Фэн Тезий
Чудовица и Красавище

Чудовица.

– Белочка, спаси меня, – прохрипел в трубке знакомый голос. – Мне больше не к кому обратиться.

Вот так всегда. В этом вся Галина. Ещё два дня назад она кричала, что Белла – бездарщина, пацанка и «Чудовица», а теперь: «Ты моя лучшая подруга! Белочка, выручай!».

Вообще неприлично и гадко коверкать чужие фамилии. Это в детстве ещё простительно. В школе Белла Чудова имела целый букет прозвищ от одноклассников. Её дразнили и «Беляшом», и «Чудо-белкой». За это остряки часто получали по шее от худенькой девочки. Белла всегда умела за себя постоять. Приходилось быть самостоятельной. Ей просто не на кого было рассчитывать с такой-то матерью.

Нет, мама у девушки не была ни пьяницей, ни наркоманкой, ни гулящей женщиной, она была… поэтессой. Когда-то отец Беллы женился на романтичной симпатичной девушке, обожающей стихи, но очень быстро выяснилось, что её страсть к поэзии слишком навязчивая. Какие могут быть завтраки, обеды и ужины, стирка, глажка и уборка, если вышел новый сборник четверостиший какого-то поэта Пупкина!

Почему-то мужу это сильно не нравилось, и уже через год совместной жизни он хотел развестись, но тут родилась дочка Белла, названная в честь Беллы Ахмадулиной. С детства девочка проявляла свой решительный характер и настойчивость. Если родительница забывала её покормить или перепеленать, Белла начинала требовательно орать, как пожарная сирена, и тогда соседи тоже принимались привлекать внимание «недоматери» стуками в стену, дверь и батареи центрального отопления.

Как только малышка подросла и пошла в первый класс, отец всё-таки ушёл из семьи и стал жить отдельно. Он оплачивал счета за их квартиру и каждый месяц приносил небольшую сумму денег, но отдавал их дочке, ведь именно семилетней Белле приходилось закупать продукты и готовить еду. Мать иногда печаталась в литературных журналах и выпускала сборники стихов, но её гонорары были слишком малы.

Несмотря на свой бойкий характер и не слишком удачный пример матери перед глазами, Белла, взрослея, стала тянуться к творчеству. Возможно, так она надеялась привлечь внимание родительницы, стать ближе к ней с помощью искусства. В школе девочка посещала два кружка: литературный и театральный. Это и определило род её дальнейших занятий. Не вняв уговорам отца, Белла поступила в театральный, закончила его и стала актрисой в маленьком городском театре, а в качестве подработки писала рекламные статьи для различных сайтов. К сожалению, поэтесса всё равно не оценила выбор профессии дочери, уверяя, что поэзия – это полёт души, а театр – кривляние перед публикой.

Надо признать, что Белле повезло с генетикой. От матери ей досталась стройная фигура, плавный овал лица и большие выразительные глаза, от бабушки по маминой линии – густые волосы с шоколадным отливом, вьющиеся крупными локонами, прямой, чуть курносый носик и изящный контур губ. Вот только высоким ростом девушка похвастаться не могла. Ещё в школе на уроках физкультуры ей приходилось стоять едва ли не последней в ряду.

Почему-то именно рост Беллы больше всего раздражал её мать. «Может у тебя какие-то отклонения в развитии, раз ты перестала расти? – вопрошала женщина, недовольно качая головой. – Все девочки твоих лет уже вытянулись, превратились в статных красавиц, а ты до сих пор как недокормленный подросток! Я через окна, через стены чувствую людское осуждение. Они думают, что я морю тебя голодом!»

Белла давно смирилась с тем, что в глазах матери она выглядит гадким утёнком. Девушка и сама верила в это, ведь никто не говорил ей комплиментов. Впрочем, рассмотреть её привлекательность было не так уж просто. Одежду для дочери чаще всего покупал отец. Чтобы не заморачиваться с угадыванием размера, он приобретал мешковатые кофты тёмных немарких оттенков и длинные «приличные» юбки. Из-за таких нарядов над Белкой в школе смеялись. Не всегда в открытую, ведь она могла и поколотить, но девочка и сама понимала, что выглядит пугалом. Став старше, Белла никак не могла до конца избавиться от комплекса неполноценности, лицо «занавешивала» длинной чёлкой, а для верности ещё и бейсболку носила с большим козырьком.

Чувствовать себя свободной от чужого мнения и недовольства собой, она могла только на сцене театра. Там она не стеснялась становиться и привлекательной, и уверенной в себе, и даже соблазнительной – ведь это всего лишь образ, игра в кого-то другого.

С матерью к тому времени жить стало совсем невыносимо, и девушка переехала в «однушку», которая досталась ей после смерти бабушки, папиной мамы. Хорошо, что жилплощадь находилась на соседней улице, ведь оставлять поэтессу надолго одну было нельзя.

Два раза в неделю Белла бегала к матери, готовила ей еду и убиралась в квартире. И если насчёт питания родительница никогда не привередничала, то уборка просто превращалась в кошмар. В квартире матери всё было завалено книгами, стопками газет, тетрадками со стихами и вырезками из журналов. В коридор приходилось протискиваться боком, а свет из окон не мог проникнуть из-за завалов исписанных листов.

Как ни старалась девушка избавить квартиру от пыли, но пылесос не мог вытянуть всю её из толщи бумажного монолита. Каждый обрывок газеты мать считала ценным, и начинала рыдать, если Белка пыталась его выбросить. Наконец девушка нашла выход: она накопила денег и купила принтер с функцией сканирования. Теперь все выходные Белла проводила у матери, перенося горы печатного и рукописного текста в виртуальное пространство.

Вообще-то девушке её возраста полагалось по выходным заниматься более интересными делами, например, встречаться с подругами или проводить время с любимым человеком, но ни того ни другого у Белки и не наблюдалось. Ей всегда говорили, что она слишком независимая, самостоятельная и вообще похожа на пацана. Вот последнее было не совсем правдой. В театре на сцене Белка прекрасно изображала и скромниц, и томных барышень, и нимфоманок, но реальная жизнь диктовала свои законы и правила.

В неблагополучном районе города, где она проживала, выставлять напоказ женскую слабость и сексуальность было не лучшей идеей, поэтому девушка предпочитала одеваться в джинсы, кроссовки, короткую кожаную куртку, а на голову цепляла бейсболку с козырьком, прикрывающим лицо. Конечно, ей, как и любой нормальной девушке, хотелось и романтических отношений, и страстной любви, но ухажёры всё время попадались с какими-то крайностями.

Первым «воздыхателем», влюбившимся в Белку, был её одноклассник Костик – типичный маменькин сынок, настоящий ботаник. Все в классе знали, в кого парень влюблён. Он не скрывал это и постоянно пялился на объект своего обожания на уроках. Несмотря на такую «публичность», никто парня не дразнил. Костик был абсолютным отличником, всем позволял списывать «домашку», и ссориться с ним не хотели.

Однажды он набрался смелости, подошел к Белке и сказал:

– Ты мне нравишься, давай встречаться.

Девушке было пятнадцать лет. Она только пожала плечами, не зная, что нужно ответить на такое признание. Все их встречи происходили после уроков. Костик просто брал её рюкзак и молча провожал до дома. Все попытки разговорить «жениха» заканчивались неудачей. В присутствии Белки он всегда молчал и смотрел своими ясными голубыми глазами на неё, как на величайшее чудо природы. Если их руки случайно соприкасались, Костик густо краснел, отдавал Белке рюкзак и поспешно уходил.

Почему так происходило? Белла во всём винила себя, ведь Костик был хорошим, его все хвалили, говорили, что он гордость школы. Он прекрасно декламировал стихи, чётко и внятно отвечал на уроках, и только наедине с Белкой становился заторможенным, словно зомби. Причину столь странного поведения ухажёра девушка видела исключительно в себе. Ей представлялось, что она выглядит не очень опрятно, не модно или недостаточно умной, и ухажёр, наверное, не может придумать о чём разговаривать с такой глупой дурнушкой. Белке стало казаться, что и смотрит Костик теперь осуждающе и жалостливо. Сама не понимая почему, она плакала по ночам.

От переживаний, бойкая и независимая пацанка стала превращаться в неуверенную и нервную истеричку. Видимо, девушка слишком поверила в реальность отношений, которых по сути и не было. Белка понимала, что начинает неминуемо влюбляться в парня. Да, и как было не влюбиться: Костик высокий, стройный, с большими небесно-голубыми глазами, окружёнными длинными чёрными ресницами, с копной светлых вьющихся волос, так забавно путавшихся в чёлке. Он походил на эльфа из сказки, и в то же время чувствовалось, что в нём есть упорство и сила.

К счастью, Белка тоже имела свой внутренний стержень. Никому в детстве она не позволяла себя обижать и мучить. Вот и в этот раз решила поставить все точки над «i». Она хотела заставить его проявить хоть какие-то эмоции, признаться в чувствах, вынудить заговорить.

Это произошло во время выпускного бала. Белка специально отсела подальше от Костика, смеялась, общалась с одноклассниками и… украдкой наблюдала за «женихом». Он сидел один в углу, и всё так же, как раньше, смотрел на неё влюблёнными глазами, но даже не встал, не подошёл. Может ждал, что Белка сама прибежит и сядет рядом, как прирученная собачонка? Нет, Белла не такая, у неё есть гордость. Пусть позовёт, попросит… хоть один раз. Чего он добивается? Девушка чувствовала, что нервничает и не может успокоиться.

Наконец она не выдержала напряжения и пригласила на «белый танец» красавца Руслана. Белка нарочно громко хохотала над каждым словом партнёра по танцу, стараясь не смотреть в сторону Костика, а когда всё же взглянула… его уже в зале не было.

Девушка стала искать ревнивого «ухажёра», обошла все помещения в школе, но, оказалось, что он ушёл. Белка попыталась дозвониться ему, но ответом ей были короткие гудки. На следующий день Костик уехал в Москву поступать в какой-то престижный вуз. С тех пор он пропал и больше не давал о себе знать.

Белка тоже поступила в институт, правда в своём городе. У неё началась новая жизнь, новые знакомства и… новый воздыхатель Влад, о котором хотелось забыть всей душой. Он был единственным человеком, которого она ненавидела и боялась до дрожи…

– Белка! Белочка, ты мне поможешь?! – прервал её мысли плаксивый голос Галки из телефонной трубки.

– Хорошо, сейчас приеду.

Галла Стоун.

Галина жила в центре города. «Гопников» и пьяниц тут было намного меньше. Люди старались выглядеть прилично, с претензией на интеллигентность. Даже бабуля, сидящая у подъезда старинного дома, нацепила на голову фетровую шляпу с широкими полями и украсила её загогулиной из чёрных кружев.

«Только в феврале такие шляпы и носить», – подумала Белка, проходя мимо старухи. Та недовольно хмыкнула в ответ, словно прочитав её мысли, и поджала морщинистые губы, обведённые алой помадой. Девушка набрала на домофоне нужную комбинацию цифр и юркнула в подъезд.

Галка жила на третьем этаже. Белла решила подняться по лестнице. Шла и восхищалась чистотой лестничных пролётов и цветами на подоконниках. В её доме об этом можно было только мечтать.

На звонок долго не отвечали. Пришлось ждать, прежде чем за металлической дверью раздался шорох и покашливание. Наконец, щёлкнула задвижка и в проёме появилась голова с лохмами, выкрашенными в модные оттенки песочного цвета.

– Заходи, – прохрипела Галка и отошла вглубь коридора.

Вообще-то Галина не любила своё имя, считала его деревенским, и всем представлялась не иначе как Галла. Она даже замуж вышла за какого-то американца, чтобы получить красивую фамилию – Стоун. Брак с иностранцем продлился всего четыре месяца. За это время Галла вытрясла из мужа-студента все сбережения и при разводе получила неплохие отступные, которые и позволили ей купить квартиру в центре города. Она всегда была настоящей хищницей, хоть и скрывалась под маской глуповатой и наивной.

Нельзя сказать, что с Белкой они были настоящими подругами, скорее просто оставались коллегами, работающими вместе в театре «Авангард». Девушки были слишком разными и внешне, и внутренне. Галла придерживалась образа томной, стильной и уверенной в себе модели подиума, а Белла вне сцены больше походила на курьера или студентку, вечно торопящуюся по своим делам.

– Чего там у тебя случилось? – спросила Белка, протискиваясь в коридор, обитый ярко-красной тканью с золотыми иероглифами.

Галла выглядела сегодня совсем неважно: бледное лицо, красные глаза и нос. Обычно она наносила безупречный макияж с самого утра, даже если не собиралась выходить из дома.

– Я заболела, – прохрипела девушка, кутаясь в шелковый розовый халат, имитирующий кимоно. – Вчера ещё нормально себя чувствовала, только голова под вечер болела, а сегодня проснулась и поняла, что умираю: кашель, горло дерёт, сопли.

– Ты температуру мерила? – спросила Белка, по-хозяйски швыряя рюкзак на пол и снимая кожаную куртку, подбитую тонким искусственным мехом.

– Нет, не мерила, – призналась больная, хлюпая носом. – Вот Артурчик приедет, лекарства привезёт и температурку мне померит. Он заботливый.

– Артурчик – это кто? – удивилась Белка новому имени.

– Ты не знаешь. Он у меня третий день. Мы познакомились на моём дне рождения в баре «Леденец». У него свой бизнес. Прости, что не пригласила тебя на празднование, но ты же такие места не любишь. Правда?

Белла вздохнула. Да, она не любила разные шумные и злачные места, но… так давно никуда не выбиралась. Настоящим свинством было со стороны «подруги» даже не попытаться позвать её. Высказать бы Галке всё, что она заслужила, развернуться и уйти, но… разве можно обижаться на больных и обделённых умом? Подруга стояла, прижавшись к стене, такая худющая, длинная и несчастная, что сердце Белки дрогнуло.

– Надень носки, дура, и желательно шерстяные, – сказала она. – Ты хоть ела сегодня?

