Дара Сказова
Бездорожная сказка

1 день лета, или Делегация

Так сложилось, что мой предыдущий том дневника закончился вместе с учебным годом. Более того, одновременно с окончанием получения образования, положенного царевне. Новый же том я заказала слишком поздно, поэтому мне целых два дня пришлось обходиться без ритуального вечернего описания событий прошедшего дня. И это оказалось достаточно трудно при моем характере и привычке следовать установленным ритуалам.

Сегодня же я получила в свое распоряжение эту прекрасную книгу со множеством чистых страниц (об этом событии я собираюсь написать после вступительной части), и спешу представиться по всей форме:

Царевна Варвара Кащеевна, старшая дочь его царского величества Кащея Бессмертного Великого и Ужасного, второй ребенок его супруги ее царского величества Марьи Берендеевны, сестра наследника престола Тридевятных Земель Ивана Кащеевича. Родилась в 8 день лета, и с тех пор солнце пятнадцать раз посылало в Тридесятые Земли весну. Будучи вторым по старшинству ребенком правящего лица, я, однако, не являюсь наследницей престола, ибо папенька непреклонен в этом вопросе: женщинам нечего делать на троне, так что мои младшие братья стоят в стройной очереди за старшим, Иваном. А на нас с сестрами у родителей совсем иные планы. О чем я и узнала нынче утром, когда папенька вызвал меня в свои покои.

Маменька находилась там же и занималась выпиливанием лобзиком по дереву, высунув от усердия язык, что меня немного смутило, когда я это увидела. Все-таки царице следовало бы вести себя более царственно. Но тут же я припомнила обстоятельства, в которых моя маменька была вынуждена получать образование, и позволила себе отнестись снисходительно к некоторым ее чудачествам.

Папенька тоже занимался любимым рукоделием: вязал пинетки для моего младшего братика, которому едва исполнилось два месяца. Но царь Кащей хотя бы не выносил свое хобби за пределы покоев, маменькины же резные шкатулки и полочки каждое воскресенье выставлялись на ярмарках на продажу. Особый знак царицы (лягушка в короне) не оставлял сомнений в авторстве изделия. Так что все Тридевятые Земли были в курсе странностей своей государыни. Впрочем, как ни странно, относились к ним снисходительно. Так что и мне, как послушной дочери, следовало реагировать также.

Итак, я вошла в родительские покои.

– А, Варька! – приветствовал меня папенька.

Я, как всегда, поморщилась. Все окружение я приучила к тому, чтобы меня называли строго по титулу – «Царевна Варвара», даже сестрам и братьям не делалось исключения, но вот родителям запретить панибратство я не могла. Поэтому, не имея морального права критиковать и исправлять старших по возрасту и званию, я оставила за собой право называть их в собственном дневнике не полными титулами.

– Папенька! Маменька! – сделала я положенный поклон в пояс.

Родители переглянулись с усмешками, которые я не могла не заметить, но мне улыбнулись тепло и пригласили присесть. Я повиновалась жесту папеньки и устроилась на табуреточке у его ног. В зимнее время эта табуреточка служила ему подставкой для ног, которые он грел у очага. Сейчас же, в последнюю седьмицу весны, в отоплении не было нужды.

– Выросла ты, Варвара, – заметил очевидный факт папенька.

– Да, через пятнадцать дней мне исполнится шестнадцать лет, – вежливо согласилась я.

– Я в этом возрасте уже замуж вышла, – подала голос маменька, откладывая лобзик и улыбаясь папеньке.

– Вы хотите сказать, что подобрали мне мужа? – кротко спросила я. – Я прекрасно осознаю свой долг и понимаю, что посредством брачных союзов можно добиться значительного расширения земельных угодий и…

– Кажется, уроки Кладезя Премудрости не прошли мимо этой очаровательной головки, – кивнул папенька, бросив взгляд на маменьку.

Та поспешно отвернулась к оконцу, но я успела разглядеть на ее лице тайную улыбку.

– Теорию Кладезь преподносит замечательно, – то ли возразила, то ли подтвердила она. – Но в данный момент речь не об этом. Никто не гонит тебя немедленно под венец. Но…

– Но? – вежливо поторопила я.

– Но мы с твой матушкой пришли к соглашению, что тебе действительно пора подумать о женихе, – проговорил папенька. – Но именно подумать, приглядеться, так сказать. Идти замуж за незнакомца – этого мы не желаем нашей старшей дочери.

– Да, политика политикой, но муж должен быть по сердцу, – поддержала его маменька. – Мы не в темные времена живем, и нет у нас нужды покупать союзников через брачные узы.

– Так что мы решили с твоей матушкой, что надо бы тебе, доча, мир посмотреть да себя показать.

Я нахмурилась, перебирая в памяти свои царские обязанности.

– Боюсь, что мне не совсем понятно, папенька, – с сомнением сказала я. – Где мне взять время на это? Разве не на мне лежит обязанность по разрезанию ленточек на любом открытии любого нового предприятия? Разве не я освещаю для народа события во дворце посредством написания информационных буклетов? Не далее, как вчера я ездила в новый музей деревянного зодчества в качестве представителя нашей семьи и почетно присутствовала на его открытии.

– Ты, несомненно, очень трудолюбива, – похвалила меня маменька. – И именно поэтому мы с твоим отцом решили, что ты заслуживаешь небольшого отдыха.

– На самом деле – большого, – прокомментировал папенька.

– Слушаю, – я сложила руки на коленях, попутно разгладив едва заметную складку на юбке.

– Речь идет о большом турне, в которое ты отправишься…

Я была так поражена, что некультурно перебила царицу:

– Я? Одна? В турне?

– Именно, – кивнул папенька. – Шестнадцать лет – это уже не детство. Тебе не нужны няньки. И, что тут скрывать, ты у нас выросла в очень благоразумную девицу.

– … которой уже пора задуматься о своем будущем, – подхватила маменька, невоспитанно перебив своего царственного супруга. Впрочем, не похоже было, чтобы он возражал. – И мы решили, что ты вполне сможешь отправиться в большое турне по странам содружественных территорий с государственным визитом. Официальным поводом твоего турне будет твое вступление в совершеннолетие. Впрочем, все понимают и истинную причину твоего путешествия.

– Но афишировать поиск и подбор женихов мы все же не будем, – почесал нос кончиком спицы папенька. – Будем действовать дипломатично.

– Понятно, – чинно произнесла я. – Каков будет маршрут?

Маменька тихонько вздохнула, словно была разочарована мною. А папенька, воткнув спицы через недовязанные пинетки в клубок приятного мятного цвета, поднялся с места, чтобы показать мне карту, разложенную на столе. Это была рабочая карта, вся исчерченная, изрисованная и истыканная булавками и флажочками, между которыми были натянуты нитки самых разных оттенков. Прежде папенька планировал на ней военные действия, и по фактуре нитей можно было определить, что именно он вязал в момент разработки плана.

– Вот твой маршрут. Я его разметил ниткой мятного цвета, какая под рукой была.

Я вгляделась в карту. Мне всегда нравилось это произведение мастеров из картографической мастерской Тридевятного царства. И горы-то выпуклые, как настоящие, с высотами, и реки-то словно водой нарисованные, переливающиеся бликами под лучами невидимого солнца, и степи с каждой травинкой изображенные. Особенно мне нравилось находить на этой карте зайчика какого с ушами, торчащими из травы, или крестьянина в поле с серпом, а то и карету помещицкую на дороге. Сейчас-то я уже взрослая, но все равно восхищалась как в детстве живостью работы. Отыскав среди многочисленных пометок необходимую мне нитку мятного цвета, я смогла оценить масштабы предстоящего визита. Начальный узелок, как и положено, располагался у въездных ворот стольного града. Яркий красный флажок отмечал возвышающуюся над гаванью с крошечными корабликами прибрежную скалу со стольным градом, над главным шпилем которого гордо раскинул крылья Змей Горыныч (друг и соратник папеньки, в отличие от его сестрицы, Змеи Горыновны, уже не раз доставлявшей нам неприятности).

Ровной линией, совершенно не следуя изображенным на карте трактам, нитка следовала к следующему флажку, вонзенному в вершину высокой горы Озёрных Земель. Стало быть, туда я должна была направиться в первую очередь – строго на запад. Следующая метка расположилась северо-западнее, на побережье Каменистых Земель, откуда, как я знала из уроков экономики, в наше государство поставлялись горностаевые шкурки. Четвертая метка уводила нить на север карты, в Змеевы Земли, известного на весь мир своими полезными ископаемыми. Дальше мятная нить возвращалась в восточную часть карты, а флажок папенька воткнул в Старогорные земли. Порывшись в памяти, я не смогла извлечь из нее никакой информации по поводу торгово-экономических связей с этим регионом (странно!). И, описав такой приличный круг, нить вновь следовала в наши Тридесятые Земли.

Изучив план поездки, я подняла глаза на папеньку.

– Да, маршрут дан в общих чертах, – согласился он с моим недоумением в глазах, которое я не стала выражать вслух. – Тонкости изложены в письменном виде.

И показал на солидных размеров книгу, лежащую на лавке. Книги я люблю. Поэтому степенно кинулась к ней, чтобы рассмотреть поближе. Новая. Кожаный переплет еще хранил характерный запах свежего отделки. А бумага, традиционно изготовленная из выдержанной бересты, была тоньше лепестка розы. Я была готова поехать в это турне ради самого обладания данного шедевра книжной продукции!

Но папенька не столь трепетно отнесся к книге. Для него это было просто очередное собрание информации под практичным переплетом. Он послюнявил палец, чтобы перелистнуть первую страницу.

– Вот подробный почасовой маршрут твоей поездки, – ткнул он в красиво вычерченную таблицу с указанием распорядка каждого дня турне.

Я лишь мельком увидела сетку первого дня: "4:02 выезд, 7:46 завтрак на постоялом дворе номер 1 (см. Приложение 1), 8:56 перегон номер два…" Явно, расписание составляло маменькино Зеркальце – только Кладезь Премудрости мог проявить такую педантичную точность. Уж не от него ли я переняла аналогичную склонность к упорядоченности?

– Спасибо, я внимательно изучу, – сказала я, желая поскорее получить Книгу в собственность.

Но маменька, подошедшая к нам, пожелала продолжить инструкции.

– Здесь в книге оставлено место для путевых заметок, которые ты так любишь делать. Ты же знаешь, нужен будет подробный отчет. Мы хотим внести некоторое новшество и тебе предстоит фиксировать впечатления прямо по ходу турне. Я уверена, что с твоей ответственностью ты непременно справишься с этой задачей.

– Я сама буду фиксировать? – поинтересовалась я. – Прямо в этой книге?

– Разумеется.

Я чуть слышно вздохнула в восхищении. Да, мои родители знали, что я люблю больше всего! Затем я вернулась к практической стороне поездки.

– А моя свита? Кто в нее войдет?

– Это пока не решено, – почему-то ушел от прямого ответа папенька. Что странно. Я сделала зарубку в памяти, чтобы обдумать этот факт позже, но пока ничего не стала говорить, не имея достаточной информации для диспута.

– Мы должны были сначала обсудить это назначение с тобой, а уж потом определяться со свитой, – сказала маменька, и я удалила зарубку из памяти.

– Так как? – заглянул мне в глаза папенька. – Согласна ли ты ехать с официальным визитом вместо нас с твоей матерью?

Я прижала Книгу к груди.

– Конечно, согласна. А разве я могла отказаться?

– Ты забыла, что у нас в стране действует демократический способ правления? – покачал головой папенька, хотя маменька при этих словах неприлично хихикнула, но правитель сделал вид, что не услышал этого дискриминирующего его смешка (и зная историю собственной страны, я не могла не хихикнуть мысленно, подобно маменьке). – Сначала нужно все обсудить.

– Да, я еду, – выразила я согласие с предложением родителя и не видя смысла разворачивать дискуссию об истинном способе правления в нашем государстве.

Собственно, на этом аудиенция закончилась. Я получила отеческий поцелуй в лоб и материнский чмок в нос, после чего мне было позволено удалиться, что я и сделала, прижав книгу к груди. В своей опочивальне я положила инструкции на прикроватный столик, чтобы вечером почитать их более вдумчиво, ибо сейчас меня ожидали обязанности старшей дочери царской четы. А я всегда придерживаюсь составленным планам, иначе в жизни воцарится хаос. Строго следуя расписанию, я:

а) посетила конюшни с целью проверки состояния подкованности моей любимой лошадки по имени Сивка-Бурка (накануне у нее слетела подкова, а держать ездового коня в подобном состоянии недопустимо);

б) приняла участие в торжественном параде выпускников поварской школы, получив в качестве подарка от последних плод их трудов в виде оригинальной выпечки – булочки с начинкой из сыра с зеленью и жареной рыбой;

в) пообедала в присутствии младшей сестры, разъяснив ей попутно роль первого советника при восточных царях. Рыбно-творожную булку мы также употребили за обедом;

г) после приема пищи я нанесла визит в столичную библиотеку, желая пополнить знания по истории, географии экономике Озерных Земель. Отдельного собрания сочинения по этому государству не нашлось, что странно, а рыться в сборниках у меня не было времени. Пришлось внести в ежедневник запланированное исследование по данному вопросу;

д) далее последовал визит в кладовые града, где я была обмерена с целью изготовления мне дорожного гардероба;

е) семейный ужин, переходящий в семейное же совещание, занял весь остаток дня.

И вот только после всех этих дел я смогла добраться до Книги, внимательно изучить предложенный в ней материал, дойти до первой чистой страницы и начать ее заполнение вышеизложенным текстом.

***

2 день лета, или Исчезновение

Какой же мирной, милой и обычной была моя первая запись в новом томе дневника! И я никак не могла предугадать, какими леденящими душу событиями я буду вынуждена наполнять его уже на следующий вечер… Впрочем, не буду отклоняться от хронологии истории, и опишу все по порядку.

Поздняя весна – это ранний подъем солнца, поэтому, когда я была бесцеремонно разбужена трясением за плечо, уже совсем рассвело, и я хорошо разглядела у своей постели собственную прабабушку.

Как всем известно, хотя и не сильно афишируется среди подданных, мои предки по женской линии имеют в семейном древе самую настоящую Бабу Ягу, чей портрет рисуется не слишком радужно в народных сказаниях. Прабабушка этим совершенно не тяготится, избрав своим девизом «Пусть говорят, что хотят». Расширенная же версия девиза была вышита Ягой Матвеевной крестиком, вставлена в рамочку и висит ныне в парадном углу ее Избушки-На-Курьих-Ножках: «Иметь дурную репутацию очень просто: достаточно быть красивой и общительной, а люди сами все придумают и всем расскажут». А тот, кто хотя бы раз пересекался с прабабулей лично, уже никогда не поверит в то, что она Ивашек в котле варит, а Иван-царевичей в баньке парит. Хотя бы потому, что у нее нет подходящего по размеру котла, а банька на выделенном ей участке земли не имеет шанса поместиться – вся территория отдана под яблоневый сад с молодильными плодами. Моя родственница все силы отдает науке, изучая и экспериментируя с зельями, заклинаниями и колдовскими штучками, чем всегда вызывала у меня неподдельный интерес. Вот только проявлять этот интерес активно я не могла – разве подобает старшей царевне интересоваться чародейством и полетами в ступе?

Но я отвлеклась… Хотя надо же представить персонажа, впервые появившегося на страницах моего дневника…

Вид у прабабушки был слишком уж всклокоченный, словно она выскочила из дому посреди ночи и во весь дух пронеслась над страной в своей ступе, не заботясь ни о сохранности прически, ни о подобающем царскому дворцу наряде. Впрочем, Яга Матвеевна славилась пренебрежением к правилам и законам. Одно лишь ее стремление к сохранению вечной молодости говорило о многом. Спросонья я с некоторым трудом узнала в молодой и цветущей, пусть и лохматой, женщине собственную прабабушку по материнской линии. А потом услышала ее слова:

– Вставай, Варвара! И срочно в тронный зал.

Я уставилась на Ягу Матвеевну в немом изумлении. Что это за вопиющее нарушение режима дня? Как это «Вставай»? Без умывания? Без зарядки? Без утренних записей в дневнике? Я озадаченно смотрела на прабабушку. Та никогда не отличалась терпением, а потому уже кидала мне на одеяло юбку, блузку и поясок. Совершенно неподходящие ни друг к другу, ни к ситуации в целом.

– Быстро, внуча, у нас ЧП.

Я по-прежнему не двигалась, пытаясь привести в единую систему суетящуюся Ягу Матвеевну, мятые вещи на постели и ранее утро за окном.

– Давай, давай. И тихо. В тронном зале уже Иванушка-царевич ждет.

Мой старший брат всегда был любимцем у прабабушки, поэтому она называла его ласковым имечком. Впрочем, и меня она кликала Варечкой или Вареником. А сегодня назвала меня Варварой… Пока я размышляла над этим, Яга Матвеевна уже покинула мою светлицу, взмахнув на пороге пышной алой юбкой и сделав одновременно мельницеобразное движение кистью, мол, поторапливайся. Озадаченная, я все же решила повиноваться.

Никогда еще доселе меня не будили подобным образом. Пусть на улице и светло, но было понятно, что глубокая ночь только-только уступила свое место раннему утру. И разбудила меня не прислужница Глаша, не даже дочь боярская Аннушка, моя компаньонка, помощница, но совсем не подруга, а сама прабабушка, которая вчера еще прислала нам голубя почтового с обычным письмом из своего поместья на окраине царства, куда и за неделю не доберёшься. Однако она тут и требует моего присутствия в тронном зале. Так что я подчинилась давлению обстоятельств и поспешила одеться. Конечно, я не могла позволить себе небрежный вид, и пришлось потратить несколько драгоценных минут на то, чтобы заплести волосы в аккуратную косу, вполне подходящую в качестве утренней прически. После чего я поспешила в тронный зал.

Я ожидала увидеть там всю семью, боярскую думу и кабинет министров в полном составе, однако зал был темен (из-за малого количества окон и не горящих факелов) и практически пуст. Мои шаги гулко звучали в его тишине, эхом отражаясь от высоких сводов. Я увидела прабабушку, стоявшую возле папенькиного трона, и брата Ивана-Царевича, склонившего в ней голову. Меня удивило, что мой старший брат занял место царя, пока что не положенного ему по рангу.

– Что случилось? – спросила я, приблизившись к трону.

Брат и прабабушка одновременно обернулись ко мне. Их озабоченные лица усилили мою тревогу, а я и так была неспокойна из-за странного начала дня.

Иван-царевич поманил меня к себе. Они склонились над чем-то, лежащим на столе. Письмо? Книга? Тряпка какая-то? Оставшиеся десять шагов я продолжала гадать, что же так внимательно разглядывали мои родственники. Заглянув через плечо Яги Матвеевны, я наконец идентифицировала предмет: то была береста, заполненная буковками. Рядом лежала стрела. Обыкновенная. У нас все стрельцы такие в колчанах носят.

– Сегодня в полночь меня разбудил звук влетевшей в мою опочивальню стрелы и вонзившейся в дверцу шкафа, – сообщил мне брат. – На стреле было это.

И Иван-царевич ткнул пальцем в бересту. Мне бросилось в глаза имя папеньки – и вся внешняя суетность покинула мою голову. Теперь я вчитывалась в текст.

«Кащей Бессмертный и его жена похищены нами. Дальнейшие инструкции у Шишковиков».

Озадаченная, я подняла глаза на брата. Тот кивнул.

– Я проверил. Их действительно нет. Опочивальня пуста, беспорядок страшный.

– Ну, может, они погулять ушли, – неуверенно сказала я. – Маменька любит спонтанные решения.

– Кладезь Премудрости не видит их, – хмуро возразил Иван-царевич. – Я его первым делом привлек к поискам.

А это серьезный аргумент! Созданный во времена молодости моей матушки, Кладезь Премудрости обладал – ввиду постоянного самосовершенствования – многими возможностями, недоступными даже Яге Матвеевне.

– А я искала их через яблочко по блюдечку, – добавила информации прабабушка. – Кладезь-то сразу мне новость скинул. И не видно их мне даже через блюдечко мое волшебное, а ведь оно может разглядеть все, что пожелаешь, будь то живое или мертвое, близкое иль далекое. А уж собственную внучку завсегда мне показывало. Но не сейчас.

Я почувствовала холодок, пробежавший по спине.

– И что же… И как же… – я не могла сформулировать вопрос.

– Я сразу в ступу и сюда, – продолжила Яга Матвеевна, игнорируя мои сложности с формулировками.

– Что делать будем? – поставил вопрос ребром мой брат. С невольной гордостью взглянула я на него: без папеньки он ведь автоматически занимает его место на троне, и куда делась его беспечность и легкомыслие? Передо мной был настоящий царь Тридевятого царства, правда, немного растерянный.

– Искать их надо, – сказала я. – Объявить всецарский розыск и…

– Нельзя, – покачал головой брат.

– Почему?

– Ситуация не та, чтобы объявлять о пропаже правителя, – объяснил он. – Хан Восточный у границ стоит. И только опасения перед папенькиной репутацией удерживают его от начала военных действий. Стоит ему узнать, что Кащей Ужасный пропал – всё, конец нашим восточным землям.

– Так, может, это он и организовал? Похищение? – подала мысль прабабушка.

– Сомневаюсь, – задумчиво не согласился Иван-царевич. – Он бы уже перешел в наступление. А они так и стоят лагерем у границы, я стрелу посылал волшебную с запросом.

– Мою стрелу? – встрепенулась Яга Матвеевна.

– Её, – вздохнул брат. – Но, согласись, ситуация-то критическая.

– Все равно, не трать стрелы эти понапрасну, – посоветовала прабабушка правнуку. – Создать новые я пока не смогу, Финист Ясный Сокол отказывается своим оперением жертвовать, а долги его все прежние я уж зачла. Мы через блюдечко сможем все узнать.

Здесь, полагаю, будет уместным комментарий о луке и стрелах. Очень полезное изобретение моей родственницы-чародейки: лук заколдован таким образом, что послать из него стрелу можно из любой точки – и послание всегда прилетит в строго определенное место, будь оно хоть в двух шагах, хоть за тридевять земель. Всего было изготовлено пять таких комплектов. Один из них и получил мой брат в качестве подарка на совершеннолетие.

– Ну прости, прабабушка, – понурился царевич. – Запаниковал, сознаюсь. Тебя-то еще не было рядом.

Пока они беседовали, я успела продумать сложившуюся ситуацию и позволила себе перевести разговор на более практические материи.

– Значит, оповещать об исчезновении царской четы мы никого не будем, – сказала я. – Нужно скрывать это как можно дольше. К границе войско отправить, чтобы в случае наступления Восточного Хана быть готовыми защитить свои территории.

– Я уже это сделал, – сообщил заместитель Кащея Ужасного. – Прямо сразу и отдал приказ, я ведь все-таки за военное дело не просто так отвечаю.

– Молодец, – одобрила я действия брата. – Затем нужно кого-то отправить на поиски родителей. В послании ведь сказано про Шишковиков. Что это может означать?

– Сосновые Земли от нас на западе, – задумчиво сказал Иван-царевич. – Заманивают?

– Могут, – не менее задумчиво согласилась Яга Матвеевна. – Отвлекают от восточных границ.

– Значит, ехать туда должен не ты, – отреагировала я, обращаясь к брату. – А я.

– Ты? – удивился тот.

– Именно, – уверенно продолжила я свою мысль. – Еще вчера папенька сообщил мне, что я должна отправиться в длительное путешествие по миру с большим и дружественным турне. Вчера же он и коммюнике выпустил, сегодня в «Вестнике Тридесятого царства» должно появиться.

– А, да, – припомнила Яга Матвеевна. – Внуча говорила мне, что собираются они тебя на охоту за женихами отправлять.

Я чуть поморщилась – прабабушка всегда предпочитала называть вещи своими именами, игнорируя дипломатичность и политес.

– Поэтому я могу отправиться в это турне как ни в чем не бывало. Тем более, что для него уже все подготовлено, меня ждут. И если я вдруг не приеду, сразу пойдут слухи и сплетни.

– Согласен с сестрой, – сказал Иван-царевич. – И логика в ее словах есть, и смысл.

«Еще бы!» – фыркнула я про себя.

– Да, соглашусь, – добавила и прабабушка. – Ехать надо. Зная моего внучатого зятя, он наверняка уже по всей дороге гостиницы забронировал да питание оплатил…

– У меня есть маршрутный план этого путешествия, – вспомнила я. – И визит в Сосновые земли к Шишковикам чуть ли не первым пунктом по пути значится.

– Тащи сюда свой маршрутный план, – распорядился брат, а Яга Матвеевна поддержала его энергичным жестом. Пришлось повиноваться. Учитывая ночь и отсутствие слуг, а также необходимость все-таки соблюдать тайну, я смирилась с необходимостью самостоятельно сходить в свои покои и принести оттуда подаренную мне вчера Книгу. Раскрыв на странице с картой маршрута, мы склонились над ней.

– Да, Шишковики числятся первыми на дороге, – сделал вывод Иван-царевич. – Зачем ты должна их посещать?

– Ну вроде как приглашение отдаю, – неуверенно ответила я, поскольку еще не успела досконально изучить все пункты поездки и вызубрить их.

– Приглашение? – удивилась прабабушка.

– Ну, это является официальной темой моего вояжа, – объяснила я более уверенно, взглянув на краткую инструкцию над картой. – У родителей же юбилей свадьбы намечается, вот они и хотят наприглашать кучу окрестных и дальних соседей. А я везу им эти приглашения. Ну а мне устраивают приемы, концерты, экскурсии и обеды. Освещение в прессе, сувениры, популяризация правящих верхушек. А также повод для подражания и реклама местных производителей. Все как положено по протоколу.

– Ну да, ну да, – закивала прабабушка. – И знакомство с потенциальными претендентами на руку и сердце.

– Я планирую ограничиться рукой, – проинформировала я.

Яга Матвеевна изучила меня долгим взглядом, словно пыталась понять, откуда у моих несколько безалаберных родителей, не менее несерьезных бабушек и дедушек, не говоря уж о ней самой, появилась столь рассудительная, хладнокровная и благоразумная дочь (она же внучка и правнучка). Я вежливо улыбнулась на прабабушкину озадаченность.

– Это сейчас неважно, – не заметил нашего безмолвного диалога брат-царевич. – Я согласен, что ты можешь совместить свое турне с требованиями похитителей. Но я обязан обеспечить твою безопасность.

– Но папенька все продумал и подготовил, – сказала я с некоторой паникой в голосе, поскольку ясно видела намечающиеся перемены в плане. И оказалась права!

– Золотая карета? – фыркнула прабабушка. – Серый Волк в качестве сопровождающего лица? Дубинка-самобита в виде оружия?

– Ну а чем плохо-то? – нахмурилась я.

– Для мирных времен – сгодится. Но сейчас… – прабабушка постучала костяшками пальцев по посланию. – Возьмешь мой транспорт.

– Твой? Ступу что ли? – удивилась я.

– Избушку на курьих ножках, – погрозила мне Яга Матвеевна. – Удобно ехать, комфортно отдыхать, защита отменная. Практически неприступная крепость.

– А я из дружины выберу стрельца, подходящего для охраны тебе, – добавил брат.

– А дубину-самобиту я тебе дам. И яблочко по блюдечку. И Меч-кладенец.

– Но я же не уполномочена с ними обращаться, – слабым голосом напомнила я.

– Точно… Тогда я сама с тобой поеду, – решила прабабушка.

– Прекрасная мысль, бабуленька! – тут же одобрил Иван-царевич. – Уже трое вас будет. Да в Избушке на курьих ножках.

– Но разве это представительно для царевны – вместо золотой кареты, запряженной роскошными скакунами с серебристой гривой, царевна прибудет в огромной избе на куриных ногах? – попыталась я призвать родственников к разуму.

