Бехруз Бучани
Записки из Тюрьмы

Behrouz Boochani

No Friend but the Mountains: Writing from Manus Prison

© Behrouz Boochani, 2018

© Перевод с фарси. Omid Tofighian, 2018

© Перевод. О. Хомченко, 2023

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Отзывы о книге

«Актуальные как никогда песнь, крик души и мольба написаны с особым лиризмом поэта, литературным мастерством романиста, а также проницательного наблюдателя за человеческим поведением и безжалостной политикой жестокого и несправедливого тюремного заключения».

Арнольд Зейбл

«Самая важная австралийская книга, вышедшая в 2018 году».

Роберт Манн

«Великолепный писатель. Чтобы понять истинную причину того, что мы натворили, каждый австралиец, начиная с премьер-министра, должен прочитать напряженный, лиричный и психологически точный шедевр поэзии в прозе от Бехруза Бучани».

The Age

«Он погружает читателя в повседневные ужасы Мануса: тоску, отчаяние, насилие, помешательство и голод; мелочные бюрократические издевательства и всеобщую мерзость; трагедии и разрушающую душу безнадежность. Написание этой книги было почти невообразимой задачей… И она надолго запомнится любому, кто ее прочтет».

Herald Sun

«Автор легко переходит от прозы к поэзии, и в обеих он равнозначно силен».

Australian Financial Review

«Бучани бросил вызов австралийским органам власти и предупредил все их усилия по лишению беженцев личности и голоса. И какой это голос: поэтичный, но без излишней сентиментальности, язвительный, но сострадающий, печальный, но не самодовольный, вдумчивый и рассудительный, даже в гневе и отчаянии… Эта книга вполне может считаться одной из самых важных, что были опубликованы в Австралии за последние двадцать лет – период, в течение которого наша политика в отношении беженцев все больше ожесточалась – и в процессе ожесточила наши сердца».

Saturday Paper

«Даже без иллюстраций эта книга дает нам понять, что мы наделали и продолжаем делать. Проще говоря, это самая неординарная и важная книга, которую я когда-либо читал».

Good Reading Magazine (отзыв со звездочкой[1])

«Произведение не для слабонервных. Это мощное, опустошающее осмысление ситуации, на которую так часто смотрят через политическую, а не личную призму».

GQ Австралия

«Бехруз Бучани написал книгу столь же сильную, сколь поэтичную и трогательную. Он с глубоким пониманием и острым умом описывает свой опыт выживания в тюрьме для беженцев».

Коллектив Рецензентов Квинсленда

Об авторе

Доцент Бехруз Бучани окончил Университет Тарбиат Муаллем (педагогический университет) и Университет Тарбиат Модарес в Тегеране; он имеет степень магистра в области политологии, политической географии и геополитики.

Бучани – курдско-иранский писатель, журналист, ученый, защитник культуры и кинорежиссер. Писал для курдского журнала Werya; он профессор социальных наук в Университете Нового Южного Уэльса (UNSW); приглашенный стипендиат-нерезидент в Сиднейском Азиатско-Тихоокеанском миграционном центре (SAPMiC) Сиднейского университета; почетный член PEN International; лауреат премии Amnesty International Australia – 2017 в области СМИ, премии Симпозиума Диаспоры в области социальной справедливости, премии Empty Chair[2] Liberty Victoria – 2018 и премии имени Анны Политковской в области журналистики.

Бехруз Бучани регулярно публикуется в The Guardian, его статьи выходят в Saturday Paper, Huffington Post, New Matilda, Financial Times и Sydney Morning Herald. Он также является сорежиссером (вместе с Арашем Камали Сарвестани[3]) полнометражного документального фильма 2017 года «Чаука, подскажи нам, который час[4]» и соавтором пьесы Назанин Сахамизаде[5] «Манус».

Книга Бучани «Записки из Тюрьмы» получила Викторианскую литературную премию за 2019 год в категории публицистики. Он также получил специальную награду на литературной премии премьер-министра Нового Южного Уэльса, премию Австралийской книжной индустрии за документальную книгу года и Национальную биографическую премию. Был назначен доцентом факультета искусств и социальных наук Университета Нового Южного Уэльса и приглашенным профессором Юридической школы Биркбек Лондонского университета.

Бучани – бывший политический заключенный, которого австралийские власти удерживали в тюрьме в Папуа – Новой Гвинее почти семь лет. В ноябре 2019 года Бехруз сбежал в Новую Зеландию. Сейчас он проживает в Крайстчерче.

О переводчике

Доктор Омид Тофигян – лектор, исследователь и общественный защитник. В широкий круг его интересов входит философия, гражданские СМИ[6], массовая культура и темы беженства и дискриминации.

Тофигян получил докторскую степень по философии в Лейденском университете в Нидерландах и окончил с отличием Университет Сиднея по двум специальностям: философия и изучение религии. Он жил и преподавал в различных местах, включая многие университеты Австралии и Объединенных Арабских Эмиратов (Университет Абу-Даби).

В Бельгии он был приглашенным научным сотрудником в Левенском католическом университете; в Нидерландах получал докторскую степень; в Иран периодически ездил для проведения исследований.

В настоящее время Омид Тофигян – доцент кафедры английской и сравнительной литературы[7] в Американском университете в Каире, а также внештатный преподаватель на кафедре искусств и СМИ Университета Нового Южного Уэльса; почетный научный сотрудник философского факультета Сиднейского университета, преподаватель Иранской академии и руководитель кампании «Почему моя учебная программа – белая?» по всей Австралазии[8].

Он участвует в общественных творческих и культурных проектах и работает с беженцами, мигрантами и молодежью. Опубликовал множество глав в книгах и журнальных статьях, является автором труда «Миф и философия в Диалогах Платона[9]» (Пэлгрейв[10], 2016), переводчиком книги Бехруза Бучани «Записки из Тюрьмы»[11] и соредактором «Киноискусства беженцев»[12] (Alphaville: Journal of Film and Screen Media[13], зима 2019-го).

Для Джанет Гэлбрейт

Кто эта птица

Предисловие

«Записки из Тюрьмы» – книга, которая по праву может занять свое место на полке мировой литературы о тюрьмах наряду с такими разнообразными произведениями, как «Тюремная исповедь»[14] Оскара Уайльда, «Тюремные тетради»[15] Антонио Грамши, «Into The Smother»[16] Рэя Паркина, «Человек умер»[17] Воле Шойинки и «Письмо Мартина Лютера Кинга-младшего» из Бирмингемской тюрьмы.

Само существование этой книги, написанной на фарси молодым курдским поэтом Бехрузом Бучани в условиях длительного заточения, лишений и страданий, – чудо мужества и творческого упорства. Она написана не на бумаге или клавиатуре компьютера, а набрана на телефоне и тайком вывезена с острова Манус в виде тысяч текстовых сообщений.

Мы должны оценить масштабы подвига Бехруза Бучани, признав трудность создания этого произведения и то, что его существование почти невозможно. Наше правительство сделало все, чтобы расчеловечить людей, ищущих убежища. От нас скрывают их имена и истории. На островах Науру и Манус их держат в атмосфере жестокого зверинца. Их жизни лишили ценности.

Все эти пленники были заключены в тюрьму без обвинения, без приговора и суда. Этот «кафкианский кошмар» устроен австралийскими тюремщиками ради жестокого эффекта – утраты надежды.

Таким образом, крик о свободе превратился в обуглившуюся плоть, когда 23-летний Омид Масумали в знак протеста сжег себя заживо. И в крики 21-летней Ходан Ясин, когда она тоже подожгла себя.

Это то, чем стали мы и наша Австралия?

Проигнорированная мольба изнасилованной женщины на Науру.

Девушка, которая зашила себе рот.

Беженец-ребенок, что вышил сердце на своей ладони и не понимал зачем.

Протест Бехруза Бучани принял иную форму. Ибо единственное, чего не смогли отнять у него тюремщики, – это его вера в слова: их красоту, их необходимость, их действенность и освобождающую силу.

За время своего тюремного заключения Бехруз Бучани начал одну из самых выдающихся карьер в австралийской журналистике, создавая репортажи о происходящем на острове Манус в форме твитов, текстовых сообщений, снятых на телефон видео, звонков и электронных писем. При этом он бросил вызов австралийским властям, которые пошли на крайние меры, чтобы не допустить распространения историй беженцев, постоянно отказывая журналистам в доступе на острова Манус и Науру; на какое-то время они зашли так далеко, что законодательно закрепили драконовский раздел 42 «Закона о пограничных силах Австралии», допускающий заключение в тюрьму на два года любых врачей или социальных работников, публично свидетельствующих об избиениях или сексуальном насилии над детьми, изнасилованиях или актах жестокости.

Слова Бучани стали читать по всему миру, их услышали за океанами сквозь пронзительные крики легионов купленных пропагандистов. Имея в союзниках только правду, а из орудий – только телефон в руке, один заключенный беженец оповестил мир о величайшем преступлении Австралии.

Бехруз Бучани написал странную и ужасающую книгу о судьбе молодого человека, который больше шести лет провел на острове Манус в качестве заключенного по вине политики австралийского правительства в отношении беженцев. Политики, в которой обе наши крупные партии публично состязались в жестокости.

Читать эту книгу трудно любому австралийцу. Мы гордимся своей порядочностью, добротой, щедростью и справедливостью. Но ни одно из этих качеств не проявляется в рассказе Бучани о голоде, нищете, избиениях, самоубийствах и убийствах.