– Нет, не ела, – вздохнула Галка и покачнулась. – Я Артурчика ждала. Он и покушать обещал привезти.

– Пойдём на кухню, – скомандовала Белла и, не дожидаясь согласия, направилась к месту готовки.

Пока девушка наливала воду, включала чайник и готовила бутерброды, Галла, кашляя и вытирая платком нос, рассказывала о своих бедах:

– Мне так неудобно напрягать тебя, но помочь больше некому, иначе графиня меня со свету сживёт. Это я о своей бабке. Елизавета Андреевна в нашей семье главный узурпатор. В молодости она была чертовски хороша, и такими влиятельным мужчинам головы дурила, что страшно становится. Восемь раз замужем была, даже какой-то граф её под венец водил.

– Теперь понятно, в кого ты такая, – усмехнулась Белка, водружая на стол тарелку с бутербродами.

– Ой, нет, мне до неё далеко. Бабушка утверждает, что с королевой Елизаветой до сих пор в дружбе состоит. А ещё, её портреты рисовали великие художники, только я не помню какие – плохо имена запоминаю. Ты же знаешь, как мне трудно роли учить в театре. Бабка привыкла всех в нашей семье контролировать. Моего отца, своего сына, три раза заставляла на развод подавать потому, что моя мама ей не нравилась. Только папа опять на ней каждый раз женился, а потом в Питер от графини сбежал. Но от Елизаветы Андреевны так просто не скроешься. Она раз в год к ним приезжает и доводит до нервного срыва.

– Хм, миленькая старушка, – усмехнулась Белка, пододвигая больной подруге чашку с горячим чаем и розетку с вишнёвым вареньем.

– Ага, задорная бабулечка, – кивнула Галка грустно. – Теперь вот она и за меня взялась. Хорошо хоть пока не приезжает, а только по телефону достаёт. Я её боюсь до обморока. Так-то она не страшная, но способна мозг взорвать своими нравоучениями кому угодно. Вот на день рождения решила мне знак своего внимания преподнести. Всегда так делает. Это у неё что-то типа «чёрной метки». Если цветок тебе дарит, значит устанавливает тотальный контроль.

Белка отпила обжигающий зелёный чай из тонкой фарфоровой чашки и поёрзала на неудобном металлическом стуле. Всё тут на кухне у Галлы было словно из сюрреалистического сна: стены выкрашены в разные цвета, мебель из пластика и металла непривычной формы. Одним словом – авангард.

– Может ты накручиваешь себя? Цветок в подарок – это же обычное дело.

– Это у других людей – обычное, а у графини всё со смыслом, понятным только ей одной. Цветочек ведь необычный. У бабки есть давний поклонник-селекционер. Он выводит новые сорта роз. Три сорта в честь Елизаветы Андреевны назвал, а теперь вот по её просьбе новый гибрид вырастил, называется – Галла! Бабуся его мне на праздник подарила, значит прониклась ко мне особым расположением и займётся воспитанием.

– Может это и к лучшему, – пожала плечами Белка, – меньше будешь по барам ходить.

– Вот не зря я тебя «Чудовицей» назвала, – обиженно оттопырила пухлые губки Галла. – Все девушки любят отдыхать в клубах по выходным, только ты какая-то потухшая…, впрочем, это твоё личное дело. Я просто попросить хотела, чтобы ты к бабке съездила и привезла мне её подарок – цветочек аленький. Я сказала ей, что плохо себя чувствую, но она не верит и грозится сюда нагрянуть. Если она увидит, как я живу, то поселится здесь и начнёт наставлять на путь истинный. И Артурчика прогонит, а я почти влюбилась. Съезди к ней, пожалуйста, Белка, я тебе по гроб жизни буду должна. Это недалеко, за городом, в посёлке Залесье. На такси туда и обратно за час можешь управиться.

Галка жалостливо смотрела на Беллу и для пущего эффекта кашляла в платочек. Актриса из неё всегда была неважная. Не зря режиссёр Валерий Иванович не даёт ей серьёзных драматических ролей.

– Ладно, – вздохнула Белка, – вызывай такси, но не думай, что я потом забуду об услуге.

– Ой, спасибо, – Галка попыталась обнять подругу через стол, и едва не опрокинула чашку. – Сейчас! Я мигом!

Оставив Белку в кухне, Галла метнулась в комнату, но через пару минут вернулась с мобильным телефоном в руке.

– У меня телефон разрядился, – сообщила она едва не плача. – Я всё утро с Артурчиком говорила, и вот… Дай, я с твоего позвоню, вызову такси.

Белла недовольно вздохнула, но сходила в коридор, достала из куртки свой «Samsung», разблокировала и передала Галке.

– На, звони, только побыстрее, мне ещё сегодня надо к матери заехать.

Больная схватила трубку и помчалась в комнату. Белка стала натягивать сапоги и куртку. Такси наверняка прибудет через пару минут, а находиться в этой квартире было почему-то неуютно. Галка вела себя сегодня странно и суетливо: прятала кисти рук, отводила в сторону взгляд, чрезмерно часто шмыгала носом и ненатурально кашляла. Было очевидно, что она что-то недоговаривает и хитрит. Только непонятно для чего всё это. Возможно подруга действительно до жути боится встречаться с грозной родственницей и посылает вместо себя Беллу, но почему-то в это верилось с трудом. Наверняка, тут что-то более серьёзное. Конечно, можно было прямо сейчас вытрясти из Галки всю правду, но… тогда придется ехать к матери и опять весь день сканировать её стихи.

Неожиданно Белке очень захотелось отправиться в посёлок, в котором она никогда раньше не была, увидеть странную бабку-графиню и её селекционный аленький цветочек. Трудно объяснить, но девушка словно почувствовала волну авантюризма, зов судьбы, который манил, обещал незабываемые впечатления и изменения в судьбе.

Провал души и коза в гетрах.

Посёлок Залесье издавна грозился примкнуть к городу. Преградой служила только небольшая роща с живописным прудом. Но сколько бы не старались городские власти устранить эту преграду, бдительные жители снова и снова отстаивали островок зелёных насаждений.

Белка как раз сейчас проезжала на такси мимо рощи и с тоской подумала, что уже давно не занималась бегом. Обычно ей удавалось пару раз в неделю вырваться на природу. Она любила это место. Приезжая сюда, девушка словно попадала в другой мир: в мир тишины и умиротворения. Все дела и заботы уходили на второй план, казались такими надуманными и несерьёзными.

– Красивая у вас природа, – подал голос немолодой смуглый водитель с густыми бровями, – а люди тут злые, суетливые и жадные. Вот вчера дамочка одна, такая же как вы, ехала со мной, до дома добиралась. Как на место прибыли, оказалось, что она деньги забыла. Я, говорит, сейчас в квартиру поднимусь и вам оплату принесу. Пакет у меня оставила с вещами и… не вернулась, а в пакете мусор оказался: банки консервные, упаковки от сыра и колбасы, даже две бутылки из-под дорогого вина. Питается, видно, хорошо, а обманывает нищих таксистов! Это нехорошо!

Белла поняла, что водитель намекает на то, чтобы она расплатилась с ним заранее. С какой стати?! Получит деньги, когда работа будет выполнена. И конечно, стало неприятно, что он сравнивает её с какой-то мошенницей.

– Вы лучше поворот не пропустите, – буркнула Белка в ответ и надвинула бейсболку на глаза.

– Вот я и говорю, что люди тут злые, – гнул своё мужик, – о других не думают. И девушки здесь на парней похожи. Девушки, они должны быть добрые и нежные. Там, откуда я приехал, люди все отзывчивые.

Белла понимала, что водителю просто хочется поспорить с ней, задавить своими нравоучениями на правах старшего, показать мужское превосходство. Ясно было, что ему скучно и распирает от желания поделиться хоть с кем-то своим жизненным опытом и умными мыслями.

Белка хотела сделать вид, что не слышит его, но не сдержалась и ляпнула:

– Так чего же вы сюда-то приехали к злым людям? Отправляйтесь обратно.

– Работы у нас там нет, – радостно принялся объяснять мужик, – а вы тут в большом городе с жиру беситесь. Можно ведь было и на автобусе в посёлок доехать, но ты вот на такси разъезжаешь, значит деньги не экономишь. Так нельзя!

Девушка поняла, что теперь этот зануда от неё не отстанет и воспользовалась старым проверенным способом прерывания нежелательной беседы.

– Извините, мне срочно маме позвонить надо! – крикнула она с заднего сидения почти в ухо водителю, достала телефон и, действительно, начала набирать номер матери.

Водитель недовольно замолчал, постукивая пальцами по баранке.

– Аллоу! Белка это ты? – раздался в трубке жизнерадостный голос поэтессы. – У меня такая новость! Я проснулась сегодня очень рано, ещё и полудня не было. Слышу стук за стеной: тук-тук, ток-ток-ток – это соседи ремонт делают. Я сначала рассердилась, а потом прислушалась – ах, какой ритм! В нём слышится стремление и призыв. Поняла, что в моих стихах не хватает призыва. И под этот стук из меня строчки словно сами выскакивать стали. Вот, слушай:

В душе – завал, провал, обвал

И мыслей громадьё!

Засыплет самосвал

Моё нутро.

Объехать бы провал моей души,

Но путь неведом, нет машин.

Как тебе мой новый ритм? Задорно?

– Очень задорно, – решила согласиться Белка. – Скажи, ты сегодня ела?

– Конечно ела, я же не такая беспомощная, какой ты меня считаешь. Ко мне соседка Вероника Сергеевна с утра приходила, напекла оладий, слушала мои новые стихи, восхищалась. Её мой новый ритм покорил!

– Провал впереди! – послышался голос водителя. – Всё, дальше не поедем.

– Что? – удивилась Белка, торопливо прощаясь, отключая связь и пряча телефон.

– Обвал, говорю. Я не знаю, где тут объезжать, придётся вам, дамочка, дальше пешочком добираться. Думаю, недалеко идти придётся, посёлок-то не такой уж и большой.

Оказалось, что пока девушка общалась по телефону, такси уже въехало в Залесье и остановилось посреди населённого пункта, потому что прямо на дороге красовалась большая яма. Вид у провала был такой, словно он появился в результате падения какого-то огромного предмета с неба. «Завал, провал, обвал и мыслей громадьё», – крутилось в голове у Белки.

– Ты, что там, заснула, малахольная? – повернулся к ней водитель. – Плати за проезд и выходи.

Девушка отсчитала купюры и протянула таксисту.

– Вы бы мне ещё денежку накинули, дамочка. Я ведь чуть в яму не въехал, – забрюзжал мужик.

– Тут знак стоит – «Дорожные работы», – разозлилась Белка. – Я вам и так переплатила, ведь вы меня до места не довезли, но сдачу оставьте себе. Купите себе на неё перцовый пластырь на язык. Будет жечь и напоминать, что пассажиров критиковать и поучать не следует…

Девушка подхватила свой рюкзачок и выскочила из машины, хлопнув дверцей. Такси развернулось и уехало, а Белка оказалась одна на поселковой дороге в окружении частных домов. Из любопытства она сделала пару шагов к яме, огороженной полосатой лентой, и заглянула вниз. Глубина там была метра три, и на дне, припорошенном снегом, валялись куски асфальта, кирпичи и торчала арматура. Белка стала отступать назад, почувствовала, как нога попала на что-то скользкое, и она теряет опору. Девушка непроизвольно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие. На дно ямы посыпался снег и песок. Перед глазами всё закачалось. Ужас мгновенно сковал тело, дыхание перехватило. Белла в отчаянной попытке отклонилась корпусом назад и… упала на дорогу. Поднялась с трудом, ноги дрожали, сердце колотилось от пережитого страха словно сумасшедшее. Дрожащими руками она принялась судорожно отряхивать джинсы от налипшего снега.

– Эй, пацан! Ну-ка отойди от ямы! Тебе жить надоело?! – послышался сзади крик.

Белка обернулась и увидела у обочины дороги колоритную фигуру. Это была полная румяная женщина, наряженная с деревенским шиком, рассчитанным на тридцатиградусный мороз. Лоб её прикрывала вязаная красная шапка с крупными стразами, поверх шапки был повязан пуховый платок, ещё имелись в наличии: искусственная безразмерная шуба неопределённого цвета, толстые рукавицы и валенки. Образ крестьянки дополняла вместительная корзина в одной руке и поводок с белой козой – в другой. Чтобы коза не мёрзла, хозяйка обрядила её в некое подобие тёплой жилетки и гетры. Шею животного украшали ярко-красные бусы.

– Я кому сказала! Отойди от ямы! – крикнула незнакомка, угрожающе приближаясь.

Коза тоже заблеяла, словно переводила слова хозяйки на свой язык. Белка поспешно отошла от провала.

– Я не собиралась туда прыгать, – сказала она миролюбиво. – Просто смотрела, как эту яму обойти можно, и чуть не упала.

– Ой, так ты девка, а не пацан! – захлопала слипшимися от туши ресницами селянка. – Я сразу не разглядела. Ты в джинсах, куртёжке и кепке, и росточком невысокая. Думала, что какой-то школьник уроки прогуливает.

Женщина подошла ближе, с интересом рассматривая девушку. Её коза, словно собака, обнюхала Беллу и уставилась на неё жёлтыми глазами с горизонтальными щёлочками зрачков.

– Вы не подскажете, где тут улица Лесная, дом номер десять? Меня таксист до места не довёз – у вас тут яма.

Услышав адрес, аборигенка нахмурила подведённые брови и недружелюбно спросила:

– А что тебе в том доме-то надо?

– Меня знакомая попросила к её бабушке съездить, подарок для неё забрать, – не стала врать Белка.

– К бабушке? К графине Елизавете что ли? – недовольно проговорила женщина, окинув подозрительным взглядом неизвестную пигалицу. – Тебя, наверное, её внучка Галка послала? Видать, эти две гарпии опять задумали что-то пакостное. Ты бы, девка, держалась от них подальше.