– Ну, может, и выбивается это из среднестатистических принцессных штучек. Зато запомнишься ты сразу и навсегда. И впечатление произведешь неизгладимое.

– Вот уж нисколько не сомневаюсь, – буркнула я себе под нос. Что было верхом невоспитанности – и возражать старшим, и бубнить с недовольным лицом. Поэтому я постаралась взять себя в руки:

– Ну хорошо.

С некоторой грустью взглянула я на Книгу: ведь знала, что на следующей за картой странице папенька записал любовно составленный план моей поездки. Она еще не началась, а обстоятельства сделали эти планы устаревшими и неактуальными.

– Значит так, – подвел итог нашего спонтанного совещания Иван-царевич. – Варька едет в свое турне. Ты, прабабуленька, ее сопровождаешь. Встречаетесь с Шишковиками, дальше действуете по обстоятельствам. Я организую усиление охраны границ по всему периметру.

– А про родителей что скажешь? – поинтересовалась я у брата.

– Ничего не скажу. Дополню твое коммюнике: мол, извещаем, что дочь наша отправляется в турне, сыночек старший приступает к практике управления государством, а сами мы в отпуск на месяц.

– И куда? – невольно спросила я.

– А на болото маменькино, – осенило брата. – Мол, ностальгия замучила в преддверии годовщины свадьбы.

– Годится! – одобрила прабабушка. – Все знают, болото с девическим теремом внучки моей непроходимое. И всем известно, что родители ваши, не в упрек им будет сказано, любят чувства свои на публике выказывать. Так собирайся, Варвара, завтра прямо поутру и выдвинемся. Я успею транспорт подготовить, а ты – свое барахло собрать.

– Почему сразу «барахло»? – обиделась я. – Только самое необходимое в долгую дорогу.

– А то я не знаю! – хмыкнула прабабушка. – Впрочем, местом и весом мы не очень ограничены. Хоть весь свой шкап забирай.

– Решено, – пресек наши разногласия старший брат. – День вам обеим на сборы. Как связь держать будем?

– Позабочусь я об этом, правнучек, – отмахнулась Яга Матвеевна. – Ты нам охранника понадежнее подбери.

– Сделаю, прабабуленька, – кивнул Иван-царевич.

– И хватит меня бабкой величать! – цыкнула она.

– Как скажешь, – ухмыльнулся брат.

На том и разошлись.

***

Обычно я начинаю утро с изучения расписания на день, но после возвращения с экстренного совещания, собранного братом и прабабушкой, я так долго записывала события и впечатления, что составить план дел на новый день у меня не осталось сил. Впрочем, я и так помнила, что должна собраться в поездку.

Поэтому я постановила проснуться пораньше, чтобы восполнить это упущение, однако вмешались внешние обстоятельства и помешали моим намерениям. Обстоятельствами этими стал утренний визит прабабушки. Брызжущая энергией и оптимизмом, она ворвалась в мою светлицу, распахнула ставни и разбудила меня криком:

– Доброе утро! Как можно спать в такое чудесное утро?!

– До кукушки еще три минуты, – объяснила я, бросив взгляд на будильник на стене, опасаясь, что мои планам записать планы на день не суждено сбыться

Так и оказалось!

– Нужно изучить твой гардероб, – объявила Яга Матвеевна.

– Список имеющихся у меня предметов одежды приколот к дверце шкапа, – проинформировала я. – Правая створка, внутренняя сторона.

– Вот как? – прабабуленька одарила меня странным взглядом, в котором я почему-то не заметила восхищения. – Так, посмотрим.

И она распахнула гардероб. Список я составила давно, вела его аккуратно, помечая малейшие изменения. Так что спокойно предоставила право его прочтения родственнице.

– «Юбка серая, с алмазным украшением по поясу, длина – по щиколотку. Сочетаемость: см. Обувь п.4, 9 и 18; Блузки см. п.1, 2, 34. В холодное время возможны добавки из раздела Кофты см. п.6, 7, 9. Подходит для открытия выставки изящных искусств, визита к подданным среднего звена. Не подходит для походов, гимнастики» … Внученька, ты очень скрупулезна!

– Разумеется, – согласилась я, вылезая из-под одеяла и приступая к утренней зарядке. – Зато я всегда могу быстро и красиво одеться, не теряя времени на составление ансамбля и подбор аксессуаров.

– А как же настроение? Импульс? – поинтересовалась Яга Матвеевна.

Окинув вежливым взглядом ее наряд (фиолетовая юбка, желтая рубаха, зеленый поясок, красный фартук), я могла понять, что прабабушка имела ввиду под своим вопросом. Но это не обязывало меня поступать аналогичным образом.

– Одежда задает тон настроению, – процитировала я известный труд по стилю, изученный мною с особым вниманием еще пару весен назад.

– Но и наоборот, – как всегда не согласилась Яга Матвеевна. – Твое настроение может быть выражено нарядом.

– И это тоже, – продемонстрировала я дочернее послушание.

Покончив с зарядкой (и отметив это очередной галочкой в ежедневном чек-листе), я приступила к умыванию. Прабабушка тем временем извлекла из гардероба ворох моей одежды, нарушив тем самым тщательно наведенный порядок как в шкафу, так и в комнате. Я только вздохнула.

– Так, поездка будет долгой, – щебетала родственница, выдергивая из кучи вещь за вещью и откидывая их в отдельную груду. – Но тащить с собой весь шкап смысла нет. Ты возьмешь с собой такие предметы, которые легко можно сочетать друг с другом, но так, чтобы при этом ни разу не повториться за тридцать дней.

– Какая интересная мысль! – заинтересовалась я задачей.

Прабабушка хмыкнула.

– Поживи с мое! – она чуть вздохнула, задержав на мгновение взгляд на своем отражении в зеркале шкапа. Затем тряхнула локонами и вернулась к оставленной на мгновение теме: – Сначала определись с базой. Какой цвет проще всего сочетать с другими?

– Черный, – без запинки ответила я.

– Мрачно для юной девушки, – отвергла мою идею прабабушка.

– Тогда белый, – нашла я альтернативу.

– Слишком маркий, – опять Яга была против.

– Тогда серый, – решительно сказала я, выдернув из груды ту самую юбку с алмазным поясом.

– Ну пусть будет серый, – покорно согласилась прабабушка.

И в таком духе наш разговор продолжался все утро. Яга Матвеевна тщательно изучила весь мой гардероб, отобрала в общей сложности двадцать предметов туалета, из которых можно было составить наряды на каждый день поездки да еще и на самый разнообразный случай. Ведь мне предстояло и в повозке трястись, и в горы ходить, и на приемах бывать, и даже культурно расти в музеях и театрах. Мы перемеряли все эти сочетания, выбрали подходящие к каждому комплекту украшения, я прошлась по пушистым коврам своей опочивальни в самых разнообразных туфлях, сапогах, ботинках и шлепках, чтобы в итоге остановиться на нескольких парах, подходящих к большинству нарядов. И устала к обеду так, словно лично пахала в полях наших бескрайних Тридесятых Земель не меньше целого сезона. Одеваться – тяжкий труд, замечу в скобках. А одеваться соответственно своему положению – еще сложнее. Хотя по той же маменьке этого не скажешь. Вот уж кто совершенно не заботился о сочетаемости предметов гардероба или об их уместности событию. Может быть, я слишком заморачиваюсь?

За обедом я пересеклась с братом, ныне исполнявшего обязанности Царя.

– Коммюнике вышло сегодня утром в местной прессе, – информировал он меня и прабабушку. – Ты едешь в вояж, родители отбыли в отпуск, я остался на хозяйстве. Как и планировали.

– Вопросов у Думы с министрами не возникло? – деловито поинтересовалась я.

– Неа, – братец некультурно швыркнул борщом с ложки. – Все-таки репутация – великая вещь. Все привыкли к маменькиной спонтанности, а папенька давно у нее под каблуком – и это тоже все знают.

Я строго посмотрела на Ивана-царевича, но тот не обратил на это внимания. Впрочем, сказал он чистую правду, а посторонних в помещении не было, даже служка Гавриил как раз вышел в людскую, чтобы заняться переменой блюд. Яга Матвеевна по-девичьи хихикнула и приступила к отчету со своей стороны:

– Транспорт я вызвала, к вечеру прибудет. Как раз ночку отдохнет перед дальней дорогой. Царевну собрала, тут без проблем.

«А какие могли быть проблемы?» – вопросила я мысленно.

– Сундучок с почтой я тоже подготовила, – добавила и я к отчету.

– Что за почта? – не понял царевич.

– Ну, письма пригласительные да грамоты верительные, которые для меня папенька написал, – пояснила я.

– А других новостей нет? – с нажимом спросила Яга Матвеевна.

– Тихо всё, – хмуро ответил брат. – С одной стороны, хорошо. Никаких набегов или нелегальных переходов границ не зафиксировано. Хан Восточный так и стоит лагерем, иногда только кулаками машет. Но, с другой стороны, тишина эта непонятна. От родителей ни слуху ни духу. От похитителей тоже.

– А тебе не приходило в голову, что это они сами решили нам проверку устроить? – выдала я мысль, не дававшую мне покоя с самого утра.

– Ты забываешь, что я их не вижу, – напомнила мне прабабушка. – Ни внучка моя, ни Кащеюшка не обладают такими возможностями, чтобы скрыться от моих чародейских очей.

Я согласилась с аргументом. Было бы неприятно сознавать, что родители устроили проверку своим детям, не считаясь с их чувствами. До конца обеда мы уже не обменивались мыслями, спеша покончить с трапезой.

Вторую половину дня я посвятила предотъездной подготовке: сложила в маленький дорожный сундучок свои личные вещи, которые мне понадобятся в пути, вымыла голову (это длительная процедура, если проводить ее по всем правилам), записала наконец планы на завтрашний день (см. следующую страницу), попрощалась со всеми братьями и сестрами (не скажу, что они как-то расстроились из-за моего отъезда) и художественно оформила титульный лист этого журнала. Сейчас необходимо лечь спать, потому что предстоит очень ранний подъем.

***

3 день лета, или Отъезд

Итак, мое путешествие началось. Я в номерах Корчмы, за окном ранние сумерки, я никак не могу заснуть. Что ж, использую это время для заполнения Книги. И вернусь в утро сегодняшнего дня.

Для начала оставлю здесь план, составленный для меня Кладезем Премудрости под руководством папеньки. К тому же сегодня ему почти удалось последовать, хотя жизнь и внесла коррективы.

Программа дня

4:02 подъем, краткая утренняя программа, выезд

7:46 завтрак на постоялом дворе номер 1 (см. Приложение 1), смена лошадей

8:14 продолжение пути, пересечение границы Тридесятых Земель, въезд в Сосновые Земли

12:09 визит к Шишку Первому, правителю Сосновых Земель, обед в его гостевом доме, смена лошадей

13:00 продолжение пути

17:45 смена лошадей, пересечение границы Княжества Аистиных Земель, вручение верительных грамот

18:06 прибытие в Корчму на ночлег

18:28 ужин

19:12 прогулка

20:00 заполнение журнала, сон

Форма одежды: дорожная

В четыре утра уже не темно. Солнце, конечно, еще не встало, однако зажигать свечу не требуется. Вот за это я и люблю летний сезон. Не за тепло (потому что чаще всего бывает жарко), не за проснувшуюся природу (потому что очень активны комары), а именно за свет, когда можно допоздна читать книги, не зажигая огарок, а утром тебя будят нежные лучи солнца. Впрочем, я отвлекаюсь. Итак, меня разбудили согласно расписанию. Не скажу, что мне трудно вставать на рассвете, но все же самый сладкий сон был прерван, а это всегда сказывается на моем настроении. К тому же пришлось сократить привычные утренние ритуалы (умывание колодезной водой, полноценная гимнастика для всех частей тела, изучение ежедневника), а меня угнетает отступление от традиций. Я только и успела, что ополоснуть лицо колодезной водой, влезть в дорожный костюм, приготовленный с вечера, как со двора донесся вопль прабабушки:

– Варвара! Пора!

Я поспешила прочь из покоев. Когда Яга Матвеевна находится в ажиотаже хлопот, лучше ее не раздражать лишний раз. Сбежав по широким деревянным ступеням парадной лестницы папенькиного терема, я с разгона вылетела во внутренний двор. И замерла на месте, пораженная до глубины души. Нет, я знала, что мне будет предоставлена в поездку не золотая карета с златогривыми конями (что уже делало пункт плана о смене лошадей ненужным), а прабабушкина Избушка-На-Курьих-Ножках. И я уже настроилась соответственно, ожидая увидеть традиционное жилище бабы Яги – в конце концов, я каждое лето проводила по месяцу у родственницы по материнской линии и знала все достоинства и недостатки ее жилища. Но прабабушке удалось удивить меня: передо мной на каменных булыжниках мощеного двора переминалась с одной куриной лапы на другую уменьшенная копия избушки прабабули. Правда, надо признать, более аккуратная. Оригинальная версия, которой уже больше двухсот лет, уже и мхом кое-где поросла, и покосилась слегка, и пооблупилась немного – возраст никого не красит. А эта малышка явно только что вылупилась: бревнышко к бревнышку, крыша соломой покрыта свежайшей, наличники выкрашены в веселый желтенький цвет. Два оконца, которые, как всем известно, являются эквивалентом органов зрения для избушек на курьих ножках, при виде меня сверкнули ярким блеском свежевымытых стекол, и Избушечка (без всякой команды с моей стороны, хотя это неправильно с точки зрения безопасности) развернулась ко мне хвостовой частью, где находилось крылечко, и плюхнулась на землю всем своим основанием венца, чтобы вход находился на удобном для доступа уровне. Дверь распахнулась, и на крылечке возникла сама прабабушка.

– Внученька! – завопила баба Яга и спрыгнула со ступенек прямо ко мне.

– Я не внученька, – вежливо сказала я, подставляя щеки для поцелуев.

– Говорю «внученька», значит внученька! – заявила Яга Матвеевна. – Я и для бабушки-то молода, что уж говорить про следующее поколение! Мои опыты с зельем дают невероятные успехи!

Замечу, что я, пожалуй, никогда не видела свою прабабушку в ее настоящем облике. Всю свою зрелую жизнь (уже многие годы, точное число тщательно утаивается) она экспериментирует с молодильными яблочками. Когда-то давно досталось ей по случаю такое яблочко, которое, как известно, растет на яблоне, что находится на острове Буяне в великом Окияне и достать ее плоды невероятно трудно. Ну да у прабабули хорошие связи. Так вот, отведав молодильного яблочка, увидев его несомненные свойства, оценив омолаживающий эффект, баба Яга поступила очень мудро: она не выбросила огрызок, а путем ботанических ухищрений вырастила из зернышек огрызка великолепные личные экземпляры яблонь. Посвятив садоводству некоторое количество лет, в итоге она получила прекрасный яблоневый сад и приступила к составлению зелий с использованием чудодейственных свойств плодов. И как всякий хороший ученый, прабабуля каждую новую микстуру пробует на себе. Что позволяет ей уже многие годы иметь прекрасную внешность: отсутствие морщин на лице, в меру изящную фигуру (я бы немного сбросила вес, но прабабуля не считает это необходимым), крепкие зубы, длинные волосы. Долгое время у экспериментаторши не получалось добиться того, чтобы скрыть седину. Но уже и этот вопрос успешно решен. Иными словами, прабабуся всегда выглядит не старше своей внучки и уж никак на свои сто с хвостиком лет.

– К тому же я вывела несомненную связь здоровья и подвижного образа жизни, – продолжала звонко вещать прабабушка, явно играя на публику и демонстрируя полную беззаботность. – Я разработала комплекс упражнений для всего тела и успешно его практикую вот уже три седьмицы.

– Ну и как? – оглядел мамулю мамули нашей мамули Иван-царевич.

– Уже сажусь на поперечный шпагат! – похвасталась та. – Хотите покажу? – и подхватила подол широкой фиолетовой юбки.

– Нет-нет, не здесь же! – опешила я так, что не удержалась от панического восклицания.

Прабабуся внимательно на меня посмотрела.

– Да, ты права! Права как никогда! Нам пора ехать! Так что прощайся!

– Нам? – тоже нарочито демонстративно удивилась я. – Мы поедем в…

– В избушечке! – восторженно согласилась Яга Матвеевна.

Публика зааплодировала. А я вопреки здравому смыслу почувствовала некоторое волнение. Конечно, царской дочери, совершающей государственный визит, не слишком к лицу путешествовать в легкомысленной Избушечке-На-Курьих-Ножках, но (по опыту знаю) совершать длительные переезды в золотой карете довольно неудобно. Первые пару перегонов еще ничего, но потом страшно сводит ноги, спину и прочие части тела. А Избушечка, пусть и не такая большая, как обычная Избушка, все же является полноценным домом. И наверняка внутри у нее есть не только кресло, но и кровать, и диван, и стол.

– И даже подпол с провизией, – поддакнула прабабушка.

Оказалось, что я рассуждала вслух, что незамедлительно вызвало краску на моем лице. К счастью, из-под длинной и широкой прабабушкиной юбки выскользнул мой давний приятель и прабабулин домашний любимец, что позволило мне сменить тему.

– Котик с нам едет? – порадовалась я.

– Оставишь его, как же, – пробурчала баба Яга. – Наотрез дом наш стеречь. Пришлось с собой брать.

– А чем плохо? – не согласился домашний питомец. – Всегда приятно животину потискать. Я и стресс снимаю, и настроение повышаю, и даже легкие недомогания могу лечить. А еще могу вам сказки читать по вечерам.

И Кот, усевшись на ступеньке крылечка, приступил к утреннему вылизыванию себя. То есть к процедуре умывания, принятой у кошачьих. Что немедленно напомнило мне о моем собственно отступлении от привычного режима дня. Ну, что поделать? Путешествия всегда нарушают привычный уклад жизни.

– Брысь, – без выражения сказала прабабуля, на что Кот лишь невнятно мявкнул, поведя пышным белым усом в сторону хозяйки. И он, и я, да и все окружающие прекрасно знали беспредельную снисходительность Яги Матвеевны к ее домашней живности.

– Еще с нами едет Стрелец-молодец, – продолжила представление моей свиты прабабка.

– Рад служить вашему высочеству! – бодро отрапортовал Стрелец.

Я окинула его вежливым взором. Да, для роли телохранителя царской дочери он вполне подходил: не дряхлый, не болезненный, с большой дубиной на правом плече – он мог произвести впечатление сильного, уверенного в себе мужчины. Надеюсь, мне не доведется подвергнуться настолько крупной опасности, чтобы деревянной палицы с железными шипами оказалось бы недостаточно для моей защиты…

Щелкнув каблуками элегантных сапог, Стрелец-молодец промаршировал к крылечку и замер навытяжку в ожидании вверенного ему объекта, то есть меня. Чуб ярко-оранжевых волос упал ему на глаз, однако бравый военный не пошевелился, чтобы откинуть его.

– Что ж, пора бы отправляться, – заметил братец с широким зевком и дружелюбно раскрыл родственные объятия.

– Пошли-пошли, – торопила меня баба Яга. Или лучше сказать «дева Яга»? Учитывая внешность моей престарелой родственницы…

Я послушно отвесила земной поклон брату и.о. царя, получила от него крепкие объятия с шипящим наставлением в ухо быть внимательной и осторожной, подобрала подол дорожного костюма (комплект №2 – серая юбка с брильянтами, изящная серая рубашка из немнущегося шёлка лесных гусениц-шелкопрядов в сочетании с черными ботильонами – крайне удобный в неудобствах транспорта), я с легкостью вскочила на крылечко Избушечки, откуда вновь помахала остающимся. Тем временем Яга Матвеевна нырнула в помещение, откуда донесся ее бодрый голос:

– Ну, поехали!

Я также поднялась на борт Избушечки, проигнорировав поданную мне руку Стрельца-молодца: уж преодолеть столь малый подъем я в состоянии!

– Всем держаться! – донесся зычный вопль прабабушки из внутренних помещений.

Я повернулась лицом к провожающим, крепко вцепившись в столбики крылечка, поскольку хорошо знаю, что походка Избушечки отличается переваливанием с одной куриной ножки на другую. Белым платочком я помахала братьям и сестрам (тем из них, кто смог подняться в такую рань и присутствовать на проводах), а потом еще постояла на ходившем ходуном крылечке, наблюдая, как убегает от меня родной дом.

Мой транспорт взял бодрый темп, поэтому провожающие быстро исчезли из виду. Избушечка же, набрав с ходу хорошую скорость, промчалась по узким улочкам внутреннего города, выскочила к Главной улице столицы, резво проскакала по булыжникам мостовой, свернула к Въездным воротам, миновала последних стрельцов, охранявших подступы к городу, и наконец выбежала на ровный тракт, уходивший от столицы в дальние земли зарубежных государств. Я стояла на крылечке, потом, правда, предпочла сесть на деревянную ступеньку, опасаясь упасть из-за неровной походки Избушечки, но внутрь помещения не уходила. Почему-то мне хотелось как можно дольше держать в поле зрения шпили родительского терема…

Но долго находиться на крылечке у меня не было возможности. Во-первых, встававшее на востоке солнце первыми же лучами ослепило мои глаза. Во-вторых, находится лицом против движения не слишком полезно для вестибулярного аппарата. Поэтому, как только столица скрылась из виду (не столько из-за расстояния, проделанного Избушечкой, сколько из-за нескольких поворотов), я потянула входную дверцу и вступила в помещение предоставленного мне транспортного средства.

Помещение необходимо описать. Итак, Избушечка имела всего одну комнату, квадратную в плане. По правую руку от входа стояла длинная лавка, на ней сидел Стрелец-молодец. Судя по свернутому одеялу и подушке, на этой же лавке он должен был спать ночами. В правой стене было прорезано три окна, возле каждого стояло по креслу, мягкому и удобному. Пассажир мог как в оконце любоваться видами, так и комфортно отдыхать в процессе движения транспорта. В следующей стене, противоположной от входа, расположились глазные оконца. Там же стоял крепкий деревянный стол, за которым в тот момент устроилась прабабуля, разложив перед собой крупномасштабную карту местности и сверяя по ней маршрут. Вдоль левой стены под тремя окошками, прорезанных в стене симметрично противоположной стороне, стояло два больших сундука, на которых в принципе тоже могла устроиться на ночлег пара путешественников, хотя и не так удобно, как в креслах. И наконец слева от входной двери высился большой шкаф. Замечу, что вся мебель была прибита, привязана или закреплена к полу или к стене, что весьма разумно для ездовой Избушечки.

Стрелец-молодец при моем появлении вскочил с места и тут же ударился о балку, поддерживающую остроконечную крышу Избушечки. Я милостиво кивнула, дозволяя телохранителю вновь сесть, что тот и сделал, потирая макушку. Думаю, что роскошная рыжая шевелюра основательно смягчила удар. Я же устроилась во втором от входной двери кресле. То, что это место предназначалось именно для меня, не вызывало никакого сомнения, поскольку на нем присутствовали: мягкий плед, комфортные подушки, откидной столик сбоку, пуфик под ноги –все, что положено для царской дочери. Усевшись, я с удовольствием отметила и хороший обзор пейзажей, особенно с правой стороны, однако вид спереди слегка перекрывала голова прабабули Яги, но я отнеслась к этому с известной долей снисходительности – нельзя требовать слишком много в дорожных условиях.

Часы на стене издали скребущий звук, дверцы над циферблатом распахнулись, из домика высунулся миниатюрный петух. Я с любопытством оглядела модифицированный вариант часов с кукушкой. Прокукарекав пять раз, петух скрылся, а я зевнула. Все-таки ранний подъем был сегодня! Мягкий плед, удобная подушка, комфортное кресло, убаюкивающее покачивание сделали свое дело – я заснула крепким сном и пропустила первые часы дороги, рассвет, а также (по словам Яги Матвеевны) замечательное по красоте и таинственности явление природы, известное под названием "утренний туман".

Открыла я глаза, когда уже окончательно рассвело. Кот звучно похрапывал прямо возле моего уха, прабабуся в задумчивости хрустела сухариком, вглядываясь в карту перед собой. Я посмотрела в свое окно. Прекрасный лес открылся моему взору по обеим сторонам дороги. Изредка мелькали небольшие полянки. Краем глаза (иначе на той скорости, что взяла Избушка, и не получилось бы) я заметила на одной такой полянке крупного лося. В другой раз взор мой упал на крупного представителя семейства орлиных. Еще один раз промелькнули заячьи ушки. Про многочисленных ласточек и перепелок, метавшихся перед нашей Избушечкой, я и вовсе молчу.

Согласно программе, в 7:46 мы должны были остановиться на замену лошадей. Очевидно, что в данных обстоятельствах в этом не было необходимости, и я решила, что никакой остановки не будет. Однако она была совершена точно в указанное время. Во-первых, пришла пора завтрака, о чем недвусмысленно свидетельствовал мой организм. Во-вторых, совершенно необходимо было размяться после почти четырех часов сидения. А в-третьих, Избушечка тоже требовала пополнения энергии. С огромным любопытством я наблюдала, как в подпол нашего транспорта закидывали мешки с зерном

– Это что же? Избушечка его будет есть? – поинтересовалась я у прабабули, которая внимательно наблюдала за пополнением запасов топлива.

– И очень активно, – подтвердила та. – Столько же было загружено в нее с утра. Как видишь, подпол уже почти пуст.

– Надо же, – сказала я. – Почему-то я никогда не задумалась, отчего Избушка-на-Курьих-Ножках бегает.

– Это ж не курица какая, – фыркнула прабабуся. – Ноги есть, а вот головы, в которую можно кушать, нету. Так что наполнять эти ноги приходится нам, ездокам.

– Как оригинально решен вопрос с этим, прабабушка, – вежливо сказала я.

– Так! Мне не нравится, когда ты так меня называешь! – возмутилась прабабуся.

– Как же мне вас называть? – спросила я с недоумением. – По имени-отчеству?

– Только попробуй! Вычеркну из списка родственников! – погрозила… Яга… баба Яга…

– Но вы же моя прабабушка, – запротестовала я. – Как я могу называть вас?

– Посторонним совсем необязательно знать, что я, молодая и красивая девушка, являюсь прабабкой такой же молодой и красивой девушке. У них, знаешь ли, может помрачение рассудка наступить. Или еще чего похуже.

Моя моложавая родственница задумалась.

– Так и быть, зови меня Ягусей.

– Ягусей?

– Именно. Будем считать, что мы с тобой подружки. Сестры. Двоюродные.

– Но…

– Вот что за привычка перечить старшим! Сказано, сестры, значит, сестры!

Немного нелогичным было последнее высказывание моей пра… то есть, Ягуси. Но, с другой стороны, я могу ее понять. Все-таки она действительно не выглядит на свои сто с лишним лет. А объяснять каждому встречному причины этого – тоже сомнительная затея. Так что, чуть поколебавшись, я согласилась называть прабабушку Ягусей. И попутно решила, что и в дневнике буду ее так называть – чтобы привыкнуть и не сбиваться в устной речи.

Пока Избушечкин подпол наполняли запасами провизии, Ягуся извлекла из одного из сундуков походный столик, велела Стрельцу-молодцу поставить его на травке недалеко от Избушечки и вытащить из того же сундука корзину. Из корзины она извлекла: плетеную бутыль с напитком, пять рогаликов, три помидора, десяток вареных яиц и банку сметаны. Завтрак получился плотным, если не сказать слишком плотным. Однако я вдруг почувствовала такой голод, что была готова в одиночку расправиться с предложенными яствами. Однако я помнила о своем царском достоинстве и вкушала аккуратно и неторопливо. Немного меня задело, что вся моя свита уселась рядом со мной прямо на травку, чтобы позавтракать, но в подобных поездках некоторая потеря субординации простительна.

