Хлоя Пеньяранда
Королева у власти

Chloe Cathrine Penaranda

A Queen Comes to Power

Copyright © 2021 by Chloe C. Peñaranda

Cover illustration © 2021 by Alice Maria Power

Cover design © 2021 by Lumarias Press

© Минченкова В., перевод на руссикй язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Посвящается

Каждому мечтателю

Я вижу вас… и слышу.

Пролог
Рубен

Тьма. Она была его единственной спутницей.

Тьма холодной тюремной клетки. Его мрачных мыслей. И медленной смерти.

Но больше всего он боялся той, что застилала ему глаза, когда его забирали из тюрьмы, его убежища. Он не боялся клетки, но появление монстров его пугало.

Каждый раз, когда они приходили, то завязывали ему глаза, словно знали, что ужас парализует его тело и он не сможет сделать ни шага в сторону, пока его ведут вперед, почти и неудерживая. У него не хватало мужества, чтобы попытаться сбежать или вступить в драку, даже когда в голове звучал голос подруги детства.

Не было ничего хуже покорности, которую ему навязали.

Пытаясь сохранить рассудок, Рубен думал о Фейт, о маме и Джейконе, обо всех остальных, кого оставил в Хай-Фэрроу. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он встретился здесь со своей судьбой.

Дверь со слабым скрипом открылась, и они начали свой путь. Рубена не смущали его шаркающие шаги, и в душе он даже надеялся, что споткнется и отсрочит встречу хотя бы на несколько секунд. Но пришлось остановиться, и Рубен не смог скрыть дрожь в теле.

Повязку сняли, и он не спешил открывать глаза, мечтая о темноте вместо пронзающего веки света. Наконец Рубен набрался смелости поднять их и быстро заморгал, чтобы привыкнуть к освещению, а потом заметил в другом конце комнаты волны огненно-рыжих волос, и сердце бешено заколотилось.

Какое-то время она стояла к нему спиной, глядя сквозь стеклянную стену на кристально чистые воды и сверкающий снег. Рубен застыл и, несмотря на тепло в комнате, был словно окутан ледяным покрывалом, сверкающим снаружи.

Прекрасная фейри изящно повернулась к нему, словно шепот ветра, но огонь в сверкающих янтарных глазах обдувал холодом.

– Я предложила тебе все, – начала она голосом, от которого волоски на коже встали дыбом. – Все, о чем ты только мог мечтать в своей жалкой человеческой жизни, за сотрудничество со мной. Но ты отказался. – Соблазнительница медленно подплыла ближе, ее платье развевалось, словно волны рубинового моря. – Так почему?

Рубен не мог вымолвить ни слова. У него был ответ, но он бы ей не понравился. Он не мог выдать имена, которые ночами повторял в своей одинокой камере. Не мог предать ту, которую женщина так отчаянно искала.

Рыжеволосая фейри остановилась на расстоянии вытянутой руки, и он замер. Как могло такое зло таиться в столь сокрушительной красоте? Самая смертельная комбинация.

Она подняла изящную руку, и Рубен вздрогнул. Ее пальцы обхватили его челюсть, чтобы он не смог отвести взгляд от ее глаз, цвет которых вызывал противоречивые эмоции.

– Ты позволил страху поглотить тебя. Это не твоя вина. – Она погладила его по щеке – любящий жест без искренней нежности. – Я, правда, надеялась, что до этого не дойдет, Ру. – Когда он снова попытался отвести взгляд, она лишь усилила хватку. Острые ногти впились в кожу, и он поморщился. – Я собираюсь сломить тебя, – сладко прошептала она, но голос сочился ядом. – Только так я смогу превратить тебя в личное совершенное оружие. Только тогда ты увидишь, что я пытаюсь сделать этот мир лучше.

Фейри шагнула вперед, и ему пришлось отступить, пока она продолжала держать его. Он спотыкался все время, пока не уперся в стену, оказавшись в ловушке.

Прежде чем подумать о побеге, Рубен почувствовал чужое присутствие. В своем разуме. Он тяжело дышал, пока кольца теней сковывали мысли, выискивая и прислушиваясь. Тени превратились в когти, скребущие каждый угол, врывающиеся в каждое сокровенное воспоминание. Вся его сущность раскрывалась по их приказу.

А потом голову неожиданно охватило пламя.

Рубен закричал, но эхо, разнесшееся по комнате, быстро оборвалось. Его крики еще раздавались в разуме, когда хватка на подбородке ослабла, и женщина снова начала ласково гладить его лицо.

– Скоро все пройдет, – проворковала она.

Каждый раз когда когти из теней вонзались глубже, то оставляли полоску жгучей боли, пока не укоренились в его сознании. Снова, и снова, и снова. Они убьют его, каждый зловещий коготь вцепится в него, чтобы полностью разрушить изнутри.

Он почувствовал зов темноты. И был рад ей. Тьма, такая освобождающая и окончательная.

Как раз перед тем, как Рубен успел погрузиться в блаженное забытье… все стихло. Он закрыл и открыл глаза.

Тихая, умиротворяющая пустота.

Звезды перед глазами начали меркнуть. Рубен не боялся. Ничего не чувствовал. Он посмотрел вниз, на женщину, стоявшую перед ним, и она показалась ему самым потрясающим созданием на свете. Огонь с жаром тысячи солнц. Ему захотелось упасть на колени перед таким великолепным созданием.

Когда она вновь коснулась его лица, он почувствовал необходимость ответить тем же и медленно поднял руку, приложив ладонь к ее щеке, и женщина улыбнулась. Улыбка не была сладкой, доброй или нежной. В ней читался чистый триумф. Ее пальцы запутались в его волосах, когда фейри приблизила свое лицо к его. Рубен не возражал и поцеловал ее в ответ. Близость не вызвала чувств. Но он мог думать только о ней. Его поцелуй, казалось, доставил ей удовольствие.

Когда она резко отстранилась, изгиб накрашенных губ был просто потрясающим. Рубен вздрогнул.

– Ты мой, – промурлыкала фейри.

– Я твой.

Он убьет ради нее. Прольет кровь. Сделает для нее… все что угодно.

Глава 1
Фейт

Королевская шпионка неслась по светлым широким коридорам, гобелены и скульптуры расплывались темно-синими и белыми полосами. Быстрый стук ног по мрамору опережал ритм ее бешено колотящегося сердца. Легкие горели, дыхание сбилось от бега. В спешке она заскользила и обогнула нескольких слуг, убиравших коридор. Те завизжали, пытаясь отскочить с ее пути, прежде чем она успела бы сбить их с ног, и Фейт выкрикнула извинения через плечо, даже не замедлившись. Полы жакета развевались за спиной вместе с прядями наполовину распущенных волос. Когда на кону стояла ее жизнь, не было времени думать о своем безумном виде.

Несколько стражников впереди уже почти обнажили мечи, насторожив свои эльфийские ушки, когда услышали быстрые громоподобные шаги Фейт задолго до того, как она появилась в поле зрения. Увидев виновницу переполоха, они успокоились, бросая осуждающие взгляды и недовольно покачивая головой, отчего она поморщилась.

Она и так сильно опаздывала, поэтому выбрала длинный путь к залу советов, чтобы войти через заднюю дверь вместо парадного входа в надежде, что никто не заметит. Особенно король Хай-Фэрроу. На лбу выступили капли пота, дыхание обжигало горло, когда она неуклюже завернула за последний угол в темный узкий проход, ведущий туда, где проходило собрание лордов.

Проклятые гадкие духи, пусть они задержатся…

Только так она могла успокоить расшатанные нервы.

Перед дверями стояли двое стражей, и Фейт перешла на шаг, пока приближалась, поправляя жакет своей формы и восстанавливая самообладание. Она чувствовала себя глупо, когда ей только вручили костюм королевского синего цвета с серебряными вставками, так напоминавший форму стражников. Костюм был слишком элегантным и деловым, так что она вряд ли сможет к нему привыкнуть. Форма стражников отличалась лишь тем, что их жакеты были короче, а к плечам крепился синий плащ, от которого Фейт была избавлена.

– Тебе повезло. Несколько лордов тоже опаздывают, – сказал стражник Каяс. Он был одним из самых дружелюбных фейри, с которыми она познакомилась за три месяца пребывания в замке. Моложе большинства, он первым в гвардии сделал шаг ей навстречу, и она даже начинала считать его другом.

На самом деле Фейт была приятно удивлена, как много стражников с радостью приняли ее в свои ряды, хотя все еще чувствовала себя не в своей тарелке среди суровых воинов. Ей никогда не стать своей, во что бы ее ни нарядили и какой бы титул ни присвоили. Потребовалось немало времени, чтобы с этим смириться. В то же время многим стражникам не нравилось ее присутствие в замке, особенно учитывая ее способности, и она не винила их, когда они отводили взгляд. В конце концов, она оказалась здесь только благодаря своему дару, поневоле став главной шпионкой короля. Вполне естественно не доверять подобной персоне, ведь они знали, что Фейт вторгнется в их мысли по первому приказу короля.

– В этом вся я – чистая удача, – уныло проворчала она. Проклятье, пуговица расстегнулась. Она неуклюже застегнула ее, бормоча ругательства себе под нос.

Каяс усмехнулся, наблюдая за ее волнением, пока она проверяла остальной наряд, который небрежно накинула, выбегая из покоев. Второй стражник даже не пытался скрыть хмурый взгляд, и она раздраженно поморщилась в ответ.

Она опоздала из-за утренней тренировки с Торией. То, что должно было стать часом уединения в оружейной перед изнурительной встречей, превратилось в напряженный тренировочный бой с подопечной короля, которая выследила ее. Фейт полностью погрузилась в изучение маневров с длинным посохом вместо стали. Тория сама выбрала оружие, очевидно, широко используемое в ее родном королевстве.

Одним из самых ошеломляющих открытий о красавице с сияющей кожей стало то, что, помимо подопечной короля Хай-Фэрроу, она являлась единственной наследницей трона королевства Фенстед. Принцессой Торией Стагнайт.

Погрузившись в танец жезлов с железными наконечниками, Фейт вернулась в реальный мир только благодаря своим замечательным горничным, Элизе и Ингрид, которые разыскали ее. Она побежала в покои и наспех оделась, прежде чем промчаться через половину замка, чтобы вовремя успеть на собрание.

Король не позволял забывать, что ее жизнь зависела от его милости, постоянно заставляя нервничать, словно он ищет повод отказаться от сделки, от которой зависела ее судьба. Одна оплошность могла оборвать жизнь. И не только ее.

Тихий смех Каяса раздался за спиной, когда она тихонько отворила дверь и проскользнула в крошечную щель. Негромкий гул голосов заглушал любой звук, кроме едва уловимого скрипа двери и ее легких шагов. Фейт вздохнула с облегчением, обнаружив, что встреча еще не началась, и заметила несколько пустых кресел.

Королевский зал заседаний был гораздо меньше тронного, но достаточно вместительным для четырех стражников. Они стояли, вытянувшись, по двое у каждой стены ровно друг напротив друга. По центру располагался массивный дубовый стол, во главе которого спиной к ней уже восседал король на своем величественном троне. Слева от него сидел принц Николас, заметивший ее, как только она вошла, и усмехнувшийся вместо приветствия. Она ответила сердитым взглядом, не обращая на него внимания, пока прошла к одной из стен, держась подальше от стражников. Она стояла прямо и собранно, сцепив руки за спиной и не смея взглянуть на короля, чтобы узнать, заметил ли он опоздание.

Новые лорды входили в комнату, пока свободных стульев не осталось. После чего богато украшенные главные двери закрыли – и встреча началась.

Фейт уже не в первый раз использовала свои способности. Далеко не в первый. Король каждую неделю проводил несколько различных встреч с лордами, советниками, генералами и другими членами королевского двора. Поначалу Фейт мучала нравственная сторона ее поступков, и ей пришлось подавить отвращение к себе после проникновения в умы ничего не подозревающих фейри. Но она научилась жить с этим, не заглядывать слишком глубоко, если не было угрозы и подозрений. Она должна была жить с этим и знала, что готова запятнать свою душу, если это поможет спасти друзей.

Большую часть времени Фейт была вынуждена слушать скучные мысли и случайные грубые замечания насчет действий и стратегий короля. Но Орлон быстро посчитал бы ее бесполезной, если не доносить того, о чем ему самому неизвестно. Поэтому, хоть и больно было поступать так, она разоблачила нескольких членов совета, которые готовили против него заговор – совершенно безрассудный план, – а также лорда, стремившегося получить больше власти и нажить состояние на незаконной торговле. Она ничего не знала об их дальнейшей судьбе, да и не хотела знать, предпочитая оставаться в блаженном неведении о своей причастности к их вероятной смерти.

Фейт полностью изучила свои способности и больше не боялась. Она их использовала; стала силой, бурлившей в ее крови, которая значительно выросла с тех первых месяцев тренировок с Ником, которые теперь казались такими далекими. Но, по крайней мере, работа шпиона давала возможность практиковаться и научила самоконтролю. Чтение мыслей стало подобно дыханию. А поиск глубинных тайн, которые часто скрывали те, кто занимал высокие посты, стал игрой, помогающей немного скрасить утомительные встречи. В то время как неосведомленный глаз окинул бы взглядом комнату и увидел собрание весьма уважаемых придворных, напустивших на себя важный вид, Фейт видела, кем они были на самом деле: скопищем жадин, прелюбодеев и злодеев.

Были и другие способности, которые давались ей сложнее. Фейт заставили применить внушение лишь однажды, во время голосования за предложение короля вернуть солдат из города Галмайра, расположенного на краю Хай-Фэрроу, на границе с завоеванным, совершенно беззащитным королевством Далрун. Король сильно проигрывал в голосах, но после одного хитрого взгляда на Фейт чаша весов чудесным образом склонилась в его сторону. Фейт знала, что Галмайр полностью заселен людьми, и было больно осознавать свой вклад в голосование. Она вовсе не гордилась своим поступком, но не имела права высказываться по вопросам, выносимым на совете.

Собрание шло полным ходом, и Фейт уже встретилась взглядом со всеми лордами и заглянула в их умы. Было просто заставить их посмотреть на нее, и, заглянув им в глаза, больше не нужно было удерживать зрительный контакт. Даже когда они быстро отводили взгляд от странного человека, стоявшего в тени, она все равно оставалась в их головах.

Они все отметили ее присутствие с любопытством и отвращением, так отчетливо сквозившим в их мыслях. Их равнодушие слишком забавляло Фейт, чтобы обижаться на мысленные оскорбления. В своем окружении они терпели людей только в качестве прислуги. Так что Фейт больше не чувствовала вины за то, что вторгается в их разумы, обнаружив, что большинство лордов такие же властные и высокомерные, как и король.

Фейт незаметно перешла к противоположной стене, чтобы встать на прежнее место, и начала проникать в умы лордов, которые до этого сидели к ней спиной. Это было безумно скучно, а она была измучена утренней тренировкой и последующим забегом. Пару раз ее веки опускались, но резко открывались каждый раз, когда новый голос пытался перекричать остальные. Фейт не обращала никакого внимания на утомительные темы, о которых беседовали лорды – или скорее спорили, вместо этого она считала минуты, не имея возможности узнать, сколько времени прошло.

По ее подсчетам – прошло около часа, как вдруг король взревел из-за мелкой перебранки высших фейри, немедленно заставив всех замолчать. А затем сообщил о своем решении завершить довольно бессмысленное официальное собрание, от чего Фейт хотелось вздохнуть с облегчением, но она сдержалась. Только в такие моменты она страстно желала услышать голос злого правителя, который провозглашал, что очередное невыносимое заседание закрыто.

Лорды Хай-Фэрроу встали, лениво переговариваясь друг с другом, и медленно направились к выходу. Фейт с нетерпением смотрела вслед каждому из них, пока те выходили, слишком медленно.

Король и принц остались на своих местах, и она тоже не сдвинулась с места, пока все знатные уши не покинули комнату и главные двери снова не закрылись. Фейт расслабилась, услышав как те, со скрипом, захлопываются. Она расправила затекшие плечи, прежде чем неторопливо подойти к королю, остановилась и положила руки на спинку пустого стула.

– Есть что сообщить? – спросил король скучным голосом под стать ее настроению.

Фейт потерла правый висок.

– Лорд Девон считает, что его интересы ущемляют, а его земли недостаточно велики, если это вас интересует.

Король только усмехнулся.

Она все равно продолжила:

– Лорд Вактас думает, что ваши планы по обороне укреплений слабы, но боится об этом сказать. Лорду Фолли не нравится ваш голос. Постоянно повторяющееся слово «дурак» сложно игнорировать. Но ведь вы не можете угодить им всем, верно?

Король напряг челюсть, услышав оскорбление, в то время как принц едва заметно ухмыльнулся, сдерживая веселье.

– В последнее время никто ничего не планирует против вас. По правде говоря, все это становится немного скучным.

Правитель откинулся на своем внушительном троне, опершись локтем на обтянутый бархатом подлокотник, и в спокойном раздумье выпятил мощную челюсть. Он не нуждался в великолепном троне, чтобы утвердить свое господство, нависающее над всем залом, и все же она не могла представить его сидящим на чем-то маленьком.

Фейт молчала, ожидая, когда ее отпустят, что обычно происходило быстро. Но когда он не освободил ее на вторую половину дня, у нее внутри все сжалось от страха.

Орлон глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить.

– На следующей неделе король Олмстоуна, Варлас, и король Райенелла, Агалор, нанесут визит в Хай-Фэрроу. Они пробудут здесь неделю и посетят собрания.

От волнения Фейт крепче сжала деревянную спинку стула и молча прокляла духов, желая им гореть в преисподней, уже предвидя опасное предложение, которое вот-вот должно было свалиться на нее.

– Мне потребуется твое присутствие, чтобы убедиться в их преданности союзу, и нужно выяснить планы обороны их королевств, помимо того что они раскроют сами.

Услышав это вслух, она побледнела от ужаса при мысли о том, чтобы проникнуть в умы древних и могущественных правителей Унгардии, и безвольно опустила руки по бокам.

– При всем должном уважении, Ваше Величество…

– Позволь прояснить: это не просьба, – твердо сказал он, пресекая протесты. – Надеюсь, ты улучшишь свои маленькие трюки, главная шпионка. Если кто-то из них обнаружит, что ты шныряешь вокруг, не сомневайся, я с радостью выдам тебя и буду отрицать, что вообще что-то знаю.

Она с трудом сглотнула, но горло все равно болезненно пересохло.

Король Орлон с нетерпением ждал, пока она неохотно кивнет в знак повиновения. Коварная и довольная улыбка расплылась на его жестоком лице, и Фейт похолодела. Затем он небрежно махнул рукой, отпуская ее, и она отступила на шаг, склонив голову, прежде чем резко развернуться и броситься к выходу, отчаянно желая уйти до того, как воздух в зале совета станет слишком густым, чтобы им можно было дышать.

Поспешно выйдя за дверь, она словно окаменела, маршируя по коридорам, в то время как разум был поглощен безумно сложной задачей, возложенной на нее. Фейт только приноровилась проникать в умы лордов Хай-Фэрроу и оставалась под защитой короля, если бы ее случайно обнаружили. Он мог заставить замолчать любого из них, чтобы сохранить свое секретное оружие втайне. Однако проникновение в разум другого короля… Если ее поймают, спасения не будет, а о последствиях даже думать не хотелось.

Руки дрожали, и Фейт крепко сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони от страха и злости. Ей было жарко и тесно, и она расстегнула жакет, прежде чем войти в покои, думая, что задохнется, если подождет еще немного. Ей хотелось сжечь дотла эту форму – кандалы королевской рабыни, выставленные на всеобщее обозрение.

Ворвавшись в свою комнату, она сорвала с плеч темно-синий жакет, бросила его на кровать и расстегнула верхние пуговицы рубашки, чтобы воздух обдувал грудь. Затем, распахнув балконные двери, сделала долгий, глубокий вдох обжигающего зимнего воздуха, который в прошлом месяце разом прогнал осень. Зима всегда была самым продолжительным сезоном, но Фейт радовалась долгим ночам и холодному ветру. Несмотря на самое холодное время года, солнце продолжало лить свои мощные лучи на чудесный, безупречный город. Отражения от высокого стекла и белого камня превращали его в море сверкающих кристаллов.

Оно не грело, но когда луч света упал на лицо, Фейт шагнула дальше и закрыла глаза, поддаваясь успокаивающему чувству. А когда снова открыла их, то словно почувствовала окутывающее неземное присутствие в этих лучах, вызывающих в памяти образ Богини Солнца. Она не посещала Ориелис после единственной трудной встречи с Духом Жизни, чуть больше трех месяцев назад, хотя ей казалось, что прошла целая жизнь.

Все изменилось. Она сама и обстоятельства вокруг. И хотя душа оставалась привязанной к Вечному лесу до возвращения руины храма – безрассудная сделка, заключенная в пылу отчаяния, – ее смертному существованию был вынесен другой пожизненный приговор. Неразрывная связь с королем Хай-Фэрроу.

У Фейт не осталось ничего, что можно было бы обменять, и она чувствовала себя взаперти, с ужасом думая о том, что больше не принадлежит самой себе. Что ранило и подавляло больше всего с того дня, как пришлось отдать свою жизнь демону в замке, так это тяжелый груз печали из-за разлуки с друзьями. Они были в безопасности, и только за это она благодарила духов в окутавшей ее тьме. Но это не облегчало боль в сердце от их отсутствия.

Чтобы утвердить свой контроль, а может, чтобы еще сильнее ее помучить, король запретил ей покидать территорию замка даже с охраной. Каменные стены медленно сдвигались, угрожая полностью сломить ее дух, если она продолжит находиться здесь.

Своим здравомыслием Фейт во многом была обязана Тории. Было забавно вспоминать их первую встречу, когда она приставила кинжал к горлу девушки, чтобы привлечь внимание короля. Позже они посмеялись над этим, после долгих извинений Фейт, узнавшей, какой доброй и гостеприимной в действительности оказалась Тория. Форма их ушей имела не большее значение, чем имел разный тон их кожи. Ничто из этого ее не волновало, и она радовалась уютному общению и возможности отвлечься от мыслей о конкретной блондинке, по обществу которой так сильно тосковала.

Только биение сердца начало замедляться, а дыхание выравниваться, раздался стук. Не давая ей возможности ответить и прогнать незваного гостя, дверь со скрипом отворилась, и Фейт точно знала, кто пренебрег формальностями.

В проеме показалась знакомая копна черных волос. Изумрудные глаза Ника сверкнули более яркими зелеными оттенками, когда он вышел наружу, чтобы присоединиться к ней. Принц небрежно засунул руки в карманы, закрыв глаза и сделав глубокий вдох, нежась в лучах солнца. Завитки света целовали его светлую кожу, в то время как темные ресницы отбрасывали мягкие тени на щеки. Фейт отвела взгляд и перегнулась через каменные перила, не в силах заглушить мучительные мысли о его непринужденной красоте.

– Думал, мой отец вот-вот взорвется, услышав, как ты называешь его дураком, – вместо приветствия сказал он.

Фейт усмехнулась:

– Я никак его не называла. Он сам хочет знать, о чем думают участники собрания. Если Его Величество настолько чувствительный и подобные слова ранят его, стоит конкретнее обозначить, о чем мне доносить.

– Может, и так, но тебе следует быть осторожней. Он может решить, что твоя полезность не перевешивает наглость.

Фейт небрежно махнула рукой:

– Он в восторге, что может знать, о чем думают фейри вокруг него, будь то хорошее или плохое, – с уверенностью сказала она. – Кроме того, чем новый приговор будет хуже пожизненного заключения, если он правда сочтет меня бесполезной?

Принц глубоко нахмурился:

– Не думай так.

– А как мне думать, Ник? Я живу по его повелению и умру по нему.

– Ты не заключенная.

– Потому что не ношу кандалы? Но оковы все равно здесь – и не говори, что убедил себя в обратном.

Его лицо стало мрачным, и она перевела взгляд на город. Она нервничала перед предстоящей неделей, надвигающаяся встреча правителей Унгардии не давала ей покоя, и Фейт боялась, что выместит зло на Нике.

– Тебе лучше уйти, – тихо сказала она.

– Вообще-то я пришел сказать, чтобы ты приоделась для сегодняшнего вечера. Я вернусь за тобой в девять, – объявил Ник, резко разворачиваясь и возвращаясь в спальню.

Фейт нахмурилась.

– Зачем? Для чего еще я нужна? – проворчала она, скрестив руки.

Он остановился в дверях и, повернувшись, лучезарно улыбнулся ей:

– Ты ведь не думала, что я забыл, правда? – В ответ на ее пронзительный вопросительный взгляд его улыбка стала только шире.

– С днем рождения, Фейт.

Глава 2
Фейт

Фейт нервно разгладила белое с золотым платье, чувствуя себя чересчур наряженной. Ей не разрешалось выходить за ворота замка, поэтому, что бы ни запланировал Ник, это находилось в пределах каменной клетки.

Она привыкла носить красивые нарядные платья, чтобы сливаться с придворными дамами, но чувствовала себя особенно претенциозно в платье, которое больше подходило принцессе. Оно струилось в такт движениям, цвета дарили знакомый уют и создавали иллюзию ее подсознания.