– Я только подарок заберу и обратно уеду, – заверила Белка.

– Хорошо, если так, – оттаяла селянка. – Пошли, я тебе дорогу покажу. Всё равно с Машкой одни тут гуляем. Доктор мне посоветовал чаще пешком ходить, но я одна боюсь – тут у нас стая одичавших собак бегает, а коза у меня боевая, в обиду не даст. Меня, кстати, Антониной Захаровной зовут.

– А меня – Беллой, – ответила девушка, приветливо улыбнувшись.

Антонина величаво развернулась и двинулась в сторону тропинки, ведущей к домам. Белке ничего не оставалось, как пристроиться слева от неё, по соседству с корзиной, наполненной сеном.

– Раньше-то у нас тут посёлок большой был, его даже в город переделать хотели, – с видом опытного экскурсовода начала вещать Тоня, – но потом решили скоростную трассу провести рядом и много домов снесли. А я вот и рада, что наш дом не затронули и в городе квартиру не дали. Чего я там в городе-то не видела: шум, гам, толкотня. А у нас спокойно, мирно, Дом культуры есть. Знаешь, какие тут представления устраивают, праздники всякие?! Для пожилых людей разные кружки организовали. Днём молодёжь в город работать уезжает, а те, кто постарше – в Доме культуры время проводят: вяжут, ковры плетут, шьют, поют, посуду делают, кулинарному мастерству учатся.

– А вы чего не там? – спросила Белка для поддержания разговора.

– Так я ж не старая ещё! – возмутилась Антонина. – Да и умею я всё. Чему мне там учиться?

Она достала из корзины пучок сена и дала козе. Машка благодарно заблеяла.

– Улица Лесная, которая тебе нужна, у нас не так давно появилась, – продолжала обитательница Залесья, топая по дороге меж домов, огороженных заборами. – На этой улице москвичи себе особняки строят, даже дорога отдельная от шоссе проложена – асфальтовая, новая, не то что у нас. Там такие дворцы высятся, как в фильмах иностранных! Вот скажи, зачем нормальному человеку дворец? Его же убирать замучаешься! Вон, племянник прокурора себе хатку отгрохал в четыре этажа! Тридцать семь комнат! И не живёт там.

– А дом номер десять? – Белка ловко перевела разговор в нужное русло.

– Тоже замок настоящий, но поскромнее – всего два этажа и мансарда, но по бокам дома башенки есть. Очень красивый дом и не громоздкий. Там принц живёт.

Сиротка Роза и принц.

– Принц? – Белла не сдержалась и фыркнула от смеха.

– Ну что ты смеёшься-то? – обиделась Антонина. – Я ж правду говорю. Лет пять назад построили на Лесной улице этот дом номер десять. Потом объявление появилось, что там повар требуется. Я и пошла узнать. Меня парень молодой встретил: красивый такой, под два метра ростом, светловолосый, плечи еле в дверях помещаются, вежливый. Это оказался хозяин дома. Представился. Выяснилось, что его Адамом зовут. В дом меня пригласил, а там красота такая, как в музее: мрамор кругом, позолота, всё блестит. Этот красавчик усадил меня в кресло, спрашивает, работала ли я раньше поваром. Я только рассказывать стала, как его звонком по телефону отвлекли. Он извинился, отошел куда-то. И тут вдруг по лестнице графиня спускается: вся при параде такая, карга старая, причёска, как башня, платье с корсетом, в ушах серьги с килограммовыми бриллиантами. Куда ей корсет-то напяливать, ведь худая как скелетина? Смех и грех. И вот подходит ко мне эта мумия засохшая, смотрит, как на клопа лесного, губы поджала куриной гузкой, и шипит: «Что же вы, бабушка, в уличных башмаках по мрамору полированному топчете? Его же потом не отчистить». Представляешь, я – бабушка! А она тогда кто, если чуть ли не в два раза старше?! Я плюнула и ушла. Они потом Татьяну Егоровну наняли готовить. Она вдова с тремя детьми, интеллигентная, молчаливая, перед старухой кланяется…

Белла поняла, что Антонина вознамерилась прямо сейчас составить полный отчёт обо всех местных жителях. Девушке это было совсем не интересно. На загородную жизнь она уже и насмотрелась, и наслушалась, и воздухом чистым надышалась, и даже подмерзать стала. С утра было всего минус три градуса, а сейчас явно похолодало. В джинсах без колготок и в кожаной куртке на тонкой подкладке становилось зябко.

Белла потянула молнию ворота повыше. Антонина заметила это и осуждающе покачала головой:

– Что же вы, молодёжь, здоровье-то своё не бережёте, так легко одеваетесь? Прогноз погоды, что ли, не видела? Сегодня обещали резкое похолодание и сильную метель. Я вон как тепло оделась.

– Я не смотрела прогноз, – призналась девушка. – Вы подскажете, как мне потом лучше до города добираться?

– Там на главной дороге, где яма, если обратно идти, автобусная остановка есть, – принялась объяснять «добрая самаритянка». – Можно и такси вызвать, только ты сразу предупреди, чтобы машина не на первом повороте сворачивала с шоссе, а на втором – там, где указатель: «Залесье. Улица Лесная»… А ты знаешь, как у нас яма-то появилась? Это Федулкины в прошлом году решили себе канализацию новую провести. У них на той стороне дороги канализация плохая, стекает еле-еле, так Серёга Федулкин решил под дорогой трубу проложить от Антипиных, начал подкоп делать…

Белка слушала плавную речь Захаровны, шла возле неё по наезженной заледеневшей дороге, где едва смогли бы разминуться две легковые машины, и размышляла – смогла бы она жить в таком месте, отказаться от города с его ускоренным ритмом, блестящими витринами и равнодушными толпами людей?

Этот вопрос остался без ответа, потому что они уже почти добрались до перекрёстка. Заснеженная дорога, по которой они шли, упиралась в другую – более широкую, вычищенную до асфальта. Небольшие домишки тут заканчивались, а впереди за асфальтовой магистралью виднелись высокие особняки, действительно, напоминающие очертаниями старинные замки. Видимо, это и была улица Лесная.

Неожиданно коза Машка угрожающе заблеяла и сделала несколько шагов, натягивая поводок. Впереди из-за забора крайнего низкого домишки показалась пара собак. Псы были «дворовой породы», непонятного окраса, но размеры имели внушительные. Антонина тоже их заметила, замахала корзиной и закричала:

– А ну, пошли отсюда, паразиты! Сейчас Машку на вас спущу!

Собаки в ответ ощетинились, зарычали, но нападать не решились, стали отступать обратно за забор. Когда они скрылись, Антонина подтянула к себе козу, погладила её меж рогов и повернула к Белке раскрасневшееся лицо.

– Видела?! У нас тут целая свора таких разбойников обитает у мусорных контейнеров. Это богатеи с Лесной улицы на лето приезжают, собак заводят, а осенью бросают несчастных животных на произвол судьбы. Вот они зимой и собираются в стаи, да на людей нападают. А тут ещё, как назло, кто-то поджёг мусор. Собаки стали бояться подходить к мусорным контейнерам, совсем оголодали, озлобились. Мы уже и службу по отлову вызвали, они должны на следующей неделе приехать, а пока самим приходится обороняться. На днях эти собаки на ребёнка напали, хорошо, что мужики увидели и на помощь пришли. Девочку в больницу увезли, сильно нога пострадала – рваные раны. Ты лучше, девка всё же на такси обратно езжай, вызывай прямо к дому, одна по дороге не ходи. С похолоданием эти бешеные псы ещё агрессивнее становятся.

– Спасибо вам, я так и сделаю, – заверила Белка, глупо улыбаясь. – Я же ненадолго. Надеюсь, что до метели успею.

Антонина посмотрела на неё с материнской заботой и вдруг заявила:

– Страшно мне за тебя, девка. И собаки на тебя напасть могут, и графиня – не лучше их. Она же с внучкой своей, с Галкой, невесту у принца убили и в землю закопали.

– Вы что-то путаете! – от возмущения замахала руками Белла. – Я с Галиной работаю вместе. Она немного безответственная, но не злая, и на убийство не способна.

– Внучка-то может и не способна, а бабка Елизавета на что угодно пойдёт, чтобы чистоту крови сохранить, – вытаращив глаза, заверила Антонина Захаровна. – Она десять раз замужем была, всех мужей обокрала и до смерти довела. Двух своих родных сыновей чуть с ума не свела. Они от неё еле сбежали. Один – где-то за границей прячется, а второй – в Питере живёт. Младшего сына старуха пять раз разводиться заставляла потому, что супруга у него, видите ли, не знатного рода. Когда дети графиню-то бросили, она за внуков взялась. Галка – это дочь от питерского сына. Она вся в бабку пошла – такая же змеюка. А вот внук Адам от старшего сына, и совсем другой уродился. Он раньше боксом занимался и, вроде, какие-то чемпионаты выигрывал, а потом бизнесом занялся, точно не знаю каким, но с физкультурой связано. Вот, когда деньги-то от бизнеса у этого Адама появились, он сразу дом и выстроил в Залесье. Раньше часто в посёлок приезжал, на участке своём всё обустраивал, а потом и невесту завёл. Её Розой звали. Скромная девушка, сирота, чем-то на тебя похожа – худенькая, невысокая, только волосёнки светлые…

Белка постепенно стала ощущать, что морозный воздух пробирается уже не только под куртку, но и под тонкую шерстяную кофту. Девушка невольно передёрнула плечами и даже начала слегка приплясывать на месте, постукивая пятками друг о друга, чтобы согреться. Она мечтала поскорее закончить беседу, но Антонина была опытной сплетницей и не собиралась так быстро отпускать от себя «свободные уши».

– А знаешь что? – вдруг воскликнула болтунья, заметив, что девушка уже дрожит. – Я тебе свой пуховый платок подарю, а то ты совсем синяя. Мне не жалко. Каждый год на восьмое марта мне обе невестки по такой шали преподносят. Уже штук восемь скопилось.

Не слушая робкие возражения Белки, женщина сняла с себя пуховую шаль и накинула её девушке прямо поверх бейсболки. Убедившись, что Белла перестала дрожать, Захаровна заулыбалась и принялась вещать дальше:

– На чём я закончила-то? Ах, да, про Розу говорила, про невесту Адама. Уж больно она скромной была. В магазин к нам часто ходила. Там местные кумушки её разговорить пытались, но она так тихо отвечала, что толком ничего и не понять. Известно только, что сирота она была, приезжая, жила у какой-то дальней родни и к принцу в дом пришла по объявлению – хотела прислугой на работу устроиться. Вот, представляешь, как бывает в жизни? Не хуже чем в сказке.

– А почему вы хозяина дома всё время принцем зовёте? – заинтересовалась Белка. Под пуховым платком ей стало теплее, даже ноги почему-то уже не так мёрзли.

– Это старуха графиня подарок ему сделала, купила титул принца. Представляешь, как она заморочена по поводу родословной? Заказала огромную картину с генеалогическим древом и титул принца под стекло в рамочку упаковала. Всё это прямо при входе висит на всеобщее обозрение – вот, дескать, смотрите, кто тут мы, а кто – вы! И конечно, когда внучок Адам нашёл себе безродную оборванку вместо принцессы, бабку чуть инфаркт не хватил. Сразу прикатила сюда из города, типа врач ей настоятельно советовал на свежем воздухе отдыхать. Да не одна явилась, прихватила Галку, чтобы вместе козни строить и Розу отсюда выжить. И ведь как хитро делали: при парне-то ласково с девчонкой разговаривали, чуть ли не пылинки сдували. Только и слышно было: «Розочка, душечка, не жарко ли тебе, не холодно ли?», а сами, как змеи, исподтишка жалили. Закончилось всё очень плохо. Адам на какие-то соревнования уехал. Его почти месяц не было, а перед отъездом с невестой поссорился, видать, старуха поспособствовала. Только он отбыл, Елизавета с Галкой за неё всерьёз взялись, загоняли девку совсем, то в магазин надо сбегать, то в аптеку, да по несколько раз на дню. Роза часто с заплаканными глазами была, а потом… пропала. Антоха Брыгин, наш местный алкаш, рассказывал, будто видел, как девчонку машина задавила. Прямо возле дома принца. Она, вроде как на дорогу выбежала вся в слезах и, видимо, машину не заметила. А водитель даже не остановился, скрылся сразу. Так это было или нет – непонятно. Брыгину верить нельзя. Он как напьётся – ему черти мерещатся и тёща, летающая на метле. Короче, с тех пор Роза и пропала. Мария Золотова рассказывала, что графиню тогда несколько раз видела в компании с нашим участковым, а он-то – взяточник известный. Ещё и Петровна утверждала, что старуха Елизавета с внучкой в машину садились, одетые в траур, а это как раз через три дня было, после того как, предположительно, наезд состоялся. Я думаю, они её тело втихую в город увезли и на кладбище закопали. Когда Адам с соревнований вернулся, то Розы уже не было. Графиня сказала ему, что девушка обиделась и уехала в неизвестном направлении. Уж он искал её, искал, всё напрасно. С тех пор уже три года прошло, а он всё один, видать не может забыть первую любовь, и сюда редко приезжать стал.

– Ну вот, видите, это скорее несчастный случай, – заметила Белка, – а вы говорили, что графиня её убила.

– Ох, наивная ты, – покачала головой Антонина. – Кто девчонку-то доводил до истерики? Кто хотел от неё избавиться? У старухи, между прочим, машина тоже есть и водитель – вылитый головорез. Такому человека задавить – ничего не стоит. Как ни крути, выходит, что графиня причастна к смерти Розы.

Взгляд из прошлого и спаситель хренов.

