Герман Рыльский, Тамара Рыльская
Варвара Шум. Золотой диск

© Рыльский Г.В., Рыльская Т.П., 2024

© dinka, иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава I. Дневники крутой путешественницы

Перу, Куско. 24 июня

В небольшой семейной гостинице, где обосновалась съёмочная группа «За гранью реального», с самого утра было оживлённо. По вестибюлю носились мужчины с тяжёлыми кофрами, хлопала входная дверь, то и дело звенел подвешенный над входом колокольчик. В старшей команде было всего пять человек, но этого оказалось достаточно, чтобы Варвара почувствовала себя туристом на восточном базаре.

– Сумку застегни, а то провода по полу волочатся! – слышалось слева.

– Эй, придержите кто-нибудь двери, у меня руки заняты! – доносилось справа.

Дмитрий Шум присматривал за погрузкой аппаратуры в арендованный фургон, параллельно раздавая указания двум своим подчинённым – звукооператору и видеоинженеру.

– Следите, чтобы кофры не болтались! – говорил он, делая какие-то пометки в блокноте. – Укладывайте плотно!

– Можно подумать, в первый раз грузимся, – ворчал Олег, долговязый звукооператор, щеголявший жилетом с множеством карманов. Проходя мимо Варвары, он едва не засветил ей в глаз длинным штативом, который лениво закинул на плечо.

– Осторожней! – недовольно бросила девушка. Сегодня у неё был важный день – её первая в жизни серьёзная съёмка. Не хватало ещё появиться перед зрителями с фингалом!

За одним из столиков Елена Павловна, исполнявшая обязанности главного редактора передачи, объясняла водителю маршрут, который наметила накануне.

– Выезжаем из Куско и поворачиваем на северо-восток. До Ольянтайтамбо примерно шестьдесят километров, вот по этой трассе, – говорила она, тыча пальцем в карту. – До Морая чуть меньше, километров пятьдесят.

Фёдор Иванович, седой и полноватый, кивал, глядя на Елену Павловну печальным собачьим взглядом. Вообще, он был довольно жизнерадостным человеком и только в присутствии главного редактора становился похожим на бассет-хаунда, которому не досталась вожделенная сахарная косточка.

– Вы меня слушаете? – холодно поинтересовалась Елена Павловна, заметив, что пожилой шофёр не смотрит на карту.

– Ага-ага! – опомнился тот. – Шестьдесят километров до этого… Ольянтам… сямбо!

На Варвару никто не обращал внимания. Не желая путаться под ногами у старших коллег, она отошла в сторону и села за столик.

В холле гостиницы было по-домашнему уютно: деревянные столы, плетёные кресла, абажуры из раскрашенной соломки. На каждой стене красовался цветастый коврик из шерсти альпака и лам, которых местные жители держали вместо овец. В углу стоял радиоприёмник в потемневшем деревянном корпусе; из хрипловатого динамика, затянутого материей, доносился гитарный перебор.

Хозяина отеля, восседавшего за стойкой администратора, звали Хосе Мигель. Черноволосый и смуглый, он наблюдал за суетящимися постояльцами с невозмутимостью истинного индейца. По-русски он знал только три слова – «спасибо», «товарищ» и почему-то «Чебурашка». Благо, многие в команде, включая Варвару, владели разговорным испанским.

Дмитрию Шум, который сейчас носился по вестибюлю гостиницы, подгоняя коллег, было сорок три года. Высокий худощавый шатен, он едва ли мог претендовать на роль первого плана в голливудском фильме. Обладая весьма заурядной внешностью, он восполнял этот недостаток кипучей энергией и умением работать с людьми.

Дмитрий был автором и ведущим передачи «За гранью реального». Он со своей бригадой ездил по всему миру, снимая про́клятые дома, за́мки с привидениями и места, где, по слухам, обитал снежный человек. В Перу съёмочная команда прилетела, чтобы снять загадочные постройки, оставшиеся от древней цивилизации инков – круги Морая и линии Наски, которые было видно лишь с высоты птичьего полёта. И те, и другие, по мнению Дмитрия Шум, могли служить взлётно-посадочной площадкой НЛО.

– Квадрокоптер погрузили? – спросил Дмитрий, пряча блокнот в задний карман джинсов и оглядываясь.

Из разговоров, которые вели между собой видеоинженер и звукооператор, Варвара уяснила, что сооружения, возведённые древними инками, следовало снимать при помощи квадрокоптера. Без таких кадров зрители не смогли бы оценить размах, с которым индейцы подходили к вопросу строительства своих пирамид и храмов.

– Погрузили, – отозвался Анатолий, видеоинженер, работавший с Дмитрием уже без малого пятнадцать лет. Коренастый, бородатый, в очках и вязаном свитере под горло, он был похож на геолога или заядлого туриста. Для полноты образа недоставало лишь потёртого рюкзака и гитары через плечо.

Варваре было бы интересно посмотреть на таинственные круги Морая, но сегодня она снимала свой собственный сюжет. Оператор у неё тоже был свой, но он с самого утра куда-то запропастился.

Меж тем съёмочная группа почти закончила погрузку. Пластмассовые, с металлическими уголками кофры, в которых находились микрофоны, видеокамеры и хрупкие осветительные приборы, были перенесены в машину и аккуратно уложены в багажное отделение.

– Пап, ты не видел Никиту? – спросила Варвара, дождавшись, когда Дмитрий освободится.

– Что? – автор и ведущий «За гранью реального» оглянулся и несколько секунд смотрел на девушку совершенно непонимающим взглядом, как человек, потерявший нить разговора. Варвара знала, что, погружаясь в работу, отец с трудом переключался на что-то другое, и поэтому просто ждала.

– А, Никита, твой оператор! – взгляд Дмитрия просветлел. – Нет, не видел. А что?

– Ничего, – Варвара пожала плечами. – Просто мы договаривались встретиться в семь, а уже половина восьмого. А кто его сосед по номеру, не знаешь?

– Фёдор Иванович, если не ошибаюсь.

Похожий на барда-геолога Анатолий, которого Варвара привыкла называть «дядь Толя», и Олег, тот самый звукооператор, едва не наградивший её фингалом, были приятелями и обычно селились в одном номере. С тех пор как мама Варвары пропала без вести, Дмитрий предпочитал брать себе одноместный номер. Из мужчин, с кем бы Никита мог делить комнату, оставался только Фёдор Иванович, пожилой шофёр.

Мысленно обругав себя за несообразительность, Варвара произнесла:

– Спасибо. Спрошу у него.

– Ну, хорошо, – сказал отец и, подмигнув, добавил: – Удачи тебе на съёмках! Сделай классный сюжет!

– Обязательно! Спасибо!

Варваре Шум было четырнадцать лет, и это была далеко не первая её заграничная поездка. Дочь тележурналистов, она с раннего детства сопровождала родителей в командировках. Пока её сверстники ходили в школу или играли на компьютере, Варвара бродила по таинственным катакомбам под Римом или выслеживала призраков в старинных английских особняках. Само собой, её инстаграм был полон фотографий из самых удивительных мест.

Отец всячески поощрял увлечение Варвары журналистикой и полгода назад помог ей устроиться на детское телевидение. Сначала она была на подхвате, помогая другим ведущим, потом всё чаще начала появляться в кадре, читая новости или делая коротенькие сюжеты с места событий. В конце концов канал «Улыбнись!» предложил ей трёхмесячный контракт в качестве ведущей собственной программы. Варвара ухватилась за этот шанс, как аллигатор за ляжку зазевавшейся антилопы.

И вот в середине июня Варвара и Дмитрий Шум отправились по одному маршруту, но с разными заданиями – пока отец охотился за НЛО и чупакаброй, дочь должна была снимать сюжеты о местных традициях и праздниках Южной Америки. К сожалению, политика детского канала запрещала рассказывать о зомби, шаманах и жрецах вуду, поэтому Варвара решила начать с фестиваля Инти Райми. Он проводился в окрестностях Куско в день Зимнего Солнцестояния, то есть сегодня, двадцать четвёртого июня.

Улучив момент, когда Фёдор Иванович остался один, Варвара подсела к нему за столик.

– Вы Никиту не видели? – спросила она без лишних предисловий.

– Не, не видал, – отозвался Фёдор Иванович, провожая Елену Павловну печальным взглядом. – Он рано ушёл, не знаю куды. И чего молодёжи вечно не сидится?

Человек, способный сказать «куды», конечно, был не парой Елене Павловне, окончившей престижный институт по специальности «журналистика». В свои сорок восемь лет она не была замужем и не имела детей, но при этом жёстко пресекала неловкие ухаживания водителя. Причина её холодности, впрочем, была не в том, что Фёдор Иванович разговаривал, как неграмотный крестьянин времён Льва Толстого, а в том, что дома, в Москве, у него была жена и взрослый сын.

Вестибюль опустел. Следом за съёмочной командой Варвара вышла на улицу. Куско располагался в Андах, и, как в любых горах, здесь было прохладно. Девушка не сверялась с термометром, но, по ощущениям, сейчас ртутный столбик не показал бы больше десяти-двенадцати градусов.

В Куско, старинном, оторванном от цивилизации городке, редко встречались постройки выше двух этажей. Если посмотреть вдаль, над одинаковыми черепичными крышами можно было разглядеть горные вершины. Острые, покрытые чахлым лесом пики терялись в грязно-серой туманной дымке. Казалось, кто-то распотрошил над Андами невероятных размеров старый матрас, вывалив наружу несвежую, свалявшуюся вату.

Стоя в тени резного балкончика, нависавшего над входом в гостиницу, Варвара наблюдала, как съёмочная команда во главе с Дмитрием рассаживается по местам. Фургончик был старый и обшарпанный, но с автопарком в Перу вообще была беда. Варвара поняла это сразу, как только вышла из аэропорта в Лиме и увидела стоянку такси, больше напоминавшую выставку ретро-автомобилей.

– Трогаемся, трогаемся! – скомандовала Елена Павловна.

Двери фургончика захлопнулись, по-старчески кашлянув, завёлся мотор, и команда «За гранью реального» отправилась в путь. Варвара помахала на прощание и вернулась в гостиницу.

Часы над стойкой администратора показывали восемь утра. Пора бы Никите появиться!

Накануне Варвара и Никита обменялись номерами телефонов. Радуясь своей предусмотрительности, девушка достала мобильник и набрала номер. В трубке раздался гудок, и записанный голос сообщил, что абонент недоступен.

«Отлично!» – с раздражением подумала Варвара, убирая телефон в карман джинсов. Во время полётов пользоваться сотовой связью запрещалось, и она заподозрила, что Никита, переполненный новыми впечатлениями, попросту забыл отключить авиарежим.

Разница во времени между Россией и Перу составляла минус восемь часов, то есть по московскому времени сейчас было двенадцать ночи. Может, Никита проспал?

Злясь на оператора, который, кажется, не понимал всей ответственности, возложенной каналом «Улыбнись!» на плечи их маленькой съёмочной команды, Варвара пересекла вестибюль. Пройдя мимо Хосе Мигеля, который так и не пошевелился за всё это время, словно был деревянной скульптурой, изображавшей индейца-кечуа, она поднялась на второй этаж.

Скрипучая лесенка привела её в узкий, скупо освещённый коридор, по обе стороны которого располагались филёнчатые двери, различавшиеся лишь номером. Фёдор Иванович сказал, что Никита ушёл, но Варвара решила на всякий случай проверить номер. В такой суете оператор, которого ей подсиропил канал «Улыбнись!», мог проскользнуть наверх незамеченным.

Девушка остановилась у двери с номером «4» и постучала. Не дождавшись ответа, она подёргала ручку. Заперто. Понемногу закипая, Варвара вернулась на первый этаж и села в плетёное кресло. Она искренне надеялась, что Никиту похитила секта жрецов-инков, тайно практикующая человеческие жертвоприношения. Любая другая причина в её понимании уважительной не являлась.

Варвара несколько раз слышала о Никите Романове от коллег, но лично познакомилась только в самолёте Москва – Париж. Рейс был стыковочный, с пересадкой во Франции. После недолгого ожидания в парижском аэропорту съёмочной команде предстоял двенадцатичасовой перелёт через Атлантику и Южноамериканский континент.