Фейт часто ловила себя на том, что сидит в бело-золотом тумане своего сознания, наслаждаясь лучшими временами свободы во внешнем городе с двумя самыми дорогими ей людьми. Это облегчало боль и в то же время ранило ее. Просмотр радостных моментов одновременно служил суровым напоминанием, что ей запрещено создавать новые воспоминания с Джейконом и Марлоу на неопределенный срок. Пытка видеть их и не иметь возможности прикоснуться становилась терпимой только благодаря осознанию того, что это способ держать их рядом, пока они так далеко. Она поняла, что за последние десять лет они с Джейконом никогда не разлучались на столь долгий срок. И Фейт чувствовала себя так, словно в его отсутствие ей недоставало частички самой себя. Элиза и Ингрид возились с ее волосами, как обычно заплетая половину прядей в разнообразные косички. Какой бы красивой она ни была, Фейт всегда с нетерпением ждала конца дня, чтобы освободить голову от давления и распустить светло-каштановые локоны. У придворных дам не было принято распускать волосы, а ей и так было далеко до их элегантности и уравновешенности, чтобы нарушать еще и это правило.

Фейт посмотрела в зеркало туалетного столика и недовольно отметила, что не узнает отражение. Это было ее лицо, но она не была уверена, что оно соответствовало ее ослабевшему духу. Чем дольше она оставалась марионеткой короля, тем больше начинала отдаляться от самой себя. Ее мысли и мнения были заглушены обязательным повиновением. Каждый раз, когда ей хотелось закричать или не согласиться, казалось, будто голова находится под водой. На этот раз даже Ник не мог спасти ее от утопления.

– Может, это романтическая экскурсия по садам, – размышляла Элиза, хихикая и заплетая очередную косичку.

– Ни за что. В такой час уже слишком холодно! Не говоря уже о темноте, – возразила Ингрид, теребя непослушные пряди, падающие Фейт на лицо.

Фейт закатила глаза, хотя было забавно наблюдать, как девушки гадают над задумкой Ника. Их заразительный энтузиазм развеял ее мрачное настроение.

– Не хочу вас разочаровывать, но уверяю, никакой романтики не будет, – отрезала Фейт.

Она уловила притворное недовольство на их лицах в отражении зеркала. Они знали о ее отношениях с Ником, выведали и выслушали каждую деталь, и было удивительно приятно говорить об этом так открыто, не опасаясь, что информация когда-либо покинет эти стены. Фейт доверяла им. И, несмотря на ее заверения, что любые романтические отношения остались в Вечном лесу, когда главная шпионка и принц были просто Фейт и стражем-фейри, это не мешало девушкам предаваться фантазиям.

Когда ровно в девять в дверь постучали, они точно знали, кто за ней стоит. Элиза бросила на нее игривый взгляд, а Ингрид тихо взвизгнула и пошла на стук, и Фейт невольно покраснела.

В комнату вошел Ник, и горничные низко поклонились ему, прежде чем направиться к выходу. При виде осторожных лукавых взглядов, которые девушки бросали на спину Ника, Фейт едва удержалась, чтобы не нахмуриться.

Когда дверь закрылась, она собиралась встать, но Ник уже прошел вперед и положил руку ей на плечо. По телу пробежала приятная дрожь, когда его пальцы коснулись обнаженной кожи у шеи, задержавшись немного больше положенного.

– Вижу, ты получила мой подарок, – заметил он, оценивающе разглядывая платье.

Она подняла брови и посмотрела вниз на мерцающую ткань. Цвета казались еще более логичными теперь, ведь он единственный знал, что они символизировали.

– Не хватает лишь одной маленькой детали. – Он нарочито медленно приобнял ее за плечи, и Фейт задержала дыхание. Когда что-то холодное коснулось груди, она охнула, глядя на изящную подвеску в виде восьмиконечной золотой звезды.

– Она прекрасна, – выдохнула Фейт, ошеломленная внимательностью Ника, и встретилась с ним взглядом в зеркале. – Спасибо.

Потом встала и повернулась к нему. Ник с нежностью смотрел в ее глаза, и ей показалось, что она заметила, как дрогнула его рука, словно он подавил порыв прикоснуться к ней. Сердце болезненно сжалось, но она знала, что так лучше и безопаснее для них обоих.

– Тебя невозможно не любить, – тихо произнес он.

Хотя это не было признанием, но слова все равно согрели ее.

– Не уверена, что все разделяют твое мнение.

– Главное, что его разделяют те, кто тебе дорог.

Попытка воодушевить ее сработала, и она не удержалась и обняла его за это. Именно эти слова ей и нужно было услышать после долгих месяцев сомнений в себе, а он даже не подозревал об этом.

Ник крепко обнял ее сильными руками, наслаждаясь уютом, когда прижался щекой к ее макушке. Она отстранилась, и их лица оказались в опасной близости, былые чувства вырвались на поверхность, и у нее перехватило дыхание. Но Ник быстро откашлялся и окончательно разорвал объятия, прежде чем один из них поддался бы безрассудному порыву. Он широко улыбнулся, и улыбка развеяла всю грусть от упущенного поцелуя.

– Нам пора. Тебя ждет вторая часть подарка.

Фейт слегка нахмурилась:

– Этого более чем достаточно. Что еще ты приготовил?

Он не ответил, а просто взял ее за руку и потянул за собой из комнаты с детским воодушевлением, которого она никогда прежде в нем не замечала. Казалось нелепым, что принц Хай-Фэрроу так суетится вокруг нее.

С ним было так легко, что она часто забывала о его силе и власти. Забывала, что он фейри, проживший не один век, и наследник могущественного королевства. Но все это казалось не важным перед силой их дружбы. И хотя поначалу он лгал о своем происхождении, встречаясь с ней за стенами города под личиной простого стражника, сейчас Фейт даже радовалась этому. Это дало ей возможность узнать его без предрассудков насчет титула и короны, которую он носил.

Когда они вошли в ярко освещенный коридор, Ник отпустил ее руку и непринужденно зашагал рядом, держась на почтительном расстоянии. На публике они притворялись едва знакомыми. Он редко навещал ее в покоях, но иногда все же рисковал и лично убеждался, что с ней все в порядке, вместо того чтобы отправить Торию. Это требовало тщательной подготовки, знаний расписания смены караула и помощи Элизы и Ингрид, чтобы никто не видел, как он входит и выходит. Для их безопасности было лучше не вызывать подозрений и не показывать, насколько хорошо они знают друг друга и как в действительности близки.

Помимо горничных, единственной, кому они единодушно доверяли, была Тория. Она находила забавными и достойными восхищения ловкие вылазки принца во внешний город.

Ник повел их вниз по двум винтовым лестницам на первый этаж, и Фейт понятия не имела, что он задумал. Коридор, который она заучила наизусть, вел только в помещения для прислуги. Он ничего не говорил, проигнорировав ее назойливые наблюдения и догадки. А Фейт никогда не отличалась терпением.

– Если мы собираемся готовить, то, по-моему, мы оба слегка разодеты, – заметила она, когда они подошли к кухне.

– Ты можешь просто помолчать и довериться мне?

Она уже собиралась ответить, когда он лукаво улыбнулся и внезапно повернул направо, миновав кухни и направляясь прямиком к другому тускло освещенному коридору. А потом резко остановился.

– Вот мы и пришли, – объявил он, останавливаясь перед маленькой деревянной дверью. Та была закрыта, и пока она настороженно смотрела на нее, его улыбка становилась только шире. Ник взялся за ручку и шагнул внутрь.

Фейт помедлила, удивленная его необычным рвением, и сделала несколько осторожных шагов.

Комната оказалась маленькой и без окон, освещенная теплым светом камина и высокими свечами, стоявшими по центру скромного обеденного стола. Фейт прошла внутрь, заметив сервировку на трех персон, и решила, что Тория тоже присоединится к ним.

– Ты притащил меня сюда, чтобы поужинать?

Не то чтобы она не ценила его старания – еда выглядела божественно, и у нее уже потекли слюнки. По правде говоря, она была рада скромной обстановке вместо грандиозного зала. Возможно, Нику тоже нравилось уединение, дарующее возможность побыть самими собой без опасений, что им помешают или подслушают.

– Да, но не со мной, – сказал он, бросив взгляд на что-то позади нее.

Фейт нахмурилась и обернулась посмотреть, что привлекло его внимание. При виде стоявших за спиной людей, она тихо вскрикнула. Понадобилось несколько секунд, пока ошеломляющее потрясение и радость улеглись, и она бросилась к Джейкону.

Он обхватил ее за талию, и Фейт зарыдала, когда тяжесть трехмесячной разлуки разом обрушилась на нее. Она не могла отпустить его, и он тоже не ослаблял объятия, пока она плакала, не вполне веря, что он действительно здесь, в ее руках.

– Я безумно скучал, – тихо пробормотал Джейкон, зарывшись в ее волосы.

Наконец она отстранилась, чтобы посмотреть на него и коснуться лица.

– Ты правда здесь, – восторженно выдохнула она.

Он кивнул с легкой улыбкой и отпустил ее. Фейт хотела запротестовать, но взгляд упал на другое знакомое лицо с удивительно синими, как океан, глазами, и у нее вырвалось очередное всхлипывание.

– Без тебя все стало по-другому, – грустно сказала Марлоу, крепко обнимая ее.

– Я хочу знать обо всем, – прохрипела Фейт, вытирая мокрые щеки рукавом платья.

– Вас никто не побеспокоит пару часов. Я вернусь в полночь, чтобы отвести вас обратно в город, – пояснил Ник.

Фейт повернулась и обнаружила, что принц стоит прямо у нее за спиной.

– Спасибо, – сказала она, хотя слова не могли передать, как сильно она была ему благодарна. Он рискнул всем, чтобы подарить ей эту ночь с друзьями.

Он только улыбнулся и слегка кивнул. Джейкон и Марлоу тоже поблагодарили его, и принц ушел, молча закрыв за собой дверь.

Трое друзей уселись за стол, но никто не прикоснулся к еде. Фейт сидела во главе, так, чтобы быть рядом с каждым из друзей, и долгое время просто смотрела на них, словно они могли исчезнуть. Первым заговорил Джейкон.

– Выглядишь так, словно с тобой, по крайней мере, хорошо обращаются, – заметил он.

Хотя он пытался скрыть это, Фейт знала его достаточно хорошо, чтобы уловить горечь в голосе по поводу своего нового статуса, образа жизни и того, как это произошло. Она скрыла боль. Джейкон ни в чем ее не винил – она это знала, – и она не винила его за ненависть к королю фейри, который контролировал ее жизнь.

– Все бы отдала за одну ночь в хижине, – призналась она.

Раздался вкрадчивый голос Марлоу:

– Я осталась с Джейконом после твоего ухода. Надеюсь, ты не против.

Фейт посмотрела на девушку-кузнеца, и боль в ее глазах говорила о чем-то невысказанном, отчего внутри все оборвалось.

– Конечно нет. Хотя, возможно, вам стоит подумать о том, чтобы раздобыть нормальную кровать. – Она слабо рассмеялась. Но никто из них не разделил ее веселья, что лишь усилило неприятное предчувствие, и она с опаской спросила: – Что-то случилось?

Джейкон посмотрел Марлоу в глаза, предлагая ей решить, хочет ли она сама все объяснить или предоставит это ему. Девушка глубоко нахмурилась, словно сдерживая внутреннюю боль.

– Мой отец… он умер всего через несколько недель после случившегося. – По щеке скатилась одинокая слезинка, и она быстро смахнула ее. – Думаю, это от потрясений. Он уже несколько месяцев жаловался на боль в груди.

– Ох, Марлоу, – Фейт взяла ее за руку. Глаза жгло от горьких слез из-за утраты подруги и злости, что она была заперта в стенах замка и ничего не знала о трагичной смерти Далтона.

Марлоу выдавила слабую улыбку:

– Мы оба собираемся переехать в коттедж, ведь там больше места, но я пока не могу вернуться, зная, что отец уже никогда не войдет в его двери.

Сердце Фейт окончательно разбилось, и она только крепче сжала руку подруги.

– Не могу выразить словами, как мне жаль. Я должна была быть рядом.

Марлоу слабо покачала головой:

– Это не твоя…

– Это моя вина, – отрезала Фейт, прежде чем подруга смогла оправдать ее отсутствие в момент, когда нуждалась в ней больше всего.

– Я виновата, что тебя схватили. Из-за меня Далтон прошел через весь этот кошмар. А вы столько пережили после того, как я оказалась здесь, а вы там.

Друзья молчали в ответ на ее утверждения, и Фейт расценила тишину как знак согласия. Джейкон и Марлоу обменялись взглядами, что-то безмолвное произошло между ними. Фейт заставила себя опустить глаза на тарелку и едва не поморщилась от острой боли, что стала свидетельницей их тайного языка.

Ее разум метался, издеваясь над ней, в попытке понять, что это значит. Казалось, будто они размышляют о каком-то прошлом разговоре – о ней. Возможно, они ждали, что она признает вину, которую уже возложили на нее.

Тело горело от чувства стыда и унижения, но она оставалась невозмутимой и боролась с желанием сократить отведенное им время и позволить друзьям вернуться к своей безопасной и беззаботной жизни. Чтобы избавить их от неопределенности и опасности, которые нависали над ней подобно злобной грозовой туче и рассеивались всякий раз, когда самые дорогие ей люди оказывались рядом.

Далекий голос Марлоу прервал вихрь мрачных мыслей:

– Если это наша единственная ночь, когда мы можем побыть с тобой, нужно попытаться насладиться ею.

Даже сказав это, Марлоу избегала ее взгляда.

Сердце пронзила резкая боль, словно ее извинения были услышаны, но не приняты. Не полностью. Но Фейт не могла винить подругу – не после всего случившегося. В конце концов, любое возражение может еще больше уронить ее в глазах друзей. И поскольку горечь утраты еще не утихла, казалось неправильным сейчас просить Марлоу о прощении. Возможно, было лучше отбросить свою неуверенность и насладиться моментом. Для жалости к себе и так будет предостаточно времени, когда она останется одна в своих покоях.

– Попытаться? – Фейт улыбнулась и посмотрела в глаза друзьям: – Я сижу с самыми дорогими мне людьми, Марлоу. Наслаждаться вашим обществом так же естественно, как дышать.

Она с облегчением заметила, как лицо подруги смягчилось и напряжение спало.

Фейт не предавала особого значения дню рождения, но Ник сделал ей самый драгоценный подарок, о котором она могла только мечтать, даже если проведет с друзьями всего ночь. Она пообещала себе придумать план, как убедить короля ослабить оковы и получить немного свободы хотя бы внутри королевства. Она сделает все, о чем он попросит, за возможность быть с друзьями, ведь она обязана не сдаваться хотя бы ради них. После всего, что они сделали.

Джейкон наклонился вперед и привстал, чтобы взять кувшин и наполнить бокал. Но стиснул зубы и постарался скрыть боль, прижав руку к животу. Фейт посмотрела туда же и нахмурилась:

– Я думала, ты полностью поправился. – Она поморщилась при воспоминании, как Джейкон пострадал от рук бандитов, с которыми она по глупости дралась в Пещере, и с трудом сглотнула, прогоняя чувство вины.

– Так и есть. Но смертельная рана, исцеленная магией, все равно будет напоминать о себе время от времени, – усмехнулся он, скрывая боль.

Фейт стало не по себе.

– И как давно она болит? – выпытывала она, не веря в некий побочный эффект, тогда как несколько месяцев назад он был совершенно здоров.

– Не долго…

– Боль то проходит, то снова появляется, – перебила его Марлоу, бросив на Джейкона виноватый взгляд. – Но недавно стало хуже.

Фейт могла видеть молчаливый упрек в глазах Джейкона за то, что Марлоу выдала его. Учитывая его глупую самоотверженность и чрезмерную заботливость, Джейкон вообще не упомянул бы об этом, если бы не допустил ошибки, которую заметила Фейт.

– Беспокоиться не о чем, честно, – отмахнулся он.

Фейт бросила выразительный взгляд на его руку, которой он все еще держался за шрам под одеждой, и ей пришлось прогнать всплывший образ торчащего ножа и его крови, окрасившей бледную кожу.

– А вот мне так не кажется, – с укором произнесла она.

Он убрал руку с живота и небрежно махнул в ее сторону, снова потянувшись за кувшином и доливая себе вина.

– Жить буду, – заключил он с кривой усмешкой.

Но Фейт не была так уверена. Юколайты исцелили его с помощью магии света Ориелис, а ее часть сделки так и осталась невыполненной, и возможно, это был способ Духа отправить послание. Внутри зародился темный холодный ужас, когда в голову пришла пугающая мысль. Могла ли Ориелис разрушить магию юколайтов? Фейт с радостью игнорировала невыполненное соглашение, пока могла. Но если существует вероятность, что Дух может вернуть свою магию назад…

Она с трудом сглотнула и выдавила для Марлоу улыбку, пока пыталась перевести разговор на более веселую тему, заметив неловкость Джейкона при упоминании его недомогания. Но атмосфера оставалась напряженной, и она гадала, чувствуют ли они то же. Между ней и друзьями образовалась трещина, пропасть, которую она не могла преодолеть.

В течение следующих нескольких часов они обсуждали как пафосные и до боли скучные дела придворной жизни, так и прежнюю унылую рутину внешнего города. Если не считать горечи от потери отца Марлоу, город, похоже, был таким же серым и угрюмым, каким она его помнила. Девушка-кузнец взяла всю работу на себя и способствовала процветанию дела, в то время как Джейкон продолжал работать на ферме. Они оба радовались возможности отвлечься от пустоты, которая образовалась после ухода Фейт и смерти Далтона. Единственный раз, когда Фейт смогла придать голосу хоть каплю позитива, это когда говорила о Нике и Тории. Она рассказала своим друзьям-людям все о компаньонах-фейри, про престижную сторону стены. Часть ее желала стереть социальный разрыв между ними и увидеть друзей вместе, чтобы все они были здесь. Для Фейт происхождение не имело значения, и она была уверена, что они тоже забудут о физических различиях и статусе, отделявших их друг от друга, чтобы подружиться, если представится такая возможность.

Ей хотелось остаться в этой маленькой комнате и проговорить с ними всю ночь. Но совсем скоро изящная деревянная дверь скрипнула, и на пороге появился Ник с грустным выражением лица, явно сожалея о своей роли разлучника. Ее сердце упало, и она крепко обняла обоих друзей, обещая, что скоро увидит их снова.

Возможно, было эгоистично нуждаться в них, в их дружбе и уюте после всего, что она сделала, но пока они не объявили о своем мудром решении держаться от нее подальше… Фейт хранила в себе зерно надежды. Надежды на то, что однажды она сможет предложить им что-то помимо опасностей и несчастья.

Встреча с Джейконом и Марлоу разожгла медленно угасающий огонь внутри нее, и Фейт почувствовала, как разгорающееся пламя снова пульсирует в венах. В этот момент она дала себе личную клятву: что не потеряет себя и не позволит приручить, заставить замолчать или подчинить злой воле короля. Ради друзей она должна продолжить борьбу.

Глава 3
Николас

Чтобы пройти незамеченным под покровом тьмы, Ник осмотрительно выбрал маршрут, который знал наизусть. Он не забыл о двух людях, которых должен был вернуть в безопасное место, и к счастью, их притупленные чувства и легкая неосторожность не помешали добраться до тайного водосточного туннеля.

В глубине улочки он заметил фигуру, небрежно прислонившуюся к стене. Ему показалось, что Джейкон и Марлоу замедлились позади него, но Ник распознал в незнакомце друга, а не врага.

При их приближении Каяс с сияющей улыбкой оттолкнулся от стены. Ник попросил молодого стражника о помощи, заметив его расположенность к Фейт. Помимо этого, Каяс был одним из немногих, кто знал о его тайных вылазках в город через темные подземные лабиринты. Его преданность не вызывала сомнений.

– Ваше Высочество, – Каяс слегка поклонился.

Ник поежился от этой формальности, еще более неприятной в присутствии друзей Фейт. Ему казалось, они не полностью простили его за те месяцы, что он обманывал их подругу, скрывая свой истинный статус, пока помогал ей тренировать способности разума.

– Спасибо за помощь, Каяс. Я этого не забуду, – с благодарностью сказал он, положив руку ему на плечо.

Молодой страж скромно кивнул в ответ, наклоняясь, чтобы отодвинуть кованую железную заглушку водосточного туннеля.

Ник повернулся к людям, чувствуя себя слегка неловко из-за того, что не знал, как с ними попрощаться. Это было глупо – он был принцем, наследником великого трона, но смущался в присутствии двух обычных смертных. Он прочистил горло и выпрямился:

– Каяс проведет вас по подземному лабиринту. С ним вы в безопасности.

Девушка шагнула вперед, чтобы идти первой, но остановилась перед Ником, прежде чем начать спускаться по лестнице.

– Спасибо, – тихо произнесла она голосом, переполненным горечью.

Ему так хотелось дать им больше времени.

Он не ответил. Не мог давать пустых обещаний, что они смогут видеться с Фейт чаще, поскольку не в его полной власти было даровать ей такие моменты. Он натянуто улыбнулся, но руки по бокам сжались в кулаки от ощущения собственной беспомощности в борьбе с отцом, который лишил Фейт базового права: свободы.

Марлоу пригнулась и исчезла в темном проеме. Посмотрев на Джейкона, Ник едва не отшатнулся, обнаружив, что тот уже наблюдает за ним, задумчиво нахмурившись.

– Ты никогда мне не нравился, и я не уверен, что доверяю тебе, – начал Джейкон, подсознательно вытягиваясь, чтобы сравняться с ним во влиянии. Ник невольно восхитился храбростью этого человека, даже несмотря на то, что его инстинкты фейри напряглись при намеке на вызов. – Но тебе доверяет Фейт, и для меня этого вполне достаточно. Она сильная, но не неуязвимая. Будешь присматривать тут за ней, ладно? – В его голосе слышалась мольба, слегка развеявшая напускную храбрость.

Джейкону не нужно было об этом просить. Ник без колебаний рискнул бы всем, чтобы уберечь Фейт от жестокости отца. И ценил, что хоть человек держался перед принцем сдержанно, но все же доверил защищать ту, которая была ему дороже всех наряду с Марлоу. И не только жизнь Фейт, но и ее внутреннее благополучие, пока она находится вдали от привычного уюта и друзей.

– Всегда буду, – пообещал Ник.

На следующее утро отец вызвал его рано утром, к его большому недовольству, так как поспать удалось совсем мало.

Передав друзей Фейт в надежные руки Каяса, Ник оказался у ее дверей, даже не заметив, как добрался туда. Как бы сильно он ни старался держаться подальше и сохранять дистанцию для их общей безопасности, но все равно должен был убедиться, что она не сломлена окончательно очередной разлукой с друзьями.

И с удивлением обнаружил, что она находится в совершенно противоположном настроении, приглашая его войти в покои, где они проговорили до глубокой ночи, обсуждая ее планы получить доступ во внешний город. С самого начала он высоко ценил в ней эту уверенность и смелость, но сейчас опасался, что именно они подвергают ее жизнь опасности, если испытывать их на его отце. Но заставить ее передумать было невозможно, и ему оставалось только молиться, чтобы король внял голосу разума.

Ник приветствовал стражников почтенным кивком, входя в двери зала заседаний.

В первую неделю пребывания Фейт в замке Ник незаметно подошел к каждому стражнику в попытке успокоить их по поводу неизвестного человека-телепата при дворе. Он надеялся убедить фейри, что она не угроза, отчего Фейт почувствовала бы себя более желанным гостем в полном замке незнакомцев, которые были даже не ее вида. И, кажется, с некоторыми из них это сработало; он видел, как время от времени они вели дружеские беседы с главной шпионкой короля.

В комнате не было никого, кроме отца, склонившегося над картой с разбросанными по ней фишками и деревянными фигурками, и нескольких обязательных стражников.

– Вы желали видеть меня, отец? – Ник остановился у середины длинного стола и выпрямился, обращаясь к королю.

– А, да. Хотел обсудить приготовления к встрече королей на следующей неделе. – Он оторвал глаза от карты и посмотрел на сына: – Я тут думал о нашей главной шпионке.

При упоминании Фейт Ник нервно заерзал, но молча ждал, пока король продолжит.

Орлон прошел и встал во главе стола, положив руку на спинку трона и нахмурив лоб, размышляя о чем-то своем.

– Если она, как обычно, будет стоять в форме рядом с другими стражниками, то не сможет вовлечься в происходящее и завоевать доверие придворных. И у нее будет всего несколько встреч, чтобы что-то выведать, – продолжил король, бесцельно теребя перстень на пальце.

– Что же вы для нее приготовили? – спросил Ник, нервничая от ожидания.

Глаза короля снова встретились с его глазами, совершенно черные, более века назад утратившие все оттенки коричневого. Поначалу Ник не придавал этому значения, списав на игру света. Но наряду с цветом глаз он заметил в отце гораздо более глубокие перемены. Он не всегда был таким суровым, непреклонным и безжалостным в своих планах. Но уже так давно нарастил толстую броню из жестокости, что Ник мог объяснить это только последствиями Великих битв, а затем потерей королевы, матери Ника.

– Я хотел узнать, что ты думаешь о том, чтобы вместо этого представить ее как придворную даму.

Действуя инстинктивно, Ник едва не рассмеялся, окрестив идею нелепой, но это было бы крайне неуместно, учитывая то, перед кем он стоял, поэтому он продолжал сохранять невозмутимое выражение лица.

