Рая Рас
Снегурочка на спор

Глава 1

– Бусы повесили, встали в хоровод… Весело-весело… Не слететь бы! Весело-весело… Держи крепче, сказано ж тебе! Встретим новый… Да держи ты! Встретим новый год!

Балансируя на баррикаде из стульев, я тянула носок как заправская балерина, но даже на цыпочках не доставала до верхней полки, куда благословенные коллеги (целовать их всех в макушки) запихнули коробку с елочными украшениями. На шее у меня моталась гирлянда, карманы топорщились снеговиком и оленем, а внизу пушистым зайчиком скакал замотанный в мишуру Игорёк, обречённый терпеть ругательства, а заодно ловить мою тушку в случае краха операции. А крах неприметно будет. Потому что только идиот отправит барышню ростом метр пятьдесят пять танцевать на мысках поверх городушек из офисной мебели.

– Ты, Лирка, тонкая-звонкая, а мы толстые и неподъемные! Под нами ж все проломится! – объявили эти бесценные ребята (чтоб им всем полно было), загоняя меня на Эверест. И ведь как закинуть коробку повыше – так ничего, все могут. Майклы Джорданы через одного, и плевать, что пузатые! А как снимать – так Лирка!

– Маленькой ёлочке… – орала я во все горло. Но никто не возражал. А у них просто выбора не было. Или новогодняя классика, или мое честное мнение обо всех окружающих людях (чтоб им жить-поживать, горя не знать). – Гарик, лови!

Не поймал.

С невозможным грохотом коробка рухнула на пол. Я всё-таки кое-как смогла ее достать. И не удержала. Но это было не самое страшное. Потому что следом за ней грохнулась я.

Что вам сказать про Гарика? Гарик у нас рыцарь. Истинный джентльмен. Герой. Разве такой бросит даму в беде? Нет, он примет удар на себя!

Влетевшие в кабинет коллеги (крепкого им всем здоровья) застали следующую картину. На полу в позе звезды распростерся побежденный Игорек, на нем сверху – стул вверх ножками. Второй стул, служивший основанием пирамиды, валялся у окна. Повсюду разбросаны шарики, звёздочки, бантики и вся эта прочая шалупонь. А в центре экспозиции, прямо поперек рыцаря, лежала я. Как вы понимаете – очень злая.

– Лариса, ты как? – осторожно, в ожидании возможной катастрофы, спросил кто-то из толпы.

– Лира! – я насупилась.

– А? – чего-то недопонял вопрошающий.

– Ещё раз назовешь меня Ларисой, я тебе ухо без наркоза ампутирую. Зубами. Понял?

Тут надо сделать лирическое отступление и сказать, что у меня в компании дурная слава. Из-за характера. Нет, я вообще-то очень добрая, и людей, в принципе, люблю (особенно запечённых с чесноком). Но от природы крайне вспыльчивая. Плюс с детства привыкшая без раздумий давать сдачи. А вы попробуйте иначе выжить рядом с четырьмя старшими братьями, будь они хоть сто раз двоюродные. И не важно, что рост мой метр с кепкой, и одежду порой приходится подбирать в отделе для подростков.

А ещё я ненавижу свое имя. Кто сказал моим родителям, что Лариса – это хорошо? Нет, кому-то, наверное, здорово и радостно живётся Ларисой. Но не мне. Знаете, почему меня не прозвали крысой? Я ведь имела все шансы на такую кличку с учётом общих внешних данных и длинного тонкого носа? Потому что тому, кто рискнул разок так назвать, я нос-то как раз и разбила.

В общем, ничего личного, ничего лишнего, сплошная концентрированная ярость. По имени Лира.

Игорёк заскрипел. Очень ему было неудобно в роли спасательной подушки. Я тут же вскочила с него, действительно, загостилась. Коллеги принялись собирать разбросанные вокруг приметы праздника.