Белла попрощалась с Антониной Захаровной и поспешила к большой дороге, отделяющей бедную часть Залесья от элитных построек. Шоссе было широкое, ровное, словно вычерченное по линейке, и уходило обоими концами куда-то в бесконечность. Тут, на открытом пространстве, ветер дул сильный и пронизывающий. Иногда он затихал, играя и выжидая, но потом набрасывался с новой силой и швырялся снежной крупой прямо в лицо. Мутные тёмные облака заслоняли всё небо и опускались всё ниже, словно им оказалось тяжело сдерживать в себе накопившийся снег. Казалось, что ещё чуть-чуть и это грязное покрывало над головой прорвётся.

Ближайший особняк на той стороне дороги выглядел как праздничный торт: розовое трёхэтажное великолепие с колоннами и балкончиками. Фасад был щедро украшен кремоподобной лепниной. При этом, ограждение вокруг этого «пряничного домика», представлявшее собой секции выкрашенных в черное решеток, сильно контрастировало с его праздничным видом. Прямо на воротах красовалась табличка с надписью: «Лесная. Дом двадцать». Белка с тоской посмотрела на уходящую в горизонт вереницу построек. Элитные участки тут были не меньше пятидесяти метров в длину, значит до нужного дома ещё топать и топать.

К розовому дому-безе через дорогу вёл пешеходный переход. Белла уже ступила на него, когда вдруг услышала приглушённую трель телефона, доносящуюся из кармана. Звонила мама.

– Почему ты так долго не берёшь трубку? – голос поэтессы едва не срывался на плач.

– Мама, я на улице. Пока перчатки сняла, пока телефон из кармана достала, ещё и шаль мешается…

– Купи мне тоже шарф, – тут же сменила своё настроение родительница. – Я мёрзну от холода людских сердец. Представляешь, этот подлец Шартугин, редактор бульварной газетёнки, заявил, что моя серия «Всполохи нутряные» не подходит для какого-то его обзора! Он сказал, что надо новое и свежее! Это мозг в его голове несвежий, а мои творения – на все времена! Нужна экспрессия! Хорошо, я не спорю. Вот нашла стихотворение, которое написала, когда была беременна тобой. Меня тогда всё время тошнило, я ела солёную скумбрию, запивая её сладким чаем, и ненавидела весь мир, а больше всего – плод, причиняющий мне страдания. И экспрессия в тот период выплёскивалась в такие строчки:

Чёрные пальцы тянет ко мне,

Руки его нерабочие.

Я родила на холодной земле

Возле шоссе на обочине.

Тело моё будет ветер ласкать,

Пылью веков припорошена.

Взгляд на дороге увижу опять,

Он унесёт меня в прошлое…

– Мама, выброси этот стих. Он неприятный, – не выдержала Белка.

– Значит, точно отправлю его Шартугину, пусть подавится, – обрадовалась поэтесса.

– Красавица, дай сколько не жалко, – послышался сбоку скрипучий голос.

Белла повернулась, одновременно отключая и убирая телефон в карман. В нескольких шагах от неё стоял, качаясь, какой-то забулдыга. Спутанная борода прикрывала его морщинистое и тёмное, словно кора дуба, лицо, но маленькие глазки смотрели из-под опухших век зорко и нагло. На голове это создание носило тонкую вязаную шапку, похожую на грязный носок, а тело было прикрыто засаленной порванной курткой цвета асфальта.

– Сиротам помогать надо. Тебе за это воздастся. Дай пятьсот рублей, – алкаш протянул к девушке грязную ладонь с совершенно чёрными пальцами.

Белка отступила на несколько шагов назад, оказавшись на шоссе. Зловоние от селянина исходило невозможное.

– Слабо верится, что вы о сиротах заботитесь, – пробормотала она недовольно.

– Так это я – сирота! И Лёха Стопарик – сирота. А ты – дура, и тебя сейчас машиной задавит, как ту девку фургоном с цветами…

Белка запоздало услышала шорох шин по асфальту приближающегося автомобиля. Она метнулась на обочину, едва не сбив бомжа с ног. К стыду девушки, её прыжки оказались напрасными. Чёрный лакированный джип, приближаясь к пешеходному переходу, замедлил скорость до минимума, а потом совсем остановился. Белла почувствовала раздражение. Вот ведь, козёл, видел же, что стою на шоссе спиной к нему, мог бы и посигналить, а не подъезжать так тихо. Наверняка, это жилец с Лесной улицы. Белка не разбиралась в марках машин, но даже она поняла, что джип очень дорогой и пафосный.

А потом девушка увидела водителя через лобовое стекло, и у неё перехватило дыхание. За рулём сидел молодой парень, и хоть серое небо, отражаясь в стекле, мешало разглядеть его полностью, глаза Белла увидела отчётливо и ясно. Эти глаза она знала хорошо, и могла бы распознать среди миллиона других. Голубые, широко открытые, обрамлённые длинными чёрными ресницами. И смотрели они на неё так же, как прежде: с восторгом, обожанием и удивлением. Сколько раз она раньше пыталась понять по этому взгляду мысли Костика, сколько раз уговаривала его сказать какие чувства он к ней испытывает.

Как же давно это было! Белла считала, что похоронила в памяти воспоминания о влюблённом мальчишке. Когда он исчез после выпускного, её жизнь превратилась в кошмарный сон. Влад изуродовал её душу, заставил бояться собственной тени, но даже тогда в её снах появлялся восторженный взгляд Костика. Это не было любовью – просто тяга к чему-то чистому и доброму. Этот взгляд был единственным светлым моментом, который она испытала в жизни.

Резкий автомобильный гудок заставил Белку вздрогнуть от неожиданности. Джип тронулся с места. Девушка успела заметить, как взгляд водителя в мгновенье стал холодным и недовольным. Брови мужчины сердито нахмурились. В следующую секунду машина рванулась вперёд и, оставляя за собой взметнувшееся облако из снежной пыли, стала стремительно удаляться. «Наверное, это был не он, – растерянно подумала Белла. – У Костика брови не такие широкие. Неужели показалось?»

– Давай теперь тыщу! – раздался над ухом хриплый голос.

Девушка только сейчас поняла, что стоит едва ли не вплотную к бомжу.

– Какую ещё тысячу? – разозлилась она, отходя подальше.

– Так я же тебе сейчас жизнь спас. – пьяница довольно заулыбался, демонстрируя желтые остатки зубов.

Белка почувствовала, как у неё внутри словно что-то лопнуло. Это что-то позволяло ей держать себя в руках, усмирять эмоции, но сейчас злость на наглое поведение алкаша, страх быть задавленной машиной, раздражение на Галку, отправившую её мёрзнуть в этот посёлок – всё это ударило девушке в голову.

– Слушай, ты, спаситель хренов! Беги сейчас со скоростью света, вымогатель грёбаный, иначе, когда я тебя догоню, тебя уже спасать будет поздно!

Наверное, вид у Беллы был, действительно, грозный, потому что мужик рванул от неё, не дожидаясь конца фразы…

* * *

Весь январь театр «Авангард» показывал спектакль «Прощай, Снежная королева». Руководитель театральной труппы, он же режиссёр Попов Валерий Иванович, решил немного изменить классическую пьесу. В его трактовке Герда, разыскивающая брата Кая, по дороге заводит множество друзей, каждый из которых дарит ей тепло своей души, помещённое в бусину. Когда Герда встречается с заколдованным Каем, эти «бусины дружбы» помогают ей растопить лёд в сердце брата и победить Снежную королеву.

Зрители были в восторге от спектакля. Белла видела, что не только дети, но и взрослые сидели на представлении словно завороженные. Многие из них приходили потом за кулисы, благодарили режиссёра и говорили:

– У вас же огромный талант, почему не уедете в Москву? Вы стали бы знамениты, получали бы огромные деньги!

– Но тогда у вас в городе не было бы такого театра, – тихо отвечал Валерий Иванович, виновато улыбаясь.

Белла тоже считала своего руководителя очень талантливым, и верила, что он мог бы добиться большего успеха. Вот его институтский друг Александр Прох стал известным кинорежиссёром. По признанию самого Валерия Ивановича, Прох не раз звал его работать в Москву, а накануне последнего январского спектакля кинорежиссёр даже сам приехал из столицы.

Валерий Иванович в тот день собрал за кулисами труппу своего театра и объявил:

– Дорогие мои актёры! Сегодня последний раз мы играем нашу замечательную сказку, но я прошу вас не расслабляться, а показать ваш талант в полную силу. В зале будет присутствовать мой большой друг – кинорежиссёр Александр Эдуардович Прох, о котором вы все наслышаны. По большому секрету он поведал мне, что планирует в скором времени начать съёмки грандиозного исторического сериала. Сумму, которую выделяют на этот проект, я даже боюсь озвучивать. Александр Эдуардович сейчас находится в стадии подбора актёров на главные роли. Возможно кому-то из вас повезёт сегодня быть приглашенным на съёмки в этом сериале. Я искренне желаю вам этого. Александр Эдуардович не только гениальный режиссёр, но, что немаловажно, он ещё и покровитель для своих актёров, их счастливый билет на вершину славы…

Белка видела, с каким азартом зажглись глаза её коллег по актёрскому цеху, но сама она не испытывала душевного трепета, потому что была реалисткой. Она понимала, что при любом раскладе ей не светит стать знаменитой актрисой. Кому нужна худая низкорослая девушка, похожая на подростка? Глаза у неё обычные, губы не пухлые, грудь всего лишь второго размера, а волосы не блестят и не вьются шикарными локонами.

Сейчас столько красавиц можно найти. Вот хоть та же Галка: высокая, стройная, с волосами, как из рекламы шампуня. К тому же Галла в спектакле исполняла роль самой Снежной королевы, и костюм у неё был умопомрачительный. А Белка, хоть и изображала Герду, но роль у неё, по большому счёту, была комической. По пьесе Герда то тонула, то проваливалась куда-то, то спотыкалась. И костюмчик прилагался соответствующий: пальтишко с чужого плеча, пуховый платок, прикрывающий половину лица, разношенные ботинки.

Белла во время спектакля кидала взгляд в зрительный зал и видела, как знаменитый кинорежиссёр зевает, сидя в первом ряду. После представления он сразу уехал и больше не появлялся. Белка чувствовала, что в душе осталась обида. Неужели никто из их замечательной труппы не понравился этому Проху? Хоть бы красавицу Галлу выбрал, было бы не так обидно за их театр.

Валерий Иванович тоже выглядел расстроенным и бледным. Он объявил, что заболел и даёт актёрам неделю отдыха перед репетицией нового спектакля. Прошло уже три дня, и Белла подумала, что надо бы позвонить ему, справиться о состоянии здоровья. Она на ходу сняла перчатки, достала из кармана телефон и стала искать в нём номер режиссёра. Странно. Она не смогла найти его номер телефона в «контактах», словно его там никогда и не было или как будто его намеренно удалили. «Надо будет обязательно разобраться, как такое могло произойти, – пробормотала девушка, останавливаясь возле ворот участка с номером десять.

Ворота тут были кованые, с узором из переплетённых колючих веток розы и полураспустившихся бутонов. Порыв ветра рванул с головы Беллы пуховую шаль и кинул в лицо горсть колкого снега. Девушка поскорее нажала кнопку звонка. Ворота бесшумно и медленно стали раздвигаться перед ней. Белка проскользнула между створок, обмотала шаль вокруг шеи и направилась по вымощенной плитами дороге к дому.

Особняк можно было принять за замок с большой натяжкой. Издалека он казался готическим из-за двух башенок и остроконечных крыш над ними, но в целом здание выглядело вполне современным и уютным.

Белла прошествовала мимо заснеженных ровных кустиков к полукруглому навесу над крыльцом и остановилась у широкой лестницы в три ступени. Дубовая высокая дверь бесшумно открылась. На пороге дома в смокинге стоял мужчина ослепительной красоты…

Графиня и дворецкий.

Мужчина, действительно, был ослепительным: и своей безупречной внешностью, и белозубой улыбкой, и даже лацканами смокинга, которые блестели, словно были лакированными. Чем ближе Белка подходила к этому красавцу, тем более неловко себя чувствовала.

«Видимо, это и есть принц, хозяин дома, – подумала она. – Обычные люди так не выглядят. Даже наши российские актёры не так хороши, разве что зарубежные знаменитости или модели на мировых показах моды».

Белла невольно сжалась и стала переминаться с ноги на ногу.

– Здравствуйте, – пропищала она сдавленно, – я вот за подарком для Галины приехала к граф… к Елизавете Андреевне мне надо.

Красавец улыбнулся ей ещё шире, едва ли не во все тридцать два зуба, и сделал приглашающий жест рукой. Девушке ничего не оставалось делать, как принять это приглашение и войти в дом. Она оказалась в небольшом помещении, украшенном резными деревянными панелями и зеркалами. Принц, продолжая лучезарно улыбаться, помог ей освободиться от верхней одежды, которую аккуратно повесил в нишу, спрятанную за одной из таких панелей.

Белла украдкой разглядывала его и заметила, что кожа на лице мужчины слишком гладкая и матовая. Похоже, что он пользуется тональным кремом или пудрой. Брови у красавчика тоже оказались чересчур правильной формы, а губы слегка блестели. От зоркого глаза Беллы не скрылись и едва заметные шрамы под подбородком и на скулах. Неужели мужественное красивое лицо и волевой подбородок – это дело рук умелого хирурга? Принц-то ненастоящий!

Мужчина молча распахнул широкую дверь в другое помещение. Белка успела кинуть взгляд на своё отражение в зеркале, чертыхнуться с досады, подхватить рюкзак и телефон и переступить порог. Теперь она оказалась в зале, который невольно вызвал у неё вздох восхищения.

Недавно девушке пришлось писать на заказ статью для одного дизайнерского сайта о различных стилях в интерьере. Разглядывая выбранные для статьи фотографии, она признавалась себе, что больше всего ей нравится стиль классицизм. И сейчас Белка словно попала в красивую иллюстрацию, ставшую реальностью.