Варвара уже заняла своё место у иллюминатора, когда в проходе появился высокий худощавый парень в джинсах и пиджаке спортивного покроя, с заплатами из коричневой замши на локтях. Его огненно-рыжие волосы были пострижены по последней моде и уложены с продуманной небрежностью. В том, как молодой человек выглядел и держался, сквозило что-то европейское, поэтому Варвара удивилась, когда, опустившись в кресло, он произнёс:

– Здравствуйте. Вы, наверное, Варвара?

– Да, – девушка закрыла журнал, который только что достала из сетчатого кармашка впередистоящего кресла.

– Я Никита Романов, ваш оператор.

С виду Никите было лет пятнадцать, чуть больше, чем самой Варваре. Он держался вежливо, если не сказать настороженно. Девушка нацепила свою лучшую улыбку, которой обычно приветствовала зрителей детского канала, и протянула ладонь для рукопожатия:

– Рада познакомиться! Предлагаю сразу перейти на «ты»!

– Хорошо! – Никита пожал Варваре руку. – Я тоже рад!

Стюардесса, с такой же профессиональной, как и у Варвары, улыбкой, напомнила, где находятся аварийные выходы и как пользоваться спасательными жилетами, командир корабля поприветствовал пассажиров по громкой связи, и самолёт поднялся в воздух. Едва на панели загорелся значок, разрешающий расстегнуть ремни безопасности, Никита перегнулся через Варвару и прилип к иллюминатору.

– Ух ты! – воскликнул он. – Мы выше облаков! Невероятно!

– Ты что, раньше никогда не летал? – спросила Варвара, пытаясь избежать случайного удара острым, затянутым в коричневую замшу локтем.

– Нет, это первый раз!

– А за границей был когда-нибудь?

– Да, – сказал Никита, к облегчению Варвары возвращаясь на своё место. – Раньше мы с родителями жили в Польше.

– О, надо же!.. – протянула Варвара, изображая интерес. Сама-то она объездила половину земного шара и как минимум четыре раза была в Польше. – И что вы там делали?

– Отец работал художником-реставратором, восстанавливал фрески в костёлах. Мама сидела дома. Ну а я учился в церковно-приходской школе.

– Значит, ты знаешь польский? – полюбопытствовала она.

– Jesteś bardzo piękną młodą dziewczyną.

– Ясно, – кивнула Варвара, подозрительно прищурившись. Она не говорила по-польски, но догадывалась, что Никита сделал ей какой-то комплимент.

Восторженные комплименты не производили на Варвару ровным счётом никакого впечатления, разве что нагоняли скуку. В глубине души она считала себя медийной личностью, а это обязывало следить за внешностью и хорошо выглядеть. Сейчас Никита видел перед собой стройную девушку с благородными чертами лица и большими ярко-синими глазами. Про такие лица обычно говорили – достойны кисти Рафаэля. Её длинные каштановые волосы слегка вились, но Варвара каждое утро упорно выпрямляла их утюжком. Даже сейчас, во время изнурительного многочасового перелёта, она умудрялась выглядеть так, словно позировала для модного журнала.

– А это что такое? – спросила Варвара, ненавязчиво переводя тему. Поводом послужило украшение из крупных чёрных бусин, которое Никита носил на запястье. – Браслет?

– Это чётки, – произнёс молодой человек. – Верующие используют их для молитвы.

Варвара ничего не сказала, лишь удивлённо вскинула одну бровь.

– Ношу на удачу, – торопливо добавил Никита.

Варвара вспоминала этот разговор, глядя на закрытую дверь и колокольчик, который молчал уже минут двадцать, с тех пор, как бригада Дмитрия отправилась на съёмки.

«Сегодня Никите понадобится удача, – думала Варвара. – А ещё у него будет отличный повод помолиться перед смертью!»

Приблизительно за две недели до вылета в Перу Варваре начали сниться неприятные, тревожные сны. То она бежала по незнакомым запутанным улочкам, понимая, что опаздывает на съёмку, то вдруг обнаруживала, что стоит перед камерой в чём мать родила. Несколько раз ей снилось, что руководство канала передумало и назначило ведущей программы другую девочку. Однажды, за завтраком, Варвара рассказала об этом отцу.

– У меня уже круги под глазами из-за недосыпа, – пожаловалась она, разглядывая своё отражение в блестящем кофейнике. – Видишь?

– Всё в порядке, – сказал Дмитрий. – Это обычные профессиональные кошмары.

– Это значит, что я уже профессионал? – уточнила Варвара, отрываясь от кофейника.

– Нет, – рассмеялся отец. – Это значит, ты слишком волнуешься из-за командировки.

Варвара знала, что людям иногда снятся вещие сны, недаром Дмитрий Шум посвятил этому несколько выпусков «За гранью реального». Менделеев открыл во сне таблицу химических элементов, а пятеро пассажиров «Титаника» отказались от плавания, потому что им приснилось кораблекрушение. Сейчас, сидя под аляповатым абажуром, в окружении дурацких шерстяных ковриков, Варвара чувствовала себя так, словно её кошмары начали сбываться наяву. И вот, когда Варвара уже была готова швыряться мебелью, входная дверь распахнулась, и на пороге возник Никита Романов собственной персоной. В джинсах, твидовом пиджаке и цветастом шарфе, он выглядел так, словно вернулся с приятной утренней прогулки. Впрочем, так оно, по всей видимости, и было.

Варвара поднялась из-за столика и двинулась навстречу Никите. Они встретились в центре вестибюля и остановились, глядя друг на друга.

– Это что такое? – процедила Варвара.

– Что? – не понял Никита. – А, ты про шарфик? Классный, да? Из шерсти альпака. Потрогай, какой мягкий…

– Какой, к чертям, ШАРФИК?!

Никита удивлённо моргнул и отшатнулся, словно от пощёчины.

– Мы во сколько должны были встретиться?!!

Никита открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но тут же закрыл его.

– Я спрашиваю – во сколько мы должны были встретиться?!!

– Ну, утром… – пробормотал Никита, кидая быстрый взгляд на часы за стойкой администратора. – В девять?

– В семь! А сейчас сколько?!

– Половина девятого, – недоумение понемногу исчезало с лица Никиты, уступая место испугу.

– Ты что, совсем дурак?!! – закричала Варвара, не стесняясь Хосе Мигеля, наблюдавшего за ними безразличным вороньим взглядом. – Иди за камерой! Быстро!!!

Никиту как ветром сдуло. Варвара проводила его свирепым взглядом.

Много дней она думала только о сюжете, изучала культуру Перу, смотрела документальные фильмы об индейцах, писала и переписывала сценарий. Она не понимала, как можно спокойно гулять, покупать сувениры и любоваться достопримечательностями, когда все мысли должны быть только об одном – о работе!

Спустя пару минут на лестнице послышались торопливые шаги, и появился Никита, с большой сумкой-чехлом через плечо. Шарфик из шерсти альпака, узором не отличавшийся от ковриков на стенах, развевался у него за спиной.

– Можем идти! – сказал он, останавливаясь на безопасном расстоянии от Варвары.

– Идти?! Побежали!

Гостиница располагалась неподалёку от Пласа-де-Армас – центральной площади Куско, где и начинался фестиваль Инти Райми. К счастью, Варвара ещё вчера заглянула в карту и разузнала маршрут.

Съёмочная группа, состоявшая всего из двух человек, бежала по узким пешеходным улочкам Куско. Справа и слева проносились мрачноватые каменные постройки с черепичными крышами и узкими, похожими на бойницы окнами. Резные деревянные балкончики, без которых в Куско обходился редкий дом, нависали так низко, что при желании их можно было коснуться рукой.

Варвара чувствовала себя последней идиоткой, несясь как угорелая по тем самым улицам, где в своё время ходили древние инки, а чуть позже маршировали испанские конкистадоры. Не так она представляла свой первый съёмочный день в Перу!

Девушка не смотрела на бежавшего чуть позади Никиту, но слышала, как шлёпают по мостовой подошвы его кроссовок. Сейчас, когда городок только просыпался, этот звук казался неестественно громким, многократно отражаясь от каменных стен. Местные жители – все как один смуглые, коренастые и в шерстяных пончо – провожали бегущих подростков удивлёнными взглядами.

Инки построили свою столицу на приличной высоте – три с половиной тысячи метров над уровнем моря. Как в любых горах, воздух здесь был разреженный. Варвара чувствовала себя рыбой, которую выбросило на берег, но, несмотря на кислородное голодание, продолжала упорно бежать вперёд.

– Далеко ещё? – спросил Никита, задыхаясь.

Варвара оглянулась лишь для того, чтобы наградить его испепеляющим взглядом.

По мере приближения к Пласа-де-Армас на улицах становилось оживлённее. Всё чаще на пути попадались туристы с фотоаппаратами и продавцы сувениров, лотки которых были завалены браслетами из разноцветных бусин, деревянными погремушками, яркими шерстяными наволочками и прочей ерундой.

Варвара пулей вылетела на площадь, по инерции пробежала ещё несколько шагов и остановилась. Высокий помост, возведённый посреди Пласа-де-Армас и способный вместить сотню, если не больше, артистов, пустовал. Не было и зрителей, лишь несколько уборщиков ходили под сценой, собирая в мешки оставленный туристами мусор.

Варвара посмотрела на часы. Согласно расписанию, которое она выучила наизусть, в эту самую минуту процессия во главе с верховным инкой направлялась в древнюю цитадель Саксайуаман. Именно там, в двух километрах от города, проходили главные мероприятия Инти Райми.

«Мы пропустили открытие фестиваля!» – с ужасом осознала девушка.

Площадь продолжала жить своей жизнью, безразличная к проблемам Варвары. Индейцы-кечуа пытались что-то продать туристам или просто сидели на каменной мостовой с безразличным видом, ожидая, когда какой-нибудь иностранец захочет с ними сфотографироваться. Все они были похожи на московских разнорабочих, зачем-то нацепивших шерстяные пончо поверх олимпиек и мешковатых спортивных штанов. На фоне мужчин женщины-кечуа выглядели образцом стиля – вместо растянутых на коленях треников они носили юбки, цветастые пончо и фетровые шляпы.

– Мы опоздали, да? – спросил Никита, оглядываясь.

– Да.

– Извини. Это я виноват. Загулялся, совсем забыл про время…

– Помолчи, – сказала Варвара. – Дай мне подумать.

Девушка прошлась туда-сюда, что-то бормоча себе под нос. Никита наблюдал за ней, время от времени поддёргивая сползающий с плеча ремешок. Так продолжалось несколько минут.

– Доставай камеру, – распорядилась Варвара. – Будем снимать.

Не говоря ни слова, Никита принялся расчехлять камеру. Пока он готовил аппаратуру к съёмке, Варвара вытащила пудреницу и попыталась хоть частично вернуть утраченный во время пробежки лоск. Она поднялась на полтора часа раньше остальной съёмочной группы, чтобы привести себя в надлежащий вид, вымыть голову и сделать маникюр. И чего ради, спрашивается?

Свою передачу Варвара решила назвать «Дневники крутой путешественницы». Она собиралась появиться перед зрителями в образе безбашенной девчонки, которой море по колено. Именно поэтому на ней были джинсы в дырках, кожаная куртка, наподобие тех, что носили мотоциклисты, и футболка с надписью «Отрывайся!». Но крутая – не значит запыхавшаяся и взъерошенная!

Варвара поправляла причёску, силясь разглядеть себя в маленьком зеркальце, когда к ней подошёл Никита.

– Вот, возьми, – сказал он, протягивая Варваре миниатюрный микрофон-петличку. – Хочешь, я помогу надеть…

– Спасибо, сама справлюсь, – огрызнулась девушка.

Забрав микрофон у оператора, она закрепила петличку на вороте куртки, а трансмиттер – маленькую чёрную коробочку с антенной – повесила сзади, на пояс джинсов. Шнур, соединяющий микрофон и передатчик, Варвара пропустила под футболкой.

– Что снимаем? – спросил Никита.

– Подводку, – Варвара медленно повернулась вокруг своей оси, выбирая наиболее удачный ракурс. – Пока что нам нужен общий план…

Самым заметным сооружением на Пласа-де-Армас был массивный, мрачноватый с виду готический собор. Здание жёлто-серого цвета напоминало огромный песчаный замок, основательно прожаренный солнцем, и только ворота были тёмно-зелёными. Другим сооружением, на фоне которого фотографировались многочисленные туристы, являлся фонтан. Каменную чашу венчала позолоченная статуя – верховный инка в головном уборе из перьев и с боевым топором в правой руке. И хотя было пасмурно, статуя сверкала, словно отлитая из легендарного индейского золота, захваченного и переплавленного конкистадорами.