Вот кто сказал, что вся эта возня с блестючками, шариками, гирляндами и прочим должна начинаться в середине ноября? Откуда такие правила? Настроение они, видите ли, создать хотят. Праздник привнести в унылый быт. Пыли, что ли, мало кругом, надо ещё понаставить всякой ерунды, чтобы ее побольше накопилось? Чтоб раз-два-три, проводка, короти? И никуда ведь не деться от этого. Ладно, дома я ещё могу запереться, там они меня не достанут. Нацеплю 31 декабря красный колпак на кактус, он отлично умеет прикидываться деревом, когда надо. Мать моя, да я даже свечку с ароматом хвои зажгу! Ну и хватит.

Но я ведь даже за хлебом не могу сходить спокойно, чтоб вокруг ничего не мигало, и навязчивые песенки не лезли в уши!

Терпеть не могу весь этот блестящий балаган.

Да и сам праздник, в принципе, тоже… Как бы так помягче-то? Не жалую.

Слишком много о нем говорят. А толку чуть. Ну не сойдёт ваша планета с орбиты точно по графику, в ноль часов ноль минут первого января.

– Лир, помоги размотать, – выдернули меня из размышлений. Я поморщилась, но штепсель всё-таки взяла. Постою тут, а вы давайте, старайтесь. Я свою лепту уже внесла.

– А ты чего такая хмурая-то? – Шурик тянул провода вдоль подоконника, прикидывая, как бы лучше закрепить огни. Вот он у нас неунывающая душа! Человек-парад. – Головой, что ли, приложилась?

– Угу. Много лет назад, ещё в роддоме, – огрызнулась я. Грубовато вышло, но ему понравилось.

– Оно и видно! Ну-ка улыбнись! Улыбнись, говорю, а не вот это! Твоим оскалом только тараканов пугать!

– Зато ты у нас больно весёлый.

– А я человек хороший потому что! Не, серьезно, ты чего надулась, как мышь на крупу?

Ну вот как ему ответить? Если правду, то меня полтора месяца будут потом жизни учить. Ничего ты, мол, Лирка, в праздниках не понимаешь! Новый год это ж повод… Далее следовал список, повод для чего, разнообразный настолько, насколько гибкий мозг у наставника. Как будто в другое время нельзя позвонить родным или подарить кому-то очередную бесполезную фигню.

А сболтнуть какую-нибудь чушь, так Шурик ни за что не поверит. Он не идиот, хоть порой и притворяется. На самом деле, он, возможно, единственный, кто способен меня по-настоящему понять. Мы с ним как две стороны одной очень странной монеты. Оба виртуозно бесим людей.

Поэтому я ему честно рассказала:

– Ненавижу новый год.

– Да ты что? – издевательски протянул он. – Разве такое бывает?

Неужели я ошиблась, и он всё-таки идиот?

Саня верно понял мои мысли. На миг перестал притворяться безмерно счастливым, ухмыльнулся, подмигнул мне. И очень тихо прошептал:

– Я его тоже терпеть не могу!

Тут настала моя очередь стоять с туповатым видом. Шурик, балагур, затейник и задира, не любит самый главный годовой сабантуй?!

И снова он все понял без слов.

– Я, Лирка, деньги люблю, – философски изрёк он, продолжая терзать гирлянду. – Вот их – всей своей душой. А Новый год… Он, мать, мой кормилец! На месяцы вперёд!

– Все на траты жалуются, а ты наживаешься? Что-то тут, Сань, не сходится.

Размашисто пришлепнув скотчем к оконной раме провод с огнями, он развернулся, выпрямился во весь свой немалый рост, да как заорёт:

– Здравствуйте, детишки, девчонки и мальчишки!

– Дед Мороз, блин, – хихикнула я.

– Дошло?

– Ты чего… Так вот почему ты вечно в декабре в отпуске!

Не, ну а что? Рост у Шурика внушительный, баритон раскатистый, народ организовывать он умеет, дети на нем виснут как груши на ветке… И сто грамм опрокинет не поморщится. Чем не Дед Мороз? Да просто вылитый!

– А чего ж ты тогда на корпоратив не наряжаешься? Чего, на коллег магии не хватает?