После завтрака мы все заняли свои места в Избушечке и продолжили путешествие.

***

До въезда в столице Сосновых Земель Ягуся успела протестировать работоспособность Яблочка по блюдечку в дорожных условиях, доложив моему брату о нашем текущем местоположении. Тот ответил, что с его стороны новостей нет. Стороны договорились о следующем времени встречи в эфире – ведь для этого оба должны находиться каждый у своего Блюдечка, иначе контакт будет односторонним.

Время, пока мы мчались в насытившейся Избушечке до Сосновых Земель, я посвятила тому, чтобы освежить в памяти подробности истории, географии и экономики этой страны. А чтобы эти подробности лучше уложились в моей голове, я озвучила их для всеобщего внимания. Замечу, что с должным энтузиазмом отнеслась к этому лишь Ягуся (впрочем, она ко всему относится с энтузиазмом). Стрелец-молодец сидел на своей лавке у выхода с совершенно непроницаемым выражением лица. Подозреваю, что он просто спал с открытыми глазами. А кот спал с закрытыми.

Итак, Сосновые Земли были основаны в стародавние времена, когда по этим местам прошли уходившие с юга деревья. Их согнала с насиженных мест битва двух волшебников, известная в истории как Поднебесное Сражение, поскольку Черный и Белый колдуны носились в воздухе, скрещивая волшебные мечи, отчего образовывались пожароопасные искры. Деревья сочли подобное поведение недопустимым и приняли решение покинуть поле битвы из опасения повторения инцидента. Лишь одно старое Древо отказалось уходить. Многие века оно росло в одиночестве, пока мои родители не изменили ситуацию в корне (см. Летопись Тридесятого государства, свиток 8769). Но к истории Сосновых Земель это уже не относится. Деревья, покинувшие свою родину, двигались медленно, но целеустремленно. Однако ряды их уменьшались – то одна семья, то другая откалывалась от общей массы, оседая в приглянувшихся им местах. Так и вышло, что все сосновое племя предпочло остановиться в прекрасной степи. Солнце, просторы, климат, значительная удаленность от любых живших тогда волшебников – все говорило в пользу заселения этих мест. Местные жители, издавна заселявшие эти земли, не воспротивились приходу чужестранцев, а наоборот – сочли присутствие сосен прекрасным дополнительным способом обороны своих поселений. Ведь глиняные стены и соломенные крыши домиков гораздо труднее заметить между многочисленных стволов, чем в чистом поле. В честь новых обитателей своих земель, аборигены решили называть себя «шишковиками», а заодно провозгласить свои три поселения отдельной страной. Не сразу, но это государство было признано во всем мире и завоевало право быть отмеченным на всех картах, а количество поселений увеличилось до нескольких десятков. Слово «завоевало» я употребила в прямом смысле. Шишковики славятся своими военными умениями, воинской дисциплиной и исключительной способностью вести переговоры мечом и булавой. Совершенно очевидно, что именно за эти качества папенька предпочел видеть Сосновые Земли в своих друзьях, а не в качестве присоединяемых огнем и мечом к Тридесятым Землям территорий.

Все эти сведения я успела изложить своим спутникам в виде краткой лекции как раз к прибытию в столицу Сосновых Земель.

– Избушка, стой! Раз-два! – скомандовала Ягуся.

Наш транспорт выполнил команду так резко, что незакрепленные путешественники повалились вперед, не удержавшись на местах.

– Над торможением надо еще поработать, – заметила Ягуся, потирая ушибленный о столешницу лоб. – Теперь шишка будет…

Я поднялась со своего кресла, выпутавшись из пледа, и распрямила плечи.

– Кокошник мне! – властно приказала я.

Ягуся оглянулась на меня.

– Чего?

– Кокошник парадный, – терпеливо повторила я.

– Зачем?

– Я же здесь в качестве дипломата, официального представителя своей страны, – начала я терять терпение. – Я должна выглядеть соответствующе.

– Хм, ты уверена, что парадный кокошник подойдет к твоему общему стилю одежды?

Я оглядела свой дорожный комплект. А ведь Ягуся была права! Будь на мне мое парадное платье… А с удобной, но простенькой серой юбкой головной убор царевны выглядел бы нелепо…

– Ладно, пойду так, – нехотя признала я. – Но надо бы хотя бы маленькую корону иметь. Для вот таких случаев.

– Угу, и скипетр, – хмыкнула Ягуся, а за моей спиной хихикнул Кот.

Я посмотрела на животное с самым суровым видом, и тот поспешил принять соответствующее моменту выражение морды.

– Идем, – поторопила меня праба… Ягуся, завязывая на голове пестрый платок. – Там уже целая делегация нас ждет.

Я поспешно надела туфли, сброшенные с ног на время поездки, и шагнула к выходу. Стрелец-молодец уже ждал меня у дверей, вытянувшись как положено телохранителю. Я жестом велела ему открыть створку и надела на лицо свою самую лучезарную улыбку. В конце концов, мне не впервой наносить визиты, просто до сих пор я не делала этого одна, без своих венценосных родителей. Надо же когда-то начинать! И я вышла на крылечко, не забыв слегка пригнуться – высота притолоки в дорожном варианте избушки на курьих ножках не отличалась размерами. Пожалуй, с кокошником мне и вовсе пришлось выходить, согнувшись в три погибели.

На крылечке мой торжественный шаг немного сбился, поскольку как раз в этот момент Избушечка плюхнулась наземь, сложив куриные ножки. Мне пришлось ухватиться за столбик, чтобы удержать равновесие. Однако встречающих это не смутило. Шишковики резво раскатали красную дорожку к ступеньке крыльца и выстроились по обеим сторонам от нее в почетном карауле. Я приветливо помахала ладошкой и шагнула на ковер. Из группы делегации выбежали три юных шишковика и изобразили передо мной танцевальный номер с лентами. Очень мило это смотрелось! Я поаплодировала актерам и тепло им улыбнулась.

Наконец на другом конце дорожки выступил шикарно разодетый и вооруженный до зубов шишковик.

– Здравствуй, Варвара свет Кащеевна! – звучно произнес он. – Рад приветствовать дочь моего старинного друга под скромной крышей моего дома!

Невольно я бросила взгляд на голубое небо над своей головой. Но сообразила, что данная фраза являлась лишь метафорой.

– Его величество Кащей Никандорович передает тебе свой горячий привет, – звонко ответила я и поклонилась в пояс.

Вся встречающая делегация тоже синхронно поклонилась. Я проследовала по дорожке и подала ладонь подошедшему мне навстречу шишковику-правителю, числящемуся в документах как Шишк Десятый. Тот подхватил меня под руку и увлек в сторону большого дома – у меня аж юбка неприлично взметнулась, так он меня крутанул. Ну какие еще могут быть манеры у дикого обитателя Сосновых Земель? И я продолжала улыбаться.

– Прошу к столу! – гордо проговорил Шишк.

– О! Вот это правильно! – донесся из-за моей спины прабабулин голос. Ягуся легко спрыгнула с крылечка и догнала нас, взяв меня под локоть с другой стороны.

– С кем имею честь? – поинтересовался через мою голову правитель Сосновых Земель.

– Яга Матвеева, – томно проговорила та. И тоже через мою голову! Никогда не считала себя коротышкой, но эти двое заставили меня об этом задуматься.

– Я должна вручить письмо от его величества вашему сиятельству, – заявила я, вернув взгляды собеседников на свою персону.

– Сначала обед! – непререкаемым тоном возразил хозяин дома.

– Именно! – поддержала его Ягуся, тряхнув длинной пшеничной косой и сдув при этом выбившиеся из прически прядки волос со лба. Уголки узелка, завязанного на ее голове платка, задорно подпрыгнули в такт.

Шишк задержал задумчивый взгляд на моей прабабушке.

– Разумеется, сначала обед, – согласилась я. – Но письмо…

– Конечно-конечно, – согласился шишковик. – Но позвольте представить мою супругу Шишинду.

Упомянутая супруга встречала нас возле стола. Надо сказать, что женское население племени шишковиков отличается от мужского лишь отсутствием бороды, а в остальном дамы столь же мускулисты, коренасты и воинственны, как их мужчины. И одежду носят такую же: короткие холщовые штаны, рубаха из того же материала (летом с коротким рукавом, зимой – с длинным), на ногах крепкие сапоги в любое время года. А признаком обеспеченности служат не многочисленные жемчужные ожерелья, как у нас, а количество и качество оружия, опоясывающего туловище, шею, руки и даже ноги шишковика. Так вот, супруга правителя была вся увешана разнообразным оружием: на поясе виднелся короткий меч, из-за спины выглядывал колчан со стрелами и лук, на бедре был закреплен чехол с ножом, из сапога торчала рукоятка другого ножа. Дама была во всеоружии. В прямом смысле. В руке у дамы была сковородка.

– Добро пожаловать, царевна, – проговорила хозяйка с чуть заметным акцентом. Надо сказать, что языки наших Тридесятых и Сосновых Земель весьма схожи, я даже не занималась специальным изучением последнего. Однако речь супруги шишковика была слишком иноземной. Очевидно, что родственность нашей фонетики и лингвистики становилась все более дальней. – Прошу к столу!

Вошедшая вслед за нами делегация шишковиков дружно ринулась к стульям, расставленным вокруг длинного стола. Здесь будет уместна информация, что жители Сосновых Земель почитают дерево как святыню и, соответственно, никак не могут использовать его в качестве строительного материала. Дома лепятся из глины, крыши вяжутся из соломы, мебель делается из камня. Вот и стулья были вытесаны из цельного куска мрамора, а столешница в виде большого плоского образчика гранита покоилась на таком же каменном основании. Поэтому отодвинуть или придвинуть сидение к столу не представлялось возможным. Мне пришлось втянуть в себя живот, чтобы столешница в него не упиралась. В таких условиях процесс питания контролировался весьма жестко: любой лишний кусочек тут же чувствовался в области талии. По поводу же самих яств комплиментов говорить не хочется. Шишковики питаются в основном овощами, выращенными под тенью сосен, а потому не слишком сочных. Согласно энциклопедиям, мясные продукты могут появиться в меню после удачной охоты на диких зверей, в основном, оленей. Домашних же животных шишковики не держали. Так что наш обед состоял из куска суховатой оленины, каравая хлеба и пары корнеплодов. Мне досталась морковка, а Ягуся ковыряла переваренную репку. Шишинда явно не отличалась кулинарными талантами. Хотя остальные шишковики уплетали яства да обе щеки да нахваливали. Возможно, они просто не знали лучшей пищи. Я невольно задумалась, остались ли в нашем дорожном сундуке корзинки с припасами.

Наконец Шишк Десятый провозгласил тост за моих родителей, и я сочла момент подходящим для вручения папенькиного письма. Встать мне, к сожалению, не удалось – мешала упомянутая столешница, так что я, сидя, что немного невежливо, протянула запечатанный сургучом свиток шишковику-правителю. Со слов родителей я знаю, что в нем содержалось приглашение нанести визит в Тридесятые Земли в честь очередной годовщины их свадьбы – они всегда с размахом отмечают эту дату.

Шишковик тут же развернул свиток, вчитался в текст и радостно согласился.

– В сорок пятый день лета… – громогласно повторил он. – Надо внести в ежедневник. Приеду, конечно. И жену возьму.

– И детишек, – подала со своего места голос Шишинда.

– И детишек, – покладисто согласился правитель Сосновых Земель.

На том моя официальная часть визита закончилась. Шишковики вернулись к обеду, и мне пришлось отменить произнесение заготовленной речи, посвященной давним партнерским отношениям наших стран. Впрочем (не могла я не признать очевидного факта), эта речь вряд ли была оценена по достоинству: сотрапезники слишком увлеклись едой и разговорами, чтобы вслушаться в цифры и исторические факты. А беседы они привыкли вести на полной громкости, поэтому шум стоял неимоверный.

Я оставила попытки вести светскую беседу с соседями, лишь наблюдала, решив использовать неблагоприятные для разговоров обстоятельства для изучения быта жителей Сосновых Земель, граничащих с нашими Тридесятыми. Последовала десертная перемена блюд – в качестве сладкого были предложены морковные шарики с подливкой из вареного шпината. К ним прилагался новый набор столовых приборов – изящные палочки, вырезанные из твердой части камышового стебля. Каждому выдали пару таких палочек, завернутые в лист лопуха. Еще одна исторически сложившаяся традиция племени, уходящая корнями в те времена, когда шишковики жили в чистом поле и использовали имеющиеся под рукой средства для благоустройства своего быта. Я только хотела поделиться этим знанием с Ягусей, как внимание мое привлекли царапины на внутренней стороне лопуха, служившего для хранения моих камышовых палочек. Царапины эти складывались в буквы. Сначала я увидела букву «А» и поспешно развернула лист полностью.

«Следуй за Аистом», гласила надпись среди листовых прожилок.

Вот оно, то послание, которое мы должны были получить в стране шишковиков! Правда, я думала, что сам Шишк Десятый озвучит мне его. У меня вообще были подозрения, что именно он затеял похищение родителей. Но и правитель Сосновых Земель на эту тему не проронил ни словечка, а письмо было передано настолько незаметно, что я, начавшая осматриваться, конечно, не могла увидеть того, кто подсунул мне его. И вообще, подмену обычного лопуха на лопух с посланием можно было сделать еще в кухонных помещениях, и подававший десерт слуга был не в курсе. Я аккуратно сложила лопух и постаралась незаметно сунуть его в широкий рукав своей блузки, пока склонилась над морковным десертом. После чего продолжила наблюдения. Ничто не указывало на то, что правитель Шишк был причастен к известным событиям. Он продолжал употреблять горячительные напитки, заигрывая с прабабушкой. Не скажу, что выражение лица Шишинды было любезным, когда она бросала взгляды на супруга и мою прабабушку. Поэтому я с облегчением встретила сигнал к окончанию трапезы.

К тому же нас поджимало время: согласно программе, нам предстояло до ужина преодолеть все Сосновые Земли и вручить верительные грамоты на границе с соседними Аистиными Землями. Выбравшись из-за стола и обменявшись традиционными поклонами с Шишком Десятым, его супругой и остальной делегаций, я проследовала по той же красной дорожке обратно в Избушечку, улыбаясь и кивая провожающим. Свита моя не отставала. Стрелец-молодец отчеканил шаг и подал поочередно руку каждой даме, чтобы мы грациозно вступили на крылечко Избушечки. Ягуся проскользнула внутрь помещения, а мы со Стрельцом подзадержались: я благосклонно махала платочком, а телохранитель бдил рядом. Почувствовав, что Избушечка приступила к подъему на свои куриные ножки, я поспешила также войти в нее, чтобы не повторить ошибки с хватанием за столбики крылечка. Внутри-то я уже могла позволить себе нетвердую походку, неграциозно цепляясь с спинки кресел, пока пробиралась к своему месту у окошка. Ягуся уже заняла свой пост у карты, Стрелец уселся на свою лавку у входа, ну а я устроилась в своем кресле под пледом.

Лишь там я позволила себе вытряхнуть из рукава записку и продемонстрировать ее Ягусе.

– «Следуй за Аистом?» – вопросила прабабушка. – Что это значит?

– Мы едем в Аистиные земли, – ответила я, постучав ладонью по раскрытой Книге с инструкциями папеньки.

– Стало быть, аистов там – как чертополоха в поле! – резонно заметила Ягуся.

– Полагаю, нам опять будет дан знак, – пожала я плечами. А что еще можно было сделать в подобных обстоятельствам и при отсутствии информации? Можно, конечно, предаться паническим настроениям, но это слишком неразумно.

Ягуся с сомнением покачала головой и вернулась на свое место у передних окошечек.

***

После волнений визита да весьма плотного обеда страшно потянуло в сон. Я не стала сопротивляться, ведь так быстрее и время проходит в дороге, и не столь утомительной она кажется. Конечно, свой недостаток в дорожном сне есть – проспав практически целый день, я никак не могу уснуть ночью. Зато у меня появляется так много времени, чтобы сделать эту длинную запись на десять страниц (с обеих сторон листа). Впрочем, осталось дописать совсем немного.

Проснувшись, я тут же начала волноваться по поводу предстоящего вручения верительных грамот на границе Сосновых и Аистиных Земель.

Причиной тому были исторические перипетии этих двух государств. Воинственные шишковики имели заслуженную славу забияк и драчунов. Если папенька сумел обратить эти качества в свою пользу, заключив двусторонние выгодные отношения, то с соседями с других сторон страны у Шишка Десятого контакты были не столь лучезарны. На границе с Аистиными Землями и вовсе возвели длинную высокую стену, оставив для сообщения всего три сквозных дороги, перегороженные воротами на мощных засовах. Как лицо государственное, я ехала через самые главные ворота, и наша Избушечка очень выделялась на фоне телег, повозок и конных всадников. Однако никакого исключения для нее приграничные стрельцы не сделали, и мы провели томительные несколько часов в ожидании своей очереди на вручение верительных грамот. Ягуся успела собрать сплетни из очереди, которыми поделилась с нами, плюхнувшись на свое место после контактов с информаторами.

– Разбойники у них сбежали из-под стражи, – сказала она, переплетая распустившуюся пшеничного цвета косу. – Вот и досматривают всех очень тщательно. Хотя и обычно тут быстро не проехать, но сегодня уж очень стараются.

– Разбойники? – встрепенулась я. – Конкретно не сказали, кто?

– Нет. Говорят, они из Аистиных Земель, но не местные. Приехали из южных стран за лучшей жизнью. Но только работать не хотят. Промышляли грабежами. Ловили их долго. Поймали наконец. Да вот опять сбежали, – проинформировала прабабушка. – Писали об этом в наших «Столичных ведомостях».

– Да-да, читала, – рассеянно ответила я, поежившись: все-таки не очень комфортно ехать через опасные леса, пусть даже и в нашей укрепленной Избушечке.

– Сколько их? – подал голос (чуть ли не впервые за наше путешествие) Стрелец-молодец. Очевидно, решил оценить уровень опасности. Лично я оценивала его как «крайне высокий…»

– Да кто бы знал! – Ягуся не проявила большой осведомленности. – Говорят, их больше сотни. Да еще попутно какие крестьяне к ним присоединяются. А потом отделяются. В общем, нет точной информации.

– А жаль, – заметил нервно Кот. – Ну да у нас и охрана неплохая, и репутация твоя, матушка, далеко известна.

– Да уж. Надеюсь, не придется из сундука извлекать меч-кладенец да дубину-самобиту.

Все помолчали. Стрелец-молодец теперь уже не дремал на своем посту, зорко поглядывая в окошки по сторонам. Однако за окошками ничего не происходило, очередь из проезжающих через границу двигалась медленно, никаких подозрительных личностей не появлялось, что, впрочем, естественно.

Пока ожидали, решили перекусить. Ягуся извлекла из сундука еще одну корзинку, вручила каждому по желтой груше, а Коту налила целую крынку сметаны. За едой незаметно подошла и наша очередь вручения грамот. Отправили мы на эту церемонию единственного мужчину: мне негоже было с бюрократами низшего звена общаться, а Ягуся категорически отказалась двигаться с места, занятая раскладыванием пасьянса поверх карты с нашим маршрутом. Да и Стрелец-молодец в качестве представителя нашей делегации выглядел весьма презентабельно в своем красном кафтане. Собрав в кулак ворох грамот, он чеканным шагом удалился из Избушечки. И не успела Ягуся посокрушаться, что пасьянс не сошелся в очередной раз, уже вернулся с проштампованными грамотами.

Я выглянула в окошко. Ворота перед Избушечкой открылись, и впереди расстилалась узкая дорога, проложенная через бескрайние поля. Сразу же бросились в глаза и те, кто дал название этой стране: справа и слева, вблизи и вдали возвышались столбы, увенчанные аистиными гнездами. Я уже хотела было рассказать своей свите о причинах столь активного заселения этих территорий аистами, как Избушечка припустила столь весело, что мы все только охнули да вцепились в свои сидения.

– Что-слу-чи-лось? – только и смогла выговорить я, подпрыгивая вместе с креслом.

– Е-ду-по-чу-я-ла, – ответила в такт подскокам Ягуся.

Я заглянула в программу дня. Заправка транспорта предполагалась через десять верст от границы. Очевидно, ароматы провиантских складов уже донеслись до нашей Избушечки, манили со страшной силой, и она все убыстряла ход, мчась к источнику своего пропитания.

А меня заинтересовал иной вопрос.

– Ка-ку-ю-ско-рость-мо-жет-раз-вить-Из-бу-шеч-ка?

– Не-зна-ю, – прокричала мне в ответ дева Яга, цепляясь за столешницу и пытаясь локтем придавить подпрыгивающие карты. – Су-дя-по-все-му-не-ма-лу-ю.

– Ког-да-мы-у-же-при-е-дем? – бедного Кота подбрасывало на его мягкой перине. В отличие от людей, он не мог вцепиться в прибитую к полу мебели, ведь лежанку его закрепить не догадались. При очередном подбрасывании я успела ухватить Кота за черную шкирку и посадить себе на колени. Несчастное животное уцепилось когтями в мой плед, а я сверху прижала его подбородком. К счастью, десять верст Избушечка преодолела в рекордные сроки (с такой-то скоростью!), и мы все дружно ткнулись носами в то, что у каждого находилось перед ним в момент торможения. Считаю, что больше всего повезло нам с Котом – у него перед носом оказались мои коленки, ну а я упала в мягкую кошачью шерстку. А вот остальным пришлось столкнуться с древком алебарды или деревянным столом.

– Я понимаю, что ты проголодалась, – возмутилась Ягуся, отлепляя с лица приклеившуюся даму треф, – но, если ты каждый раз будешь так тормозить, мы получим травмы, не совместимые с жизнью.

Избушечка вздохнула всеми бревнами, и мы приступили к процессу выхода из нее. После бравой скачки ноги слегка подрагивали, и протянутая рука Стрельца-молодца пришлась кстати.

В отличие от Сосновых Земель никто не встречал меня почетной делегацией, не раскатал красную дорожку и не приготовил акробатического номера в качестве приветственного комплимента. Это и понятно – мы ведь прибыли в стандартный постоялый двор с транзитной целью ужина и ночевки. Иногда приятно сохранить намек на инкогнито, хотя и странно осознавать, что никто не уделяет мне привычного внимания. Ягуся повела Избушечку на прокорм, а я с Котом и охраной проследовала в помещение трактира.

Помещение отличалось изысканностью убранства. Очевидно, постоялый двор пользовался популярностью среди путешественников. Обеденный зал был полон народу, чьи разнообразные средства передвижения толпились на дворе. Даже к конторке хозяина стояла небольшая очередь, желавших остаться на ночь. Оценив обстановку, я отступила к мягкому дивану, стоявшему в углу, предоставив свите улаживать формальности, и замерла в позе терпеливого царственного ожидания. Немного смущала помявшаяся блузка. Жаль, не догадалась я накинуть хотя бы кофточку, чтобы скрыть следы длительного переезда. Ягуся вошла в помещение как раз в ту минуту, когда Стрелец-молодец завершил с формальностями заселения, подойдя ко мне с двумя ключами в кулаке.

– Предлагаю, сначала поужинать, – потерла руки праба… Ягуся.

– Мне нужно переодеться, – пресекла я эту инициативу и отправила Стрельца-молодца за чемоданом.

Ягуся что-то пробормотала под нос, но послушно пошагала к деревянной лестнице на второй этаж, где располагались номера. Моя комната была самой ближней к лестнице, Ягуся и Кот занимали следующие апартаменты, а Стрелец-молодец планировал расположиться в коридоре у моих дверей, чтобы обеспечить безопасность вверенного ему объекта (меня). В своих покоях я смогла наконец переодеться (не полная смена гардероба, конечно, а лишь его освежение), заодно решила приготовить наряд на следующий день.

Когда же я покинула ванну, уже начинались сумерки, и моя свита изнывала от нетерпения, ожидая ужина. Мы все вместе спустились в зал, где нас уже ожидал сервированный стол – оказалось, Ягуся сбегала и сделала заказ для всей компании на свой вкус, пока я переодевалась. Впрочем, сердиться на эту инициативу не имело смысла, тем более что всегда приятно в ресторане, пусть даже и придорожном, сразу же приступить к еде, не тратя время и желудочный сок на ожидание. Суп оказался выше всяких похвал: обжигающе горячий, обильно приправленный перцем, с большим куском мяса, он один был способен утолить голод путешественника. А Ягуся заказала еще местный салат, мясные попендавчики, картофельные клецки под соусом из лисичек. Каждому. Так что, когда спустя час мы утерли мясной пот и решили разойтись по покоям, сделать это смогли с некоторым трудом. Подъем по лестнице вызвал у нас пот градом.

Честно говоря, я думала, что после долгой дороги и обильного ужина я засну, лишь прикоснувшись головой к подушке, однако этого не произошло. Крепкий дневной сон в Избушечке сбил привычный для моего организма режим, и я долго лежала, слушая молодецкий храп своего телохранителя, доносившийся через закрытую дверь, пока не сдалась и не оставила попыток заснуть. В конце концов, на следующий день мне предстоял еще один длительный переезд, я могла бы и во время него выспаться. А текущую бессонницу использовать для записи впечатлений прошедшего дня.

4 день лета, или Неожиданность

Программа дня

4:02 подъем, краткая утренняя программа, выезд

7:46 завтрак на привале

10:14 продолжение пути,

12:09 смена лошадей, встреча с дочерью короля Аистиных Земель, обед

14:00 продолжение пути, проезд транзитом через Орлиные Земли

17:45 смена лошадей, пересечение границы Гранатовых Земель

18:06 прибытие в Гостевой дом, встреча местной делегацией

18:28 ужин

19:12 прогулка с послом

20:00 заполнение журнала, сон

Форма одежды: дорожная, с возможностью парадного переодевания.

Опять я переписала планы на день, но уже сейчас ясно, что в этом нет никакого смысла. Программа программой, а жизнь вносит свои коррективы. Не всегда ожиданные…

Разбудил меня мощный стук в дверь. Вторые сутки подряд подниматься в четыре часа утра оказалось тяжеловато, учитывая тот факт, что голову на подушку я положила каких-то сорок минут назад. Режим дня сбился совершенно в этой поездке! У меня не было сил и веки-то поднять, не говоря уж о том, чтобы сделать необходимые утренние процедуры. Судя по внешнему виду остальных, их тоже ранний подъем не порадовал. Однако расписание есть расписание. Все мы послушно, хотя и сонно, прошагали к Избушечке, загрузились каждый на свое место и сразу же заснули, не дождавшись даже отправления. Сквозь сон я слышала, как Ягуся объясняла маршрут на день нашей Избушечке, но сверить его с картой, изображенной на первой странице этого дневника, у меня не хватило бодрости. Дорога была ровной, погода была прекрасной, ближайший пункт для остановки ожидался нескоро, Избушечка экстремальным бегом не занималась – всё располагало к тому, чтобы погрузиться в мирный утренний сон…

Во второй раз разбудил меня яркий луч солнца, добравшийся до моего лица через окошко. Посидев немного с закрытыми глазами, чтобы прийти в себя, я наконец подняла веки и оглядела свиту. Ягуся в углу Избушечки пекла блины. Стрелец-молодец позади меня натачивал меч. Пушистая черная подушка на моих коленях оказалась Котом, и как раз в этот момент он просыпался и потягивался с ритуальным выпусканием стальных когтей.

– А, доброго утречка! – оглянулась на меня дева Яга. – Скоро будем завтракать. У меня как раз самовар вскипел. И теста на три блинчика осталось. Вот допеку и остановимся.

– Доброе утра, прабабушка, – ответила я.

– Но-но! – погрозила она мне половником, с которого тут же капнуло тесто на пол.

