грэма Стейта (он же Ирмонсон де ла Росса де Риво, он же Ян Палек, он же Магистр Пересвет – магические представления на кооперативах и детских праздниках, недорого). Для фокусника, который выступает с номерами в духе Гудини, демонстрирует освобождение из тюремной камеры и спасается из сейфа, сброшенного в Ниагарский водопад, умение вскрывать замки – навык жизненно важный.

Таких номеров Грэм не показывал, да и выступал все больше в парке и на вечеринках, но открывать замки и снимать наручники умел отлично. Да и сценические карманные кражи освоил неплохо. Он мог бы стать вором, с такой-то подготовкой, но не для того четыре поколения его предков корячились на арене, вынимали кроликов из шляп или красоток у тигра из пасти (и не только), что бы он стал обычным заурядным вором!

И до сих пор Грэму не доводилось воровать. Точнее, не доводилось воровать так, что бы кражу кто-то заметил. Но все бывает первый раз, и теперь, в одной из бесконечно старомодных картонных папок, лежали фотографии, на которых Грэм выступает в парке. Найти их казалось делом простым. Картотека в кабинете была, ящики присутствовали с поразительным энтузиазмом, и все что требовалось, это отыскать ящик на букву С, как в фамилии «Стейт».

Если бы только еще на ящиках были буквы!

– Долбанный джахнун! – пробурчал Грэм.

Слово «Джахнун» на иврите означало «Придурок» – как ошибочно думал Грэм. С языками он не дружил, в словах путался, а потому частенько ругался названием невинного слоенного пирожка из еврейской кухни.

Но джахнун там, или нет, а папки, сваленные в полном хаосе, открывали много интересных подробностей из частной жизни городских обывателей. Особенно много открывали фотографии этих людей – одетых и раздетых, в одиночестве или в компании, порой в странных местах и позах. Снимали их явно без ведомо моделей, и про любой снимок ханжа скажет: «Стыдно должно быть!» – и не ошибется. За такое и правда будет стыдно! В том и суть работы шантажиста.

Детектив Ахиру еще не скоро вернется в кабинет. Грэм позаботился об этом заранее, и не торопился, откладывал самые интересные паки в сторону, для себя. Фокусы – дело благое и праведное, но кто знает, когда захочется поменять работу! А иной владелец казино вполне может в этом помочь, в обмен на снимок, запечатлевший его с двумя любовницами сразу.

– Очень мило, – одобрил Грэм. – Отличный ракурс, идеальная экспозиция. Но где мое досье? – спросил он у шкафа. Шкаф не ответил.

Поиски затянулись. Грэм добрался до середины вереницы папок, когда под новым слоем картона на снимках мелькнуло знакомое лицо. Его лицо! Отлично, вот они – его снимки, распечатанные на бумаге. Как же старомодно! А с ними еще и флешка, с оригиналами фотографий и видео.

То, что запечатлел на этом видео оператор, было делом совершенно невинным. Во всяком случае, по сравнению с тем, что хранилось в других папках детектива Ахиру! Грэм выступал в парке и показывал свой обычный трюк с исчезновением. Вещи его зрителей исчезали у них из одних карманов и появлялись в других. В том числе и толстый кошелек солидного джентльмена в строгом костюме. Он исчез из его брюк, и появился в кармане пиджака. Сдержанный восторг публики, вялые аплодисменты, все в порядке. Все, кроме выражения лица джентльмена, который минут через десять после этого пытается понять, куда подевались деньги из его кошелька.

Грэм любил номера с исчезновением, и пока никто не ловил его за руку, не высказывал претензий. Пусть так будет и дальше! Он вытряхнул мусор из корзины на пол и освободил черный мусорный пакет. В него отлично поместилось все, что он отобрал для себя, включая летопись своих похождений. Неплохо бы избавить мир от всего остального компромата, но на это не хватит времени. Он шагнул к двери. В дверь постучали.

– Входите! – машинально ответил Грэм.

И вошла она. Изящный брючный костюм, строгий и деловой, подчеркивал изгибы фигуры не хуже вечернего платья. Волосы обрамляли прекрасное лицо крупными локонами, алые губы манили к себе. Все, о чем с этого момента мог думать Грэм, было: «Ну и я на хрена я сказал ей входить?».

– Мне нужен детектив Эдвин Архиру, – сказала красавица. – Это вы?

– А кого вы еще вы ждали тут увидеть? Ахиру, да – именно это написано на двери. Думаете, внутри кабинета шурует домушник, который решил ограбить настоящего детектива? – Грэм рассмеялся, и незнакомка вяло улыбнулась в ответ. Кажется, дело у нее серьезное.

– Я Флавия Видаль, я вам писала. И у меня к вам важное дело, – сообщила она.

– И если вы готовы платить за работу детектива, то я готов вас выслушать! – ответил Грэм. -Вы готовы?

Незнакомка кивнула, и Грэм сунул набитый папками мусорный пакет под мышку.

– Тогда пройдемте!

***

– Погоди! – бармен оборвал рассказ на полуслове. – Я чего-то потерялся. Что за детектив-то вообще? И откуда он про тебя знает?

– А я не сказал? – изумился Грэм. – Нет? Наливай! Значит, чутка пораньше, месяца два назад, выступал я в парке…

2

Месяца два назад Грэм выступал в парке. Лето в Лойчестере длится не долго, не больше девяти или десяти месяцев в году, и приходилось как следует потрудиться, что бы заработать на безбедную жизнь в долгие зимние недели. Грэм работал лето напролет и брал от жизни все. Во всяком случае, он брал все от тех людей, которых эта жизнь приводила в летний парк.

Робин Гуд грабил только богатых, и никогда не брал денег у бедных. Грэм поступал так же, и отлично понимал легендарного разбойника – бедных нельзя грабить! Потому что они бедные, и с них нечего взять. Да и некогда им болтаться по парку, они заняты работой.

Другое дело – бизнесмены, политики и игроки. Особенно игроки, набитые деньгами, которые им не терпится потерять. Они обожали парк и не пропускали бесплатные представления. Богачи любят все бесплатное – потому они и богаты! В этом Грэм не сомневался, и тоже любил все бесплатное, хотя так и не разбогател, как следует.

Лойчестер жил игрой, и делил людей на три категории: владельцы казино; те, кто все проиграл; и робкие бедолаги, которые старалась не попадаться на глаза игрокам. Сантехники, повара, продавцы казались тенями в своем же городе, необязательным приложением к потоку всегда счастливых богачей. Богачи считали себя хозяевами города, но с первой секунды в нем уже относились к разряду: «Те, кто все проиграл». Они приезжали с деньгами, а уезжали без них – так какая разница, в чьих именно карманах осядут их деньги? Вот этих игроков Грэм и ждал в парке.

Богачи входили в игорные дома, радуясь своему богатству и будущей игре. И выходили из них, радуясь, что у них осталось еще хоть что-то в кошельке. Они уносили ценности в ломбард и шли на окраину, в игорные дома попроще, где на двери нет вывески, а вход охраняет громила с переломанным носом и ножом под курткой. Оттуда бывшие богачи выходили с легким испугом и пустыми карманами. И снова радовались – что остались живы, и могут вернуться домой не в гробу. Таков уж этот город – в нем всегда царит радость!

Так жил Лойчестер, город, в котором нет ни промышленности, ни науки, только отработана годами система ограбления приезжих. И в своем пути вниз по финансовой лестнице игроки делали паузу, что бы передохнуть в центральном парке. Послушать уличных музыкантов, посмотреть на танцоров или подойти к столику фокусника.

– Господа, не нужно бояться! – зазывал зевак Грэм. -Подходите ближе, я вас не укушу— если только дама в синем платье самая меня об этом не попросит. Нет? Ну, нет – так нет! Тогда с вас и начнем! Как говорят французы: «Шерше ля фам!», что значит «Мечты сбываются», кажется.

– Это значит: «Ищите женщину», болван! – крикнул мажор в расстегнутой почти по пупа блестящей рубахе. Он стоял в первом ряду зрителей, с толстенной цепью на шее и с золотыми часами на руке.

– Вот с тебя и начнем, это как раз был тест, что бы найти добровольца! – палец Грэма уткнулся в воздух, целясь в направлении мажора. – Подступи ко мне, окаянный отрок, и узри магию! Ежели не бздишь.

Отрок подступил.

«Капец тебе, клоун, я тебя раскатаю, все фокусы разоблачу!» – примерно так он мог бы сказать, если бы решился говорить честно. Но говорить не стал, хотя его мысли Грэм знал и без всякой сценической телепатии. Такие, как этот мажор – лучшие из лучшие. Пусть они думают, что дурят тебя, пока ты дуришь их! И пусть так никогда и не поймут, в чем именно их дурят.