– Ну должен же я хоть разок душу отвести? Сами пусть наряжаются. Вон, Игорьку бороду вешают, он ответственный. А я коньячку. Только ты это, не сболтни никому, лады? А то ведь не отстанут.

Я Шурика понимала. Наши как насядут, так отбиваться замучаешься.

– И чего, хлебное это дело, Дед Морозом работать?

– А ты с какой целью интересуешься?

– Да ни с какой, разговор поддержать!

Саня смотрел на меня так, что аж тошно стало. Как будто я его хлеб отнимать собралась, в самом деле! Хорош из меня выйдет Дед Мороз, от горшка два вершка, борода по пятки! Но он все смотрел и смотрел, как козу на базаре выбирал.

– Шурик, будешь так пялиться, фингал поставлю.

– Не допрыгнешь!

– Ну уж куда дотянусь!

– Боевая ты, Лирка. Это хорошо. Пошли к нам Снегурочкой, а?

Я согнулась от хохота. Аж слезы побежали. Кем он меня? Снегурочкой? Меня? Вот уж мимо! Бабу Ягу – это я, пожалуй, ещё смогла бы. А тут извините. Не моя территория.

– Хорошая шутка, молодец! Ой, не могу, щеки аж заболели…

– А чего тебе не так?

– Сань, ну ты себе как это представляешь? Чтоб я, разнаряженная, с детьми хороводы водила? Стихи читала?

– Ну песни орать ты умеешь.

– Слышал?

– Мать, тут все слышали! Характер у тебя боевой. За словом в карман не полезешь. А патлы твои мы под шапку уберем, косы белые прицепим, и красота. Вылитая Снегурочка.

Я смотрела на него как на умалишенного. Саня вздохнул, положил мне на плечо свою здоровенную лапищу и проникновенно заговорил.

– Лирка, ты пойми. Снегурочка, она ж не только глазками хлопать должна. Ей полагается работать. Живой надо быть, подвижной. Соображать быстро. И Деду Морозу подсобить, если что не так. А то понаберут по объявлению… Не, я врать не буду, приходят отличные девчонки. Даже порой не очень красивые. Но в роль войдут – и все, сплошная сказка. Детям с ними весело, партнеру легко, клиент доволен. А порой придут что твои куклы, сто фоток на телефон понаделают, а как работать начинать – так двух слов связать не могут. Какие им стишки с загадками, они покрасоваться пришли. Бойкие нужны, Лирка. Смелые. Вот как ты.

– Не, я, конечно, очень ценю, что ты меня так любишь. Но Сань, это не ко мне. И пить я не умею. А ты небось везде ромашку хлопнуть успеваешь.

– Вот чего нельзя, того нельзя. Что это за Дед Мороз, если от него коньяком пахнет? Это уж потом, когда отстреляюсь.

– Ну-ну…

– Да говорю тебе: табу! Слушай, ну давай я договорюсь, придёшь, попробуешь.

– Не пойду я! Не получится из меня Снегурочки!

– Трусишь, что ли?

– Рехнулся?

– Слабо тебе… Понятно. Так и запишем…

Глава 2

Ну вы понимаете, чем это закончилось, да? Конечно, через два дня я стояла перед дверью праздничного агентства. И ругала саму себя на чем свет стоит. Да когда ж я научусь не вестись на "слабо"? Но мне ж всем все надо доказать, спор выиграть… А Шурик! Вот ведь гад! Подловил, подлец! Сейчас как позвоню, как выскажу ему!

– Входите! – дверь распахнулась быстрее, чем я сдвинулась в места. – Вы Лариса?

– Лира, пожалуйста.

– Ну что ж, псевдоним у вас подходящий. Саша предупреждал, что Вы так представитесь. Давайте на Вас посмотрим…

Нарядная женщина, что-то там из правящей верхушки этой конторы, оглядела меня с ног до головы. Как Саня тогда, только ещё пристальней. Она явно что-то прикидывала. А я возьми, да и крутанись! Ну а что, пусть уж совсем рассмотрит, чего ж на половину-то?