Его описания поведения австралийских чиновников на Манусе до боли напомнили мне рассказы моего отца о том, как вели себя японские командиры в лагерях для военнопленных, где он ужасно страдал вместе с другими австралийскими солдатами.

Что с нами стало, если теперь мы совершаем такие преступления?

Этот счет требует оплаты. Кто-то должен ответить.

Ведь если этого не случится, то единственное, чему учит нас история, – это тому, что несправедливость, царящая на островах Манус и Науру, однажды повторится в более крупном и бесконечно более трагическом масштабе в самой Австралии.

Есть те, кто несет за это ответственность, и это они должны сидеть в тюрьме. А не невинные, чьи огромные страдания отражены в книге.

Однако эта книга – нечто большее, чем просто обвинение. Это невероятная победа молодого поэта, показавшего всем нам, как до сих пор важны слова. Австралия заключила его тело, но его душа оставалась свободной. Его слова навсегда стали нашими словами, и наша история отныне должна учитывать его историю.

Я надеюсь однажды поприветствовать Бехруза Бучани в Австралии таким, каким он проявил себя на этих страницах. Писателем. Великим австралийский писателем.

Ричард Фланаган, 2018

Рассказ переводчика

Окно в горы

Омид: «Я прочитал вашу недавнюю статью… Я искренне восхищен вашей работой».

Бехруз: «Вы очень добры… Я лишь надеюсь, что скоро проснусь от этого кошмара».

Опыт перевода книги Бехруза сам по себе богат множеством историй; некоторые из них относятся к периоду до нашего знакомства, даже до строительства Тюрьмы Манус.

За последние несколько лет, особенно после встречи с Бехрузом, я осознал, насколько истории и рассказы важны для полноценной и насыщенной жизни, а процесс перевода данной книги укрепил это понимание и расширил мой опыт работы над повествованием. Мой рассказ переводчика позволяет немного представить наш с Бехрузом обмен впечатлениями и беседы, которые сформировали эту книгу и отразили наше общее видение повествования и жизни.

* * *

Я пробыл на острове Манус всего несколько часов, но уже мчался к центральной автобусной остановке в городке Лоренгау[18]. Там мы впервые встретились лично. Бехруз не ел ничего весь день – на завтрак и обед были лишь сигареты. Когда я вышел из машины и поприветствовал его, он продолжал говорить по мобильному.

Ранее в тот же день я узнал, что тело беженца Хамеда Шамширипура только что нашли среди деревьев возле школы, избитое и с петлей на шее: по пути из аэропорта я как раз проехал мимо толпы местных жителей и полиции[19]. Обстоятельства были крайне подозрительными, и многие беженцы до сих пор утверждают, что его убили.

Бехруз был главным контактным лицом для многих австралийских и международных журналистов, и тогда он весь день давал интервью. Предполагалось, что моя первая поездка на Манус будет посвящена работе над переводом книги, но на этом острове в соответствии с графиком разрешено проводить только пытки.

На момент публикации известно, что по меньшей мере восемнадцать человек погибли в результате заключения на островах Манус и Науру и Острове Рождества.

• Мохаммед Сарвар (Науру, 2002)

• Фатима Ирфани (Остров Рождества, 2003)

• Саид Касем Абдалла (Остров Рождества, 2013)

• Реза Барати (Манус, 2014)

• Сайед Ибрагим Хуссейн (Науру, 2014)

• Хамид Хазаи (Манус, 2014)

• Фазаль Чегани (Остров Рождества, 2015)

• Омид Масумали (Науру, 2016)

• Ракиб Хан (Науру, 2016)

• Камиль Хуссейн (Манус, 2016)

• Файсал Исхак Ахмед (Манус, 2016)

• Хамед Шамширипур (Манус, 2017)

• Раджив Раджендран (Манус, 2017)

• Мохаммад Джахангир (Науру, 2017)

• Салим Кьяунинг (Манус, 2018)

• Фариборз Карами (Науру, 2018)

• Сайед Мирвайс Рохани (Манус, 2019)

• Абдирахман Ахмед Мохаммед (Манус и Науру, 2021)

* * *

Мое знакомство с подходом Бехруза к писательству началось еще до того, как я впервые столкнулся с его работами, и даже раньше, чем я вообще услышал об этом талантливом писателе, заключенном в Тюрьму Манус.

Мой отец скоропостижно скончался в мае 2015 года, примерно за восемь месяцев до моего первого контакта с Бехрузом. Он также принадлежал к исторически преследуемой группе в Иране и большую часть своей жизни прожил в изгнании; покинув Иран в период революции, он так и не вернулся. Его звали Манучехр[20], как и мифического шаха из «Шахнаме»[21], эпической поэмы, в которой также фигурирует и имя «Бехруз»[22].

В процессе написания надгробных речей для похорон отца и последующей поминальной службы я практиковался в переосмыслении и включении в текст мифов, легенд и поэзии, особенно рассказа, связанного с последними днями его тезки. Помимо «Шахнаме» Фирдоуси жизнь моего отца была наполнена поэзией Омара Хайяма и Тахирих Куррат аль-Хайн[23] – поэтов и философов, которые в свое время также подвергались преследованиям.

Памятная церемония по моему отцу стала чем-то вроде литературного и культурного праздника для меня и моих ближайших родственников, в нее также вошли выступления и речи близких друзей, живущих в диаспоре.

Итак, когда у нас с Бехрузом наконец появилась возможность встретиться на острове Манус, посидеть вместе и обсудить стиль и детали его книги, включая метод перевода, мы быстро осознали, что наши подходы к повествованию, философии, памяти и исполнению очень схожи. Это было необъяснимо. Для меня перевод книги Бехруза стал своего рода продолжением чествования Манучехра.

Возможность перевести книгу Бехруза была неожиданным благословением. Он предложил мне это после того, как я полгода переводил сборник его публицистики. За это время мы обсуждали и другие варианты нашего возможного сотрудничества.

Он довольно рано упомянул, что работает над книгой, но мы тогда не обсуждали ее, так как сфокусировались на переводе его журналистских работ и разработке стратегий того, как бросить вызов системе задержания беженцев. Как только мы переключили внимание на книгу, перевод стал творческой и интеллектуальной составляющей наших отношений, и большая часть нашего взаимодействия вращалась вокруг этого проекта. Он также стал источником многих вдохновляющих и благоприятных встреч и открытий.

Весь проект был выполнен во время моего пребывания в Сиднее, Каире и на острове Манус. Метод и подходы к переводу развивались и менялись на разных этапах. Темы каждой главы зависят от конкретных событий и динамики в тюремной и пограничной политике Австралии. Таким образом, техника, стиль и авторская подача различаются в зависимости от условий повествования и происходящего вокруг; в некоторых случаях книга писалась прямо в момент разворачивающихся событий.

Основная переведенная история героя служит каркасом для всей книги – это главный сюжет, обрамленный сложным переводом дополнительных заметок. Взаимосвязь между каркасом и вплетенными в него сюжетами берет начало в характерных повествовательных приемах среди традиционных и современных практик рассказывания историй у иранских народов (включая курдов). На нескольких примерах из этой каркасной истории я смогу кратко показать ключевые темы, концепции и проблемы. Такой подход поможет передать, во-первых, то, как перевод связан с литературным экспериментом, и, во-вторых, то, как совместные усилия автора, переводчика, консультантов и доверенных лиц превращаются в общую философскую деятельность.

Сотрудничество и консультации

Бехруз: «В журналистике у меня нет другого выбора, кроме как использовать простой язык и базовые концепции. Мне нужно учитывать разную аудиторию при написании новостных статей… они предназначены для широкой публики, поэтому невозможно вникать так глубоко, как мне бы хотелось. И в этом-то и заключается проблема. Я не могу проанализировать и передать степень пыток, применяющихся в этом месте. Но, думаю, это неизбежно, что в итоге я на будущее покажу критические возможности взаимодействия с феноменом Тюрьмы Манус… эта работа привлечет внимание всех гуманитарных и социальных дисциплин; она создаст новый философский язык. Я готов предоставить вам информацию об этом месте, чтобы мы могли начать необходимые исследования.

Можно, например, исследовать Тюрьму Манус, используя концепцию Фуко[24], и применить его философскую критику тюрьмы, психиатрической лечебницы и психологии… или обратиться к Жижеку[25] и Грамши, к их хорошо известным размышлениям и дискурсу о гегемонии и сопротивлении».

Омид: «Каждый раз, когда я встречаюсь с Мунес[26] и Саджадом, Ваша книга становится основой для множества критических дискуссий… и перспективы огромны».

Бехруз: «Эта проблема остро нуждается в серьезной интеллектуальной проработке… Нужна целая команда для проведения строгих академических исследований… В них должны участвовать университеты. По теме Тюрьмы Манус я в данный момент сотрудничаю с друзьями в Иране… Наша цель – опубликовать наше исследование в виде научной статьи. Идеально, если она будет написана в соавторстве».

Мои первые разговоры с Бехрузом велись через Facebook[27], но со временем мы стали связываться через WhatsApp[28]. Поскольку на острове Манус ужасная связь, мы могли отправлять друг другу только текстовые или голосовые сообщения. Прямого разговора в реальном времени не получалось.