– Как вас зовут? – Грэм поднес к лицу парня воображаемый микрофон.

– Ну, типа, пусть будет Вассиайфилиус! – хохотнул мажор.

«Ну что, съел, клоун? Как я тебя имечком сделал, а?» – перевел Грэм на людской язык со старомажорского.

– Вассиайфилиус! Васик! – Грэм кинулся вперед и обнял мажора, как близкого друга, – Боже ж мой, так звали моего дедушку. Когда мне было восемь, его убили бродячие собаки. Он работал мясником и делал такие ароматные сосиски, что псы зализали его почти на смерть. А врачи не могли оказать помощь, потому что полчаса не могли понять, как правильно писать его имя в документы. Ты не делаешь сосиски, юный отрок? Нет? Тогда возьмем колоду карт! Я чувствую по твоей ауре, что ты совсем недавно играл в карты, верно?

Отличные слова – почти каждый в городе, состоящем из сплошной вереницы сверкающих казино, недавно играл в карты. Так и началось волшебство. Колода в руке Грэма появилась прямо из воздуха, мажор выбрал карту и подписал ее. Его избранница скрылась среди своих картонных подруг.

– Хватит! Достали эти карты, сколько можно! – заорал вдруг Грэм, и мажор шарахнулся в сторону, а бабушка в толпе зрителей перекрестилась и увела внука подальше. Грэм швырнул колоду в ближайшее дерево. Карты бились о ствол, планировали в траву, и только одна осталась висеть, прилипшая к коре старого ясеня. Та самая, с подписью мажора.

Аплодисменты, искренние и бурные! Даже мажор улыбается и кивает.

– Это вам, молодой человек, на память! – Грэм сунул ему карту в карман. – А остальные карты теперь напитаны волшебной силой и принесут большую удачу, если носить их с собой и рассказывать всем, откуда они взялись. Да, ребята?

Последние слова адресовались детям. Те всегда собирались на представление, толкались за спинами взрослых богачей, и через пять минут в траве не останется ни одной карты. Дети лучше, чем пылесос, и точно лучше, чем убирать за собой самому, а карты – просто расходник.

Карты не имели значения, как и трюк с деревом. Свой номер Грэм уже исполнил, хотя этого пока не замечал никто. Он продолжал выступление, горящая сигарета исчезла с его ладони у всех на глазах, перстень телепортировался с одной руки на другую. Время шло, мажор стоял рядом и страдал от ощущения своей ненужности.

– О! – удивился Грэм. – Ты еще тут, юный отрок? Не скажешь, который час?

Невинный вопрос – как и все вопросы, которые ведут к кульминации.

Кто-то строит дома, кто-то строит отношения, а отрок умел строить недовольное лицо, что и сделал, пока смотрел на часы. Пытался смотреть – на безумно дорогой подлинник часов Астронус, с корпусом из чистого золота и с инкрустацией из бриллиантов.

Вот только часов на его руке не было. А выражение лица мажора – подлинная награда артисту. Он открыл рот, и почти начал вопить, но пропавшая недавно сигарета снова появилась в руке Грэма, и тот проворно заткнул ей рот парня. Сигарета уже дымилась.

– Потяни! – посоветовал он. Парень затянулся.

– Кажется, у моего гостя пропали часики. Дорогие были?

– Семнадцать штук! – жалобно проблеял парень.

– Ух ты, семнадцать тысяч флоринов пропали с его руки! Вы не брали? – спросили Грэм даму в синем платье. Та покачала головой.

– Внимательнее надо быть с вещами, когда по парку ходишь! Может, за пень закатились? Или вот что – поищи в карманах!

«Я не идиот, я знаю, что у меня в карманах!» – так Грэм снова прочитал мысли мажора, но парень исполнил все, что должен был исполнить во имя шоу. Правый карман – пусто. Левый… Вот они! Он выхватил Астронус из кармана и поспешно натянул на руку.

– А вот и пропажа! – завопил Грэм.

Аплодисменты дополнились довольными воплями. Пропажа и появление вещей всегда нравится зрителям. Но ощущение превосходства над богатым дурнем, который не заметил, как с его руки уперли часы – вот что бесценно для публики!

– Сыграем еще? – спросил Грэм, и парень молча пошел прочь.

– А как на счет вас, мадам? У вас нет часов? Тогда вы в полной безопасности! Выходите, не стесняйтесь!

Выступление продолжалось, но главный номер Грэм уже показал. И это было вовсе не появление часов в кармане мажора. Главный номер – это появление часов в кармане Грэма! Парень так радовался возвращению часов, так торопился уйти, что не присматривался к самим часам, которые достал из своего же кармана. Да и отличить поделку от оригинала без ювелира он бы не смог. Мажор уходил, а подлинник его часов лежал в кармане Грэма.

Этот трюк срабатывал много раз и никогда еще не подводил, хотя и нарушал главное правило хорошего шоу – не повторяться. Грэм знал правило, но нарушал его злостно и систематически. И тогда кого еще можно винить, если в этот раз все пошло не так? Мажора, разумеется, и только его одного!

***

– Так тебя сцапали, что ли? – бармен опять прервал рассказ. – Говорил же я, нарвешься ты со своими фокусами!

– Да ты дай договорить-то! – возмутился Грэм. – Бу-бу-бу, рта раскрыть не даешь! Никто меня не сцапал, часики-то – вот они.

Он достал часы из кармана и показал бармену.

– Это подделка! – ответил бармен. До бара он содержал ломбард, а до того просто скупал краденое, так что знал толк в драгоценностях.

– Ну да, подделка, – согласился Грэм. – Оригинал же я уже толкнул. Но те были точно такие же. И я же говорю – пацан решил сыграть, и все профукал. Или я не говорил? Нет? Наливай!

3

Безымянный мажор мог бы всю жизнь разгуливать с поддельными часами, и не заметить разницы. На Астронусах не принято делать гравировки и прочие издевательства, способные испортить золотой корпус и снизить цену. Поэтому все такие часы похожи друг на друга, и работать с ними Грэм любил больше всего. Но кто же знал, что мажор не только любит играть, но и не знает, когда пора остановиться?

Что именно случилось, Грэм не знал, но и так все было понятнее, чем трюки шулера за карточным столом. Парень проиграл все деньги, но не смог затормозить на краю пропасти и упал в нее – пошел закладывать вещи в ломбард. Его часы забрали, изучили, оценили, и вернули обратно. Он скандалил и кричал, что часы не могут быть подделкой. Что он сам купил на деньги, которые тяжким трудом выпросил у папы с мамой, но его выставили за дверь. Наверняка, он еще немного кричал и пинал запертую дверь ломбарда, прежде чем уйти. Тут ему полагалось смириться, что его часы – такая же фальшивка, как и его внешность приличного и хорошо воспитанного юноши.

Но он не смирился. И начал думать! Что уже довольно необычно для гостей Лойчестера. И додумался до простой мысли: часы оставались без присмотра, только когда пропали с его руки, во время фокуса в парке. Заподозрить честного фокусника в краже? Это оскорбляло Грэма до глубины его ранимой воровской души. Конечно, он украл часы! Но разве можно думать о нем плохо только из-за этого?

А мажор еще и пошел в полицию. Ябеда! Конечно, там завели дело о пропаже часов. И конечно, его сразу положили в шкаф для нераскрытых дел. Грэм любил общаться с людьми и знал много интересных ребят, в том числе в полиции, и ребята держали его в курсе всех новостей. Например, новостей о том, что никакие улики не указывают на его причастность к краже часов.

Или новостей об общем уровне городских краж, мошенничества и шулерства. В городе, построенном как столица краж, мошенничества и шулерства (все это еще называют термином «игорный бизнес»), кого-то обворовывали по три раз в минуту в будни, и пять раз – по выходным. Полиция принимала заявления, открывала дела и закрывала их как нераскрытые, еще до начала расследования.

Так что Грэм ни о чем не волновался. Разве что взял недельку отпуска да перебрался в другой парк. Он продал часы и забыл о них. А мажор не забыл, и нанял частного детектива.

У частного детектива нет потока дел, с которым работает полиция Лойчестера. Ему не приходится тратить целый день на то, что писать отчеты, вести статистику или заводить дела, ставить на них штамп «Дело закрыто», и перетаскивать в подвал. Такой детектив – просто бездельник, который может позволить себе с утра до ночи только и делать, что выслеживать жертву, сидеть в засаде, делать снимки, записывать разговоры. Он даже может довести дело до конца! Хотя не всегда до того, о котором думает его клиент.

Грэм заметил слежку сразу же. Максимум – на второй день слежки, ну, или может быть через неделю, но не больше. Детектив сидел на скамейке парка, в футболке и кепке. А потом стоял в толпе зрителей, в рубашке и при галстуке, с Библией, как проповедник, один из тех, что упорно пытались отвернуть город от греха и порока. Он маскировался и менял одежду, но не пытайтесь обмануть фокусника! Любой фокусник сам специалист в обмане.