– Прошу прощения, – исправилась я. – Яга Матвеевна.

– Мы же договорились на Ягусю, – напомнила она.

– Не привыкла я, – покаялась я в ответ. – Все-таки это непочтительно…

– Ничего, я смирюсь с непочтительностью. А тебе неплохо иногда выходить за рамки привычного.

Я оставила без комментариев это замечание, хотя в глубине души поднялось возражение. Как же можно существовать без определенной субординации? Младшие обязаны почитать старших, подданные должны подчиняться правителю, дети – слушаться родителей. Иначе воцарится хаос. Или революция. Для прабабушки я находила объяснение: в силу своего необычного положения в этом мире она могла позволить себе идти против правил, тем более что она вовсе не боялась быть не такой, как все. Для меня же, выросшей в осознании собственного предназначения и положения, изменить сложившимся правилам и устоям было слишком некомфортно. Да и ни к чему. Я четко знала рамки, я видела программу, необходимые схемы поведения были заложены в мою голову. А менять что-либо… Зачем?

И кто бы мог подумать, что все эти схемы, программы и знания очень скоро дадут сбой?! Но по порядку.

Когда петух на часах пропел восемь раз, Избушечке было велено остановиться. По расписанию значился завтрак и смена лошадей. В нашем случае это обозначало кормление транспорта и его пассажиров. Выйдя из Избушечки, я и моя свита расположились вокруг импровизированного стола (пень и бревна вокруг), Стрелец-молодец по велению Ягуси вынес самовар, и она разложила по тарелкам блины и щедро размазала по ним клубничное варенье, я налила в блюдечко молока для Кота, а Избушечка ускакала в сторону заправочного склада, где работники самостоятельно закидали в ее подпол необходимое и уже оплаченное количество мешков с пропитанием. Выспавшаяся, наевшаяся, я почувствовала, как поднимается мое настроение. Вытащив Книгу, я сверилась с планами на день. Сегодня предстояла встреча с представителем правителя Аистиных земель (передать папенькино приглашение) и переезд в Гранатовые Земли. Кроме этого, следовало обращать внимание на искомого аиста, хотя этот пункт был крайне расплывчат: ведь никакой конкретики!

Поев, я решила немного размяться – все-таки тяжело находиться постоянно в сидячем положении, пусть даже и в удобном кресле. Пока остальные доедали, я отошла чуть в сторону, где на зеленой лужайке можно было сделать несколько гимнастических упражнений.

Это оказалось большой ошибкой с моей стороны. Не только у Ягуси была потеряна субординация. Я только успела размять плечевой пояс и перешла к растяжке, как почувствовала чью-то руку на своем лице. Немытую. Рука зажала мне рот. Поэтому подать вербальный сигнал своему телохранителю у меня не осталось возможности. Другой рукой меня обхватили за талию. Еще одна пара рук вцепилась в мои лодыжки, и изящная туфелька кораллового цвета свалилась с правой ноги – очевидно, бандитская рука расстегнула замочек на ремешке в процессе похищения.

Да, меня похитили! Даже сейчас у меня дрожат руки, когда я вывожу эти ужасные слова в дневнике. Что уж говорить о том, что я чувствовала непосредственно в тот момент, когда меня бесцеремонно волокли по кустам! Самым первым ощущением была паника. Мне, царской дочери, Варваре Кащеевне, зажали рот, затем его завязали моим же шелковым шарфиком, да так ловко, что я и пискнуть не успела. Зато я могла брыкаться. К сожалению, недолго. Два нечесаных персонажа вцепились в мои руки и ноги да так и поволокли подальше от моей свиты. Свершился самый страшный кошмар моего детства: меня похитили…

Паника сменилась страхом. А ну как меня сейчас просто убьют?! Я стала убеждать саму себя, что целью похищения является выкуп или такая вот оригинальная трактовка указания «Следуй за Аистом», а не банальное ограбление с последующим убийством. При мне и вещей-то никаких не было… Одежда, правда, дорогая, а уж про туфли и вовсе молчу: за них папенька выложил баснословную сумму, даже по маменькиным меркам, а уж она-то после шестнадцати лет пребывания в лягушачьей шкуре отрывалась в плане нарядов по полной.

Пока я так размышляла, мне еще и глаза завязали. Впрочем, могли бы и не тратить на это грязную тряпку, я все равно крепко зажмурилась от страха. Не могу сказать, как долго меня волокли столь бесцеремонным способом, но потом манера моей транспортировки стала еще неудобнее: меня перекинули через коня (а может быть, и осла) подобно кулю с мукой, связав по рукам и ногам. Седла на нем не было, по крайней мере тут повезло, а то бы пришлось еще и дополнительные неудобства терпеть. А так под моим животом была лишь спина животного, хоть и костлявая. Потом кто-то уселся на это же животное, и костлявая животина пришла в движение. Висеть на ней было неудобно, через шарфик тяжело дышалось, завязанные глаза и конечности не давали возможности ни осмотреться, ни попытаться сбежать. В общем, я бы предпочла потерять сознание, тем более что имела на это полное право. Но молодой и здоровый организм, а также начитанный ум не позволили мне лишиться чувств. А жаль.

По крайней мере, уши мои были открыты для получения информации. И я решила собрать ее хотя бы акустически. Однако сведений было мало. Похитители молчали. Судя по звукам, издаваемым животными, отряд не был большим. Я насчитала три разных вариации фырканья лошади (осла? мула? а может быть и верблюда?.. Хотя вряд ли, откуда взяться верблюду в Аистиных Землях?) Это же количество подтверждал и растраивающийся топот копыт по лесной дороге. Чуть придя в себя, я начала вспоминать изученные в детстве уроки рукопашной борьбы. Жаль, никто не додумался научить меня освобождать связанные руки и ноги. Придется подождать подходящего момента, когда меня снимут с транспорта… Не будут же они везти меня бесконечно. Где-то у них будет привал, лежбище, штаб или куда они там направлялись?.. Пока же я решила беречь силы. К тому же, меня наверняка уже хватились. Свита не могла продолжить путешествие без главы делегации. В общем, слегка придя в себя, я выбрала тактику выжидания.

А ждать пришлось долго. Везли меня несколько часов. У меня затекло все тело, к тому же очень хотелось… ммм… размяться. Я уже готова была начать выражать потребность в остановке путем мычания и прочими полувербальными методами, как ситуация изменилась. Мои похитители остановились, я почувствовала сначала, как слез с животного тот, кто вез меня, а потом ощутила и собственное стаскивание со спины лошади, или кто там был в качестве ездовой силы?.. Ноги мои так затекли, что я совершенно не могла стоять. Поэтому меня вновь закинули – теперь на плечо – и понесли куда-то. Пока я собиралась с духом, чтобы начать брыкаться, меня внесли в помещение, бесцеремонно скинули на пол и удалились. Связанная, с заткнутым ртом и завязанными глазами – я немногого могла добиться в таком положении. Оставалось лишь лежать и дожидаться развития событий. Я очень надеялась, что оное произойдет достаточно быстро, ибо мой организм настойчиво давал знать о своих потребностях. Поэтому я обрадовалась, услышав звук открываемой двери, хотя стоило и испугаться. Меня подняли, а затем наконец развязали шарфик, затыкавший мне рот.

– Я требую немедленной встречи с вашим начальством! – заявила я, едва у меня появилась возможность говорить.

Мне не ответили. Зато развязали руки. Я поспешно содрала с глаз пыльную тряпку, пока мой похититель разрезал веревку на моих ногах. В помещении было темно, словно снаружи уже наступила ночь, поэтому я не могла как следует разглядеть собеседника. Хотя вряд ли можно так назвать человека, который не сказал мне ни единого слова. Разрезав веревки, он сунул мне в руки ночной горшок и удалился, заперев за собой дверь. Я немедленно воспользовалась врученным мне предметом, и лишь потом смогла обдумать создавшееся положение относительно хладнокровно. Сделав несколько упражнений для восстановления кровообращения, я исследовала свою темницу. Крепкие каменные стены, толстая деревянная дверь, обитая железом, крошечное окошко под потолком, забранное решеткой – явно тюремная камера. Эту же мысль подтверждала валяющаяся в одном углу солома, очевидно, постель предыдущих узников. Я вновь ощутила панику. Будучи начитанной царевной, я знала, что в подобных помещениях можно запросто провести многие годы и никогда не увидеть свободы. Да что там скрывать – мой собственный папенька погубил подобным образом немало своих врагов. А вдруг это какой наследник загубленного решил отомстить Кащею Бессмертному, выкрав его собственную дочь, чтобы обречь на подобную участь?!

Я глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз. Паника слегка отступила. И попробовала поискать иные причины для такого обращения с собой. Например, я вспомнила о сбежавшей банде разбойников, из-за которых нас так долго держали у приграничных врат. А что? Известно же, что они промышляют грабежами богатых путешественников. И сейчас требуют у Ягуси выкуп за меня. Конечно, я понимала шаткость этой концепции: и далеко меня завезли, и в слишком явную темницу посадили. Но как вариант эта идея вполне годилась.

Далее, могла быть возможность ошибки. Не меня должны были украсть, а некую другую особу. Я же просто заняла ее место по стечению обстоятельств. Развитие сюжета в этом случае зависело от того, как скоро похитители поймут свою ошибку и что они сделают со мной в этом случае. Честно говоря, этот вариант был наихудшим для меня, ведь я не представляла никакой ценности в этом случае.

Вздохнув, я еще подумала о возможности похищения меня с целью насильственной выдачи замуж. Аистиные земли в данный момент раздирали междоусобные войны, которые вели между собой четыре брата-королевича, сыновья недавно почившего короля. И брак со мной, как дочерью Кащея, мог оказаться для любого из них выгодным приобретением. Плюсом этой гипотезы выступал тот факт, что меня не убьют. Остальным были сплошные минусы. Еще раз вздохнув, я попробовала смириться со своей участью. Замуж так замуж, лишь бы не убили!

Ну и по-прежнему был актуален вариант с похищением родителей. Интересно, видит ли меня Ягуся в своем Блюдечке? Если нет, то, может и папеньку с маменькой держат в аналогичной темнице? В общем, мне было о чем поразмышлять.

Тем временем через окошко доносились непонятные звуки. Я вцепилась руками в решетку и методом подтягивания на руках и упирания ног в каменную опору смогла выглянуть из своей темницы. Информации тут же добавилось. Темница моя была вкопана в землю, ибо из оконца мне открылся прекрасный вид на копыта лошадей (наконец-то я смогла определить вид животных, на которых ездили похитители) и на ноги людей, обутых в лапти. Похоже, это все-таки были разбойники – уж слишком непрезентабельная обувь у них! Я с грустью вспомнила о потерянной туфельке, бросив взгляд на оставшуюся. Надо сказать, что босая нога изрядно мерзла от контактов с камнями. И грязная стала! Но я отвлеклась и поспешно вернулась к наблюдениям, пока еще могла удержаться на стене. Лапти ходили в разные стороны, но неспешно. Копыта тоже вели себя спокойно. Да, я определенно находилась в логове разбойников. Других выводов я сделать не успела: под тяжестью моего тела решётка на оконце не выдержала и один из прутьев выскочил из гнезда, из-за чего я потеряла точку опоры и со всего маху рухнула навзничь на каменный пол. В последний момент успела прижать голову к груди, чтобы не удариться затылком. Вот когда пригодились мои ежедневные утренние упражнения и еженедельные тренировки с мастером единоборств! Однако спине досталось. И блузка моя красивая, белая, в красный горошек, наверняка порвалась. Во всяком случае, точно запачкалась теперь уже и со спины (передняя деталь уже пострадала после перевозки меня на спине лошади). Что ж, это обычные издержки содержания в плену!

Вспомнив, что я не завершила осмотр камеры, я решила пройтись по периметру помещения. Отыскав угол с соломой, так депрессивно на меня подействовавшей, я пошла дальше по стенке. Камни лежали плотно, да и устраивать подкоп было бессмысленно. Во-первых, у меня не было никаких инструментов. Во-вторых, даже вынув камни, мне пришлось бы копать сквозь толщу земли, чтобы подняться на поверхность. Гораздо больше шансов предоставляла решетка на окошке. Я ведь уже выяснила, что сидела она некачественно, а в само окошко я запросто пролезла бы. Оставалось решить вопрос с доступом. Я вновь вскарабкалась по стене и попробовала расшатать соседний с выскочившим прут. Это сделать было легко, но небезопасно. Логика требовала дождаться наступления темноты, ведь сейчас мои действия могли привлечь внимание лаптей и их носителей. Пока же я могла потренироваться в подтягивании на руках, мне ведь предстояло выбраться из окошка, когда решетка будет выломана. Судя по положению солнца, ждать мне оставалось недолго. Как же быстро пролетел этот день!

В ожидании сумерек я решила восстановить силы. Ко мне никто не приходил, даже питание не предоставили! А это говорило о многом! Ценного узника не будут морить голодом, стало быть, я узник бесценный. То есть, не представляющий ценности. Обо мне вообще могли забыть! В общем, решено! Набираюсь сил и бегу отсюда!

Больше всего я опасалась заснуть. Зная свой организм, я осознавала, что запросто могу проспать все ночь и тем самым сорвать собственный побег. Поэтому я села у стены и старательно следила за тем, чтобы глаза не закрывались. Время тянулось медленно, меня, конечно же, стало клонить в сон, но моя сила воли оставалась непоколебимой и поддерживала в меня в бодрствующем состоянии. Наконец последний луч солнца погас. Сумерки будут длиться недолго, и я решительно поднялась с места. Уже привычным движением я подтянулась к оконцу и оглядела местность. Лаптей не было видно, из звуков лишь переступания лошадиных копыт доносились до моего слуха. А, еще издалека доносились явно нетрезвые разговоры. Что ж, возможность для побега у меня была, оставалось ее использовать.

Кто бы мог подумать, что дочь царя Кащея Бессмертного будет занимать свой досуг трясением решетки, опасным образом вися на стене, упершись каблуком одной туфли в каменную кладку? Однако именно это я и делала, не забывая бдительно поглядывать по сторонам, ведь радиус обзора для меня был ограничен – а ну как за углом моей темницы сидит стражник?! Но было достаточно тихо. Лапти не появлялись, кони как паслись, так и продолжали спокойно это делать, решетка раскачивалась, прут измельчал в крошку некачественный цемент, у меня были все шансы извлечь преграду в течение ночи. Пот градом лился у меня по лицу, а вытереть его я могла лишь о вцепившуюся в решетку руку. Ночной прохлады я и вовсе не замечала.

А вот красные сафьяновые сапоги, возникшие прямо пред моим носом, я не заметить не могла. Испугавшись, я поспешно прекратила трясти решетку, но разжать пальцы и опрокинуться в недра темницы я не успела, поскольку носитель сапог быстро наклонился, обхватил мою руку, и наши взгляды встретились.

– Царевна! – прошептал молодой человек, которого я и не чаяла здесь увидеть.

От облегчения я едва не расплакалась. Мой телохранитель! Он нашел меня!

На обмен репликами времени не было. Стрелец-молодец жестом велел меня отстраниться от оконца. Я могла только спрыгнуть на пол, а вслед за мной, выбитая мощным ударом ноги в пресловутом красном сапоге, вниз свалилась решетка. Я успела поймать ее, чтобы та не загрохотала по камням пола.

Стрелец-молодец лег на землю и вытянул мне руки. С его помощью вскарабкаться по стене оказалось легче легкого, и мой телохранитель вытащил меня через оконце. Свобода! Я лишь успела глубоко вдохнуть в себя ночной воздух, как Стрелец-молодец потянул меня в сторону леса. Я послушно следовала на ним, стараясь не производить ни малейшего шума. Шли мы довольно долго. Я ожидала вот-вот увидеть пару лошадей, привязанных к дереву, на коих мы с ветерком домчимся до своих. Потом подумала, что стрельцу искать меня и вести пустую лошадь одновременно было, очевидно, неудобно, так что транспорт ограничился одним конем. Придется ехать на луке седла, а это откровенно неудобно. Ну да потерплю, мужественно решила я. Почему-то мне не пришел в голову вопрос, откуда должен был взяться конь у нашей делегации.

Мы шли и шли сквозь кустарники, спотыкаясь о кочки, проваливаясь в невидимые в темноте ямы, а ожидающий нас конь все не появлялся. Новые опасения закрались в мою душу: а не пешком ли мы должны возвращаться к нашей Избушечке? Или она где-то не очень далеко? Спросить у Стрельца я не пыталась, демонстрируя выдержку и терпение, но и то, и другое подходили к концу. Стоянка похитителей уже давно скрылась из виду, на небе поднялась луна, придавая пугающие тени окружавшему нас лесу. Я отсчитала сто шагов и решила потребовать актуальной информации. И как раз в этот момент Стрелец-молодец остановился и огляделся. Мы вышли к болоту. Лесной пейзаж сменился таинственностью неподвижной водной глади, испещренной многочисленными мохнатыми кочками.

– Далеко еще? – прошептала я.

– Нет, ваше княжество, – оглянулся на меня телохранитель. – Только ступу найду.

– Что?

– Яга Матвеевна ступу свою мне дала, чтобы я мог вас отыскать. Я ее у этого болота оставил. Вон под тем осинником.

И молодой человек решительно направился к упомянутой тщедушной кучке деревьев. Осинки, молодые и тоненькие, чуть слышно шебуршали в своем кругу, а их листья в лунном свете казались серебряными. В куче травы действительно лежала прабабушкина ступа, тщательно прикрытая травой и опавшей с осени листвой. Стрелец рывком поднял ее и придерживая, приглашающим жестом велел мне забираться внутрь. Я поколебалась, ведь ступа не отличалась широким диаметром, нам придется быть в слишком тесном контакте. Впрочем, сейчас не время было думать о соблюдении субординации. Тем более, что ночные шорохи и шумы пугали своей непривычностью, и любой из них мог оказаться шагами погони. Подобрав подол юбки, я легким движением закинула сначала одну, потом и вторую ногу, после чего соскользнула с бортика ступы в ее недра. Стрелец-молодец не менее ловко втиснулся в оставшееся пространство. Тесно, конечно. Я втянула живот и поджала голую стопу, ведь ко дну емкость ступы уменьшалась, как и положено для данного вида транспорта.

– Ну? – сказала я в ожидании.

– Ах да, – заметил мое нетерпение телохранитель и вытащил из-за пазухи свернутую в трубочку бумажку. – Вот.

– И что это?

– Текст, после прочтения которого ступа взлетит.

– Ну так читай!

– Прочитать-то я могу. Да ступа меня не слушается.

– Почему? Как же ты сюда добирался?

– Так Яга Матвеевна это заклинание прочитала перед началом операции. Велела тебя искать. Я уж пытался ею, ступой, управлять, да она игнорировала меня. Вон и приземлилась так далеко от этих разбойников только потому, что сама так решила.

– А с чего прабабуля думает, что у меня получится активировать ее транспортное средство лучше тебя?

– В основном, с того, что вы с Ягой Матвеевной являетесь родственницами. А может потому, что соответствующие чары на нее наложены – распознавательные. Чтоб только избранным подчинялась, – предположил Стрелец. И подумав, добавил: – Ну а если не выйдет, придется нам пешком до тракта топать, где нас Избушечка ждет… И ступу на себе тащить.

– Давай текст, – велела я. Перспектива тащиться пешком совсем не радовала, поэтому я намеревалась прочесть прабабушкино заклинание как можно выразительнее.

Стрелец-молодец вручил мне свиточек, и я развернула его, обратив текст к лунному свету. Потом посмотрела на оборотную сторону. На телохранителя.

– Ты уверен, что это та бумажка? – подняла я брови.

– Разумеется.

– Ну ладно. Попробую, – пожав плечами, я на мгновение закрыла глаза. – Эн оабл!

Скажу честно, я не верила, что заклинание, произнесенное мною, сработает, тем более что я совершенно не была уверенна в правильности прочтения (на бумажке было написано «en oabl», я просто зачитала буквы). Но я явно недооценила силу интуиции – наше транспортное средство послушно вздрогнуло и приподнялось от земли на пару локтей.

– Ой! – сказала я. – А дальше как?

– Вторая строка, – подсказал Стрелец.

Я послушно зачитала:

– Дар кер!

И эффект превзошел мои самые смелые ожидания: ступа взмыла в черноту неба, со свистом рассекая воздух. Изящным поворотом она обогнула верхушки деревьев, набирая высоту. Вид, конечно, открывался невероятный! Чистый свет полнолуния заливал густой лес, справа по курсу обозначилась довольно широкая река, воды которой отражали ночное сияние. Тусклые огоньки, разбросанные по земле довольно далеко друг от друга, обозначали места обитания людей. Пустынная в этот час Дорога, проложенная почти строго по прямой, белела даже в темноте. И огромное небо, усыпанное звездами, впечатляло масштабами, торжественной красотой и загадочностью.

Ступа набирала скорость. Я, конечно, летала в подобных средствах, когда гостила летом у прабабушки, но не темноте, под присмотром и гораздо ниже. Так что имела полное право испытывать головокружение и страх. Невольно вцепилась я в руку телохранителя, а тот позволил себе обнять меня за талию. Конечно, я должна была бы возразить, но опасения вывалиться из столь необычного средства передвижения возобладали над опасением переступить границы приличий в отношениях между царевной и стражником.

Мимо нас на мягких крыльях пронеслась сова. Взгляд ее изумленных глаз насмешил меня.

– Мы шокируем местную фауну! – прокричала я на ухо Стрельцу-молодцу.

– Ничего удивительного! – последовал ответ.

– Я все хотела спросить, – продолжила я беседу. – Как тебя зовут?

– Лучезаром кличут, – ответил Стрелец-молодец несколько удивленно.

Ну а что? Лучезар – это же короче. Сколько можно чернил в дневнике сэкономить? Да и не пристало мне, Варваре Кащеевне, не знать имени собственного телохранителя!

Ступа неожиданно приступила к снижению. Мы с Лучезаром дружно глянули вниз. Ну да, у высокого, не слишком складного здания, на крыше которого замер неподвижно скульптурный аист, единственного в чистом поле, стояла такая родная Избушечка. Точнее, сидела на корточках. Совершенно очевидно, что наше основное средство передвижения преспокойно спало, сложив ножки. Я-то ожидала, что моя свита места себе от беспокойства не будет находить! Легкий укол разочарования я подавила проблеском здравого смысла: ну какой толк всем стоять у крылечка, высматривая нас? Гораздо разумнее восстанавливать силы ночным отдыхом – а вдруг понадобится помощь всей команды для моего вызволения!

Ступа совершила резкий маневр, заложив крутой вираж на спуск, и нас со стрельцом отбросила сила инерции, когда транспортное средство замерло точно возле крылечка Избушечки. Я поспешила сглотнуть: все-таки не очень я привычна к манере езды в ступе. В то же мгновение дверь распахнулась, и на пороге возникла Ягуся с взлохмаченной прической.

– А, приехали, – сонным голосом сказала она, вроде даже не сильно удивившись.

– Вот, Яга Матвеевна, задание выполнено, – отрапортовал Стрелец Лучезар. – Царевна доставлена в целости и сохранности.

– Ступа как? – очевидно этот вопрос значительно сильнее беспокоил мою родственницу, нежели я сама.

– Слушалась без капризов, – ответила я, протянув руку, чтобы телохранитель помог мне выбраться. – Со мной тоже все в порядке, спасибо, что спросила.

Хотела я удалиться с гордым видом, да не вышло, ибо, вылезая из ступы, я зацепилась каблучком оставшейся туфельки за ее край. Равновесие было мгновенно утеряно, но свалиться на землю мне помешала реакция Лучезара. Он весьма ловко подхватил мое падающее тело, хоть и пришлось ему для этого вновь нарушить положенные границы. Поспешно одернув задравшуюся юбку, еще утром сиявшую белизной, я благосклонно кивнула стрельцу и поспешила шагнуть к крылечку Избушечки. Ягуся скользнула по мне взглядом, но обратилась к ступе:

– Дар кер, – произнесла она уже знакомое мне заклинание. Очевидно, что его можно было перевести как «домой», потому что ступа тут же послушно подлетела к углу Избушечки и запрыгнула там в закрепленные в стенке петли, удобно и надежно прикрепившись к деревянным бревнам.

Убедившись, что личный транспорт припаркован как нужно, Ягуся соизволила обратиться ко мне:

– Ну как дела?

Я позволила себе вздернуть брови.

– Спасибо, теперь хорошо.

– Вот и славненько, – потерла руки баба Яга. – Можно и спать ложиться. А то умаялись мы все за день.

– Умаялись?! – совсем уж не по-царевишному фыркнула я. – И что ж вы тут такое делали, что утомились? Я понимаю, стрелец Лучезар намаялся, пока меня выслеживал. Или я устала, пробивая себе путь к свободе, а о потраченных нервах и вовсе умолчу. Но что делали вы?!

– Не кипятись, девушка, – спокойно осадила меня прабабушка. – Мы тоже без дела не сидели. Во-первых, надо было организовать твои поиски, ступу отправить и все такое. Во-вторых, необходимо было скрыть твое исчезновение от местного князя…

– А как же мои обязанности? Я ведь должна была сегодня встречаться этим представителем правителя… – я понемногу начала успокаиваться, но хорошо развитое логическое мышление мешало мне примириться с доводами прабабуш… девушки Ягуси.

– А встреча состоялась, ты не переживай, – отмахнулась родственница.

– Это как? – от удивления я забыла, что хотела держаться надменно и оскорбленно.

– А я вместо тебя сходила, – пояснила Ягуся.

Я открыла рот, что все тот же логический ум подсказал мне всю цепочку действий оставшейся части моей свиты: берется одна баба Яга, один мой наряд – и перед лицами собравшихся шествует царевна Варвара Кащеевна собственной персоной.

– Так что не волнуйся, – продолжила тем временем Ягуся, – послание зятя моего внучатого передали, ответ получили, положенные тебе обязанности выполнили.

Из множества негодующих вопросов я сформулировала лишь один:

– Платье какое надевали?

– Парадное, конечно. Там кокошник с жемчужными нитями такой, что любое лицо спрячет.

– А волосы? – беспокоилась я.

– А вуаль на что? – отмахнулась прабабушка.

Я хотела было поинтересоваться, каким образом моя излишне фигуристая родственница вместилась в платье, но сочла такой вопрос не слишком вежливым. Поэтому поинтересовалась другим:

– А как меня нашли?

– По Блюдечку посмотрели. Только непонятно было, куда именно тебя уволокли, пришлось ждать, пока до места доберутся. А там уж удалось опознать местность по болоту. Потом подождали заката, а дальше ты знаешь.

Ягуся закрыла за мной входную дверь и приглашающим жестом указала на накрытый стол. Еда! Вот что мне было действительно необходимо! А прабабушка не теряла времени даром, и пока я в компании Лучезара уплетала жареную утку, закусывая мягчайшим караваем и запивая свежайшим пенным напитком, докладывала мне о событиях дня.

– Пока мы за тобой следили, Избушечка наша следовала по заданному тракту. К полудню прибыли в стольный град Гранатовых земель. Я переоделась да и вышла к встречающей делегации.

– И не заметили подмену?

– Так они ж тебя в лицо не знают. Да я еще разоделась по-богатому, чем не царевна?

– А возраст?

– Но-но! – погрозила мне Ягуся. – Хотя ты права, на шестнадцать весен я не тяну. Цветущие двадцать пять – да, но не шестнадцать, – она кокетливо поправила прядку волос, спускавшуюся на правый глаз. – Поэтому и решила жемчугов побольше на кокошник прицепить, чтоб до самого подбородка спадали. А Стрелец-молодец прекрасно выполнил роль телохранителя царевны.