– Сначала снимаем на фоне собора, – решила Варвара. – Потом, когда я скажу: «Верховный инка», переводишь камеру на фонтан и делаешь плавный наезд. Зрители должны увидеть статую крупным планом. Понял?

– Конечно, не вопрос, – отозвался Никита.

– Тогда начнём.

Варвара встала на исходную, спиной к собору и чуть левее фонтана. Никита с камерой на плече отошёл метров на пять-шесть и занял позицию напротив Варвары. Индейцы, привыкшие, что здесь постоянно кто-нибудь что-нибудь снимает, продолжали заниматься своими делами, безразличные к тому, что попадают в кадр.

Глядя то на Варвару, то на экран видоискателя, Никита отстроил камеру. Когда всё было готово, он громко произнёс:

– Три… два… один… поехали!

– Привет! – закричала Варвара, бешено размахивая рукой. – Я Варвара Шум, и это «Дневники крутой путешественницы»!

Перестав махать, девушка оглянулась по сторонам с таким видом, словно перенеслась сюда по мановению волшебной палочки и теперь не понимала, где очутилась.

– Мы с вами находимся в Перу. Для тех, кто не в курсе, Перу – это страна в Южной Америке. Кстати, не путайте с Северной Америкой – тут вы не найдёте Диснейленда и Макдональдса. Зато найдёте много чего другого поинтересней. Много веков назад здесь обитали древние инки. Да-да, те самые, которые добывали золото, строили храмы и, – Варвара слегка понизила голос, – приносили своим богам человеческие жертвы! А главным у них был верховный инка!

Никита отвёл камеру в сторону, снимая статую.

– Здесь нужно будет наложить музыку, что-нибудь индейское, – сказала Варвара, выходя из образа.

– Сделаем, – кивнул Никита, не отрываясь от видоискателя.

Пока он снимал фонтан, девушка поднялась по ступенькам собора и встала спиной к зелёным, обшитым металлическими полосами дверям.

– Сейчас будет про конкистадоров, – сообщила она. – Готов?

– Готов! – отозвался Никита.

– В шестнадцатом веке в Перу пришли испанские завоеватели, конкистадоры! – произнесла Варвара. – Их знаменитый девиз гласил: «Бог, слава и золото». Но больше всего их, конечно же, интересовало золото! Трюмы кораблей, которые уходили в Испанию, были доверху набиты сокровищами! Благодаря конкистадорам империя инков рухнула, – Варвара покачала головой, показывая, что опечалена судьбой индейцев. Мимо, как по заказу, прошла небольшая компания кечуа, предки которых пострадали от жадных до золота испанцев. Выдержав секундную паузу, Варвара хитро подмигнула в объектив и добавила: – Зато здесь уже много веков никого не приносят в жертву! Как говорится – нет худа без добра!

Никита поднял большой палец, показывая, что дубль удался.

– Поснимай собор для перебивок, – распорядилась Варвара, спускаясь со ступенек.

– Ладно! – сказал Никита, вскидывая камеру и фокусируя объектив на одной из башен. Там, в тёмных сводчатых проёмах, виднелись очертания тяжёлых колоколов.

Пока он занимался своим делом, Варвара ходила кругами, выбирая ракурс и фон для следующего эпизода.

– Давай поснимаем в движении, что ли, – сказала Варвара, когда Никита закончил. – Начнём здесь и остановимся перед сценой.

Оператор окинул взглядом путь от ступенек собора до сцены и коротко кивнул. Некоторое время ему предстояло снимать Варвару пятясь. Главное тут было не споткнуться и не налететь на кого-нибудь из прохожих.

– Готов? – спросила девушка.

– Да. Снимаем!

– Вы спросите – чего это меня занесло в Перу? – произнесла Варвара, двигаясь на камеру. – Я пересекла Атлантический океан не просто так, а чтобы рассказать вам, зрителям канала «Улыбнись!», о самых необычных праздниках, какие только можно вообразить! Здесь, в Южной Америке, не отмечают Новый Год, как привыкли мы – с оливье и ёлкой. Новый Год здесь вообще празднуют летом, в день – только не удивляйтесь! – зимнего солнцестояния. Понять это сложно. Всё, что я могу посоветовать, – учите астрономию! Древние инки, между прочим, знали её на пять с плюсом. Они, в отличие от меня, смогли бы объяснить, что такое зимнее солнцестояние и с какой стати оно происходит летом!

Никита шёл чуть медленнее, и, когда расстояние между ним и Варварой сократилось, остановился, пропуская её вперёд.

– Ну и где же праздник – спросите вы? – произнесла девушка, обгоняя оператора. – Честно говоря, я хотела попасть на открытие фестиваля, но немного опоздала! Безобразие – скажете вы, и будете правы. В своё оправдание скажу, что это моя первая передача и я немного волнуюсь, совсем как в первый день в новой школе. А кто из нас не опаздывал в школу?

Варвара остановилась напротив пустой сцены, повернулась лицом к оператору и произнесла:

– Однако не всё потеряно! Праздничное шествие сейчас движется к древней крепости Саксайуаман, которая находится в двух километрах от Куско. Именно там проходит самый красочный фестиваль Перу – Инти Райми, куда мы с вами должны попасть. И для этого нам придётся догнать торжественную процессию, которую возглавляет сам верховный инка… хотя некоторые скептики утверждают, что это всего-навсего переодетый актёр!..

Варвара ещё пару секунд подержала улыбку, а после произнесла, слегка мрачнея:

– Ну что, записали?

– Да, всё отлично! – сказал Никита, опуская камеру. – А как мы будем догонять шествие?

– Ещё не знаю, – буркнула Варвара, в который раз награждая оператора недовольным взглядом. – Поснимай что-нибудь, а я подумаю!

Пока Никита снимал красоты Пласа-де-Армас, Варвара окинула площадь задумчивым взглядом. О том, чтобы догонять шествие на своих двоих не могло быть и речи. «Надо было заранее выяснить, что у них с транспортом!» – подумала девушка. Куско выглядел как самый настоящий средневековый городок, жители которого привыкли ходить пешком. И тут взгляд Варвары упал на странноватый экипаж, припаркованный неподалёку, в тени раскидистого дерева.

– Ух ты! – вырвалось у неё.

– Что? – спросил Никита.

– Ничего! – отмахнулась Варвара, становясь на исходную. – Работаем!

Никита пожал плечами, поудобнее перехватил камеру и произнёс:

– Снимаю!

– В Москве, если бы мне вдруг понадобилось кого-то догнать, я бы просто вызвала такси, – сказала Варвара, – но мы находимся в столице империи инков – Куско. Поэтому я не буду никуда звонить, а просто найму велорикшу!

Варвара отступила в сторону, чтобы зрители канала «Улыбнись!» увидели экипаж. По сути, это был трёхколёсный велосипед, заднюю, крытую, часть которого приспособили для перевозки пассажиров. Там, на деревянных сиденьях, могли поместиться два человека. Однажды бригада «За гранью реального» снимала цикл передач об Индии, и там Варвара впервые увидела, как работают велорикши, катая туристов по улицам Дели и Мумбаи.

– Давайте пообщаемся с водителем! – сказала Варвара и уверенным шагом двинулась к велотакси. Никита, не прекращая снимать, последовал за ней.

Заметив потенциальных клиентов, водитель вскочил с бордюра и широко улыбнулся, демонстрируя редкие коричневые зубы. Это был невысокого роста пожилой индеец в спортивном костюме и грязных стоптанных кроссовках.

– Hola amigo! – поздоровалась Варвара, переходя на испанский.

– Hola señorita, – водитель ещё сильнее расплылся в улыбке, отчего его лицо приобрело сходство со сморщенным сухофруктом. – ¿A dónde ir?

– Это велорикша, – сказала Варвара, обращаясь к своим будущим зрителям. – И он спрашивает, куда нам ехать. Что ж, попробую объяснить!

Варвара обменялась с пожилым индейцем несколькими фразами на испанском, рассмеялась какой-то его шутке и снова посмотрела в камеру:

– Этот господин согласился помочь нам и попросил за свои услуги десять перуанских солей. Кстати, валюта Перу так и называется – перуанский новый соль. И, разумеется, она не имеет ничего общего с обычной солью, которой посыпают чипсы!

Варвара полезла во внутренний карман куртки и достала бумажник. Никита подошёл ближе, снимая, как она отсчитывает монетки.

– Между прочим, десять солей – это слишком дорого, – сказала Варвара, высыпая деньги в ладонь велорикши. – Таксисты в таких местах всегда завышают цены. Я немного поторговалась, и водитель согласился довезти нас за восемь монет. Можно сказать, я сэкономила нам пару щепоток соли!

Индеец пересчитал мелочь, проворно перебирая монетки заскорузлыми пальцами, довольно покивал и запрыгнул на велосипед:

– Вueno, ¡vamos!

– Ну, vamos, так vamos, – сказала Варвара, взбираясь на пассажирское сиденье. – Кстати, по-испански это значит «Поехали!».

Никита выключил камеру, убрал её в сумку и сел рядом. Велотакси тронулось с места. Они сделали круг по площади, лавируя между сувенирными лотками, и нырнули в один из прилегающих к Пласа-де-Армас проулков.

Глава II. Инти Райми

Индеец крутил педали, наклонившись к рулю. Мимо проносились приземистые, крытые черепицей дома и мрачноватые часовни, построенные конкистадорами. Повозку слегка трясло и подбрасывало на неровностях мостовой.

Никита бросал на Варвару короткие осторожные взгляды, пока наконец не решился заговорить:

– Ты отлично справилась. Не каждый бы так сумел…

Девушка поморщилась, словно от заискиваний оператора у неё разболелись зубы.

– А если бы ты не опоздал, мне бы не пришлось выкручиваться и отходить от сценария. Над которым я, между прочим, долго работала.

Никита, пристыжённый, заёрзал на жёстком сиденье.

– Ладно уж… – выдохнула Варвара, меняя гнев на милость. – Давай поснимаем прямо отсюда, в движении?

– Давай! – обрадовался Никита. – Хорошая идея!

Пока он доставал и включал камеру, девушка в очередной раз посмотрелась в зеркало. Встречный ветер трепал волосы, но она решила, что это только добавит кадрам необходимой динамики.

Следить за внешностью во время командировок было не так просто. Это отнимало много сил и времени – попробуй выделить час-другой на косметические процедуры и просмотр бьюти-блогов, когда нужно писать сценарий или срочно готовить репортаж к эфиру! Едва ли не половину багажа Варвары занимали увесистые косметички, фены, плойки, баночки со всевозможными кремами, масками для волос и скрабами. Она руководствовалась соображением, что ведущий – это, прежде всего, лицо передачи. Разумеется, зрители хотели видеть на экране ухоженную девушку, а не какую-нибудь замухрышку.

– Я готов! – сообщил Никита, снимая крышку с объектива и убирая её в нагрудный карман пиджака. – Работаем?

– Работаем! – отозвалась Варвара и уже совсем другим голосом произнесла: – Мы с вами едем по улицам Куско, городка, расположенного высоко в горах. Кстати, на языке индейцев-кечуа Куско означает Пуп Земли, или попросту Центр Мира.

Никита медленно повернулся, снимая проносящиеся мимо дома с оштукатуренными фасадами и деревянными балкончиками. Почти на каждом стояли глиняные цветочные горшки или сушилось бельё. Женщины развешивали его, доставая из плетёных корзин, мужчины отдыхали, облокотившись на перила и поглядывая вниз. Многие, в соответствии с индейскими привычками, посасывали длинные трубки, выпуская в прохладный воздух сизые облачка дыма.

– Для древних инков этот город действительно был центром мироздания, ведь здесь жил сам верховный инка, которого подданные считали богом, – продолжала вещать Варвара. – Однако самым главным божеством, которому поклонялись индейцы, был Инти, бог солнца! В его честь инки строили огромные храмы, от которых сейчас остались одни развалины, и проводили ежегодный праздник – Инти Райми!

Улица закончилась внезапно. Дома остались позади, и велотакси вылетело на широкую магистраль, протянувшуюся через голую, каменистую и продуваемую всеми ветрами равнину. Справа и слева вздымались очертания горных хребтов. Синеватое марево неподвижно висело над вершинами, и было непонятно, где заканчивается туман и начинаются облака.