Так Бехруз и написал целую книгу (и всю свою журналистику, и так же был сорежиссером фильма) – с помощью обмена сообщениями. Иногда он отправлял мне свои тексты напрямую, через WhatsApp[29]. Но обычно он слал длинные отрывки текста Мунес Мансуби – адвокату по делам беженцев, и еще одному своему переводчику. Они оформляли текстовые сообщения в PDF-файлы.

После проработки Мунес отправляла мне по электронной почте PDF-файлы с готовыми главами. В некоторых случаях Бехруз позднее отправлял мне новые отрывки, чтобы добавить их к этим главам, обычно в конец.

Полный черновик каждой из глав, написанных Бехрузом, представлял собой длинное текстовое сообщение без разрывов на абзацы. Именно эта особенность создала уникальное и интеллектуально стимулирующее пространство для литературных экспериментов и совместной философской деятельности. Процесс перевода стал для нас серьезным учебным опытом и глубоким погружением в материал, что помогло нам проанализировать содержание беженцев на острове Манус и многие связанные с этим вопросы.

Работа над переводом началась в декабре 2016 года, и с тех пор на процесс сильно влияли многочисленные ужасные события в центре заключения беженцев, регрессивная политика Австралии и весь общественно-политический дискурс.

Попыткам Бехруза закончить свою рукопись и моей работе по переводу значительно помешала трехнедельная блокада после принудительного закрытия тюремного лагеря (31 октября 2017 года). Возникла необходимость срочно сообщить о безжалостном наказании тех, кто отказался быть вывезенным[30]. Как и в своей книге, Бехруз соединил литературный язык и журналистику, чтобы описать стратегическое использование голода, жажды, бессонницы, болезней и эмоционального и психологического давления в качестве пыточных орудий. И именно этот стиль и видение помогли структурировать и охарактеризовать его поэтический манифест «Письмо с острова Манус» (в моем переводе он был опубликован в газете Saturday Paper[31] 9 декабря 2017 года).

Одна из моих целей в этой заметке переводчика – поделиться некоторыми историями, дающими представление о том, как формировался и протекал процесс перевода. Невероятное личное противостояние Бехруза включает в себя нестандартные, продуманные и находчивые тактики преодоления ужасного угнетения и неожиданных нападений. Совместная борьба, в которой он принимал участие, составляет другую часть предыстории. Здесь следует отметить правозащитников, которые также были погружены в процесс перевода и оказывали постоянную поддержку.

Джанет Гэлбрейт

Джанет: «Этим утром я проснулась, вспоминая наш предыдущий обмен сообщениями на тему поэзии – своего рода поэтическая переписка, длившаяся годами. Это были по-настоящему глубокие творческие отношения, за которые я очень благодарна. Я вспомнила, что изначально Вы, Бехруз, не хотели использовать свое настоящее имя для публикации или представления вашей работы. Мы много говорили об именах и псевдонимах. Мы поговорили о птицах, как мы часто делали и иногда делаем… и Вы решили назваться “Тихоокеанской Цаплей”. Вы помните? Мы выбрали этот псевдоним, ведь тихоокеанская цапля[32] – птица, что летает между Манусом и Австралией. Мы оба видели эту птицу. Я жила в центре штата Виктория[33], как и сейчас, только в другом маленьком городке. Время от времени к нам прилетала одинокая тихоокеанская цапля и по несколько дней сидела над небольшим прудом прямо за домом, в котором я раньше жила».

Книга посвящена Джанет Гэлбрейт, которая координирует и продвигает писательскую группу «Письма из-за решетки»[34] – организацию, которая сотрудничает с заключенными беженцами (или теми из них, кто ранее содержался под стражей), развивает и поддерживает их литературу и творчество.

Джанет неустанно трудилась, чтобы поддержать Бехруза с самого начала его писательской карьеры на острове Манус (в 2014 году она была одной из первых, кто связался с Бехрузом по поводу его работы и ситуации). Она и Мунес также работали над переводом одной главы, которая была опубликована в журнале Mascara Literary Review (под названием «Превращение в MEG45»[35]), этот текст сыграл важную роль в получении контракта с издательством Picador.

Арнольд Зэйбл

Арнольд: «Вы говорите, что через четыре года после отъезда из Ирана Вы чувствуете себя лицом без гражданства и не принадлежите ни к одной стране. Где Ваше место сейчас? Каким Вы видите мир вокруг? Каково это – достигать неизвестных границ и пересекать их?»

Бехруз: «А что такое граница по сути?.. Эта концепция “границы” оказала влияние на всю мою жизнь».

Писатель Арнольд Зэйбл также работал с Бехрузом с самого начала творчества и борьбы Бучани. Арнольд и Джанет представили работу Бехруза PEN International[36], обозначив его случай как требующий неотложного международного внимания.

Арнольд начал сотрудничество с Бехрузом в 2015 году и с того времени написал рецензию на его фильм «Чаука, подскажи нам, который час» (совместно с Арашем Камали Сарвестани), руководил дискуссионными форумами и использовал интервью Бехруза для публикации в ряде важных медиаорганизаций. Сейчас он работает над новым литературным проектом – многообещающей инициативой по налаживанию диалога. Как и Джанет, Арнольд давал нам ценную обратную связь и поддерживал нас на протяжении всего процесса перевода.

Киррили Джордан

Киррили: «Привет, Бехруз… я создаю художественное оформление для одного из моих проектов, чтобы попытаться привлечь больше внимания к тому, что творится на островах Манус и Науру. Я наткнулась на несколько Ваших стихотворений в Интернете и хочу спросить, могу ли я использовать Ваши слова в своем проекте?»

Киррили Джордан также сыграла очень важную роль в процессе написания книги Бехруза. Будучи академиком и художником в Австралийском национальном университете, Киррили познакомилась с Бехрузом в начале 2016 года. Они совместно работали над арт-проектом, посвященном поэзии Бехруза.

С тех пор Киррили регулярно оставляла отзывы о работе Бехруза, когда он писал на английском языке. Их переписка, где обсуждались черновые главы книги после перевода с фарси, послужила для Бехруза источником идей и предложений для последующих доработок перевода.

Издательство Picador

Ранний набросок главы 10 «Пение сверчков, жестокие обряды. Мифическая топография Тюрьмы Манус» был опубликован в 2017 году журналом Island[37]. Команда Picador сразу же осознала срочность проекта и его глубокий посыл. Они следили за бедственным положением и текстами Бехруза на протяжении всего процесса. Многие важные эстетические и структурные решения в книге были результатом взаимодействия с редакционной командой, и переписка с ними дала оригинальные и творческие результаты.

Picador, Бехруз и команда переводчиков также признательны Джону Коннолли, чье щедрое пожертвование на покрытие расходов на перевод книги помогло воплотить в реальность этот труд, и Саре Дэйл, главному юристу RACS[38]. Безвозмездная работа Сары была необходима для рецензирования книги с юридической точки зрения.

Наджем Вейси, Фархад Бучани и Тумас Аскариян

На протяжении всего своего пребывания в Тюрьме Манус Бехруз общался с тремя друзьями из Ирана: Наджемом (Наджмедином) Вейси, Фархадом Бучани и Тумасом Аскарияном. Наджем и Бехруз знакомы с тех пор, как поступили в университет. Фархад и Бехруз – двоюродные братья (по отцовской линии) и близкие друзья с самого детства. Тумас и Бехруз также подружились в университете.

Наджем, Фархад и Тумас – чрезвычайно важные доверенные лица Бехруза, и их влияние имело решающее значение для книги, поскольку Бехруз регулярно отправлял им свои тексты из тюрьмы через WhatsApp[39]. Их обмен мнениями и попытки понять феномен Тюрьмы Манус открывают новый дискурс о сотрудничестве в контексте творческой и интеллектуальной работы. Их взаимоотношения в сочетании с процессом перевода также формируют представление об общей философской деятельности.

Мунес Мансуби и Саджад Кабгани

Мунес Мансуби начала переводить журналистику Бехруза еще в 2015 году и сыграла ключевую роль в поддержке его описания и анализа ужасов Тюрьмы Манус. Поэтому помимо ее работы над этим проектом Мунес заслуживает особого упоминания. В процессе перевода Мансуби была незаменима – она с самого начала помогала мне в качестве консультанта. Ее тонкое понимание иранских литературных традиций (как классических, так и современных) было неоценимо. Также Мунес, используя свое образование в области международных отношений и службы поддержки беженцев, доработала многие социальные, культурные и политические нюансы книги.

Саджад Кабгани также работал со мной в качестве консультанта по переводу. Он является исследователем в области философии образования и литературы, и его вклад, как и работа Мунес, значительно улучшил мое понимание оригинального текста. Консультации с Саджадом помогли мне понять многие детали и привели к более точному переводу.

Обсуждения каждой главы длились несколько недель. Я переводил большие разделы за раз, выделяя слова и отрывки для дальнейшего изучения при встрече с консультантами по переводу. Во время этих встреч я читал на английском, а консультанты следовали за мной, делая обзор на фарси.

Я сотрудничал либо с Мунес, либо с Саджадом, по очереди, чтобы завершить каждую главу. Как правило, мы собирались раз в неделю или раз в две недели и проводили за обсуждением от нескольких часов до целого дня. С самой первой встречи с каждым из консультантов наше взаимодействие приняло форму динамичных философских семинаров. Мы подолгу изучали, интерпретировали новые отрывки и размышляли над ними; время от времени мы обращались к Бехрузу за разъяснениями и обратной связью или просто для того, чтобы поделиться мыслями и выразить наше восхищение.