Зал представлял собой большое светлое помещение округлой формы с высоким потолком, украшенным хрустальной люстрой и лепниной. Стены покрывал нежный растительный узор, а окна скрывались за тяжёлыми портьерами из дорогих тканей. Весь интерьер был выдержан в приятных белых, оливковых и светло-песочных тонах. Мраморный пол глянцево блестел, отражая свет огромной люстры. Белла сразу представила, как здесь могли бы вальсировать пары в бальных нарядах. Чуть дальше виднелась широкая беломраморная лестница, уходящая ввысь, видимо, на второй этаж. Справа и слева от лестницы располагались зоны отдыха с диванами и креслами, обитыми в тон портьер. Тут же была и ниша, в которой мог бы разместиться небольшой оркестр.

Белка несмело шагнула в эту роскошь и остановилась в нерешительности. Тут же откуда-то сверху раздался перестук каблуков, и на лестнице появилась графиня Елизавета Андреевна. Белла сразу поняла, что это именно она. Назвать эту немолодую женщину бабушкой или, тем более старухой, не поворачивался язык. Это был образец светских манер и грации, начиная от высокой причёски и заканчивая наманикюренными ногтями. Похоже, что она пользовалась услугами и пластического хирурга, и отменного косметолога, но все ухищрения профессионалов носили лишь корректирующий характер, не переходя грань разумного.

На графине был элегантный костюм, состоящий из длинной тёмной юбки и белой рубашки с короткими рукавами, которую сверху прикрывала полупрозрачная чёрная блуза. Серьги и массивные браслеты отливали жемчужным блеском.

Увидев Белку, Елизавета Андреевна улыбнулась и развела руки в стороны, словно собиралась обнять свою давнюю подругу.

– Наконец-то вы приехали, Белла, дорогая, – чётко проговорила она хорошо поставленным голосом. – Моя внучка Галла так часто и много рассказывала о вас, что мне кажется – мы давно знакомы!

– Мне Галка тоже говорила о вас, – ответила девушка, но так и не смогла выдавить из себя улыбку. Елизавета Андреевна явно вела себя не искренне, а Белла очень не любила, когда кто-то изображает чрезмерную добродетель. Это всегда означало, что человеку что-то от тебя нужно.

– Не пугайся меня, дорогая, – внимательные, умные глаза графини сразу прочитали по лицу Белки все её чувства. – Я, действительно, рада пообщаться с тобой, потому что вынуждена умирать от скуки в этом посёлке практически в одиночестве. С Мишелем, моим дворецким, не поговоришь – он ведь немой.

Она махнула рукой в сторону красавца во фраке, и Белка, принявшая его за хозяина дома, смутилась.

– Он, конечно, красив, как античный бог, но с ним так скучно, – Елизавета Андреевна подошла к девушке совсем близко и, вдруг, наклонившись, резко втянула тонкими ноздрями воздух. – Я приятно удивлена, дорогая! Ты носишь «Chanel №5»? Обожаю! Классика вечна!

– Моя бабушка любила эти духи, – не зная почему, принялась оправдываться Белла. – Когда я в детстве приходила к ней в гости, то всегда находила заветный флакончик по запаху и душилась, а бабушка ругалась и перепрятывала.

– Значит, ещё ребёнком ты понимала толк в хороших вещах, – изобразила умиление графиня. – А знаешь ли, дорогая, что изначально эти духи придумали совсем даже не во Франции, а в России, и назывались они «Букет императрицы»!

– Знаю, – глядя прямо в светло-голубые, как льдинки глаза старухи, ответила девушка. – Читала про такую легенду, но историки утверждают, что на самом деле всё было не совсем так.

– А мне нравится эта легенда, – усмехнулась графиня. – Я обожаю дом моды Chanel. Костюм, который сейчас на мне, как раз из осенне-зимней коллекции, разработанной самим великим Карлом Лагерфельдом. Этот показ был его последней работой. Непревзойдённый дизайнер скончался от рака поджелудочной железы.

Старуха говорила, не отводя взгляд, сохраняя улыбку. Белла чувствовала себя в её обществе неуютно. У неё создалось впечатление, что графиня затеяла какую-то хитрую игру, но девушка вовсе не желала идти у неё на поводу.

– С вами так интересно общаться, – покривила она душой, – но к сожалению, мне нужно сегодня вернуться в город пораньше, чтобы навестить мать, да и метель сильную обещали. Давайте, я заберу цветок и уже…

– Нет! – торопливо выкрикнула графиня. – Ты же только пришла и даже ещё не согрелась с мороза. Я не могу тебя так отпустить. Давай хотя бы выпьем чаю. Ты согреешься, уделишь одинокой пожилой женщине всего лишь полчаса, и я сама потом вызову тебе такси.

Не дожидаясь ответа, она повернулась к красавцу дворецкому:

– Мишель, голубчик, принеси нам с Беллой горячий чай с чабрецом, малиной и капелькой мёда! Ты хорошо меня понял? С чаб-ре-цом!

Старая леди повернулась к девушке и ухватила её за руку сухими тонкими пальцами.

– Тебе ведь ничего не стоит побыть со мной несколько минут? Я тут совсем одна. В моей городской квартире делают ремонт. Там совершенно невозможно находиться. Я вынуждена была приехать сюда, в дом моего внука, в этот богом забытый посёлок.

Графиня потащила Белку к креслам, а та запоздало подумала: «Почему эксцентричная бабушка так ни разу и не спросила о состоянии здоровья Галки? Возможно подруга и не была больной, а просто притворялась? Уж слишком наигранно она изображала жертву простуды, кашель её был ненатуральный. Похоже, что они с графиней задумали какую-то интригу и решили втянуть в это дело меня. Надо убираться отсюда поскорее».

Елизавета Андреевна усадила гостью в изысканное кресло и сама уселась в соседнее. Она уже открыла рот, чтобы начать следующий раунд светской беседы, но у Белки неожиданно зазвонил телефон. Пришлось ответить.

– Мама? Мне сейчас неудобно говорить – я в гостях, – Белла покосилась на графиню.

– Я тебя надолго не отвлеку, – послышался голос поэтессы, – только скажи, куда ты запихнула мою поэму «Расчленёнка чувств»?

– Посмотри в компьютере, на рабочем столе, в папке «Депрессия», – отозвалась дочь.

– Но зачем?! – повысила голос мать. – Зачем ты её туда поместила? Она же позитивная. Сплошная радость! Эти стихи летнего периода, когда я тебя выпихивала жить к бабушке. Вот послушай…

– Нет, мама! – попыталась перекричать её Белка. – Не надо читать стихи, они сразу же сбываются!

Но поэтесса её уже не слушала и с упоением декламировала в трубку:

– В моих снах в небеса отнеси меня.

Хоть ты в снах моих не беси меня.

Положи меня в облако синее,

Исполняй, давай, не беси меня…

Белла отключила телефон и кинула его в рюкзачок.

– Извините, – повернулась она к графине, – мама у меня немного эксцентричная.

– Зато ты – хорошая дочь, – польстила Елизавета Андреевна. – Видно, что заботишься о ней. И, вообще, ты добрая девушка, хоть и полна противоречий. Ты красивая, хоть и прячешь это, стараешься выглядеть сильной, но глаза выдают, что ты сломлена. Такое мог сделать только мужчина. Злой мужчина, который пытался подчинить тебя. Так?

Белла вздрогнула и отвела взгляд в сторону:

– Я не хочу говорить об этом.

– Иногда нужно выговориться, чтобы боль отпустила, – вкрадчиво произнесла графиня. – Не надо замыкаться в себе. Ты красивая, умная девушка, но боишься доверять людям, сторонишься мужчин.

– Не нужно мне никакого мужчины! – слишком громко запротестовала Белла. – Без них жить легче.

– Даже сильной женщине нужен рядом мужчина. Мы не созданы для изнуряющей борьбы. Пусть мужчины сражаются – это их прерогатива и обязанность. И если тебе с кем-то из представителей их племени не повезло раз или два, то это не значит, что третий не сможет сделать тебя счастливой. Мужчина, как пистолет: если неправильно пользуешься, то он выстрелит тебе в сердце и разобьёт его, но если контролируешь и направляешь в нужную сторону, то он попадет в мишень, которую ты выбрала сама.

Графиня поправила белый воротник рубашки и понизила голос:

– Ты видела моего дворецкого Мишеля. Его сделали под заказ специально для меня.

– Как?! – удивилась Белла. – Как это – сделали?

Елизавета Андреевна рассмеялась.

– Он не робот, как ты могла подумать. Просто он воспитывался в специальном приюте, где мальчиков с детства готовят к профессии лакея, секретаря или дворецкого. Там тренировки пожёстче, чем в армии. Я как раз курирую один из таких приютов. Мишель – мой любимчик, идеальный слуга и телохранитель, и знает, как доставить радость любой женщине. Жаль только, что он немой, и с ним не поговоришь, но и разболтать тайны хозяйки он не сможет.

Старуха зашлась каркающим смехом. Сейчас она была похожа на холёную ворону.

– А мне кажется это отвратительным, – не выдержала Белла. – Использовать бедных немых сирот из детского дома, превращая их в своих рабов…

– Нельзя быть такой категоричной, дорогая, – графиня подняла руку в предупредительном жесте. – Мишель родился в каком-то бараке у матери-наркоманки. Когда его нашли наши сотрудники, ребёнок был на грани смерти: истощён, весь в синяках, с пневмонией, привязанный доброй мамой за ногу к батарее отопления поясом от халата. Он не ел несколько дней, был грязным, а в руке держал использованный шприц. Мы спасли его, вылечили, выкормили, выучили, сделали операцию на лице, чтобы избавить от «заячьей губы». К сожалению, Мишель так и не смог заговорить, но он получил квалифицированное обучение высокого уровня во многих областях. С матерью он бы умер через пару дней, а со мной… Через три года истекает его договор. Мишель волен уйти, куда захочет. С моей протекцией его примут на службу в лучшие дома, и не только в России…

Белка прикусила язык и не нашлась, что ответить. Такие откровенные разговоры были для неё пугающими и неприятными.

– Ты ещё слишком молода и импульсивна, дорогая, – примиряюще заметила графиня. – Не стоит делать поспешных выводов. Так же и с мужчинами. Если тебя обидел один из них, то не значит, что все такие…

Не успела графиня закончить фразу, как появился Мишель с подносом. Он ловко подвинул одной рукой кофейный столик, расставил на нём чашки с чаем и фарфоровое блюдо с крохотными пирожными, украшенными ягодами. Белла только сейчас почувствовала, как голодна. Она отхлебнула горячего чая со вкусом каких-то душистых трав и потянулась к сладкому.

– Между прочим, пирожные готовил сам Мишель, – похвасталась графиня, прикасаясь к своей чашке костлявыми пальцами.

Белка взглянула на дворецкого, стоявшего за спиной Елизаветы Андреевны и заметила, что он пытается подать ей какие-то знаки. Мишель вытягивал вперёд губы и качал головой из стороны в сторону. Девушка сделала ещё пару глотков горячего напитка и почувствовала, как он теплом разливается по всему телу, наполняя его слабостью и истомой. Лицо графини вдруг стало казаться нечётким и расплывчатым.

– Расскажи, дорогая, кто так изранил твоё сердце, – услышала Белла вкрадчивый голос старухи.

Этот голос был таким въедливым и навязчивым. Он проникал в голову и ворочался, словно был живым существом и искал там ответ на свой вопрос. Белла помахала ладонью перед глазами и увидела, что пальцы её стали похожи на длинные розовые флажки, которые колыхались при каждом движении. Всё видимое пространство вокруг тоже расплывалось, становилось зыбким и туманным. Белка понимала, что надо ответить на вопрос, иначе она сойдёт с ума.

– Был такой человек, – услышала она свой голос словно со стороны. – Со мной на курсе учился… Влад. Очень высокий, красивый. Все девчонки были влюблены в него. А он оказался настоящей мразью. Встречался с ними, добивался близости, потом бросал. Все знали, что он подлец, но всё равно каждую неделю у него появлялась новая подружка. А потом он запал на меня. Его наглая самодовольная улыбка меня бесила. Я сказала, что никогда не буду с ним… При всех озвучила. Он рассмеялся и ответил, что тогда мы будем просто друзьями, а потом… Был такой ливень, Влад предложил подвести до дома, но привёз в гараж… три дня держал меня там… заставлял сказать, что я хочу его, мучил, но насиловать боялся… боялся, что потом я заявлю в полицию… это было… не один раз…

– Сколько она ещё будет болтать? Когда заснёт? – послышалось эхо, похожее на голос графини.

Белла моргнула и вдруг увидела возле дверей туманную фигуру. Это явно был мужчина. Он парил над полом покачиваясь и расплываясь. Его лицо не получалось рассмотреть полностью, но наглую улыбку девушка узнала сразу. Это был её мучитель Влад…

Девушка почувствовала на своих плечах сильные мужские руки. Преодолевая слабость, она пыталась сопротивляться, оттолкнуть его, но это не помогало. Тёмная фигура заслоняла весь обзор, нагнетая темноту. Белка почувствовала, что он её куда-то несёт, крепко прижимая к себе. В памяти всплывали неприятные воспоминания: гараж, связанные руки, порванная одежда, боль. Сознание пыталось отключиться, но девушка из последних сил удерживала его. Рванулась, упала на что-то мягкое. Туманное лицо наклонилось над ней, руки обшаривали её тело, стали стаскивать одежду. Белла вскрикнула и провалилась в беспамятство…

Контракт и муж.

– В моих снах в небеса отнеси меня, – шепнула она ему на ухо.

Он повернул голову и посмотрел глазами влюблённого Костика. Так приятно стало от этого взгляда, так тепло. А потом он противно ухмыльнулся улыбкой Влада и сказал:

– Почему ты не смогла полюбить меня, ведь женщинам нравится, когда их подчиняют? Моя мать тоже была гордой, но отец бил её, наказывал, и она смирилась. Потом она боготворила его и радовалась, что он изгнал из неё всю дурь.