– Мы только что покинули Куско и въехали в Священную Долину инков, по-испански – Valle Sagrado de los incas, – сообщила Варвара, щурясь от ветра. – Когда-то здесь было сердце великой империи инков. А сейчас – это место, куда стремится попасть любой уважающий себя путешественник.

Упомянутые путешественники, по одному или группами, шли туда же, куда катило велотакси. Чем дальше, тем больше их становилось, и водитель был вынужден немного сбросить скорость. В куртках и вязаных шапках, несмотря на то что был конец июня, с фотоаппаратами и биноклями, все они поднялись с утра пораньше, чтобы увидеть древний языческий обряд, проводившийся здесь задолго до конкистадоров. Среди туристов сновали лоточники в пончо и фетровых шляпах, предлагая сувениры, еду и напитки. Когда велотакси проезжало мимо очередной шумной компании, Варвара слышала обрывки разговоров на английском, китайском, немецком, испанском и десятке других языков. Иногда в толпе слышалась русская речь. Выстроившись у обочины, за туристами приглядывали люди в форме – очевидно, местные полицейские. Они следили, чтобы гости фестиваля не покидали маршрут и не разбредались по Священной Долине. Той же цели служили жёлтые ленточки, протянутые вдоль магистрали.

– Кстати, мы с вами правильно сделали, наняв велорикшу, – сказала Варвара так, словно в этой поездке её сопровождали все до одного зрители канала «Улыбнись!». – Дорога, которая ведёт к развалинам крепости Саксайуаман, закрыта для автомобилей. Как видите, добраться на фестиваль можно только пешком или как мы – на велосипеде.

Меж тем издалека послышалось приглушённое ритмичное буханье и тоскливые завывания, едва различимые за порывами ветра. Так мог звучать оркестр, играющий на пустых металлических бочках и ржавых водопроводных трубах. Никита опустил камеру и произнёс:

– По-моему, я слышу барабаны.

– Да, – кивнула Варвара. – Мы догоняем шествие.

Вскоре гомон толпы уже не мог заглушить гудящие барабаны и сиплые индейские флейты. Эхо разносило ритуальную музыку над Священной Долиной, запертой между горными вершинами. Ещё немного, и Варвара разглядела на фоне серого неба пёстрые знамёна, трепыхавшиеся на ветру, и длинные боевые копья, украшенные красными кисточками.

– Снимаем, – скомандовала она, когда впереди замаячили высокие головные уборы из перьев.

Никита нажал кнопку записи, и Варвара произнесла, добавляя в голос немного волнения:

– Вы слышите ритуальные барабаны? Мы почти догнали шествие, которое направляется в крепость Саксайуаман! И если нам повезёт, мы увидим самого верховного инку!

Давя на резиновую грушу клаксона, рикша вклинился в плотное скопление туристов. Люди расступались неохотно. Велотакси замедлилось, напоминая ледокол, с трудом прорубающий себе путь сквозь антарктические льды. Водитель то и дело привставал на педалях и ругался по-испански. Наконец велотакси вылетело на свободный участок и оказалось в самом хвосте процессии.

– И – вот оно! – радостно крикнула Варвара. – Торжественное шествие, устроенное в честь бога Инти!

Дорога была достаточно широкой, чтобы туристы при желании могли обогнать процессию. Велотакси вильнуло влево, прижимаясь к обочине, и снова набрало скорость.

Растянувшись на несколько сотен метров, шествие напоминало невероятных размеров пёструю змею, неспешно ползущую через серую каменистую равнину. Её тело составляли танцоры в ярких одеждах, воины, вооружённые квадратными щитами и копьями, жрецы в головных уборах из перьев и, разумеется, музыканты. Последние дули в длинные тростниковые флейты и били в барабаны, выдолбленные из цельных кусков дерева.

Велотакси летело вперёд, и вскоре Варвара увидела голову этой фантастической змеи – богато украшенные носилки, на которых восседал сам верховный инка. Его трон, сверкающий позолотой, везли на плечах два десятка носильщиков, облачённых в красные туники и жёлтые кушаки. На ногах у каждого были лёгкие сандалии, а на головах – золотистые головные уборы, напоминающие шлемы.

– Перед нами сам верховный инка! – сообщила Варвара, перекрикивая грохочущие барабаны.

Смуглый, с чертами лица, словно высеченными из камня, верховный инка возвышался на троне с таким видом, как будто всё происходящее вокруг: шум, суета, туристы, щёлкающие фотоаппаратами – нисколько его не касалось. Его взгляд был устремлён вперёд, туда, где укрытые синеватой туманной дымкой громоздились развалины Саксайуаман. Глядя на его отрешённое лицо и царственную позу, Варвара на мгновение поверила, что действительно видит перед собой верховного инку, правителя древней могущественной цивилизации, а не переодетого актёра.

– Помните статую, которую мы видели на главной площади Куско? – спросила Варвара, обращаясь к зрителям детского канала. – По-моему, одно лицо!

Правитель инков был одет в расшитую тунику с короткими рукавами, тёмно-красный плащ, завязанный узлом на груди, и золотой пояс. На его голых мускулистых руках сверкали широкие браслеты, а голову венчал массивный головной убор из золота, нечто среднее между короной и шлемом. В руке верховный инка держал символ власти и могущества – длинный золотой топор, украшенный пышной красной кистью.

Велотакси обогнало шествие и снова вырулило на середину магистрали. Никита свесился из коляски и снимал, пока носилки с восседавшим на них инкой не скрылись за головами туристов.

– Кадры будут – просто зашибись, – сообщил он, возвращаясь на место и выключая камеру.

– Посмотрим, – отозвалась Варвара.

Прошло немного времени, и на фоне горных вершин, выглядевших как набросок, сделанный голубой акварелью, показалось угловатое нагромождение камней. Построенная на пологом холме, крепость поднималась к его вершине тремя уступами. Это и были развалины цитадели Саксайуаман, где из года в год проходил фестиваль Инти Райми.

Рикша остановился на краю утоптанной и огороженной площадки размером с футбольное поле. Дальний её конец начинался у стен цитадели, а ближний упирался в построенные по случаю фестиваля трибуны. Свободных мест пока что хватало, однако Варвара знала, что входные билеты на трибуны раскупались задолго до зимнего солнцестояния. Тот, кто не успел купить билет или просто не хотел платить, мог посмотреть представление с близлежащих холмов. Их склоны, обращённые к развалинам Саксайуаман, заполнялись туристами быстрее, чем платные места на трибунах. Люди, вооружённые биноклями и фотоаппаратами, располагались прямо на земле или замшелых камнях. Новые группы туристов продолжали подтягиваться к развалинам, и было ясно, что мест, откуда открывался хороший вид на крепость, на всех не хватит.

Варвара и Никита покинули коляску и, попрощавшись с водителем, направились к заграждению.

– Вот возьми, – Варвара достала из бумажника два бейджика и протянула один Никите. – Это наши пропуска.

– Ага, хорошо, – оператор прицепил карточку на карман пиджака.

– Televisión, – с гордостью заявила Варвара, предъявляя бейджик охраннику на входе. Тот мельком глянул на документ и жестом показал, что они могут проходить.

Посреди площадки был возведён широкий подиум. Пока что он пустовал, только несколько техников ходили туда-сюда, проверяя колонки и осветительные приборы. Площадка перед подиумом, предназначенная для танцоров, была огорожена.

– Идём, поснимаем крепость, пока есть время, – сказала Варвара, направляясь в обход сцены, туда, где возвышались величественные стены Саксайуаман.

Огромные камни, из которых инки возвели крепость, были разной формы и размера, как строительные блоки в тетрисе. Оставалось лишь догадываться, как древние камнетёсы умудрялись ворочать такие глыбы, да ещё подгонять их одну к другой так, что не оставалось малейшего зазора.

– Тут и будем снимать, – решила Варвара, останавливаясь в двух шагах от стены. Даже на таком расстоянии от вросших в землю камней веяло холодом, как, наверно, веяло бы от стен ледяных эскимосских жилищ – иглу.

– Пишем? – спросил Никита, быстро отстроив камеру.

– Хорошо, – сказала Варвара, поворачиваясь к нему лицом. – Один, два, три!.. И вот я на месте, в самом сердце Священной Долины инков! Многие сравнивают Саксайуаман с египетскими пирамидами и Великой Китайской стеной. Археологи до сих пор теряются в догадках, как древние инки, не знавшие колеса, управлялись с камнями такого размера. – Варвара провела рукой по шершавой кладке. – Представьте, некоторые из этих блоков весят более трёхсот тонн. Для сравнения – средний слон весит примерно полтонны. Сколько человек нужно, чтобы поднять шестьсот слонов? Лично я понятия не имею!

Готовясь к съёмке, Варвара множество раз переписывала сценарий. Вначале она собиралась упомянуть инопланетян, почти наверняка помогавших индейцам во время строительства Саксайуаман. И про то, что древние инки, скорее всего, владели загадочной технологией, позволявшей плавить камень. Однако позже, перечитывая наброски сценария, Варвара поняла, что неосознанно подражает стилю отца. Она хотела создать собственную передачу, не похожую на то, что делал Дмитрий Шум. В итоге абзацы про инопланетян и расплавленные камни были безжалостно вычеркнуты.

– Во времена инков эта крепость считалась неприступной, – сказала Варвара, неспешно продвигаясь вдоль стены. Никита шёл следом, снимая каждый её шаг. – Даже для испанцев с их пушками это был крепкий орешек. Во время штурма Саксауайман погибло множество конкистадоров, в том числе их предводитель Хуан Писарро. Возможно, где-то здесь он и лежал, в луже собственной крови, убитый сброшенным сверху камнем… Снято?

– Да! – откликнулся Никита.

– Как думаешь, про лужу крови не перебор был?

– Ну, может чуть-чуть, – пожал плечами Никита. – Мы же для детского канала снимаем…

– Да, действительно, – согласилась Варвара. – Потом этот кусок вырежем.

В этот момент со стороны магистрали донёсся рокот индейских барабанов. Шествие, которое съёмочная команда обогнала благодаря велорикше, прибывало в крепость.

– Пойдём, встретим верховного инку, что ли, – сказала Варвара.

Кого на фестивале точно хватало, так это журналистов. Среди простых туристов сразу выделялись репортёры, за которыми следовали операторы и звукотехники, нагруженные аппаратурой. На микрофонах в руках у ведущих, на куртках и жилетах операторов красовались логотипы известных телеканалов. Съёмочная бригада «Улыбнись!» – два подростка с небольшой камерой – выглядела на их фоне более чем скромно. Зато, когда под грохот барабанов на дороге показалась праздничная процессия, Варвара и Никита проскользнули вперёд старших и менее проворных коллег, заняв место у обочины.

Туристы выстроились с двух сторон магистрали, встречая верховного инку криками и аплодисментами. Полицейские как могли, сдерживали напирающую толпу. Вести репортаж, когда вокруг все толкались, было непросто. Раздражённо пихнув локтем какого-то китайца, так и норовившего наступить ей на ногу, Варвара повернулась к Никите и бросила:

– Работаем?

– Я готов, – ответил оператор, нажимая кнопку записи.

Изобразив на лице нечто среднее между ликованием и восторженным предвкушением, Варвара прокричала:

– Мы встречаем верховного инку с его свитой! Какой волнительный момент! Не знаю, как вы, а я чувствую себя фанаткой на концерте рок-звезды!

Впереди шествия двигались девушки в цветастых нарядах и белых головных уборах. Каждая несла корзину, полную жёлтых цветов. Девушки синхронно запускали руки в корзины и бросали лепестки на землю, устилая путь великому инке. Сам инка поднялся с трона и приветствовал собравшихся, помахивая рукой. Когда носилки миновали ворота и мимо потянулось костюмированное шествие, Варвара повернулась к камере:

– На самом деле, то, что мы видим вокруг, – это грандиозная историческая реконструкция, спектакль. Последний раз инки праздновали Инти Райми в тысяча пятьсот тридцать пятом году, пока за них не взялись конкистадоры. А уже в середине двадцатого века Инти Райми стали проводить снова, для развлечения туристов. И, как видите, туристов здесь собралось немало!.. Ладно, идём отсюда, пока мне все ноги не оттоптали!