Этот перевод представляет собой по-настоящему многоплановый совместный проект. Наши беседы с Мунес и Саджадом оказали заметное влияние на перевод, и крайне важно, чтобы фрагменты наших диалогов были записаны и прокомментированы здесь, чтобы показать контекст процесса перевода и послужить свидетельством их незаменимого вклада.

Значение, структура и место

Мунес: «Теперь я понимаю, насколько неадекватны многие словари с фарси на английский и наоборот… А работа Бехруза со словами и фразами в этой книге особенно многогранна и уникальна; он описывает контекст событий глубоким, сложным и часто причудливым языком, в удивительно творческой манере. Разнообразие ситуаций и его воображение добавляют новые и чрезвычайно самобытные нюансы к терминам и фразам».

Омид: «Будь у нас лишнее время, мы могли бы создать глоссарий для объяснения ключевых слов и фраз».

Мунес: «Это отличная идея на будущее. Однако, работая над этой книгой, я осознала, как срочно нужен проект всестороннего и междисциплинарного словаря. Думаю, книга Бехруза расширяет значение некоторых слов – он добавляет новые смысловые слои».

Поиск подходящих английских слов и структур предложений зависел от целого ряда факторов. Литература, написанная на фарси, в основном состоит из длинных сложноподчиненных предложений с множеством различных составных частей в последовательном порядке. Подлежащее находится в начале, а глагол обычно в самом конце после ряда разнообразных сегментов.

При переводе с сохранением целостной структуры предложения на фарси текст на английском получается слишком громоздким, так как длинные сложные предложения и отрывки хорошо звучат на фарси именно из-за поэтичности языка и его ритмической гармонии. Поэтому при переводе я решил разбить предложения в различных вариациях и соответственно им повторить ключевые слова и фразы. Иногда я комбинировал этот прием с параллелизмом[40], аллитерацией[41] и идущими друг за другом синонимами. В некоторых случаях я просто разделял длинные предложения на серию коротких, а короткие фразы разбивал на предложения из одного слова. Также я применял знаки препинания как творческий прием, чтобы точнее донести каждую идею или подчеркнуть смысл и создать своего рода устойчивый ритм.

Парадоксальность и сопоставление – определяющие черты повествования Бехруза, создавшие множество возможностей для разбивки предложений и реструктуризации отрывков. Его стиль и литературные приемы позволили мне творчески применить антонимы и оксюмороны при переводе. Использование флешбека (аналепсиса[42]) и флешфорварда (пролепсиса[43]) направляет и усиливает эмоциональный эффект и посыл текста, его философско-эвристистическую сторону и пробуждает интерес читателя.

Бехруз включает эти элементы в свою писательскую стратегию, переплетая их с курдским фольклором и элементами курдского сопротивления, персидской литературой, священными сказаниями и преданиями, местной историей и символами природы, ритуалами и церемониями. Он вплел в книгу не только философские и культурные особенности, присущие Курдистану и Ирану, но и другие, в частности, обычаи острова Манус. На него оказала влияние и западная литература (например, он читал «Процесс»[44] Кафки, «Незнакомца»[45] Камю и «Моллоя»[46], «Мэлон умирает» и «Безымянного» Беккета). Знание писательских техник Бехруза и тем, повлиявших на его творчество, а также переложение его текста на английский язык с помощью различных литературных инструментов гарантировали, что поэтические свойства и характерный литературный стиль оригинала не будут утрачены.

Текст Бехруза богат культурным, историческим, политическим контекстом и аллюзиями. В нем переплелось множество нарративов, социальная и культурная обусловленность которых отсылает нас к Курдистану, Ирану, самому острову Манус и построенной на нем тюрьме… а также к океанам во время мучительных морских путешествий. Я счел, что лучший способ передать эти впечатления – это сделать предложения обрывочными или изменить их конфигурацию, а также оформить некоторые разделы в виде стихов. На мой взгляд, самые захватывающие и впечатляющие отрывки книги – те, где проза внезапно превращается в стихи и обратно. Перевод прозы как поэзии оказался лучшим вариантом, чтобы остаться верным поэтическому языку и литературному стилю Бехруза.

Выбор слов также определялся вниманием к контексту. Все сцены работают через локации, ситуации и обстановку так, чтобы увлечь читателя. Чтобы не слишком снизить эмоциональное воздействие, тщательно выстроенное Бехрузом, я постарался подобрать слова и фразы, характеризующие выбранные места и окружение. Поэтому во многих случаях английский перевод существительных, глаголов, прилагательных и наречий выполнен метафорично, с учетом географических и физических аспектов содержания глав и их различных отрывков. В некоторых случаях я делаю больше упора на абстрактную и философскую терминологию, а в других фрагментах описываю сцены с бо́льшим реализмом.

С учетом подхода к повествованию, основанного на местоположении, одно и то же слово на фарси можно перевести по-разному, в зависимости от локации, атмосферы, персонажей, объектов, событий, архитектуры и окружения. Символы природы, антропоморфизма и персонификации в тексте передают уникальное понимание Бехрузом межвидовой коммуникации. По сути, Бехруз настаивает на том, что, если бы беженцы не относились к животным и окружающей среде с уважением, подавляющая сила тюрьмы давно бы их убила; природа борется с системой совместно с заключенными.

Колониальность

(колониализм как вечный процесс и всепроникающая структура)

Мунес: «Я читаю “Переворот”[47] армяно-иранского историка из Англии Ерванда Абрамяна. Эта книга напомнила мне о письме Бехруза, ведь Абрамян признает важность детальной и критической дискуссии о роли колониализма».

Омид: «Не думаю, что читатели смогут по-настоящему оценить глубину мысли и текстов Бехруза, если не признают и не поймут влияние колониализма на Курдистан, Иран, Австралию и остров Манус… а также взаимосвязь между колониализмом и вынужденной миграцией».

Мунес: «Интересная деталь в книге Абрамяна – его изучение того, как неразрывно связаны термины este’mār (“колониализм” / “империализм”) и estesmār (“экономическая эксплуатация”). Во многих ситуациях эти два понятия можно использовать как синонимы. Подобно его исследованию, многие рассказы Бехруза иллюстрируют связь между ними; он подчеркивает, как господство и контроль связаны с агрессивной добычей природных ресурсов и манипулированием ими, разрушением экосистемы и эксплуатацией человеческих тел».

Книга Бехруза – это деколониальный текст, представляющий деколониальный образ мышления и действий. Чтобы отдать должное нюансам его проницательной критики и его пониманию колониальных основ системы содержания под стражей, в наш литературный труд было необходимо включить некоторые технические термины. В заключительном эссе я более подробно обсуждаю суть жанра. Но здесь уместно упомянуть, что Бехруз намеренно смешивает художественную литературу с политическими комментариями и научным языком, словно в пьесе, включающей формы и приемы из разных жанров. Эти элементы действуют вместе, чтобы показать тюрьму как неоколониальный эксперимент и позиционировать писательский труд Бехруза как деколониальное вмешательство.

В переводе местами намеренно используется научный язык, чтобы передать междисциплинарное видение, лежащее в основе книги. То, как Бехруз анализирует колониализм, – это результат его образования, научных изысканий и жизненного опыта: он понимает колониализм исторически, философски и интуитивно.

Присвоение имен

Мунес: «Имя Бехруз означает “хороший (beh) день (rouz)”, “процветающий” или “удачливый”, а также это имя военачальника из “Шахнаме”. Его мать удивительно удачно назвала его Бехрузом: она дала ему традиционное имя на фарси из классической литературы, имя воина. Оно выделяется среди имен большинства его братьев, сестер и кузенов, так как те имеют религиозный подтекст. Она словно предчувствовала, что его судьба будет особенной».

Присвоение имен выполняет в книге особые эстетические, интерпретационные и политические функции. Для Бехруза переименование вещей – это способ утвердить свою индивидуальность и вернуть чувство контроля; давать названия – это способ отнять у тюрьмы ее авторитет, лишить систему власти и передать ее обратно земле. Именование – еще и творческий акт, работающий как аналитический инструмент для изучения политических и материальных обстоятельств.

Бехруз дает имена многим персонажам с помощью уникальной техники. Он использует юмористические прозвища и именные словосочетания[48], когда обращается к конкретным людям, либо чтобы защитить их личность, либо как способ выстроить персонажа, либо и то, и другое. В фарси не используются заглавные буквы, но в английском языке у нас есть преимущество: мы создаем имена собственные из фраз, используя заглавные буквы в каждом слове (включая определенный артикль). Так мы разъясняем, что в контексте книги описание или прозвище – это имя человека, отражающее его личность и характеристики (физическую особенность, характер или темперамент).

Важная абстрактная идея в книге названа «Кириархальной системой». В заключительном эссе я исследую академическую концепцию «кириархата». Этот термин обозначает пересекающиеся социальные системы, которые усиливают и умножают друг друга с целью наказания, подчинения и подавления.

Кириархальная система – это название, которое Бехруз дает идеологическим субстратам, выполняющим руководящую функцию в тюрьме; это название обозначает дух, который властвует над центром задержания и вездесущим приграничным индустриальным комплексом Австралии. Термин на фарси system-e hākem также можно перевести как «репрессивная система», «правящая система», «правительственная система» (определение «правительственность» используется в книге для описания конкретных применений системы) или «властная система». Однако понятие кириархата подчеркивает масштабы пыток и тотальный контроль в тюрьме.