– Не сомневаюсь, – бросила я взгляд на молчаливо жующего стрельца.

– Вот. Потом они мне обед организовали, а я с собой еще завернула, – Ягуся кивнула на мой ужин.

Я чуть не поперхнулась, представив себе картину царевны, просящей забрать остаток еды с собой. Позор!

Должно быть прабабушка прочитала эти мысли на моем лице.

– Да не волнуйся так, я элегантно всё обставила. Мол, компаньонка моя вынуждена оставаться в транспорте, покормить бы ее. Ну они и выдали мне дополнительную утку. А пиво тебе как?

– Ммм, – ответил Лучезар вместо меня, замешкавшуюся с ответом. Я-то плохо разбираюсь в пенных напитках, но вспомнила, что Гранатовые земли славятся не только добычей гранатов (за что и получили свое название), но и уникальным климатом, крайне благоприятным для выращивания хмеля, из которого и производят пивные напитки. У меня же целая лекция заготовлена для моей свиты, но из-за событий дня я не имела возможности ее зачитать. Надо будет восполнить пробел в подходящее для получения новой информации время. Так что, наверное, данная в дар компактная бочка была наполнена лучшим сортом пива. Жаль, я не могу оценить в полной мере…

– Я передала приглашение Кащеюшки, получила любезное согласие, вручила резную шкатулку работы моей внученьки, а в ответ получила вот это.

И Ягуся поставила передо мной длинную узкую коробочку, обитую мягким бархатом, красиво переливавшимся в свете одинокой свечи. Поскольку я уже наелась, то нашла в себе силы отодвинуть жареную утку и взять в руки коробочку. Открыв крышку, я восхищенно вздохнула. Пиво пивом, но все же главную славу страна снискала себе именно гранатами. На белой атласной ткани лежали гранатовые бусы. Камешки были огранены в ровные гексаэдры, каждая крошечная сторона искрилась, отражая пламя свечи. Разумеется, я тут же извлекла бусы из коробочки и надела их. Идеально ровные камешки подчеркнули тонкость моей шеи, в чем я смогла убедиться, взглянув в маленькое зеркало, висевшее на стене под часами с петухом.

А Ягуся постучала пальцем по белой атласной подушечке, на которой только что покоились бусы. Я отвлеклась от разглядывания ювелирного украшения, услышав:

– А под ним лежало вот это.

Она приподняла подушечку, и я увидела сложенную втрое бумажку. Забыв о подарке, я развернула ее.

«Ищи белый камень», – гласила она. И вместо подписи был изображен миниатюрный аист.

– Белый камень? – спросила я. – Что это значит?

– Вот уж не знаю, – гневно фыркнула прабабушка. – Крайне непрофессионально составлены шаги-подсказки. Я теперь и не знаю, куда нам двигаться. Белый камень может быть в любой стороне, в любом государстве, в каждом лесу.

– Нет, тут должно быть что-то очень понятное и значимое, – задумчиво возразила я. – Какай белый камень приходит тебе на ум?

– Ну, соль каменная у меня в Избушке хранится в виде мощной глыбы, – добавила язвительности Ягуся. – И она белая.

– Вряд ли ее имели ввиду, – я сделала вид, что не заметила скепсиса.

– На болотах полно камней, – подал голос Кот откуда-то снизу. Ну конечно, свечерело – в животном проснулась активность.

– Слишком уж много, – опять отвергла я идею. – Мне вот в голову приходит история с окаменевшими воинами.

– Что за история? – тут же спросил Кот и положил мне голову на колени.

– Легенды гласят, – воодушевилась я внезапно подвернувшейся возможностью поделиться знаниями, – что многие века назад некий царь пошел с войском против иного царя. А у того в помощниках была ведьма.

– Что за ведьма? – почуяла родственную душу прабабушка.

– Моргиана, – пояснила я, и Ягуся кивнула. Она тоже была знакома с этой историей. – Вот эта ведьма наложила заклятие на поле будущей битвы.

– Это как? – завороженно спросил Кот.

– Очертила огромный круг, подготовила зелье, вызубрила заклинание. Потом царь заманил войско противника на это поле, а своих стрельцов на него не пустил. И тогда Моргиана произнесла заклинание, все, кто был внутри круга, обратились в каменные столбы.

– И что дальше? – Кот запрыгнул ко мне на колени и уставился в рот, ожидая окончания истории.

– Что? Царь с победой удалился, второй царь с проклятиями сбежал, война закончилась.

– А камни?

– Камни? Стоят до сих пор ровными рядами в том поле, где были обращены.

– Живые?

– Вряд ли. Не одна тысяча лет с тех пор прошла.

Кот медленно передернул ушами.

– Хотелось бы посмотреть на это.

– Вряд ли это нам по дороге, – разочаровала я пушистого.

– А если имеется ввиду именно этот камень? Сколько их там? – возразил Кот.

– Более трех тысяч, – ответила вместо меня Ягуся. – И добираться туда уж очень далече, аж до Синего окияна. Не думаю, что этот Белый камень имеется ввиду, – повела она бровями в сторону записки.

А я уж и забыла, что послужило началом для моей лекции.

– А может, это камень на распутье имеется в виду? – подал голос молчавший до сих пор Стрелец-молодец.

Мы разом обернулись в его сторону.

– Камень на распутье? – спросила я.

– Какой именно? – спросила прабабушка.

– Что за камень? – спросил Кот.

– Ну всем известен такой камень, – смутился от всеобщего внимания Лучезар. – «Направо пойдешь – коня потеряешь…» – процитировал он.

– Так такие камни тут не водятся, – сказала я, убежденная, что честь изобретения и право использования таких инструкций принадлежит исключительно Тридесятым Землям, ибо придумала их правительница Василиса Премудрая, одна из моих предков по материнской линии, между прочим.

– Не соглашусь, – медленно проговорила Ягуся. – Я знаю, что один такой камень стоит на границе между Гранатовыми Землями и соседними Орлиными Землями. Василиса его туда приказала отвезти в знак дарственный князьку тогдашнему.

– А он белый? – хотела я знать.

– Все камни на перепутье белые, иначе текст не прочитать, – убежденно ответил Стрелец-молодец. Ну да ему лучше знать, я считаю!

– И как далеко этот камень отсюда?

Ягуся небрежным жестом сдвинула блюдо с уткой в сторону и разложила вместо нее свою карту, испещренную линиями, звездочками, комментариями и дырками от некогда воткнутых булавок.

– Мы сейчас здесь, – показала она на точку, над которой виднелась лишь первая часть названия села «Пль…».

– А камень где? – спросил Кот, запрыгнув прямо на карту.

Впрочем, прабабушка не поддалась на его обманчиво заинтересованный взгляд на «Пль…» и деловито убрала блюдо с остатками утки повыше на буфет, мимоходом заметив: «Нельзя тебе!»

– Камень – вот тут. Видите, на карте моей отмечен в качестве местной достопримечательности.

Я проследила траекторию от нашего местонахождения до достопримечательности.

– А ведь нам это совсем по дороге. Вот, смотрите, – я дотянулась до своей книги с составленным маршрутом своего турне. – Мы должны ехать через Орлиные земли транзитом, без остановок – разве что на обед, чтобы к вечеру достигнуть Озёрных Земель. Там аудиенция должна быть послезавтра у министра культуры.

– Послезавтра?

– Да. Вот, записано: «Встреча с культурным министром, подарить книгу авторства Кащея Никандоровича, вручить приглашение, вечером – местный театр». И вот путь. Видите, как раз по этому тракту идет – и мимо камня вашего.

– Ну что ж, – подвела итог совещания прабабушка, с хрустом потягиваясь, – тогда завтра движемся по ранее намеченному плану. В момент пересечения границы с Озёрными Землями завернем к камню на распутье. Если это то, что имеет ввиду этот аист, – она повела носом в сторону записки, – почитаем дальнейшие инструкции. Если нет, будем думать дальше. У меня лично на сегодня запас мудрости иссяк.

– Кстати, а брата моего известили о похищении? – деловито поинтересовалась я.

– Нет. Решили не тревожить. Ведь мы видели, что с тобой все в порядке. И у нас был план по твоему спасению. Вот если бы он не сработал…

Я немножко растерялась. С одной стороны, в словах прабабушки был резон, но с другой – разве не нужно было немедленно оповестить моего брата, исполнявшего роль главы государства, о вопиющем похищении его ближайшей родственницы? Так и не придя к определенному мнению по этому пункту, я медленно поднялась с лавки. Пора было укладываться спать. День, полный столь разнообразными событиями, подошел давно к своему завершению, и усталость все громче заявляла о себе.

– Ночевать здесь будем? – кротко спросила я у прабабушки.

– Да, до забронированной корчмы мы не доехали, – ответила та. – Давай я постелю тебе.

Я с некоторым удивлением смотрела, как легким движением руки Яга Матвеевна откинула спинку моего дорожного кресла, дернула за рычажок где-то под сиденьем, и нижняя часть его приподнялась. В итоге я получила вполне горизонтальное место для сна, на которое Ягуся небрежным жестом набросила мой мягкий плед и выдала мне подушку. Оставалось лишь надеть ночную рубашку, но я засомневалась, стоит ли это делать. Тем более, что стрелец Лучезар прошел мимо меня, направляясь к своей лавке. Не буду же я переодеваться при мужчине, не являющимся моим мужем. Поэтому я лишь стянула с себя юбку и блузку в горошек, утратившие свежесть за этот безумный день, проделав эти манипуляции под прикрытием пледа. Я даже не вспомнила о том, что надо почистить зубы, умыться, да хотя бы ноги помыть (особенно ту, что оставалась без туфельки целый день). Кажется, впервые в своей сознательной жизни я просто упала в постель и заснула богатырским сном, лишь краем сознания уловив движение мягкого Кота, устроившегося на ночь в моих ногах.

5 день лета, или Травма

После событий накануне я позволила себе нарушить распорядок дня. Что и говорить! Утомленная до предела похищением и побегом, наевшаяся на ночь достаточно тяжелой пищи, улегшаяся в кресло-кровать глубоко за полночь – ничего удивительного, что я проспала столько, сколько потребовалось моему утомленному телу, чтобы прийти в себя, а моему утомленному мозгу – переварить полученные впечатления. Всю ночь я убегала во сне от разбойников, которые превращались то в многочисленных копий Змеи Горыновны, то в армию Шишковика, и на заднем план маячила Ягуся в моем платье, треснувшим по боковым швам. Не могу сказать с уверенностью, что проснулась я освеженной. Но по крайней мере, не такой уставшей.

– Вот и хорошо, что ты спаслась, – такими были первые слова, которые я услышала, еще даже не открыв глаза. – Мур-р-р.

Приятно, когда тебя будят таким образом! Я пошарила вокруг себя, нащупала пушистого зверя и притянула к себе. Зверь не сопротивлялся.

– Рассказывай, что тут было без меня.

Кот спросил мне в ухо:

– Тебе краткий вариант или с комментариями?

– Лучше краткий.

– Ага, значит в двух словах… – он улегся поудобнее под моей рукой и начал рассказ. – Значит, закончили мы завтрак, тебя нет. Яга: «Ах-ах! Где царевна?». Я: «Знать не знаю. Может, в кустики ушла?». Стрелец: «Да нет, на полянке зарядку делает». Я: «Что-что долго делает. Пойду проверю». Потом опять я: «Караул! Спасите! Помогите! Царевну умыкнули! Одна туфелька и осталась!» Кстати, – прервал Кот свое краткое изложение событий, – туфля твоя под креслом лежит.

– Ой как хорошо! – обрадовалась я. – Это моя любимая пара! А дальше что?

– Ну что дальше? Все гурьбой ко мне кинулись. Я в печали над туфлей чахну. Кусты поломаны, на траве след широкий стелется. Яга: «Умыкнули! Ироды!». Я: «Надо весть Ивану-царевичу послать!». Стрелец: «Я ее спасу!». Яга: «Спокойно! Весть подождет. А спасать надобно с умом». И пошла она со стрельцом…

– Его Лучезаром звать, – перебила я рассказчика.

– Ага… Стало быть, пошли они в Избушечку, и засела матушка над блюдечком своим, Лучезар твой над ней стоял. Долго смотрели. Потом они тебя увидели. Долго следили, ждали, когда тебя на место привезут. С картой все сверялись. Дождались. Посовещались. Приняли решение. Поехали. Решили, что с официальным визитом к правителю местному матушка Яга пойдет под твоим видом. Переоделась. Сходила. Я на стреме сидел, в блюдечко глядел. Ловко, скажу тебе, ты по стенке лазала! Восхищен!

Я чуть заметно улыбнулась.

– Вернулись они. Вычислили все вместе, где ты обитаешь. Яга Матвеевна выдала стрельцу, то есть Лучезару ступу свою ненаглядную, инструкции ему на ухо прошептала, он и улетел тебя спасать. А я в блюдечко глядел, хотя спать хотелось очень. Но заметь, я бдил и докладывал хозяйке обо всем, что видел.

– Молодец!

– А Избушечка шла себе и шла, пока не стемнело. Мы на ночлег решили встать. И тут вы прилетели. А дальше ты знаешь.

Улыбнувшись, я почесала Кота за черным ухом, отчего тот сладко зевнул. Тут из передней части Избушечки донесся звук скворчащей на сковороде яичницы. Вытянув шею, я увидела прабабушку в ее дорожном наряде (свободная зеленая блуза, собранная в многочисленные складки на вырезе, длинная синяя юбка, подол которой заткнут за красный пояс, на ногах – удобные лапти-шлепанцы). Яга Матвеевна готовила завтрак, между делом управляя Избушечкой:

– Агош. Всем держаться, поворот. Посолить забыла.

Хихикнув, я подняла голову.

– А, проснулась, деточка! – увидела меня Ягуся. – Как раз ко второму завтраку. Сегодня с блинчиками не стала заморачиваться. Яишенка, вот, уже готова. И салат будет. Сметанки добавить?

– Не надо, – подал голос Кот.

– А что так? – заинтересовала бабуся.

– Вчера еще скисла сметана, – пояснил Кот. – Два раза ночью тошниться бегал.

– Так это ты дверью скрипел? – вступил в беседу Стрелец-молодец, широко зевая, отчего мне тоже тут же захотелось зевнуть. – А я все понять не мог…

– Ага, я бы посмеялся, как ты каждый раз обход территорий устраивал, натянув тетиву на луке, если б не был занят в кустиках, – меланхолически отозвался Кот.

Он выпростался из-под пледа и с чувством потянулся, подмигнув мне. Я спешно проверила, в порядке ли мой туалет. Лучезару явно не пришло в голову, что ему нужно выйти – ведь мне нужно было переодеться, причесаться и вообще… Пока я раздумывала, не приказать ли ему удалиться, Стрелец-молодец прошагал мимо меня к столу. Ягуся поставила перед ним тарелку и добавила со звоном вилку. Со своего места я видела лишь затылок моего телохранителя. Приходилось пользоваться хоть такой возможностью для смены гардероба. Я вытянула руку из-под пледа, стараясь, чтобы более ничего из-под него не высунулось, и довольно ловко извлекла из дорожного сундучка длинную черную юбку. Переодеваться я была вынуждена под прикрытием пледа и совершенно самостоятельно: не могла же я кликнуть Ягусю в помощь, ведь тогда я привлекла бы внимание и Стрельца. Извиваясь под прикрытием вязаного полотна, я ловко вползла в черную юбку, выбранную мною исключительно потому, что лежала сверху. А вот как мне надеть блузку? Ну да придется отложить до привала, а пока мое нижнее платье вполне могло сыграть роль верхней части туалета. Все-таки хорошо, что весь мой гардероб выдержан в единой цветовой гамме!

Избушечка, хоть и была прекрасно обставлена по последнему слову магии, но все же в ней не было одного небольшого, но необходимого помещения. Поэтому остановки в пути являлись необходимостью для всех путешествующих. С легким вздохом я выбралась из кресла-кровати и слегка покачиваясь – в такт бодрым шагам Избушечки – подошла к столу у переднего окна. Ягуся тут же выложила на мою тарелку дымящуюся яичницу. Я, в общем-то, не слишком жалую тяжелый завтрак, предпочитая полезную и легко усваиваемую кашу из овса в сочетании с сезонными фруктами, но сейчас вдруг почувствовала такой голод, что едва не накинулась на пищу с неподобающим чавканьем и поспешностью.

– Отдохнула, душенька? – весело спросила Ягуся.

– Да, спасибо, – вежливо ответила я, после некоторой паузы, заполненной пережевыванием вкусной пищи.

– Напугалась, поди, – кивнула прабабушка и механически заправила за ухо выбившуюся из-под зеленой косынки прядь золотистых волос. Глядя на нее, я невольно провела рукой и по своим до сих пор не уложенным в дорожную прическу волосам.

– Да, – все также вежливо, хоть и кратко ответила я.

– Добавочки? Интересно, что ж за ироды то были, – задумчиво молвила Ягуся, переваливая в мою тарелку вторую яичницу прямо через край сковородки. – Ты их разглядела?

– Скорее, унюхала, – буркнула я, поморщившись при воспоминании.

– Опознать сможешь?

– Сомнительно.

– Может, говорили чего особенного?

– Ничего не говорили, – отрезала я, теряя аппетит. Или уже наелась?

– Да и я не слыхал ничего, – заметил Стрелец-молодец. – Похоже, никто и не охранял барышню.

«Барышню?!»

– Ну, то есть, ее высочество царевну.

«Так-то!»

Ягуся задумчиво пожевала губами. Не будь она в облике молодой, хоть и в излишнем теле, девицы, ни дать ни взять – бабуська. А так не очень вязался этот жест с ее ликом. Совершенно бездумно она разлила всем чаю из пузатого самовара. Опытная рука ее не дрогнула, и ни единой капли не попало мимо чашек, хотя Избушечка не отличалась ровностью хода.

– М-да. Запишем в загадки. Но ты не отходи от нас. На всякий случай. И охранник пусть всегда будет рядом.

Разумно.

– А я уж глаз с царевны не спущу, – заверил Стрелец-молодец. Видно, ощущал свою вину за вчерашнее происшествие.

***

Утренняя остановка прошла по плану и без происшествий. Накормили Избушечку, сами прошлись, не выпуская друг друга из виду. Я смогла надеть свежую льняную рубаху с вышитыми по корсажу розами, очень гармонирующую с юбкой. После смены гардероба я позволила Стрельцу-молодцу вернуться в Избушечку. Он зорко оглядел помещение, после чего уселся на свое привычное место у входной двери. Я предпочла расположиться за столом у переднего обзорного окна рядом с прабабушкой. Ягуся же разложила картину-головоломку, намереваясь коротать время в дороге ее складыванием. Кот разлегся на моем свободном пока кресле, яростно позевывая во весь рот с риском вывихнуть челюсть.

– Все готовы? – для проформы поинтересовалась Ягуся и отдала Избушечке приказ двигаться, даже не дождавшись ответа ни от одного из участников экспедиции.

Я раскрыла книгу с инструкциями, чтобы освежить в памяти список предстоящих дел. В расписании на день значилось два привала, совмещенные с приемами пищи, а вечером мы должны были прибыть в Озёрные Земли для ночлега. И никаких официальных визитов, что неудивительно, ведь мы лишь вечером пересечем границу Орлиных земель.

Избушечка, заправленная по самые венцы, была полна сил и бодро шагала по дороге, изредка сбиваясь на легкую рысцу, вызывая нарекания от Ягуси: у той в этот момент начинали подпрыгивать детальки головоломки на столе, смешиваясь в единую кучу. Я мало обращала внимания на ее возмущённые причитания, лишь слегка отмечая их краем сознания. Но в конце концов мне это надоело, и я поднялась с табурета, намереваясь перейти в свое кресло, согнав с него похрапывающего Кота. И именно в этот момент все и произошло. Сначала я совсем не поняла, что случилось. Я просто потеряла опору под ногами и полетела на пол, путаясь в своей длинной черной юбке. Сверху меня накрыло свалившимися с кресла подушками, пледом и Котом. Потом я услышала звон тарелок за запертыми дверцами буфетного шкафа и нелитературные выражения Ягуси. Хаос продолжался всего несколько секунд, потом все замерло. Я осторожно подняла голову.

Избушечка упала, что и вызвало хаос в ее недрах, но к счастью, не перевернулась. Лучезар пробирался к нам, а под его ногами жалобно скрипели сместившиеся половицы. Счастье, что вся мебель в Избушечке прикручена к полу и стенам, иначе нас всех могло бы покалечить падающими сундуками или креслами.

– Все целы? – закричала Ягуся.

– Да.

– Да.

– Нет, – отличился Кот.

– Что с тобой? – нащупала я его в складках пледа.

– Конфуз, – прошептал он мне в ответ. – Плед твой стирать придется.

– Это ладно, – отмахнулась я. – Сам-то цел?

– Ну да… кажется.

– Что это было? – убедившись, что Кот не особенно пострадал, я могла уделить внимание и себе. – У меня шишка будет.

– Избушечка упала, – озабоченно ответила Ягуся.

Она уже поднялась и, не обращая внимания на рассыпавшуюся головоломку, устремилась к двери. Стрелец-молодец остановил ее.

– Подожди, проверить надо.

Мы послушно замерли, ожидая, пока Стрелец-молодец выполнит свою работу.

Он осторожно приоткрыл дверь. Вернее, попытался это сделать: проем перекосило и дверь заклинило. Пришлось применить молодецкую силу и воспользоваться методом удара плеча в дверную створку. С трудом, но Стрельцу удалось приоткрыть дверь до возможности выбраться ему наружу. Мы втроем дружно вытянули шеи, наблюдая за ним.

– В окна посмотрите, – велел Лучезар через плечо, и мы послушно рассыпались по периметру Избушечки. С моей стороны был лес, деревья почти вплотную подступили к дороге. В лесу было тихо. Ни единая ветка не шелохнулась. Ни один кустик не покачнулся, выдавая скрытого за собой разбойника.

– У меня никого, – отрапортовал Кот.

– У меня тоже тихо, – откликнулась Ягуся.

– И у меня, – добавила и я.

Кот повел носом, приставленного к дверной щели.

– Кто-то тут есть, – задумчиво сказал он. – Не узнаю запах…

Лучезар спрыгнул с крылечка. Вернее, шагнул с него, ведь Избушечка так и сидела на земле, поджав пострадавшие куриные ножки. Из своего окошка я увидела, как Стрелец прошел вокруг. Потом послышались непонятные звуки, и Ягуся прильнула к своему окошку в передней части Избушечки.

– Ироды! – гневно сказала она. – Веревку натянули через дорогу!

– Что? Зачем? – хором спросили мы с Котом.

– Тревога! Тревога! – донесся с улицы крик Стрельца. – Сматываемся отсюда!

– Что? Как? – опять хором отреагировали я и Кот.

Ягуся не стала отвлекаться на полемику.

– Вставай! Живо! Вперед! – завопила она. – Всем сесть и пристегнуться! Кот! Сгинь!

Под истеричный кошачий визг я кинулась в свое кресло. Из-под ручек действительно свисали пара ремней из свиной кожи, но я никак не думала, что они могут пригодиться в нашей размеренной поездке. Избушечка тем временем поднялась на дрожащие куриные ножки и сделала пару неустойчивых шагов. Посуда в шкафчике опять зазвенела, а Кот запрыгнул мне на шею на манер воротника и вцепился в меня и лапами, и хвостом. Сзади донеслись звуки скрещенных мечей. Я в ужасе оглянулась и увидела, что Лучезар сражается с кем-то на крылечке нашей Избушечки. Ягуся помчалась к нему на помощь, вооружившись сковородкой с остатками яичницы. Глухой удар. Вскрик. И прабабушка с Лучезаром запрыгнули внутрь Избушечки и навалились на дверь, закрывая ее. Перекошенная коробка сыграла нам на руку, не дав бандитам возможности с легкостью распахнуть дверь.

– Вперед! Вперед! Вперед! – закричала Ягуся, запирая дверь на железный крюк, пока Стрелец удерживал ее от внешнего воздействия.

Избушечка, видно, слегка пришла в себя, поскольку шаг ее обрел некую твердость. Она гневно вильнула задней частью, стряхивая со своего крыльца врага. Мы услышали сдавленный крик снаружи. Если она и наступила на кого-нибудь, то это его вина, считаю. Мы с Котом уткнулись друг в друга и зажмурились. Избушечка набрала ход. Я чувствовала, как подпрыгивала в своем кресле, и лишь ремни удерживали меня от опасности удариться головой о стенку или потолок. Ягуся несколько раз нехорошо выругалась, но в данной экстремальной ситуации это было простительно. И мы мчались и мчались по лесной дороге. Счастье, что на ней не было крутых поворотов, и Избушечка развила приличную скорость.

Спустя некоторое время я осмелилась открыть глаза. Прабабушка была на посту впередсмотрящего и руководила Избушечкой, вглядываясь в передние окошечки. Стрелец-молодец держался за косяк двери, поглядывая в боковые и задние смотровые отверстия. Кот закопал голову в мои волосы, так и не уложенные в подобающую прическу.

– А чего ты со сковородкой-то помчалась? – спросил Лучезар через все помещение у Ягуси.

– Так на помощь тебе, – рассеянно откликнулась она.

– А дубину из сундука чего не достала?

Ягуся озадаченно на него посмотрела.

– Фу ты! – с досадой ответила она после паузы. – Забыла совсем про нее. Стресс.

Я присоединилась к беседе:

– Так что там было?

– Веревку натянули через дорогу, – хмуро ответил Лучезар.

– А кто там был? – задала я следующий вопрос.

– Дрался я с варваром каким-то… Космы нечесаные, борода всклокоченная, зубов нет, одет в тряпки.

– Бандит с большой дороги, – прокомментировал Кот из-под моей шеи, пощекотав меня усами.

– Оружие у него не бандитское, – не согласился с ним Лучезар. – Меч боевой. У разбойников ножи да дубины. А этот был и обучен хорошо.

– А почему один? – задумалась Ягуся.

– Солдат какой дезертировавший? – предположила я.

– Да не один он был, – добавил информации Стрелец-молодец. – Там в кустах еще сидели, на крылечко Избушечки только один успел запрыгнуть вместе со мной.

– Какие-то неспокойные земли, – осудила я. – Надеюсь, мы скоро покинем их.

– Должны были к обеду пересечь границу, – кивнула Ягуся. – А сейчас и не знаю, хватит ли сил у Избушечки. Ты как?

Я сначала не поняла, что прабабушка обращается не ко мне, и уже открыла было рот для ответа, но тут Избушечка проскрипела что-то всеми бревнами своего корпуса, и я закрыла рот.

– Нога правая немеет, – перевела для присутствующих ответ Избушечки Ягуся и озабоченно добавила:

– Надо бы остановиться для осмотра.

Лучезар снова выглянул в окошечки на все четыре стороны.

– Погони нет, – доложил он. – Но лучше бы подальше уйти.

– Сможешь? – спросила прабабушка.

И даже я поняла ответ Избушечки в тяжком ответном вздохе.

– Ну потерпи еще немного.

Мы замолчали. Бег Избушечки сменился неровным, хотя и достаточно быстрым шагом. Все мы немного успокоились. Кот соизволил отпустить мою шею. Ягуся смела в совок детали от головоломки.

– Теперь уж точно не совпадет, – вздохнула она и решительно высыпала все в помойный мешок.

Я причесалась, закрутив волосы в высокий тугой узел и закрепив его для надежности сеточкой, украшенной шелковыми бантиками кремового цвета, гармонирующими с моей вышитой блузкой свободного покроя. В тишине мы проехали еще некоторое время, пока Избушечка окончательно не выдохлась. Она замедляла ход, прихрамывая все больше, пока наконец не остановилась.

– Так, ладно, надо проверить, – заявила Ягуся, поднимаясь с места.