Никита кивнул и, держа камеру над головой, двинулся через толпу.

Пока они пробрались ближе к сцене и выбрали точку, откуда лучше снимать, представление началось. Носильщики опустили трон на землю, и верховный инка взошёл на помост. Танцоры, до этого не жалевшие ног, разом замерли. Барабаны смолкли, и в наступившей тишине инка заговорил, обращаясь то ли к собравшимся, то ли к богу Инти. Его густой низкий голос, усиленный микрофоном, звучал торжественно и неторопливо, разносясь над холмами и Священной Долиной. К сожалению, Варвара не поняла ни слова, потому что говорил верховный инка на языке индейцев-кечуа.

– А мы что, весь праздник снимать будем? – поинтересовался Никита, отрываясь от видоискателя.

– Конечно, нет! Они же тут весь день плясать будут. Но остаться придётся до самого конца.

– Почему?

– Вечером публике покажут золотой диск Инти. Это мы по-любому должны снять!

Впервые о золотом диске Варвара услышала от отца, что неудивительно – обо всех странных и загадочных находках Дмитрий Шум узнавал первым.

– Это просто невероятно, – бормотал он, разглядывая фотографии, который прислал ему знакомый корреспондент, работавший в посольстве Перу.

Варвара была уверена, что отец не упустит такой материал, но его интерес к диску почему-то быстро улетучился. В итоге снимать индейский артефакт отправилась бригада канала «Улыбнись!».

Огромную золотую пластину с изображением бога Инти нашли водолазы, исследовавшие дно озера Титикака. Все каналы новостей незамедлительно назвали это находкой века. «Мы не видели ничего подобного с тех пор, как из гробницы Тутанхамона была извлечена его знаменитая маска!» – восхищались археологи. Это не было преувеличением, ведь о легендарном диске из чистого золота говорилось во многих древних хрониках. Конкистадоры захватили его в тысяча пятьсот семьдесят первом году и собирались послать в подарок папе римскому, но потом диск таинственным образом исчез. Получалось, что кто-то – может, индейцы, а может, и сами конкистадоры, жадные до сокровищ, – спрятали его на дне озера. Сегодня, на фестивале Инти Райми, власти Перу впервые собирались показать диск публике и журналистам.

Елена Павловна, продюсер «За гранью реального», использовала свои связи и получила разрешение поснимать священный диск инков до того, как его увидят гости фестиваля. Это был эксклюзивный материал, который Варвара Шум собиралась преподнести зрителям как настоящую сенсацию.

Верховный инка закончил речь, и праздник пошёл своим чередом. Зрелище было грандиозное и яркое, но смысл его показался Варваре несколько размытым. Жрецы в головных уборах из перьев совершали долгие манипуляции с глиняными чашами, по очереди запуская туда пальцы и пробуя какую-то кашу (хотя, возможно, это была не каша, а плов, или вообще доширак – издалека было не видно). Танцоры выстраивались в огромные геометрические фигуры, размахивали широкими рукавами, изображая птиц, и жонглировали кукурузными початками. Сначала танцевали индейские девушки, потом воины, грозно потрясавшие копьями, после – шаманы в чёрных одеждах и с человеческими черепами в руках. Черепа, скорее всего, были пластмассовыми, но выглядели как настоящие. Всё действо сводилось к одному – индейцы восхваляли бога Инти, благодарили его за урожай и просили о том, чтобы в следующем году картофеля и маиса было не меньше, чем в этом. В какой-то момент Варвара подумала, что пара-тройка человеческих жертвоприношений пошли бы празднику только на пользу.

– Всё, закругляемся, – скомандовала она. – Обеденный перерыв!

– Отлично! – Никита выключил камеру и убрал её в чехол.

Съёмочная бригада покинула огороженную территорию и направилась туда, где отдыхали обычные туристы. Далеко не все гости фестиваля наблюдали за представлением, кто-то предпочитал просто гулять по окрестностям Саксайуаман. Для них работали многочисленные кафе и рестораны, развёрнутые прямо под открытым небом, не говоря уже о лоточниках и продавцах закусок. До этого момента Варвара, увлечённая работой, не вспоминала о простых человеческих нуждах, но сейчас от запаха жареного мяса у неё громко заурчало в животе.

– Давай я нам что-нибудь куплю? – предложил Никита.

– Валяй! – пожала плечами Варвара. Утром она слишком нервничала, чтобы нормально позавтракать, но сейчас её немного отпустило. – Только что-нибудь обычное. А то я читала, они здесь морских свинок готовят.

– Хорошо!

Варвара заняла место за длинным деревянным столом, Никита оставил ей камеру и направился к прилавку. Разглядывая других посетителей кафе, девушка заметила на тарелках у некоторых нечто подозрительно похожее на жареную крысу с гарниром из капусты и картофеля. Не особо впечатлительная – путешествуя по миру, она и не такое повидала – Варвара всё же брезгливо поморщилась.

Вскоре появился Никита. На подносе у него стояли две тарелки с мясом и картошкой и ещё одна с хлебом. Варвара уже заметила, что перуанцы отдавали предпочтения простым блюдам. Еда, которую ей довелось пробовать в аэропорту и в гостинице, была самая обычная и непритязательная, что называется, столовская.

– Это же не крысятина? – спросила Варвара, недоверчиво глядя на тарелки.

– Нет, – сказал Никита. – Хотя ты права, у них действительно готовят морских свинок. Соблазн, конечно, был огромный, но я всё-таки взял говядину.

Опустив поднос на стол, Никита вытащил из боковых карманов пиджака две маленькие стеклянные бутылки и поставил их перед Варварой. Внутри плескалась жидкость ядовито-жёлтого цвета.

– Это что, местный лимонад? – поинтересовалась Варвара, приподняв одну бровь.

– Это «Инка-кола», – сказал оператор, повернув бутылки так, чтобы Варвара увидела этикетки. – У индейцев она вместо обычной колы, представляешь?

Варвару это нисколько не удивило. В Перу всё, за что не возьмись, было с приставкой «инка», так же как в Европе – с приставкой «евро». Наблюдая, как Никита откупоривает «Инка-колу», девушка невольно задалась вопросом, есть ли в Перу свои «инкарозетки», «инкаремонт» и «инкавидение».

– А что, нормального кофе у них не было? – спросила Варвара.

– Если хочешь, я принесу, – засуетился Никита. – Я просто подумал, тебе будет интересно попробовать…

– Да ладно, не надо, – отмахнулась девушка, забрав у него открытую бутылку.

– Тогда за наш первый съёмочный день?

– Аминь! – вздохнула Варвара и сделала глоток. Напиток был сладким, с грушевым привкусом. Пить можно, но сейчас она бы предпочла обычный кофе.

Некоторое время трапеза проходила в молчании, под грохот индейских барабанов и завывание тростниковых флейт.

– А что это за диск, о котором ты говорила? – спросил Никита.

– Большой золотой диск, – пожала плечами Варвара. – Конкистадоры отобрали его у инков, а потом он вроде бы исчез.

– Просто так взял и исчез?

– Ну да. Все думали, что его украли и переплавили. Для испанцев это обычное дело. А оказалось, всё это время диск лежал на дне озера Титикака.

Никита замер, не донеся до рта очередной кусок мяса.

– Где-где лежал?

– На дне озера Титикака! – повторила Варвара. – Его достали водолазы.

Юноша отложил вилку и произнёс:

– Слушай, я только что стихотворение придумал. Можешь включить его в передачу, если захочешь.

– Что ещё за стихотворение? – спросила Варвара, подозрительно прищурившись.

– Очень много разной каки я достал из Титикаки!

Варвара наградила оператора коротким, ничего не выражающим взглядом и вернулась к мясу с картошкой.

Глава III. Золотой диск бога Инти

Похоже, в этом году золотой диск стал символом фестиваля. Палатки с сувенирами были завалены футболками, кружками и брелоками с его изображением; пластмассовые копии диска, маленькие и большие, разлетались, как горячие пирожки.

Судя по фотографиям, диск Инти отдалённо напоминал легендарный календарь индейцев майя, высеченный на каменной плите. В его центре находилось рельефное изображение лица, с пухлыми щеками и толстыми губами. Очевидно, это был сам Инти, бог солнца, и, если бы не индейские узоры, его вполне можно было принять за Будду. Черты лица были мягкими и закруглёнными, глаза напоминали узкие горизонтальные щёлки. От маски расходились лучи и концентрические круги, состоявшие из непонятных рисунков и загадочных символов.

Глядя по сторонам, Варвара Шум в очередной раз задалась вопросом, почему отец отказался делать передачу про золотой диск, предпочтя снимать круги Морая. Круги-то никуда не денутся, их можно было снять когда угодно, а диск передадут в музей – и всё.

«Наверно, он хотел дать мне шанс, – подумала девушка. – Подарил сюжет…»

– Не хочешь взять себе? – спросил Никита, останавливаясь возле очередной палатки, где продавались футболки.

– Нет, спасибо, – фыркнула Варвара. – Мы сюда не за сувенирами приехали.

Сам золотой диск Инти сейчас находился в помещении музея, на территории комплекса Саксайуаман, и доступ к нему был ограничен.

Варваре нравилось думать, что она увидит легендарный диск раньше, чем его покажут публике. Это было одно из преимуществ, которые давала профессия журналиста – ты всегда на шаг впереди остальных и оказываешься там, куда и не мечтали попасть простые смертные.

Согласно договорённости, съёмочную бригаду «Улыбнись!» должны пустить в хранилище в семь часов вечера. Елена Павловна предупредила, что на всё про всё у них пара минут, но Варвара считала, что и этого более чем достаточно.

– А что мы будем делать дальше? – спросил Никита, оставляя в покое футболки. – До вечера ещё куча времени.

– Поснимаем что-нибудь, – пожала плечами Варвара.

– Что именно? Представление?

– Это у нас уже есть. Лучше взять интервью у туристов. Их впечатления о фестивале и тому подобное. Думаю, это оживит репортаж.

– Отличная идея! – одобрил Никита. – Ты мыслишь как профессионал.

– Я и есть профессионал, – произнесла Варвара сухим тоном.

Пока Никита доставал из чехла и готовил к работе камеру, Варвара огляделась. Туристов вокруг хватало, но она хотела найти интересное лицо, необычный типаж. Ей приглянулся высокий парень, одетый в чёрную скрипучую кожу. Судя по татуировкам, он вполне мог оказаться байкером или рок-музыкантом.

– Вот, возьми, – сказал Никита, протягивая Варваре радиомикрофон с поролоновым пыльником, предназначенный для интервью. – Я уже всё подключил.

– Хорошо, тогда начнём!

Варвара нацепила лучезарную улыбку и направилась прямиком к татуированному.

– Hello! – произнесла она, переходя на английский. – Can I ask you a few questions for television?

– Hello! – поздоровался парень, подтверждая догадку Варвары, что она имеет дело с туристом из Америки. – Yes!

Девушка поинтересовалась, нравится ли ему фестиваль, и получила искреннее уверение, что это круче чем Вудсток[1]. Убедившись, что перед ней поклонник старого рока, Варвара спросила, как, по его мнению, древние инки отнеслись бы к современной музыке. «Инки сами прекрасно играли рок-н-ролл, – рассмеялся тот. – Вы только послушайте их ударные!»

Поблагодарив молодого человека и пожелав ему удачи, Варвара направилась искать следующую жертву.

– О чём вы говорили? – поинтересовался Никита, с уважением глядя на ведущую.

– Да так… поболтали о музыке.

В течение получаса Варвара пообщалась с пожилой парой из Германии, чернокожим американцем и молодожёнами из России, которые находились в свадебном путешествии. Все они в один голос уверяли, что счастливы оказаться на фестивале и обожают культуру древних инков. Варвара попрощалась с молодожёнами и двинулась дальше, мимо палаток и передвижных закусочных. Никита шёл следом, держа палец на кнопке записи.

«Ещё одно-два интервью, и будет достаточно», – решила Варвара, когда на глаза ей попался худой мужчина с длинными волосами и жидкой бородой, облачённый в белый балахон до земли. На груди у него висело множество украшений из полудрагоценных камней, разноцветных бусин, стекла, дерева и металла, словно он был ходячей рекламой магазина этнической бижутерии. Мужчину сопровождала девушка во всём белом, также нещадно злоупотреблявшая украшениями. Она как будто танцевала, закрыв глаза и протягивая руки к небу, хотя её плавные движения не соотносились с ритмом индейских барабанов. Не сумев на глаз определить, из какой страны приехала эта странноватая парочка, Варвара обратилась к мужчине на английском:

– Hello!