– Она отужинает с нами в первый вечер и очарует придворных, что даст ей возможность общаться с ними вне заседаний и получать дополнительную информацию.

План был хорош, за исключением одной проблемы: Фейт совершенно не умела скрывать свои чувства и мысли. И он вовсе не ожидал от нее «очарования» в присутствии знатных фейри. Одно дело, когда она молча стояла и получала необходимую королю информацию, и совсем другое просить ее лгать и любезничать, одновременно проникая в ничего не подозревающие умы иностранных придворных.

– Прекрасная идея, но боюсь, она недостаточно образована для светской жизни. И она человек. Будет непросто всех обмануть, – осторожно заметил Ник.

– Ты ее обучишь, – ответил король с большим воодушевлением, чем он ожидал, явно наслаждаясь своим блестящим планом. – Это идеальное прикрытие. И мне не нужно напоминать тебе и ей, что ее положение может измениться в любой день, если я так решу.

От Ника не ускользнул намек на угрозу, и ему показалось, что слова адресованы не только главной шпионке. Это зародило в душе легкую тревогу. Знал ли король об их отношениях с Фейт больше, чем показывал?

– Разумеется. Я прослежу, чтобы ее подготовили, а если она что-нибудь задумает, то лично приведу ее к вам в кандалах, – сказал он со всей возможной уверенностью.

Должно быть, это прозвучало убедительно, так как на лице короля расплылась жестокая улыбка:

– Превосходно. Знаю, ты меня не разочаруешь.

Вдруг дверь со скрипом отворилась, и сердце принца замерло, когда на пороге показалась главная шпионка. За ней тянулся сиренево-белый подол изящного платья, пока она с уверенным видом шла вперед, чтобы обратиться к королю. Ник, как обычно, восхитился бы ее красотой в изысканных шелках, если бы не ужас от осознания цели ее визита.

– Мне нужно поговорить с вами, Ваше Величество, – заявила она, и нервы Ника натянулись до предела. Фейт стояла прямо, даже не поклонившись.

Это не осталось незамеченным. Глаза короля сверкнули от знака неуважения.

– Так говори, – произнес он низким голосом, от которого у большинства фейри задрожали бы поджилки.

Ник наблюдал, как поднимается грудь Фейт, когда она сделала глубокий вдох, и приготовился к худшему.

– Я хочу свободно посещать внешний город.

Не вопрос. Не просьба. Да сжалятся над ними духи. Ник осмелился бросить взгляд на отца и заметил, как дернулись его прищуренные глаза.

– Твои желания меня не волнуют, – просто сказал он. – Я не стану рисковать, чтобы ты использовала уловки разума и сбежала от стражи.

– Я провела здесь уже несколько месяцев, выполняла все ваши приказы. И если бы хотела сбежать, то уже давным-давно бы это сделала, – возразила Фейт, и он знал ее достаточно хорошо, чтобы распознать в голосе нотки гнева.

Да помогут им боги.

От такой дерзости у короля приоткрылся рот.

– Может, между собраниями стоит заковать тебя в цепи, девчонка. – Его властность заполняла пространство, когда король и главная шпионка сошлись в смертельной схватке.

Ник не знал, восхищаться ли человеческой девушкой, настолько храброй, чтобы противостоять королю фейри, или отчитать ее за глупость и полное пренебрежение к собственной жизни.

– Вы с самого начала могли заковать меня в цепи, но мое сотрудничество облегчает вам жизнь.

Ник едва устоял на ногах от такого вызова. Даже стражники слегка поежились. И он не был уверен, кто пугает их больше.

Король оставил стул, на который опирался, и медленно направился к ней. Надо отдать ей должное, Фейт не отшатнулась от этой надвигающейся темной силы, а осталась стоять прямо, вздернув подбородок.

Ник не шевелился и затаил дыхание, боясь, что любое вторжение станет катализатором к взрыву этой пары.

– Ты забыла, что жива только благодаря моей милости, девочка. Ты не так уж незаменима, – низко и угрожающе прогремел голос короля.

Фейт шагнула к отцу Ника, и он слегка дернулся, увидев, как ягненок приближается к хищнику, способному покончить с ней одним ударом.

– Разве? – дерзко бросила она, и Ник понял, что если она проживет хотя бы половину своей земной жизни с таким умом – или его отсутствием, – это окажется чудом.

Он заметил, как дрогнула рука отца, когда тот удержался и не схватил свой могучий меч, легендарный Фэрроувский клинок с выгравированным на рукояти грифоном, чтобы прямо здесь покончить с человеком.

– У меня достаточно одаренных Ночных странников, не сильно уступающих тебе. Может, информация и будет поступать медленнее, но не заблуждайся, я без промедлений положу конец твоему жалкому существованию.

Фейт сделала еще один шаг к королю, и, будь прокляты духи, Нику пришлось опереться рукой о стол перед собой, чтобы не броситься через него и не встать между ними.

– Да, знаю. Ваш собственный сын прекрасное тому доказательство, – сказала она, но не отвела глаз от короля. – Но могут ли ваши Странники поставить врагов на колени, даже не коснувшись их? Могут ли одним взглядом сковать их волю? – Она наклонила голову, словно давая королю возможность опровергнуть ее заявления. Боги, у этой женщины были самые крепкие нервы из всех, кого он знал.

Когда король не ответил, она продолжила:

– Возможно, вы нуждаетесь в демонстрации. Капитан свободен для очередного шоу? – Фейт оглядела комнату, и стражники начали переминаться с ноги на ногу, избегая ее взгляда.

– Я убью тебя за одну только наглость, девочка. Не переоценивай свою пользу для меня.

Ник не сомневался, что отец выполнит угрозу. Ему хотелось воззвать к благоразумию Фейт. Было невероятно глупо с ее стороны бросать вызов королю Хай-Фэрроу.

– Мне и так суждено умереть в ваших руках. В конце пожизненного заключения в качестве вашей марионетки или от вашего меча – для меня все едино.

Они стояли лицом к лицу еще долгое время, и тяжесть нарастающего напряжения становилась невыносимой.

К полному потрясению Ника, король уступил первым, хотя ярость все еще кипела в нем, проявляясь в морщинках на лице, когда он отвернулся от главной шпионки и зашагал обратно во главу стола. Некоторое время король молчал, и Нику был знаком этот остекленевший взгляд, словно он мог видеть вертящиеся в голове отца шестеренки.

– Очень хорошо, – спокойным тоном произнес он, отчего Ник задрожал. – Тебе будет позволено выходить за стену.

Фейт слегка расслабилась, явно удивленная.

– Но… в форме и в составе охранного патруля.

При этих словах Ник резко повернул голову к отцу. Король кивнул, довольный своим хитроумным планом:

– Да, это может сработать нам на руку. Ты получишь свободу, а люди будут рады видеть, что одной из них даровали такое великодушное положение в замке. Они станут благодарить своего короля и решат, что их слышат. Ты будешь их голосом. Якобы, – закончил он с лукавой улыбкой.

На лице Фейт читалась ярость от такой цены за маленький глоток свободы. Ей придется лгать своим людям. Король не собирался выслушивать горести и страдания подданных-людей, но ее присутствие там, в королевской униформе, принесет ему благосклонность, в которой он нуждался, чтобы держать их в покое и еще большем послушании.

Казалось, Фейт собиралась возразить, но к счастью, поняла, что не сможет добиться от короля большего, и лишь кивнула.

Отец победоносно ухмыльнулся, но улыбка исчезла, когда он сказал:

– Отлично. А теперь проваливай с моих глаз, пока я не решил, что твои способности не перевешивают высокомерие.

Главная шпионка не медлила и даже не взглянула на Ника, резко повернувшись, и стражники открыли дверь, выпуская ее. Он не принял это близко к сердцу. Как только она исчезла из виду, его тело обмякло, и Ник осознал, что стоял, застыв до боли в мышцах от страха и настороженности с тех пор, как Фейт шагнула в зал.

– Ты должен проинформировать ее о новой роли на предстоящую неделю.

Услышав голос, Ник посмотрел в черные глаза короля.

– Она не заговорит, пока к ней не обратятся. Будет держать язык за зубами и не получит шанса снова подорвать мою репутацию среди придворных, – слова прозвучали как смертельная угроза, и Ник знал, что они относились не только к Фейт, но и к нему. Она станет его проблемой и если переступит черту, наказание понесет он.

Наследный принц с трудом сглотнул, но ответил отцу уверенным понимающим кивком. Хотя знал, что сами духи не смогли бы укротить огонь, который вечно горел в душе Фейт.

Глава 4
Фейт

На следующий день после напряженной встречи с королем Хай-Фэрроу Фейт наслаждалась прогулкой по садам замка в компании Тории, чувствуя, что ее маленькая победа хоть немного облегчила давящий на нее груз. Но условия короля сковывали новыми цепями. Он не шел навстречу без собственной выгоды. Платой за возможность видеть друзей во внешнем городе стало участие в патруле, лживое представление, чтобы заставить людей поверить, что король щедр и заботится об их жизнях, тогда как скорее позволит им всем погибнуть у стен, чем предложит убежище в случае нападения.

Было опасной авантюрой противостоять королю – настолько опасной, что она не была уверена, выберется ли живой. Но все же сорвалась в порыве чистого безрассудства, проклиная последствия, чтобы вернуть себе частичку утраченного голоса.

Морозный воздух пощипывал щеки, пока она медленно шагала по нетронутым каменным дорожкам рядом с девушкой. Хотя прекрасные ухоженные сады не шли ни в какое сравнение с Вечным лесом. Теперь, любуясь природой, Фейт невольно замечала, что трава была более тусклой, цветы не такими пышными, а вода мутной.

Она обнаружила, что скучает по месту, в котором так часто бывала с Ником. Больше всего она скучала по безопасному убежищу, свободному от наблюдателей, где она обретала полную свободу быть собой. Сердце ныло от желания снова пережить те мгновения. Она машинально потянулась под плащ и коснулась золотой подвески в виде звезды.

– От принца, я полагаю? – мелодичный голос Тории вырвал ее из раздумий.

Потребовалось пару секунд, прежде чем Фейт осознала, что та говорит об ожерелье, и покраснела. Отдернув руку, она кивнула:

– Подарок на день рождения.

Подопечная короля тепло улыбнулась.

– Ты ведь знаешь, что владеешь его сердцем? – небрежно произнесла она.

Фейт заметила легкую грусть на нежном смуглом лице Тории, хотя фейри настояла, что между ней и Ником никогда не было романтических отношений, когда Фейт поинтересовалась, чтобы утолить любопытство и обуздать ревность.

– Между нами определенно что-то есть, – согласилась Фейт.

Жизнь при дворе научила Торию мастерски скрывать свои истинные чувства в присутствии высокородных фейри, но Фейт уловила легкие подергивания, выдававшие ее наравне с глазами, которые она отводила в сторону, когда слышала что-то неприятное.

Она добавила:

– Но это те же узы, которые связывают меня с Джейконом и Марлоу.

Губы Тории слегка изогнулись, но не от радости.

– Тебе повезло иметь друзей, которым можно доверять. Жизнь при дворе полна одиночества. Я никогда не знаю, кто из лордов и дам интересуется мной, а не статусом подопечной короля. – На идеальном лбу пролегла морщинка печали.

Фейт почувствовала себя виноватой. Находясь в замке, она, не переставая, жаловалась на свои несчастья и никогда не задумывалась, насколько тяжело живется кому-то вроде Тории, постоянно страдающей от приказов короля. Подопечная, принцесса, у которой на первый взгляд было все: красота, роскошь, благосклонность короля. Фейт подозревала, что никто не осознает, что все это не стоит ничего без жизненных плодов – настоящих близких отношений, возникающих на пути.

– Знаешь, ты всегда найдешь во мне друга, – совершенно серьезно сказала Фейт.

Тория благодарно улыбнулась:

– В тебе что-то есть, Фейт. Не знаю, что именно, но это дает надежду всем нам.

Фейт чуть было не рассмеялась от нелепого комплимента, но один взгляд на решительное лицо Тории стер с губ нервную улыбку. Пытливые карие глаза почти ввели ее в транс, и она осознала, что они стоят на месте.

– Я всего лишь главный шпион деспотичного короля, – сказала Фейт, смущенно отводя взгляд.

– Нет. В тебе есть нечто большее. Не позволяй ему сломить тебя.

С момента их первого разговора на балконе, когда судьба Фейт оказалась в руках короля, она узнала, что Тория не была простой, любезной дамой, какой выставляла себя перед всеми остальными. Нет – за невинной красотой скрывалась свирепая воительница, которая не склонится ни перед кем и сделает все, чтобы вернуть свое королевство и отомстить за родителей. Ей еще предстояло рассказать Фейт о тех темных днях больше века назад, когда ее родное королевство завоевали, а семью жестоко убили, и о том, как ей удалось добраться до Хай-Фэрроу в поисках убежища. Сама Фейт не выпытывала историю, которая мучала девушку даже спустя столько лет.

Она прочистила горло и взяла Торию под руку, чтобы продолжить неспешную прогулку.

– Расскажи еще о Фенстеде, – попросила она, чтобы отвлечь разговор от себя.

Тория просияла при упоминании дома и начала захватывающее описание красивых земель и замечательных людей. Это было аграрное королевство с множеством холмов и лесов, что делало их эмблему оленя еще более подходящей. Лицо девушки озарилось светом и воодушевлением, когда она рассказывала о своем народе и родине.

– Надеюсь, однажды ты сможешь увидеть все это своими глазами, – энергично сказала она.

Фейт слабо улыбнулась, но даже в глазах Тории промелькнуло уныние, прогоняя иллюзии. Будучи смертной, она вряд ли доживет до того дня, когда принцесса вернет себе королевство и трон.

Прежде она никогда не мечтала о большем количестве лет, чем было отведено ее человеческому телу. Но сейчас, имея двух друзей, которые останутся молодыми, в то время как она поседеет и ослабнет, мысль о разлуке с ними наполняла душу ужасом. Она упустит столько всего из жизни Ника и Тории из-за жестокого течения времени.

Заметив ее огорчение, девушка толкнула ее в плечо:

– Посмотри на это.

Фейт проследила, как Тория скользнула к скинувшим листву унылым кустам и подняла к веткам изящную руку. Прямо под кончиками ее пальцев от изогнутых мертвых веток отделился светящийся зеленый стебель, на котором пышно расцвела безупречно белая роза. Тория сорвала ее с мрачного кустарника и протянула Фейт, которая с благоговением взяла цветок без шипов.

Тория обладала удивительной магией стихий и повелевала воздухом, а также унаследовала часть дара от мамы флоракинетика и могла легко управлять природой.

– Я поменялась бы с тобой способностями, даже не раздумывая, – призналась Фейт, восхищаясь совершенным цветком.

– На контроль разума? По рукам.

Фейт усмехнулась, и они снова взялись за руки, чтобы продолжить прогулку по саду.

Они медленно шагали, болтая о пустяках, пока солнце не начало садиться за белоснежное здание, бросая последние лучи с наступлением сумерек, приветствующих ночь. Воздух стал холодным, и Фейт удивилась, как много времени прошло. Она была рада отвлечься от повседневных забот. Именно этой беззаботности ей так не хватало вдали от своей светловолосой подруги, оставшейся за стеной.

Когда они вернулись внутрь и согрелись, Фейт объявила:

– Я должна идти, сегодня ночью выхожу за стену с патрулем.

Она не теряла времени и точно выяснила расписание дневных и ночных патрулей, пользуясь первой возможностью, чтобы снова увидеть дом. Она также отметила, кто именно состоял в патрулях. Некоторые стражники относились к ней дружелюбнее других, а у нее были планы отделиться и навестить друзей.

– Могу я пойти? – спросила Тория, засияв от предвкушения.

Фейт подняла брови при виде рвения девушки, не ожидая, что ей интересен мрачный город.

– Пожалуйста. Мне почти не удается выходить за стену.

Было абсурдным просить у нее разрешения. Фейт даже почувствовала себя глупо, не зная, что ответить, так как не имела права указывать принцессе, что делать.

Она возненавидела себя за эту мысль и поморщилась, когда сказала:

– Ты уверена, что король не будет против?

Подопечная только отмахнулась:

– Он не мой стражник. Да и едва ли интересуется тем, где я нахожусь.

Фейт не знала, какие именно отношения между подопечной и королем и почему такой бессердечный мужчина, как Орлон, не только предложил убежище чужой принцессе, но даровал ей статус воспитанницы, чтобы всегда держать рядом с собой. Возможно, король Хай-Фэрроу был не так прост, как она думала.

– Ну, мне нужно переодеться в форму, – неохотно согласилась она. – Встретимся в моих покоях через час?

Тория взвизгнула от радости, энергично кивнув, прежде чем резко развернулась и почти вприпрыжку помчалась в свои покои.

Фейт стояла в тишине коридора, пока девушка не скрылась из виду. Она слегка опасалась, что разрешение присоединиться к ней поставит под угрозу соглашение о свободе. Но кто она такая – и король, если уж на то пошло, – чтобы указывать взрослой девушке-фейри, королевской особе, куда можно и куда нельзя ходить?

Застегивая последнюю пуговицу на жакете униформы, Фейт была сама не своя от волнения и возбуждения при мысли о том, что снова увидит свою причудливую маленькую хижину. Покои в замке были роскошными, и она не жаловалась на простор и удобную мебель, но все же не сразу привыкла к большой мягкой кровати и странным образом скучала по тесному, неудобному деревянному домику, который прежде делила с Джейконом. Особенно по его успокаивающему дыханию по ночам и тихому похрапыванию, так что первые пару недель мучилась от бессонницы, привыкая к необычной тишине пустых комнат.

Посмотрев в большое зеркало на свою униформу королевских оттенков, Фейт почувствовала себя глупо, нервничая перед встречей с друзьями. Что они подумают о ней, марширующей в составе патруля, словно она гордится службой демону с короной?

Прежде чем она собралась с духом, чтобы уйти, раздался стук в дверь. Фейт откликнулась и удивилась, когда вместо одного гостя увидела в зеркале двоих входящих. Она резко развернулась, подняв брови при виде Ника, тоже одетого в форму королевской гвардии, и уже собиралась спросить, что он здесь делает, когда Тория начала.

– Мы встретились в коридоре, и я рассказала о сегодняшней ночи. Он настоял, что тоже пойдет, – смущенно пояснила она.

Фейт скрестила руки:

– Я думала, тебе нельзя показываться за стенами города? – Она изогнула бровь, вспоминая его оправдание их тайным встречам во внешнем городе. Если бы она только знала тогда, какова истинная причина его скрытности.

– Я пойду не как принц. Насколько известно моему отцу, Виксон все еще на патрулировании, а мне просто нездоровится. – Он озорно улыбнулся: – Не ты одна скучаешь по простоте внешнего города. От долгого пребывания в замке может развиться клаустрофобия.

Хоть он и шутил, Фейт знала, что Ник настаивал на своем присутствии, только чтобы присматривать за ней и Торией. Она заметила, что его излишняя заботливость распространялась и на принцессу. Иногда при взгляде на Торию, замечала девушка или нет, в глазах Ника появлялась особая глубина, отчего в душу Фейт закрадывалась печаль, но она всегда прогоняла это отвратительное щемящее чувство.

– Значит, ты заплатил Виксону за свое прикрытие, – подытожила она. Его ответной ухмылки было достаточно. Фейт фыркнула: – Ты определенно использовал этот трюк прежде. По крайней мере, теперь я знаю, как ты оказался у костров на летнем солнцестоянии. – Она бросила на него шутливый обвиняющий взгляд, тогда как губы Тории приоткрылись от удивления. Очевидно, принц оказался гораздо более хитрым и скрытным, чем думала его ближайшая подруга.

Ник многим рисковал, отправляясь в человеческий город и оставаясь незамеченным. Фейт понимала, что он скрывал свои вылазки от Тории, так как не хотел впутывать и ее на случай, если его поймают.

Фейт не смогла сдержать улыбку при виде выражения его лица.

– Это было особенно трудно. Пришлось придумать идеальное оправдание, чтобы пропустить бал солнцестояния здесь, во дворце, и отделаться от любой компании. – Он беззаботно ухмыльнулся девушке-фейри, щеки которой порозовели, и она быстро отвела взгляд.

– Там нет ничего интересного. Не знаю, почему вы двое так хотите пойти. – Фейт схватила свой темно-синий плащ с застежкой в виде королевского грифона на плече – дополнение к ее тюремной одежде.

– Приключение создаешь ты сам, Фейт, – съязвил Ник.

Закатив глаза, она ответила наигранным энтузиазмом, промаршировав мимо них к двери.

– Тогда нас ждет великое путешествие во внешний город.

Они встретились с еще двумя патрульными, Каясом и Тресом, у выхода для прислуги. При виде принца и воспитанницы короля оба стража побледнели.

– Не шумите. И вперед, – скомандовал Ник, не оставляя места возражениям.

Они оба помедлили, очевидно, обдумывая наказание, если королю станет известно о новых членах их патруля. Но, взглянув на суровое лицо принца, тут же кивнули.

Ник уже продумал, как они с Торией незаметно пройдут мимо других стражников: через подземные лабиринты. Фейт содрогнулась при воспоминании о темных, мрачных переходах, по которым однажды отважилась пройти – когда вместе с Джейконом неудачно попыталась проникнуть в замок и спасти жизнь Марлоу. Она хотела дать себе пощечину за дерзкий план, который привел ее на службу к владыке преисподней.

Ник и Тория накинули капюшоны и низко склонили головы, шагая немного позади патрульных. Как только патруль миновал боковые ворота, они вдвоем свернули с дороги, чтобы воспользоваться тайным маршрутом, договорившись встретиться в безопасном внешнем городе.

Фейт держалась ближе к Каясу, сворачивая на главную улицу, ведущую из города. Только сейчас она почувствовала неподдельную тревогу и машинально поправила застежку плаща, ни на секунду не забывая о форме королевского синего цвета. Учитывая ее округлые уши, она чувствовала себя так, словно белоснежные стены замка все еще давят на нее.

Они шагали по улицам внутреннего города, и Фейт была благодарна за молчание. В горле пересохло, когда она вытянула шею, чтобы оценить размеры устрашающе высоких зданий. Она всегда восхищалась сверкающим городом только издалека и никогда бы не подумала, что будет вот так непринужденно прогуливаться по гладким дорожкам. Благоговейный трепет на мгновение притупил нервы. В отличие от ухабистых, мощенных булыжником улиц человеческого города, дорога здесь была ровной и чистой. Ей даже показалось, что она скользит.

Время от времени ей приходилось ускорять шаг и догонять стражников, когда она останавливалась, чтобы полюбоваться изумительной красотой. Фейт старалась не обращать внимания на нескольких фейри, мимо которых они проходили, но любопытство взяло верх, и она чувствовала жуткую неуверенность всякий раз, когда ловила их хмурые взгляды, полные недоумения и отвращения. Она чувствовала себя ужасно неловко и хотела избавиться от синего наряда и провалиться сквозь землю.

Фейт заметила мерцающие лазурные огоньки, танцующие в богато украшенных белых чашах, парящих вдоль стен зданий, – именно их она нашла необъяснимо притягательными, когда впервые увидела неясный цвет огня несколько месяцев назад. Она повернула голову к Каясу:

– Почему огонь горит синим?

Он посмотрел на чаши.

– Мастера огня, – сказал он, словно это и так было очевидно. – Они создают пламя, которое греет, но не нуждается в дереве или угле. И не разгорается без их приказа.

Фейт с любопытством посмотрела на вечное пламя, призванное теми, кому даровано управление огнем. Она поражалась каждому новому дару, о котором узнавала, и задумалась, сколько еще на свете различных способностей. Она чувствовала себя чужой в этом городе магии и совершенной архитектуры. Краска не потускнела, не было ни выброшенных ящиков и вообще ничего лишнего на безукоризненно чистых дорожках. Вид был прекрасным… но неестественным.

Когда они добрались до стены и ступили под арку, кто-то словно погасил все огни, оставив лишь серость и мрак в обшарпанном ветхом городе. Зато здесь ничто не мешало звездному небу засиять во всей красе. Фейт пришлось несколько раз зажмуриться, чтобы привыкнуть к смене освещения. Она никогда не осознавала, насколько холодным и запущенным был ее унылый городок. Печальные обветшалые здания и оранжевое сияние факелов делало его еще более убогим. Тут не было высоких роскошных зданий, зато царили тепло и уют, приветствовавшие ее дома.

Фейт и двое стражников снова погрузились в молчание, пока шагали по знакомым до боли улицам, на которых она выросла, на которых точно нашла бы дорогу, даже если бы лишилась зрения. Она не знала, насколько отстали Ник и Тория, пробираясь подземным ходом, но спокойно ждала их появления.

– Чем вы обычно здесь занимаетесь? – с любопытством спросила она Каяса, пока они петляли по неровным дорожкам.

– Нужно сделать обход. В основном посещаем главные части города, проверяя, все ли в порядке. Обычно так и есть, поэтому прогулка довольно скучная, – просто ответил он.

У Каяса была замечательная особенность с юмором отвечать на ее вопросы без намека на осуждение или раздражение. Рядом с ним она чувствовала спокойствие, уверенная в его дружелюбном отношении и не из-за страха перед ее способностями или положением при дворе. Оно было искренним, и Каяс стал бесценным другом среди стражников, всегда зная, как ее успокоить.