Лучший способ узнать, что нужно навязчивому незнакомцу – это сделать его участником представления и обшарить его карманы. Документы и телефон скажут больше, чем полицейские стукачи.

– Как на счет вас? Господин с Библией! Да-да, вы, с удавкой на шее. Узрим чудеса, что творятся на грешной земле? – Грэм призывно протянул руку, но самозваный проповедник просто развернулся и ушел.

И вернулся к концу представления. Уже без галстука и Библии.

– Вернулся? – спросил Грэм – Что-то забыл? Нимб? Отпущение грехов?

– Если только твоих! – отрезал поддельный проповедник.

– Ты кто? – прямо просил Грэм.

– Я документ покажу! – пообещал в ответ детектив, и вынул из кармана фотографию. – Как тебе такой?

Фотография впечатляла больше, чем любое служебное удостоверение.

– Присядем! – предложил детектив, и Грэм ощупью нашел скамейку, не отрываясь от снимка. Технически снимок не удался – фокус не на лицах, горизонт завален. Но его сюжет все компенсировал. На снимке Грэм опустил руку в карман. И карман был не его.

– Хороший снимок! – похвалил он. – Я себе оставлю, можно? На рекламу своих представлений.

– Оставь! – милостиво разрешил детектив Ахиру. – У меня таких много. А еще есть очень интересное видео. Как ты стянул кошелек у мужика и подбросил обратно. Не надо! Не надо рассказывать мне про выступление и фокусы. Там вторая серия есть, как мужик узнает, что денег в кошельке нет.

– Не моя проблема, куда он их дел! – ответил Грэм.

– Не твоя. А будет твоей – когда я ему расскажу про тебя. И тому парнишке с часами. Ну, то есть уже без часов. И все остальным. Я всем скажу, кто ты и где тебя искать. Полиции может и плевать, а они к тебе придут. Назвать адрес?

Не пытайтесь обмануть фокусника или взять его на блеф!

– Назови! – дерзко предложим Грэм.

Детектив назвал. Что ж, это не блеф. Впрочем, квартира все равно была временной и давно наскучила, пора переезжать. Но сама ситуация радовала его примерно так же, как радует внезапный понос во время свадебной церемонии. Тем более, что он фокусник! И какой-то прощелыга решил открыть миру святое – тайну его фокусов? Такое нельзя простить!

– Как-то мы не с того начали! – Грэм улыбнулся и протянул руку – Грэм Стейт фокусник! А ты? Не скажешь, тебя как зазовут?

– Это не важно! – отрезал детектив.

– Ладно, Вассиайфилиус! Будем знакомы!

Он попытался обнять детектива, но тот отпихнул его.

– Что за Вассиайфилиус? Ты что городишь, придурок?

– Ты же сказал, не важно, как звать! Вот я и зову, как попало. Или может лучше Криножопус Спартоникус, как в Древнем Риме? Был такой гладиатор, кажется.

– Заткнись! – предложил детектив, и Грэм покорно заткнулся. – Я тут главной, понял? А ты в полной заднице. У тебя сутки, что бы это понять! А если нет, то все, кого ты обчистил, начнут приходить к тебе домой, выбивать долги с процентами. А ты же знаешь, как нашем городе выбивают долги, да?

– Денег нет! – отрезал Грэм. – Иначе бы я этим не занимался.

– Часы есть! Те самые. Завтра принесешь сюда же, ровно в пять. Это твой первый взнос.

Детектив ушел. Грэм остался сидеть, уронив лицо в ладони. Какой кошмар! Как это невыносимо – вот так сидеть и сдерживать хихиканье, прятать от публики довольную улыбку! Серьезный вид – самая сложная часть его работы.

Он вынырнул из ладоней. Детектив уже ушел.

– Что ж, месье, сеньор, товарищ Крутой Детектив, посмотрим, что вы за джахнун такой! – пробормотал Грэм и вынул из кармана свой улов.

Он не смог обнять детектива, но в счет идет старание. А еще все то, что можно выудить из карманов зрителя, пока стараешься. Из кармана детектива Грэм вынул его бумажник. А найти в нем удостоверение детектива, оформленное на имя Эдвина Ахиру, да еще и визитки с адресом – это просто подарок!

4

Грэм не пошел по адресу, указному на визитке. Зачем встречаться с детективом раньше времени? Достаточно просто пройти мимо. Хорошее представление требует подготовки, а начинать нужно со сценического костюма. Детектив пытался переодеваться, но футболка не прятала комплекцию, а галстук не менял его физиономию. Она могла бы показаться симпатичной, в первой момент, но когда детектив начал требовать деньги, Грэм понял, что рожа у него исключительно мерзкая. Ее не спрятать за галстуком и Библией!

Повторять эту ошибку Грэм не собирался.

Сгорбленный старик, шаркающий ногами, брел через квартал в городском закутке, отданном не казино, а офисам и конторам. Рука с тростью чуть подрагивала, он волочил ноги и двигался так медленно, что от скуки едва не уснул на ходу. Детектив Ахиру мог бы пройти мимо, и не узнать Грэма в этом образе.

Грэм вошел в двери офисного здания. Люди сновали по коридорам, таскали стопки бумаг. Кто-то ругался, где-то делали ремонт. Всем плевать на бредущего по коридору старика. Старик прошел мимо кабинета детектива и на ходу осторожно потрогал ручку. Не заперто! Но пока рано наносить визит детективу. Он наверняка уже хватился бумажника и ждет Грэма внутри, так что нужно убедиться, что внутри его не будет, когда туда войдет сам Грэм.

И Грэм побрел дальше. Отличный замок у детектива! Настоящий друг взломщиков. Грэм сделал круг по коридорам и вышел наружу. Ахиру сидит в своем кабине, а не болтается по улицам, так что маскировка больше не нужна.

Старик сунул трость по мышку, распрямил спину и прибавил ходу уверенной молодой походкой. Прямо навстречу школьнице, которая выпучила глаза, следя за этим превращением.

– Это все витамины и здоровый образ жизни! Надо есть брокколи, что бы было много сил в старости! – на ходу объяснил ей Грэм.

Теперь надо уединиться где-то и помолодеть окончательно, но сперва стоит сделать пару звонков. К счастью, уличные телефоны, дающие шанс на анонимный разговор, еще не полностью исчезли из города. Грэм двинулся к ближайшему, еще до того, как окончательно понял, что делает. У него всегда был план – хотя он сам не всегда знал, какой.

5

Мир меняется, и за время, которое нужно что бы сказать: «Мир меняется» в нем случается бесконечность самых разных событий. Они кажутся никак не связанными между собой. И порой так и есть, но события этого дня такими только казались.

Первым событием стал телефонный звонок, который раздался в благотворительном обществе Лойчестера. Его волонтеры раздавали еду и одежду местным нищим, в которых легко превращались особо азартные игроки.

Грэм купил охапку дешевых толстовок, и это стало вторым событием.

Третье событие – звонок в полицию. Взволнованный голос сообщил о краже сумочки.

Так и началось чудо. Грэм избавился от старческого маскарада, натянул толстовку с капюшоном, и отправился в парк.

Городская полиция редко утруждает себя, гоняясь за мелкими воришками, но сегодня Грэм сделал им подарок, и такой шанс патруль не упустит. Грэм позвонил и сказал, что у его жены украли сумочку. Безумно дорогую и безумно безвкусную сумочку от Моргачо, золоченую, покрытую сверкающими кристаллами. Их обожают жены тех, кто носит часы Астронус!

И такую сумочку Грэм нес собой – хотя и такую же фальшивую, как все ее содержимое. Мужик в парке, который озирается, прячет лицо в капюшоне, и прижимает к груди дорогую сумочку с порванным ремешком – это ли подарок для полиции, если о краже сумочки только что сообщили?

Пришлось подождать патрульных и всего-то пару раз пройтись мимо них, и вот Грэма уже заметили. Началась стремительная операция захвата, по стандартной схеме: отставить в сторону стакан кофе, поспрашивать друг друга: «А это, часом, не та самая сумочка?», смириться с неизбежностью работы, выйти из машин и закричать:

– Не двигаться, полицая! Подойти сюда!

– Наконец-то! – буркнул Грэм, натянул капюшон поглубже, и побежал. Сперва неспешно, но как только убедился, что за спиной забухали шаги погони, прибавил ходу, свернул и прыжком перемахнул куст. И еще на лету сунул сумочку под толстовку. Дальше можно не бежать.