– Мир вам и всем живым существам!

«Ага, русские», – подумала Варвара и произнесла:

– Можно задать вам несколько вопросов для телевидения?

– Конечно, – ответил мужчина, оглаживая бороду. – Будем счастливы!

– Хотя мы не смотрим телевизор, – сказала его подруга, прерывая танец и сверля Варвару подозрительным взглядом. – Телевизор разжижает мозги, и они превращаются в кисель. Мы стремимся к просветлению!

Для просветлённой девица в белом держалась слишком уж агрессивно. Тем не менее Варвара улыбнулась и задала свой стандартный вопрос:

– Как вам на фестивале? Нравится?

– Прекрасно! – отозвался мужчина. – Просто чудесно! Мы ждём вечера, когда с неба спустится бог Инти!

Варвара вдоль и поперёк изучила программу мероприятий и точно помнила, что сошествия Инти или какого-то другого бога в рамках фестиваля не планировалось.

– А вы уверены, что он спустится?

– Ну конечно! Вы вообще знаете, что такое Инти Райми?

– Знаю, – сказала Варвара. – Это праздник в честь солнца. В этот день индейцы приносили ему жертвы и благодарили за урожай.

– Солнце – это звезда, а индейцы приносили жертвы Инти, солнечному богу! – поправил её мужчина. – Надо понимать разницу!

Варвара, не ожидавшая, что её начнут поучать, молча кивнула.

– Все верховные инки напрямую общались с древними богами. Думаете, кто научил индейцев строить пирамиды? Обычные люди не могут ворочать такие камни! Это делалось при помощи молитвы и медитации! А что касается золотого диска Инти, так он спустился с небес на глазах правителя Атауальпа. Это дар богов, и создан он был на небесах!

Варвара сдержанно усмехнулась. Первое – она тоже читала, что по легенде золотой диск Инти упал с неба, к ногам Атауальпы. Второе – этот человек живо напомнил ей тех экстрасенсов, колдунов и уфологов, которых отец показывал в своей передаче. Мужчина в белом идеально вписался бы в их компанию. Несмотря на утверждение его подруги, что от просмотра телевизора мозги превращаются в кисель, у Варвары закралось подозрение, что они посмотрели все выпуски «За гранью реального», и не по одному разу.

– Но почему вы считаете, что Инти спустится на землю именно сегодня? – поинтересовалась Варвара.

– Потому что золотой диск отыскался не просто так, это знамение! – произнёс мужчина с едва уловимой ноткой высокомерия в голосе. – И ещё потому, что эра Рыб подходит к концу и наступает эра Водолея! А это значит…

– Это значит, что древние боги спустятся на землю и заставят все страны помириться! – заявила девушка, хватая Варвару за руку и притягивая к себе микрофон. – Наступит мир, и у каждого откроется третий глаз!

– Да, да, я тоже так думаю, – произнесла Варвара, стараясь не выронить микрофон. Оборудование стоило дорого, и ей не хотелось разбить что-нибудь в первый же съёмочный день.

– А ещё мы не едим мясо. И вам не советуем! Древние инки были вегетарианцами! Кто думает иначе, тот просто дурак!

– Само собой, – ответила Варвара, освобождая рукав.

– А ещё скажите по своему телевизору, что Инти – это только одно из имён истинного бога! Все боги едины!

– Разумеется, скажем! – произнесла Варвара, пятясь. – Было приятно пообщаться! Спасибо за интервью!

Девушка кричала ещё что-то про чакры, эру Водолея и вред телевидения, но Варвара её уже не слушала.

– Папины клиенты… – пробормотала она, пытаясь быстрее смешаться с толпой.

– Что? – переспросил Никита.

– Ничего. Говорю, это интервью вырежем.

– Не вопрос. Слушай, а что, инки правда не ели мясо?

Варвара ничего не ответила, лишь презрительно поморщилась.

Зрителей становилось всё больше. На склонах холмов, обращённых к цитадели, почти не осталось свободного места, очереди к закусочным выросли до размеров шествия, которым не так давно любовались гости фестиваля, только без танцев и барабанов. Варвара неспешно пробиралась сквозь толпу, всматриваясь в лица и ловя обрывки разговоров.

– А вот, смотри, – сказал Никита, кивая в сторону холма. – Ещё двое в белом! Может, с этими больше повезёт?

С языка Варвары почти сорвался язвительный комментарий, но, увидев двух мужчин, на которых указывал Никита, она промолчала. В их облике не было ничего общего с предыдущей парочкой. Да, они тоже одевались во всё белое, но это была нормальная одежда – брюки, свитера – а не самодельные балахоны а-ля Дамблдор. Один носил белую спортивную куртку, другой – элегантное пальто из белого твида. Такая подчёркнутая верность одному цвету выглядела экстравагантно, однако не это заставило Варвару нахмуриться и прикусить губу. Интуиция подсказывала, что лучше держаться от этих двоих подальше. И уж тем более не стоило лезть к ним с предложением выступить на детском канале.

– Ну что, снимаем? – спросил Никита.

– Не знаю. Думаю, лучше поищем кого-нибудь другого.

– Что, теперь будешь держаться подальше от всех, кто носит белое?

Варвара понимала, что Никита шутит, но всё равно восприняла его слова как вызов. Злобно сверкнув на оператора глазами, она коротко бросила:

– Работаем!

Шагая вперёд, Варвара присматривалась к мужчинам, пытаясь понять, кто они такие и откуда приехали. Оба высокие, под два метра, худые и светлокожие. Их неестественную бледность подчёркивали тёмные, почти чёрные волосы.

«Будем считать, что они приехали из Трансильвании, – подумала Варвара, так и не сумев понять, кто перед ней на самом деле. – Внучатые племянники графа Дракулы!»

Тот, что шёл чуть впереди, не носил головного убора. Зато его товарищ, помимо твидового пальто, щеголял очень странной шляпой – широкополой, с высокой тульей, украшенной разноцветными ленточками, которые складывались в цвета флага города Куско. Варвара пару раз видела такие в сувенирных магазинах. Шляпка выглядела нелепо и даже смешно, но стоило посмотреть на бесстрастное, лишённое мимики лицо её владельца, тёмные змеиные глаза, шрам, пересекавший правую бровь, как желание посмеяться куда-то улетучивалось.

– Hello! – сказала Варвара, выставляя перед собой микрофон. – Can I ask you…

– С дороги! – произнёс мужчина. При этом его бескровные, презрительно искривлённые губы как будто и не пошевелились.

Варвара замешкалась, удивлённая резким ответом. В следующее мгновение она почувствовала толчок в грудь, словно чья-то невидимая ладонь оттолкнула её в сторону. Девушка попятилась, неловко взмахнув руками. В последний момент Никита подхватил её, обняв за талию и не дав растянуться на грязной земле. Мужчины проплыли мимо, как два вампира, перепутавшие не только положенные им цвета одежды, но и время суток.

– Странные какие-то, – сказал Никита, провожая их удивлённым взглядом.

– Это журналистика, – пробормотала Варвара. – Люди попадаются разные…

– Да уж. Правильно говорят, что у нас опасная профессия.

– А вообще, – процедила Варвара, резким движением сбрасывая с талии руку Никиты, – это ты виноват! Прицепился: «Снимаем-снимаем!» Я сразу поняла, что с ними лучше не связываться!

Срываясь на оператора, Варвара пыталась унять внутреннюю дрожь. Она явственно почувствовала грубый толчок в грудь, хотя мужчина в белой спортивной куртке даже пальцем не пошевелил. Как будто его слова – «С дороги!» – сами по себе обладали плотностью и могли отшвырнуть её, как раздражительный хозяин отбрасывает с дороги надоедливую кошку.

«Это просто нервы, – подумала Варвара. – Или всё-таки нет?..»

Путешествуя со съёмочной командой «За гранью реального», Варвара насмотрелась всякого. Да, большинство аномальных зон и особняков с привидениями на поверку оказывались пустышками. Чаще всего странные слухи распускали сами же домовладельцы, желавшие попасть на экран телевизора. Дмитрий Шум не был охотником за дешёвыми сенсациями. Почувствовав, что дело пахнет очередной мистификацией, он старался вывести обманщиков на чистую воду, а порой, если правда открывалась не сразу, даже снимал опровержения на собственные передачи. И всё же иногда, в пяти процентах из ста, в проклятых домах действительно обитало что-то странное и зловещее.

Однажды в обычной московской квартире Варвара видела самый настоящий полтергейст. Посуда летала по воздуху, ящики сами собой открывались, выплёвывая наружу вилки и ножи, из кранов начинала хлестать вода, а дверцы шкафов хлопали. Когда Варвара заглянула на кухню, где полтергейст бушевал сильнее всего, что-то подняло со стола увесистую керамическую кружку и со всей силы швырнуло ей в голову. На память об этом событии у Варвары остался небольшой белый шрам на левом виске и видео, где ей вытирают кровь и накладывают повязку. Шрам она прикрывала волосами, а кадры с её участием попали в сто семьдесят четвёртый выпуск «За гранью реального».

Сейчас у Варвары возникло стойкое ощущение, что она столкнулась с чем-то необъяснимым, попала в те самые пять процентов. Мужчины в белом не были призраками, но их окружала странная пугающая аура.

– Ну, извини, – сказал Никита, – кто же мог знать, что они неадекватные. Даже не сказали ничего, прошли мимо, как будто мы пустое место!

– Как это – не сказали? – спросила Варвара, чувствуя, как вдоль позвоночника пробегает неприятный холодок.

– Ну, так, – пожал плечами Никита. – А разве они что-то говорили?

– Естественно! – ещё больше разозлилась девушка. – Тот, что шёл первым, сказал: «С дороги!»

– Значит, я прослушал. Мне показалось, они просто прошли мимо, с каменными рожами.

– Ладно. Плевать. У нас уже достаточно интервью, так что завязываем.

Варвара и Никита нашли забегаловку, где ещё оставались свободные столики, и взяли кофе. Съёмка была назначена на вечер, так что им предстояло убить несколько часов.

– Как ты думаешь, а вдруг Инти и правда спустится? – спросил Никита, пытаясь завязать разговор.

– Сомневаюсь, – произнесла Варвара.

– Ну а вдруг? Представляешь, какой сюжет мог бы получиться?

Это был верный ход – чтобы вовлечь Варвару в беседу, было достаточно завести речь о работе. Оператор и ведущая принялись на полном серьёзе обсуждать, как следует снимать сошествие бога и на каком языке лучше обращаться к Инти во время интервью – на кечуа, испанском или английском.

– Буду говорить с ним по-русски, – решила Варвара. – Он же бог, значит должен понимать любой язык.

* * *

Прохладное солнце медленно опустилось за горные пики, и Священную Долину как будто укрыло непроницаемое чёрное одеяло. Многочисленные прожекторы, направленные на стены Саксайуаман, придали развалинам торжественный и немного зловещий вид.

Вскоре, как стемнело, жрецы поднесли верховному инке зажжённый факел. Под стук барабанов правитель спустился со сцены и подпалил сложенные пирамидой поленья. Огромный костёр взметнулся к тёмному небу, извиваясь, разбрасывая искры и заставляя тени танцоров корчиться на утоптанной земле.

Варвара с завистью подумала, что артистам, пляшущим вокруг костра, хотя бы тепло. Одетая в тонкую кожаную куртку, она основательно продрогла. Отказавшись от предложенного Никитой шарфика, девушка пыталась согреться при помощи кофе. Несмотря на прохладный ветер и томительное ожидание, люди не расходились – все ждали, когда на сцену вынесут золотой диск Инти.

– Уже половина седьмого, – сказал Никита, поглядывая на часы.

– Думаю, пора, – сказала Варвара, отставляя картонный стаканчик. – Подойдём пораньше на всякий случай.

По сути, Саксайуаман представлял собой холм, окружённый крепостными стенами. Когда-то на его вершине возвышались три огромные башни, но стараниями конкистадоров от них почти ничего не осталось. Уцелели только подвальные помещения, связанные между собой сетью подземных коридоров. Сейчас в этих подземельях располагался музей.