Пронзительный свист заставил ее замереть на месте. Фейт резко повернулась и посмотрела в переулок по левую сторону. Глаза Ника ярко горели, губы изогнулись в усмешке. Его явно забавлял ее неподдельный испуг. Она сдержалась, чтобы не толкнуть его в плечо, когда они с Торией вынырнули из теней и присоединились к ним.

Принц обратился к стражникам:

– Вы двое отправляйтесь на дежурство. Мы будем недалеко и найдем вас, когда придет время возвращаться.

Каяс переводил взгляд с Ника на Фейт, и в нем отчетливо читалось желание возразить. Вероятно, ему строго приказали ни на секунду не спускать с нее глаз. И Фейт поблагодарила духов за присутствие Ника. Он знал, что она намеревалась отделиться от патруля и проведать друзей, а благодаря его авторитету ей не пришлось уговаривать их самой. К счастью, Каяс лишь понимающе кивнул в ответ.

Фейт не тратила впустую драгоценное время и быстро повернула на улицу справа от себя. Принц и воспитанница последовали за ней, тогда как Каяс и Трес продолжили идти прямо. Спустя пару минут она уже была на месте и замерла у покосившейся бурой двери хижины, заламывая от волнения руки.

– В чем дело? – осторожно спросил Ник.

Она не знала, что ответить, охваченная одновременно радостью и печалью при виде своего дома, который внезапно показался таким чужим. Затем подумала о друзьях внутри и их счастливой жизни, в которую она собиралась ворваться в униформе стража другим человеком. Она была уже не той девушкой, которая ступала в ветхое жилище в последний раз, и осознала, что чувствует вину за то, что вносит хаос в их дом. Они могут жить обыденной, полноценной жизнью и без нее. Собственный эгоизм привел ее сюда.

– Это было ошибкой, – тихо пробормотала она и повернулась, чтобы уйти, но Ник схватил ее за плечи.

– Мне не нужны твои способности, чтобы понять, о чем ты думаешь, Фейт. Не решай за них.

На глазах навернулись слезы, когда она посмотрела в зеленые глаза принца и увидела в них решимость. Он не позволит ей погрузиться в пучину самоуничижения.

– Они заслуживают лучшей жизни.

Ник помотал головой:

– Они заслуживают друга, который будет рядом и будет бороться за них. И именно это ты и делаешь, придя сегодня сюда. – Он убрал руки, позволив ей самой сделать выбор.

Фейт перевела взгляд на Торию, которая ободряюще улыбнулась.

– Мне кажется, я уже знаю их обоих, так много ты о них рассказывала. Будет обидно не познакомиться лично, когда мы уже на месте, – небрежно рассуждала она, не осуждая и оставляя право выбора за Фейт.

Она не испугается и в этот решающий момент отбросит все предположения о том, что лучше для Марлоу и Джейкона. Если они решат, что им будет лучше без ее неразберихи и переживаний, она с уважением отнесется к их решению жить своей жизнью без нее. Но пока они этого не сказали…

Она сделала глубокий вдох и снова повернулась к двери, дважды постучав по дереву, пока не потеряла самообладание. Казалось странным стучать в эту дверь, но хижина больше не была ее домом, чтобы просто войти. Она дрожала от нетерпения, трусливо надеясь, что их нет дома. Но тут раздался знакомый скрип дверных петель, и в проеме показалась копна растрепанных каштановых волос ее самого близкого друга.

Джейкон ошеломленно молчал, и несколько мучительно долгих секунд никто из них не произнес ни слова. Фейт ждала на пороге, давая ему возможность прогнать ее при виде такого наряда и компании. Но вместо этого он протянул руку и заключил ее в крепкие объятия внутри хижины. У нее вырвался тихий вздох облегчения, и Фейт закрыла глаза, чтобы насладиться его нежностью.

– Фейт?

Услышав щебечущий голос Марлоу, Фейт открыла глаза и заглянула прямо в синие глаза подруги, выбегающей из спальни. Марлоу тепло улыбалась, и все волнения Фейт, копившиеся после их последнего мрачного разговора, улетучились в ее объятиях.

– Как ты сюда попала? – спросила она, когда они отпустили друг друга.

Фейт обернулась на двух фейри, оставшихся позади, и быстро поманила их внутрь. Они подчинились и прошли в хижину. Маленькая гостиная едва вмещала их всех.

– Ну, Ника вы знаете. А это Тория, – представила Фейт.

– Я так много слышала о вас обоих, – сказала воспитанница, а потом пристально посмотрела на Марлоу: – Похоже, ты действительно впечатляющая женщина.

Девушка-кузнец густо покраснела и бросила на Фейт укоризненный взгляд, которая лишь смущенно пожала плечами. Она и правда восторженно отзывалась о многочисленных талантах и обширных знаниях Марлоу.

– Я тоже много о тебе слышала, – робко ответила Марлоу, никогда прежде не встречавшаяся с женщиной-фейри, а тем более с принцессой. – Приготовлю чай. И с удовольствием узнаю больше. Фейт немного скупа на подробности.

Они вдвоем прошли на маленькую кухню, и на душе у Фейт потеплело при виде всех в комнате – ее нерушимый круг друзей. Она посмотрела на Джейкона и, когда обнаружила, что он рассматривает ее синюю королевскую униформу, нервно поежилась, опустив глаза.

– Условие, чтобы попасть сюда. – Она почувствовала необходимость объясниться в ответ на его невысказанное осуждение.

Друг грустно улыбнулся:

– Всегда считал, что красный или зеленый идут тебе больше, но полагаю, и синий неплохо смотрится, – игриво заметил он, и Фейт расслабилась и успокоилась, что он не испытывает к ней неприязни. – Мне бы так хотелось, чтобы ты не была связана с тем ублюдком. – Джейкон замолчал и, бросив взгляд на Ника, пробормотал извинения.

Челюсть принца напряглась, но он не ответил на оскорбление своего отца, их короля.

Фейт протянула руку и сжала плечо Джейкона.

– Это просто работа. Со мной хорошо обращаются, – заверила она, но было неприятно называть таким простым словом то, для чего ее в действительности использовали.

Джейкон все знал, но она была благодарна, что друг никогда не упоминал об этом и не заставлял рассказывать, каково это вторгаться в чужие мысли. В ночь празднования ее дня рождения он ясно дал понять, что не имеет значения, чем король заставляет ее заниматься, его мнение о ней никогда не изменится. Это стало огромным облегчением, но в то же время прозвучало как проклятие, словно он заранее прощал немыслимые поступки, которые ее могут заставить совершить.

Когда они направились к столу, Фейт услышала, как Джейкон охнул и схватился за живот. Его напряженная поза безошибочно выдавала боль. Он поморщился, но ничего не сказал.

Фейт и Тория уселись на маленькую скамью напротив Марлоу и Джейкона. Ник остался стоять, прислонившись к столешнице у нее за спиной, – главным образом потому, что на скамье уже не осталось места, но даже будь оно, Фейт знала, что ему едва ли удалось бы просунуть ноги под маленький столик.

Почти час они болтали и обменивались новостями, и Фейт наслаждалась нормальной жизнью. Сердце согревалось при взгляде на сидящих вместе друзей, фейри и людей, так хорошо ладивших. Было легко забыть обо всех различиях: богатстве, положении, силе, манерах. Здесь, в хижине, все были равны, и это вселяло в нее новую надежду, что однажды их королевство может стать таким.

Фейт слушала историю про недавнего клиента Марлоу, когда Ник позади нее зашевелился.

– Тория, в чем дело? – тихо, но взволнованно спросил он и тут же оказался рядом, глядя сверху вниз и положив руку ей на плечо.

Фейт пристально посмотрела на подопечную, которая сильно нахмурилась.

– Разве ты не слышишь?

Все остальные обменялись непонимающими взглядами, вопросительно глядя друг на друга. Первой спросила Фейт:

– Слышишь что?

Тория посмотрела на Фейт:

– Словно шепот… но не могу разобрать слова.

Фейт подняла глаза на Ника, беспокойство которого нарастало. Он пожал плечами, тоже не понимая, что с девушкой.

– Мы ничего не слышим, – ответил он за всех.

Тория резко вздохнула, закрыв глаза и наклонив голову, словно прислушиваясь к далекому звуку. Ник опустился перед ней на колени и взял за руку. Отметив их близость и сосредоточенность принца на девушке, Фейт постаралась прогнать боль в груди. Не от ревности, а от невыносимого одиночества.

Чувство не успело поглотить ее полностью, когда Тория снова открыла глаза, и от ее следующих слов комнату словно сковало льдом.

– Вечный лес.

Фейт широко распахнула глаза и отшатнулась от нее. Подопечная короля повернула голову и посмотрела прямо на нее – только усиливая волнение. Фейт бросила быстрый взгляд на Марлоу, потом на Ника, так как они единственные были с ней в Вечном лесу. Место, которое когда-то служило убежищем для занятий фехтованием и постижения трюков разума с принцем, пугало ее до глубины души с тех пор, как она обнаружила в нем храм Духа.

Ник выглядел таким же ошеломленным, что только усиливало ее страхи. Тория никогда не была в тех лесах, так почему сейчас слышит эти слова?

Марлоу, казалось, глубоко задумалась и склонила голову набок.

– Фейт упоминала, что ты управляешь стихиями, – сказала она, подразумевая вопрос.

Фейт не понимала, почему это так важно, но уже успела выучить, что нужно доверять и прислушиваться к странным вопросам девушки-кузнеца. Она была оракулом, и им всем стоило принимать во внимание ее слова, какими бы странными они порой ни казались.

Тория кивнула:

– В первую очередь я управляю ветром, но также унаследовала некоторые способности моей мамы-флоракинетика.

Марлоу задумалась, ее взгляд будто прожигал дыру в столе.

Когда Фейт больше не могла этого выносить, то спросила:

– Что это значит, Марлоу? – ее охватил жуткий страх, и она не могла просто сидеть и ждать.

Глаза девушки чуть расширились, и в них, хотя она ни на кого не смотрела, читалось, что детали какой-то грандиозной головоломки сложились в ее гениальной голове.

– Теперь я понимаю, – тихо начала она, сделав паузу и повернувшись к Фейт, которая сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках: – Мне снился сон о различных магических способностях и о том, откуда они происходят – точнее от кого.

Фейт нервно постукивала ногой по деревянному полу. Она знала, что так называемые «сны» Марлоу вовсе не простые сновидения. Не бессмысленные видения, а реальные знания, предостережения от самих Духов, транслируемые через оракула.

– Каждая способность была дарована давным-давно как благословенные от каждого из трех Духов, как способ наделить немногих избранных высшей силой: способностью сохранять мир, – с изумленным видом начала объяснять она. – Со временем эти способности проявлялись, распространялись и усиливались. Но также слабели, когда кровные линии смешивались. И Дух Душ, Марвеллас, была обязана следить, чтобы обладающие равной силой находили друг друга, а их способности процветали.

– С тех пор как Марвеллас оставила свой священный долг тысячи лет назад, такие души не всегда находят друг друга, что привело к ослаблению силы. Народ фейри начал называть тех, кто все-таки обрел друг друга, «родственными душами». Даже в тех, кто не обладает способностями, кроется энергия, стремящаяся к воссоединению. Не просто ради романтики или любви – те, кому удалось соединиться со своей половинкой, равной себе, продолжали укреплять свои родословные и наделяли друг друга силой.

Фейт была полностью поглощена этой захватывающей историей, но, даже страшась ответа, посмела спросить:

– И какое отношение это имеет к Тории?

Марлоу сделала вдох, прежде чем продолжить:

– Элементалы были благословлены Ориелис, Духом Жизни. – В глубине души Фейт знала заключение, которое вынесла Марлоу, но на ее плечи все равно словно свалился тяжелый груз. – Думаю, храм призывает тебя.

Только Тория продолжала все так же хмуриться, ничего не понимая, тогда как остальные переглянулись, озаренные внезапным осознанием. Рука Фейт легла на рукоять меча – точнее, Рискиллиас: Зеркало. Было вполне возможно снова увидеться с Духом Жизни, так как с их последней встречи уже давно минуло двадцать восемь дней – время, которое требуется камням, чтобы набраться сил и пробить завесу. Она никогда толком не объясняла друзьям, с чем столкнулась внутри храма, когда свет поглотил ее – когда перед ней предстала Ориелис. Слишком боялась поделиться открытием, которое меняло все.

– Что еще ты знаешь? – спросил Ник.

Марлоу нахмурилась, стараясь вспомнить больше.

– Обладающие способностями разума, Ночные странники, подобные тебе, предположительно…

– Благословлены Марвеллас, – закончила за нее Фейт, не глядя в глаза друзьям, хотя знала, что их взгляды устремлены на нее. Она сделала глубокий вдох, выпрямилась и начала, не обращаясь ни к кому конкретному: – Думаю, я должна рассказать вам, что узнала в храме в ту ночь.

Глава 5
Фейт

– Я видела Ориелис.

На лицах друзей отражались шок, недоверие и недоумение, пока Фейт рассказывала о своей встрече с Духом Жизни, которая теперь казалась такой далекой. Она нервно ерзала под пристальным вниманием стольких глаз. Все молчали, позволяя ей подробно пересказать слова Духа, хотя это непросто. История казалась вымышленной. Но Фейт все же пересказала их краткий разговор, который пока что оставался для нее загадкой.

Когда речь зашла об отце, она помолчала, прежде чем сказать:

– Не уверена, что верю ей… – Она прерывисто вздохнула: – Но кажется, она знает, кто мой отец.

Джейкон удивился сильнее всех.

– И ты выяснила, кто он? – осторожно спросил он.

Фейт покачала головой:

– Не совсем. – Она нервно рассмеялась, предчувствуя, что следующие слова прозвучат нелепо. – Она намекнула, что он был Ночным странником… а значит, фейри.

В комнате воцарилась тишина, и Фейт слышала лишь биение собственного сердца.

– В этом есть смысл, – первым заговорил Ник, и она повернулась к нему, поскольку ожидала немного другой реакции. – Твои скорость и сила превосходят возможности обычной женщины. Это также объясняет твое искусное владение мечом. Если Ориелис говорит правду, то формально ты наполовину фейри. Хотя очевидно, что каким-то образом ты унаследовала больше от человека, – пояснил он, недоверчиво качая головой. – Мне следовало подумать об этом раньше, но фейри-полукровки встречаются редко, и все, кого я знаю, выглядят подобно нам. – Ему не нужно было объяснять, что помимо округлых ушей, она сильно уступала фейри в росте и уравновешенности. – Родители часто отказываются от них и бросают. Матери-люди боятся, что их увидят с ребенком с заостренными ушками, а отцы-фейри не хотят пятнать свое имя отпрыском-полукровкой.

– Это варварство, – огрызнулась Марлоу.

Фейт была подавлена от ужаса. Ей стало нехорошо, и она с трудом сглотнула, прогоняя жжение в горле. В ушах пульсировала кровь. Она больше не хотела слушать. Она воплотила в себе все, что не должно существовать в этом мире. Ее способности, кровь, древнее наследие – чем больше она узнавала о себе, тем более чужой казалась, испытывая ужасное чувство, что ей нигде нет места. Она посмотрела на друзей. Они тоже это видят? Все в ней было неправильным. Они промолчали, но в глазах читалась жалость. Или горькая жалость к самой себе затуманивает ей разум?

Теплая ладонь накрыла ее руку, и Фейт посмотрела вниз на свою призрачно-бледную кожу на фоне золотисто-смуглой руки Тории. Такой простой жест утешения и ободрения отвлек ее от лихорадочных мыслей и прогнал нарастающую панику.

– Твоя мама никогда не рассказывала об отце? – спросила Тория.

– Нет. То есть, наверное, – я не знаю, точно ли она… – Фейт попыталась сформулировать выводы, над которыми размышляла, когда впервые узнала о происхождении своего отца. Худшим предположением было то, что ее зачатие произошло не по взаимному согласию. Было невыносимо думать об этом. – Она никогда не говорила о нем. И я ужасно боюсь, что… возможно, он не стоит того, чтобы его искать.

– Тебе и не нужно этого делать, если не хочешь. Это не изменит того, кто ты есть, – тихо, но твердо сказал Джейкон.

Она подняла на него взгляд и слабо улыбнулась. По правде говоря, она еще не решила, будет ли пытаться найти отца. А даже если захотела бы, то не знала, с чего начать.

– Ориелис сказала что-нибудь еще? – спросил Ник.

Она обрадовалась возможности сменить тему, и принц это знал, но не была уверена, что хочет рассказывать правду и о своей матери. Особенно о ее невероятном родстве и кровной связи с Марвеллас, Духом Душ. Она бросила взгляд на Марлоу, единственную, кто знал, что она утаивает. Лицо девушки оставалось беспристрастным, но легкая улыбка на губах убедила Фейт, что она сохранит ее секрет.

Фейт покачала головой в ответ на вопрос Ника, скрыв истинное происхождение ее способностей и позволяя им верить, что те просто передались от ее давно пропавшего отца, Ночного странника.

На лице Марлоу засияла озорная улыбка:

– Ты взяла с собой меч?

Фейт настороженно кивнула, и девушка еще больше обрадовалась, резко вставая из-за стола.

– Если Дух зовет, следует ответить.

Конечно, именно этого от нее и стоило ожидать. Она ведь связана долгом. Точно зная, что она имеет в виду, Фейт яростно замотала головой:

– Ни за что. Вероятно, это пустяк. Как ты сказала, Тория связана с Ориелис – и могла бы слышать ее в любое время. – Ей не удалось убедить себя, что все это простое совпадение.

Марлоу бросила на нее равнодушный взгляд, тоже понимая это.

– А ты говорила, что мы нуждаемся в объяснениях, и двадцать восемь дней давно прошли. Ты не можешь прятаться вечно.

Фейт посмотрела на Джейкона, а потом взгляд упал на руку, все еще прижатую к старой ране. Если у Духа есть ответы, почему его боль возвращается, то стоит отбросить в сторону трусость и снова предстать перед Ориелис.

Она поднялась со скамьи и бросила взгляд на Ника:

– Что ты там говорил о приключениях?

Губы принца изогнулись в коварной усмешке, наполнившей ее восторгом. Джейкон и Тория тоже встали, и она оглядела вставших в круг друзей. Фейт почти воочию видела нить, так или иначе связывающую их всех.

И сказала с вновь обретенной уверенностью:

– Давайте послушаем, что еще скажет всемогущий Дух.

Трудно было оставаться незаметными, пробираясь по городу впятером. Друзья притаились в тени переулка, каждый по очереди перебегал перекрестки и петлял по лабиринту улиц. Кроме Каяса и Треса были и другие патрули, с которыми они не хотели пересекаться, раз могли этого избежать.

Когда они взобрались на холмы и подошли к началу Вечного леса, Фейт остановилась перед линией деревьев, внезапно осознав кое-что, и посмотрела на Ника. Судя по ответному взгляду, его посетила та же мысль.

Повернувшись к Тории и Джейкону, она сказала:

– Лес охраняется. Если войдете, то можете увидеть вещи, ужасные вещи, совершенные вами самими. – Она поморщилась при воспоминании о собственных худших страхах, воплотившихся перед ней из-за зловещей защиты леса.

– Я останусь с Торией, – предложил Ник.

Воспитанница короля покачала головой:

– Нет – я справлюсь. – И прошла мимо них к черной завесе.

Ник схватил ее за локоть.

– Здесь ты можешь вновь пережить травмы прошлого, – тихо и осторожно предупредил он.

Фейт знала о заботливости принца, но, видя его нежность и беспокойство о Тории, поняла, что их связь и отношения глубже, чем она предполагала. Они провели вместе целый век и, вероятно, знали друг друга так же хорошо, как самих себя. И так напоминали ее и Джейкона.

Девушка благодарно улыбнулась в ответ на его очевидное беспокойство, положив свою руку на его.

– Я справлюсь, – уверенно произнесла она.

Он лишь кивнул и отпустил ее.

Сделав глубокий вдох, Тория исчезла за черной пеленой.

Фейт обратилась к Джейкону:

– Тебе не обязательно идти. Прогулка не самая приятная, – сказала она, стараясь не пугать его.

Но друг только хмыкнул.

– Не собираюсь уступать, даже фейри, – игриво ответил он, подходя к темному входу. Она не попыталась его остановить. – Увидимся на другой стороне. – С этими словами он исчез в бездне.

Она посмотрела на двух оставшихся рядом с ней друзей, уже проходивших через испытания леса, и выдохнула:

– Идем?

Глава 6
Тория

Леденящий душу ужас охватил Торию, как только она шагнула за непроницаемую черную завесу леса и оказалась прямо посреди сцены, которая преследовала ее днем и ночью уже целый век. И хотя она догадывалась, что столкнется с чем-то болезненным, ничто не могло подготовить ее к тому, чтобы снова увидеть смерти и опустошения.

Она наблюдала, как некогда сочные зеленые поля Фенстеда были охвачены красными и оранжевыми языками пламени, еще более яркими на фоне темного, затянутого дымом неба, в котором не видно звезд. Кроны прекрасных лесов, которые хранили так много ее детских воспоминаний, тоже пылали, густые черные тучи поднимались все выше, а она могла только смотреть с балкона замка, как пламя преисподней пожирает ее родину.

Связь с природой взывала к ней, но она была слишком беспомощна, чтобы спасти что-либо, и часть ее мучительно горела вместе с миром природы внизу. Крики людей оглушали, а она могла только стоять, застыв от ужаса и наблюдая за адом прямо перед ней.

– Тория.

Голос поразил ее до глубины души. На глазах навернулись слезы, ведь она так долго мечтала об этом, уже отчаявшись его услышать. Он умер. Тория не могла заставить себя обернуться и встретиться лицом к лицу со своим отцом и молча стояла, пока по щекам градом катились слезы.

Зеленые знамена великого оленя были варварски сорваны с улиц внизу и поспешно заменены на черно-белые с зубастым змеем, символом жестокого королевства, захватившего ее дом. Вальгард. Он все-таки победил, имея слишком большие силы, чтобы от них можно было защититься. Ее некогда мирная и процветающая земля с цветущими растениями и чудесными созданиями была осквернена, превратившись в кровь и пепел. Она не заслуживала того, чтобы управлять этими людьми, если была слишком слаба, чтобы защитить их.

– Чего ты боишься, мое дитя? – голос отца был точно таким, каким она его помнила спустя целый век.

– Я могла бы сделать больше, – ответила она, ее губы задрожали при виде разрухи вокруг.

Солдаты Фенстеда доблестно сражались до последнего вздоха, не нарушив клятву защищать свое королевство. Она увековечит память об их храбрости; впишет имя каждого павшего в историю земли, за которую они погибли. Такое обещание она дала их душам.

– Скажи мне, – требовал голос отца.

Она оторвала взгляд от кровавой бойни и тихо вскрикнула при виде короля Фенстеда, его темное прекрасное лицо было окровавлено и изуродовано. Точно как в последнем воспоминании, когда он покинул поле битвы, чтобы передать ее в руки стражников и отправить в безопасное место. Она хотела остаться и уже вооружилась для боя, но он убедил ее уйти, поскольку королевству понадобится правитель, чтобы возродиться снова. Именно тогда она прочитала это в его глазах: они вели проигрышную битву. Поэтому она ушла, в роковую минуту отвернувшись от своего народа.

– Я боюсь, что не справлюсь. – Слезы не прекратились, когда она раскрыла перед отцом то, что боялась признать. Что, когда наступит день вернуть свое королевство, она не сможет править Фенстедом. Будет недостойна. – Я убежала, когда они больше всего нуждались во мне.

– Людям нужно, чтобы ты жила.

– Нет, папа. Им нужен правитель, который будет драться за них, поднимется на их защиту. Тот, кто отдаст свою жизнь за королевство. – Ей потребовалась вся сила воли, чтобы отвести взгляд, когда больше всего на свете хотелось упасть в его дарующие безопасность объятия. Но она не повернется спиной к своим людям – больше никогда. – Я убежала однажды… Но не повторю этого.

Она снова предстала перед кровавой бойней, призывая всю свою силу и храбрость. Тория обхватила гладкие каменные перила и быстрым движением подтянулась наверх.

– Ты слабая. Тебе не хватит мужества, – насмехался над ней призрак отца.

Она не обращала на него внимания. Это не его голос – больше нет. Ей нечего ему доказывать, но своим людям внизу она обязана всем. Солдаты и невинные граждане, люди и фейри – она будет драться с ними и падет там же.

Тория яростно замотала головой:

– Ты ошибаешься.

Она протянула руку, нащупывая призрачное дерево посоха. И когда посмотрела, он стал реальным в ее ладони. Столкнувшись лицом к лицу с резней, ее лицо стало суровым, воля – нерушимой, и Тория обратилась к своей смелости и стойкости, которые не оставляли сомнений, что она дочь своего отца.

А потом она прыгнула.

Призвав ветер, чтобы замедлить падение, она безопасно приземлилась на окровавленные камни, посылая волну торнадо, чтобы отбросить врагов назад. Она выпрямилась, когда оставшиеся на ногах солдаты разом повернулись к ней. Держа посох обеими руками, Тория вскинула подбородок, когда решимость победила страх.

Прежде чем они успели напасть, она почувствовала ласковую руку на плече и тут же снова встретилась с карими глазами отца, всхлипнув от облегчения. На нем больше не было свежих шрамов войны. Ей потребовалась вся выдержка, чтобы не упасть в объятия стоящей рядом с ним матери, и она зарыдала при виде ее утонченного бледного лица с нежными чертами.