Патруль ломился через кусты, ломая ветки. Воришке не скрыться! Было бы не скрыться – если бы целая армия его двойников ни бродила по парку. Люди в бесконечных черных толстовках расходились от лотка, раздающего одежду бедноте. Пришлось раскошелиться, но Грэм гордился собой – он сегодня сделал доброе дело, и не только для себя! Тридцать купленных им толстовок нашли новых хозяев.

Чуть раньше анонимный спонсор (имя которого не сложно угадать) позвонил в благотворительное общество и взялся оплатить раздачу одежды бездомным. Тридцать новых, теплых, удобных, черных толстовок, и щедрое пожертвование сверх того – но с одним условием! Общество объявит о раздаче одежды и раздаст толстовки по одной в руки, с одного лотка, в точно указанном месте, и в точно назначенное время.

Бедным выбирать не приходится, а благотворители Лойчестера видели еще и не таких чудаков. Волонтер забрал толстовки, натянул одну на себя, и городские бродяги потянулись в парк.

Кто-то нес обновку в руках, кто-то еще стоял в очереди, а кто-то уже щеголял в новой одежде. Грэм привлек внимание полиции к сумке в своей руке, но не собирался сводить с патрульными близкое знакомство. Теперь он – невидимка в толпе подобных ему фигур, одетых в одинаковые толстовки. Его лицо никто не видел, одежду опознать нельзя, так что осталась только одна примета вора – сверкающая сумочка.

– Капец, ну и где он? – спросил патрульный своего напарника, и не получил ответа.

– Сумочку ищи! Сумочка приметная, – добавил он.

Грэм на ходу стянул толстовку и прикрыл ей сумку, пока шел к скамье. Детектив Ахиру терпеливо ждал свою плату за молчание. Решающий момент, кульминация представления! Грэм бросил толстовку в урну, открыл сумочку и на ход уронил ее на колени детектива.

– На тебе часы! Смотри, не подавись! – выплюнул он и прошел мимо.

Детектив вздрогнул, открыл рот (для ругани, а может просто хотел сказать: «Спасибо!», кто знает?). И промолчал, глядя вниз. Любой, кому что-то неожиданно плюхнулось на колени, посмотрит на это, а повадки зрителя Грэм знал отлично. Дорогая сумка, открытая и полная драгоценностей. Часы Астронус, обещанные Грэмом, лежали на самом верху.

Ахиру выловил их из сумки. Ну да, часы. И под ними еще много всего! Придурковатый фокусник притащил гораздо больше, чем должен. Под часами лежали женские кольца, три пары сережек и странные пакетики с белым порошком и таблетками.

Кульминация номера заняла считанные секунды. Грэм спокойно шел своей дорогой, в белой рубашке, уткнувшись в телефон. Чудо свершилось! Но зрители этого пока еще замечали, как обычно и бывает. Когда публика начинает присматриваться к рукам фокусника, что бы понять, что он делает, все уже давно сделано!

– Парни! – откинул Грэм патрульных, пока шел мимо. – Может вам интересно будет – так какой-то мужик сумочку потрошит!

Он махнул рукой в сторону скамейки, и прошел мимо, не снижая скорости.

– Смотри! – патрульный ткнул напарника в бок – Наш клиент! Толстовку снял, гад! Маскируется.

Две тени опустились на скамейку, закрывая свет, который весело переливался на кристаллах сумочки. Ахиру поднял голову.

– Как интересно! – прокомментировал патрульный. – Скажите, это ваша сумочка?

Вот теперь зрители увидели чудо. Точнее, всего один зритель – детектив Ахиру, для которого и старался Грэм.

«Это все не мое, мне это подбросили! Какой-то мужик бросил мне на колени сумку, полную сокровищ, и убежал!» – примерно так скажет детектив, но кто поверит в такую историю?

У него наверняка полной связей в полиции, да и настоящего заявления о краже сумочки так и не появится. Драгоценности и часы окажутся дешевыми подделками, порошок в пакетиках – толченым мелом, а таблетки – простыми витаминами. Детектив напишет объяснения, и пойдет домой. Но у полиции много работы, и никто не будет спешить. Никто не бросит все остальные дела, ради странной истории с фальшивой сумкой. И детектив еще долго не вернется в свой кабинет!

Вот почему Грэм спокойно копался в папках и шкафах детектива, и знал, что никто его не побеспокоит. Детектив проторчит в полиции до вечера, а то и до утра, и сегодня уже точно не вернется в свой кабинет. Изучение документов заняло много времени, но принесло свои плоды.

Он нашел свою папку. Нашел много чужих досье с интересными снимками и документами. Все это надо было куда-то сложить, и он упаковал папки в пакет из-под мусора. Вот тут в дверь и постучали.

Грэм открыл дверь, и встретил Флавию Видаль.

– Мне нужен детектив Эдвин Архиру, – сказала красавица. – Это вы?

6

Оставаться в кабинете не хотелось. Грэм и так проторчал там часа два, и пусть даже детектив еще дает показания, каждая минута создавала лишний риск. Кто знает, вдруг к нему придут друзья или уборщик?

– А давайте выпьем кофе! – предложим Грэм. – Знаете, эти кабинеты – в них вечно такой бардак, и все так официально, скучно. Внизу есть отличное кафе, я угощу вас кофе, все выслушаю, а вы оплатите счет и все мне расскажите.

С мусорным пакетом под мышкой и категорически серьезным лицом он пошел к лифту, не дожидаясь согласия. Всегда есть шанс, что прилипала отстанет, если идти достаточно быстро.

Она не остыла, и мусорный пакет занял свой стул за столиком, рядом с Грэмом. Официант принес кофе, и начался разговор по существу.

– Детектив Ахиру… – начала Флавия.

– Грэм! – перебил Грэм. – Зовите меня Грэм. Мое полное имя – Грэм Эдвин Ахиру де ла Росса Стейт фон Нифельхейм. Это мой дед придумал, представляете? Он погиб, когда мне было восемь – работал на пивном заводе и утонул в цистерне пива. Его могли вытащить, но отказался выбираться на сушу. С тех пор, в память о нем, я никогда не пишу на визитках полное имя.

Он перешел на шепот:

– При моей работе всегда полно врагов! А вы же понимаете, что они могут сделать, если узнают полное имя? Понимаете, что можно разузнать о человеке по полному имени?

Он взял Флавию за руку. Та неуверенно кивнула.

– Вот! – кивнул вместе с ней Грэм. – Никому нельзя верить! Но вам я готов довериться. Поэтому зовите меня Грэм, мне так привычнее. А у вас какие новости?

Флавия отхлебнула кофе и попыталась собраться с мыслями. Натиск нечеловеческой харизмы Грэма часто сбивал людей с толку. Хотя не так часто, как сбивало его же словоблудие. Скажи миллион слов, и люди запомнят из них то, что сами хотят запомнить, и будут думать, что все было сказано правильно. А если нет, то всегда можно сделать вид, что они что-то не так поняли.

– У меня был родственник, – начала Флавия. -Двоюродный брат.

– И он скончался, – поддакнул Грэм.

– Да, верно! – Флавия отхлебнула еще кофе.

– И обстоятельства его смерти крайне загадочные, – закончил за нее Грэм.

– Эээ… Нет, не обстоятельства. Он просто спился и помер от цирроза. А загадочное – это его завещание. Даже не настоящее завещание, а просто письмо. Это как-то дико звучит, как в детской книжке, но вам надо найти сокровища.

– А можно еще раз, но с самого начал и по порядку? Paso por paso, как говорят у нас в Испании. Это значит «Шаг за шагом!», – перевел Грэм, и на этот раз не ошибся.

И Флавия сделала первый шаг на долгом и очень беспокойном пути к деньгам.

Покойный Лиус Видаль не был для нее хорошим братом. И не был хорошим родственником кому-то еще. Он избегал любого общения, ждал начала атомной войны, и построил в подвале бункер для защиты от взрыва. А все деньги тратил на книги, которые не читал.

Для букиниста книги – не чтиво, не развлечение, а сокровище, вложение капитала, и свое дело Луис знал неплохо. Но и выпить он любил неплохо, так что прибыль от очередной проданной рукописи сразу тонула на дне стакана, или на дне трусиков стриптизерши, в одном из клубов Лойчестера. Он не играл в казино, но и играл в русскую рулетку с собственной печенью. И проиграл, когда узнал про цирроз.

К тому времени у него мало что осталось, и в кошельке, и в отношениях с немногочисленной родней, но перед смертью он вспомнил о родственниках, и оставил им свое последнее сокровище.

– Хороший человек! – похвали Грэм.

– Сволочь он, – ответила Флавия. – Оставил кучу долгов и непонятно что еще, да и то оставил так, что бы поиздеваться над всеми. Все спрятал и сочинил дебильную загадку. И письмо всем разослал. Мол, кто решит все загадки, тот найдет ключ к сокровищу, и получит самое ценное, что у него осталось.