Белка слушала Влада и совсем не боялась его сейчас. Лицо у него стало точь-в-точь как у дворецкого Мишеля и голос звучал нежно и ласково:

– Мне три раза удавалось заполучить тебя, связать и привезти в гараж. Я угрожал, раздевал, бил, морил голодом – всё для того, чтобы ты сдалась. Я видел, как смелая девочка теряет свою смелость. Ещё немного и тебе было бы всё равно, ты отдалась бы мне сама, лишь бы прекратить мучения. Когда избавляешься от чувства самосохранения и попадаешь под власть другого человека, то лишаешься страха и боль становится наслаждением. Очень скоро ты ощутила бы любовь ко мне.

– Нет, – Белла каким-то образом отвечала, даже не открывая рта. – Я ненавидела тебя с каждым днём всё сильнее, даже записалась на курсы самообороны. Тренер говорил, что нужно побороть страх, но я не смогла, так боялась, что руки и ноги немели. А потом, когда в третий раз ты поймал меня, выходящей из дома, я смогла записать на телефон всё, что ты говорил.

– Тебе просто повезло тогда. Я, дурак, сразу сказал, что привяжу тебя той же верёвкой, что и в прошлый раз.

– Ты много наговорил. Когда в полиции услышали эту запись и увидели синяки на запястьях и теле, то обещали, что засадят тебя надолго. И я клянусь, что готова была пройти через суд и через любые допросы, лишь бы ты оказался в тюрьме… а потом пришла твоя мать и упрашивала, чтобы я отозвала заявление. Она говорила, что многие годы терпела побои от мужа-садиста ради своего сына… ради тебя. Она мечтала, что ты вырастешь и станешь хорошим человеком, надеялась, что ты защитишь её, но ты стал таким же зверем, как отец. Твоя мать обещала, что если я откажусь от обвинений, то ты бросишь институт, и они увезут тебя в другой город. А у меня началась истерика, и я кричала, что насилие нельзя прощать никому…

Белка почувствовала на щеках слёзы. Влад стал темнеть, превращаясь в тень:

– А потом моя мама выбросилась из окна нашей квартиры – это из-за тебя!

– Нет! – закричала Белла. – Это вы её довели! Она всю жизнь скрывала мужа-садиста, но не смогла вынести того, что и сын пошёл весь в него!

– И всё же, ты винишь себя за её самоубийство, – послышался смех Влада у самого уха.

– Я сделала, как она хотела. Я потом пошла в полицию и отказалась от обвинений. И вы уехали с отцом. А потом я узнала, что вы разбились на машине. Никто не выжил… Зачем ты всё разрушил? Что не хватало золотому мальчику? У тебя всегда были девушки, готовые на всё. Для чего тебе нужна была ещё и я?

– Ты была такой же упрямой и строптивой, как моя мать…

Голос Влада послышался откуда-то сзади, а потом Белка почувствовала, как он наваливается на неё, обнимая. Девушка пыталась отбиваться, но его тело словно укутало её со всех сторон. Стало нечем дышать. Белла вскрикнула и… проснулась.

Оказалось, что она лежит на кровати в полутёмной комнате. Видимо, девушка металась во сне и замоталась в одеяло как в кокон. Ей пришлось постараться, чтобы выбраться из него. В голове ещё звучали отголоски сна, мысли путались. Белле пришлось напрячься, чтобы сообразить: она, похоже, до сих пор находится в Залесье, в доме «принца». Это подтверждал и вид самой комнаты. Здесь тоже был потолок с лепниной, небольшая хрустальная люстра, стены пастельных тонов и тяжёлые портьеры с вышивкой – совсем как в зале, где Белка встретилась с графиней. Через щель между шторами в комнату проникал яркий свет – значит на улице сейчас день.

Белла отпихнула пуховое одеяло и обнаружила, что лежит в постели почти голая. Кто же её раздел и уложил на кровать? Хорошо хоть нижнее бельё на ней новое. Впрочем, сейчас у девушки появилась проблема посерьёзнее – ей нестерпимо хотелось в туалет. Куда бежать? В комнате оказалось четыре двери: три справа от кровати и одна – напротив окна. Белла вскочила, подбежала к ближайшей и дёрнула за ручку. За первой дверью скрывалась гардеробная с пустыми вешалками. Белка метнулась к другой двери – ванная комната. Блин, ещё немного и… К счастью, с третьего раза ей удалось найти искомое.

В голове стало постепенно проясняться. Белла вспомнила разговор с графиней, Мишеля, подающего знаки руками. Похоже, что старуха со своим дворецким усыпили её. Но зачем? Наверняка, в этом замешана и Галка. Ну, подожди, подруга, когда вернусь, повырываю тебе крашеные лохмы, ни один парикмахер потом не спасёт!

Белка вернулась в комнату, осмотрелась и увидела свой свитер и джинсы на кресле возле кровати. Там же оказался и её рюкзак. Но едва девушка подошла к креслу, как за четвёртой дверью послышались шаги и голос графини Елизаветы Андреевны.

Что делать? Белка протянула руку к джинсам, но поняла, что одеться не успеет. Может спрятаться в ванной и забаррикадироваться там? Нет, пожалуй, это глупо. Белла подбежала к кровати и юркнула под одеяло. «Пусть думают, что я ещё сплю», – решила она, принимая безмятежную позу и прикрывая глаза. Она едва успела выровнять дыхание, как в комнату вошла графиня со своим верным слугой.

– Сколько она ещё должна спать? – голос Елизаветы Андреевны был тихим, но твёрдым и властным.

Белла видела сквозь чуть приоткрытые веки, как Мишель что-то показывает хозяйке на пальцах. Потом он подошёл к кровати. Белла зажмурила глаза и постаралась дышать ровно. На сцене ей не раз приходилось изображать спящую, и на курсах актёрского мастерства этому учили, но внутри у девушки всё невольно сжалось. От волнения дыхание слегка сбилось с ритма. Белла тут же пошевелила губами, словно разговаривая во сне.

Вроде поверили. Но почему тогда не уходят? В ту же секунду она почувствовала, как одеяло начинает сползать вниз. Мишель, сволочь, что же ты делаешь?! Девушке стоило большого труда сохранить спокойное дыхание, но в следующее мгновение… О, боже! Мишель, я тебе этого никогда не прощу! Белла ощутила на своей шее кончики мужских пальцев. Он, что, задушить меня хочет? Ощущение было не из приятных. От этих прикосновений по всему телу побежали мурашки, кожа становилась ещё более чувствительной. Пальцы нагло продвигались к ложбинке между грудей. Вот ведь извращенец!

Мишель едва касался кожи, но Белла всё равно испытывала отвращение. Каждая клеточка её тела протестовала против столь наглого вторжения в личное пространство. Нестерпимо хотелось прекратить это, оттолкнуть наглеца. А он словно чувствовал её неприязнь и продолжал дразнить ещё больше, опускаясь к животу.

Возможно, если бы Белка, действительно пребывала во сне, то и не почувствовала бы эти лёгкие касания. Она так и продолжала бы спать дальше. Видимо, дворецкий считал так же. Он намерено проверял её. Рассчитывал, что, если она притворяется, то рано или поздно не выдержит.

С каким удовольствием Белла вскочила бы сейчас и залепила ему звонкую пощёчину! Но ей нужно было преодолеть себя, не подать вида ни движением, ни дыханием.

Надо думать о чём-то постороннем, представлять, что лежу на лугу, а живот мне щекочет трава, которая колышется от ветра. Девушка едва сдерживалась, чтобы не прикусить губу. Её дыхание невольно участилось, пальцы сжались в кулак.

Мучитель, словно уловив эти изменения, стал смелее продвигаться вниз. Вот подушечки его пальцев подобрались к резинке кружевных трусиков… Ну, всё, сейчас ты полу…

– Хватит, а то проснётся, – шепот графини показался слишком громким.

Дворецкий убрал руку, а Белка не смогла сдержать сдавленный вздох. Блин, вот ведь дура! Девушка перевернулась на бок и засопела.

– Ну, вот, чуть не разбудил, – недовольно проворчала старуха. – Будем надеяться, что она не очнётся до вечера, а там придумаем, как её задержать. Галла уже вовсю обрабатывает столичного режиссёра. Уверена, что контракт достанется ей. Не понимаю, чем эта пигалица так привлекла его… Пойдём… Проверяй её каждый час.

Дверь тихо затворилась. Белла подтянула одеяло до самого подбородка и пролежала ещё несколько минут, приходя в себя. В голове крутились обрывки фраз, сказанных графиней. Что она там говорила о Галке и столичном режиссёре? Какой контракт должен достаться заклятой подруге? Неужели кинорежиссёр Александр Эдуардович Прох опять приехал из Москвы? Значит он всё-таки решил взять кого-то из нашего театра в свой новый сериал! И когда графиня сказала: «Не понимаю, чем эта пигалица так привлекла его», не означало ли это, что ему понравилась именно она – Белла?

Так! Надо разобраться во всём по порядку! Кинорежиссёр был на их спектакле, и, возможно, решил, что я подхожу ему в качестве актрисы, но сразу он об этом говорить не стал. Возможно, он позже принял это решение, сначала обдумывал, а потом… наверное, он должен был позвонить моему художественному руководителю и сказать ему об этом. Но, тогда, Валерий Иванович постарался бы связаться со мной… Стоп! Прежде, чем попасть в этот дом, я сама хотела позвонить ему, но не смогла найти в телефоне номер, словно кто-то его стёр.

Галка! Когда я была у неё последний раз, подруга попросила мой телефон, чтобы вызвать такси. Она ещё зачем-то ушла в комнату и оттуда стала звонить. Могла она стереть номер Валерия Ивановича из списка контактов? Вполне. Вот ведь стерва! Галка хотела, чтобы он не дозвонился мне и придумала, как отправить меня в посёлок, подальше от города. Видимо, пока я пропадаю неизвестно где и не отвечаю на звонки, подруга рассчитывала уговорить кинорежиссёра Проха взять её сниматься в сериале вместо меня. Похоже, что так всё и было. А старуха-графиня помогает своей внучке задержать меня здесь подольше. Даже снотворное не пожалела.

Ну наконец-то всё выстроилось в логическую цепочку. Кусочки головоломки встали на место. По словам графини, Галка ещё не успела уговорить Александра Проха подписать с ней контракт. Что ж, дорогие мои интриганки, придётся испортить вам весь праздник!

Белла поднялась с кровати, взяла свой рюкзак и высыпала всё его содержимое прямо на кресло. Вот и телефон. Ого! Судя по дате и времени, она проспала больше суток. В дом она явилась вчера утром, а сейчас уже перевалило за полдень. К счастью на аппарате осталось ещё двадцать процентов зарядки. Так, посмотрим… Пятнадцать пропущенных звонков. Пять из них от мамы. «Прости, родная, сначала я займусь решением рабочих проблем, а потом перезвоню тебе».

Не так давно Белла жаловалась Галке, что ей поступают рекламные звонки с незнакомых номеров: то из банка предлагают взять выгодный кредит, то какие-то фирмы уговаривают приобрести их замечательную продукцию. Галка тогда рассмеялась и сказала, что в телефоне есть удобная функция отключения вызовов от неизвестных абонентов, и даже сама помогла Белле установить её. И вот теперь, получается, если номер телефона руководителя театра, Валерия Ивановича стёрли у Белки из контактов, то он не сможет дозвониться ей. Его номер будет определяться как неизвестный и блокироваться. Ну, ничего. Главное, что ещё не поздно всё исправить.

Белла просмотрела список пропущенных звонков с неизвестных номеров и набрала первый из них. После третьего гудка послышался знакомый голос Валерия Ивановича:

– Белла, добрый день! Куда же ты пропала? Я звонил столько раз, даже домой к тебе ездил, а потом и к твоей матушке. Почему ты не говорила, что твоя мама – поэтесса? У неё есть потрясающие пьесы в стихах. Это же что-то невероятное! Комедия «Пять невест на одно место» и «Новые двенадцать месяцев»! Надо непременно поставить их в нашем театре… Ох, что это я? С тобой ничего не случилось?

– Нет, – девушка невольно заулыбалась, так приятно было осознавать, что хоть кто-то заботится о ней, – просто уезжала за город, связь тут очень плохая.

– Как же я рад, что ты объявилась! Мой старый друг Александр Эдуардович совсем меня задёргал. Где, говорит, эта талантливая девушка, исполняющая роль Герды? Ты его просто покорила своей игрой и образом. Он сразу вернулся в Москву, ворвался к сценаристам и стал требовать, чтобы в сериале была бедная девушка-сирота. Это центральная роль! По фильму ты будешь то крестьянкой, то фрейлиной, то фавориткой короля. Такой скандал вышел! Сценаристы кинулись жаловаться продюсеру, а Александр Эдуардович упёрся: либо эта девушка снимается в сериале, либо «кина не будет»!.. Я всегда говорил, что ты очень талантлива, и непременно станешь знаменитой. Ты обладаешь удивительным даром передать зрителям душевную боль, надломленность, и в то же время, показать, что нельзя сдаваться… Надеюсь, что ты сможешь через три дня вернуться в город для подписания контракта? Конечно, если твой муж не против съёмок в сериале…

– Муж? – Белла даже поперхнулась. – Какой ещё муж?

– Ну, как же, – удивился Валерий Иванович. – Галина, твоя подруга, сразу узнала, что тебя приглашают на роль. Она сказала, что хочет первой сообщить тебе об этом, а на следующий день перезвонила мне и ошарашила тем, что ты вышла замуж и уехала из города. Ещё добавила, что супруг очень ревнивый, запрещает всякие съёмки. Я решил, что она, наверное, побоялась тебе говорить о сериале и решил сам дозвониться.

– Правда? – девушка не заметила, что её пальцы с силой сдавили телефон. – Галла что-то перепутала, видимо, это связано с её болезнью.

– Вот ведь несчастье, – посочувствовал режиссёр. – Она в больнице?

– Пока нет, – ответила Белла, – но скоро будет. В травматологии…

Стихи и принцесса.

– Алло, мама! – Белка наконец-то дозвонилась до неё с третьего раза.