Мама улыбнулась с теплотой, которую она больше не почувствует. Материнской теплотой.

– Твое время для битвы еще придет, дорогая. Ты готова. – Ее голос успокоил боль в сердце. Всего на миг.

– Я так сильно скучаю по вам обоим, – всхлипнула она. И хотя знала, что это просто видение, но все равно надеялась, что их души услышат ее голос в загробном мире. Она сделала глубокий вдох и вытерла заплаканное лицо. – Я не подведу вас снова. Фенстед поднимется и будет процветать, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы восстановить земли и заставить вас гордиться мной, – решительно сказала она.

Мягкая улыбка появилась на губах короля и королевы; в их глазах сияли гордость и любовь, вселяя в нее уверенность.

– Мы это знаем. А теперь иди, Тория. Народу Фенстеда нужно, чтобы ты жила.

Тория посмотрела на множество солдат, сражавшихся вокруг нее, слышала лязг стали, чувствовала запах дыма и крови. И призвав все свое самообладание, заставила себя отвернуться и побежала. Двое стражников Фенстеда прикрывали ее, пока она бежала по улице, свободной от брошенных тел. Лошади были запряжены и ждали. Они поспешили к ним.

На середине улицы стражник справа пронзительно закричал, и Тория резко повернулась к нему. В жилах застыла кровь при виде кинжала, торчащего из горла, и его широко распахнутых от адской боли глаз, прежде чем он упал. Ее вопль заглушил пронзительный крик другого стражника, прежде чем его тело тоже рухнуло на землю.

Тория обезумела от страха и, развернувшись к нападающему, направила посох под углом.

Ее встретила одинокая фигура, закутанная в плащ и капюшон, скрывавший лицо. Меч был обнажен, с темной стали капала густая кровь. Тория побледнела, но сделала вдох, чтобы собраться с силами для защиты.

Фигура не двинулась вперед. Вместо этого чужак слегка наклонил голову, наблюдая. Именно тогда Тория вспомнила, что находится в воспоминании; она уже проживала этот момент.

Нападавший произнес слова, которые она не забудет никогда в жизни:

– Если ты умна, то сядешь на лошадь и, не оглядываясь, умчишься подальше отсюда.

Женский голос, такой же неожиданный, как и милосердное предложение. Враг, решивший сохранить ей жизнь. Тория не была уверена, знает ли женщина, что она принцесса, или нет.

Как раз в этот момент из-за спины ее врага и спасителя выбежал одинокий воин – солдат Райенелла, одного из их ближайших союзников, которого Тория быстро узнала по малиновым вставкам на черных кожаных доспехах. Он был измучен битвой, с распущенными каштановыми волосами, прилипшими к свирепому, но поразительно красивому лицу. Он остановился, и враг повернулся к нему.

Они смотрели друг на друга мучительно долгое мгновение. Ни один из них не поднял меча. Прежде чем они успели сойтись в смертельной схватке, женщина внезапно повернулась и невероятно быстро побежала. Воин не двинулся с места, проследив за ней взглядом. Они с Торией ошеломленно наблюдали, как она взобралась по стене здания, прежде чем исчезнуть, словно была просто тенью.

Тория посмотрела вниз на убитых сопровождающих, проглатывая чувство вины. Они погибли, защищая ее. Когда она встретилась взглядом с союзником, тот лишь коротко кивнул, побуждая ее бежать, пока он будет прикрывать спину. Вся дрожа, Тория поблагодарила его, до сих пор не веря в происходящее. Слова шепотом сорвались с ее губ. Повернувшись, она прикрыла глаза рукой, защищаясь от потока белого света, открывшегося перед ней.

У нее еще будет время отомстить. А пока она шагнула вперед и вернулась к Нику… в Хай-Фэрроу.

Глава 7
Фейт

Умиротворяющее течение воды не могло унять волнение Фейт, пока она мерила шагами поляну у озера, кусая ногти.

– С ними все будет хорошо. Уже скоро, – сказал Ник, но тщетно пытался успокоить ее и плохо скрывал собственное беспокойство, пристально вглядываясь в ряды деревьев, откуда они пришли.

Фейт боялась того, какие ужасы приходится переживать Джейкону и Тории, пока они просто ждут, и того, что друзья могут вообще не пережить этого. Ник говорил, что лес избирателен к гостям, которым открывает свой вечный дневной свет.

Марлоу тоже стояла рядом с Ником, напряженно ожидая Джейкона, но не находила в себе сил утешать подругу, в то время как ее собственные нервы были на пределе.

Чтобы отвлечься, Фейт наблюдала за танцем светящихся юколитов под водой, предаваясь воспоминаниям о лучших временах, когда это место принадлежало только ей и Нику, «фейри-стражнику».

Услышав треск веток, она остановилась и резко повернулась к лесу, из которого выходил Джейкон, еще более бледный и растерянный. Но он прошел испытание. Фейт обмякла от облегчения. Марлоу подбежала к нему и бросилась на шею. Когда они отпустили друг друга, девушка встала на носочки и поцеловала его. Фейт отвела взгляд от столь интимной сцены, и как раз в этот момент среди стволов деревьев показалась воспитанница короля, отчего Фейт захлестнула новая волна облегчения.

Они оба справились, и теперь друзья были вместе в тайном надежном укрытии леса.

Ник шагнул к Тории и окинул ее оценивающим взглядом. Фейт снова почувствовала необходимость отвернуться, пока фейри намеренно тихо переговаривались между собой. Грудь пронзила боль одиночества, но тут же прошла, когда к ней присоединились Джейкон и Марлоу, за которыми тут же последовали принц и воспитанница.

Фейт слабо улыбнулась.

– Давайте покончим с этим, – буркнула она, внезапно больше всего на свете пожелав оказаться в тишине своих покоев. Чтобы обдумать или отсрочить встречу с Ориелис. Она не знала точно.

Все последовали за ней, хотя она никогда прежде не находила поляну с храмом без помощи могучего оленя с серебряными рогами и лишь надеялась, что та откроется сама, если идти в том же направлении. Но скрюченные стволы деревьев выглядели одинаково, куда бы она ни повернула. Все молчали и шагали немного позади, пока Фейт двигалась вперед, не в настроении для разговоров. Ник, должно быть, заметил это, потому что подкрался поближе и замедлил шаг рядом с ней. Его рука коснулась ее руки, и она почти физически чувствовала его косой взгляд.

«Ты в порядке?»

Она услышала его громко транслируемую мысль. Разрываясь между желанием признаться, что с ней не все в порядке уже много месяцев, и правильными словами, чтобы он поверил в обратное, Фейт решила промолчать.

Спустя еще пару шагов среди деревьев показался храм, и Фейт одновременно поглотили облегчение и страх, но она не подала виду. Вместо этого ринулась вперед сквозь последнюю линию деревьев и вышла на большую поляну, встав перед высоким древним зданием, которое так боялась увидеть снова. Когда они подошли ближе, она вытащила Лумариас. Скрежет стали о ножны был единственным звуком, нарушавшим тишину вокруг. Она подняла рукоять с Рискиллиасом к глазу и увидела символы на дверях, которые стерлись из памяти силой магии. Она уже собиралась надрезать предплечье, чтобы пустить кровь и обвести символы, но Марлоу нежно обхватила ее запястье.

– Я захватила это, – сказала она, протягивая кусочек мела.

Фейт с благодарностью улыбнулась подруге, восхищаясь ее способностью всегда думать на шаг вперед.

– Спасибо, – прошептала она.

Взбежав по ступеням, Фейт быстро начертила первый символ на правой двери и поспешно перешла ко второй, пока изображение не стерлось из памяти. Когда она закончила набросок, двери застонали и открылись, точно как в их с Марлоу первое посещение много недель назад. Звук отдавался вибрацией внутри нее, только усиливая волнение. Ее посетило головокружительное дежавю, и Фейт отчаянно захотела покинуть храм и никогда больше не возвращаться, если такое возможно. Но внешне оставалась невозмутимой, когда Ник распахнул двери еще шире, чтобы они могли пройти, и без колебаний шагнула внутрь.

Все было так, как она помнила, – хотя и не ожидала изменений, храня единственный ключ от храма в своем мече. Ее поразил затхлый запах. Он не внушал спокойствия, подобно аромату страниц старых книг, а скорее пугал, словно исходил от древних останков давно забытого храма. Ее взгляд был прикован к бассейну света, окутывающему знак в центре и, как маяк, взывавший к ней. Символ Ориелис.

Руки начали дрожать, когда волнение от ожидания очередного послания Духа Жизни взяло верх. Она захотела остаться здесь одна и тут же почувствовала вину, что отталкивает любовь и поддержку друзей – разрушающий недостаток, который она никогда, похоже, не победит.

– Это место просто невероятное, – Тория первой нарушила тишину. – Оно излучает силу.

Фейт решила промолчать, что не чувствует ничего подобного, и была уверена, что друзья подумали о том же. Род Тории был напрямую благословлен Ориелис; у нее установилась глубокая связь с храмом, которую никто из них не сможет понять.

Марлоу уже рассматривала стены с артефактами, как и во время первого визита. Джейкон держался рядом с ней, настороженно обводя взглядом большой зал и дергаясь всякий раз, когда девушка-кузнец тянулась за чем-то новым. Ник остался рядом с Фейт, и она заметила его обеспокоенный взгляд. Он смотрел то на нее, то на камень в мече, который должен был снова вызвать Духа Жизни.

– Ты не должна делать это в одиночку, – сказал он.

Она выдавила слабую улыбку:

– Должна.

Его взгляд смягчился от понимания.

Возможно, она получит ответы, которые трудно услышать, – ответы о своем отце. И ей не хочется об этом рассказывать.

Фейт прошла в центр и немного постояла у круга солнечного света, прежде чем шагнуть внутрь и повернуться к дверям. Луч света уже вырвался из Рискиллиаса на рукояти меча, сжатого в руке. Он слегка дрожал, и Фейт крепче сжала его, проклиная пошатнувшуюся храбрость.

– Мы будем рядом, – сказал Джейкон.

Она посмотрела в сторону и обнаружила, что старый друг наблюдает за ней. На его лице читалось беспокойство, но само его присутствие успокаивало и вселяло уверенность. Марлоу также ободряюще кивнула, а по другую руку встали Ник и Тория, как четыре столпа поддержки, которые не давали ей рухнуть под тяжестью собственной трусости. Почувствовав решимость, Фейт выпрямилась, подняла рукоять обеими руками и направила пучок света через помещение в идентичный камень в глазу над входом.

Когда они соединились, она закрыла глаза. Окружавший ее резкий белый свет был настолько ярким, что заставил вздрогнуть даже с опущенными веками, и она знала, что когда поднимет их, то не увидит друзей.

– Ты вернулась наконец.

Хотя она ожидала этого, голос Духа все равно послал по коже мурашки, словно призрачный поцелуй. Фейт приоткрыла глаза и заморгала, привыкая к смене освещения, пока впечатляющая воздушная фигура Ориелис обретала четкие очертания. В точности так, как помнила Фейт. Она была поражена, словно увидела ее впервые, как красотой богини, так и фактом, что та реальна и обрела физическую форму.

– Прошло не так уж много времени, – проворчала она.

– Но наше время на исходе. И его уже прошло достаточно.

Фейт стиснула кулаки.

– Я была немного… занята, – оправдывалась она, очень непринужденно описывая череду событий, завершившуюся заточением в замке.

– Ты обещала вернуть то, что было давно украдено из моего храма. И находилась в нужном месте, чтобы найти это.

Фейт скептически усмехнулась:

– Руина. Да, знаю. – Она переминалась с ноги на ногу под грозным безжалостным взглядом Ориелис. – Должно быть, это вылетело у меня из головы, пока я просто старалась выжить. – В этом крылась доля правды. Мысль об этой сложной задаче часто пробивалась сквозь ежедневные размышления и переживания, но Фейт не успевала на ней сосредоточиться, разбираясь со своими способностями или избегая наказания короля.

– У нас заканчивается время.

Настойчивость Ориелис напомнила об отчаянном вопросе, ради которого она и предприняла этот поход, вместо того чтобы держаться подальше как можно дольше.

– Боль Джейкона твоих рук дело?

Ориелис вздернула подбородок, и Фейт приготовилась к жесткому ответу.

– Если жизнь дарует второй шанс, этой милости можно и лишить.

– Ты это доказала. Я здесь. Пообещай, что не будешь снова угрожать его жизни.

Ориелис грациозно склонила голову:

– Даю слово. Пока ты ищешь мою руину, магия света будет поддерживать его до конца жизни.

Эти слова развеяли ее волнения.

– Спасибо.

– Но, Фейт, по условиям сделки, ты получила свою награду мгновенно. Магия может быть нетерпеливой, даже если подчиняется мне. Поэтому должна предупредить, что боль твоего друга будет усиливаться, пока руина не окажется у нас.

Она похолодела, но ведь Ориелис сама с сочувствием намекнула, что не властна над этим. Удушающее чувство вины сковывало ее при мысли о том, что она отдала жизнь Джейкона взаймы, пока не выполнит свою часть сделки.

– Почему руина в замке? Зачем она королю?

– У нас нет времени на объяснения. Найди мою руину – и сможешь призывать меня, когда пожелаешь, соединившись с силой настоящего солнца через Рискиллиас. Мне жаль, что эта задача выпала на твою долю, Фейт, но ее нельзя откладывать.

– Почему ты так боишься и не можешь сама позаботиться об этом? Разве не вы должны присматривать за нами? – разочарованно воскликнула Фейт, устав от загадочных посланий.

– Так и было долгое время, пока Марвеллас не нарушила баланс.

Фейт насторожилась при упоминании Духа Душ и спросила:

– Где она сейчас? – До сих пор она верила – а точнее, надеялась, – что древняя Богиня больше не бродит по их землям.

– Я потеряла ее след два века назад. Но ты в опасности, пока она остается в вашем мире. Все вы.

Фейт с трудом сглотнула, услышав подтверждение того, что Марвеллас все еще жива.

– Почему? – только и спросила она, чувствуя головокружение от леденящего душу плохого предчувствия.

– На объяснения нет времени. Найди руину во дворце. Принцесса обладает моим даром и может помочь найти ее.

– Почему я? – Вопрос тихо сорвался с ее губ, словно она до сих пор не верила в свои несчастья.

– Когда рождается зло, то появляется и способ его уничтожить. Это можешь сделать только ты. Но ты не одинока, Фейт. – Ориелис была спокойна в отличие от нее, нервы были накалены до предела от бесконечных загадок. Силуэт Духа начал тускнеть по краям.

– Подожди! – в отчаянии закричала она. – Я пришла узнать больше о своем отце.

– Скоро ты получишь ответы, которые ищешь, наследница Марвеллас.

С этими последними словами Ориелис исчезла.

Фейт осталась одна за непроницаемой завесой света, совершенно ошеломленная тем, что снова отвлеклась на требования Духа и не получила никаких ответов. Когда круг распался, она не пошевелилась и даже не заметила, что к ней приближаются друзья. Она смотрела на выход в полном отчаянии, обдумывая слова Ориелис, оставившие больше вопросов, чем ответов. Эта закономерность приводила в бешенство.

– Фейт, – голос Джейкона вывел ее из задумчивости.

Она не смотрела на него – не смотрела ни на кого из них, – когда выбежала из храма, убирая меч в ножны и спускаясь по лестнице. Она смутно слышала шаги за спиной и почти чувствовала вину за свое молчание, но нуждалась во времени, чтобы успокоиться.

Рискуя выплеснуть на них свою боль и гнев, она решила, что будет легче извиниться за скрытность, чем за взрыв эмоций.

Глава 8
Фейт

Фейт стояла в неловкой тишине под пристальными взглядами друзей, которые с нетерпением ждали, когда она расскажет, что услышала от Духа Жизни.

Они уже вернулись в хижину после тихой прогулки, и она была благодарна, что никто не попытался заговорить. Это дало ей время разобраться в собственных мыслях и обдумать слова Ориелис. А также унять злость из-за того, что утаил Дух.

Фейт задержала взгляд на Нике. Она собиралась спросить, известно ли ему о руине Духа, которую тот так отчаянно жаждет вернуть, но поймала себя на мысли, что сомневается, может ли доверять ему. Не потому, что думала, будто он выдаст ее королю за поиск драгоценности, но потому, что он был его сыном. И хотя знала, что они не в лучших отношениях, все же боялась испытывать его верность, если придется делать выбор.

– Я заключила сделку, когда нуждалась в юколитах, чтобы вылечить тебя. – Она посмотрела на Джейкона, поморщившись и виновато отводя глаза при виде его напряженной позы, пока он безуспешно пытался скрыть беспокоящую его боль. – Чтобы выловить их, мне пришлось предложить кое-что взамен. Тогда я еще не знала, что имею дело с Ориелис, и решила, что это не важно. Но теперь она торопит меня. Более того, даже угрожает развеять магию, спасшую твою жизнь, если в скором времени я не найду то, что ей нужно.

Фейт должна рассказать им. Друг заслуживает объяснений и должен знать, что в ней снова кроется причина его страданий. От стыда она даже не могла взглянуть на него.

Повисшая в комнате тишина была удушающей. Фейт уставилась в землю, мечтая, чтобы та разверзлась и поглотила ее жалкое существо. Джейкон подкрался к ней и обнял за плечи в молчаливом утешении.

– И чего она хочет? – спросил он, окутывая ее своим теплом.

Фейт нахмурилась и посмотрела в его карие глаза, в которых читалось лишь понимание и решимость защищать ее. Он был готов погрузиться в проклятую бездну преисподней вместе с ней, несмотря ни на что. Оттолкнуть его объятия – значит оскорбить безусловную любовь к ней, которую она совершенно не заслуживала после всех причиненных страданий.

Фейт слабо улыбнулась, чтобы скрыть поднимающееся в душе мрачное раскаяние.

– Уверена, ты заметил недостающую руину на подиуме в храме. Она хочет, чтобы я вернула ее назад.

– А она сказала, где руина? – спросила Тория.

Фейт мельком взглянула в изумрудные глаза принца, чтобы проверить, узнал ли он упомянутую вещь, но в них светилось то же любопытство, что и у остальных. Поэтому она сосредоточилась на воспитаннице.

– В замке.

Глаза друзей слегка расширились, а плечи поникли. Ник и Тория молча переглянулись, почувствовав недоумение и страх, что подобное хранится в стенах их дома. Фейт не знала, почему эти взгляды так беспокоили ее.

– Я заключила сделку и сама найду ее, – сказала она, отказавшись от помощи еще до того, как они успели предложить.

К ее изумлению, первой возразила Марлоу:

– Когда ты уже перестанешь взваливать все на себя? – Резкие нотки были совершенно нетипичны для голоса блондинки. Фейт только открыла рот, чтобы ответить, но девушка-кузнец продолжила: – Мы никуда не денемся, поэтому чем скорее ты примешь нашу помощь, тем быстрее мы покончим с этим – и всем остальным, что ждет нас в будущем, поскольку зная тебя, Фейт, тебе еще не раз понадобится наша помощь.

Все остальные тоже уставились на тихоню-блондинку. Она не часто злилась, и Фейт отшатнулась и смутилась от такой насмешки. Джейкон заерзал и незаметно обнял Марлоу за талию, успокаивая ее. Его движение пробудило что-то темное и уродливое в душе Фейт. Некую совершенно отвратительную мысль.

Глядя на них, она могла думать лишь о том, что Джейкон больше не нуждается в ней…

Никто из них.

Жесткий обидный ответ обжигал горло, и Фейт пришлось прикусить язык и стиснуть зубы, чтобы не выплеснуть наружу горькие слова, чувствуя себя оскорбленной и никчемной.

Без нее все были бы в безопасности. Обе пары, стоящие перед ней, были бы счастливы.

Стальная защита, возведенная вокруг разума, запечатала эмоции, прежде чем они смогли безрассудно поглотить ее. Вместо этого лицо Фейт стало суровым и безучастным, когда она в ответ уставилась на нахмурившуюся Марлоу, недовольство так неуместно смотрелось на ее обычно веселом, сияющем лице.

Рискуя сказать что-то, о чем могла бы пожалеть, Фейт молча отвела взгляд от подруги и сосредоточила внимание на Тории:

– Ты можешь почувствовать руину, как сегодня ночью, если подойдешь достаточно близко.

Во взгляде Тории сквозило сочувствие, и Фейт едва могла смотреть в глаза друзьям. Воспитанница кивнула в ответ.

– Нам пора возвращаться, – объявил Ник, преодолевая возникшее напряжение.

Фейт постаралась скрыть недовольство, даже не зная, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули Каяса и Треса.

Ник и Тория вышли в узкую входную дверь, быстро попрощавшись с Джейконом и Марлоу. Но когда фейри скрылись из виду, Фейт остановилась и повернулась к друзьям.

– Пришло время двигаться дальше, – тихо сказала она, оглядывая обшарпанные деревянные стены своего старого дома, в котором прожила десять лет. – Нам всем нужно выбираться из этой проклятой хижины. – Она встретилась взглядом с Джейконом, когда так и не смогла посмотреть на Марлоу, все еще представляя гнев в ее синих, как океан, глазах. Не могла этого вынести. – Переезжайте в коттедж. Живите комфортно. Это место пережиток прошлого.

– Я скучаю по нашей прежней жизни, – пробормотал Джейкон, и она не стала возражать, когда он заключил ее в объятия.

У нее не оставалось выбора, кроме как посмотреть на Марлоу позади него, и она тут же пожалела об этом, увидев в них нечто гораздо худшее, чем злость. Боль и печаль. Фейт пришлось проглотить свое горе и извинения, которые не могла выразить словами.

Когда глаза защипало от слез, она трусливо закрыла их и просто наслаждалась моментом, окутанная его лесным запахом.

Фейт безоговорочно любила Марлоу. Любила Ника и Торию. Но всего на несколько печальных секунд невольно подумала о том времени, когда были только они с Джейконом. И никаких опасностей и интриг. Ежедневная рутина, но полная радостных воспоминаний. Когда он нуждался в ней так же сильно, как она в нем, потому что кроме друг друга… у них не было никого.

Осознавал он или нет, но правда, оставившая глубокую рану на ее сердце, крылась в том, что у Джейкона было все, что ему нужно. А Фейт оказалась недостойной его. В отличие от Марлоу. Она прижалась к нему чуть сильнее, когда сердце больно сжалось от этой мысли.

– Я тоже скучаю по тебе, Джейк, – прошептала она.

Глава 9
Фейт

– Ты ведь шутишь, правда?

Фейт стояла, скрестив руки и глядя на принца в другом конце комнаты, так как он держался подальше. И если бы не знала его лучше, то решила бы, что он действительно боится ее реакции на его заявление.

Идея была нелепой, даже смехотворной, но неужели она заработала настолько плохую репутацию и он ожидал, что она набросится на него с кулаками? Эта мысль заставила ее опустить руки и встать более непринужденно. Она злилась, но не на Ника, и решила, что на этот раз лучше не убивать посыльного.

Мало она унижалась, стоя в тени в униформе стража; теперь король хотел выставить ее напоказ прямо перед стервятниками, которые разорвут ее только за человеческое происхождение.

Замысел короля не был лишен смысла. Фейт даже хотела восхититься его находчивостью. Ей представится гораздо больше возможностей покопаться в умах придворных, если находиться среди них, а не прятаться на расстоянии. Но придется также терпеть осуждающие взгляды и слушать злобные мысли о себе в их головах, улыбаясь и поддерживая светскую болтовню… Это станет новым испытанием ее силы воли.

– Он просил меня убедиться, что ты… готова.

Фейт невесело усмехнулась.

– Готова, – передразнила она. – То есть он послал тебя затянуть ошейник потуже.

Ник вздохнул и наконец приблизился к ней, стоящей у теплого камина. Идеальное янтарное пламя сверкало у нее за спиной, прогоняя холод зимней ночи, после того как она отказалась от магического кобальтового пламени в стремлении сохранить хотя бы подобие нормальной жизни.

– Я не собираюсь говорить тебе, что делать, а лишь прошу быть благоразумной, – взмолился он. – Это будет не простое заседание лордов Хай-Фэрроу; там соберутся самые влиятельные дома Унгардии, и с твоей стороны будет разумно признать это. Гордость ни к чему, если ты мертва, и я ничего не смогу сделать, если ты решишь разозлить не того члена королевской семьи.

Фейт тяжело вздохнула, но губы тронула легкая озорная улыбка.

– Спасибо за предупреждение. Буду паинькой. – Она захлопала глазами, и Ник со смешком толкнул ее в плечо.

– Да помогут духи всем нам, – пробормотал он.

Фейт плюхнулась в кресло у камина. Она думала, что Ник сейчас уйдет, он никогда не задерживался надолго, но он подошел и уселся на стул напротив нее. И пока она задумчиво смотрела на пламя, чувствовала, что он изучает ее.

После короткой паузы она спросила:

– Лейклария когда-нибудь состояла в союзе?

Очевидно, вопрос удивил Ника. На его лице отразилось понимание, словно он знал, что ее интерес к королевству вызван чувством вины перед Рубеном, которого она отправила туда много месяцев назад. И не знала, куда привела его судьба.

– Нет. Их королева всегда решительно отказывалась состоять в альянсе материковых королевств, с момента его образования после Великих битв более века назад. Они поклялись не принимать ничью сторону и держаться подальше от конфликта. – Ник провел рукой по черным волосам. – Я считаю подобное мышление верхом эгоизма, но они почти неприкосновенны под защитой Черного моря и своих легендарных воинов, которые обладают всеми видами водных способностей. Полагаю, они верят, что никогда не будут нуждаться в нашей помощи, так зачем предлагать свою?