Варвара и Никита обогнули холм и, следуя указателям, написанным на испанском и английском, направились к музейному комплексу. Наверх вела усыпанная щебнем дорога, справа и слева возвышались нагромождения камней и редкие фонари. Их желтоватый рассеянный свет не мог до конца разогнать подступавший со всех сторон мрак.

– Жутковатое место, да? – произнёс Никита, оглядываясь.

– Место как место, – недовольно буркнула Варвара, хотя мысленно согласилась с оператором.

В другое время здесь наверняка бродили толпы туристов, но сейчас вокруг не было ни души. Даже музыка, громыхавшая с другой стороны холма, звучала не громче щебня, похрустывающего под ногами.

Безлюдная дорога привела Варвару и Никиту к шлагбауму, за которым начиналась территория музейного комплекса. Справа располагался пост охраны – небольшой приземистый домик под черепичной крышей. Окно, смотревшее на шлагбаум, едва заметно светилось, за стеклом виднелась чья-то неподвижная тень.

Варвара оставила оператора топтаться посреди дороги, а сама направилась к посту охраны, на ходу вытаскивая из кармана пропуск. За окном сидел индеец средних лет, в куртке с меховым воротником и бейсболке с надписью «security».

– Hello! – сказала Варвара, приложив к стеклу пропуск, так чтобы охранник смог его разглядеть. – Televisión!

Мужчина никак не отреагировал. Верхний свет в караульном помещении был выключен, светился только экран компьютера, за которым сидел охранник. Глаза на его смуглом лице блестели, отражая мерцание монитора. Варваре сделалось не по себе.

– Hello! – повторила она, немного повысив голос.

Холодный свет превратил лицо мужчины в жутковатую маску. Так мог выглядеть человек, который рассказывает страшную историю, подсвечивая себе в подбородок карманным фонариком. Только охранник в бейсболке ничего не рассказывал, его губы оставались неподвижными, а лицо застыло, словно за стеклом сидел не живой человек, а экспонат из музея восковых фигур.

Варвара выждала минуту, убрала пропуск и постучала по стеклу.

– Привет! Buenas noches! Вы меня слышите, или как?

Охранник не пошевелился, продолжая смотреть в одну точку. За то время, что Варвара пыталась привлечь его внимание, он даже ни разу не моргнул.

– Ну и пожалуйста, – пробормотала девушка. Помедлив ещё несколько секунд, она вернулась туда, где её поджидал оператор.

– Что случилось? – спросил Никита.

– Ничего! Охранник какой-то странный.

– А что с ним?

Не снизойдя до объяснений, Варвара направилась к шлагбауму. Поднырнув под него, она оглянулась на Никиту.

– Идём, у нас съёмка через несколько минут!

Оператор пролез под шлагбаумом и покосился на пост охраны, как будто боялся, что сейчас над их головами завоет сирена.

– А нам точно сюда можно?

– Разумеется! – раздражённо бросила Варвара и зашагала вперёд. Никита пожал плечами и двинулся следом за ней.

Дорога вела дальше, на вершину холма. Музыка, едва различимая внизу, с каждым шагом становилась всё громче. Приближалась кульминация фестиваля, и в возгласах танцоров слышалось что-то исступлённо-дикое. Казалось, участники церемонии забыли, что всё происходящее вокруг – театральная постановка, и находились на грани религиозного экстаза.

Вскоре Варвара и Никита увидели крепостную стену, над которой поднималось едва заметное красноватое зарево от ритуального костра, пылавшего внизу, у подножия холма. Если бы они поднялись на стену, то смогли бы оттуда полюбоваться Священной Долиной инков или, при желании, помахать сидящим на трибунах зрителям.

– Давай поснимаем со стены? – предложил Никита. – Только надо придумать, как туда забраться.

– Потом, – сказала Варвара. – Сначала диск.

Вершина холма была плоской, словно кто-то срезал её огромным ножом. Всюду, куда ни глянь, громоздились древние развалины – какие-то фундаменты, остатки каменной кладки, открытые подвалы, для безопасности туристов обнесённые деревянными ограждениями. Всё это тонуло в полумраке, с которым не справлялись фонари, установленные возле табличек и указателей.

– А мы вообще туда пришли? – спросил Никита.

– Туда, туда, – пробормотала Варвара, перемещаясь от указателя к указателю и вчитываясь в надписи.

– А где музей?

– Всё это и есть музей, – сказала Варвара, останавливаясь на краю большого квадратного котлована, окружённого остатками древнего фундамента. – А нам нужно вниз, под землю.

Очевидно, на этом месте когда-то возвышалась одна из башен Саксайуаман. Вниз, в темноту, уводили широкие каменные ступени.

– Ну, как скажешь, – с сомнением протянул Никита.

Варвара достала мобильный телефон и включила фонарик. Луч скользнул по лестнице и выхватил из темноты массивную деревянную дверь. Сделанная и установленная в наше время, она вела в подвальные помещения, построенные ещё при правлении инков.

– Видишь? – сказала Варвара, поднимая фонарик чуть выше. На вывеске, стилизованной под золотую пластину, было написано «El museo».

– Вижу, – отозвался Никита. – Эль музео.

Варвара спустилась, подсвечивая ступеньки фонариком, и потянула за дверную ручку. Тяжёлая створка бесшумно повернулась на петлях.

Помещение было длинным, просторным и, как полагается древнему подземелью, тёмным. Единственным источником света служили витрины, расположенные вдоль каменных стен. Варвара читала, что раньше в подземельях Саксайуаман держали запасы продовольствия и оружие, на случай осады. Сейчас здесь хранились сокровища, оставшиеся от древних инков, – золотые украшения, статуэтки богов, ритуальные принадлежности. Всё это лежало на зелёном сукне, в стеклянных, похожих на аквариумы ящиках.

– Ух ты, золото, – произнёс Никита, останавливаясь у ближайшей витрины. – А где, интересно, вся охрана? Вдруг мы решим ограбить музей!

– Не говори глупостей! – сказала Варвара. – Идём, надо найти смотрителя.

Между витринами, в тени, притаились каменные статуи. Некоторые изображали людей и животных, другие богов или демонов, но и те, и другие отличались исключительным уродством. Непропорциональные тела, короткие, возлежавшие на круглых животах ручки, огромные гениталии, вытянутые мочки ушей, головы, похожие на безгубые черепа, не вызывали ничего, кроме дрожи отвращения. Индейские статуи скалили большие квадратные зубы, таращили глаза и, казалось, ждали подходящего момента, чтобы спрыгнуть со своих постаментов и растерзать съёмочную бригаду канала «Улыбнись!». Варвара невольно ускорила шаг, желая поскорее оставить позади вестибюль и населявших его страшилищ.

Первый зал заканчивался широкой двустворчатой дверью. Одна из створок, украшенная резьбой в индейском стиле, была приоткрыта. Оттуда, из темноты, доносился какой-то звук.

– Ты слышишь? – спросил Никита, понизив голос.

Варвара кивнула. В темноте раздавались глухие размеренные удары – «бум… бум… бум…» Казалось, кто-то лениво бьёт по стене рукой в боксёрской перчатке. После того что Варвара увидела в караульном помещении, даже такая мелочь заставила её напрячься. На ум сразу же пришли истории, которыми отец пичкал своих зрителей – о призраках, домовых, неупокоенных душах. «Глупости!» – подумала девушка и решительно распахнула дверь.

Размерами второй зал превосходил первый. Это было мрачноватое квадратное помещение, с четырьмя толстыми колоннами в центре. Так же, как в первом зале, вдоль стен здесь стояли стеклянные ящики, один из которых был перевёрнут. На каменном полу вперемежку лежали осколки стекла и золотые украшения. Единственная уцелевшая при падении витрины лампочка прерывисто помигивала, словно кто-то с её помощью пытался передать сообщение азбукой Морзе.

Варвара застыла на пороге.

– Что тут происходит? – спросил Никита, останавливаясь рядом. – Кто это сделал?

– Я не знаю, – пробормотала девушка и, словно опомнившись, добавила: – Доставай камеру, быстро!

– Чего? – опешил Никита.

– Камеру доставай, я сказала! Работаем!

Никита полез в сумку, а Варвара подошла к разбитой витрине. Стекло – толстое и, скорее всего, пуленепробиваемое – хрустело под ногами, осколки разлетелись на несколько метров. Бесценные золотые украшения лежали тут же, на полу. Девушка задалась вопросом: если это сделали грабители, почему они оставили добычу? Другой вопрос, который её беспокоил, – чем и с какой силой нужно было ударить, чтобы разбить такое стекло?

– Камера готова, – произнёс Никита. – Снимаем?

– Да! – сказала Варвара и, повернувшись к объективу, затараторила: – Мы находимся в музее, где хранятся сокровища древних инков. Наша съёмочная группа пришла сюда, чтобы показать вам главный экспонат выставки – золотой диск бога Инти. И что же мы здесь нашли? Вот это!

Варвара сделала шаг в сторону, демонстрируя зрителям опрокинутую витрину. Никита повёл камерой туда-сюда, снимая подробности разгрома.

– Кто-то побывал здесь до нас! – девушка опустилась на одно колено и подняла с пола тяжёлое золотое ожерелье. – Я думаю, это грабители. Никого из охраны нет, кажется, мы здесь одни!

Стеклянный глаз камеры уставился в пол, а Никита встревоженно посмотрел на Варвару. Она и сама прекрасно знала, что не должна прикасаться к украшениям, чтобы не уничтожить улики и не оставить на месте преступления собственные отпечатки пальцев. Но сейчас, когда убойный материал сам плыл в руки, подобные мелочи казались недостойными внимания.

– Ты чего, решил пол поснимать? – поинтересовалась Варвара, глядя на оператора. – Дубль испортишь!

– Там что-то стучит, – произнёс Никита.

Увидев разбитую витрину, Варвара забыла обо всём на свете, в том числе о странных звуках, долетавших из глубины зала. Положив ожерелье на пол, она поднялась на ноги и прислушалась. Каждый следующий удар был похож на предыдущий – глухой и негромкий.

– Я пойду, посмотрю, – решила Варвара. – А ты снимай!

– Мы же не знаем, что там. А вдруг это грабители?

– И что теперь? Делай свою работу!

Никита нехотя поднял камеру и нажал кнопку записи.

– Мы услышали какой-то подозрительный звук, из-за тех колонн, – драматическим полушёпотом произнесла Варвара. – Возможно, там мы узнаем, кто разбил витрину! Нам чертовски страшно, но мы всё равно пойдём и посмотрим!

Варвара махнула рукой, как будто приглашая зрителей следовать за ней, и направилась в обход колонн. Ей действительно было немного не по себе, но не так, чтобы очень. Она была почти уверена, что грабителей – если они действительно здесь побывали – кто-то спугнул. А странные звуки могло издавать что угодно, например, сквозняк, мыши или неисправная сплит-система. Размышляя так, девушка обогнула колонны и резко остановилась.

– Это что такое? – пробормотала она, выходя из образа.

В конце зала стоял человек в униформе охранника и бился головой о стену. Каждый удар сопровождался приглушённым, слегка хлюпающим и оттого вдвойне неприятным звуком. Каменная кладка в месте удара потемнела, окрасившись кровью, брызги, веером разлетавшиеся по стене, казались не красными, а чёрными, как нефть.

Никита опомнился первым. Он положил камеру на пол и бросился к охраннику.

– Осторожно! – вырвалось у Варвары.

Этот человек, пусть и работник музея, явно был не в себе. Возможно, он находился в плену галлюцинаций, не понимал, где находится, и мог накинуться на первого встречного. Невзирая на опасность, Никита попытался оттащить охранника от стены, схватив его за куртку. Задача оказалась не из лёгких – мужчина, кажется, и не заметил присутствия съёмочной группы. Варвара вздрогнула, в красках представив, как его череп раскалывается и бездыханное тело в конвульсиях падает на пол.

– Прекратите, хватит! – пыхтел Никита. – Вы же так убьётесь!

Бесполезно – мужчина ничего не слышал и никого не видел, продолжая самозабвенно долбить головой древнюю кладку. С тем же успехом Никита мог пытаться сдвинуть с места одну из уродливых статуй, наблюдавших за происходящим их тёмных закоулков и ниш. Весил охранник немногим меньше, чем населявшие музей каменные истуканы.

Ситуация требовала решительных действий. Варвара, не горевшая желанием лезть на рожон, вполголоса выругалась и поспешила оператору на помощь.