Мы все вскочили, хотя я, признаюсь, слегка поколебалась перед тем, как выйти за пределы бревенчатых стен. Но и оставаться в стороне я не могла. Ведь в экстремальной ситуации важна каждая пара рук и каждая пара глаз. Впрочем, тревога наша была напрасной. Избушечка остановилась в месте, исключающем внезапность атаки врагов. Дорога проходила через абсолютно ровные поля. Ближайшие возвышенности с деревьями были слишком далеко от места нашей вынужденной остановки, лишь обозначившись контурами на горизонте справа. Рядом же не было ни кочки, ни кустика, не говоря уж о строениях. Тем не менее Стрелец-молодец привел оружие в боевую готовность. А мы окружили тяжело осевшую на землю Избушечку. Она поджала одну куриную ножку под себя, а вторую вытянула вперед, чтобы Ягусе было удобнее ее осматривать. Ножка опухла. Прабабушка осторожно ощупала кожистую поверхность. Избушечка вздрогнула всеми бревнами.

– Где болит? Здесь? Здесь? Пошевели пальцами. Сожми в кулак. А здесь болит?

Избушечка скрипела в ответ.

– Ясно. Сейчас наложим мазь с заклинанием и зафиксируем вывих. Хорошо, что не сломала! – вынесла вердикт Ягуся. – Ну и нагрузки придется снизить. Нужен отдых.

– Где? Здесь? – вырвалось у меня.

– Нам нужен целый транспорт, – сурово ответила прабабушка. – Так что да, здесь.

– С тракта надо бы сойти, – озабоченно сказал мой телохранитель.

– Что тут с географией? – обратилась ко мне прабабушка.

– Чисто поле, – тут же ответила я.

– Трактиры? Постоялые дворы? – уточнила Ягуся.

– Нет.

– Нам бы и не нужны непроверенные корчмы, – вставил Лучезар.

– Соглашусь, – задумчиво сказала я.

Подобрав юбку, я вошла вновь в Избушечку и вынесла свою дорожную книгу с картой, составленной для меня папенькой. Тем временем прабабушка занялась лечением Избушечки, согласно своему же плану.

– Где мы? – спросила она, когда я вновь присоединилась к своей свите.

Я взглянула на солнце, оглядела пейзаж и соотнесла его с картой.

– Тут, – ткнула пальцем.

Все склонились над книгой. Даже Кот просунул морду мне под руку.

– Глушь, – резюмировала Ягуся. – Это вот озеро далеко, интересно?

Она показала на голубую кляксу недалеко от моего пальца. Стрелец-молодец огляделся, приставив ладонь ко лбу.

– Думаю, что там, – сказал он, некультурно указав пальцем в искомую сторону.

– С чего такой вывод? – не поверил ему Кот.

– Там камыши.

– И?

– Камыши не растут в чистом поле. Им нужна водная местность. Стало быть, озеро там, – терпеливо объяснил Стрелец-молодец.

– Или болото, – пробурчала я.

– Тоже сгодится, – отмахнулась прабабушка. – Пошли.

– Пешком? – удивилась я.

– Не рассыпешься, – Ягуся непочтительно нахмурилась в мою сторону. Она была почему-то недовольна моим вопросом. Я вздернула нос и решительно подобрала подол юбки. Не самый удачный наряд для пешей прогулки, но что поделать… Стрелец-молодец тут же оказался чуть впереди меня, а Ягуся замыкала шествие, подбадривая кряхтящую и хромающую Избушечку. Да, пожалуй, было бы негуманно заставлять ее везти нас эти несколько верст, хотя я и считаю, что нашего малого веса Избушечка и не почувствовала бы.

Мы сошли с дороги и отправились прямиком через луга. К подолу моей юбки тут же прицепились колючки чертополоха и других не менее цепляющихся растений. Солнце припекало, и я пожалела, что не захватила с собой шляпу – как пить дать покроюсь веснушками!

Наконец мы достигли цели. Озеро оказалось чисто символическим, даже удивительно, что Кладезь Премудрости нанес его на мою карту. Возможно, весной, в период половодья оно выглядело более обширным, сейчас же это была просто довольно крупная яма, заполненная водой. Обойти ее можно было всего лишь за одну достаточно длинную народную песню. Зато живописно. На противоположном от нас берегу росли чахлые деревца – ива, полагаю.

– Пошли туда, – велела Ягуся. – Остановимся на привал.

– Надолго? – поинтересовалась я, озабоченная тем, что сбивается вся тщательно составленная батюшкой и Кладезем Премудрости программа. Ведь ночевать мы должны были в оплаченном постоялом дворе. А я не приеду…

– На ночь как минимум, – отрезала Ягуся, озабоченно взглянув на прихрамывающую Избушечку.

Я не ответила и, пока мы обходили лужу по окружности, начала составлять извинительное послание. Или не нужно извиняться, а лишь оповестить об отмене брони? Так и не придя к окончательному решению, я покосилась на прабабушку.

– Виданное ли дело – веревки поперек дороги натягивать! – доносилось до меня ее ворчание. – Куда только местное правительство смотрит? И есть тут вообще хоть какое-то правительство?

А вот это уже вопрос по моей части! Я с готовностью раскрыла Книгу, где можно было почерпнуть информацию. И пока остальные обустраивали территорию для предстоящего привала и ночлега, выразительно зачитала:

– Озёрные Земли основаны в краю, где находится множество озер – как можно предположить по названию. Произошло это не менее пяти тысяч лет назад, – попутно пояснила я. – Пришлые с гор племена осели здесь и занялись ткачеством и плетением, поскольку почва располагает к выращиванию соответствующих растений. Народ не является воинствующим. Во главе стоит князь, выбираемый ежегодно во время сбора урожая в каждой отдельной деревне. Таки да, у них нет централизованной власти! – опять отвлеклась я. – В контакт друг с другом поселения вступают редко из-за дальности расстояния и отсутствия активных способов передвижения. Из животных представлены ослы и мулы, кои мало пригодны для извоза человека в силу упрямства первых и медлительности вторых. Также разводят медовых пчел. Раз в год, по осени, проводятся ярмарки, где и обмениваются произведенными товарами.

– Очень интересно, – вставил внимательно слушавший меня Кот.

– А уж познавательно как! – добавила Ягуся. – Отвлекись-ка и начисти быстренько лук. Хочу луковые кольца пожарить на обед.

Я была вынуждена прерваться. Но и без книги я могла многое рассказать про быт жителей Озерных Земель, ведь в моей памяти прекрасно сохранились рассказы с уроков истории и географии, которые я всегда слушала и посещала с удовольствием в отличие от братца Иванушки. Вот и пригодилась моя жажда к знаниям и хорошая память.

– А женятся они только на жителях других поселений. На той же ярмарке сговариваются и обмениваются женихами и невестами. Обычно девушки уходят из родной деревни, но бывает по-разному. Когда молодые люди входят в брачный возраст, они получают в подарок красную рубашку, знак того, что готов создать семью. А на рубашках у всех вышиты обереги и защитные заклинания. Их делают самые старые женщины поселения, потому что они владеют магией заговора узоров.

– И эта вышивка их защищает что ли? – вступил в беседу Стрелец-молодец, который завершил обкладывание нашей стоянки сигнализирующим хворостом.

– И очень неплохо, – кивнула я, вытирая выступившие на глазах луковые слезы. Кот чихнул и поспешно покинул мое общество, удалившись в Избушечку.

Ягуся пробурчала что-то себе под нос, но вслух комментировать мой доклад не стала, поскольку, ожидая пока закипит масло для луковых колец, замешивала лечебную мазь для травмированной конечности нашего транспорта.

– А потом в эти жениховые и невестины рубашки заворачивают младенцев, для защиты, пока они не получат свои собственные, – закончила я рассказ.

– Вот и прекрасно, – Ягуся явно меня не слушала, занятая лечением ноги Избушечки. Она ощупала травмированную конечность, аккуратно взялась за лодыжку и изо всех сил дернула. Избушечка аж подскочила, но Ягуся грозно рявкнула:

– Сидеть!

Из открывшейся двери выскочил Кот.

– Что опять стряслось, матушка? – завопил он, спрыгивая с крылечка.

– Оказываю первую помощь, – буркнула Ягуся. – Вывих вправила, теперь ноге нужен покой. До завтрашнего утра как минимум.

– А потом?

– А потом посмотрим. Ну-ка, пошевели пальчиками, – обратилась она к больной.

Избушечка обиженно скрипнула бревнами, но послушно пошевелила когтистыми пальцами травмированной ножки.

– Перелома нет, – удовлетворенно сказала прабабушка. – Покой и здоровый сон.

– А мы? – спросил Кот.

– А мы сейчас обедать будем. Лук готов?

– Готов, – вздохнула я.

– Что с котелком?

– Масло булькает, – отчитался Стрелец-молодец.

– А что у нас с запасами?

– Я видела целый мешок картошки, что нам Шишковики презентовали, – напомнила я. – И целая нога вяленого мяса висит. В подполе.

– Это на черный день, – кивнула Ягуся. – Вот свежатинкой надо будет запастись. Хлеб, молоко, мед… Что ты там про ярмарки вещала, внученька?

– Что проводятся регулярно в каждой деревне, – с готовностью ответила я.

– Прекрасно. Завтра поищем. А сегодня пока на остатках перебьемся.

Неожиданный отдых оказался весьма приятным. Не нужно было никуда торопиться, не было необходимости переодеваться в парадное платье, пусть и не по плану, но все же можно было расслабиться, ни о чем не думать, даже посвятить время собственным мыслям, а не заботиться о благе государства. Я вынесла из Избушечки свой плед, аккуратно разложила его на траве, постаравшись устроиться и в тени ивовых ветвей, и не под дымом походного костра. Раскрыла путевую книгу в разделе «Дневник» и приступила к записям, стремясь запечатлеть события сегодняшнего дня максимально подробно и объективно. Трапезу нашу составили поджаренные луковые колечки, омлет (чуть перестоявший на открытом огне) и чай из озерной воды. Стрелец-молодец устраивал обход территории каждые полчаса. Ягуся развалилась на моем же пледе, раскладывая пасьянс. Кот спал, привалившись к моей правой ноге. На редкость безмятежная картина.

И казалось странным и совершенно невозможным как вчерашнее похищение моей особы, так и сегодняшний инцидент на дороге. Так и хотелось связать их в единую картину, но у меня не было никаких доказательств тому, что вчерашние и сегодняшние разбойники являлись единой бандой. В задумчивости перебирала я возможные варианты, но так и не пришла к единому выводу. Похоже, что похищение (какова бы ни была его причина) и подножка на тракте – совершенно разные преступления. Вполне возможно, что мы угодили в эпицентр междоусобной войны двух соседних деревень. Я поделилась этим предположением со своей свитой.

– Раз ты говоришь, то вполне возможно, – безмятежно ответила Ягуся. Она уже немного успокоилась, поняв, что травма Избушечки не так серьезна, как показалось сначала. – А может быть, это способ ограбления на местных трактах. А нас не успели ограбить, все-таки не каждый транспорт может убежать после аварии. Они и не ожидали такого.

– Пожалуй, ты права, праба… Ягуся, – вздохнула я.

– Я бы и разбойников вчерашних объяснил схожими причинами, – вставил Стрелец-молодец. – Похищение путешественников – популярный бизнес в отсталых странах. С царевной просто не успели операцию начать, ибо мы быстро изъяли ее из плена.

– И с тобой можно согласиться, – кивнула я, воспитанная в дипломатической уверенности, что перед контраргументом необходимо сначала сказать «да», а уж затем добавить «но». – Однако…

– Перестань накручивать себя, внученька, – приказала мне Ягуся, не дав продолжить мое «но». – Исходи из фактов, а не из предположений. А факты таковы: все закончилось хорошо. На данный момент у нас нет проблем, которые невозможно решить.

– Но ведь…

– Цыц! Слушай старших! Я знаю твою склонность к паникерству, потому и сдерживаю по мере сил.

– Родители…

– Один день промедления в пути ничего не решит. Белый камень дождется нас. А сейчас нам всем нужен покой.

Мне оставалось лишь проглотить готовые вырваться возражения. В чем-то прабабушка была права. В данный момент нам действительно ничего не угрожало, Избушечке был необходим покой, а информацию о местонахождении папеньки и маменьки мы все равно получим не раньше, чем сможем достичь искомой точки с подсказкой. Оставалось смириться с предложенными обстоятельствами и использовать их в свою пользу. Например, заполнить страницы дневника.

***

6 день лета, или Кикимора

Ночевали мы в походных условиях – в Избушечке. Я расположилась в своем кресле, Ягуся разложила на полу огромный мешок с сеном и накрыла его стеганным одеялом, заявив, что на лавке ей спать неудобно – узко, а с покатой крышки сундука она скатывается. Лучезар лег на пороге прямо на деревянный пол, чтобы ни один враг не проник к нам через дверь. А Кот не спал, судя по многочисленным звукам шуршания, ворчания, пофыркивания, мешавшим нам всем уснуть. В конце концов Ягуся прикрикнула на своего питомца, и тот обиженно уселся на подоконнике, тараща глаза в темноту. Впрочем, это и к лучшему: хоть какой-то дозор осуществлялся!

Утром я проснулась раньше всех. Кот по-прежнему сидел черным столбиком у окна, обвив передние лапы хвостом. Услышав звуки моего потягивания и зевания, он обернулся.

– С добрым утречком, царевна, – прошептал он.

Я хотела было исправить на «Ваше высочество», но решила, что после совместно пережитых событий мы уже вполне могли позволить друг другу менее светские обращения.

– Как обстановка с утра? – спросила я в ответ громким шепотом.

– Мыши бегают, – заметил Кот. – Не выпустишь на охоту?

– Боюсь, не сдвину я телохранителя своего, – отказалась я исполнить просьбу животного после того, как оглядела крепко спящего Стрельца-молодца, привалившегося спиной к двери.

– А я и через оконце могу, – похвастался Кот.

Тогда я приоткрыла створку окошка со стороны своего кресла, и четырехлапый зверь грациозно прошмыгнул в щелку. Теперь уже я заняла место у окна, оглядывая окрестности. Раннее утро еще только начиналось, солнце озолотило лучами небо на востоке, хотя еще и не показалось в поле зрения. Бледно-желтые оттенки сменялись блекло-голубыми, поднимаясь ввысь. Облаков не наблюдалось. Легкий туман колыхался над разнотравием лугов. Озера с моей стороны не было видно, зато явственно доносился дружный хор лягушиного пения, напомнивший мне о матушке. И беспокойство вновь закралось в мою душу. Как-то там родители? Где они? Что с ними? Как скажется на них мое промедление?

Кот вернулся в Избушечку, напугав меня внезапностью появления с внешней стороны оконца. Тем более, что из пасти у него свисал длинный мышиный хвост. Я, конечно, умею владеть собой и смогла удержаться от визга, но на странице дневника появилась некрасивая клякса. Некоторое время я поразмышляла, не стоит ли переписать этот лист, но уговорила себя не делать этого, просто добавив пояснение о причине данной кляксы на странице. К счастью, она попала на свободные от записи строки – ведь в этом случае пришлось бы обязательно переписывать.

Кот прошелся прямо по моему дорожному столику, слегка поскользнулся на открытой странице дневника, спрыгивая на пол. Устроившись под моим креслом, он приступил к завтраку, и я старалась не вслушиваться в хрустящие звуки, доносившиеся снизу.

Помимо этого, я сообразила воспользоваться молодецким сном юноши, чтобы спокойно переодеться (комплект №4: легкая белая блузка, неизменная серая юбка и удобные для походов мокасины приятного золотистого цвета).

За заполнением дневника время пролетело незаметно. Вот уже слышен мощный зевок Стрельца-молодца, а с набитого сеном мешка, заменявшего перину, раздается ворчание Ягуси. Пришла пора отложить перо.

***

Утренние хлопоты заняли много времени. Нужно было не только позавтракать и умыться, но и проверить состояние Избушечки. Мы обступили ее со всех сторон, наблюдая как Ягуся снимает наложенную с вечера тугую повязку. Избушечка сжала и разжала кожистые пальцы, затем осторожно вытянула ножку. Подумала немного. Повращала ею. Затем медленно поднялась с корточек. Аккуратно наступила на травмированную конечность. Постояла немного. Потом вдруг притопнула и изобразила некое подобие чечетки. Внутри зазвенела посуда.

– Но-но! Еще побьешь фамильный фарфор! – облегченно возмутилась прабабушка.

Избушечка еще разок притопнула и вытянулась в струнку, демонстрируя готовность немедленно тронуться в путь. Мы не стали задерживаться: замели следы своего пребывания и загрузились в транспортное средство. На этот раз расслабляться себе не позволили: Ягуся не раскладывала пасьянс, а зорко следила за дорогой, глядя в переднее обзорное оконце; мы с Котом смотрели за боковыми сторонами (я справа, Кот слева); Стрелец осуществлял охрану тылов, устроившись на крылечке, свесив ноги со ступенек. Одной рукой он держался за столбик перил, а в другой сжимал меч-кладенец, выданный ему ради такого случая из сундука прабабушки, где она хранила волшебные предметы.

Несколько нервным было это переезд. Очень трудно постоянно концентрировать внимание на мелькающих мимо кустах и деревьях, поэтому лишь усилием воли я не позволяла себе расслабляться и отвлекаться. Подозрительных обстоятельств не наблюдалось, зато я успела разглядеть семейство кабанов, валявшихся в речке-переплюйке, увидела стадо ланей, высунувших головы из высокой травы и проводивших нас удивленными взглядами немигающих глаз. Заметила и многочисленных ястребов, сидевших аккуратными столбиками на засохших деревьях – явно ожидали добычу. Из очень крупных зверей один раз промелькнул лось сохатый, но он не приближался к проезжей части, так что для моих глаз это была лишь едва мелькнувшая в чаще махина. Вскоре у меня зарябило в глазах от проносящихся мимо лесов, меня замутило, и пришлось заняться медитацией, приведя в действие изученную в теории методику рассредоточивания внимания. Тошноту отодвинула на второй план необходимость следить за тем, чтобы фиксировать в сознании объекты, облекая каждый из них в слова, поэтому внутренний мой монолог выглядел так: «Куст, холм, вереск, гнездо, сосна, столб, ястреб, горка, болотце, ягоды, аист, камыш…»

А потом меня сморил сон. Безответственно, знаю, но, очевидно, монотонность и повторяемость сыграли роль подсчета овец. Я впала в то состояние полусна-полубодствования, когда звуки извне проникают в сознание, но гротескно усиливаются, а мозг выдает образы, мало связанные с реальностью. И тебе кажется, что ты не спишь, участвуешь в активной жизни, продолжаешь делать свою монотонную работу, а на самом дела лежишь с закрытыми глазами, запрокинув голову на спинку кресла, а из твоего рта доносится (по свидетельству очевидца в лице Кота) немелодичное похрапывание.

Очнулась я, словно меня кто-то толкнул. Судя по часам, вздремнула я всего ничего, один лишь четверть-часный «кукарек» пропустила. Ягуся все также сурово смотрела вперед, примечая каждую деталь пейзажа. Стрелец позади насвистывал бравурный марш (фальшиво, кстати – не попадал в ноту «фа», заменяя ее на звук полутоном выше). А Кот сидел на подоконнике. Не поручусь, что с открытыми глазами. Никто и не заметил, что я самовольно покинула свой пост. И я с удвоенным вниманием возобновила свой мысленный пересчет «Куст, холм, вереск, гнездо, сосна, столб, ястреб, горка, болотце, ягоды, аист, камыш…»

Когда петух на часах пропел полдень, Ягуся повернулась ко мне, чуть скрипнув суставами:

– Пора бы на обед остановиться, – заметила она. – Карта говорит, что через две версты будет постоялый двор. Там можем и Избушечку заправить, и сами перекусим.

– Да, пора, пожалуй, – бодро согласилась я. – А нет ли там рынка? Надо бы запасы пополнить.

– Логично мыслишь, девушка, – согласилась Ягуся. – Рынка не значится, а вот трактир отмечен на карте. Но сомневаюсь в его качестве. Уж очень мелкими буквами написано название.

Снова хрустнув суставами, она поднялась с лавки.

– Пора уже настойку мою принять, – пробормотала она.

– Старость – не радость, – фыркнул в пространство Кот.

Прабабушка сурово на него посмотрела.

– Ну а что? – не принял критику в свой адрес домашний любимец. – Скажешь, неправда?

Теперь уже фыркнула Ягуся, но комментировать не стала, переключившись на торможение Избушечки: из своего оконца я увидела, что мы приблизились к небольшому постоялому двору. Очень скромному, как права была Ягуся. Одинокая лачуга не производила впечатления активно используемой. Покосившиеся стены, запыленное окошко, дверь, висящая на одной петле… Не так должны выглядеть популярные постоялые дворы с трактирами для путешественников! Стрелец-молодец соскочил с крыльца, не дожидаясь полной остановки транспортного средства, и зашагал к трактиру. Избушечка остановилась аккурат у амбара, над входом которого висела табличка. Мое знание языков позволило перевести фразу как «Место для кормления тягловой силы». Прабабушка внимательно смотрела в оконце, изучая обстановку. А я слышала молодецкий свист из полуоткрытой двери: это Лучезар оповещал, что обстановка на объекте спокойная. Ягуся повернулась ко мне.

– Ну что, пошли, – велела она.

Я повиновалась. Вдвоем мы выступили на крылечко нашей Избушечки. Стрелец-молодец показался из дверей трактира.

– Все в порядке, можно и размяться, – сообщил он. – Грязновато тут, конечно, царевна, – предупредительно добавил он.

Я подобрала подол красивой серой юбки – не столько по необходимости, сколько по привычке. Наученная вчерашним опытом, я предпочла не надевать длинные юбки, выбрав более удобную для падения на полном ходу и последующего шагания по репейникам длину до колена. Но привычку изящно подхватывать свое одеяние я не утратила, поэтому шагала, как и положено царевне – с достоинством и благородством жеста.

Погода, замечу, была приятная. Не жарко, не холодно, не дождливо, на голубом небе лишь легкие белые облачка, солнечные лучи весело пронзают листву одинокого дерева, прислонившегося к лачуге. В такую погоду у меня всегда хорошее настроение. Вот и сейчас я улыбнулась, подавая ладонь своему телохранителю, чтобы с его помощью спуститься по ступенькам крыльца. Лучезар как-то неловко улыбнулся мне в ответ. Очевидно, я смутила его своим нецарственным поведением…

Вслед за мной с крылечка шагнула прабабушка. Втроем мы прошли по пыльному деревянному настилу, который в слякотные периоды погоды был призван возвышаться над грязью. Зайдя в темное помещение, я брезгливо поежилась – слишком уж неприглядным были внутренности данного трактира. Неудивительно, что тут царила тишина и безлюдье. Могу поспорить, что сегодня мы были первыми заехавшими путешественниками в это удручающее место. А, может, и за всю последнюю неделю.

– Одна заправка стандартная для ездовой Избушки, – продиктовала Ягуся. Тут только я заметила, что за конторкой сидит неопрятного вида личность неопределенного пола.

– Не понимаю, – равнодушно ответила личность.

Услыхав эти слова, прабабушка насторожилась. Я уж хотела повторить фразу, но взгляда на родственницу хватило, чтобы понять: дело не в языковом барьере. Ягуся грозно нахмурилась, вглядываясь в лицо персонажа за конторкой. Пауза затянулась, и владелец заправочного трактира подняла глаза на нас.

– Ты ли, что ли? – процедила Ягуся сквозь зубы.

Личность спала с лица: побледнела, потом покраснела, потом словно съежилась.

– Яга?.. – пробормотала она.

Дамы явно были знакомы. И знакомство это не было приятным. Мы с Лучезаром благоразумно помалкивали. Я даже сделала шажок назад, предпочитая быть поближе к телохранителю.

– Сколько лет, – расплылась личность в нервной улыбке, не делавшей краше ее лицо. – А ты прям и не изменилась.

– Веду здоровый образ жизни, – процедила прабабушка. – А на тебе годы не лучшим образом сказались.

– Все мы не молодеем, – банально согласилась собеседница, но осеклась, вновь взглянув на пышущую молодостью и красотой Ягу Матвеевну.

– Так изволь нам отпустить заправку стандартную для моей Избушки, – повторила заказ прабабушка.

– Один момент, – вскочила с табуретки владелица трактира. Потом помялась, заглянув в глаза покупательнице. – А две монеты?

– На! – Ягуся шлепнула на засаленную поверхность конторки две блестящие монеты. – Живо, живо! В темпе! Нам еще ехать далече. Раз-два, раз-два!

Понукаемая заданным темпом, личность вылезла из-за конторки и приступила к своим обязанностям: проковыляла к амбару с уже переведенной мной надписью и выдала Лучезару оплаченное количество мешков с провиантом для нашей Избушечки. Та радостно помогала загружать их в подпол, подпихивая когтистой ногой.

– А кто это, – шепотом спросила я у Ягуси. – Вы знакомы, похоже…

Прабабушка помолчала, бросив взгляд на суетившуюся личность неопределенного пола.

– Кикимора это, – наконец сказала она, всем своим видом давая понять, что не намерена отвечать на дальнейшие расспросы.

Я порылась в собственной памяти: что мне известно о кикиморах? В Тридесятых Землях водится род кикимор болотных. Обитают, соответственно, на болотах, возводя шалаши из ветвей в непроходимых топях. Живут поодиночке, дружбу ни с кем не водят, существуют только в женском роде. Для создания потомства завлекают в топкие болота красивых юношей, околдовывая их обманными огнями, от них рожают детей. Мальчиков подбрасывают отцам, дальнейшей их судьбой не интересуются. Девочек воспитывают в духе кикиморства. Считаются безвредными. Питаются ягодами и травами.

Глядя на встреченную нами кикимору, я удивилась в глубине души: каким образом данный экземпляр мог бы заманить в свои сети красивого юношу, скажем, Лучезара? Потом вспомнила о болотных огнях, порождаемых кикиморами посредством ведовства, и решила, что дело в них, затуманивающих разум.

Но на всякий случай я решила увести Стрельца-молодца от данной представительницы рода кикимор. Мало ли! Поэтому я развернулась на каблуках и решительно зашагала к крыльцу Избушечки. Телохранитель был вынужден последовать за мной. Усевшись на ступеньку, я велела и Лучезару встать рядом, ожидая возвращения прабабушки. Та не стала задерживаться. Поджав губы, она прошествовала к нам, сопровождаемая кикиморой. Очевидно, что ни пополнять наши запасы, ни пользоваться местными удобствами Ягуся не собиралась. Вдохнув, я поднялась со ступеньки. Яга Матвеевна и не взглянула на нас с Лучезаром, лишь повелительно махнула в сторону внутреннего помещения Избушечки. Безмолвно мы повиновались. Прабабушка зашла последней, с треском захлопнув за собой дверь. Избушечка недовольно заскрипела, а Кот подскочил на своей лежанке от неожиданного звука. Нервно поведя ушами, он уставился на хозяйку. А та прошагала на свое место и резко приказала:

– Вперед!

Больше она не произнесла ни слова, мрачно уставившись на дорогу. Мы с Лучезаром переглянулись, но промолчали. Каждый занял положенное ему место и затих. В свое окошко я увидела кикимору, провожавшую нас взглядом. Но это было лишь мгновение. Мы выехали с постоялого двора на тракт, и Избушечка пошагала по нему в едином темпе.

– Чего это? – прошипел мне в ухо Кот, когда Ягуся раздраженным жестом отпихнула его от себя, и тот пришел устраиваться в моем кресле.

– Да вот не знаю, – шепотом ответила я. – Со старой знакомой встретилась.

– Это с кем?

– С Кикиморой.

– Ого! – присвистнул Кот.