– Нет, это не мама, а её хладный труп, – послышался обиженный голос поэтессы. – Ты оставила меня умирать с голоду и уехала в неизвестном направлении.

– Не драматизируй. Я оставляла тебе деньги. В соседнем доме есть хорошее кафе.

– Ты знаешь, как я не люблю эти забегаловки, – застонала мать. – Там клопы, тараканы и свиной грипп. Хорошо хоть твой театральный руководитель приезжал, Валерий Иванович. Такой галантный мужчина! Моими пьесами интересовался. Потом увидел, что у меня даже к чаю ничего нет, сходил в супермаркет, принёс торт, нарезку, сыр. Так мило. Пока он ходил, я успела привести себя в божеский вид, надела то сиреневое новогоднее платье… Знаешь, оно меня старит. Надо съездить и купить мне приличную одежду. Ты давно ничего мне не покупала, только тратишь деньги на всякую ерунду, а родной матери…

– Хорошо, мама, не заводись. Я откладывала деньги себе на новую причёску и покраску, но раз тебе очень нужно… Кстати, очень рада, что Валерий Иванович развлёк тебя. Я скоро приеду.

– Ты даже не спросила принял ли Шартугин мои стихи для обзора, – обиженно засопела поэтесса.

– Вообще-то, я не могу сейчас долго разговаривать. Если услышат, что я тут болтаю, то…

– А вот и принял! – перебила мать. – Я убедила этого негодяя взять мой цикл «Ампутация непорочности»! Ты, наверное, не помнишь этих стихов. Вроде, ты тогда с ангиной была, бредила от жара, а на меня внезапно вдохновение свалилось, и я за три дня цикл наваяла. Вот как начинается:

Жизнь, словно лестница. Мы, словно яйца.

Если упал, то уже не подняться.

Мы не любовники, просто прохожие.

Чувства к тебе навсегда заморожены.

Дал и отнял своё сердце повеса.

Я без тебя снова стану принцессой…

Белка отключила телефон и затаила дыхание. Ей показалось, что она различила тихие шаги за дверью. На цыпочках девушка подкралась к кровати и замерла, прислушиваясь. Всё было тихо…

Вдруг дверь резко распахнулась, Белла запрыгнула в постель, но укрыться не успела. На пороге собственной персоной стоял Мишель. Белка нашарила рукой одеяло и прикрыла свою наготу. Сердце бешено колотилось, нервы были на пределе.

Парень сделал шаг вперёд, затворил за собой дверь и с видом заговорщика приложил палец к губам. Что задумал этот извращенец? Если приблизится, я завизжу на весь посёлок!

Но дворецкий не спешил подходить. Он показал пальцем на телефон, который Белла всё ещё сжимала в ладони, потом – на себя, а затем – на рюкзак.

– Это ты положил его туда? – спросила девушка.

Мишель быстро закивал, потом согнулся, словно изображал старика, указал снова на «мобильник» и стал делать хватательные движения руками.

– Старуха? Хотела мой телефон забрать? – догадалась Белка. – Но ты его вернул в рюкзак, на место. Так?

Дворецкий радостно закивал.

– Почему ты мне помогаешь?

Мишель пожал плечами. Видимо он и сам не мог объяснить этого.

– Я знаю, что задумала твоя хозяйка и её внучка, – заявила девушка. – Они решили задержать меня здесь, пока Галка пытается заполучить мой контракт на съёмки в сериале, но они проиграли. Через три дня я подпишу договор и…

Парень нахмурился и отрицательно помотал головой.

– Нет? – Белла удивлённо хмыкнула. – Не будете же вы прятать меня тут три дня взаперти?

Мишель решительно кивнул.

– Вы, что, с ума сошли? Я прямо сейчас позвоню в полицию и сообщу, что вы удерживаете меня силой!

Она едва успела закончить фразу, как дворецкий с невероятной скоростью метнулся к ней и вырвал телефон из руки. Белка даже дёрнуться не успела – так быстро всё произошло.

– Гад! Сволочь! – девушка задыхалась от возмущения. – Верни мой телефон на место!

Мишель отступил от кровати, спрятал «мобильник» в карман и отрицательно помотал головой.

– Слушай, – разозлилась Белка. – Ты, что, дебил? Сначала подсунул мне телефон, а теперь отнял. Зачем? Или ты хотел, чтобы я позвонила матери и сказала, что всё в порядке, и можно меня не искать?

Короткий кивок. Глаза девушки угрожающе сузились, губы сжались, она тяжело и часто дышала. Казалось, ещё секунда и она бросится на обидчика. Но прошла минута, другая. Белла разжала пальцы и с шумом вдохнула воздух.

– Ничего у вас не выйдет, – произнесла она почти спокойно. – Кинорежиссёр Прох всё равно никогда не подпишет контракт с Галлой. Она бездарная актриса. А мне не помешает отдохнуть за городом в шикарном особняке.

Мишель удивлённо приподнял бровь идеальной формы.

– Чего стоишь, холоп? – усмехнулась Белла. – Вали из комнаты, мне одеться надо! И сбегай на кухню, приготовь что-нибудь на обед. Я больше суток ничего не ела, могу и покусать… Раз уж вы все тут графья и принцы, то я тоже, пожалуй, присвою себе какой-нибудь титул: а хоть бы и принцессы! Вот!.. Так что подбери челюсть, красавчик, и выполняй приказания. Давай, шевелись…

Мишель растерянно посмотрел на неё и вышел из комнаты. Белла порывисто вздохнула и легла на кровать. Она едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Всю жизнь ей приходилось быть сильной и независимой, иначе в этом мире просто не выжить одной. Увидят, что ты слабая, уязвимая и затопчут.

Ничего, подумала Белка, в запасе ещё три дня, и я найду возможность сбежать из этого дома…

***

Мишель успел сервировать стол, принёс вино и фрукты и сообщил графине, что гостья проснулась и желает отобедать. Елизавета Андреевна привела себя в порядок, неспешно спустилась в столовую и села за стол. Суп, принесённый дворецким, уже начал остывать, а Беллы всё не было. Графиня начала нервничать:

– Где эта несносная девка? – недовольно пробурчала она, сминая в пальцах салфетку. – Может заподозрила что-то и сбежала? Ты точно запер все окна и двери?

Мишель уверенно кивнул и похлопал рукой по карману, где лежали ключи от входной двери.

– Тогда почему она не спускается? Иди, проверь, что там с ней. Вдруг, опять заснула?

Слуга только собрался сделать шаг, как в столовую впорхнула Белла. Видимо она недавно принимала ванну, и лицо её было раскрасневшееся, а распущенные волосы выглядели слегка влажными. Изменения произошли и в настроении девушки. Она была явно чем-то возбуждена, и излучала беспричинную радость, как Наташа Ростова на своём первом балу.

Вообще-то, Белла как раз и играла сейчас роль любимой героини Льва Толстого. Прежде чем появиться в столовой, девушка тайком подслушивала речь графини и поняла – Елизавета Андреевна пока не догадывается о том, что ей теперь известно про контракт с киностудией. Ну, а раз старуха считает её такой наивной, то и не стоит разочаровывать пожилую женщину. Белка решила, что из всех ролей, исполненных ею в театре, сюда подойдёт именно образ беспечной Наташи Ростовой.

– Ах, какой чудесный день! – пропела она восхищённо. – Дома мне никогда не удавалось выспаться как следует, а у вас так сладко заснула! И сны виделись про бал и кавалеров.

Графиня чуть не поперхнулась, но вовремя взяла себя в руки и даже изобразила подобие улыбки. Получилось неискренне и слегка кривовато.

– Я рада, дорогая, что вы в добром здравии. Видимо, вчера вы так намёрзлись, что уснули прямо посреди чаепития.

– Вы так добры! – Белка на носочках легко подбежала к Елизавете Андреевне и склонилась над её креслом. – А знаете, вы так похожи на мою покойную бабушку, что я тоже буду называть вас «бабулечкой». Можно? Не откажите мне в такой малости!

Вместо ответа графиня растерянно закашлялась, прикрываясь салфеткой.

– Вот и славно! – Белла понимала, что начинает переигрывать, но её уже «несло». – А после обеда мы будем сидеть у камина, и вы покажете мне ваши старинные письма от поклонников… или поделитесь воспоминаниями, когда мы будем гулять по заснеженному саду. Мы ведь можем отправиться гулять в сад прямо сейчас, бабулечка?

Белка в упоении закружилась по залу, раскинув руки в стороны и что-то напевая. Елизавета Андреевна, выпучив глаза, подозвала Мишеля и зашептала ему на ухо:

– Твоё снотворное, похоже, повредило её куриные мозги. Смотри, что ты натворил…

Роза от селекционерки..

Зря графиня рассчитывала, что Белла ничего не услышит. Если бабка считает её больной на всю голову, то это даже к лучшему.

– Знаете, я сегодня чувствую себя совсем другой, – призналась Белка, внезапно перестав кружиться. – У меня словно выключили левую половину мозга, и так легко стало. Пойдёмте в сад!

Графиня испуганно переглянулась с дворецким и проговорила елейным голоском:

– На улице второй день метёт пурга – для прогулок не лучшее время. Тебе, дорогая, нужно покушать. Возможно, что твоё странное состояние вызвано голодом.

– Покушать мне не помешает, – покладисто согласилась Белка и заняла кресло с противоположной стороны длинного стола.

Мишель тут же принялся мешать в супнице какую-то кремообразную субстанцию оранжевого цвета, а девушка, воспользовавшись тем, что он занят, придвинула к себе графин с вином. Она быстро наполнила свой бокал и пригубила.

– М-м-м. Вкусно! – оповестила она. – Терпкое и немного сладкое – как я люблю!

– Дорогая, не стоит налегать на алкоголь на пустой желудок, – предостерегла графиня. – Тем более, что ты себя неважно чувствуешь?

– Ничего страшного, – отмахнулась Белка. – Мне же не на работу. Даже если слегка захмелею и начну танцевать, то… Мишель, ты пригласишь меня на вальс?

Дворецкий изобразил смущение, наполнил суповую тарелку Беллы рыжей жижей и попытался забрать графин с вином, но девушка обняла сосуд, как родного ребёнка и не отдала.

– Попробуй, милая, этот тыквенный суп, – светским тоном проворковала графиня. – Мишель делал его по классическому французскому рецепту. Такое блюдо вам могут предложить только в изысканных ресторанах.

– Он остыл, – констатировала Белка, макнув конец ложки в тарелку и облизав, – а вкус, как у варёной картофельной кожуры. Я, признаюсь, очень голодна, но такое есть не могу. Давайте второе блюдо. Надеюсь, что это будут не лягушачьи лапки.

Мишель с видом оскорблённого достоинства удалился на кухню. Девушка всё же проглотила несколько ложек варева и принялась следить за бабкой. Дождавшись, когда графиня опустила взгляд в тарелку, Белла быстро вылила содержимое бокала в свой суп. «Пусть думают, что она уже под действием алкоголя».

Дворецкий скоро вернулся из кухни и принёс куриное филе с запечённой фасолью и морковью. Тут уж придраться было не к чему, да и голод давал о себе знать. Белка быстро расправилась со своей порцией, снова наполнила бокал и встала из-за стола.

– Кажется, я объелась. – сообщила она, слегка покачиваясь. – Надо бы прогуляться.

– Нет, дорогая моя, – твёрдо сказала Елизавета Андреевна. – В таком состоянии я вас на улицу не пущу.

– Ну и ладно, – вяло махнула рукой девушка. – Давайте тогда гулять по дому… Вот! Вспомнила! Меня же Галка за цветком сюда послала! Где эта редкая икебана? Где цветочек аленький?

Старуха явно растерялась. Сначала она силилась вспомнить о каком-таком растении идёт речь, а затем глаза её забегали, словно она пыталась придумать ответ. Может и не было никакой диковинной розы?

Неожиданно Елизавета Андреевна встала с кресла, решительно бросила на стол салфетку и сообщила:

– Идемте, я готова показать вам этот великолепный экземпляр! Он находится в рабочем кабинете моего внука Адама. Только учтите, что цветок редкий – это гибрид розы и алжирской орхидеи. Для него созданы специальные условия, которые нельзя нарушать, иначе растение погибнет.

– Я себя буду вести, как мышка, – заверила Белла и икнула, едва не расплескав вино. – только вы меня, бабулечка, за руку держите, а то у вас тут пол зачем-то качается.

Старуха недовольно наморщила нос, но всё же вложила в ладонь девушки свои холодные костлявые пальцы. Они вышли из столовой в главный зал, и графиня стала обходить широкую беломраморную лестницу.

Оказалось, что за лестницей есть проход, ведущий в небольшой коридор. На стенах тут висели бра, похожие на оплавленные свечи. Они источали неяркий свет, падающий на красную ковровую дорожку и несколько дверей. Нужная им оказалась третьей справа.

Комната, куда они вошли, была небольшой и, походила на место работы какого-нибудь писателя: массивный стол, обитый сукном, у одной стены мягкая кушетка, у другой – высокие книжные шкафы. Прямо напротив двери располагалось широкое окно, занавешенное тяжёлыми шторами, а спинкой к окну, возле стола, стояло кресло с широкими подлокотниками. На столе находился компьютер и полукруглый стеклянный сосуд, похожий на перевёрнутую и слегка вытянутую вверх трёхлитровую банку.

– Вот – это прекрасное чудо природы! – провозгласила графиня и ткнула пальцем в стеклянный колпак.

Белла подошла ближе к столу и разглядела, что внутри, в этой банке, что-то торчит. В комнате был полумрак, свет поступал только с улицы, в щель между шторами, и Белке пришлось наклониться, чтобы понять – под стеклом, действительно, находится роза. Ничего необычного в цветке не наблюдалось: шипы, листочки, ярко-красные лепестки. Стебель рос откуда-то из подставки. Странно.

– Нда, – разочарованно обронила Белка. – А чего он тут в темноте-то стоит? Его на свет надо вытащить.