– В единстве – сила.

Ник согласно кивнул:

– Верно. Но некоторые предпочитают не обращать внимания на войну.

– Если бы они предложили помощь, то вы, возможно, смогли бы объединиться и уже дать отпор. – Это прозвучало как обвинение, и она пробормотала извинения. Принц не имел влияния в подобных политических вопросах. Выражение его лица изменилось, и она почувствовала вину за свое замечание, словно он был согласен, но также знал, что здесь они бессильны.

– Ты когда-нибудь встречался с ней? – вместо этого спросила Фейт. – С королевой Лейкларии? – Сердце забилось быстрее, и она поняла, что надеется услышать ободряющую информацию о правительнице королевства, в которое незаконно отправила друга. Она каждый день молилась за безопасность Рубена.

Ник кивнул, и Фейт с любопытством подалась вперед.

– Однажды. Больше двух веков назад, когда она посещала материк. Я был довольно молод. – Ник помолчал.

Фейт ждала и только потом осознала, что он закончил.

– Какая она? – не сдавалась Фейт, не веря, что он хочет закончить эту тему.

Ник сделал глубокий вдох, пытаясь припомнить хоть что-то. На его щеках выступил румянец.

– По правде говоря, тогда я едва ли интересовался политикой и мало что помню из того визита, поскольку всегда рвался на тренировочную площадку или… – Он резко умолк, покраснев еще сильнее.

Губы Фейт изогнулись в усмешке:

– Или что?

Он почесал затылок.

– Я был молод, – чувствуя необходимость повторить.

Теперь уже она широко улыбалась:

– Николас Серебрегриф, какие маленькие грязные секреты ты скрываешь?

Он засмеялся, помня, что задал ей тот же вопрос в день, когда они впервые лежали на траве в Вечном лесу и она впустила его в свое подсознание. Снова надевая маску равнодушного высокомерия, он сказал:

– Действительно хочешь узнать, Фейт?

Она закатила глаза, откидываясь в кресле и скрещивая ноги под платьем:

– Думаю, ты вряд ли кого-нибудь удивишь своими юношескими выходками с дамами.

Ник тоже откинулся на спинку стула, положив одну ногу на колено.

– Не собираюсь разрушать твою невинность своими… выходками, – протянул он с самым коварным видом.

Фейт сохраняла невозмутимый вид, не желая доставлять ему удовольствие. Она скрестила руки и встретила его взгляд:

– Тогда и я не стану разрушать твою своими.

Его зеленые глаза вспыхнули от восторга, и Ник заложил руки за голову:

– Мне так и не удалось «попробовать все», как ты красноречиво выразилась.

Он бросал ей шуточный вызов, кто первым смутится. Фейт покачала головой, понимая, что ей не выиграть.

– Ты невыносим, – буркнула она.

Его улыбка была убийственно соблазнительной.

– Что ж, в другой раз.

Фейт стиснула зубы, бормоча молитву духам, чтобы унять недовольство.

– Королева. Что ты о ней знаешь? – ровным голосом спросила она, отчаянно желая сменить тему.

Ник застонал, явно не желая говорить об этом.

– Она была доброй, хотя немного скучноватой. Сногсшибательная блондинка, голубые глаза, большие…

– Меня не волнует размер ее груди, Ник, – отрезала Фейт с невозмутимым видом, когда Ник показал на свою грудь.

Он лукаво улыбнулся.

– Большие руки, – закончил он, разворачивая к ней ладони.

Она вспыхнула:

– Руки?

– Тебе стоило их видеть – настолько большие, в одну поместилось бы четыре яблока.

Она выдержала его взгляд, изумрудные глаза сверкали, пока он наслаждался ее волнением из-за поспешного вывода. А затем Ник залился лающим смехом, и Фейт раскрыла рот от недоумения.

– Придурковатый фейри, – проворчала она, и его смех стал только громче.

Фейт погрузилась в кресло, по-детски обиженная. Он держал ее за дурочку. Стоило выгнать его отсюда.

– Ты такая доверчивая, Фейт. Мы должны над этим поработать.

Она не смотрела на него и едва держалась, чтобы не вызвать на бой.

Ник состроил гримасу, прежде чем продолжить:

– Королева Лейкларии ничем не отличается от любого монарха. Говорят, у нее была дочь, немного старше меня. Она зачата от неизвестного отца вне брака, ей едва минул первый век, как она умерла, но никто не знает причину смерти. – Ник вздохнул. – Я не мог за ней поухаживать – у нее был очень самонадеянный вид. Она могущественна и знает об этом. О ее даре управления водой ходят легенды, а некоторые верят, что она повелевает даже самыми злобными созданиями Черного моря.

Фейт немного расслабилась, раздражение сменилось интересом.

– А ты в это веришь?

– Вряд ли. Управление водой это одно, но командование существами больше похоже на твои способности.

– Мои не действуют на животных.

– Именно. И, насколько нам известно, других из твоего вида больше не существует.

Твоего вида. Она ненавидела это слово, заставлявшее чувствовать свою изоляцию. Одиночество.

– А какие там земли и народ?

Ник пожал плечами:

– Я никогда там не был. Хотя наставник говорил нам, что это, возможно, самое красивое и живописное королевство. Водные фейри считаются мирным народом, но смертельно опасным. Вода очень изменчива, эта сила может утопить, заморозить, вызвать наводнение… Мне бы не хотелось бросать им вызов, и я не удивлен, что Вальгард держится подальше от великого острова на западе.

– На материке не живут водные фейри?

– Некоторые мигрировали, но это редкость. Лейклария получила свое название из-за водных каналов, которые пересекают все королевство, словно каменные дорожки в Хай-Фэрроу, наряду с заснеженными горными хребтами. Вполне логично, что они захотели там поселиться.

– Хм, – лишь произнесла Фейт и повернулась к огню, размышляя. Похоже, в королевстве Водяного дракона просто замечательно. Небольшой груз вины за судьбу Рубена свалился с ее плеч, когда она подумала, что он, возможно, в безопасности и живет новой жизнью по ту сторону моря. Она цеплялась за эту мысль, надеясь, что та поможет унять бесконечное волнение всякий раз, когда она задавалась вопросом, жив ли он вообще.

Фейт услышала, как Ник подвинулся вперед.

– Твой друг справится. Не думаю, что они откажут отчаявшемуся горожанину, если будет доказано, что тот не представляет угрозы.

– Он никогда не представлял угрозы, и не следовало ставить его в положение, когда единственным выходом стал побег из дома.

Она тут же поняла, что в ее горьких словах снова звучит обвинение, и резко повернулась к нему:

– Прости…

– Ты права, – перебил он, на его лице читалось понимание. – Я не могу отвечать за поступки своего отца, но они продиктованы желанием защитить королевство.

– Рубен не сделал ничего плохого.

– Он совершил государственную измену.

– Он был до смерти напуган.

– А кто нет? – Ник сказал это тоном, подразумевающим и его самого.

Даже живя по эту сторону великой крепости, они все равно боялись. Ее бросило в дрожь при мысли о том, что ситуация на войне гораздо хуже, чем позволяют думать простому народу. Она предположила, что в данном случае неведение было блаженством, может быть, даже милосердием, если альтернативой были страх и паника, которую невозможно унять.

– Каково наказание за измену?

– Смерть.

– За любую? Вне зависимости от тяжести?

Ник слегка прищурился от ее яростного нападения, понимая, что она уже знает ответы. Но все равно подчинился.

– Да. Действия против короны не могут быть встречены снисходительно, независимо от личности. Это продемонстрировало бы слабость правителя и открыло врата для безжалостных стервятников, вроде Вальгарда, чтобы нанести удар в полную силу.

– Каждый должен иметь право предстать перед судом, чтобы быть услышанным.

– И у них есть такая возможность, но правитель должен быть последовательным.

– Думаешь, Рубена стоило убить?

Это была проверка, прямиком в которую он угодил. Ник знал это, и его лицо исказилось от противоречивых эмоций.

– Ты забыла, что именно я посоветовал ему бежать?

Нет. Она никогда этого не забудет. Его милосердие определило ее мнение о нем еще до первой встречи. Те изумрудные глаза, в которые она заглянула прежде, чем они заговорили, – уже тогда она знала, что он другой. Ник был хорошим во всех смыслах этого слова.

Она изменила вопрос:

– Будь ты королем… распорядился бы о его казни?

Лицо Ника исказилось от боли, и на мгновение она пожалела о вопросе, зная, что он отягощен бременем, которое однажды должен будет полностью взвалить на себя. Решениями, которые обязан будет принимать.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Чтобы доказать, что права. Знать, что ты не похож на отца. Она не произнесла это вслух. Фейт не завидовала его положению и судьбе королевства, которые свалятся на него, когда он станет королем. Но также не могла представить более честного и справедливого правителя для Хай-Фэрроу.

Она помотала головой:

– Да просто так.

Наступила тишина, и Фейт ожидала, что на этом разговор закончится и Ник просто уйдет. Но он заговорил тихо, словно так его предательское признание могло быть поглощено потрескиванием горящей древесины, на которую они оба смотрели.

– Нет. Не думаю, что поступил бы так.

Глава 10
Фейт

Следующим вечером Фейт переоделась в форму, когда король потребовал ее присутствия в тронном зале. Она нервничала, в одиночестве шагая по коридорам, так как обычно ее не вызывали так поспешно. Ее всегда информировали – или скорее предупреждали – заблаговременно, что королю понадобятся ее способности на очередном собрании.

– Этим зрелищем я смогу насладиться.

Сердце Фейт едва не выпрыгнуло из груди при звуке злобного голоса, преследовавшего ее. Рядом с ней теперь шагал капитан Варис, его лицо сияло садистским наслаждением, и она задрожала при мысли о том, что ждет ее впереди.

Она не часто встречалась с капитаном с тех пор, как поселилась в замке, к его большому неудовольствию, что вместо этого не превратилась в пепел. Она плохо знала распорядок его дня, чтобы намеренно избегать капитана, и задавалась вопросом, позаботился ли Ник о том, чтобы их пути пересекались как можно реже.

– Не найдешь маленьких девочек, которых еще можешь напугать? – спросила она, пряча свой страх.

Он усмехнулся:

– Ты самая забавная из всех.

– В последний раз, когда ты недооценил меня, Варис, то оказался на коленях перед королем, – заявила она, намеренно не называя титула, поскольку знала, как сильно ему нравится слышать свое звание. Было неразумно дразнить медведя, но она не могла отрицать, что это было забавно, даже несмотря на страх.

Не нужно было смотреть на него, чтобы почувствовать волны гнева.

– Посмотрим, как ты покажешь свои способности, когда узнаешь, что король запланировал на этот вечер, – с издевкой произнес он мрачным тоном.

Фейт не успела ответить, когда они завернули за последний угол на пути к тронному залу. Двери были уже широко распахнуты, с каждой стороны как обычно стояли стражи. Они даже не взглянули на нее, когда она прошла мимо и направилась прямо внутрь, не сбавляя шага. Варис держался от нее подальше, пока Фейт шла через большой зал.

Ее пульс участился, когда она окинула взглядом официальную обстановку, и в душу закрался страх. Король гордо восседал на своем троне, в то время как Ник и Тория сидели на своих местах по обе стороны от него. Было только две причины, по которым монархи собирались вместе: для торжественных мероприятий… и суда.

У Фейт кровь застыла в жилах, когда она осмотрела зал и поняла, зачем они собрались. Тут было еще несколько фейри, как мужчин, так и женщин, стоявших по обеим сторонам возле колоннад. Другие члены суда, предположила она. Перед помостом стоял на коленях обезумевший от страха молодой человек. Его рваная одежда и грязный вид смотрелись так неуместно. Обычный юноша, вероятно, не старше двенадцати, и слишком худой, чтобы быть из дома, где его должным образом кормили. Сердце Фейт разбилось при виде этого зрелища. Ей отчаянно хотелось помочь ему, но нужно было вести себя разумно. Если устроить сцену сейчас, это кончится плохо для них обоих, поэтому она прошла мимо человека, даже не взглянув на него, и остановилась перед королем.

– Ваше Величество, – она неохотно поклонилась. В узком кругу она обходилась без поклонов, но знала, что лучше не выказывать свое неуважение перед публикой.

– Выйдите все, кроме стражи, – приказал король.

Шарканье ног и приглушенные голоса разнеслись по залу. Фейт воспользовалась возможностью и бросила взгляд на Ника в поисках намека на объяснение, но он не встретился с ней взглядом. Ее паника только возросла при виде его отведенных глаз и стиснутой челюсти, и она заметила, как побелели костяшки его пальцев, когда он вцепился в стул. Она перевела взгляд на Торию, которая уже виновато смотрела на нее с тревогой, от чего у нее внутри все сжалось.

Когда в зале раздавалось только тихое всхлипывание мальчика, у Фейт зазвенело в ушах. Наконец Орлон заговорил:

– Мальчика обвиняют в сговоре с Вальгардом против его короля.

В горле у Фейт пересохло, и она с трудом сглотнула.

– Звучит так, словно вы уже вынесли свой вердикт, Ваше Величество. Так зачем я здесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

На губах короля играла жестокая улыбка, и Фейт пронзил жуткий страх.

– Разве ты не говорила, что можешь вытянуть из моих врагов признание?

Она знала о жестокости и безжалостности короля, но не думала, что он получает удовольствие от таких безумных развлечений. Нет – не как капитан Варис, который наслаждался подобными играми. Но у нее не оставалось выбора, кроме как подыграть ему. Было бы неразумно задавать вопросы.

На ее лице застыла маска бесстрастной уверенности.

– Очень хорошо. – Она повернулась, и заключенный тут же молча встретился с ней взглядом, отчаянно взывая к единственному человеку в зале. Его надежда была лишней, поскольку он понятия не имел, кто она такая и что собирается делать, отчего ее охватило невиданное чувство вины. Фейт отбросила свои собственные ужасные чувства в сторону и нырнула в его разум, прежде чем успела передумать.

Его эмоции захлестнули ее. И ей потребовалась вся сила воли, чтобы скрыть их. В нем было столько страха, что Фейт сжала кулаки и стиснула зубы, сдерживая слезы. Хотя она не была уверена, от ее злости или его ужаса, но сердце забилось быстрее. Она попыталась сосредоточиться и найти нужную королю информацию, но это было непросто, поскольку все мысли и эмоции мальчика перемешались.

Поэтому она прогнала его страх.

Он заметно расслабился, и его разум достаточно успокоился, чтобы она могла ориентироваться.

– Я не причиню тебе боль, – сказала она в его голове, и его глаза расширились. – Кто-нибудь еще в опасности? – спросила она, пытаясь найти что-то, чтобы искупить свою вину. Если удастся спасти остальных без ведома короля, она сможет жить с пятном на душе за то, что выполнила его приказ.

– Это был не Вальгард.

Фейт постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, услышав ответ, но все же слегка нахмурилась от замешательства.

– Что ты имеешь в виду?

– Им нужен какой-то камень, и они хотят, чтобы мы его нашли. Но это были не солдаты Вальгарда.

Фейт прерывисто дышала. Она не хотела верить в догадку, мелькнувшую в голове. Какой-то камень. Внезапно Рискиллиас в ножнах на бедре стал тяжелее. Фейт отмахнулась от пугающей мысли. Это было невозможно.

– Тогда кто?

– Поторопись, главная шпионка, – скучающе протянул король.

Времени оставалось мало, но она нуждалась в ответах. И задрожала от нарастающего дурного предчувствия.

– Они остановили нас, когда мы играли в лесу. В полностью черной форме, но…

– Возможно, я переоценил твои способности.

Фейт стиснула зубы от нетерпеливого, насмешливого тона Орлона. Удерживая взгляд мальчика, она выдавила слова прямо из его уст – именно то, что хотел услышать король, и подробное описание его действий после момента встречи. В качестве небольшого утешения она воспользовалась возможностью одурачить короля и утаила информацию о его друзьях и не поделилась его подозрениями о том, что солдаты были не из Вальгарда.

– Очень хорошо, – ехидно произнес король.

Фейт прервала зрительный контакт с мальчиком, чтобы посмотреть на короля. Она наивно надеялась, что он просто желал продемонстрировать свою власть над ней и ее способность управлять даже своим видом. Но этого оказалось недостаточно, и она услышала приказ, который сломил ее и омрачил душу еще до того, как был произнесен:

– А теперь убей его.

Мальчик громко зарыдал. Без поддержки Фейт он обезумел от страха.

Слова снова и снова раздавались у нее в ушах, и казалось, даже время замедлилось. Ей хотелось просить, умолять. Она была готова упасть на колени и смириться с собственной казнью, лишь бы не совершать такой отвратительный, порочный поступок. Орлон проверял, достаточно ли крепко держит поводок; единственное, о чем он мог попросить, что укрепило бы ее преданность и навсегда запечатлелось в душе. Фейт поняла, что ее вызвали сюда с более важной целью, чем демонстрация трюков и повторение сведений, которые он, вероятно, уже получил от другого Ночного странника.

Когда она посмотрела вниз на беспомощного, перепуганного маленького мальчика, обреченного умереть… ее осенило.

Именно она должна сделать это.

– Ваше Величество, не думаю, что приказ должен… – начал Ник в попытке уберечь ее, и Фейт захотелось обнять его за это.

– Как пожелаете, – перебила она, прежде чем он успел спасти ее человечность.

Она почувствовала на себе взгляды всех трех королевских особ, но смотрела только на короля. Не как слуга, а показывая, что ему не сломить ее.

Не сказав больше ни слова, она повернулась к мальчику, который яростно дрожал на холодном мраморе. Он начал молить сохранить ему жизнь, и она заставила себя отстраниться от криков, иначе не смогла бы довести дело до конца.

– И, Фейт, не хочу, чтобы смерть была легкой, – пропел король. – Он должен прочувствовать наказание за измену.

Она впилась ногтями в ладони, упорно борясь с желанием проклясть все последствия и вместо этого убить короля. Он, без сомнения, научился ограждать свой разум от нее, но не считал ее угрозой в замке, полном фейри, и позволял носить меч, как и остальным стражникам. Он не знал, что она наполовину фейри, а безрассудство и ярость побуждали ее вонзить свой клинок ему в грудь.

Короля постигнет участь, которую он заслуживает, но не сегодня.

Фейт не теряла времени и снова проникла в разум мальчика. Она тут же прогнала его страх и заберет боль, когда наступит время.

– Кого ты видел в лесу? – она повторила вопрос, чтобы его жизнь прервалась не напрасно. Можно спасти остальных, прежде чем король доберется до них.

– Я не хочу умирать здесь.

По щекам мальчика потекли слезы, и Фейт едва сдерживала свои, услышав бесконечную печаль в его голосе. Она увела его из холодного чужого зала, заставила фейри исчезнуть, развернув перед глазами изображение его родного дома, наполненного любимыми людьми. Мальчик тут же успокоился, она почувствовала это в его сознании, когда заставила забыть, где он находится и что скоро встретит конец своей трагически короткой жизни.

Хотя ее сердце разрывалось, она приняла свою роль палача только потому, что знала – только она могла даровать ему безболезненную смерть и возможность в последний раз увидеть семью. Она заставила его закричать и упасть на спину, создавая иллюзию пытки. Затем заставила его корчиться и распластаться на полу с криками, которые тошнотворным эхом разносились по залу, только ради удовольствия короля. Но в своем восприятии мальчик был именно там, где заслуживал: совершенно не осознавая своего истинного окружения и не испытывая ни капли боли или страха.

– Кого ты видел? – осторожно спросила она теперь, когда его разум успокоился.

Мальчик мысленно улыбался ей, словно знал, какую милость она ему оказала, оградив от жестокой мучительной смерти, которая была ему уготована.

– Я узнал одного из солдат, так как видел его прежде, – ответил мальчик и посмотрел на образ хрупкой женщины. – Теперь я буду с мамой. Она пришла за мной.

Фейт посмотрела на миниатюрную брюнетку, слишком юную, чтобы у нее отняли жизнь, и поняла, что мальчик знал: все, что он видел, было иллюзией. Ей не удалось найти деталь, которая выдавала бы это. Он был доволен, даже счастлив, и она предположила, что ее ошибка обернулась лучшим утешением. Она показала мальчику не того, кого он потеряет, а ту, с кем воссоединится.

– Это был не Вальгард. Фейри был стражником из Фэрроухолда.

Фейт застыла на месте, не уверенная, что расслышала правильно. Это не могло быть правдой. Все стражники Фэрроухолда подчинялись королю. Зачем ему убивать подданных собственного королевства, если он лично выпытывал у них информацию? Это было совершенно бессмысленно, но она была в голове мальчика и тут же распознала бы ложь.

Он снова посмотрел ей в глаза и показал, кого именно видел в ту ночь. Фейт не узнала фейри, скрывавшего большую часть лица под капюшоном, но запечатлела образ в памяти, параллельно отметив друзей мальчика и надеясь, что их еще не поздно спасти.

– Это больно?

Она была ошеломлена новой информацией и ее возможным значением, но вопрос мальчика оторвал ее от собственных мыслей. Последняя задача, которую ей предстояло выполнить, предстала перед ней. Слова давались с трудом из-за болезненного комка в горле. Она покачала головой и выдавила легкую теплую улыбку, несмотря на душераздирающую печаль.

– Как уснуть, – прошептала она.

Он тоже улыбнулся, словно в знак благодарности, и его улыбка лишь сильнее ранила ее сердце.

– Я готов.

Мама мальчика подошла к нему, и они взялись за руки. В ушах Фейт стучала кровь, пульс участился. Она молила о прощении, но это едва ли помогало ослабить хватку тьмы, которая сжимала ее сердце. То, что она собиралась сделать, было необратимым, неизгладимым клеймом на душе, но она не могла позволить себе быть эгоисткой, когда смерть мальчика от рук короля невозможно было даже представить.

Фейт отгородилась от громких мыслей, которые боролись с ее движениями, когда она подняла раскрытую ладонь – больше для королевского представления, чем надобности. Она почувствовала, как давление пульсирует, нарастая, прямо в кончиках пальцев, как будто держала сущность его разума в своих физических объятиях, хрупкая сфера из тонкого стекла разобьется вдребезги по ее милости.

Для всех в зале мальчик продолжал извиваться и кричать в агонии, моля о смерти. Но его разум был умиротворен, он не чувствовал боли и счастливо смотрел в глаза покойной матери. Зафиксировав этот образ как последнее, что он запомнит, Фейт сжала кулак резким движением. Его смерть отразилась на ней обжигающей болью внутри, и она поморщилась, стиснув зубы так сильно, что даже боялась сломать их. Всего на несколько секунд.

Мальчик и его мама застыли. А потом их изображение медленно рассыпалось на кусочки и испарилось, превращаясь в ничто, и перед ней снова появился тронный зал. Безжизненное тело упало на мраморный пол, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь биением ее сердца.

Фейт потребовалось мгновение, чтобы осознанно вздохнуть, чувствуя, как к горлу быстро подступает желчь. Она крепко сжала дрожащие кулаки и подавила всепоглощающую ярость, которая подталкивала на безрассудный поступок. Она не смотрела на мальчика, неподвижно лежащего на холодном полу, чтобы сохранить в памяти образ его последних мгновений в собственном доме со своей матерью, а не в большой чужой комнате, окруженного незнакомцами. Она повернулась к королю, едва скрывая ненависть:

– Уверена, кто-нибудь из слуг сможет убрать его отсюда.

Король мрачно усмехнулся:

– Впечатляет, главная шпионка. Ты гораздо безжалостнее, чем я думал. Моему сыну есть чему у тебя поучиться.

В его извращенном уме это считалось комплиментом.

Фейт была противна сама себе. Она сохраняла маску невозмутимости и отказывалась смотреть на друзей, боясь обнаружить осуждение и ужас в их глазах. Для них и всех стражников в зале все выглядело так, словно она действительно мучала беспомощного мальчика, безжалостно расщепив его разум.

– Если это все, Ваше Величество, – монотонно произнесла она, отчаянно желая вернуться в свою комнату, пока ее высокомерный жестокий образ не рассыпался в прах.

Король лениво махнул рукой, и Фейт тут же повернулась, не смея смотреть вниз.

На юного мальчика, одного из ее людей, чью жизнь она забрала.

И хотя она подарила ему милосердную смерть и возможность напоследок увидеть мать… все равно ощущала это. С каждым ударом сердца в груди она чувствовала, как тьма поглощает ее.

Глава 11
Николас

Леденящие душу крики мальчика все еще раздавались в голове принца, даже когда ему позволили покинуть тронный зал после жестокого выступления Фейт. Он не мог винить ее – или осуждать – за выполнение королевского приказа. Ник даже думать не хотел о последствиях ее непослушания. Она и так ходила по лезвию ножа в отношениях с королем и, возможно, одумалась и поняла, что единственным способом выжить было делать то, что он скажет.

Но случившееся все равно шокировало его. Ник был готов говорить и делать все, что потребуется, лишь бы вытащить ее оттуда. Он знал, что король даст ей единственное задание, от которого она откажется и скорее отдаст собственную жизнь, чем заберет чужую.

Может, она достигла критической точки.