– Не хороший человек, – передумал Грэм. – Но не нужно меня перебивать, просто продолжайте рассказ.

– Вот! – Флавия достала из сумочки конверт. – Вот такое он прислал всем. Это загадка, ее надо разгадать, и там будет новая загадка, и так пока не найдем его клад. Кто найдет – берет себя.

– И что за клад? – рассеянно спросил Грэм. Дело начало казаться интересным.

– Я не знаю! Никто ничего не знает. Все думали, что он разорился давно. Но все начали искать клад, и никто понятия не имеет, что мы ищем. И я так вам скажу – с моей родней варианта: «Найти вместе, и поделить на всех» не предвидится. Каждый сам за себя. Мы обшарили дом, но там нет ничего, кроме книг. А что дальше делать, я не знаю.

– Ладно. – Грэм вскрыл конверт и уставился на лист бумаги с загадкой. – И я – тот бедолага, которого вы нанимаете, что бы найти сокровище? Но я не получу в нем долю, верно? Кивните, если да! Отлично. Значит, вы заплатите мне мой гонорар, оплатите работу, и возьмете на себя все расходы, начиная с этого кофе. А я найду сокровища и преподнесу его вам в подарочной упаковке.

– Это если вы вообще способны что-то найти! – остановила его речь Флавия.

– Какое недоверие! – возмутился Грэм.– Да я уже почти нашел. Ваш братишка же не только юморист, но и книголюб, верно? Вот и вспомните о книгах. Смотрите!

Грэм протянул ей письмо, и процитировал написанное в нем наизусть: «Король неба и молний прибитый череп нашел и жука опустил, из Солнца отлитого, путь находя. Что указало ему, то укажет тебе путь, в котором тьма – и больше ничего. Железо Ворона сокрыто в земле, как ты позже поймешь».

– Бред ж! – сказала Флавия.

– Проще простого! – сказал Грэм одновременно с ней.

Флавия явно так не думала. А вот Грэм думал! И очень быстро. Мало с ходу объявить загадку решеной, надо еще и решить ее, пока рассказываешь, как именно решил. Его шутовской тон пропал, и сменился лекторским. В странных строках проблескивало золото, а с ним Грэм шутить не собирался

– Очевидно, что король неба и молний – это Зевс, он же Юпитер. А с Солнцем всегда связывали золото. Так что жук из Солнца – это золотой жук! А «Золотой жук» – название знаменитого рассказа Эдгара Аллана По. Он написал его давным-давно, и там речь именно про поиск клада. А одного из героев как раз зовут Юпитер! И этот Юпитер, в рассказе, нашел череп на дереве, опустил на нитке статуэтку золотого жука через его левый глаз, и получил указание, где зарыто сокровище. Кажется! Если я ничего не путаю. Теперь понятно?

– Нет! – ответила Флавия и согласно кивнула.

– Ваш брат, Луис – книжный червь, и загадки у него – книжночервивые. Для любителей книг! И это намек на историю, в которой к кладу вел левый глаз. И у нас два варианта! Второй вариант – это левый глаз покойного Луиса, и тогда придется вырыть его тело.

– Его кремировали! – перебила Флавия.

– И тогда клад уже не найти, если это был его глаз, – подхватил Грэм. – Остается один шанс, вариант номер один – искать в доме. Он был человек нелюдимый и замкнутый, и наверняка спрятал что-то прямо в своем доме. Надо только понять, что именно в этом доме сойдет за левый глаз. У вас в доме нет коллекции черепов? Нет? Жаль. Тогда придется осмотреть дом.

Я берусь за ваше дело! Только учтите – я не знаю, что там будет, в конце. И не отвечаю за результат. Если ваш любимый брат вас дурит, и в конце окажется, что сокровище – это альбом с детскими фотография покойной бабушки, или что сокровище стоит меньше, чем мой гонорар – это не моя проблема. Вы внесете аванс сейчас, и расплатитесь полностью, когда мы найдем клад. И это не зависит от того, что там будет за клад.

Грэм поднялся, и снова сунул мусорный пакет под мышку.

– Расплачивайтесь и поехали. Не будем терять время.

И они поехали, пока детектив Ахиру поднимался в свой кабинет. А про зарытое в землю железо Ворона Флавия так и не успела спросить.

7

Дом знавал лучшие времена. Когда-то это был модный особняк, владелец которого мечтал о богатой жизни, вечеринках и роскоши. С годами ему стало либо не на что содержать дом, либо просто плевать на его состояние, и теперь особняк нуждался в ремонте. Его стены много раз перекрашивали, как попало, поверх старой краски. Сад вокруг превратился в заросли. Длинная подъездная дорога вела через двор к главной двери дома, огибая каменную чашу. Когда-то чаша была фонтаном, но вода давно высохла, а саму чашу забила грязь.

– А дом вам братишка не завещал? – спросил Грэм. Он стоял у входа и отколупывая кусочек краски со стены.

– Дом в залоге у банка. Его вот-вот заберут, и покроют им все долги.

Грэм внимательно изучил краску, которая осталась в руке.

– Что там? – спросила Флавия.

– Краска! – ответил Грэм глубокомысленно. – Похоже, очень старая. Красили поверх еще одного слоя краски, и все пошло пузырями.

– И что?

– Как что? – возмутился Грэм. – Мы тут ведем расследование, на минуточку! Каждая мелочь важна. Вот!

Он протянул кусок краски Флавии.

– Берегите ее. И пойдемте уже в дом, хватит терять время.

Дом внутри не отличался от дома снаружи. На когда-то роскошные кресла много раз проливали дешевое пиво, картины на стенах покрылись пылью, и камин давно забыл, что такое огонь. Экскурсия началась. Ушел час, что бы осмотреть дом и убедиться, что осматривать в нем нечего, а Флавия абсолютно не годится на роль гида. Единственное интересное место нашлось в подвале.

– А это и есть тот бункер, на случай атомной войны? – Грэм постучал кулаком по стальной двери. Толстая, судя по звуку, очень крепкая и надежно закрепленная в таких же мощных стальных косяках.

– Что внутри?

Флавия пожала плечами.

– Я не в курсе. Дверь запета, ключа у меня нет. А выпиливать дверь или ломиться сверху – не вариант. Дом-то уже принадлежит банку, хоть мы им еще пользуемся.

– У вас же с собой тот кусочек краски? Отлично! Тогда давайте осмотрим спальни. Уже поздно, так что мы найдем решение вашей загадки завтра, с утра. Я остаюсь на ночлег.

Суровые времена требуют суровых решений. Когда на кону судьба великого сокровища, а на пятки наседает бешенный шантажист, приходит время идти на крайние меры и творить безумия. Поэтому Грэм поставил будильник на семь утра, а не на полдень, как обычно, и погасил свет.

Будильник пропел свое мерзкую утреннюю песню в семь, в половине восьмого, и в восемь.

– Господин Грэм, вы спите? – в половине десятого Флавия потрясла его за плечо.

– Разумеется, нет! – ответил Грэм, не открывая глаза. Где он? Что за женский голос? Ах да – дом и сокровища! Он проснулся окончательно.

– Я размышляю. Утренние мысли самые полезные. Конфуций говорил, что настоящая мудрость открывается только тому, кто ищет ее до завтрака. Но мне уже все открылось, так что неплохо бы позавтракать.

– Так вы знаете…

– Я знаю куда больше, чем кажется! Но меньше, чем мог бы знать, если бы мог знать больше, чем смог узнать. Но давай уже обойдемся без всяких «господинов», мы же друзья! С тебя кофе и завтрак, а с меня – решение загадки. Весь вопрос лишь в том, страдал ли твой брат косоглазием? Или, может быть, наслаждался им? Словом, глаза его смотрели в одну сторону, или как получится?

Решение наметилось еще вчера, во время экскурсии, но не стоит слишком спешить с эффектным трюком. Зрители должны томиться в ожидании чуда, и получать его, когда терпение почти иссякло.

Холодная позавчерашняя пицца и горячий кофе – завтрак мечты для настоящего гениального детектива. Не хватало только трубки и камина, что бы пускать дым и рассказывать, кто убийца, как в старинных английских детективах. Впрочем, убийцы в доме не было, и это радовало. А вот портрет на стене – был. К нему Грэм и подвел Флавию.

– Помнишь, я говорил про «Золотого жука»? Рассказ, там тоже искали сокровище. И там ориентиром был череп, от левого глаза которого герои рассказа протянули нитку и нашли клад. Вчера я надеялся найти череп, вот только в доме нет ни единого скелета! Не понимаю, как Луис тут жил в таких условиях. Но Будда учил, что категоричность суждений – признак ограниченности ума. Так что я начал мыслить шире и заметил этот портрет. Единственный в доме, у кого есть глаза. Причем косые!