– Отлично, внешне к Вам вопросов нет. И рост у Вас прекрасный, с кем угодно в пару ставить можно. Некрасиво, когда Снегурочка выше Дедушки. А Вы миниатюрная… Костюм найдем, конечно. Скажите, а на праздниках вам доводилось работать?

Выступала я в последний раз в начальной школе, снежинкой в общем хороводе на утреннике была. Но это явно не то, чего от меня ждут. Придется импровизировать.

– Давно уже не пробовала, а вот с детьми возиться приходилось. Четыре пацана было под присмотром.

– Немало. Братья?

– Двоюродные. До сих из рогатки по банкам попадаю и свистеть умею в два пальца.

– Боюсь, это не те навыки, которые нужны Снегурочке…

– Не скажите. А если какой малолетний бандит решит над ухом хлопушку взорвать? Что ж мне, в обморок от неожиданности падать? Вот уж нет! У меня на такие штуки уже иммунитет. А если я ему "С новым годом, с новым счастьем", а он меня на три известных… Дети сейчас языкастые знаете какие!

– Лира, ну что ж Вы так о детях! Новый год для них праздник, счастье, чудо… Они ждут Деда Мороза со Снегурочкой, верят в них, им нужна радость…

– Да правильно она все говорит, – раздалось за моей спиной ворчание. Приятная девушка средних лет явно понимала, о чем речь. – Ты вспомни, во что мой костюм один такой малолетний негодяй превратил! Это ж надо было так… Я к нему с добром, а он в меня хурмой запустил! Да не одной… А мамочка рядом: сыночка, не хулигань! Сыночка, ну не надо! Дать бы ему по шее!

– Слушай, ну это один такой попался! Уникум!

– Авторитет им нужен! Даже если Снегурочка!

Я скромно молчала, слушая эту перебранку. Главное, не сболтнуть, что братцы-то у меня старшие, и это они, по сути, со мной сидели. Хотя если вспомнить, кто из нас как себя вел… Получится, что не так уж я и вру. А пострадавшая-то эта права… Лирика лирикой, стишки стишками, а характер должен быть.

Пока они ругались, я пригляделась к костюмам, висящим не вешалках. Нет, наверное, есть во мне всё-таки что-то от нормальной девчонки. Почему-то вдруг страшно захотелось примерить один из них… Вот чтобы все эти снежинки по подолу, и шапочка с серебром… Интересно, а мне подойдёт…

– Лира, простите, а что вы ещё умеете? Может быть, поете?

Пою. Ох, как пою… Жалко только, что мимо нот. Но есть в запасе один козырь. Природа подарила мне роскошную память на рифмованные тексты. Вот легко это даётся. Одни будут часами куплет вспоминать, а я кучу разных песен подхвачу с любого места.

Ну я и выдала им зимнее попурри: из старых советских мультиков спела, и про "Увезу тебя я в тундру", и бардов вспомнила, а под конец даже "Метель" ДДТ добавила, ну просто для коллекции. Мне б чуть времени, я бы ещё всякого понаплела, но меня остановили.

– А что, неплохо! – сказала тетенька-экзаменатор. – Не тушуетесь, не теряетесь!

Я повела плечом. Что есть, то есть.

– А ну-ка… Давайте мы вас ещё вот так проверим. Здесь текст на двух персонажей, сыграйте-ка! Пять минут на подготовку.

Да о чем вы говорите? Любой, слышите, любой, кто, не теряя лица, объяснял начальству, чего это проект, который должен был быть запущен три дня назад, не собран ещё даже на половину, способен притвориться школьником, который прячет от матери двойку. И уж конечно любой в этот момент легко вспомнит грозные гримасы и недовольный голос шефа, который не верит во всю тут галиматью, что ему тут нагородили. Говори, как он, вот тебе и недовольная родительница…

Не знаю, сценарий чего они мне подсунули, но вроде как я и его осилила.