Бехруз также переименовывает Региональный центр обработки на острове Манус. На протяжении всей книги Бехруз называет центр временного пребывания Тюрьмой Манус – он именует его, дает ему определение и критически анализирует на своих собственных условиях. Каждая секция центра также переименована аналогичным образом. Теперь, в концептуальном смысле, тюрьма принадлежит ему, а не он ей.

Сочетание этих двух наименований – Тюрьма Манус и Кириархальная Система – подкрепляет размышления Бехруза о структурных и систематических пытках в режиме заключения, а также отражает его научную подкованность. В этом плане частое использование им научных терминов в диалоге с литературным языком и художественным стилем побуждает к многослойному прочтению и призывает к комплексному подходу.

Другим важным примером такого междисциплинарного вдохновения являются названия глав. В различные моменты я делился идеями названий с Бехрузом, и вместе мы уточняли и дополняли их. Мы решили, что каждая глава должна иметь как минимум два названия, подчеркивающих различные темы, поднятые в тексте главы. Кажущееся на первый взгляд неуместным нагромождение названий в каждой главе помогло создать чувство недоумения и абсурдности. Хаотичность этих названий вызывает ощущение нелогичности и непредсказуемости событий, что согласуется с приемами и темами, примененными Бехрузом в книге. Название «Наша Гольшифте Истинно Прекрасна» играет особую роль для Бехруза, так как, по его мнению, представляет наиболее значимые отрывки в главе. Персонаж «Наша Гольшифте» – его главный источник вдохновения среди остальных сюжетов.

Образы и реальность

Саджад: «Бехруз необычно использует метафоры на тему волков так, что они надолго запоминаются… Однажды я слышал, что иранские овчарки, отбиваясь от волков, чтобы защитить свое стадо, целятся в яремную вену. В большинстве случаев волки слишком сильны и свирепы для собак. Но бывает, что овчарке удается сомкнуть челюсти на горле волка и удерживать его так, пока волк больше не сможет выносить давление; собака упорствует до тех пор, пока волк не подчинится. Овчарка выходит победителем, получая невероятную самореализацию, – этот опыт преображает собаку, эта схватка наделяет ее силой. У овчарки развивается новое чувство собственного достоинства, выходящее за рамки простой уверенности в себе, – она вновь идентифицирует себя как волк. Пастухи знают об опасности этого явления; они знают, что, когда личность собаки так меняется, она больше не поддается контролю. И они ее убивают».

Какое-то время у меня ушло на интерпретацию того, как Бехруз применяет мифические и эпические визуальные образы, сновидения и переплетение фантазии и реальности как формы магического реализма[49]. Но в книге также много и саморефлексивных отрывков. В них Бехруз анализирует себя, свою интерпретацию тюрьмы, свой метод описания сцен и ситуаций, а также свои риторические приемы и литературный стиль.

Эти компоненты выводят его работу из жанра магического реализма и помещают в совершенно самостоятельное поле. Фактически книга Бехруза – это антипод разных примеров жанра, хотя в его тексте и присутствуют заметные черты многих жанров. Перевод его труда требовал некой концептуальной и теоретической основы, пусть даже предварительной и гипотетической.

На мой взгляд, литературные приемы и выразительные методы Бехруза перекликаются с хоррор-реализмом[50] и культурно или этнически обусловленными формами сюрреализма. Выявление этого облегчило перевод: позволило передать голос Бехруза, выбор слов, тон и стиль, а также интертекстуальные[51] фигуры более убедительно и последовательно. Я интерпретирую его жанр (или антижанр) как «ужасающий сюрреализм».

Литература, политика и уважение к недосказанности

Саджад: «В какой-либо части книги Бехруз рассказывает о том, как его преследовали в Иране, или критикует иранское правительство?»

Омид: «Нет».

Саджад: «И хорошо. Нет нужды описывать это или объяснять, почему ему пришлось покинуть Иран. Вот почему это такое красивое и значимое литературное произведение. Все, что вам нужно знать о его жизни в Иране, заключено в рассказе о первом путешествии на лодке. Все, что вам нужно понять об угнетении и дискриминации в Иране, – прямо там, в океане. Все политические потрясения описываются через изображение волн. Все давление режима передано через описание морского водоворота».

Возможность перевести эту книгу я рассматривал как шанс внести свой вклад в историю, документируя события и хотя бы так поддерживая гонимых и забытых людей; перевод для меня, как и писательство для Бехруза, – это долг перед историей и способ добиться того, чтобы проблема бессрочного заключения беженцев как можно дольше сохранялась в коллективной памяти Австралии.

Но по мере того, как читал его главы, я спрашивал себя, возможно ли вообще передать опыт Бехруза на английском языке так, чтобы отдать должное его выдержке и проницательности. Его описания, критика и формулировки грубы, остры и безжалостны; его истории передают агонию, созерцание, ярость и озарение. А некоторые отрывки полны таким достойным восхищения чувством юмора, которое следовало передать как можно бережнее. Кроме того, переведенный текст не должен был растерять живость, образность и выразительность, отражающую уникальное видение и голос автора.

Один из аспектов, который я всегда держал в уме, – то, что Бехруз писал на фарси, а не на курдском языке. Он писал на языке своих угнетателей, хотя сам и является ярым сторонником курдской культуры, языка и политики. А затем книга переводилась на язык его тюремщиков и мучителей. В дополнение к политическому и социальному неравенству австралийского гражданина / негражданина я должен был осознавать, что переводил работу угнетенного курда, хотя сам отношусь к этнически доминирующей культуре в Иране (моя этническая группа – фарсы [персы], хотя я не принадлежу к доминирующей социально-религиозной группе, определяющей политический истеблишмент с 1979 года). Поэтому было крайне важно, чтобы перевод учитывал нюансы, связанные с исторической несправедливостью, маргинализацией и репрезентацией, и опирался на консультации. Мне пришлось задать себе ряд вопросов:

Как мне через перевод погрузить читателя в те условия, в которых написана эта книга? Как мне выразить идеи, эмоции и критику, переданные в виде текстовых и голосовых сообщений? Как мне верно перенести на английский новые формы и техники, которые Бехруз создает на фарси? Как мне передать сочетание курдского опыта с тюремным и многими другими?..

Какими способами литература может передавать смысл через намеки, обозначения, подсказки? Какие колониальные истории поведал заключенный курдский иранец, описывая свой опыт в Тюрьме Манус? Что особенного в точке зрения курда, неразрывно связанного со своей родиной и преданного делу освобождения? Что за уникальное видение присуще коренному жителю Курдистана? Через какие культурные коды нам толковать вложенные им смыслы? Какова связь между формой и значением в его книге? И есть ли в ней слои повествования, в которых приоритет отдается другим колонизированным народам и местам?

Ответственность была пугающей, а возможности – волнующими.

Изначально у нас были проблемы с переводом как общественно-политических моментов, так и поэтического характера оригинала на фарси. Творчество Бехруза проистекает из различных литературных традиций и отражает условности поэтического стиля. Однако трудности интерпретации и перевода оригинала с фарси на английский открыли возможности для новых литературных экспериментов.

Чтобы передать атмосферу и особенности текста на английском языке, нам пришлось поэкспериментировать с различными техниками. Таким образом, перевод упорядочивает и представляет истории нестандартным образом, намеренно фрагментируя и разбивая предложения на отрывки, а также адаптируя и смешивая жанры и стили.

Совместная философская деятельность

Бехруз: «Чтобы понять, как в этой книге сочетаются искусство и мысль, вы должны ознакомиться с моими взаимоотношениями с Наджемом, Фархадом и Тумасом. Пока я писал, я регулярно общался с ними, и эти беседы повлияли на текст с точки зрения его драматических особенностей, интеллектуальных позиций и тем. В итоге книга представляет собой сценарий театрального представления, где переплетены миф и фольклор; религиозность и светскость; колониализм и милитаризм; пытки и границы. Наджем, Фархад и Тумас – интеллектуалы и творческие мыслители. В Иране мы бы выразили наш критический анализ театральными способами; для нас перформанс – часть философии и просвещения. Мы разыгрываем наши размышления, воплощая наши взгляды будто со сцены… где аргумент – само повествование… а теория – это драма. Наджем, Фархад и Тумас – просвещенные интеллектуалы во всех смыслах этого слова».

Условия создания книги и взаимоотношения между автором, переводчиком и консультантами сформировали пространство для уникальных философских изысканий. Для передачи этой общей философской деятельности эксперименты были необходимы.

В 2015 году, когда Мунес начала работать с Бехрузом, заключенные находились под постоянным наблюдением и угрозой конфискации мобильных телефонов. Она рассказывает мне о регулярных рейдах, во время которых надсмотрщики искали телефоны. Они жестоко и бесцеремонно врывались в комнатушки беженцев примерно в 4–5 часов утра. Все время ходили слухи о планах тюремной власти провести новый «телефонный обыск», поэтому беженцы жили в постоянном страхе.

Первый телефон Бехруза конфисковали. Ему пришлось два-три месяца набирать книгу и слать Мунес голосовые сообщения для транскрибирования с телефона Арефа Хейдари. Ареф – близкий соратник и сторонник Бехруза во многих аспектах; он снялся в фильме Бехруза «Чаука, подскажи нам, который час» (2017) – там он поет волнующую и скорбную песню курдского освободительного движения.