Грэм широким жестом указал на портрет на стене, пока другая рука выхватила из воздуха катушку ниток. Глаза на портрете и правда не сходились в одной точке, хотя это была лишь малая часть всех проблем портрета. Топорная картина не годилась даже на роль «современного искусства». Художник изобразил кособокое лицо, слишком короткие ноги и слишком большую голову. Подпись на картине сообщала, что Луис рисовал сам себя, причем недавно – портрет еще не успел зарасти грязью. И левый глаз на портрете смотрел явно не туда же, куда правый. С чего бы, если косоглазием Луис не страдал? Этот вопрос и задал Грэм. И подождал реакции зрительного зала.

– Глаз смотрит туда, где сокровище! Как в загадке! – Флавия восторженно захлопала в ладоши.

– Да! – Грэм обнял ее, в порыве радости, и поцеловал в щеку. -Именно! И смотрит он…

Грэм воткнул булавку в глаз портрета и протянул от нее нитку в направлении взгляда.

– Смотрит он… Смотрит… Сюда!

Катушка ниток уперлась в старый кособокий шкаф.

– Но там сокровища нет, разумеется! – закончил он, любуясь, как меняется выражение лица Флавии.

– Нет?

– Нет! Я уверен, что в шкафу лишь книги, и в одной из них таится новая загадка. Помнишь первую загадку? Вторую ее часть?

Грэм снова процитировал наизусть:

– Укажет тебе путь, в котором тьма – и больше ничего. Это опять цитата: «Тьма – и больше ничего!», это из его стихотворения «Долина чудес» Тома Балмута. Так что внутри шкафа я найду кучу книг. В том числе – сборник стихов, в котором будет это вот стихотворение! И в нем – следующая загадка. А если повезет – то сразу карта и ключи от сейфа с сокровищами.

– Тогда я возьму книгу! – предложил новый голос за спиной Грэма.

8

Драматург написал бы в тексте пьесы: «Явление второе, те же, и Дияр».

– Это кто? – спросил Грэм, не оборачиваясь.

– Это Дияр, мой племянник, – ответила Флавия и зачем-то подняла руки.

– Его тон и мое знание людской натуры подсказывают, что он предлагает не поделиться книжкой, а хочет нас ограбить, да? – спросил Грэм.

– А ты против? – спросил в ответ Дияр, и Грэм все же оглянулся.

Тяжелый тупорылый револьвер с коротким стволом смотрел на него из руки своего владельца, которого вполне можно было описать теми же словами, что и оружие.

– Разумеется, я против! Но спорить с человеком, у которого есть пистолет, было бы не вежливо, так что я совершенно не собираюсь вам возражать! – Грэм поднял руки. – И вообще я всегда был против свободной продажи оружия. И против насилия! И против свободного оборота красных воздушных шариков! А то их покупают клоуны, это очень жутко, и…

– Заткнись! – гаркнул Дияр.

– Я уже и так молчу, чего вам еще надо? Молчу, как немая рыба с кляпом во рту, вот послушайте!

Грэм умолк и прислушался. Он действительно молчал. Замолчали все.

– Так, хватит! – Дияр запоздало вспомнил, кто тут главный. -В сторону! К стене!

Грэм отошел к стене, и почти силком утащил Флавию за собой.

– Все в порядке, пусть юноша откроет шкаф. Его ждет большая радость! – пообещал он.

Дияр боком, как краб-мутант, прокрался к шкафу, не отводя ствол от команды искателей кладов. Потянул дверцу. Не просто смотреть сразу на тех, в кого целишься, и заглядывать внутрь темного старого шкафа. Ему пришлось отвести взгляд. Флавия приготовилась к рывку. Отвлечь врага, кинуться вперед, отобрать оружие! Как только детектив Грэм начнет атаку, она будут готова.

Грэм не сдвинулся с места.

Племянник вынырнул из-за дверцы шкафа.

– Да тут пусто! – завопил он.

– Ну да, пусто – согласился Грэм. – А я не сказал? Я вчера еще заглянул в шкаф, между делом, и видел, что он пустой. Так что теперь надо искать все сначала. Настоящее приключение! Это ли не радость?

– Где они? – заверещал Дияр.

– Да, где они? – Грэм, игнорируя пистолет, отошел от стены и встал рядом с Дияром. – Где книги из этого шкафа? Нам тут всем интересно это знать, Флавия! Поделись с классом!

– А ты чего сюда приперся? – Дияр уткнул в него ствол пистолета.

– Очевидно же! Вы – хозяин положения. Я обещал найти сокровища, и решил уже три загадки, так что я очень нужен. Я могу найти клад для тебя. Не надо только тут орать, что я предатель! – он обернулся к Флавии. – Все идет точно по плану. Так, где книги?

– В подвале, – ответила Флавия. – Когда Луис умер, мы хотели сперва распродать книги, думали, вдруг они ценные! Сложили все в коробки, собирались отнести букинисту. А потом пришло письмо, и все запуталось. А книги должны так и лежать в подвале.

– Ой! – сказал Дияр и чуть опустил ствол.

– Что еще за «Ой»? – рявкнул Грэм, как сержант перед строем солдат.– А ну соберись! Что за пессимизм? Никаких «Ой!», наш выбор только «Ура!», понятно? Потрудитесь объясниться, молодой человек, что значило это ваше «Ой!»!

И молодой человек потрудился. По молчаливому согласию он уже не целился в Грэма, а Грэм не просил гонорар за свою работу. Он поможет найти сокровище и не умрет – отличная сделка. И пока Грэм привязывал Флавию к стулу бельевой веревкой (ее Дияр предусмотрительно прихватил с собой), он выслушал печальную историю книг из шкафа.

Письмо с обещанием клада отвлекло всех от продажи книг, и те остались валяться где-то в подвале. Но Дияр не пытался решать загадки. Он ждал, пока их решит кто-то еще – куда проще отобрать сокровище, чем искать его. Но время шло, сокровища никто не нес, и что бы скрасить ожидание, Дияр последовал первоначальному плану – продал книги из коробки.

– А сборник Тома Балмута был одной из тех книг, которые ты толкнул, – закончил Грэм. – И теперь его надо добыть обратно. Верно?

– Угу! – буркнул Дияр

– Что «Угу»? Угукает он мне тут, чуть все дело мне не испортил! Наверняка в книге была новая загадка, и кто ее решит, кроме меня? Дай бог, что бы ты тут еще не все профукал! Пора ехать, искать ключ. Едем на твоей, ты за рулем! Пошли!

Грэм вышел, и его новый компаньон поплелся следом за ним. Он все еще держал пистолет в руке, но уже не держал в ней контроль над ситуацией. Если бы кто-то спросил Дияра, почему он, здоровяк с оружием, выполняет чужие приказы, он бы не смог ответить, и вышиб бы зубы тому, кто задает лишние вопросы. К счастью, таких любопытных в округе не нашлось.

9

Потрепанная машина Грэма печально стояла слева от входа в дом. В ней скучали все его вещи, заначка денег, мусорный пакет с бумагами детектива. Он повернул направо, к сверкающему свежим лаком спортивному Цитрису, на котором приехал Дияр. Эту марку прославили мгновенный разгон и нервные подушки безопасности, способные реагировать на чих пролетающего воробья. Сценарий предстоящего выступления окончательно оформился в голове Грэма.

Он услужливо открыл дверцу водителя, дождался, пока Дияр усядется за руль, трусцой обежал Цитрис и приземлился на сидении рядом с водителем. Дияр не пристегнул ремень. Многие так делают, и это тонкая деталь решала почти все в предстоящем спектакле.

Если ремень не пристегнут, а подушка безопасности сработала, то ее удар по лицу может быть пострашнее, чем сама авария. Вот почему подушка не срабатывает, если ремень не пристегнут! И вот почему Грэм воткнул свой ремень в замок на водительском сидении. Подушка Дияра включилась, и затаилась в засаде. Она ждала своего часа и выбирала жертву.

– Отличная тачка, дружище, просто отличая! – затарахтел Грэм.– Сколько жрет? А за сколько до сотни сделает? Секунды за две-три? Подушки работают?

– Да все работает! Заткнись! – почти умоляющим тоном приказал Дияр, и Грэм охотно заткнулся.

Секунд на десять. Этого хватило, что бы Дияр завел мотор и двинулся по дорожке, огибающей чашу пересохшего фонтана.

– Обожаю такие вот подъездные дорожки, как в старинных дворцах, когда надо ехать не прямо, а кругами! – снова затарахтел Грэм. – Говорят, это создает правильный феншуй. Смотри-ка, а это Флавия там что ли?

Грэм оглянулся.