– Знаете… А вы мне нравитесь, – вдруг сказала эта дама. Есть в Вас что-то такое, интересное. Давайте попробуем. Поставлю вас в пару к опытному Деду Морозу. Александр занят, у него постоянная Снегурочка вот уже три года. Но найдём с кем Вас соединить. Пойдёмте-ка посмотрим, во что вас нарядить.

И вот я стою у зеркала. На мне светло-голубая снегурочья шубка с вышивкой, на груди пушистая муфта, на голове шапочка со смешным помпоном, тоже расшитая серебряным шнуром, а из-под нее торчат две толстые светлые косички… Я скинула джинсы, чтоб не портили весь вид, и очень мне захотелось сменить грубые ботинки на белые сапожки. Аж сердце заныло. Так эта барышня в зеркале была похожа на маленькую Ларисочку, которую мама повела на новогоднюю ёлку, пошив ей на радость костюм дракончика из своего вечернего платья… Та девочка до сих пор беззубо улыбается с фотографии в альбоме. Только глаза у нее почему-то грустные.

Я откинула ширму и вышла из примерочной.

– Ого! Вот это перемены! Как будто совсем другая девушка! Да, мы Вас берём.

Я шла домой совершенно ошарашенная, с пачкой сценариев под мышкой. И думала: как это меня угораздило? Взяли ведь, действительно взяли…

В кармане ожил телефон. Шурик обрушился на меня как лавина.

– Ну ты, Лирка, даёшь! Мне щас позвонили говорят, где я тебя раньше прятал? Какой талант пропадал! Ты чего ж не сказала, что актриса? Это ж надо, так убедительно мамашу недовольную изобразить!

– Да ладно тебе, это я так… Шефа просто вспомнила… Ну и показала, насколько смогла! Все ж так могут, делов-то!

– В том-то и дело, что не все! Это только кажется, что легко. А как начнут, так хоть плачь. Ладно, рассказывай, как ты сама-то?

Мы проговорили ещё полчаса. И я вдруг поняла: а молодец Шурик! Правильно сделал, что меня выдернул! Хоть развеюсь. И в зеркале я себе понравилась… Будет мне новогоднее приключение! Платное. А что самое главное, плачу не я. Платят мне.

Телефон ожил 15 декабря. Я, честно говоря, уже подумала, что про меня забыли. Ан нет, вот она, дама-экзаменатор, во всей красе, при всём энтузиазме…

– Ларисочка, здравствуйте! – у меня аж зубы заскрипели от такого обращения, но стерпела. – Ларисочка, мы долго думали, к кому же вас поставить в пару. Понимаете, вы обратились к нам очень поздно, заказы, из тех, что заранее, уже были распределены, срочные тоже расхватали наши постоянные артисты, но наконец разобрались, есть для Вас Дед Мороз. Он опытный, всему научит, во всем поможет. Но прошу вас понять – адресов Вам достанется в первый день немного. Нужно же убедиться, как вы справляетесь. Тестовое задание – три квартиры. Если получится – мы ваши, Вы наша! Это устроит?

Я кивнула, сообразила, что меня не видят, и уже ответила в голос.

– Отличненько, – продолжал голос в трубке. – Значит, вы работаете 29 декабря. Вам позвонит Степан Александрович за пару дней до выезда, познакомитесь, обсудите все, да? Не забудьте приехать за костюмом!

– Погодите, Вы сказали, что если я справлюсь, то потом будут ещё заказы. А когда потом-то?

– Ну как когда? В новогоднюю ночь! Ой, Ларисочка, у нас столько заявок! А все-все ребята уже расписаны так плотно, что им, бедным, дышать некогда! Вот мы со Степаном и подхватите! Да?

– Нет, – хотела было вякнуть я, но покосилась на кактус и подумала: а почему нет-то? Что мне мешает? В гости я ни к кому не рвусь, да и не ждёт никто. К себе тоже никого не звала…

– Соглашайтесь! – убеждала меня начальница. – Самое хлебное время! Самые дорогие заказы! Да наши бы ни за что Вас не пустили, если б не Степан и не страшная занятость! Столько можно заработать!