Ник уже почти бежал к ее комнатам в стремлении убедиться, что она не изводит себя после ужасной казни, которую ее заставили совершить. Он постучал в дверь настойчивее, чем намеревался, и ждал приглашения войти. Когда в ответ последовала тишина, охваченный паникой, он повернул ручку и ворвался внутрь.

Комната была цела, значит, она ничего не крушила в порыве злости на себя и короля. Но его беспокоило ее внутреннее состояние, и он с радостью позволил бы разгромить это место, если бы ей стало легче.

Он запаниковал еще сильнее, не обнаружив Фейт и в соседних комнатах, но потом почувствовал ветерок через слегка приоткрытые балконные двери и заметил силуэт на каменных перилах у одной из колонн. Он осторожно вышел, так как от испуга она вполне могла упасть с края на такой высоте.

Фейт сидела, прислонившись спиной к каменной колонне, и, обхватив колени, глядела на яркие огни города, которые окутывали ночное небо. Даже в жакете ему было холодно, но Фейт сняла свой и сидела в одной тонкой рубашке и штанах, с голыми ногами.

– Ты замерзнешь, – тихо сказал Ник, остановившись в паре шагов от нее. Он держался подальше, давая ей пространство, но достаточно близко, чтобы успеть схватить ее, если она решит сброситься с балкона. Он не мог понять, как события повлияли на нее и насколько чувствительной она остается. Иногда в порыве эмоций Фейт могла совершать самые неожиданные поступки.

Какое-то время она молчала и не поворачивалась к нему. Он осторожно подошел ближе и, когда убедился, что она не собирается прогонять его или делать глупости, взобрался на плоские каменные перила и свесил ноги, вместе с ней глядя на город внизу.

– Он не чувствовал той боли и страха, которые видели вы, – тихо сказала она. Его сердце разрывалось при виде страданий на ее лице.

Ник был ошарашен, когда до него наконец дошел смысл ее слов. Он уставился на Фейт с благоговением и невыносимым чувством вины за то, что на мгновение поверил, будто ее золотое сердце способно на жестокое убийство невинного. Теперь он понял, что Фейт подарила мальчику самую спокойную из возможных смертей благодаря своим способностям. И хотя проявила милосердие, но будет нести тяжесть этого поступка до конца своей смертной жизни. Ник не понаслышке знал об этом, ведь сам совершал подобные отвратительные злодеяния по приказу короля.

– Тогда он встретил лучшую кончину, а не ту, которая ждала бы его без тебя, – сказал он, но знал, что едва ли это утешит ее. Он и сам никогда не находил в этом утешения.

– Он был так молод. И вовсе не заслуживал смерти.

– Нет, не заслуживал.

Она повернулась к нему, ее золотые глаза были суровыми и лишенными всякой радости.

– Ты не должен здесь быть.

Он нахмурился, задетый отказом и ее холодным тоном.

– Почему?

– Конфликт интересов, – просто пояснила она, и ему стало не по себе при взгляде на ее бесстрастное выражение лица.

– Я на твоей стороне, а не на его.

– Пока он позволяет. Кровь гуще воды, Ник. И я не настолько глупа, чтобы верить, что ты выберешь меня, а не его.

– Я не знал, что стою перед выбором.

– В таком случае ты – глупец. Нельзя быть по обе стороны. Твой отец не прав, и его нужно остановить.

Принц покачал головой:

– Фейт, ты говоришь о государственной измене и забываешь, где находишься; тебя могут легко подслушать. Я сделал все, чтобы уберечь тебя от проблем, но если собираешься сама искать их, в следующий раз я не смогу тебя спасти.

Фейт горько рассмеялась:

– Ты лишь доказал мое утверждение, принц. А теперь уходи, как послушная собачонка, которой ты и являешься.

Ник знал, что она не это имела в виду – не по-настоящему. Ей было больно. И он не мог винить ее за то, что она выплескивает гнев на сына короля, который вынудил ее совершить мерзкий необратимый поступок. Но все равно почувствовал прилив злости и боли из-за того, что именно она говорит такое.

Он немного успокоился, прежде чем сказать:

– Знаешь, он не всегда был таким. – Ник не смотрел на нее, пока продолжал: – Все изменилось прямо перед Великими битвами. Он вернулся из поездки в Райенелл и уже не был прежним. А потом начались сражения, а вскоре после них убили маму. Думаю, череда этих событий и сделала его сердце каменным, – признался он, сам не зная, почему заговорил об этом сейчас. Возможно, пытался объяснить ей, почему не может повернуться спиной к отцу, несмотря на столетие разногласий и ненависти к его новому суровому и беспощадному правлению. – Наверное, в душе я надеюсь, что тот отец, которого я знаю и о котором храню лучшие воспоминания, все еще скрывается в нем.

На балконе надолго воцарилась тишина. Они сидели рядом, размышляя о своих горестях и потерях, глядя на сверкающий город, напоминавший реку с плавающими фонариками.

– Мне жаль, – тихо произнесла Фейт.

Ник слабо улыбнулся:

– Мне тоже.

– Ты король, которого заслуживают люди, Ник. Если бы я могла загадать одно желание, то попросила бы долгую жизнь, чтобы самой увидеть твое правление.

Он ощутил гордость, но затем сердце наполнилось печалью при напоминании о смертности Фейт. Когда он посмотрел на ее лицо, то понял, что его единственным желанием было увидеть, как она проживет гораздо дольше, чем позволяет ее человеческое тело.

Он посмотрел в ее отстраненные золотистые глаза, и его захлестнуло чувство вины. Он хотел обнять ее, успокоить, но помнил, как уже воспользовался ею, когда она была уязвима. Когда искала отдушину; свет во тьме, которым он хотел для нее стать.

Он эгоистично поддался влечению, хотя и пытался отрицать это ради нее самой. Она стала отвлекающим маневром, зависимостью, поскольку он всегда жаждал от нее большего. Чтобы узнать, каково это – целовать ее, касаться кожи. Чтобы постичь все секреты, таящиеся внутри человека.

Связывающие их узы и любовь были реальны – в этом он никогда не сомневался – и только крепли со временем. Но роман, в который он ее втянул… уже тогда Ник знал, что у них нет будущего.

Если не время разлучит их, это сделает его сердце, всегда принадлежавшее другой, и правда, которая выжигала его изнутри неприязнью к самому себе, была в том… что он использовал Фейт. Чтобы снова начать чувствовать, прожив десятилетия с окаменевшим сердцем.

До встречи с ней он не искал глубоких переживаний с придворными дамами, с которыми иногда заигрывал. Он использовал и их тоже, но они, по крайней мере, понимали это и сами шли навстречу.

Фейт была… другой. В попытке защитить ее, уберечь от рук короля – в чем он тоже потерпел неудачу – он был очарован ее свирепостью и стойкостью, силой воли и потребностью оберегать близких, даже когда он пытался сохранять дистанцию. И теперь, когда она узнала правду, он боялся, что своим поведением разобьет ей сердце.

Этого он не мог вынести.

Поддавшись своему вожделению к Фейт, он не облегчил глубокую душевную боль, которую испытывал из-за того, что был так близок к той, о ком мечтал, но которой не суждено обладать.

Ник не верил, что пути Фейт и Тории когда-нибудь пересекутся. Тем более что они станут близкими подругами. Видеть их вместе было так же радостно, как и больно.

Он обидел и принцессу. Разумеется, она не признается в этом, прячась за маской безразличия, когда дело касалось его личной жизни. Так было даже лучше. Для нее лучше думать, что он не испытывает к ней глубоких чувств. Что его сердце не сжимается всякий раз, когда он замечает разочарование в ее карих глазах. Он терпел эту боль лишь потому, что это обеспечивало ее безопасность.

И только надеялся, что, когда наберется храбрости признаться во всем Фейт, она сможет простить его. И дело вовсе не в романтике. В его груди образуется дыра, если она решит, что он не стоит даже ее дружбы.

Фейт никогда не узнает, что спасла его. От окончательного оцепенения в своих безмолвных страданиях и муках, которых, как он боялся, больше никогда не сможет чувствовать.

Глава 12
Фейт

В дверь покоев тихо постучали, и Фейт прекратила расхаживать из стороны в сторону и прогнала беспокойные мысли. В своем одиночестве она весь день протирала половицы у камина. Стук не выдавал друзей-фейри или служанок, и ей стало любопытно.

Фейт удивленно моргнула, увидев знакомую копну растрепанных каштановых волос и задорную мальчишескую улыбку. Стоявший снаружи Каяс терпеливо ждал, пока она в замешательстве разглядывала его, пытаясь сообразить, зачем он пришел.

– Можно войти? – нерешительно спросил он.

Фейт осознала, что ее вытянувшееся лицо не свидетельствовало о теплом приеме. Она смягчилась и заставила себя улыбнуться, кивнув и отступив в сторону, пропуская его внутрь. Затем закрыла дверь, повернулась к нему и скрестила руки на груди.

– Сегодня нет собраний, – заметила она.

Уже почти стемнело, но она нашла только такое объяснение его визиту.

Каяс окинул взглядом комнату, пока проходил дальше, и повернулся к ней с ласковой улыбкой.

– Я здесь не поэтому. Можно? – он указал на одно из кресел у камина.

Фейт кивнула и опустила руки, подходя ближе, пока он устраивался поудобнее.

Непринужденная атмосфера вокруг Каяса и привлекла ее к нему в первые недели в замке. Он был душевным и добрым, его присутствие окутывало теплом и уютом. Хотя у них завязались дружеские отношения на службе, он впервые пришел к ней вот так, в свободное время.

Он выжидающе перевел взгляд с нее на свободное кресло напротив. Фейт не хотела садиться. Целый день она не могла усидеть на месте из-за вихря мыслей и эмоций, бушевавших в голове. Но, похоже, до тех пор стражник-фейри собирался молчать.

Подавив раздражение, она неохотно опустилась на кресло, нервно постукивая ногой, не в состоянии спокойно сидеть. Очевидно, Каяс заметил ее беспокойство, поскольку на его лице отразилось понимание.

– Мне жаль, что тебя заставили это сделать, – наконец сказал он.

Фейт отвела от него взгляд и сурово уставилась на янтарное пламя, сжав губы при упоминании убийства, совершенного ею прошлой ночью. Именно поэтому она не спала – чтобы сосредоточиться исключительно на возведении стен вокруг своих эмоций, которые бушевали внутри и готовы были вырваться наружу. Она не могла позволить себе сломаться сейчас. Предстояло проделать большую работу, спасти другие юные жизни.

Каяс продолжил:

– Знаю, ты не захочешь это слышать, но ты поступила храбро.

Он был прав: меньше всего ей хотелось слышать подобные слова. Ни один ее поступок не заслуживал похвалы.

– Не действие, а намерение отделяет добро от зла.

Фейт покачала головой, желая выбросить его слова из головы. Она не заслуживала утешения; не заслуживала оправдания своим действиям. Злость заставила ее подскочить на ноги.

– Ник прислал тебя? – спросила она, словно обвиняя его.

– Нет, – спокойно ответил фейри.

– Тогда зачем ты здесь? – Она не смогла скрыть резкий тон, выдававший, насколько плохо и мерзко было у нее на душе.

– В последнее время ты отдалилась и не присоединилась к патрулю.

Фейт ждала продолжения, не в состоянии поверить, что он пришел, потому что волновался за нее. С чего бы ему?

– Я в порядке.

Он изогнул бровь, бросив взгляд на ее стиснутые дрожащие кулаки.

– В самом деле?

– Да, – процедила она сквозь зубы.

Каяс не стал возражать и небрежно закинул лодыжку на колено. Фейт оставалось только недоверчиво смотреть на него и продолжать злиться.

– Я хочу побыть одна, – выдавила она, стараясь не выплеснуть на него все свое недовольство. Он меньше всего заслуживал ее гнева.

– Нет, не хочешь.

Ее ноздри гневно раздувались от брошенного вызова, хоть и служившего благой цели. Она не отрывала взгляда от его карих глаз – таких невинных и теплых – и чем дольше смотрела на мальчишеское лицо, тем сильнее злилась в попытке понять, почему он так добр к ней. Что бы он ни прочел на ее лице, легкая улыбка тронула его губы. Фейт не смогла ответить тем же. Если вина и горе пересиливали гнев, то она лучше впадет в холодное оцепенение.

– Тебе не обязательно навещать меня, Каяс. – Слова слетели с ее губ как шепот, приглушенная мольба.

Каяс поерзал на стуле и небрежно заметил:

– Все мы нуждаемся в компании.

Ее брови дрогнули.

– Кроме того, у меня нет более достойного занятия.

Он усмехнулся, и тогда Фейт все же улыбнулась и даже коротко рассмеялась над его попыткой заставить ее забыть, всего на мгновение, что она окутана тьмой.

С глубоким вздохом, от которого стало немного легче, Фейт снова села в кресло.

Долгое время они молчали, прислушиваясь к треску огня и собственным мыслям. Добрый друг действительно помог успокоить ее накаленные эмоции. Даже не произнося ни слова.

Она скользнула взглядом по фейри:

– Разве у тебя нет семьи, которая ждет тебя после службы?

На его лице мелькнула грусть, но он тут же скрыл ее за своей обычной усмешкой.

– Только я, – ответил он и тяжело вздохнул. – Это случилось давно, поэтому не нужно меня жалеть, – добавил он с понимающим взглядом, но тень горя от утраты, пусть и давней, все же омрачило его лицо.

Фейт напряглась:

– Что произошло?

Он опустил ногу и оперся на руки, но не встретился с ней взглядом, а словно погрузился в воспоминания, которые она разбудила. Фейт терпеливо ждала и уже собиралась сменить тему при виде его печального лица, когда Каяс заговорил.

– Я полукровка, – признался он.

Фейт была потрясена. Каяс бросил на нее быстрый взгляд, оценивая реакцию, и она представила себя, сидящую с раскрытым от недоумения ртом, когда увидела, что он немного повеселел.

Но снова нахмурился, пока продолжал:

– Мой отец – фейри, но я никогда его не видел. А мама была человеком, но умерла при родах. Мне повезло, что у акушерки было доброе сердце. Она усыновила меня, вместо того чтобы бросить на произвол ужасной судьбы, которая выпала на долю большинства полукровок.

Несмотря на все, мое детство выдалось не таким уж плохим. У меня были дом и пища, хоть я и рос в изоляции. Она скрывала меня, но время шло, и я мог лишь наблюдать, как она стареет и наконец умирает, старая и немощная, тогда как я даже не повзрослел по меркам фейри.

С тех пор мне приходилось прокладывать путь самому. Тогда я и присоединился к королевской страже, достигнув нужного возраста, чтобы пройти их начальное обучение. Здесь я нашел друзей, семью и сейчас думаю, что, в конце концов, жизнь полукровки может оказаться не такой уж плохой. Понимаешь, воспитавшая меня женщина пыталась внушить, какие трудности меня поджидают за пределами нашего маленького дома.

Лицо Каяса было добрым и светлым, пока он говорил о женщине, вырастившей его, но, когда оно снова стало мрачным, Фейт приготовилась к печальному повороту истории.

Черты его лица стали резкими, и янтарное пламя осветило суровую маску, которую он надел, чтобы пересказать следующий период своей жизни.

– Долгое время многие смотрели на меня так, словно я прокаженный и не достоин находиться в их рядах. Я страдал, вглядываясь в каждую деталь. Я выглядел как фейри, был силен и быстр и никогда не отставал на тренировках, но все равно всегда чувствовал себя слабее по сравнению с ними. И до сих пор иногда чувствую.

Каяс поймал ее пристальный взгляд, его глаза были полны… понимания.

– Кажется, даже в друзьях я видел то, чего они никогда не испытывали, – ненависть и отвращение. Я отличался и уже был готов принять этот факт и смириться с тем, что таким и останусь. Чужим и недостойным. – Он замолчал в нерешительности, слегка нахмурившись. – Думаю, я рассказываю тебе это потому, что знаю, каково это… считать себя никому не нужной обузой, даже близким людям. Именно так мы постоянно себя чувствуем, словно должны доказать что-то – другим и самим себе, – вероятно, веря, что так наше извращенное существование будет чего-то стоить в этом мире.

Фейт сглотнула, не зная, что сказать, даже если бы могла выдавить слова сквозь ком в горле. В том, как Каяс говорил о них, пусть их переживания и отличались, она ощущала непривычное раскрепощение. Он действительно понимал. Все темные и безутешные мысли, которые посещали ее, были ему знакомы.

Она никогда бы не узнала, что он только наполовину фейри. Что в чем-то похож на нее. За все время она не заметила, что он чем-то отличается от фейри. Но в глубине его души всегда будет жить эта неуверенность. Она знала это, потому что чувствовала то же.

– Спасибо, что поделился со мной, – наконец выдавила она.

И ответила улыбкой на его улыбку, почувствовав себя немного лучше.

– Твои отличия делают тебя слабее, только если ты им позволяешь, Фейт. Но когда ты принимаешь их, именно тогда начинаешь жить так, как тебе предначертано. Не у всех есть такая сила. – Он встал, глядя на нее с вызовом: – Я верю, что она кроется в тебе, но позволь сказать, что легко оттолкнуть тех, кто рядом. Нужна не меньшая сила, чтобы принять помощь, а тем более чтобы о ней попросить.

Фейт тоже встала, выпрямив спину и расправив плечи с новой уверенностью. По блеску в глазах Каяса становилось ясно, что он тоже увидел в ней эти изменения.

– Ты храбрый, Каяс.

Он коротко рассмеялся, а когда смех стих, они посмотрели друг на друга, и он раскинул руки, как только Фейт шагнула к нему, чтобы упасть в объятия.

Она крепко зажмурилась и прижалась к нему:

– Спасибо.

Он сильнее сжал ее:

– Обращайся.

Когда они отпустили друг друга, Фейт глубоко вздохнула, чувствуя, как разум проясняется, пока его ободряющие слова проникают в душу. Они помогли разобраться в хаосе мыслей, которые она бесконечно прокручивала до его прихода.

Встреча королей состоится только через несколько дней, и она не могла рисковать и часто отлучаться, чтобы доставить мальчиков в безопасное место. Она вдруг осознала, что могла попросить о помощи всего двух человек, но после последней трудной встречи не могла думать о том, чтобы снова принести опасность в дом Джейкона и Марлоу, тогда как именно поэтому должна была держаться от них подальше.

Но это была не эгоистичная просьба, и когда она отбросила неуверенность, то поняла, что друзья захотят помочь ей, если в противном случае мальчиков схватит стража.

– О чем ты думаешь?

Робкий голос Каяса прервал ее размышления, и она наконец-то почувствовала себя свободной рассказать, что так напряженно обдумывала.

– Если завтра ночью я присоединюсь к патрулю, проводишь меня к Джейкону и Марлоу?

С помощью Каяса отделиться от патруля оказалось проще, чем она ожидала. Окна дома, в который переехали друзья, светились оранжевым и желтым светом, свидетельствуя о том, что они внутри и еще не спят.

На пороге появилась блондинка, и Фейт замерла, когда ошеломленные глаза подруги уставились на нее. Впервые в жизни она не знала, как вести себя в присутствии Марлоу, чувствуя, что легкое напряжение последней ссоры все еще витает между ними. В голове проносились десятки слов, но когда она собиралась что-либо произнести, слова будто застревали в горле.

Фейт поняла, что им с Марлоу не хватает… времени. Чтобы выслушать все, что подруга держит внутри с тех пор, как их разлучили. Посреди своей жизненной неразберихи и чувства вины за то, что втянула друзей в свои проблемы, Фейт даже не подумала, как сильно арест и их последующее разлучение могли повлиять на девушку, наряду с потерей отца и бременем дара.

Глядя на нее сейчас, Фейт лишь молча раскрыла рот. Прежде чем она попыталась произнести хоть что-то, чтобы снять напряжение, Джейкон позвал ее по имени, и они обе обратили внимание на дом.

Марлоу уставилась в пол и шагнула в сторону. У Фейт упало сердце от такого холодного приема.

Когда она вошла внутрь, Джейкон оглядел ее с ног до головы, медленно приближаясь.

– В замке все в порядке?

Фейт думала, что сможет держать себя в руках, закалившись от стыда и горя, чтобы все-таки попасть сюда. Но услышав вопрос и зная, что придется объяснять свой ужасный поступок, ее маска мгновенно слетела и все эмоции разом обрушились на нее. Ей пришлось закрыть лицо руками, пока она сотрясалась от рыданий, не в силах смотреть ему в глаза. Он даже не подозревал, какое чудовище скрывается за ее золотистыми глазами.

Не говоря ни слова, Джейкон крепко обнял ее. Фейт заплакала еще громче и поняла, что до сих пор не позволяла себе выплеснуть душевную боль. Словно окаменела – до этого мгновения. Друг продолжал молча обнимать ее, пока она яростно рыдала, и гладить по голове. Она не заслуживала его утешения, но эгоистично не могла отказаться.

– Я должна была это сделать, – прохрипела она, когда немного успокоилась и смогла говорить. Он глубоко вздохнул, и она двигалась в такт его дыханию, прижавшись к груди.

– Знаю, – тихо ответил он.

И хотя он не знал, что именно она сделала, но словно уже был готов к этому моменту и давно простил ее за все, что случится за стенами. От этой мысли она снова разрыдалась. Джейкон просто продолжал обнимать ее, пока она не выплакала всю боль и не остались лишь пустота и жуткая усталость.

Он не отпускал ее еще некоторое время, прежде чем наконец отстранился и обхватил лицо подруги своими мозолистыми ладонями.

– Послушай меня, Фейт. Ты гораздо сильнее, чем может вообразить король. Ему не сломить тебя. Ты никому не кланяешься, никому не подчиняешься. Ты боец. Всегда была такой. Помни о своем золотом сердце, потому что я помню. Близкие люди всегда будут видеть тебя, а не твои поступки.

Сердце Фейт переполнилось глубокой любовью и восхищением своим другом и его словами, которые ей так нужно было услышать. Больше она не плакала. Зарядившись силой и мужеством от его речи, она вздернула подбородок, вытерла глаза и подготовилась рассказать, что произошло, что ей пришлось совершить, и искать их помощи в восстановлении справедливости.

Марлоу приготовила чай, и все они уселись за маленький столик, чтобы Фейт смогла подробно все рассказать и объяснить причину своего визита. Она повернула голову и робко поманила Каяса внутрь, который повиновался с дружелюбной улыбкой, хоть она и забыла, что он все это время стоял у дверей.

– Это Каяс. Он друг, – успокоила она Марлоу и Джейкона, бросавших на него настороженные взгляды.

Молодой страж дружелюбно поздоровался, прежде чем занять место рядом с Фейт, которая глубоко вздохнула и рассказала о событиях предыдущей ночи, просто чтобы покончить с этим.

После рассказа о казни, о своей роли в ней и о том, что она сделала это только для того, чтобы оказать мальчику единственно возможное милосердие, все молчали. Фейт не выдержала и быстро добавила:

– Я пришла, чтобы попросить вас о помощи. Он был не один, и король найдет и казнит всех, если мы не разыщем их первыми и не вывезем из Фэрроухолда.

Она заметила, что друзья снова бросают осторожные взгляды на Каяса, и поймала себя на том, что тоже пытается оценить его реакцию. Она не говорила ему, зачем пришла, и если стражника поймают хотя бы за осведомленность о ее намерениях, то могут казнить за государственную измену. Она вдруг почувствовала, что почти насильно вовлекла его в свою авантюру. Теперь он знал о ее плане, даже если не хотел этого, и мог либо рискнуть, либо немедленно доложить о ней.

Каяс поерзал на стуле, когда все взоры устремились на него.

– Если бы я знал, что ты хочешь умереть, Фейт, то попытался бы отговорить тебя, – сказал он. Она уже собиралась молить его о молчании, когда он продолжил – Но не хочу увидеть смерть еще одного ребенка. Я помогу чем смогу.

Она немного расслабилась, уверенная, что он останется на их стороне, невзирая на риск, и виновато улыбнулась, кивнув в знак признательности.

Затем заговорил Джейкон, свирепо глядя на нее:

– Как нам их найти?

– Я узнала одного: Пьера. Он живет неподалеку от хижины. И сможет привести нас к остальным. – Она помолчала, размышляя. – Хотя понятия не имею, что с ними делать дальше.

Она посмотрела на друзей и по их лицам поняла, что у них тоже нет никаких предложений. Будет не так просто, как с Рубеном, когда они помогли ему уплыть в Лейкларию много месяцев назад. Придется придумать что-нибудь масштабнее, чтобы перевезти полдюжины мальчиков в безопасное место и, возможно, даже их семьи.

К ее удивлению, решение предложил Каяс:

– Король выводит солдат фейри из Галмайра. Там они будут в безопасности.

Ей следовало раньше подумать об этом. Именно она помогла королю получить нужные голоса от лордов, чтобы вернуть войска из приграничного города.

– Стоит попробовать, – согласился Джейкон, одобряюще кивнув стражнику.

Фейт лишь надеялась, что Каяс сохранит ее план в тайне. Но на его лице читалось искреннее беспокойство за судьбу оставшихся детей. В груди разлилось тепло, прогоняя грусть, и она была благодарна за это. Молодой стражник подарил ей надежду на единый Хай-Фэрроу, не разделенный на расы.