В конце концов Бехрузу удалось тайком получить еще один телефон. На этот раз на время сна он стал надежно прятать телефон в глубокой дыре, которую проделал в своем матрасе. Надсмотрщики не нашли его телефон снова, хотя позднее, в 2017 году, мобильный все же украли, и написание книги пришлось ненадолго отложить, пока он не смог раздобыть другой.

Были также периоды, длившиеся недели и даже месяцы, когда Бехрузу приходилось прерывать личное общение. Когда в лагере вводился режим усиленного контроля и слежки, он был вынужден надолго прятать телефон.

Общение Бехруза с Наджемом, Фархадом и Тумасом было жизненно необходимо. Их комментарии, важные замечания и вопросы помогли сохранить связь Бехруза с его курдской родиной и возродить его родной язык и наследие (Наджем и Фархад – курды, Тумас – перс). Они также отточили подход и сноровку, которые он приобрел в интеллектуальных и культурных кругах еще в Иране, а его общение с тремя друзьями притупляло ощущение изоляции и оторванности.

Подобным же образом его переписка с Джанет и Арнольдом добавила в его творчество новые измерения и точки зрения. Его общение с двумя писателями, живущими в Австралии, дало Бехрузу чувство валидации[52] его опыта и усилий и внесло свой вклад в межкультурные аспекты и нюансы, переплетающиеся в его текстах.

Во время написания и перевода книги Бехруз продолжал и другие свои писательские, исследовательские, творческие и просветительские проекты: книга создавалась одновременно с публицистикой, журналистскими расследованиями, фильмом, научными презентациями, протестными акциями и правозащитной работой.

Я регулярно консультировался с Бехрузом, проверяя свои философские изыскания. Наши обсуждения также повлияли на его собственный текст и мои последующие переводы. Одна из уникальных особенностей книги в том, что планирование, написание и перевод велись одновременно (иногда истории записывались в тот же момент, когда происходили сами события).

Консультации и перепроверки во время моего визита на остров Манус многое прояснили, я исправил некоторые ошибки и проработал культурно и политически щепетильные вопросы. Есть много вариантов интерпретации историй, рассказанных Бехрузом; однако его главная цель – привлечь внимание к реальности систематических пыток в Тюрьме Манус.

Цель книги – побудить читателей противостоять колониальному мышлению, лежащему в основе режима задержания беженцев в Австралии, и вдохновить их на саморефлексию, тщательное изучение проблемы и активные действия.

Наш общий философский проект не имеет жесткого плана и сроков[53] – это открытый призыв к действию для всех.

Омид Тофигян,

Сидней – остров Манус – Каир,

2018

Оговорка о случайном характере совпадений

Эта книга – правдивый отчет об опыте пребывания в Австралийском региональном оффшорном распределительном центре на острове Манус и рассказ из первых рук о том, каково оказаться в ловушке этой системы.

Но на раскрытие информации налагаются некоторые ограничения, особенно о других задержанных. Те, кто до сих пор находится внутри системы, а потому уязвим, никоим образом не должны быть раскрыты. Ради их безопасности мы сочли недостаточным только изменить детали вроде цвета волос, глаз, возраста, имени и национальности. Поэтому ни один образ задержанного или беженца в этой книге не идентичен личности конкретного человека, несмотря на подробное описание их историй. За персонажами книги не скрываются настоящие люди. Черты персонажей не являются реальными. Их личности полностью вымышлены. Это собирательные образы, словно коллаж, составленный из различных событий и множества рассказов. Это иносказания, навеянные языком аллегории, а не прямого репортажа.

И, напротив, сведения о двух мужчинах, погибших на острове Манус, – Резе Барати и Хамиде Хазаи – находятся в открытом доступе, а потому каждый из них в знак уважения назван по имени.

1. Под Лунным Светом / Цвет Тревоги

Под лунным светом чужой дороги /

Неизвестный маршрут /

Под небом цвета острой тревоги /

В темноту нас везут.

Два грузовика везут встревоженных пассажиров по извилистому каменистому лабиринту. Они несутся по дороге, окруженной джунглями, выхлопная труба пугающе ревет. Фургоны обтянуты черной тканью, так что нам видно только звезды наверху. Женщины и мужчины сидят рядом друг с другом, дети у них на коленях… Мы смотрим на небо цвета острой тревоги. Время от времени кто-нибудь слегка меняет положение на деревянном полу грузовика, чтобы разогнать кровь по затекшим мышцам. Измученные долгим сидением, мы все равно должны беречь силы, чтобы пережить оставшуюся часть пути.

Шесть часов я сидел не двигаясь, прислонившись спиной к деревянной стенке грузовика, и слушал, как старый дурак жалуется на контрабандистов, из его беззубого рта сыплются ругательства. Три месяца голодных скитаний по Индонезии завели нас в эту мучительную реальность, но, по крайней мере, эта дорога через джунгли ведет нас к океану.

В углу грузовика, рядом с дверью, сооружена импровизированная стена из ткани – ширма от других, где дети могут помочиться в пустые бутылки из-под воды. Никто даже не обращает внимания, когда несколько наглых мужчин заходят за ширму и выбрасывают бутылки, наполненные мочой. Ни одна женщина не двигается с места. Им наверняка нужно в туалет, но, вероятно, их смущает идея опорожнять мочевой пузырь за этой ширмой.

Многие женщины держат детей на руках, размышляя об опасном путешествии по морю. Детей встряхивает и подбрасывает вверх-вниз, когда мы подпрыгиваем на ухабах и горках неровной дороги. Даже самые маленькие ощущают опасность. Это слышно в интонациях их испуганных вскриков.

Рев грузовика и удушье от выхлопов /

Испуг сквозит даже в детских выкриках /

Диктат усталости, тревога и страх /

Водитель приказывает оставаться на местах.

Худой мужчина со смуглым обветренным лицом стоит у борта, регулярно призывая к тишине жестами. Но воздух в фургоне полон криков и плача детей, голосов матерей, пытающихся их утихомирить, и пугающего рева выхлопной трубы.

Страх, накрывающий нас, словно грозная тень, обостряет инстинкты. Ветви деревьев над нами то заслоняют небо, то открывают его, когда мы проносимся мимо. Я не знаю точно, каким маршрутом мы следуем, но предполагаю, что судно до Австралии, на которое мы должны сесть, ждет на дальнем берегу на юге Индонезии, где-то недалеко от Джакарты.

* * *

Все три месяца, что я провел в городе Калибата в округе Джакарты, а также на острове Кендари, я регулярно слышал новости о затонувших лодках. Но всегда думается, что подобные инциденты со смертельным исходом случаются только с другими, – трудно поверить, что ты сам можешь столкнуться лицом к лицу со смертью.

Человек представляет себе собственную смерть иначе, чем смерть других. Я не могу себе ее представить. Может быть, эти грузовики, колонной несущиеся к океану, на самом деле – курьеры смерти?

Нет /

Конечно, смерть не тронет матерей с детьми /

Разве возможна такая жестокость судьбы? /

Как мы можем просто утонуть в океане? /

Мне подарит другую смерть мирозданье /

В месте спокойном и безмятежном /

Я не погибну в пучине безбрежной.

Я думаю о других лодках, которые недавно были поглощены морскими глубинами.

Меня захлестывает тревога /

Разве не было малышей на тех лодках? /

Разве утонувшие люди не были такими же, как я?

Моменты вроде этих пробуждают внутри некую метафизическую силу, и реальность смертности исчезает из мыслей человека. Нет, не может быть, чтобы я так легко покорился смерти. Мне суждено умереть в далеком будущем, и не от утопления или подобной печальной участи. Мне суждено умереть определенным образом и когда я сам того пожелаю. Я решаю, что способ моей смерти должен быть актом моей воли – я решаю так где-то в глубине себя, в самой моей душе.

Смерть должна быть вопросом выбора.

Нет, я не хочу умирать /

Я не готов напрасно жизнь терять /

Мы знаем, что смерть неизбежна /

И нам не дано жить вечно /

Смерть – обратная сторона жизни /

Но я не уступлю ее капризам /

Я не умру от родины моей вдали /

Так рано и далеко от земли /

В плену чужой, пугающей среды /

В окружении бесконечной воды.

Я всегда чувствовал, что умру в том месте, где родился, где вырос, где провел всю свою жизнь до сих пор. Для меня невозможно представить свою смерть за тысячу километров от земли своих корней. Какой ужасный, жалкий способ умереть! Это вопиющая несправедливость; это кажется мне совершенным произволом. Конечно, я не ожидаю, что это случится со мной.

* * *

Молодой человек и его девушка Азаде[54] едут в первом грузовике. Их сопровождает наш общий знакомый – Голубоглазый Парень. Всех троих мучают болезненные воспоминания о жизни, которую им пришлось бросить в Иране.

Когда грузовики забирали нас с места, где мы остановились, двое мужчин побросали свой багаж в кузов и забрались на борт, как солдаты. Все три месяца, пока мы перебивались в Индонезии, они были на шаг впереди нас, других беженцев, – будь то поиск гостиничного номера, покупка еды или поездка в аэропорт. Но по иронии судьбы их активность и пробивной характер не помогали решать проблемы, а всегда приводили к обратному результату. Однажды, когда нам пришлось лететь в Кендари, они приехали в аэропорт раньше всех остальных. Но когда они прибыли, местные пограничники конфисковали их паспорта, и они опоздали на рейс; они оказались на улицах Джакарты и были вынуждены несколько дней попрошайничать на задворках и в переулках.