– Ладно, согласна…

Естественно, я обо всем доложила Шурику. Узнав, с кем мне предстоит шататься по квартирам, он замялся, выдав в телефонную трубку что-то непонятное, но явно не лишенное смысла. Но быстро взял себя в руки.

– Степушка, значит, тебе достался… Ну что ж, быть по сему, – многозначительно изрёк он. – Ты, Лир, только будь повнимательней, ладно? Он у нас требует особого обращения.

– Это как?

– Шустрый не в меру.

– Сань, давай без этих вот твоих обходных маневров. В чем подвох?

– Пьет, – коротко изрек он.

– Сильно?

– Сильно ему нельзя. И вообще он сейчас закодировался. Но на всякий случай – бди!

И я поклялась бдить, положив руку на сценарий как на Библию.

Глава 3

Степан Александрович позвонил накануне выезда. Что меня, признаюсь, удивило. Ну надо ж как-то притереться, попривыкнуть. Отрепетировать, в конце концов! Зря я, что ли, все эти праздничные вирши заучивала? Но нет, у него был другой подход…

– Значит, завтра буду тебя ждать у подъезда в семь вечера! Выходи, красивая, кататься… – прохрипел он мне и бросил трубку.

Я вышла. Красивая.

Мороз стоял тот ещё… А хороша я буду внученька – звонкая, то есть звенящая. Промёрзшая, то есть, до костей. Потому что птица-тройка с Дедом Морозом на козлах изрядно запоздала… Когда дряхлая от старости колымага вползла в мой двор, пофыркивая и плюясь выхлопными газами, я уже прыгала во всем своем убранстве как коза, пытаясь хоть как-то согреться. Шуба-то была условная, одно название. И сапоги на подошве чуть толще бумаги. Я же, понимая, что переодеваться туда-сюда будет неудобно и, скорее всего, некогда, ни свитера ни надела, ни куртку не взяла.

За рулём сидел щекастый краснолицый мужик в старой кожанке и почему-то шапке-ушанке.

– Ну чего, Снегурочка, погнали?

– Вы, что ли, Степан?

– А ты, что ли, Лариса?

Вот и поговорили…

Мужик мне не понравился. Совсем. Было в нем что-то подлое и мерзкое. А ещё я совсем не поняла, где наряд-то?

Как оказалось, валялся в мешке на заднем сидении.

Когда мы дотряслись до первого адреса, Степан запихнул колымагу в какую-то щель между домом и тем, что, видимо, летом именовалось газоном, и прямо в машине принялся переодеваться. Эх, зря я ничего теплого с собой не взяла, его вон ничего не смущает. Буду умней.

Ну что сказать. Выглядел он богато. Рукава с позументом горели золотом, подол шубы тоже шикарно оторочен, и на бороду агентство не поскупились, выглядела она как настоящая. Нацепив на себя все, что полагается, Дед Степан извлёк с заднего сидения посох и мешок, оправился, подмигнул мне, и мы двинулись к подъезду.

– Заходим по очереди? – попыталась я прощупать почву, пока лифт поднимал нас к неизвестному пока мальчику Феде.

– Да как получится, – отмахнулся напарничек. – Не тушуйся ты так, нормалек все будет!

– Это мой первый раз.

– А ты им не говори. Чай, не хахаль! – заржал он. Меня перекосило. Пошло шутить надо красиво. Степан так явно не умел. Глянула на себя в зеркало: ой, нельзя так к людям… Кое-как натянув улыбку, вдохнула-выдохнула.

Мне полагалось заходить первой, чтобы подготовить ребенка к небывалому счастью встречи. Ну и проверить – а готов ли? Или, может, большого бородатого громкого мужика ему вообще лучше не показывать, чтоб не испугался. Позвонила в дверь.

Он смотрел на меня испытующе, этот мальчик Федя. Слово я мошка какая, а он сейчас возьмёт лупу, и будет изучать, откуда что растет у этой чуды-юды. Очень серьезный был пацан. Хотя росту от горшка два вершка, и лет от силы пять. Ну, может, шесть. Такой, знаете ли, будущий академик. В бабочке. Серьезно вам говорю – наряжен он был в рубашку с самым настоящим галстуком-бабочкой.