– Есть еще кое-что, – начала она, не уверенная, стоит ли делиться следующей информацией с друзьями, поскольку сама не осмыслила ее значение. – Мальчик упомянул одного стражника, который пытался заставить его шпионить… Он сказал, что узнал его – это был не солдат Вальгарда, а кто-то из Фэрроухолда. – Фейт бросила взгляд на Каяса, чтобы проверить, не знает ли он кого-то из гвардии, кому Орлон мог поручить столь невообразимую задачу. Секретную. Но почувствовала внезапное облегчение, увидев на его лице тот же шок и растерянность, что и у друзей. Каяс был верным другом и союзником как для принца, так и для нее. Не было причин сомневаться в его преданности.

– Посмотрим, смогу ли я разузнать об этом среди солдат, – сказал он.

Она благодарно улыбнулась:

– Знаю, вы рискуете, помогая мне, поэтому спасибо вам.

Джейкон покачал головой:

– Это и наша битва. Я рад, что ты пришла. Мы разберемся с этим здесь, за стеной.

Фейт была уверена в них обоих, но сердце замирало при мысли об опасности, которой она их подвергала.

– Я могу передавать ваши сообщения. Частые отлучки Фейт могут вызвать подозрения, особенно когда мальчики внезапно пропадут, – предложил Каяс, и она была готова обнять его за это.

– Спасибо тебе – правда. Я не пыталась втянуть тебя в это. – Слов благодарности казалось недостаточно, но сейчас она могла предложить только их.

Фейри небрежно махнул рукой, игриво улыбаясь:

– Верно. Я сам хочу помочь, если смогу.

Когда план был разработан и остальное от нее уже не зависело, Фейт поднялась из-за стола, зная, что они должны вернуться в патруль прежде, чем их долгое отсутствие покажется подозрительным. Остальные тоже встали, и ей так не хотелось снова прощаться.

Фейт бросила единственный взгляд на Марлоу, жалея, что время стало непозволительной роскошью, чтобы обсудить все невысказанные проблемы, которые проложили между ними пропасть.

Она смотрела на двух своих друзей, живых и счастливых, и тосковала по тем простым денькам, когда была частью их повседневной жизни. Сейчас казалось, что их пути разошлись в разные стороны. Но Фейт была уверена, что бы ни разлучило их на дни, месяцы, даже после смерти… они всегда найдут дорогу друг к другу.

Глава 13
Джейкон

Постучав в дверь, они с Марлоу терпеливо ждали у дома неподалеку от хижины, скрываясь под плащами и капюшонами, чтобы подготовить первого мальчика из королевского смертельного списка к походу в Галмайр, где тот мог бы найти убежище. Они не могли терять времени даром, так как соревновались с королем Хай-Фэрроу, и начали действовать уже на следующий день после невеселого визита Фейт.

Хотя Джейкон пытался уговорить Марлоу остаться дома, она настояла на том, чтобы пойти с ним. Ему было неприятно признавать, что в душе он даже радовался ее присутствию. Тихая блондинка, вероятно, внушала больше доверия и смогла бы лучше преподнести новость семье внутри.

Дверь скрипнула и осторожно отворилась, когда в поле зрения появилась знакомая стройная брюнетка. Джейкон узнал в ней соседку, хотя за все годы, что они прожили на одной улице, он почти не общался ни с матерью, ни с сыном. Они с Фейт всегда держались особняком и ограничивали общение с горожанами – за что сейчас он чувствовал вину. Однако он знал, что мать и сын были единственными обитателями маленького жилища, которое выглядело еще более убого, чем хижина. Насколько он помнил, отец никогда не участвовал в жизни семьи.

– Можно войти? – милым голосом спросила Марлоу.

Женщина тут же расслабилась, увидев миниатюрную блондинку рядом с ним. Она еще настороженно постояла в дверях, прежде чем кивнула и отступила, пропуская их внутрь.

В обшарпанном помещении пахло сыростью и пылью. Джейкон не осуждал их бедное жилье, поскольку не понаслышке знал о трудностях жителей внешнего города. Тем не менее сердце разрывалось от того, что милая женщина и маленький мальчик ведут такой убогий образ жизни. Он отметил, что ее сына не видно в маленькой комнатке.

– Нам нужно поговорить о вашем сыне, Кейде Пьере, – прямо сказал он.

При упоминании его имени женщина застыла, на ее лице отразилась паника.

И Джейкон добавил:

– Мы здесь, чтобы помочь.

Она оставалась напряженной.

– Его нет дома.

Он уже собирался упомянуть о срочности, когда из шкафа слева донесся шум. Он бросил взгляд на женщину, которая широко раскрыла глаза, когда ее ложь раскрылась. Видя, что она уже дрожит от страха, он не стал приближаться к укрытию мальчика и вытаскивать его, а вместо этого тихо произнес:

– Ты можешь нам доверять. Кейд в опасности. Уверен, новость о его друге уже облетела город.

– Мы должны найти остальных, – ласково добавила Марлоу, – каждого, кто был с ним в ту ночь, и доставить вас в безопасное место. Но у нас мало времени.

Петли скрипнули, и послышались шаги, пока перед ними не появился знакомый мальчик. Он подошел к матери, когда она всхлипнула, притягивая его к себе, как будто могла защитить от угрозы. Джейкон приходил в ярость, что невинные игры между юными друзьями в лесу превратились в охоту на их жизни.

– Нас было пятеро, – едва слышно прошептал мальчик. – Они забрали Сэма – и меня заберут?

На мгновение Джейкон застыл, глядя на мальчика не старше десяти лет, напомнившего ему знакомого напуганного ребенка, которого он случайно встретил больше десяти лет назад. Его сердце разрывалось при воспоминании о Фейт, и он видел ее золотые глаза вместо ореховых глаз мальчика. В два шага он оказался перед ним, опустился на корточки и откинул капюшон.

Ему даже удалось улыбнуться.

– Мы им не позволим. – Он потянулся к поясу и вытащил короткий кинжал, протянув его мальчику: – Поможешь мне защитить остальных?

Глаза Кейда загорелись от такого предложения, он протянул маленькую ручонку и обхватил рукоять.

– Да, сэр, – ответил он с вновь обретенной уверенностью.

Джейкон улыбнулся и потрепал волосы мальчика.

– Хороший паренек. – И встал. – А теперь, прежде чем начать поиски, нам нужны припасы, верно?

Мальчик широко улыбнулся, энергично кивая.

– Чтобы хватило на трехдневное приключение. Как думаешь, справишься?

Кейд не терял ни секунды и бросился в спальню, веря, что происходящее просто часть веселья. Это зрелище задело его за живое, напомнив о собственном детстве и Фейт. Тогда также удавалось превращать страх в игру.

Поскольку теперь Кейд их не слышал, Джейкон снова стал серьезным, когда обратился к матери мальчика:

– Мы собираемся увезти вас всех в Галмайр. Там вы будете в безопасности.

Женщина мрачно кивнула, но снова зарыдала от страха. Марлоу приблизилась к ней и обняла за плечи.

– Это шанс на лучшую жизнь – новое начало, – с теплотой сказала девушка, пытаясь подбодрить ее.

Это сработало, так как женщина перестала рыдать и благодарно улыбнулась. Марлоу подвела ее к шаткому столу и прошла по скудно обставленной кухне, очевидно собираясь сделать чай.

Джейкон с восхищением наблюдал, как спокойно она облегчает страдания других людей.

В течение следующего получаса они получили всю необходимую информацию о трех оставшихся мальчиках. Они подождали, пока Кейд с мамой соберут еду для похода, который был намечен на следующий день, и договорились выехать до наступления сумерек.

Всю ночь они обходили дома с мальчиками, которым грозила опасность, и повторяли свой план о встрече у Западного леса. Им придется идти пешком, поскольку лошади и повозки привлекли бы слишком много внимания. Он не сомневался, что когда король пошлет за оставшимися детьми и обнаружит, что они пропали, то отправит поисковый патруль, только чтобы отомстить за насмешку. Это был риск, и они с Марлоу добровольно пошли на него, чтобы спасти невинные жизни.

К тому времени, как они вернулись обратно в коттедж, Джейкон был эмоционально истощен. Было непривычно называть это комфортное место домом. Странно, но он часто скучал по унылой тесной хижине, хотя после предложения Фейт и уговоров Марлоу все же неохотно согласился оставить убогое деревянное жилище, которое так много лет делил с лучшей подругой.

– Я так тобой горжусь, – Тихий голос Марлоу прервал его мысли, когда она обняла его за талию и согрела своим теплом.

Он тут же успокоился и повернулся к ней, чтобы тоже обнять. Ее миниатюрная фигурка аккуратно прилегала к нему, когда он слегка коснулся подбородком ее головы.

– Ты была великолепна сегодня вечером, любимая, – тихо сказал он.

Марлоу откинула голову назад, и он посмотрел в ее синие, как океан, глаза.

– Это все из-за тебя. То, что ты сделал для этих мальчиков… ты придал им мужества.

У Джейкона в груди потеплело от гордости в ее голосе. Он благодарно улыбнулся, хотя не верил, что внушил что-то мальчикам, а скорее пробудил уже имеющиеся качества. Когда он посмотрел на изящное невинное лицо, его беспокойство усилилось.

– Ты уверена, что я не смогу убедить тебя остаться завтра дома?

Ласковое лицо Марлоу стало свирепым.

– Я хочу помочь и просто сойду с ума от беспокойства, если останусь. – Она коснулась теплой ладонью его щеки, и он прильнул к прикосновению.

– Я не такая хрупкая, как ты думаешь.

Все в ней было восхитительным. В порыве страсти Джейкон наклонился и поцеловал ее решительно, почти отчаянно, словно ее могли забрать в любой момент. Хоть он и знал о ее жизнерадостности и храбрости, но всеми силами старался защитить ее.

Их губы слились в нежном, но настойчивом поцелуе, и он почувствовал ее желание. Возможно, дело было в угрозе, которая преследовала их, как вечная грозовая туча, готовая вот-вот разразиться. Даже после того, как они доставят семьи в безопасное место, их собственные умы никогда не будут в безопасности.

Марлоу быстро расстегнула его плащ и сняла свой, прежде чем проворно принялась за пуговицы его жакета. Их губы не отрывались друг от друга ни на секунду, пока его руки блуждали по изгибам ее тела, и он наслаждался ощущением ее гладкой, светлой кожи, когда расшнуровал платье и позволил ему упасть. Они отдалились только для того, чтобы Марлоу стянула через голову его рубашку, а затем снова соединились. Джейкон обхватил ее за бедра и приподнял, чувствуя, как их тела сливаются воедино.

Откинув голову, Марлоу многозначно посмотрела на его живот. Он почти не чувствовал старую рану, пока разум был затуманен мыслями о ней. О ее теле и ее душе. Он хотел полностью обладать ею.

– Я в порядке, – хрипло прошептал он, покрывая поцелуями ее шею. – Даже лучше. – Его слова вибрировали на ее коже, пока она крепко обхватила ногами его талию. Он лукаво улыбнулся: – Честно.

Марлоу откинула голову и тихо охнула, отчего его вожделение вспыхнуло с новой силой, и он крепче сжал ее бедра. Он никогда не устанет от ее прикосновений, никогда не перестанет любить блондинку, которая покорила его сердце в тот самый момент, когда он посмотрел в эти полные любопытства глаза. Раньше Джейкон думал, что никогда не проникнется чувствами ни к кому, кроме Фейт. Но Марлоу открыла его сердце для новой, более глубокой любви, которая была невозможна с его дорогой подругой. С Фейт это не казалось правильным.

Она была и всегда будет его родственной душой, но в другом смысле. Для него, для Марлоу и для многих других. Теперь он понял это.

Джейкон отнес Марлоу в их новую спальню. Что он действительно ценил в новом доме, так это огромную кровать, и точно не станет скучать по тесной койке.

Он осторожно уложил ее на спину, но тяга друг к другу пульсировала в телах. Он не хотел торопиться, желая насладиться каждым сантиметром ее тела, оценить вкус и ощущение. Джейкон поцеловал ее в подбородок, спустился к ключице, лаская изгибы тела, когда его губы встретились с ложбинкой на груди, и она выгнула спину. Он обхватил ладонью одну из этих великолепных круглых грудей. И невольно восхищался, как идеально они подходят друг другу.

Он воспользовался моментом, чтобы отстраниться, желая увидеть затуманенные удовольствием глаза и лицо, которое покорило его. Когда синие глаза встретились с его глазами, ее щеки окрасились легким румянцем, и Джейкон ласково улыбнулся. Он едва дышал, глядя на ее невинную красоту.

Нависнув над ней, он погладил пальцами румянец.

– Такая прекрасная, – прошептал он, медленно опускаясь ниже другой рукой, мимо пупка, нырнув под резинку нижнего белья. Губы Марлоу приоткрылись, и он завладел ими, прежде чем вырвался стон.

В поцелуе не было былой нежности, особенно когда ее бедра прижались к его паху, который болезненно затвердел, и она начала расстегивать пуговицы на штанах. Когда они лежали рядом, голые, это было самое драгоценное ощущение в мире. Все физические и психические преграды рушились в те моменты, когда они были наедине, свободно предаваясь удовольствиям до полного изнеможения. Больше всего Джейкону нравилось видеть эту сторону Марлоу, которую никто больше не увидит. Видеть обычно сдержанную и тихую блондинку абсолютно раскрепощенной. Часто этого оказывалось достаточно, и его собственные желания свободно вырывались наружу.

Этой ночью он планировал раздвинуть границы удовольствия и выносливости, зная, что путь, по которому они отправятся утром, не оставит времени на такие ночи. И не знал, когда они вернутся.

– Я хочу тебя прямо сейчас, – задыхаясь, взмолилась Марлоу.

Эти слова послали по телу новую волну нестерпимого желания, но он глубоко вздохнул и не торопился, невесомо возвышаясь над ней. Твердо решив продлить ночь за пределы оставшегося времени.

Забыть о часах и обо всем, кроме нее.

– Я твой, – прошептал он ей на ухо. – Пока не погаснет последняя звезда на небе, я полностью принадлежу тебе.

Глава 14
Фейт

Фейт даже не вышла из комнаты, а сердце уже бешено билось в груди. Элиза и Ингрид ушли полчаса назад, и с тех пор она не сводила глаз с незнакомки в зеркале, внимательно разглядывая свое роскошное платье с завышенной талией и уложенные сзади волосы. Больше всего на свете ей хотелось сорвать с себя дорогой темно-синий шелк и переодеться в какой-нибудь более удобный повседневный наряд. Неприятно было признавать, что платье смотрелось сногсшибательно, но она снова облачилась в королевские цвета, чтобы предстать перед гостями, которые должны были прибыть с минуты на минуту.

После вылазки в город и разработки плана по спасению мальчиков она провела остаток недели в своих покоях, размышляя, как еще помочь друзьям. Но больше ничего не могла сделать. Сейчас они отправлялись в Галмайр, если уже не были в пути.

Фейт избегала Ника и Торию. И чувствовала себя немного виноватой, когда они пытались заговорить с ней, а она отвергала все попытки отвлечь или утешить ее. Она все еще пыталась примириться с клеймом на душе, меткой убийцы; и казалось неправильным заводить дружбу и быть счастливой после того, что она сделала. Она не заслуживала этого.

Все дорогие ей люди знали, что на самом деле произошло в тот день – что боль мальчика была иллюзией и она подарила ему покой и утешение, прежде чем разрушить его разум. Но она все равно чувствовала себя безжалостной бесшумной убийцей, которой себя показала.

Раздался ожидаемый стук в дверь, но Фейт все равно подпрыгнула и, сделав последний глубокий вдох, чтобы собрать всю свою уверенность, снова посмотрела на отражение в зеркале. В переплетенных косах, словно воды океана, сверкали голубые и белые кристаллы, а темно-синие слои платья мирными волнами струились вокруг нее, когда она направилась к двери. Если бы этот цвет не был постоянным напоминанием о короле, которого она презирала, она бы восхищалась его красотой.

Протокол вечера был прост: они поприветствуют гостей у парадного входа, прежде чем присоединиться к грандиозному пиру в их честь. Фейт с нетерпением ждала лишь угощений, поскольку сегодня вечером на еде не сэкономят. Но тут же начинала нервничать, думая об остальном. Она только успела привыкнуть к фейри и королевским особам, с которыми была вынуждена жить, но быть единственным человеком среди целой толпы высокородных незнакомцев…

Она не представляла, чего ждать.

Ник пытался развеять ее волнения и заверил, что она все время будет сидеть рядом с Торией и говорить, только когда к ней обратятся. Она надеялась, что это будет случаться как можно реже, хоть ее задача и состояла в том, чтобы поговорить с максимально возможным количеством придворных и незаметно проникнуть в их разумы. Именно это пугало ее и стало причиной многих бессонных ночей. Если ее поймают, то никто не заступится за нее. Она не ждала, что Ник впутается в это дело, чтобы спасти ее. Это, несомненно, стало бы и его смертельным приговором, и не важно, принц он или нет.

Когда она распахнула дверь, ее встретили два стражника, одному из которых она очень обрадовалась. Каяс. Сейчас она как никогда нуждалась в добром друге. Ник и Тория уже были с королем и, вероятно, направлялись к главному входу, куда отправится и она.

Стражники уставились на нее широко раскрытыми глазами, заставив смущенно переминаться с ноги на ногу, пока Каяс наконец не заговорил.

– Мы сопроводим вас вниз, миледи, – сказал он, и она заметила намек на игривую усмешку. Каяс знал, как она ненавидит титул, присужденный ей для прикрытия в замке. Король подумал обо всем, воссоздав целую историю, призванную убедить ничего не подозревающих гостей, что она прожила при дворе большую часть жизни. Идея была одновременно безумной и гениальной. Другие знатные дома сочтут это странным, нетрадиционным, но никто не станет подвергать сомнению слово короля.

Она хмуро посмотрела на молодого стража, но промолчала и закрыла дверь, после чего они начали свое короткое путешествие по коридорам. Каждый шаг казался быстрее предыдущего, хотя они продолжали идти размеренно. Вскоре Фейт почувствовала дуновение холодного ветерка из глубины большого парадного зала, где главные двери прямо напротив уже были широко распахнуты. К ней подошла молодая служанка, протягивая белую меховую накидку. Фейт благодарно улыбнулась и накинула меха на плечи, радуясь возможности спрятать трясущиеся руки.

Ряды стражников в безукоризненной форме выстроились вдоль коридора, перед входом и вниз по ступеням. Фейт как никогда чувствовала себя не в своей тарелке. И хотя пыталась убедить себя, что ее не волнует мнение незнакомых королевских особ, но солгала бы, если бы сказала, что не дрожит в ожидании их суждений. Она предположила, что сегодня за столом будет единственной с парой круглых ушек. Остальные люди были слугами, и от этого она чувствовала себя ягненком на пиру у львов. Хорошо, хоть не ей, а королю придется объяснять, что простая человеческая девушка делает у него при дворе.

Когда они наконец добрались до дверей, придворные уже выстроились по обе стороны портика. Ника и Тории нигде не было видно. Каяс подвел ее к началу правой шеренги, и Фейт отчаянно захотелось оказаться в задних рядах толпы. Он слегка улыбнулся и ободряюще кивнул, хотя она взглядом молила его не уходить. Затем он незаметно сжал ее руку под накидкой, и она была благодарна за жест утешения, прежде чем отступил назад к другим стражникам.

Фейт сосредоточилась на дыхании, которое, несомненно, выдавало ее нервозность, образовывая маленькие облака пара на фоне пронизывающего холода, обещавшего снегопад. Она даже не замечала ледяного ветра, который пощипывал щеки, пока беспокойно теребила юбки под накидкой, глядя вперед на ухоженную брусчатку, на которой раскинулась синяя ковровая дорожка, приглашая уважаемых гостей внутрь. Прием казался Фейт чересчур пышным и ненужным, но служил волнительным напоминанием, что они ожидают королевские семьи Олмстоуна и Райенелла.

Торжество еще не началось, когда Фейт услышала движение у главного входа и, повернувшись, увидела короля в сопровождении принца и подопечной, выходящего из замка. Она была поражена элегантностью и самообладанием двух своих друзей.

Тория была одета в цвета Фенстеда. От выреза в форме сердца по платью цвета сосны начинались темно-изумрудные завитки и спускались к юбкам, которые волнами струились вокруг нее, дополненные украшенным воротником. Прозрачная зеленая ткань прикрывала спину, оставляя бронзовую кожу груди и плеч мерцать в мимолетных лучах закатного солнца. На темно-каштановых косах красовалась корона из серебряных оленьих рогов. Она держалась уверенно, и только глупец не увидел бы в ней великой королевы, которой она однажды станет для Фенстеда.

Ник также был эффектно одет в сшитый на заказ пиджак королевского синего цвета с серебряной вышивкой. Значки королевского герба прикалывали толстый плащ к плечам, а его собственная корона в шелковистых черных волосах гордо сверкала на фоне яркого заката.

Трое членов королевской семьи остановились в центре, прямо перед лестницей. Тория оказалась в нескольких шагах от Фейт и одарила ее нежной ободряющей улыбкой. Она ответила тем же и немного успокоилась.

Наступило короткое затишье, прежде чем Фейт услышала стук копыт за воротами замка, и сердце снова учащенно забилось. Вскоре в поле зрения появилась кавалерия в виде нескольких лошадей и экипажей, а также пешей стражи. Над первыми прибывшими развевались знамена темно-фиолетового цвета с изображением двуглавого волка. Олмстоун.

Фейт мало что узнала об истории земель, состоявших в основном из камня, когда разглядывала карты. Только то, что там много горных хребтов и мало лесов. Она понятия не имела, чего ожидать от их народа. Хотя, по слухам, королевство населяли мирные деревенские жители. Говорили также, что оно разделено и западная часть Олмстоуна захвачена каменными людьми-варварами. Она не знала, произошло ли их прозвище от внешности или внутренней природы, и это пугало ее сильнее.

Скрип колес и цокот копыт резко стихли перед ступенями, и Фейт заломила свои липкие руки под накидкой. Все стоявшие по обеим сторонам ступеней держались прямо и уравновешенно, и она делала все возможное, чтобы сохранять такую же спокойную, приветливую позу среди десятков бессмертных, от природы обладающих идеальной осанкой.

Стражник открыл дверь самой большой кареты и подставил маленькую скамеечку для ног, чтобы пассажир мог выйти. Фейт предположила, что это королевская карета, богато украшенная и более просторная, чем две поменьше, следовавшие позади.

В дверях показалась массивная фигура, разодетая в королевский герб – наряд, предназначенный только для самых высокопоставленных особ: короля Варласа Вулверлона. Выйдя из кареты, он остановился и обернулся, протянув руку. Мгновение спустя оттуда вышла женщина-фейри ниже ростом, и, увидев корону, украшавшую ее красиво уложенные светлые волосы, Фейт предположила, что перед ней королева. Следовавшую за главной карету тоже быстро подготовили для выхода других высокопоставленных членов двора.

Фейт проклинала себя за то, что хандрила всю неделю и отклонила предложение Ника и Тории рассказать ей о королевских домах Унгардии. Тогда она бы знала имена знатных особ и чего от них ожидать. После жестокого поступка, который ей пришлось совершить, она меньше всего думала об этом, но сейчас эти знания очень пригодились бы, поскольку теперь ей придется запоминать всех.

Из второй кареты тоже вышли двое фейри: девочка – Фейт предположила, что ей около десяти человеческих лет – и мужчина, который выглядел немного моложе Ника. Они тоже были с иголочки одеты, как и все члены королевской семьи, и она решила, что это принц и принцесса.

Четверо фейри воссоединились и зашагали по синей ковровой дорожке в сопровождении нескольких стражников в богато украшенной форме и темно-фиолетовых плащах.

– Варлас, сколько лет, – прогремел Орлон, раскрывая объятия. Фейт было непривычно видеть его таким веселым, но король вполне искренне радовался гостям; в кои-то веки он казался приветливым и дружелюбным союзником. И на мгновение Фейт почти увидела того мужчину из детства Ника, о котором он рассказывал.

Правители обменялись рукопожатием и быстро обняли друг друга.

Варлас просиял:

– Действительно много, старый друг.

Было странно слышать, что кто-то обращается к Орлону «друг». Насколько Фейт поняла королевскую натуру, он завоевывал последователей и преданность запугиванием, а не любовью. Она гадала, скрывал ли король Хай-Фэрроу свою порочную натуру перед теми, кто видел его редко и не распознал затаившуюся в нем злобу.

– Принцесса Тория Стагнайт, с годами вы все больше похожи на отца, – сказал король Варлас с оттенком соболезнования.

– Рада снова видеть вас, Ваше Величество, – ответила девушка, благодарно улыбнувшись и сделав легкий реверанс.

Затем Варлас повернулся к Нику:

– И принц Николас Серебрегриф… Вы все еще похожи на мать, и слава духам за это, – с легкой иронией добавил он, но в голосе также угадывалась печаль, что королева больше не с ними.

Король Хай-Фэрроу рассмеялся – искренне рассмеялся, – и Фейт не смогла скрыть недоумение от веселого звука, не веря, что Орлон способен на такой смех.

Приезжий король окинул взглядом остальных придворных, и Фейт задержала дыхание. Но он лишь мельком взглянул на нее, и она выдохнула, чувствуя невероятное облегчение. Вероятно, он пока не заметил форму ее ушей, и вокруг сновали люди-слуги, скрывая ее запах.

– Ты помнишь мою жену. – Варлас положил руку на спину смирно стоявшей рядом королеве, и та слегка поклонилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.