– Ну да, она! Отвязалась. Это ружье у нее? Гониии!

Последнее слово Грэм внезапно завопил тонким истерическим голосом. Однажды Грэм попытался пройти без очереди в кабинет врача, в обход милой старушки, сидевшей в коридоре. Ее вопль звучал примерно так же, и Грэм запомнил его, что бы использовать при случае. И случай представился!

Снова, как часто бывает, множество событий произошли одновременно. Дияр вздрогнул, и чуть сильнее нажал на газ. Мотор зарычал. Правая рука Грэма вцепилась в руль и потянула его на себя.

Машина ускорилась и вильнула в сторону. Каменная чаша фонтана встретила ее бампер, как своего лучше друга. Цитрис успел разогнаться, и удар вышел неожиданным, хотя и почти пустяковым. Пустяковым для людей! Но подушки безопасности рвались в бой.

Дияр качнулся вперед, и подушка коварно врезалась в его лицо. Не самое приятное ощущение, если его стоны что-то значили. Он вяло мотал головой, пытался нащупать собственный нос, и бормотал что-то оскорбительное.

– Сам такой! – не согласился Грэм, на всякий случай, и врезал локтем туда же, куда до него попала подушка. Потом подумал, и добавил еще пару ударов. Грэм не верил в насилие и ненавидел драки, а еще больше ненавидел отстирывать кровь с рубашек, но жизнь порой заставляет идти против принципов. Дияр затих. Грэм на четвереньках выбрался наружу и рванулся к дому.

Флавия жевала кляп и прожигала Грэма взглядом. Он вынул тряпку из ее рта.

– Скотина! Тварь! – завопил рот, и Грэм вернул тряпку обратно.

– Я же говорил – все по плану! Ты почему не встала-то? Узлы же не настоящие! Фокусные, на вид все нормально, а дерни – и веревка падает, вот так!

Он дернул. Веревки упали.

– Я же тебе подмигивал, знаки глазами делал, думал, ты поняла. Уходим! К моей машине.

– А где?.. – Флавия растерянно поднялась со стула и пока никуда не спешила. Хотя стоило бы.

– Снаружи, в отключке. Я увел его наружу, что бы ты ни рисковала, если будет стрельба, и там на него напал. Мы подрались, я ногой выбил пистолет, а в него еще и нож был, но я все равно его вырубил. А теперь надо бежать, пока он не очнулся. Пошли!

Дияр уже очнулся. Он шел дому, чуть пошатываясь на ходу и капая кровью из носа на дорогу.

– Стоять! – он прицелился в голову Грэму.

– Садись в мою, заводи! – Грэм сунул ключ Флавии, и обернулся к стрелку.

– Ты не выстрелишь! – сказал Грэм и загородил собой Флавию. – Легко угрожать оружием, но не так-то просто нажать на спуск и забрать чужую жизнь. Я вижу людей насквозь, и ты наглец, но не убийца! Ты не нажмешь на спуск.

Дияр нажал на спуск.

Револьвер чуть вздрогнул в руке и тишину прорезал щелчок. Не выстрел, а тихий щелчок. Еще один, еще. Дияр жал на спуск без всякого результата.

– Я же говорил, не выстрелишь! – Грэм нырнул на заднее сидение своей же машины.

– Жми на газ! – завопил он, и Флавия нажала.

– Что это было вообще? – спросила Флавия, когда дом пропал из зеркал заднего вида.

– Что? – не понял Грэм. – А, ты про пистолет? Я его сперва хотел себе забрать, пока твой племянничек валялся в отключке. А потом стало интересно, на что он готов пойти? Сможет убить или нет? Да и красть орудие – незаконно, а я же не вор! Так что я спер только все его патроны. И вот это!

Грэм вытащил телефон из кармана.

– Он даже блокировку не поставил. Тут явно остались следы. И эти следы нас выведут на барыгу, который купил книги. Надо только позаботиться о твоей родне.

Грэм набрал номер на экране телефона Дияра.

– Полиция! – ответил голос на той стороне.

– Я хочу сообщить об угоне! Какой-то мужик с револьвером выкинул меня из машины и уехал! Да, красный Цитрис, номер 42—24 ММ. Передний бампер помят.

Дияр – настоящий милашка! Он легко использует свое обаяние и объяснит полиции, что машина его, что он не угонщик, и все это дурацкая шутка. Потом объяснит, что шутник не он, хотя звонили с его телефона. С делом разберутся довольно быстро. Но быстро в масштабах работы полиции Лойчестера, так что в запасе будут сутки форы, а если повезет, то и больше.

Что-то часто в последнее время приходится обращаться в полицию! Чаще, пожалуй, чем за всю нелегкую жизнь фокусника. Хотя, что делать, Грэм и сам теперь детектив? Получается, он просто обратился к коллегам! Снова. И новая работа начинала нравиться.

– Кстати, – спросил он, – а какого числа вы перетащили те книги в подвал?

10

Флавия молча крутила руль, всем видом выражала презрение и недоверие. А сверх того – сожаление, что вообще связалась с детективом Грэмом. Грэм совершенно не походил на крутых агентов из полицейских боевиков, или гениальных сыщиков из старых романов. Вот и сейчас он перебрался заднее сидение, улегся на него, как мог и молча копался в телефоне.

Пригород сменился огнями большого города, потянулись светящиеся рекламы и витрины, когда Грэм подал голос:

– Мы уже в центре?

– В центре! – ответила Флавия тоном: «Сам не видишь, идиот?».

– Отлично. Сворачивай! Нам в другую сторону.

Флавия резко затормозила, и Грэм слетел на пол.

– Я понял, кому Дияр продал книги! – объяснил он с пола.

Сотовый телефон придумали вовсе не для звонков, а для шпионажа. Грэм всегда так думал, и только что получил еще одно подтверждение. Каждый шаг записан в этой проклятой всеми богами коробочке, и что-то найти там легче, чем спрятать.

Особенно если делать, так как делал Дияр – не ставить пароль и не стирать историю браузера. Грэм знал примерную дату, до которой книги еще стояли в шкафу, и через два дня после этой даты историю поиска в интернете заполнили фразы вроде: «Кому продать старые книги?» и «Где в Лойчестере есть букинист?». Страницы с поисковыми запросами сменялись сайтами магазинов и книжных лавочек, аукционов и коллекционеров. Их становилось все меньше, ручеек информации иссыхал, пока одна страница не вытеснила их все.

Магазин «Экслибрис» продавал и покупал старинные книги. И как только его сайт стал единственным в истории странствий Дияра по сети, номер магазина появился в истории звонков. А его адрес снова вел на окраину города.

– Ты рули, а я позвоню букинисту, – распорядился Грэм, все еще лежа на полу машины.

Флавия крутнула руль, развернулась под знаком «Разворот воспрещен», и поехала обратно, а Грэм все же вскарабкался на сидение, вынул платок и обернул им телефон. Несколько гудков прервались мужским голосом, вежливым и усталым.

– Магазин «Экслибрис», здравствуйте, чем могу помочь?

– Поверьте, очень немногим! – ответил Грэм вместо приветствия, и Флавия покосилась на него через плечо. Что за чудак шепчет через платок и швыряет громкость собственного голоса то вверх, то вниз?

– Тут проблемы со связью, – повысил голос Грэм и тут же убавил его до шепота. – Сеть скачет. Вы узнали голос? Нет? Я Дияр…

Он замешкался и замахал рукой на Флавию, с выражением лица человека, который только прищемил самое дорогое молнией на брюках, но стесняется вопить от боли.

– Санчос! – шепотом подсказал Флавия.

– …Санчос! Да, Дияр Санчос! – Грэм благодарно кивнул. – Который с книгами, да. Да, я вас тоже не узнал! Связь такая, что едва слышно. Нет, это я могу вам помочь! Я вам продал книги. А теперь передумал и хочу забрать обратно, по двойной цене. Там где-то среди них – томик стихов Эдгара По. Это последнее, что купил мой дядюшка перед смертью, и завещал похоронить книгу с ним. Если я не отнесу книгу на его могилу, меня измучает совесть, а вас – его признак. Я подъеду и…

– Нет! – ответил голос на той стороне, и Грэм осекся.

– Я уже продал книги! – чуть виновато покаялся владелец «Экслибриса» и его книжных сокровищ. -И если я скажу, кому…

– То я найду покупателя, куплю книгу впятеро дороже, чем ее купил он, и столько же вышлю вам, в знак признательности! – перебил Грэм. -Иначе я не смогу исполнить свой сыновий долг и моя совесть никогда не будет чиста перед лицом моего почившего дядюшки.

Грэм впустил немного грусти в голос и слегка всхлипнул. Главное – не переигрывать.