К такому меня жизнь не готовила. Я-то как читала в сценарии: заходишь, начинаешь всякие стишки, сказку там разыгрывать… Но что-то говорило мне: с ним так не прокатит. Не тот пошиб. Вот если б я ему энциклопедию начала цитировать… Повинуясь внутреннему голосу, я присела слегка поклонилась и произнесла:

– Здравствуйте, Федор!

За спиной хрипловато хрюкнули. Дед Мороз за дверью все расслышал и был удивлен.

Мальчишка поправил очки и кивнул. А я… Я протянула ему ладонь и официально представилась:

– Снегурочка!

Он пожал мне руку.

– Вы позволите? – я продолжала ломать комедию. Дед Степан в коридоре снова хрюкнул от удивления.

– Добро пожаловать, – серьезно и солидно ответил мальчишка и повел меня в свою комнату. Ох, не зря я вспомнила про энциклопедию… Вдоль стены у мальца стоял книжный шкаф, забитый доверху. На столе лежал раскрытый географический атлас.

– Вам не жарко? – уточнил Федор. Ох уж этот его изучающий взгляд… Я глянула на книгу: ну точно, Северный полюс прорисован во всей красе, с пометками и комментариями. Ясно, прикидывал, как мы там живём, и почему до их пор я не растеклась лужицей в коридоре.

– Жарко, – кивнула ему. И, кстати, не покривила душой. В квартире было натоплено, шапочка бессовестно пекла мне темя. – Но глянь, что покажу!

Федя заинтересованно приблизился.

Пуговицы на моей шубке были с большими блестящими стразами. Ясное дело, что это бутафория, но Снегурочка я или кто? Пора было внести долю сказки во весь этот скепсис.

– Это осколки айсберга. Лёд. Дед Мороз его заколдовал. Для тебя он просто блестящая штучка, а для меня – маленький холодильник. Пока они на моей шубе, меня никакая жара не возьмёт.

– Думаете, я поверю?

– Дело твое, конечно. Но вот тебе аргумент: как ты думаешь, я вежливая, культурная и воспитанная?

– Да…

– Значит, я бы на входе разделась, как все культурные люди. Ты же знаешь куртку в помещении, правда? Ну вот и я бы сняла. Если б могла. Но я не могу – расстегну пуговицы, разорву магию. И растаю.

Это объяснение его, как ни странно, устроило… В глазах пацана появилось одобрение. И через минуту он уже рассказывал мне все, что знал о Северном полюсе. Мы чудесно проводили время, пока нас грубо не прервали.

На пороге комнаты стоял Дед Степан, и глаза у него были недовольные. Видать, умаялся ждать за дверью.

– Здравствуй, Феденька, здравствуй, мальчик! – прогрохотал он.

– Добрый вечер, – серьезным тоном произнес мой новый приятель.

– Что же вы с внученькой моей тут затихли? А я хожу-брожу, ищу её, ищу… Дай, думаю, загляну к Феде, вдруг он знает, где моя пропажа…

– Мы говорили о Северном полюсе, – серьезно ответил пацан.

– О, мой холодный, далёкий, любимый дом… – Дед Степан улыбнулся в искусственную бороду. – Вот как выйду я поутру с чайком ароматным, сяду на крылечко, а рядом ведро с мелкой рыбкой. Кину я ее, и пингвины ко мне сбегаются что ваши голуби на пшено…

Ой, прокол… Мальчик Федя поправил съехавшие очки и с удивлением посмотрел на меня.