Теперь они снова впереди, едут со скоростью молнии, во главе колонны, рассекая сильный ветер. Грузовики ревут и грохочут, продолжая путь к океану. Я знаю, что Голубоглазый Парень носит в своем сердце застарелый страх, оставшийся еще со времен Курдистана. Застряв в Калибата-Сити[55], по ночам мы, заточенные в жилой высотке квартала, курили на крошечных балконах и обсуждали наши мысли насчет предстоящего путешествия. Он признался, что боится океана. Жизнь его старшего брата унесла бушующая река Сеймаре в провинции Илам[56].

…Одним жарким летним днем в его детстве Голубоглазый Парень сопровождал своего старшего брата к рыболовным сетям, которые они накануне вечером забросили в самую глубокую часть реки. Брат глубоко нырнул. Его тело пронзило воду подобно тяжелому камню. Внезапно накатила волна, и вслед за ней, всего несколько мгновений спустя, на поверхности осталась видна лишь его рука, тянущаяся к Голубоглазому Парню за помощью. Голубоглазый Парень был еще совсем ребенком и не смог дотянуться до руки своего брата. Он мог только рыдать. Он плакал часами, надеясь, что его брат вынырнет на поверхность. Но тот утонул. Два дня спустя его тело подняли из реки, играя на традиционном барабане – дхоле, несущем послание. Звук дхола убеждает реку вернуть утопленника – музыкальная связь между смертью и природой…

Голубоглазый Парень уносит это старое болезненное воспоминание с собой в это путешествие. Он очень боится воды. И все же этой ночью он мчится к океану, чтобы отправиться в путешествие невероятного масштаба. Воистину зловещее путешествие, сопровождаемое этим старым и безмерным ужасом…

Грузовики прорываются дальше сквозь густые джунгли, нарушая ночную тишину. После многочасового сидения на деревянном полу фургона каждый выглядит чрезвычайно уставшим. Одного или двух человек стошнило – их вырвало всем, что они съели, в пластиковые контейнеры.

В другом углу грузовика пристроилась пара с младенцем, из Шри-Ланки. Пассажиры в основном иранцы, курды и иракцы; они заметно очарованы присутствием среди них семьи из Шри-Ланки. Женщина необычайно красива, с темными глазами. Она сидит, держа на руках своего малыша, который до сих пор кормится грудью. Ее партнер пытается облегчить им путь; он заботится о них как может. Так он показывает ей, что он рядом, чтобы поддержать их. В течение всей поездки мужчина пытается успокоить ее, массируя плечи и крепко прижимая к себе, когда грузовик сильно трясет на ухабистой дороге. Но, похоже, единственное, что волнует женщину, – ее крошечное дитя.

Сцена в том углу /

Это любовь /

Прекрасная и чистая.

Однако у нее бледный вид, и в какой-то момент ее вырвало в контейнер, который достал ее муж. Их прошлое мне неизвестно. Может быть, их любовь принесла с собой трудности, которые и привели их в эту ужасающую ночь? Очевидно, что их любовь все это преодолела: она проявляется в заботе о малыше. Без сомнения, их сердца и мысли также тяготит горький опыт, заставивший их покинуть родину.

В грузовиках сидят дети всех возрастов. Подростки. Целые семьи. Громкий, неприятный и абсолютно бесцеремонный курдский парень вынуждает окружающих всю поездку дышать дымом его сигарет. Его сопровождают изможденная жена, взрослый сын и еще один сынишка, мелкий засранец. Этот ребенок унаследовал внешние черты матери и характер отца. Он такой шумный, что мучает весь грузовик, воспринимая все как шутку и раздражая всех своей непоседливостью и невоспитанностью. Он действует на нервы даже контрабандисту, который прикрикивает на него. Конечно, – думаю я, – когда этот мальчик вырастет, он будет в сто раз бестолковее своего отца.

Грузовики замедляют ход. Кажется, мы достигли края джунглей и прибыли на берег. Контрабандист начинает яростно размахивать руками – все должны молчать.

Фургон останавливается.

Тишина… Тишина.

Даже до шумного мелкого засранца дошло, что он должен вести себя тихо. Наш страх вполне оправдан – мы боимся, что нас схватит полиция. Ранее много раз таких же путешественников арестовывали прямо на берегу, прежде чем кто-либо из них успел ступить на борт лодки.

Никто не издает ни звука. Младенец из Шри-Ланки молча прижимается к матери – смотрит пристально, даже бросив сосать грудь. Малейший звук, вскрик или плач могли все испортить. Три месяца скитаний, вынужденных переездов и голода, в Джакарте и Кендари[57]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отзыв со звездочкой (англ. starred review) – термин, используемый в мире издательств и журналистики для обозначения высочайшей оценки книги от рецензента. Звездочками обозначаются отзывы об особо значимых и выдающихся книгах, чтобы привлечь большее внимание со стороны читателей и продавцов. Прим. перев.

Вернуться

2

Empty Chair Award – символическая награда, которую вручают человеку, отсутствующему на церемонии в знак протеста против того, что его права были попраны. Прим. перев.

Вернуться

3

Араш Камали Сарвестани – ирано-голландский кинорежиссер и видеохудожник. Живет в Нидерландах. Сарвестани придумал снять фильм изнутри лагеря беженцев, используя только камеры мобильных. Он разыскал Бехруза Бучани, они общались через мессенджер. Весь фильм был тайком снят за шесть месяцев на смартфон, который прятали от тюремных властей. Он был номинирован на лучший документальный фильм Лондонского кинофестиваля BFI 2017, а также участвовал во многих других фестивалях. Прим. перев.

Вернуться

4

Чаука (Chauka) – небольшая птица с острова Манус, а также название зоны строгого режима в лагере беженцев. Чаука – символ острова, по ее регулярному пению местные жители определяют время. Прим. перев.

Вернуться

5

Назанин Сахамизаде – тегеранский драматург. Она поставила эту пьесу, чтобы люди услышали голоса беженцев. Бехруз и Назанин почти ежедневно общались больше года, пока писалась и готовилась пьеса. Прим. перев.

Вернуться

6

Гражданские СМИ – контент, создаваемый частными лицами, не являющимися профессиональными журналистами. Прим. перев.

Вернуться

7

Сравнительная литература – академическая область по изучению литературы и культурного самовыражения через лингвистические, национальные, географические и дисциплинарные границы. Прим. перев.

Вернуться

8

Австралазия – регион, включающий в себя Австралию, Новую Гвинею, Новую Зеландию и прилегающие к ним острова Тихого океана. Кампания «Почему моя учебная программа – белая?» (Why Is My Curriculum White?) запущена в Австралии в 2015 году и привлекает внимание к отсутствию разнообразия в учебных программах и проблеме культурного подавления, связанного с представлением только европейской культуры в учебном материале. Она продвигает отражение разнообразия мировых культур и их взаимодействия в образовании. Прим. перев.

Вернуться

9

«Диалоги Платона» – сочинения древнегреческого афинского философа Платона (428/427 до н. э. – 348/347 до н. э.) в форме диалогов между различными историческими и вымышленными персонажами. Прим. перев.

Вернуться

10

Palgrave Macmillan – международное научное книжно-журнальное издательство со штаб-квартирой в лондонском районе Камден и офисами в Нью-Йорке, Шанхае, Дели, Мельбурне, Сиднее, Гонконге и Йоханнесбурге. Основано в 2000 году. Прим. перев.

Вернуться

11

В оригинале «No Friend But the Mountains: Writing from Manus Prison» / Behrouz Boochani; издательство Picador Australia, 2018. ISBN 978–1-760–55538-2. Прим. ред.

Вернуться

12

Refugee Filmmaking – разновидность киноискусства, созданного беженцами и их сообществами, передающего их личные и коллективные истории, опыт и переживания, чтобы привлечь внимание общества к их проблемам. В последние годы появились мероприятия «Refugee Film Festival» («Кинофестиваль беженцев») и «Refugee Voices» («Голоса беженцев»), которые посвящены показу фильмов, созданных беженцами и о беженцах. Прим. перев.

Вернуться

13

Alphaville – журнал, издаваемый сотрудниками, аспирантами и докторантами-исследователями в области кино и экранных медиа Университетского колледжа Корк, Ирландия. Прим. перев.

Вернуться

14

«De Prófundis» – письмо-исповедь Оскара Уайльда, обращенное к лорду Альфреду Дугласу, содержит 50 тысяч слов. Написано в Редингской тюрьме в период с января по март 1897 года. Прим. перев.

Вернуться

15

«Тюремные записные книжки», или «Тюремные тетради» (итал. «Quaderni del carcere»), – серия эссе итальянского марксиста Антонио Грамши, написанная между 1929 и 1935 годами, в тюрьме, куда его заключил итальянский фашистский режим. Прим. перев.

Вернуться

16

Раймонд Эдвард Паркин (1910–2005) – австралийский военно-морской служащий, писатель, художник и историк. Известен мемуарами о Второй мировой войне, а также крупной работой о путешествии Джеймса Кука «Индевор». Его опыт военнопленного был опубликован в трех книгах: «Out of the Smoke» (1960), «Into the Smother» (1963) и «The Sword and the Blossom» (1968). Прим. перев.