– Мы были очень близки с ним. Когда мне было восемь… А, да-да, я записываю! Диктуйте.

Он слушал, кивал и ничего не записывал.

– Хорошо. Спасибо! Хотя знаете, я тут подумал, – тон Грэма внезапно утратил всякое дружелюбие, а всхлипы сменились льдом. – Получается, ты не только у меня купил мою книгу, так ты еще и продал ее без моего разрешения. Кажется, это именно то, что называется наглость!

Грэм взвизгнул на последних словах, и Флавия снова изумленно оглянулась. Сбавила скорость и притормозила у обочины.

– Как вообще ты посмел продать мою вещь без моего ведома? Ты что думаешь, раз купил – так все, хозяином ей стал, продавать можно? Да я тебя засужу! Хана тебе и твоему магазинчику, вешайся, я приеду – я и тебя закопаю и книжки твои!

Грэм посмотрел на экран телефона. Связь прервалась где-то в середине этой речи.

– Секундочку, пожалуйста! – он прижал палец губам, призывая Флавию молчать, и коснулся кнопки вызова.

– И не смей мне трубку бросать, я тебе со всех номеров буду звонить! – завопил он, как только книжник снял трубку. Связь снова прервалась. Грэм открыл окно и выкинул телефон.

– Отличная новость! Ты опять не туда поехала. Разворачивайся, нам надо на вокзал.

– Какого черта ты учудил? – спросила Флавия. Она не шевельнулась, и не подумала заводить мотор.

– У тебя произношение не правильное! – поправил Грэм. – Правильно говорить не: «Какого черта», а «Боже мой, как гениально». Вот так: «Боже мой, как гениально ты учудил!». Книжник уже толкнул книгу своему корешу. А кореш живет в Блотгете, и мы на колесах будем ехать туда целую вечность, и еще два дня сверх того. Тут нужен скорый поезд! Так что нам на вокзал, в Лойчестер.

– А какого черта ты скандалил?

– А-а-а! – Грэм снова прижал палец к губам. – Произношение!

Флавия глубоко вдохнула. Пришибить его? Выкинуть из машины? Или смириться, что загадки он решает куда лучше нее? Сложный выбор!

– А боже мой, как гениально, ты скандал устроит? – сказала она после долгой-долгой паузы. – Вот зачем было на него орать?

– А что будет делать Дияр, когда объяснит косолапым из полицейского патруля, что машина – его, и она не в угоне? – спросил в ответ Грэм. -Правильно говоришь! Он сразу кинется к книжнику. А книжник теперь думает, что Дияр только что на него сорвался, орал, обещал закопать, и грозился звонить с разных номеров. Книжник не станет с ним говорить по телефону, а когда наш любезный друг Дияр приедет к нему лично, букинист его спустит с лестницы. Надеюсь, с высокой!

Грэм снова улегся на заднем сидении, и это было не просто с его ростом. Но нет ничего невозможного для гибкого человека, который занимался йогой больше двух недель своей жизни.

– А самый цимес¹ в том, – продолжил он, – что я еще в доме, когда про портрет рассказывал, срисовал, как это болван, твой племянник, подглядывает за нами в окно. Так что я придумал какого-то Тома Балмута. Пожелаем Дияру успехов в поиске его книг! Потому как ее не существует, а слова: «Тьма – и больше ничего!» были цитатой из стихотворения Эдгара Алана По «Ворон». Оно-то нам и нужно! А этот джахнун пусть гоняется за книгой, которой нет. Как говорится, поступай с другими так, как хочешь, что бы они не успели так поступить с тобой. Чего стоим? Разворачивайся, билеты на вокзале сами себя не купят, деньги-то у тебя!

Ради выгоды люди часто идут на сделку с совестью и выступают против своих желаний. Пришить Грэма было бы куда приятнее, но Флавия смиренно повернула ключ, рванула руль, и видавшая виды колымага Грэма легла на обратный курс. Ее ждал вокзал Лойчестера, полный суматохи, криков и мелких воров. Полный всего, что так любил в больших городах детектив Грэм, и так ненавидела Флавия, которая за всю дорогу не сказала больше ни слова.

11

Поезд – это шанс почувствовать себя домашним котом, который спит, ест, ходит в туалет, ничем больше не занимается, и проводит свои дни в замкнутом пространстве. Котов Грэм любил, а поезда ненавидел. Деятельная натура требовала активности. Он выпил на вокзале и купил кейс, в который уложил папки с досье. Куда лучше, чем пакет для мусора! Потом выпил еще, купил билет, выпил, сел в поезд, немного выпил. И стало скучно.

Хотелось куда-то идти, что-то делать, но полет души упирался в стены вагона. Хотелось показывать фокусы, устраивать спектакли! Но что толку, если из поезда нельзя незаметно выйти, до того, как публика поймет, что ее карманы опустели? Вот почему Грэм терпеть не мог поезда, в которых нужно ехать дольше суток. И вот почему он предложил поезд – ехать предстояло всего шесть часов.

И это время вполне скрасит хорошая компания! Экономить деньги Флавии он не стал и купил прекрасное двухместное купе в поезде с отличным рестораном. Стейк и вино – вот хорошая компания для дальней дороги! Да и общество Флавии тоже делало путь приятнее. Делало бы, если бы та не продолжала упорно молчать. За два часа дороги молчание стало слишком утомительным, а Грэм почти протрезвел и вошел в режим монолога.

– Все идет отлично! – вещал он. – Хотя мы не идем, а едем. Но все идет отлично. Мы движемся в нужную сторону, приближаемся к кладу, неотвратимо, как могильный червь в глазнице трупа! Ну ладно, да, согласен – не лучшее мое сравнение, не спорю. Но и не самое плохое! А Дияр бродит где-то, так же далеко, как обещанный правительством экономический рост. И я постараюсь, что бы там он и остался!

– Да, – неохотно ответила Флавия. – Мы движемся и все такое. Но я не так себе представляла поиск сокровищ. Я думала, будет загадка и отгадка, а там чек на миллионы.

– А у братца были миллионы? – оживился Грэм.

– Наверное, нет. Но он зарабатывал бешеные деньги, а тратил еще больше. Я не знаю, что там у него было! Все превратилось в какой-то цирк с клоунами. Только у клоунов – оружие!

Грэм взял ее за руку.

– Мы все уладим. Я все улажу, обещаю! У меня всегда есть план, хотя я не всегда знаю, какой. Но сейчас знаю – я иду обедать. Ты со мной?

Грэм поднялся. Флавия помотала головой и снова замолкла. Кажется, нападение с оружием, гонка на машине, и прочие забавные развлечения не пришлись ей по вкусу.

– Я вернусь через час! – пообещал Грэм. – А если не вернусь – жди дольше.

И вышел в коридор вагона, со своим верным чемоданчиком в руке. Не стоит оставлять папки без присмотра, кто знает, как далеко зайдет любопытство Флавии, пока он обедает. А он как раз нагулял аппетит, и часа вполне хватит, что бы слегка выпить и перекусить.

Коридор довел его тамбура, за которым открылась святыня – вагон-ресторан. Живот заурчал. Поесть не доводилось давно, да шанса выпить не было уже несколько часов. Грэм вошел в царство ароматов, в мир соусов и специй, во вселенную счастливых людей, жующих и запивающих.

И увидел мажора.

А мажор увидел его.

Тот самый мажор, бывший владелец золотых часов и ябеда, который чуть что – сразу бежит жаловаться полицейским. Это он нанял детектива Ахиру и втравил Грэма в неприятности! И винить за все он должен только себя. Но винил Грэма.

Он только что поднялся из-за столика, где остались тарелка (очень маленькая) и пустая бутылка из-под чего-то крепкого (очень большая). Поезд покачивало, и мажор покачивался вместе с ним, хотя он покачивался бы и стоя на гранитной скале. Выпивка не прибавляет быстроты ума, и сперва он просто смотрел на Грэма. Потом взгляд обрел осмысленность. Глаза широко открылись, а следом за ними открылся рот.

– Полиция! Старший следователь Ян Палек! – отчеканил Грэм и заткнул рот мажора. Почти буквально – пока тот поднимал руку, что бы ткнуть в сторону Грэма и завопить: «Я тебе узнал! Держи вора!», Грэм уже достал служебное удостоверение и воткнул его в лицо мажора.

«Старший следователь Ян Палек» – так там и было написано. А если так написано в документе с красивой печатью, то так и есть! Удостоверение частенько выручало из беды, хотя Грэм нарисовал его, когда был еще молодым и не опытным, так что результат работы страдал аллергией на внимательное рассматривание. Но как можно рассмотреть документы, которые почти уткнулись в лицо?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цимес – сладкое овощное рагу из еврейской кухни. Или, в переносном смысле: «Самый смак!», самая вкусная часть

Вернуться