– Цыц! – оповестила Ягуся о своем недовольстве.

– Да я что? – невинно ответил домашний любимец.

– Цыц, сказала я! – повторила прабабушка.

Мы переглянулись.

– Молчу, – небрежно фыркнул Кот. – Спать вот укладываюсь.

Он явно был в курсе проблемы. Но как выспросить его, если Ягуся ясно дала понять, что не желает и слова слышать на эту тему? Кот демонстративно зевнул и улегся на мой аккуратно свернутый плед. Что ж, придется потерпеть до более подходящего момента, решила я. И раскрыла дневник.

***

Описав все вышеизложенное, я отложила перо и потянулась. Увлеченная заполнением дневника, я немного выпала из реальности. Окинула взглядом тесное помещение Избушечки. Все было спокойно: Стрелец-молодец с чувством зевал на крылечке, Ягуся сидела за столом навигации, Кот изображал из себя пуфик. Однако некая напряженность чувствовалась в атмосфере. Сначала я решила, что дело в погоде, однако взгляд в окошко показал несостоятельность этой гипотезы: небо по-прежнему было синим, легкие утренние облачка исчезли, а солнце ярко светило, хотя и значительно сместилось относительно моего окошка – теперь оно было высоко и не мешало обзору. Нет, погода была прекрасная, это что-то в душевной атмосфере.

– Может, обед приготовить пора? – спросила я у прабабушки. –Когда планируем остановку?

– Через пару петухов, не раньше, – не оборачиваясь ответила прабабушка.

Петух на часах молча пожал плечами в ответ на мой взгляд: он буквально минуту назад огласил круглый час и сейчас явно собирался вздремнуть после трудов.

– Ну давай я пока салатик нарежу, – деликатно предложила я. – Позавтракать-то надо, а то у нас сегодня только Кот ел с утра.

– Какое там «ел»! – фыркнул пуфик. – Так, перекусил на один зубок крошечной мышкой. А салат лучше со сметаной делай!

– Так прокисла же, – напомнила я.

– А, ну да, – слегка скис и Кот.

Ягуся не ответила, и я решила счесть это за согласие и одобрение. А потому выбралась из своего дорожного кресла и решительно направилась к печке в углу. Растапливать ее я, конечно, не решилась, а вот извлечь из корзины остававшиеся с прошлой закупки запасы была в состоянии. Счастье, что в моем образовании не было кулинарных пробелов. Матушка настояла, чтобы я в свое время прошла полный курс начальных навыков приготовления пищи. Не всегда же под рукой дюжина поваров или хотя бы скатерть-самобранка. Поэтому я смогла нарезать аккуратными кубиками три вареных яйца, две запеченные картофелины, четыре свежих огурца и одну крошечную луковицу. Все остатки еды ушли в этот салат, который я щедро заправила последней порцией подсолнечного масла. Да, нам настоятельно требовалось пополнить запасы продовольствия. Но взгляд на пейзаж за оконцем подсказал отсутствие подобной перспективы: до самого горизонта простирались ровные луга.

– А через два петуха мы где будем? – заглянула я прабабушке через плечо, желая изучить карту.

– Должны к горам подъехать. Там довольно крупный город, затоваримся, – ткнула пальцем в означенный населенный пункт Ягуся.

– Тебе салатик сюда подать или к столу присядешь? – заботливо спросила я.

– Сюда, – коротко велела прабабушка, не отрывая внимательного взгляда от дороги.

Я повиновалась. Уже научившись довольно изящно передвигаться внутри шагающей Избушечки, я смогла и Ягусе отнести миску с салатом, и к Лучезару на крылечко выйти. И постояла там, пока он завтракал – чтобы не прерывать наблюдение за окрестностями. Наконец и себе положила остатки салата и уселась в свое кресло. Кот вдумчиво вылизал миску, довольно потянулся и устроился было вздремнуть, когда я наклонилась к нему и шепотом попросила:

– А расскажи мне о Кикиморе.

Сон слетел с Кота, словно его ветром сдуло.

– Ну наконец-то! – радостно заявил он. – Я уж думал, никогда не спросишь!

Он оглянулся на неестественно прямую спину своей хозяйки и перебирался мне на плечи, устроившись там на манер мехового воротника.

– Это случилось много лет назад, – зашептал Кот мне прямо в ухо. – Яга Матвеевна тогда была молода своей естественной молодостью. Жила с родителями на опушке леса, о колдунской карьере и не помышляла. Нет, какие-то способности у нее проявлялись, конечно. Ну, там, хворь легкую заговорить могла. Или дождик вызвать. Но это было не так чтобы серьезно. Баловство молодежное, не больше.

Кот задумчиво почесал коготочком нос.

– Она больше по лесам и болотам гулять любила. Пошлет ее батюшка за хворостом – она и рада. Целый день по лесам бродит, а под вечер с огромной связкой хвороста возвращается. Птичек слушала, травки изучала, цветы собирала.

– А, это тогда прабабушка зельями увлеклась? – заметила я.

– Можно и так сказать. Но говорю же, пока это было несерьезно, не вдумчиво, без системы и цели. И вот в те беззаботные дни познакомилась Яга Матвеевна с этой вот Кикиморой. Конечно, звали ее как-то, но имен своих кикиморы никому не открывают, так что для всех нас она осталась безымянной. Матвей Егорович, батюшка Яги Матвеевны, называл ее Кикимора Кикиморовна Болотная. Ну так и пошло.

– Так прапрадедушка знаком был с ней?

– Куда ж без этого? Девы сдружились крепко на почве любви к травам да цветочкам. Целыми днями вместе по лесам и болотам бегали, ночевать друг у друга оставались. Дело-то молодое. Шалили, бывало. То Ягуся наша в болото путника какого заманит, то Кикимора в деревню придет детишек пугать. Развлекались, в общем, как могли. Но безобидно, потому родичи сквозь пальцы на дружбу эту странную смотрели.

Кот замолчал, переведя дух, и выразительно посмотрел на мою опустевшую миску из-под салата. Пришлось подождать, пока он не вылижет ее дочиста.

– Но однажды все закончилось… – драматичным шепотом продолжил рассказчик.

– Почему? – спросила я.

– Говорил я, дело было молодое, девицы были юные, горячие. Познакомились они с одним юношей. Кикимора, как водится, на болото его заманить хотела, а Ягуся ей помогала – хиханьками да хаханьками в чащу леса увлекла. До болота юноша не добрался – влюбился крепко в Ягусю прямо с первого взгляда. А ведь, заметь, в те времена Яга Матвеевна еще никакими приворотными зельями не владела. Сама по себе ему голову вскружила.

Я бросила осторожный взгляд на прабабушку. Своими молодильными яблочками она вернула себе вовсе не юность девушки, а цветущую молодость женщины. И если смотреть отвлеченно, то была она весьма и весьма привлекательна. А уж в возрасте едва расцветшей девушки была, вероятно, очаровательна свежестью юности. В сочетании с легким характером («хиханьками» да «хаханьками», как выразился Кот) наверняка произвела неизгладимое впечатление на неопытного юношу.

– Слушай, а Кикимора как выглядела? – спросила я, воскресив в памяти нечесаное нечто, встреченное сегодня утром.

– Ну в целом ничего, – ответил задумчиво Кот. – На любителя, конечно. Если тебе нравится зеленоватый оттенок кожи и длинные спутанные волосы цвета земли. Ну и про чародейские огни не забывай. Кикиморы дурманят голову ими не хуже живой-мертвой воды. Да вот юноша тот Ягусю нашу прежде огней кикиморовых увидел. Ну и все, влюбился. А Кикимору обида взяла. У Яги Матвеевны дело сладилось, уж о свадьбе поговаривали, да ревность и обида сделали свое черное дело. Заманила Кикимора таки ночью юношу в свои болота, а Яга увидела их. И никакие потом заверения юноши, мол, прости, околдован был, не помогли Яге Матвеевне простить его. Бросила она его сразу и окончательно. А с горя уехать согласилась из отчего дома в школу чародейскую. Аккурат тогда посланники великих волшебников по глубинке нашего Тридесятых Земель ездили, одаренных детишек искали. Увидели, как она в сердцах дерево сухое одним взглядом запалила, так сразу и позвали учиться.

– И уехала?

– Разумеется. И училась там лучше всех. И на любовные дела не отвлекалась, как прочие ее соученики. Закончила с отличием, стала сильной ведьмой, как ты знаешь. Специализировалась на травах и зельях. Подозреваю, что хотела напоить чем-нибудь изменника да подружку бывшую.

– И напоила? – с замиранием сердца спросила я.

– Не думаю, – ответил Кот. – Тогда бы мы ее сегодня не встретили. Но сердце Яги Матвеевны было разбито, конечно. А когда она его склеила, то никому уже не открывала.

– Но ведь замуж она за прадедушку вышла, – возразила я.

– Вышла, – согласился Кот. – Но кто сказал, что по страсти великой? Головы не теряла, выбирала мужа разумом. Хорошего выбрала, согласись.

– Ну, я его никогда не видела, – задумчиво ответила я.

– Давно уж скончался, – кивнул Кот. – Ягуся поплакала чуток да и занялась воспитанием дочки. А потом внуки пошли, правнуки. Колдовство свое совершенствовала. Не до сердечных переживаний стало. Да и годы берут свое. Конечно, головы мужские Ягуся и сегодня может вскружить. Да еще с такой внешностью. Но ни в кого не влюбляется она. А жаль, – вздохнул Кот.

– Интересно, кем был тот юноша, – задумчиво сказала я. – И что с ним стало?

– Лешим он был! – рявкнула над моей головой прабабушка. – А тебя я сейчас из дому выгоню! – погрозила она Коту.

Тот взвизгнул и со всех лап кинулся под мое кресло, оцарапав мне шею и руки когтями.

Полыхая гневом, прабабушка вернулась на свое место, а мы с Котом затаились, ожидая, пока буря пройдет. Ягуся что-то бормотала себе под нос. Я не решалась задавать вопросы, но размышляла весьма усердно. Леший? Это метафорически его прабабушка так назвала или действительно лесным чародеем тот юноша оказался? Тогда, конечно, кикимора ему ближе по духу, нежели человеческая девушка, пусть и с чародейными способностями. Но все равно это грустная история. Я, разумеется, планирую влюбиться в выбранного мне родителями жениха, выйти за него замуж и прожить в любви и согласии всю жизнь исключительно с ним. Все эти драмы с разбитыми сердцами меня совершенно не интересуют. Любовь должна быть правильная, одобренная обществом, без страстей и препятствий.

***

Со всеми этими записями любовных перипетий времен прабабушки время вновь промелькнуло незаметно. Я дописала очередную страницу и закрыла дневник как раз в тот момент, когда Избушечка начала торможение. На сей раз оно было плавным. Я выглянула в оконце. Мы приблизились к тем самым горам, которые с утра лишь виднелись на далеком горизонте.

– Пора размяться, – известила Ягуся со своего места. Судя по голосу, она уже не сердилась, и Кот осмелился выбраться из-под моего кресла, чтобы подойти к хозяйке с робким мурлыканьем.

– А, болтун явился, – потрепала его прабабушка по мягким ушкам.

– Сама сделала меня говорящим, – фыркнул Кот. – Терпи теперь.

Лучезар вышел наружу с проверкой территории, а мы с Ягусей подошли в двери, ожидая разрешения покинуть нашу Избушечку.

– Чисто, – заглянул к нам с крыльца Стрелец-молодец. – Можно.

Мы вышли на свежий воздух. Солнце уже прошло свой зенит, но до вечера было еще далеко. Избушечка остановилась у небольшой аккуратной деревушки, коих множество в этих краях. Чистенькие белые домики с остроконечными высокими крышами были окружены заборчиками высотой по колено, за которыми пестрели всеми красками крошечные садики. Домики эти стояли по кругу, в центре которого возвышалась колонна, увенчанная скульптурой аиста. Мы же стояли у въездных ворот в эту деревню, распахнутых настежь. Народу на площади практически не было, так, пара человек стояли у центрального колодца. Однако деревенский рынок был открыт, и оттуда даже доносились звуки ведущихся торговых бесед. Ягуся велела Избушечке ждать нас у ворот, а сама направилась на рынок. Мы с Лучезаром и Котом последовали за ней.

Закупка провианта не заняла у нас много времени, а учитывая особенности местной кухни, мы смогли закупить и некоторую экзотику для нашего стола. Например, домашние пряники. До сих пор я лишь читала о барских крендельках – а тут увидела их вживую. Как не купить? Кроме того, прабабушка запаслась молочной продукцией местного производства. Здешние коровы пасутся на горных лугах, а потому их рацион значительно отличается от привычного нам, равнинным жителям. Соответственно, и продукция из этого молока имеет тонкий аромат горных трав. Что мы и решили испробовать за ужином: Ягуся запланировала приготовить сырники и ватрушки со свежим творогом. А Коту взяли большую крынку сметанных сливок. Он, правда, сначала настоял на пробе. Отведав с блюдечка дегустационный образец, он недовольно скривился и пару раз чихнул, что позволило прабабушке поторговаться чуть результативнее, чем предполагали и она, и торговец.

Поскольку заправлять Избушечку не требовалось, то мы могли сразу отправиться в дальнейший путь, не обремененные поиском питания для нашего транспорта. Уже на выходе, повинуясь спонтанному желанию, Ягуся купила кило орехов, а заодно спросила у колоритной торговки, не знает ли она, где тут ближайший камень на распутье.

– Как же! – воскликнула та. – Да прямо у начала горной дороги стоит. Большой такой, белый. Наши молодожены возле него клятвы обета дают.

И объяснила дорогу. Впрочем, заблудиться было бы сложно, ведь деревенька, названия которой я не знала (надо будет посмотреть на ягусиной карте), была столько крошечной, что объехать ее не стоило и десяти минут, и единственная дорога вела как раз к этому камню.

Избушечка остановилась, и мы все высыпали из нее, чтобы изучить достопримечательность. Камень действительно был белым. И большим. На его гладко отполированной лицевой поверхности были высечены буквы, складывающиеся в традиционный текст путеводителя:

«Направо пойдешь – коня потеряешь. Налево пойдешь – голову сложишь. Прямо пойдешь – счастье найдешь. Обратно вернешься – в молочную деревню попадешь».

– Что-то странный текст какой-то, – прокомментировал Ягуся. – Ясно, что все только прямо и пойдут. Нешто каждый там счастье найдет?

Она задумчиво поглядела на уходящую круто вверх горную дорогу. Лучезар тем временем обошел камень по окружности и вернулся к нам с листом пергамента в руке.

– Таки правильно камень нашли? – удивилась я, в глубине души слабо верившая в то, что вот первый попавшийся камень на распутье окажется искомым объектом. Слишком чудесное совпадение…

– Чего написано? – спросил с любопытством Кот. Он не спускался к нам к камню, а сидел на оконце в Избушечке, наблюдая за происходящим сверху.

Я расправила скрутившиеся кончики свитка. Никакого текста не было!

– Ничего не написано! – с претензией сказала я.

– Зато нарисовано, – возразил сверху Кот.

Я отодвинула пергамент подальше от глаз. Действительно, тонкие линии, которые я приняла за заломы, складывались в карандашный набросок.

– На замок похоже, – донесся сверху голос Кота.

– Скорее, на башню, – задумчиво возразила Ягуся. – Узнаёшь здание? – спросила она у меня.

Я молча пожала плечами. Ну да, это было изображение крепостной башни. По истории архитектуры у меня всегда были только высшие баллы, но определить сходу название рандомного сооружения я, конечно, не могла.

– Похоже на сторожевую башню-одиночку, – единственное, что смогла выжать я из себя.

– А что это такое? – радостно спросил сверху Кот.

Я провела краткий ликбез:

– Башни-одиночки ставили в горах, обычно на подступах к царскому, княжескому или королевскому терему, иногда перед крупным поселением. В таких башнях дежурили стрельцы, вовремя предупреждая о вражеских или разбойничьих отрядах. Характерная круглая форма позволяла возвести устойчивое к землетрясениям в горах сооружение. При необходимости в таких башнях могло укрыться до десяти семей местных жителей и выдержать там непродолжительную осаду. Без комфортного размещения, разумеется.

Совсем немного информации, конечно. Эти мои знания не давали никакой зацепки, которая могла бы помочь нам в наших поисках. Башенки такие были разбросаны в огромных количествах по всему Франскому королевству. И в большинстве своем они даже не были нанесены на карты, так как их расположение не должно быть достоянием общественности. Какая из этой сотни башен-одиночек имелась ввиду автором послания?

Ягуся в задумчивости сама обошла камень. Кроме небольшой лужицы с его северной стороны она ничего не нашла. В молчании мы вернулись в Избушечку, чтобы усесться за стол для совещания.

– Предлагаю ехать дальше, – сказала я. – По плану мы должны сегодня прибыть в городок Мурольск, где нас ожидает торжественный ужин у князя Мурольского. Некогда папенька помог его папеньке найти похищенную сивку-бурку, после чего была церемония братания и принесения клятв верности. В прошлом году папенька тот скончался, и я должна освежить клятву с наследником. Соответствующие бумаги лежат в моем сундучке. Ну и в гости позвать, как запланировано.

– А где этот город находится? – спросила Ягуся, пододвигая мне карту.

Я с легкостью отыскала на ней искомую точку.

– Это в горах? – спросил Лучезар.

Хотя он тоже принимал участие в совещании, однако за стол рядом с нами не сел, лишь склонился за нашими спинами. Да и голос подал впервые с начала беседы.

– Да, – ответила я, оценив условные обозначения на карте.

– И там может быть подобная башня? – уточнил Стрелец-молодец.

– Вполне, – согласилась я. – Но не слишком ли это удачным совпадением окажется?

– Наши недруги явно в курсе твоего маршрута, – высказала догадку Ягуся. – Возможно, и точки для этой игры в записочки подобраны именно по плану, составленному для тебя моим внучатым зятем.

– Значит, едем по плану? – я почувствовала некоторое облегчение при мысли, что маршрут поездки не меняется.

– Я вижу в этом определенный смысл, – поддержала меня Ягуся. – Судя по карте, мы действительно доберемся туда к ужину.

– Тогда в путь?

– Да, поехали.

Избушечка даже не стала дожидаться команды. Едва услышав наше решение, она решительно шагнула в сторону горной дороги. Ягуся поспешно села на свое кресло навигатора. А я решила заняться приготовлением творожников и ватрушек. В конце концов, до торжественного ужина еще далеко, а утренний перекус салатом уже давно переварился. Да и творог надо было использовать еще сегодня, чтобы не испортился.

***

Завершающую запись дня делаю уже поздним вечером. Нас расположили в роскошном трактире княжества Мурольского. Точнее, его филиале для вип-персон. Это трехэтажный современный терем, выстроенный в местных архитектурных традициях, но с соблюдением всех норм для комфортного проживания особы царских кровей. Поскольку наша делегация состоит из трех человек и одного кота, то каждый из нас (кроме животного) получил в свое распоряжение целый этаж. Лучезар расположился на первом этаже, у входа, как и положено телохранителю. В моем распоряжении оказался второй этаж с двумя спальнями, обставленными несколько аскетично, но уютно. Здесь же есть еще каморка для горничной, но Ягуся отказалась ее занимать и ушла на третий этаж, оборудованный тремя спальными местами под скатами крыши. Кот пометался между нами и в итоге определился на сон на ступеньках деревянной лестницы между моим и Ягусиным уровнем. Избушечку припарковали на покой во дворе, в окружении изобильного количества мешков с провиантом.

Трактир произвел на меня столь сильное впечатление, что я в первую очередь о нем информацию записала. Вернусь чуть назад в хронологии.

Прибыли мы по расписанию, сумев наверстать потерянное из-за травмы Избушечки время за счет отмены одной брони в Орлиных землях. Впрочем, никаких делегационных поручений на этом отрезке пути у меня не было, так что мы просто поменяли место ночлега по сути. Теперь же вернулись к маршрутному листу. В Мурольское княжество мы прибыли уже в сумерках, однако княжеский град, возвышающийся на горе, был заметен издалека за счет праздничной иллюминации. Нас встретили торжественным фейерверком (Лучезар слегка напрягся, конечно, но пальба оказалась мирной). Новый князь Мурольский, оказавшийся весьма юным, лично приветствовал меня. Под зажигательные танцы шутов мы прошли по длинной лестнице во двор града, где были накрыты богатые столы. Пир не затянулся. Я мило беседовала с матерью-княгиней, а Ягуся вела глубокомысленные разговоры с ее сестрой. Юный князь старался казаться важной персоной, но иногда забывал об этом и хохотал как мальчишка над выходками шутов. Надо сказать, что их при княжеском дворе чрезмерное количество, а шутки их порой находятся на грани приличия.

Перед очередной переменой блюд я торжественно обменялась подписями с юным князем на обновленном документе братания и вручила ему папенькино приглашение на празднества. Сытный и плотный ужин после целого дня в дороге настоятельно склонял меня ко сну. Вдовствующая княгиня заметила это и волевым решением завершила трапезу. Нас проводили в подготовленные покои, которые я уже описала выше. Поскольку находятся они не в княжеском граде, то нас доставили туда в паланкинах, вызвав приступ недоумения у Избушечки. Сопровождавшая нас челядь (да и сама правящая семья) с удивлением и даже некоторым страхом смотрела на нашу ворчливо скрипящую бревнами Избушечку, шагавшую в арьергарде процессии к филиалу трактира.

Утомленная, я отказалась от услуг горничных, со вздохом облегчения заняв предложенные мне покои. Однако сразу после плотного ужина ложиться спать вредно, поэтому я неспешно выкупалась в заботливо подготовленной горячей ванне, даже простирнула некоторые предметы своего запылившегося гардероба, а затем села заполнять страницы дневника. Ночь уже давно накинула свое черное покрывало на наш городок, но завтра мы никуда не едем, запланировав провести в этих уютных и гостеприимных местах не одну ночь, а хотя бы пару. Так что я могу спокойно отдохнуть. И без особенных последствий нарушить режим дня.

7 день лета, или Сыр

Как приятно проснуться на просторной постели под многозвучные трели птиц! Я даже не сразу поднялась с кровати, позволив себе понаслаждаться утренним хором. Иногда в этот хор второй октавы вплетались не столь изящные звуки сочного похрапывания, и я не могла определить их источник: то ли снизу Лучезар подавал сигналы, то ли сверху Ягуся дополняла басами мелодию. Зато тонкий посвист крепко спящего прямо у моей двери Кота я опознала без колебаний.

Долго находиться в бездействии было не в моих правилах, поэтому я решительно откинула одеяло. Кстати, очень теплое: горный воздух ночами весьма прохладен даже в жаркие летние дни, что уж говорить о весне. Я подошла к окну. Оказалось, что это вовсе не окно было, а дверь, ведущая на балкон. Я открыла ее и вышла на свежий, чуть прохладный воздух. Конечно, предварительно оглядела окрестности из-за занавески: мало ли какое тут окружение, а я в ночной рубашке, пусть и весьма плотной. Но филиал трактира располагался достаточно уединенно. Ближайший двор основного здания находился на значительном расстоянии и был отделен от нашей территории высокими и густыми кустами. Так что я имела возможность шагнуть на балкон и, облокотившись на кованые перила, вдохнуть утренний воздух.

Солнце еще не взошло, но его скрывали лишь гребни гор, так что было уже светло. Небо – абсолютно ясное – уходило в бесконечную высь, постепенно меняя свои оттенки от светло-желтого до нежно-зеленого там, где ночь только-только отступила. Прямо перед моими глазами раскинулось не слишком большое озеро, окаймленное не очень высокими в этой части горами – более крутые склоны находились за моей спиной, и сейчас я не могла их видеть. Справа виднелся пик уже по-настоящему высокой горы, на ней даже не было деревьев и, кажется, белые кляксы были снегом, а не россыпью камней. На самой верхушке было какое-то строение, но с моего балкона невозможно было понять, что это: дозорная башня, часовня или просто скала.

Однако вдоволь полюбоваться красотами пейзажа я не успела. Опустив глаза, чтобы взглянуть на Избушечку, я увидела, что прямо на мостовой перед входом в наши отдельные покои лежит довольно большой лист бумаги, прижатый камнем. У меня не было совершенно никаких сомнений, что это очередное послание от похитителей моих родителей. Поэтому томная утренняя нега сменилась возбужденной активностью. Я поспешно переоделась в приготовленное с вечера платье и рывком отворила дверь, едва не наступив на Кота. Впрочем, тот уже не спал и с готовностью вскочил с места.

– Ты куда это? – спросил он.

– Там очередное письмо лежит, – прошипела я в ответ.

Впрочем, могла бы и не снижать голос: Ягусины рулады (это она была их источником) не прервались, а Стрелец-молодец, спавший на мягком диване на первом этаже, даже не пошевелился, когда я прошла мимо него к входной двери, только пробормотал что-то во сне. Мы с Котом вышли на улицу.

– Ну, и где? – спросил Кот.

– Да вот же!

Я отбросила в сторону камень и развернула лист.

– Опять ничего не написано! – возмутился Кот.

– Но начерчено, – возразила я.

Разглядывать письмо на весу было неудобно, поэтому я отнесла его в небольшую беседку, стоявшую напротив входной двери в терем. Там был стол и две лавки, предназначенные для вечернего чаепития гостей терема, так что я аккуратно разложила послание на ровной поверхности и уселась на скамью, чтобы иметь возможность внимательно изучить его.

– Это карта! – сказал Кот, устроившийся на моих коленях и с вниманием изучавший полученное сообщение вместе со мной. Я прижала его правое ухо, закрывавшее мне обзор.

– Это не карта, а план местности, – уточнила я.

– Какой именно?

– Да вот этой. Смотри, это наш трактир, это двор, это дорога подъездная.

– Ну да, ну да! – воодушевился Кот. – А по дороге этой нарисованы стрелочки. Это маршрут, да?

– И куда он ведет? – оглядела я местность, пытаясь сопоставить ее с планом.

– Пошли узнаем! – Кот возбужденно потоптался по моим коленям, приноравливаясь поудобнее спрыгнуть на землю.

Я решительно поднялась с лавки. Почему-то в моей голове даже не мелькнула мысль о неразумности самостоятельного следования указаниям полученной инструкции. Напротив, в душе жила уверенность, что именно мне и именно сейчас следует проследовать по указанному маршруту. Держа план в руках, я быстро спустилась по подъездной дорожке и вышла на узкую улицу. Следуя стрелкам, я повернула направо, пошла по этой улице, которая достаточно круто уходила вверх, ведя на гору. Миновала несколько домов, тихих в это время утра – то ли спали их обитатели, то ли вообще не жили там. Через несколько минут улица закончилась, упершись в очередной домик. Здесь следовало снова повернуть направо.

– Смотри! – окликнул меня Кот.

Он указывал лапой куда-то вверх. Я подняла голову и увидела над нами крепкую круглую башню. Именно такую, какая была изображена на том послании у камня на распутье. Взглянув на предложенный план, мы с Котом убедились, что стрелки на нем вели именно к этой башне: следовало подняться на гору и войти с тыльной стороны сооружения, где располагалась дверь. В этот момент мне следовало бы вернуться, взять с собой Стрельца-молодца или хотя бы Ягусю, и уже всем вместе войти в башню. Но я проигнорировала намеки здравого смысла. Кот уже ускакал вперед и успел вернуться с докладом, что все тихо, башня пуста, а вокруг ничего подозрительного. И я прошла оставшееся расстояние до входной двери в башню.

Было по-прежнему тихо. Очевидно, никаких нападений на княжество Мурольское не случалось уже несколько лет, необходимость в ежедневном присутствии дозорных на башне отпала уже давно. Возможно, сюда приходили раз в день во время общего обхода, но тропа не была вытоптана до земли, лишь слегка примята трава, намечавшая маршрут от большой дороги к входной дверце башни. Мне пришлось приподнять длинный подол зеленой юбки, чтобы не намочить его в утренней росе. Кот заглянул за приотворенную створку.