– Просто у дедушки там, во льдах, есть небольшой дом, в котором он любит отдыхать, когда в Великом Устюге ему надоедает. Там у него пара ручных песцов живёт. И стая пингвинов, которых он с Южного полюса привез. Домашние любимцы, так сказать…

– А, тогда ясно, – серьезно кивнул Федор. Дед Степан сообразил, что все идёт куда-то не туда. Ну не клеились к серьезному мальчику хороводы с прибаутками. Он требовал других разговоров и другого подхода…

"В лесу родилась ёлочка" мы с ним, конечно, спели. Но "Увезу тебя я в тундру" Федька тянул с бо́льшим удовольствием… А на строчке "Если ты полюбишь север, не разлюбишь никогда" так разошелся, что перепел и меня, и Деда Степана, и маму, которая до сей поры тихонько стояла в коридоре, вытирая рукавом счастливые слезы.

Наконец пришла пора прощаться. Напарник выдал Федору очередную книгу про север и огромного плюшевого белого медведя. И мы пошли на выход.

Уже на лестничной клетке мама нашего полярника поймала меня за рукав.

– Спасибо Вам! Самая лучшая Снегурочка! Федька, он такой, он с рождения серьезный слишком, весь в отца, он у нас учёный. Какие там мультики, только фильмы про зверей, про природу. А как белых медведей увидел, все, один север на уме. Жить туда собирается, представляете! Я специально вас домой вызвала, потому что он с обычных представлений у ёлки убегает, скучно ему там! Думала, может, хоть дома… Вы так ему понравились, так подход нашли! Вот, это вам!

С шоколадкой в руке и слегка оглушенная, я спустилась вниз и уже у машины догнала Степана.

– Ты вообще знаешь, что такое команда? – нахмурился он.

– Знаю. Это когда все в одну сторону чешут, желательно к победе.

– Так что ж ты меня дураком выставляла?

У меня аж глаза на лоб полезли: где же это?

– Что ж ты мне с этими пингвинами голову заморочила?

Вот тут дошло, наконец.

– Никому я ничего не морочила. Матчасть знать надо. Не живут они на севере. Не-жи-вут. Это южного полюса птица. И пацан это знал. Он вообще большой специалист. Так что я вас, можно сказать, прикрыла!

– Прикрыла она… Дальше по сценарию, поняла? – Дед Степан нахохлился и уставился на дорогу.

К счастью, двое других детей оказались более традиционными. Пригодились и шутки, и прибаутки, и песни. В общем, все сценарные придумки, которые я штудировала от и до.

Степан к концу вечера оттаял, злиться перестал. Видать, почуял проторенную тропу. Мы с ним, можно сказать, даже сработались.

– Ну чего, Лариска, живая? – поинтересовался Дед, закинув в колымагу пустой мешок. Меня опять передёрнуло, и я вежливо попросила называть меня так, как я ему представилась. А то степень моей живучести мы будем проверять иными методами, мне они понравятся, а ему – нет.

– Хамишь. Значит, живая. Ну, с почином тебя. – напарничек покопался в бардачке, достал сигареты и со смаком закурил. Господи, какая ж гадость! Ничего не имею против табачного дыма в целом, но эти его папироски воняли как нечищеная конюшня.

Стянув с лица бороду, Степан пыхтел, и выражение лица у него было счастливое и благостное. Видать, терпел изо всех сил. Ну да, Саня ж говорил, что им "на смене" не полагается… А я боялась, как бы он себе пеплом бороду не поджег. Вот чего мне сейчас совсем не хочется, так это макать здоровенного мужика мордой в сугроб, чтобы сбить пламя, а потом ещё и в больницу его тащить. Но Степан не напрягался, и я решила, что в целом – это его проблемы.

– Мама, Дед мороз! – тонкий детский возглас прорезал холодный воздух. Откуда ни возьмись он появился, этот мальчонка. И бросился прямо на Степана. Подбежал сзади, обнял за колени…

– Эт-то что ещё такое, – рыкнул напарник. И обернулся как есть: с бородой черте как, с зажатой в зубах папиросой. И взгляд у него были ну очень недовольный. Так и убивают сказку, если что.

Мальчик поднял на него глаза. Он ничего не понимал, не мог понять. Маленький был. В его радужном мире таких персонажей пока не водилось.

Мама малыша бежала к нам, что-то крича, пытаясь забрать ребенка. Но он-то увидел Деда Мороза… Он-то хотел чуда!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.