Вернуться

17

Акинванде Воле Бабатунде Шойинка (Воле Сойинка, англ. Akinwande Oluwole «Wole» Soyinka, 13 июля 1934, Абеокута) – нигерийский драматург, писатель, поэт. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1986 года. Был на 27 месяцев заключен в крошечную одиночную камеру по обвинению в сговоре с сепаратистами. Его тюремные воспоминания «Человек умер» («The Man Died») были опубликованы в 1972 году. Прим. перев.

Вернуться

18

Лоренгау (англ. Lorengau) – город в Папуа – Новой Гвинее, административный центр провинции Манус, на северо-востоке острова Манус. В городе всего несколько магазинов, небольшой рынок и школа. Недалеко от городка расположена одноименная взлетно-посадочная полоса. Прим. перев.

Вернуться

19

Смотрите мой перевод статьи Бехруза в Huffington Post «Мучительная кончина Хамеда Шамширипура, который не заслуживал смерти на острове Манус», опубликованный 14 августа 2017 года. Прим. Омида Тофигяна.

Вернуться

20

Манучехр (Манучер) – в иранской мифологии и эпосе царь из династии Пишдадидов. Потомок Иреджа, отомстивший за него убийцам. Прим. перев.

Вернуться

21

Тахирих (Тахира) – перс. «Чистая» и Куррат аль-Хайн – араб. «Утешение / Утешение глаз» – титулы Фатимы Барагхани / Умм-и Салмих (1814/1817–1852). Это была влиятельная поэтесса, богослов бабизма и активистка движения за права женщин в Иране.

Вернуться

22

Бехруз – мужское имя персидского происхождения, означающее «преуспевающий», «удачливый, счастливчик». Если перевести дословно – «хороший день» («бех» – хороший, «руз» – день). Прим. перев.

Вернуться

23

Тахирих (Тахира) – перс. «Чистая» и Куррат аль-Хайн – араб. «Утешение / Утешение глаз» – титулы Фатимы Барагхани / Умм-и Салмих (1814/1817–1852). Это была влиятельная поэтесса, богослов бабизма и активистка движения за права женщин в Иране.

Вернуться

24

Поль Мишель Фуко (фр. Paul-Michel Foucault, 1926–1984) – французский философ, теоретик культуры. Прим. перев.

Вернуться

25

Сла́вой Жи́жек (словен. Slavoj Žižek, р. 21 марта 1949, Любляна, СФРЮ) – словенский культуролог и социальный философ фрейдомарксистского толка. Прим. перев.

Вернуться

26

Мунес Мансуби – общественный деятель, специалист по развитию искусства и культуры. Работает в Сиднее. Ее работа посвящена главным образом поддержке и сотрудничеству с мигрантами и людьми, ищущими убежища в Австралии. Прим. перев.

Вернуться

27

РКН: сайт нарушает закон РФ. Прим. ред.

Вернуться

28

РКН: сайт нарушает закон РФ. Прим. ред.

Вернуться

29

РКН: сайт нарушает закон РФ. Прим. ред.

Вернуться

30

Выдержки из дневника Бехруза периода блокады см. в статье The Guardian «Здесь настоящий ад: как дневники Бехруза Бучани разоблачают позор Австралии в отношении беженцев», опубликованной 4 декабря 2017 года. Переводы выполнены мной и Мунес Мансуби. Прим. Омида Тофигяна.

Вернуться

31

The Saturday Paper – австралийская еженедельная газета, выходящая с 1 марта 2014 года в печатном виде, в виде онлайн-газеты и в формате мобильных новостей. Прим. перев.

Вернуться

32

Тихоокеанская рифовая цапля (Egretta sacra, восточная рифовая цапля) – один из видов цапель, обитает в Юго-Восточной Азии, Австралии, Новой Зеландии, Тасмании и Полинезии. Прим. перев.

Вернуться

33

Виктория (англ. Victoria) – штат на юго-востоке Австралии, самый маленький по территории штат в континентальной части страны. Столица и крупнейший город – Мельбурн. Прим. перев.

Вернуться

34

Для получения дополнительной информации, пожалуйста, посетите www.writingthroughfences.org. Прим. Омида Тофигяна.

Вернуться

35

MEG45 – номер, присвоенный Бехрузу по прибытии в Австралию вместо имени и фамилии. Прим. перев.

Вернуться

36

PEN International – международная правозащитная неправительственная организация, объединяющая профессиональных писателей, поэтов и журналистов. Прим. перев.

Вернуться

37

Журнал Island (название переводится как «Остров») – литературное издание, выходящее в Хобарте, Тасмания. Один из двух литературных журналов, работающих в региональной Австралии. Основан в 1979 году. Прим. перев.

Вернуться

38

«Шахнаме», или «Шах-наме́» (с перс. «Книга царей»), – выдающийся памятник персидской литературы, национальный эпос иранских народов. Написана персидским поэтом Фирдоуси для султана Махмуда Газни между 977 и 1010 годами н. э. Прим. перев.

Вернуться

39

РКН: сайт нарушает закон РФ. Прим. ред.

Вернуться

40

Параллелизм (др. – греч. «расположение рядом», «соположение») – риторическая фигура, представляющая собой расположение тождественных или сходных по грамматической и семантической структуре элементов речи в смежных частях текста, создающих единый поэтический образ. Параллельными элементами могут быть предложения, их части, словосочетания, слова. Прим. перев.

Вернуться

41

Аллитерация – прием звуковой организации стиха, состоящий в повторении одинаковых или сходных согласных в начальных слогах слов (в отличие от рифмы как созвучия концовок). Прим. перев.

Вернуться

42

В литературе есть два вида аналепсисов: внутренний аналепсис – воспоминание о более раннем моменте повествования; наружный аналепсис – воспоминание о времени до начала повествования. Прим. перев.

Вернуться

43

Флэшфорвард (flashforward, prolepsis) – прием «перемотки вперед», какая-то сцена из будущего, вставленная в текущее повествование еще до того, как она произойдет по хронологии событий. Прим. перев.

Вернуться

44

«Процесс» (нем. «Der Process») – философский роман Франца Кафки, посмертно опубликованный в 1925 году. В нем поднимаются темы экзистенциальной тревожности, отчуждения от семьи и общества в целом, постоянной вины и абсурда через иррациональный бюрократический кошмар, в котором оказался главный герой. Прим. перев.

Вернуться

45

«Посторонний» (фр. «L'Étranger») – дебютный роман (или повесть) французского писателя Альбера Камю (1942), классическая иллюстрация идей экзистенциализма. В переводе Г. В. Адамовича именуется «Незнакомец». Прим. перев.

Вернуться

46

«Молло́й» (фр. «Molloy») – роман ирландского писателя Сэмюэла Беккета. Вместе с романами «Мэлон умирает» и «Безымянный» составляет единую трилогию, считающуюся одной из вершин прозаического творчества писателя. Прим. перев.

Вернуться

47

Книга Ерванда Абрамяна «Переворот: 1953 год, ЦРУ и корни современных американо-иранских отношений» (The Coup: 1953, the CIA, and the Roots of Modern U.S. – Iranian Relations) вышла в 2013 году. Абрамян назвал этот переворот «классическим случаем столкновения национализма с империализмом в странах третьего мира». Прим. перев.

Вернуться

48

Noun phrases – сочетания лексем (словарных структур), главным в которых является слово именной части речи: имя существительное, имя прилагательное, имя числительное или местоимение. Прим. перев.

Вернуться

49

Хоррор-реализм (англ. Horror realism), или реалистический хоррор, реалистические ужасы, – жанр хоррор-литературы, кино и игр, сочетающий элементы ужаса с реализмом, где описываются страшные события, происходящие в реальном мире: болезни, насилие, психологический кошмар, катастрофы и т. д. Прим. перев.

Вернуться

50

Хоррор-реализм (англ. Horror realism), или реалистический хоррор, реалистические ужасы, – жанр хоррор-литературы, кино и игр, сочетающий элементы ужаса с реализмом, где описываются страшные события, происходящие в реальном мире: болезни, насилие, психологический кошмар, катастрофы и т. д. Прим. перев.

Вернуться

51

Интертекстуальность – литературный прием, формирующий смысл текста через другой текст, с помощью цитат, намеков, отсылок, идиом, стилизаций и т. д. Прим. перев.

Вернуться

52

Эмоциональная валидация – признание, объективное подтверждение и принятие внутреннего опыта, мыслей, чувств и реакций человека как действительных и важных. Прим. перев.

Вернуться

53

Открытый проект (англ. Open-ended project) – проект, задача которого не имеет жестко заданного результата или ограничений на способ достижения цели. Прим. перев.

Вернуться

54

Азаде – женское имя в Иране, родственное слову на фарси, обозначающему свободу, – «азади». Прим. Омида Тофигяна.

Вернуться

55

Kalibata City – жилой «суперблок» площадью 12 гектаров в Южной Джакарте. Прим. перев.

Вернуться

56

Одна из тридцати одной провинции Ирана, расположенная на западе страны, граничащая с Ираком и частью региона Курдистан. Прим. Омида Тофигяна.

Вернуться

57

Кендари – столица индонезийской провинции Юго-Восточный Сулавеси, самый густонаселенный город в провинции и четвертый по численности населения на острове Сулавеси. Прим. перев.

Вернуться