– Никого, – доложил он. – Мыши только.

– Мыши? – обеспокоилась я.

– Не волнуйся, они спят уже.

Лишь вступив в полумрак башенки, я поняла, что Кот имел ввиду не полевых, а летучих мышей: на балках потолка висели плотные черные кулечки. Запрокинув голову, я оценила возможность того, что эти ночные животные вдруг проснутся и спикируют мне в волосы. Возможность стремилась к нулю. Первые солнечные лучи уже проникли сквозь бойницы башни, а всем известно, что летучие мыши не любят летать при свете дня. Поэтому я успокоилась и приступила к осмотру помещения, чтобы найти очередное послание от похитителей. Иначе зачем было приводить меня в эту башню?

Круглые стены, сложенные из камней, поднимались вверх на высоту двух этажей. Узкая деревянная лестница, начинавшаяся у двери, прилепилась к стене и поднималась вверх на опоясывавшую по окружности помещения площадку. Там были прорезаны узкие бойницы. Через них можно было безопасно осуществлять дозор территории, а при необходимости – эффективно отстреливать подступающего противника. Поскольку внизу никаких признаков послания не было, я поднялась по этой лестнице на уровень выше и поочередно выглянула в каждую бойницу (всего их оказалось десять штук). И ничего не обнаружила. Цель приведения меня в эту башню оставалась неясной. Кот продублировал мои исследования и тоже испытал чувство разочарования.

Я присела на деревянный табурет возле бойницы с видом на озеро и наш трактир внизу, предварительно смахнув с него пыль.

– Ты что-нибудь понимаешь? – обратилась я к единственному доступному мне собеседнику.

– Неа, – беспечно ответил Кот.

– Какой смысл? – вопросила я. – Ничего не понимаю!

Кот почесал лапой за ухом, погружаясь в размышления. Я с трудом удержалась от желания тоже поскрести в затылке. Жест этот никак не помог бы мне в раздумьях и к тому же совершенно не подходил особе царских кровей.

И в этот момент грохот сотряс нашу башню. У меня вырвался не слишком элегантный вскрик, а Кот потерял равновесие, и его три опорные лапы разъехались в разные стороны.

– Чёчилось?! – вскричал он, поспешно группируясь. Шерсть на нем встала дыбом.

Я могла бы задать тот же вопрос, ну, быть может, более членораздельно: что случилось? Но от грохота, сотрясшим стены башни, с потолка посыпались сонные мыши. Мало приятного, когда на тебя падают летучие создания, чье существование окутано не самыми радужными отсылками к миру тьмы, поэтому некоторое время я не могла общаться с Котом. Я приняла защитную позу, присев на корточки и закрыв голову обеими руками. Кот тут же протиснулся под мой живот, оказавшись в абсолютно укрытом убежище. Мне оставалось лишь надеяться, что моя спина не слишком привлечет мечущихся над нами животных. Постепенно шумное шуршание многочисленных крыльев сошло на нет. Потревоженные грохотом обитатели башенки вновь заняли свои спальные места, и я осмелилась поднять голову. Кот осторожно вытянул шею из-под моей руки, но покинуть относительную безопасность моих объятий пока не решился.

– Слушай, это дверь захлопнулась, – встревоженно повернулся он ко мне. – Нас тут заперли!

Теперь и я осознала, что внизу стало темно, ведь утренний свет не попадал больше в помещение через открытую дверь. Осторожно взглянув наверх (мыши вели себя спокойно, погружаясь в прерванный сон), я осмелилась распрямиться.

– Заперли? Но зачем? – задумчиво сказала я.

Кот проскакал вниз и с разбегу толкнул дверь всеми четырьмя лапами. Она не поддалась. Пока я спускалась по скрипучим ступенькам, успела в голове прокрутить план спасения: пропихнуть Кота в бойницу, чтобы отправить за помощью к моей свите. Правда, пролезет ли? Другой вариант: попробовать призвать прабабушку телепатическим методом общения. Но тут больше препятствий: проснулась ли Ягуся? смогу ли я настроиться на волну общения? правильно ли она поймет мое послание? да и как объяснить наше местоположение?

Придумать еще один вариант я не успела – лишь мелькнула невнятная мысль об использовании колдовских навыков, которым меня пыталась научить Ягуся в свое время. Но моих не слишком выдающихся талантов не хватило на расширенный курс чародейства, так что отпирать запертые двери я не научилась. А вообще было бы неплохо немного усовершенствовать полученные в наследство волшебные таланты, подумалось мне еще.

Но оказалось, что все эти планы не понадобятся: я толкнула дверь, и та легко распахнулась. В задумчивости мы с Котом обменялись взглядами.

– Ветер, что ли? – протянула я.

– Наверное! – с облегчением принял мою версию Кот. – Пойдем-ка отсюда…

Я шагнула к выходу – и замерла на месте. Мой спутник, уже навостривший хвост в сторону дороги, недовольно оглянулся.

– Ну чего ты там?

– Здесь написано… – протянула я палец на створку двери.

На деревянной балке, пересекавшей полотно из сбитых вертикально бревен, действительно виднелись отдельные буквы. И если читать их сверху вниз, они складывались в два слова.

– Докатились! На заборах читаем! Чего написано-то? – Кот вернулся ко мне и с любопытством вглядывался в узор.

– А ты не умеешь читать? – отвлеклась я.

– Нет, конечно! – фыркнул Кот. – Оно мне надо?

– Ну вот сейчас бы мог сам прочитать.

– А ты мне на что? Говори, что там? Инструкция? Или послание на заборе от одного скучающего дозорного другому?

– Здесь написано «ИЩИ СЫР», – медленно сказала я. – А ведь и вправду непонятно – нам это или кому другому.

– Знаешь, если бы не грохот этой захлопнувшейся двери, скажи, положа лапу на сердце: ты бы обратила внимание на эти буквы на ней?

Я честно подумала.

– Нет. Мне бы и в голову не пришло разглядывать эту створку.

– А сейчас смотрела очень даже внимательно. Какой напрашивается вывод?

– Что дверь захлопнул не ветер, а некто, желавший обратить наше внимание именно на послание.

– Значит, мы тут не одни! – нервно воскликнула я.

– Да уж, – подергал усами Кот. – Но я никого не слышу. И не чую, хотя нюх у меня, конечно, не такой хороший как слух… Но посторонних явно нет рядом.

– Давай вернемся к нашим и обсудим информацию, – предложила я. Желание самостоятельно следовать получаемым инструкциям у меня как-то пропало.

Молча мы спустились с горы, проследовали по улочке и свернули к нашему филиалу трактира. Избушечка сонно приветствовала нас, скрипнув бревнами венца. Я мимоходом погладила ее по когтистой ноге, но задерживаться не стала: следовало поделиться полученной информацией с остальными участниками нашей экспедиции.

Участники по-прежнему почивали, разве что Стрелец-молодец теперь спал на боку, поджав босые ноги. А Ягусин храп даже не изменил тональности. Что ж, не так уж долго мы отсутствовали, чтобы наше сонное царство пришло в себя. Поразмышляв, я решила не будить их. Ну а какой в этом прок? Опираясь на опыт, скажу, что Ягуся не сможет адекватно и в полном объеме воспринять информацию по крайней мере час после пробуждения (естественного, а не насильно прерванного, замечу в скобках). Ну и смысл? Большой срочности в указании искать сыр нет, можно и подождать. Так что я поднялась в отведенные мне покои и раскрыла дневник, стремясь рационально провести время до всеобщего пробуждения. А изложение своих мыслей и пережитых событий всегда полезно.

И вот пока я записывала вышеизложенный текст, я пыталась одновременно разгадать и послание. Оно казалось и туманным, и странным. Первый вопрос: нам ли оно вообще предназначается? Исходя из логики подбрасываемых писем, нас должны были вести к моим родителям. Ну или к информации об условиях их освобождения. Более или менее, но мы двигались вперед, хотя ясности пока не прибавилось.

Приняв же версию, что поиски сыра приведут нас к следующей подсказке, я получила второй вопрос: кто навел нас на запись на двери? Взгляд на совершенно спокойную природу за пределами моего балкона привел меня к весьма простому открытию: ветра-то не было! Значит, не силы естественного происхождения захлопнули дверь, довольно тяжелую, кстати. Тут действовала чья-то рука. И вот этот вывод мне совершенно не понравился! Получается, за нами следят, идут по пятам. Ведь если подумать, то и предыдущие записки были нам подброшены очень уж точно: и письмо под тарелкой на обеде у Шишковиков, и записка в коробочке с бусами, и рисунок, найденный за камнем на распутье, да и сегодняшнее послание очень уж аккуратно лежало строго под моим балконом. Только внимательно отслеживающий наши передвижения мог столь филигранно подкладывать письма, где мы всегда их находили. И ему не мешали даже изменения в наших планах… Холодок пробежал по моей спине, когда я вывела эти слова. Кто мог быть столь близко к нам? Где он прячется? И зачем ему нужны эти игры?

***

В тот момент, когда я поставила финальный в записи вопросительный знак, звуки сверху оповестили, что проснулась моя прабабушка. Так что я даже с некоторым облегчением закрыла свой дневник, чтобы получить возможность обсудить события и свои страхи с кем-то еще. Так что дописываю уже вечером (как, впрочем, и должно делать).

Ягуся долго и со вкусом потягивалась, потом обнималась с Котом, потом одевалась, так что я успела даже поставить маленький самовар на огонь. Забыла упомянуть в описании нашего филиала трактира, что на первом этаже один из углов обширного и единственного помещения был оборудован камерной кухней. Здесь был необходимый минимум для приготовления легкого завтрака: компактная печка с вязанкой заготовленных дровишек, небольшой погребец, где лежала буханка местного хлеба, три порции овощей, десяток яиц и бутыль молока. Я даже смогла приготовить легкий, но питательный завтрак: омлет с овощами. На запахи повел носом и тут же проснулся Стрелец-молодец. Я деликатно отвернулась, чтобы он мог заправить рубаху за пояс, натянуть сапоги и предстать передо мною уже в подобающем виде.

Разложив омлет по тарелкам и красиво сервировав стол, занимавший второй угол помещения первого этажа, я пригласила всех к трапезе. Кот отказался пить молоко из блюдечка на полу – пришлось и ему позволить занять место на столе рядом с нами. Дождавшись, пока все утолят утренний голод, я сделала краткий доклад о событиях утра. Реакция не замедлила последовать.

– И ты пошла туда одна?! – грозно спросила Ягуся.

Я сделала виноватое лицо и с прискорбием кивнула.

– И ты знал об этом? – с той же интонацией прабабушка повернулась к Коту.

Тот не стал утруждать себя вежливым раскаянием.

– А что такого? Ничего ж не случилось.

– А ты спал? – Ягуся ткнула вилкой в сторону Лучезара.

Стрелец-молодец повинно опустил голову, рыжий локон красиво упал ему на правый глаз:

– Виноват, не уследил.

– Я больше не буду, – признала и я свою ошибку. – Получила урок.

– Тебя ведь похищали уже! – распалялась Ягуся. – Захотелось новых приключений? Что мне теперь, запирать тебя? Или к себе приковывать?

– Ты давай к главной теме повестки переходи, – непочтительно заметил Кот, вылизав блюдечко до капли. – Мясца бы, – мечтательно добавил он.

– Обойдешься! – отрезала Ягуся. – Скажи спасибо, что за стол пускаю! А то на подножный корм переведу – и питайся как знаешь.

– Не губи, матушка, – спокойно ответил домашний любимец, приступая к вылизыванию левой лапы.

Ягуся хмыкнула. Отходчивость – ее главная положительная черта. И бабушка моя по материнской линии царица Аленушка обладала ею в полной мере. Полагаю, благодаря именно этому свойству характера она и смогла прожить в счастливом браке с царем Берендеем, хотя дедушка и отличается абсолютной безалаберностью. Мне подобная безответственность на столь важном посту главы государства кажется абсолютно неуместной, поэтому я с детства взяла за образец характер папеньки. Уж в отходчивости и незлопамятности батюшку моего Кащея Никандоровича сложно обвинить. Он всегда имеет четкие планы, следует к целям кратчайшим и эффективнейшим путем и имеет структурированный список врагов и друзей. Маменька моя Марья Берендеевна унаследовала абсолютнейшую легкость по отношению к важным и не очень вопросам – возможно, такой контраст характеров и составил прочную основу для брака моих родителей. Но я – нет! – я не хотела бы быть столь мягкой и доброй. Пусть в сегодняшней ситуации быстро улетучившийся гнев Ягуси был мне на руку, но в вопросах воспитания младшего поколения стоило бы быть более твердой.

Впрочем, я отвлеклась. Размышления на тему воспитания гораздо быстрее покинули мою голову, когда я сидела за столом, – это записывая вечером свои мысли, я уделила больше внимания этому вопросу. За завтраком же после краткого обмена репликами на тему моей неразумной вылазки мы перешли к вопросу о содержании полученного послания.

– Сыр? – размышляла Ягуся вслух. – Ищи сыр? Какой сыр? Где? И зачем?

– Полагаю, в сыре будет найдена следующая подсказка, – сказал Кот, намереваясь спрыгнуть со стола на колени Ягуси, а оттуда на пол.

– Мне уже начинает надоедать иди вслед за пустыми пунктами, – высказала претензию Ягуся, слегка подтолкнув Кота под пушистую попу. – Нужна конкретика!

– Почему именно сыр? – задумчиво проводила я взглядом нашего четвероногого друга, забравшегося на диванчик, на котором провел ночь Лучезар, и устраивавшегося вздремнуть.

– Что мы знаем о сыре? – спросила Ягуся, устремив пытливый взор на Стрельца-молодца.

– Он полезный, – немедленно ответил он.

– Вкусный, – добавил с дивана Кот.

– Существует множество сортов, – подкинула я информации.

– А как связан с данной местностью? – прабабушка сделала круговое движение кистью.

– Ой! – вскричала я и вскочила с места.

Реакция у моего телохранителя оказалась отменной: тарелка, которую я смахнула локтем при своем резком движении, была поймана им в полете. Хорошо, что уже была пуста. Не вдаваясь в объяснения, я побежала в свои покои, чтобы через минуту вернуться с планом поездки, тем самым, что вручил мне папенька при подготовке моего визита. Листать его я начала еще на ходу, чуть не свалившись с лестницы, зато зачитывать информацию смогла без промедления.

– «Княжество Мурольское стоит на уникальном пещерном комплексе, в недрах которых местные жители располагают на вызревание сыры. Благодаря постоянному температурному режиму и обитании конкретно в этих пещерных комплексах особого вида бактерий сырная продукция имеет неповторимый вкус и аромат, что дало название его сорту: «Нектарный». Данный сорт весьма ценится во всем княжестве и далеко за его пределами. Одно из основных торговых направлений княжества».

Я дочитала параграф и села.

– Сыры в пещерах? – задумчиво сказал Лучезар.

– Пещеры? – не менее задумчиво сказала Ягуся.

– И где они тут? – спросил Кот с дивана.

– Вот карта княжества, – перелистнула я страницу в книге.

Три головы склонились над картой.

– Вот княжеский град, – ткнула Ягуся пальцем в соответствующее изображение.

– А вот наш постоялый двор, – приложил свой палец Стрелец-молодец.

– А вот это главный тракт, – прочертила я вилкой по толстой красной линии. И сразу же увидела искомый значок: гора с черной дырой основания могла быть только входом в пещерную систему.

– Раз аж на карте отмечено, стало быть, крупная достопримечательность, – сделала вывод Ягуся. – Думаю, легко найдем.

– Пешком или транспорт вызовем? – по-деловому подошел к задаче Лучезар.

– У нас свой транспорт во дворе топчется, – напомнила прабабушка.

– У на сегодня обед у князя Мурольского запланирован, – возразила я, постучав ноготочком по странице в книге. – Никак нельзя не пойти. Обидим.

– Что ж, обижать не будем, – согласилась Ягуся. – А на обеде можно будет подробнее про пещеры узнать. Переночуем здесь еще одну ночку, а завтра и выдвинемся. Кстати, а по плану зятюшкиному что там будет?

Я заглянула в книгу.

– Встреча с Поющей Дамой, но это через пять дней. За это время мы должны добраться до терема ее. Трактиры забронированы на всем пути следования.

– А зачем нам трактиры? – легкомысленно отмахнулась Ягуся. – Мы и в Избушечке отлично переночуем. Так можем на один день тут задержаться?

– В принципе, можем, – протянула я. – Надо только голубей послать почтовых, отменить бронь в деревне, что за горами.

– Ну так пошли, – велела мне прабабушка. – А ты, – повернулась она к Лучезару, – воды мне натаскай.

– Зачем? – не смог сдержать искреннего удивления Стрелец-молодец. – Самовар полный еще.

– Да постирать я хотела, – пояснила Ягуся. – Уж сколько дней в пути, пора. Кстати, и свое бельишко мне подкинь, состирну вместе с нашим. А за оставшийся день и ночь все прекрасно высохнет. Не люблю белье в Избушке сушить: сырость разводить – плесень привечать.

Так что время после завтрака мы посвятили хозяйственным делам: Ягуся занималась стиркой в своем волшебном корыте, в котором наши рубашки и другие предметы гардероба сами собой трепыхались в теплой воде, что подтаскивали сильные руки Стрельца-молодца из озера. Я сначала перемыла посуду от завтрака, потом помогала прабабушке с развешиванием выстиранной одежды на натянутых на заднем дворе веревках. Ягуся чувствовала себя в своей стихии, пошептывая незамысловатые заклинания прикрепления ткани на веревки. Я вспомнила, что хотела брать у родственницы уроки чародейства, и упросила ее сказать мне это заклинание на ушко. Так что попутно прошло мое первое занятие по заклинаниям. Я не буду записывать сюда эту формулу, Ягуся не советует доверять бумаге тайные сочетания слов, придется много заучивать наизусть. Но разве это проблема для меня, любящей и умеющей получать знания? Тем более, что все эти заклинания записаны в особую Книгу Чародейства и Волшебства, хранящуюся в секретном месте в прабабушкиной основной Избушке. Она пообещала посвятить целое лето моему обучению по этой книге – как только вернемся из поездки.

Таким образом, утро наше прошло плодотворно. А к обеду, когда прибыл высланный за нами князем Мурольским транспорт в виде четырехместной кареты, запряженной парой гнедых лошадей, мы все уже изрядно устали и проголодались. Кортеж получился вполне торжественным: мы с Ягусей внутри просторной кареты на мягких бархатных подушках; Лучезар встал на приступок у дверцы с правой стороны – в своем парадном кафтане, полосатых штанах да в шапке с пером жар-птицы он выглядел весьма впечатляюще. Я оделась в белое платье до пола с отрытыми плечами, минимум украшений, только изящный крой и скромный розовый бантик на корсаже. Ягуся рядом со мной смотрелась чуть более насыщенно: она выбрала платье в голубую клетку с обилием оборок. В отличие от моей тиары прабабушка украсила свои роскошные светлые кудри платком-повязкой.

Княжеский град сегодня выглядел обыденно, никаких парадно выстроенных жителей, никаких танцев шутов. Но хозяева вышли встретить нас у подножия лестницы. Юный князь подал мне руку, явно впечатленный моим внешним видом. А вот глаза его матушки, вдовствующей княгини, как-то нехорошо вспыхнули при виде Лучезара. Не спорю, юноша он статный, но это не повод так виснуть на его руке, поднимаясь по лестнице во внутренний двор Мурольского града! Похоже, мой телохранитель и сам был удивлен таким вниманием к своей персоне. Он едва раскрывал рот, чтобы ответить на многочисленные вопросы болтающей княгини. Прислушиваясь к ее попыткам разговорить Стрельца-молодца, я не услышала обращенной ко мне пылкой речи юного князя. Лишь на последнем его слове с вопросительной интонацией опомнилась и с улыбкой повернулась к нему. В конце концов, какое мне дело до бесед вдовствующей княгини с моим собственным телохранителем?! И я с милой улыбкой поблагодарила юного князя за предоставленный прием.

Воодушевленный моим вниманием, князь Мурольский пригласил меня совершить экскурсию по внутренним помещениям княжеского града. Я не могла отказаться, конечно, и вся наша компания проследовала сначала через помещения первого этажа. Выразив неподдельный восторг – я ведь и в самом деле люблю замковые строения! – я была сопровождена в огромную залу на втором этаже, где стоял богато накрытый стол. Вчера мы ужинали в этом же зале, но при дневном свете и малом количестве людей он выглядел иначе, более торжественно. К тому же сегодня я разглядела великолепные гобелены, украшавшие стены зала. За трапезой я решила завести беседу об этих украшениях стен.

– Какие роскошные гобелены! – сказала я, обратившись к княгине. Заодно и отвлекла ее от улыбок и – о ужас! – подмигиваний Лучезару.

– О да! Мы гордимся ими! – ответила мне княгиня. – Это мой супруг, покойный ныне, привез из своих зарубежных туров.

Я мысленно отметила деликатность дамы: назвать завоевательные походы турами – это элегантно!

– И из каких же стран прибыли к вам эти гобелены? – поинтересовалась я, аккуратно отправив в рот шарик зеленого горошка.

– О, из одной далекой горной страны, – ответила княгиня, – не помню точно название. Супруг мой, ныне покойный, – она томно улыбнулась моему Лучезару и, кажется, поиграла бровями, – оценил цветовую гамму данных образцов ткацкого искусства. Думаю, вы обратили внимание на сочные зеленые и коричневые тона?

– Разумеется. Но и сюжет нетипичный для нашего глаза. Вы не знаете, что именно изображает вон тот гобелен?

Я указала кивком головы на самый дальний от нас ковер, что вынудило вдовствующую княгиню отвернуться от Стрельца-молодца. Впрочем, сюжет, вытканный на гобелене, действительно был необычным, тут я не покривила душой ради дипломатии. В многочисленных зеленых и коричневых оттенках горного пейзажа в центре композиции возвышалась скала, а на ней сидела спиной к зрителю хрупкая девушка, чье обнаженное тело скрывали длинные рыжие волосы. Девушка была печальна, что отражала ее поза на камне и потоки слез, аллегорически изображенные серебристыми нитями, капельками орошали скалы вокруг девушки и вплетавшиеся в текущие воды горной реки.

– О, это изображение горной девы, – пояснила княгиня.

– Горной? – ввернула Ягуся, отвлекшись от шницеля под белым соусом. – Мало хорошего слышала я горных девах, – покачала она головой.

– И что же? – поинтересовался юный князь, чуть покраснев, добавил: – сударыня?

– Мол, заманивают они путников прекрасными песнями да и убивают их, – отмахнулась небрежным жестом прабабушка и вернулась к трапезе.

– Но зачем? – спросила я.

– У путников всегда много ценностей можно найти. А девы горные страсть как любят сокровища. Вот и убивают ради пополнения коллекций своих, – Ягуся была подкована в этом вопросе, хотя ради этих нескольких предложений ей пришлось отвлечься от тарелки.

– Но эта дева, – вновь кивнула на гобелен княгиня Мурольская, – не смогла убить путника. Напротив, она полюбила его всей душой, отдала ему свое сердце, а мужчина все равно сбежал, очевидно, обманув доверчивую сирену. И радуясь спасению, он даже не оглянулся. Видите, на гобелене изображен крошечный всадник? Это уезжает похититель сердца горной девы, а она льет слезы по своему неверному возлюбленному.

– И чем же закончилась эта история? – поинтересовалась я.

– Этим и закончилась. Он ушел, она осталась. И теперь слезы ее капают в речные воды, питая их бесконечно.

Все помолчали, бросив еще один взгляд на печальную деву. Но тема явно была исчерпана. Поэтому вдовствующая княгиня вернулась к улыбкам для Стрельца-молодца, я повернулась к юному князю, а Ягуся попросила слугу повторить один шницель.

Впрочем, я вспомнила другую занимательную тему для беседы.

– Скажите, князь, не Нектарный ли сыр подан нам в качестве гарнира к замечательному и нежному мясу?

– О, вы угадали! – воспламенился энтузиазмом мой собеседник. – Мы гордимся нашими сырными пещерами, где вызревает столь тонкий по вкусу сыр.

– Вы держите продукт в пещерах? – похлопала я ресницами, поощряя юного князя к рассказу.

– Да, это уникальная методика изготовления сыра. И возможна она только в княжестве Мурольском, поэтому наш сыр единственный в своем роде.

– Я слышала, вы экспортируете его в соседние страны.

– Да, это составляет основу экономики моих владений. Но, к сожалению, мы не в состоянии осчастливить нашим Нектарным сыром весь мир.

– Но почему?

– Увы, он не хранится долго. Максимум три недели в прохладном погребе.

– А потом?

– Потом аромат и вкус становится столь зрелым и сильным, что начинает вызывать головокружение у потребителя. А в тяжелых случаях и более серьезные симптомы, вроде тошноты или чего похуже. Мы предпочитаем не рисковать репутацией. Именно поэтому слоганом для продажи наших сыров стало «Купи и съешь!»

Мы помолчали, дегустируя предмет столь подробной лекции. Сыр и впрямь был довольно сочен на вкус, резковат, я бы сказала, но оставлял приятное послевкусие и желание положить в рот следующий кусочек.

– Мне хотелось бы взглянуть на эти пещеры, – небрежно обронила я, изящно накалывая на вилку очередную порцию. – Или они закрыты от праздных любопытствующих?

– Ну что вы?! – воскликнул юный князь. – Мы даже позволили обустроить там экскурсионную площадку. С бесплатной дегустацией.

– Прекрасный маркетинговый ход, – похвалила я.

– Мы могли бы организовать для вас специальный показ.

– Когда? – по-деловому спросила прабабушка, и я бросила не нее укоризненный взгляд: как-то недипломатично у нее это вышло.

Но кроме меня, похоже, никто не обратил внимания на этот факт.

– Предлагаю сделать это завтра, – предложила вдовствующая княгиня. – Вы ведь задержитесь у нас еще на один день?

Она словно невзначай положила ладонь на руку Лучезара и снова улыбнулась лично ему, хотя предложение следовало согласовывать со мной, главой нашей делегации. Не знаю почему, но меня поведение этой престарелой кокетки все больше раздражало. Не рассчитывает же она, что мой телохранитель забудет о своих обязанностях, чтобы уделить внимание ей?!

– Разумеется, задержимся, – откликнулась тем временем Ягуся, изящно утерев со лба мясной пот. – У меня еще стирка не высохла.

Ох! Еще одна с отсутствием чувства меры…

– Мы благодарим за ваше любезное предложение и с удовольствием воспользуемся вашим гостеприимством, – степенно произнесла я, бросив мимолетный суровый взгляд на прабабушку.

– В таком случае я немедленно отдам необходимые распоряжения для организации завтрашней экскурсии! – воскликнул юный князь Мурольский. – В полдень вам будет удобно?

– Разумеется, благодарю.

Похоже, из всех участников торжественной трапезы лишь мы с князем вели себя в соответствии с правилами хорошего тона. Лучезар выглядел все более смущенным от внимания вдовствующей княгини (в этот момент она предлагала ему положить дополнительную порцию шницеля), а Ягуся – судя по выражению ее лица – с трудом сдерживала сытую отрыжку. Какое счастье, что Кот остался с Избушечкой! Он наверняка внес бы свою лепту в ситуацию…

Юный князь сделал жест камергеру приблизиться: очевидно, желал распорядиться по поводу завтрашних пещер. Затем повернулся ко мне:

– Не желаете ли прогуляться вокруг Мурольского озера? – спросил он с волнением.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.