– Его нельзя на свет, – испуганно проговорила Елизавета Андреевна. – Это же селекционный цветок, мутант. Ему и свет нужен особенный. Она подошла к колпаку, нажала что-то у основания и вокруг стебелька розы загорелись крохотные лампочки. Всё растение теперь охватило свечением, которое отбрасывало розовые блики на предметы в комнате.

– Этот уникальный гибрид вывела невеста моего внука – Роза. Она была гениальным селекционером, – с придыханием в голосе поведала графиня.

Упс! Откуда тут селекционерка? Галка же говорила, что цветок вырастил какой-то старинный ухажёр Елизаветы Андреевны. Видимо, насчёт растения бабка с внучкой плохо договорились, вот и выдумывают кто во что горазд.

– Наверное, невеста вашего принца уже далеко не молода? – сдерживая улыбку, заметила Белла. – Гениальные селекционеры – они все сплошь старые, я по телевизору видела.

– Ну… – графиня замешкалась. – Я хотела сказать, что у Розы все в родне были биологами и разводили цветы. Видимо, талант передался ей по наследству.

– Удивительно, – хмыкнула девушка. – А как же мне это чудо природы потом везти Галке, если оно солнечный свет не любит?

Графиня поискала что-то глазами и подняла с кушетки шелковую тряпку.

– Вот! – радостно сказала она. – Это чехол. Он надевается на колбу, а через отверстие пропускается круглая ручка, за которую очень удобно нести. Только, давай, милая, подождёт пару дней, когда метель стихнет. В такую погоду даже на машине ехать страшно.

– Не ураган же там в самом деле! – Белла посмотрела на бокал в своей руке. Вина там осталось – на самом дне. И когда она успела его выпить? Даже не заметила. Всего пару раз пригубила. Но то, что она всё же его употребила, подтверждало лёгкое головокружение и смена настроения. Сейчас ей совсем уже не хотелось изображать из себя восторженную дуру.

– Я поеду прямо сейчас! – твёрдо заявила она и со стуком поставила бокал на стол. – Что-то я загостилась, пора и честь знать. Меня уже, наверное, и мать устала искать по больницам и моргам, возможно и полицию всю на ноги подняла.

Белла накинула чехол на колбу с розой, подняла её за круглую ручку и направилась к выходу. Посмотрим, как старуха попытается меня остановить. Ей придётся отбросить маску доброй любезной бабулечки и показать своё истинное лицо.

Хотя, зачем я это делаю? Алкоголь всё же плохой советчик и помощник. Мишель, если разозлится, легко может скрутить меня в узел или связать по рукам и ногам и держать в таком виде хоть неделю. Не стоило мне выходить из образа, но теперь-то уже поздно.

Не обращая внимания на бормотание старухи, Белла вышла в большой зал и остановилась у лестницы. Вслед за ней выскочила и графиня.

– Ты, конечно, вправе уехать хоть сейчас и бросить старую женщину одну в этом доме, – запричитала она обиженно, – но могла бы подождать и до утра. На улице уже темнеет…

Вот ведь актриса! У такой интриганки стоило бы поучиться. Елизавета Андреевна, видимо, так уверилась в своём аристократизме, что продолжает вести себя безупречно в любых обстоятельствах.

– Боюсь, что если я не вернусь к вечеру домой, сюда нагрянет полиция, – мстительно улыбаясь, заявила девушка.

Хозяйке дома это явно не понравилось.

– Неужели родительница до сих пор контролирует тебя?

– О, вы не знаете мою мамочку! – замотала головой Белка, обнимая колпак с розой. – Она у меня чрезмерно заботливая и впечатлительная. Блюдёт меня днями и ночами.

– Я позову Мишеля, – недовольно засопела графиня. – Он принесёт твой рюкзак и поможет одеться. А я принесу твой телефон. Ты обронила его вчера, когда заснула во время чаепития.

Старуха выглядела очень расстроенной и несчастной. Казалось, что она вот-вот заплачет. Если бы Белка не знала, что её обманывают, то купилась бы на этот трюк и стала её успокаивать, но сейчас…

Нет, «бабулечка», я сама та ещё актриса.

– Спасибо, – только и сказала девушка, поджав губы.

Она могла поклясться, что графиня не звонила в колокольчик, не произнесла ни звука, но дворецкий появился, словно прочитал её мысли.

– Белла решила покинуть нас, – трагически объявила Елизавета Андреевна, как фокусник, извлекая кружевной платочек из рукава и прикладывая его к глазам. – Принеси рюкзак, а я поднимусь за её мобильным телефоном… Ах, даже сердце прихватило… Нет, Мишель, я смогу преодолеть эту лестницу сама. Не надо мне помогать.

Дворецкий осуждающе взглянул на девушку и отвернулся. Графиня, испустив мученический вздох, стала удаляться по ступеням. Белла понимала, что для неё разыграли спектакль, но не могла избавиться от чувства жалости к пожилой женщине и стыда за то, что бросает её здесь.

Странно, почему вдруг графиня решила отпустить пленницу на свободу? Может она наконец-то поняла, что контракт Галке никогда не получить?

На всякий случай, Белла перешла поближе к выходу из зала и стала ждать. Скоро появился Мишель. Он, действительно, принёс ей рюкзак и изобразил на лице печальное выражение. Можете и дальше ломать свою комедию, но уже без меня. Я вам точно ничего не должна.

Слуга распахнул дверь, ведущую из зала, вошел в гардеробную и стал доставать куртку Беллы. И в этот момент за спиной девушки послышался грохот.

Белла резко обернулась на шум. Она и так была уже вся на нервах, а тут ещё этот внезапный звук! То, что девушка увидела, заставило её вскрикнуть и бросить на пол и рюкзак, и колбу с цветком…

10. Ключ и внук.

Елизавета Андреевна лежала на полу у самой нижней ступени и не подавала признаков жизни. То, что она упала с лестницы было понятно и по грохоту, и по неудобной позе, в которой она сейчас лежала.

Белла застыла на месте от ужаса и только прикрывала рот ладонями, чтобы снова не закричать. Мишель среагировал профессионально. Он отпихнул оцепеневшую Белку в сторону и кинулся к старухе.

«Жизнь, словно лестница. Мы, словно яйца. Если упал, то уже не подняться». Строчки стиха крутились в голове девушки. Уже не подняться! Ей стало очень страшно.

– Она умерла? – голос получился хриплым и жалким.

Мишель, всё так же склонившийся над старой аристократкой, повернул к Белле лицо и покрутил пальцем у виска. Только сейчас девушка заметила, что графиня слабо дышит. Рядом на полу валялся Белкин телефон. Даже экран не разбился.

Мишель очень аккуратно взял графиню на руки и понёс по ступеням наверх. Белла подняла свой «мобильник» и застыла в нерешительности. Может «бабулечка» инсценировала падение, а может и нет. Каблуки у неё, хоть и устойчивые, но довольно высокие. Как бы там ни было, но входную дверь Мишель всё равно отпереть не успел. Придётся идти за ним.

Белла вздохнула и поднялась на второй этаж. Впереди был широкий коридор, двери виднелись и справа, и слева. Девушка раньше уже была здесь. За одной из дверей находилась та самая спальня, в которой она сегодня проснулась.

Так! Куда Мишель унёс графиню? Белка шла по ковровой дорожке, скрывающей её шаги, и чутко прислушивалась. Ей показалось, что за одной из дверей послышался какой-то шорох. И действительно, едва девушка приложила ухо к створке, как различила звук возни и голос старухи:

– Быстрее… клади меня туда… туфли сними. Скажешь, что я ногу вывихнула и ударилась головой… скоро поднимется сюда…

«Вот гады! Всё, теперь вы меня точно разозлили! Хотела по-хорошему, но, видит Бог, вы этого не заслужили».

Белла на цыпочках отбежала обратно к лестнице и стала кричать:

– Мишель! Где вы?!

Дверь, где находилась графиня, приоткрылась, показался дворецкий, который поманил девушку рукой. Белла поспешила на зов и оказалась в большом светлом будуаре.

Комната походила на обитель куклы Барби. Всё тут было бело-розовое и кружевное. Даже лепнина на потолке напоминала кружева, а уж широкая кровать под балдахином и вовсе утопала в воланах и ленточках. Белка даже сначала подумала, что это детская спальня, но ложе для ребёнка было бы слишком велико. Даже для четырёх детей многовато.

Графиня лежала на атласном покрывале этого кукольного сексодрома и изображала умирающую. Мишель сидел на краю кровати и трогательно держал хозяйку за старческую ступню.

– Ах, дорогая, извини, что напугала тебя своим падением, – простонала Елизавета Андреевна. – Забываю, что не юная, и не прилично уже скакать по ступенькам. Это с виду я кажусь крепкой и моложавой, а на самом деле мне уже очень много лет. Так благодарна, что ты не ушла, а вернулась проведать умирающую.

«Ага, как бы я ушла, если вы дверь входную не открыли? Ну, умирающая, сейчас ты у меня оживёшь! Посмотрим, чей спектакль веселее. Вроде, когда бабка разговаривала с дворецким, он показывал, что ключ у него, и ещё хлопал по кармашку на фраке. Будем надеяться, что он его не переложил».

– Давайте, я посмотрю вашу лодыжку, – Белла вложила в голос все заботливые интонации, которые смогла из себя выжать. – Мы в институте проходили курсы по оказанию первой медицинской помощи.

Решительно подойдя к постели, Белка вырвала старухину ногу из рук дворецкого и принялась крутить ступню в разные стороны.

– Так больно?.. А так?.. А если здесь согнуть?

Графиня вскрикивала при каждом движении, что-то хотела сказать, но Белка не дала ей и слова вставить:

– Нога не опухла, нет ни характерного посинения, ни покраснения, значит у вас, скорее всего, просто вывих. Требуется срочно приложить что-то холодное и зафиксировать ступню в одном положении, чтобы ещё больше не травмировать. А вот тело, наоборот, надо укрыть и сохранить в тепле. И никаких движений! Мишель, дай-ка свой пиджак! Я укрою им Елизавету Андреевну.

Слуга попытался сопротивляться, но Белка едва ли не сорвала смокинг с него силой.

– Живее! – поторапливала она. – Чем быстрее начать лечение, тем скорее больная поправится. Ты же хочешь, чтобы Елизавета Андреевна поправилась? Тогда не возражай! А теперь, марш за аптечкой. Нужен эластичный бинт да побольше!

Мишель кинул взгляд на хозяйку, та растерянно кивнула. Парню ничего не оставалось, как подчиниться.

Едва дверь за ним закрылась, как Белка схватила фрак и принялась трясти его над кроватью, делая вид, что пытается понять, какой стороной лучше укрыть больную. «Где же тут потайной кармашек? Блин, не вижу». В следующую секунду Белла заметила, как что-то блестящее упало на кровать прямо у ног старухи.

Иес! Получилось! Белка накинула на Елизавету Андреевну фрак и тут же незаметно схватила ключ, зажав его в кулак.

– Как ты добра, дорогая, – пропела графиня. – Так заботишься обо мне, совсем, как родная. Ты же не бросишь меня?

– Конечно, нет! – воскликнула Белла. – Не волнуйтесь. Вам сейчас нужно думать только о хорошем.

– Ах, девочка моя, – экзальтированно закатила глаза больная. – В моей жизни было много плохого. Даже родные причиняли мне только боль. Вот, разве что, мой внук Адам заботился обо мне. Он, правда, тоже ужасный упрямец, и часто гневил бабушку, но я его искренне люблю. Хочешь, покажу моего принца?

– Мечтаю об этом, – пролепетала Белла.

– Тогда подай вон тот красный фотоальбом с полки, – оживилась Елизавета Андреевна.

Девушка принесла альбом в бархатной обложке и передала в руки графини.

– Вот, смотри, какой жизнерадостный карапуз! – бабка открыла первую страницу и ткнула перламутровым ногтем в изображение грудного ребёнка.

Белла изобразила вежливую улыбку. Вот почему всегда малышей фотографируют голыми и кверху попой? Наверное, детская филейная часть – это своеобразный эталон красоты, не зря же некоторые сравнивают кожу на лице с попой младенца.

– А вот тут Адамчик в первый класс пошёл, – умилялась бабуля, показывая толстощёкого глазастого мальчика с букетом цветов.

«Скорее бы уже Мишель пришёл с аптечкой. Я бы пластырем ей рот залепила», – Белла улыбнулась своим мыслям, но старуха поняла всё по-своему.

– Красавчик, правда? А здесь он уже в институте. Все девушки в него влюблялись!

Белла глянула на фото. Да, надо признать, парень действительно хорош. Очень высокий. Он был почти на голову выше своих однокурсников. Тёмные волосы и брови, открытый взгляд и обворожительная улыбка. Он стоял позади группы ребят, но всё равно было видно, что плечи у него широкие.

Старуха перевернула страницу, и перед Белкой предстал тот же парень, но уже чуть старше. Теперь он находился в каком-то спортзале, и тело его было видно во всей красе. Он был обнажён по пояс. Рельеф мускулатуры впечатлял. Белла была не из тех девушек, что млеют от вида бодибилдеров, но на Адама даже она засмотрелась. В его фигуре не было чрезмерной «перекачанности», однако широкие сильные плечи и грудная клетка, плоский рельефный живот и узкие бёдра невольно притягивали взгляд.

– Действительно, симпатичный, – невольно призналась она.

– Ему бы стать актёром или моделью, но он занялся боксом, – вздохнула графиня. – Выезжал на различные соревнования, выигрывал какие-то призы, получал травмы. Хорошо, что вовремя остановился, а то бы все мозги отбили в этих ужасных боях. Зато, благодаря известности в спорте и связям, полученным на соревнованиях, ему предложили работать в очень престижном спортклубе. Потом мой внук стал там управляющим, а три года назад – владельцем. Он всё там переоборудовал, теперь это спортивный центр. А недавно он открыл ещё два фитнес клуба. Так-то вот… Жаль, что девушку себе хорошую пока не нашёл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.