– Подвинься! – сказала она, движением бедра отстраняя Никиту. – Давай вместе!

Они тащили, стиснув зубы и упираясь пятками в пол, и мало-помалу сдвинули охранника с места. Даже оказавшись на безопасном расстоянии от стены, он продолжал кивать головой, как заведённый. Кровь лилась ручьём, пропитав не только форменную куртку, но и брюки, с размозжённого лба свисали лоскуты кожи, словно это было не настоящее лицо, а разорванная в клочья резиновая маска.

Никита что-то пробормотал, быстро перекрестился и поцеловал большой палец. В этот момент он выглядел как молодой католический священник из какого-нибудь ужастика про экзорцистов. Тучный охранник не тянул на монахиню, одержимую бесами, но, если бы он запрыгнул на потолок и начал изрыгать оттуда богохульства, Варвара не так уж и удивилась бы.

– Что это с ним? – произнёс Никита слегка подрагивающим голосом. – Он что, спятил?

Хотя кровь заливала глаза, мужчина держал их широко открытыми. Точно такой же взгляд, пустой и стеклянный, был у охранника в сторожке.

– Я думаю, его загипнотизировали, – сказала Варвара, озарённая внезапной догадкой.

В своей передаче Дмитрий Шум не раз показывал гипнотизёров и цирковых фокусников, которые одним щелчком пальца могли заставить тебя крякать, как утка, или дирижировать воображаемым оркестром. Какой-нибудь преступник, овладевший навыками гипноза, мог приказать охраннику биться головой о стену, пока сам он будет очищать витрины от сокровищ.

– Кто мог такое сделать?

– Откуда я знаю?! Наверно тот же, кто разбил витрину. Грабитель. А, может, и целая банда!

– А может, никаких грабителей не было, – Никита покрутил пальцем у виска и выразительно покосился на охранника. Тот продолжал энергично кивать, и каждый его кивок сопровождался новыми брызгами крови, слетавшими с лица и пачкавшими пол.

Спятивший сторож, устроивший погром на рабочем месте, – это скучно, куда больше Варваре нравилась история о грабителях-гипнотизёрах. Она уже открыла рот, чтобы оспорить версию Никиты, когда давящую тишину подземелья нарушили негромкие шелестящие шаги. С таким звуком по залу могла перемещаться небольшая туристическая группа, вот только Варвара не услышала ни щелчков фотоаппаратов, ни реплик экскурсовода. Она испуганно вытаращилась на Никиту, тот коротко кивнул, давая понять, что тоже слышит шаги.

– Прячемся! – прошипела девушка.

– Куда?

Варвара быстро огляделась. Из зала вели четыре одинаковых двери – одна в длинный вестибюль, уставленный каменными чудищами, три другие – ещё куда-то. Чтобы покинуть музей, нужно было обойти колонны и миновать разбитую витрину. Украшенные резьбой деревянные створки, из-за которых раздавались шаги, могли распахнуться в любую секунду, поэтому Варвара указала на другую дверь, ближайшую к ним. На уровне глаз была привинчена табличка с надписью по-испански: «Ceramica». Керамика – это хорошо. Грабителей едва ли заинтересуют старые горшки и тарелки, пусть даже и слепленные древними инками. Никита сделал шаг в направлении двери, когда Варвара зашипела:

– Камера, камера!..

Оператор хлопнул себя по лбу и резко развернулся в обратном направлении. Пока он собирал оставленные вещи, Варвара метнулась к двери. В последний момент ей пришло в голову, что не все двери в музее могут быть гостеприимно открыты, именно эта, как назло, может оказаться запертой. И тогда останется одно – прятаться за колоннами, почти на виду у грабителей-гипнотизёров… ну или кто там ещё устроил погром и превратил музейных охранников в зомби. От этой мысли Варвару прошиб холодный пот. Она со всей силы дёрнула ручку, и дверь широко распахнулась. За ней находился пустой каменный коридор, который, очевидно, и вёл в зал с керамикой. Дальний его конец терялся во мраке. Девушка оглянулась. Никита уже спешил к ней, прижимая к груди камеру и смятый чехол.

– Заходи! Быстрее! – Варвара пропустила оператора вперёд и прикрыла дверь, оставив только небольшую щёлку. Выглянув наружу и убедившись, что отсюда просматривается бо́льшая часть зала, она повернулась к Никите:

– Включай камеру!

– Ты… ты это серьёзно?

В темноте Варвара не видела выражения лица Никиты, но, судя по голосу, он ожидал чего угодно, но только не предложения поснимать.

– Да, да, да! – взволнованно зашептала Варвара. – Если мы снимем лица грабителей, это будет бомба! Эксклюзивный материал! Пулитцеровская премия[2] у нас в кармане! Ну же!

– Ты ненормальная, – пробормотал Никита и включил камеру.

Варвара хотела обидеться, но в бледном свете видоискателя увидела на его лице не раздражение или испуг, а искреннее восхищение. Похоже, образ крутой ведущей произвёл на молодого оператора должное впечатление. Презрительно фыркнув, девушка уступила Никите место у приоткрытой двери. Пока молодой человек настраивал камеру, сама она присела на корточки и одним глазом прильнула к щели между створками. Обзор был хороший, она видела значительную часть зала и даже пузатого охранника, который продолжал изображать дятла.

– Темновато, – пробормотал Никита, вращая объектив. – Сюда бы немного света…

– Ну, прости, – сварливым тоном произнесла Варвара. – В другой раз организую тебе парочку прожекторов.

В этот момент дверь, на которую она смотрела, резко распахнулась. Резные створки с оглушительным «Бам!» ударили о стену. Подземелье вздрогнуло, как будто испанские пушки, пятьсот лет назад сравнявшие это место с землёй, дали последний прощальный залп. Дёрнувшись, Варвара слегка потеряла равновесие и вцепилась в острую коленку Никиты. Когда эхо удара смолкло, из открывшихся дверей появился мужчина в белой спортивной куртке.

Варвара ожидала увидеть кого угодно: грабителя в маске, очередного зомби-охранника, даже призрак Инки Атауальпы со всей свитой. Но только не грубияна, у которого она не так давно пыталась взять интервью.

В его появлении было что-то неестественное. Чтобы так резко распахнуть дверь, нужно было со всей дури садануть в неё ногой или плечом. Мужчина должен был вылететь в зал, подобно живому тарану, но вместо этого он просто возник из тёмного проёма. Между моментом, когда створки врезались в стену, и его появлением прошло пять или шесть секунд. У Варвары возникло странное ощущение, что дверь распахнулась сама по себе. Она уже видела такое, в московской квартире, где бушевал полтергейст, и сейчас, сама того не осознавая, прикоснулась к шраму на левом виске. Этот своеобразный автограф, оставленный беспокойным духом, был чуть холоднее, чем остальная кожа, и служил напоминанием, что призраки существуют, просто встречаются чуть реже, чем хотелось бы зрителям «За гранью реального».

Руки мужчина держал перед собой, ладонями вперёд, как политик или киноактёр, приветствующий толпу фанатов. Его тонкие аристократичные кисти и длинные бледные пальцы сделали бы честь любому скрипачу или пианисту. Варваре захотелось протереть глаза, чтобы всё встало на свои места, но она продолжала смотреть, боясь упустить важную деталь. Меж тем человек в белом как ни в чём не бывало засунул руки в карманы и двинулся к выходу. И вот тут оказалось, что шоу только начинается. Варвара настолько удивилась, увидев знакомого грубияна, что забыла причину, по которой они с Никитой спрятались в пустом коридоре – негромкие шаркающие шаги.

Сначала в полутёмном проёме возникла неопределённая громоздкая тень. Варвара впилась в неё взглядом, пытаясь понять, что же это такое. Вскоре она разглядела носилки, которые тащили на себе рослые широкоплечие индейцы. Это деревянное, украшенное ленточками сооружение отдалённо напоминало паланкин, на котором ехал верховный Инка, только теперь вместо императора наверху находился массивный диск из чистого золота. В диаметре он превосходил колесо гигантского грузовика, на каких разъезжают дальнобойщики, а в толщину достигал десяти или пятнадцати сантиметров. Варвара, побывавшая в половине знаменитых музеев мира, в жизни не видела столько золота разом. Диск был установлен вертикально, как монета, вставшая на ребро, и умиротворённое лицо Инти, отлитое в драгоценном металле, смотрело прямо на Варвару. Небольшая процессия пересекла порог. Всего индейцев было двенадцать – шесть с одной стороны носилок и шесть с другой. Облачённые в красные свободные туники, золотые пояса и головные уборы, похожие на гладкие позолоченные шлемы, они шли, ссутулившись и шаркая сандалиями. Глядя на них и на мужчину в белом, Варвара вспомнила старую сказку о крысах, зачарованных волшебным дудочником. Вид у индейцев был потерянный, как у людей, страдающих приступами лунатизма, а глаза, поблёскивавшие на загорелых лицах, ничем не отличались от глаз охранников-зомби. Это, конечно же, не было случайным совпадением. У всех, кого Варвара встретила на территории крепости, был одинаковый взгляд – пустой и бессмысленный, как у викторианских фарфоровых кукол. И только странный человек, шедший впереди паланкина, смотрел по сторонам осмысленно и внимательно, как опасный хищник во время охоты.

Носильщики направились к выходу, а из дверного проёма появился высокий мужчина в белом твидовом пальто и шляпе с высокой разноцветной тульёй. Он подозрительно огляделся, скользнул взглядом по охраннику с разбитым лицом и двинулся следом за носилками. Раздалось ещё одно оглушительное «Бамс!», но девушка не увидела, как именно распахнулись двери, ведущие в длинный вестибюль, – обзор загораживали колонны. Несколько секунд, и шаги индейцев растворились в тишине подземелья.

Варвара медленно и осторожно поднялась на ноги.

– Ты это видела? – возбуждённо зашептал Никита. – Это были они, те два типа с площади!

– Да!

– Я думаю, они украли…

Очередное гудящее «Бамс!» заставило Варвару и Никиту вздрогнуть, испуганно втянув головы в плечи. Так шуметь могли только очень глупые или очень самоуверенные грабители.

– Входная дверь, – выдохнула Варвара, когда эхо, прокатившееся по залам, смолкло. – Они ушли.

Никита шумно сглотнул и закончил фразу:

– Я думаю, они украли диск.

– Точно! – согласилась Варвара. – А мы сняли их лица, и теперь их поймают. Ты же всё снял?

– Да!

– Вот и хорошо, – сказала Варвара и осторожно открыла дверь.

Охранник прекратил кивать головой и теперь тихо постанывал, качаясь из стороны в сторону. Похоже, он понемногу приходил в себя.

– Идём, – зашептала Варвара, делая знак Никите. Не хватало ещё, чтобы их застукали на месте преступления, которое они к тому же не совершали!

Юноша и девушка прошли мимо охранника, мимо колонн и разбитой витрины и выглянули в вестибюль. Входная дверь была открыта, грубияны в белом и сомнамбулы-индейцы исчезли. На цыпочках, словно боясь разбудить каменных истуканов, Варвара и Никита пересекли вестибюль и поднялись по лестнице.

Из-за крепостной стены по-прежнему доносились удары барабанов и хриплые выкрики танцоров. Праздник стремительно приближался к своей кульминации, вот только зрителей ждало крупное разочарование. Золотой диск, ради которого всё затевалось, прибрали к рукам похитители.

– Двигаем отсюда, – сказала Варвара.

Съёмочная бригада оставила позади череду открытых подвалов, выглядевших как бассейны, до краёв наполненные концентрированной темнотой, и вышла к домику под красной черепичной крышей. Шлагбаум был поднят, словно здесь только что проехал автомобиль… или прошла костюмированная процессия с паланкином на плечах.

Когда Варвара и Никита поравнялись со сторожкой, обращённая к развалинам дверь распахнулась, и оттуда вывалился охранник. Споткнувшись на пороге, он каким-то чудом устоял на ногах и остановился, вцепившись в дверной косяк. Взгляд его блуждал, а колени дрожали.

– Быстро, не задерживаемся, – процедила Варвара, хватая Никиту за рукав.

Они прошмыгнули под самым носом у охранника, но тот даже не посмотрел в их сторону.

– Что будем делать? – спросил Никита, когда вход в цитадель скрылся за поворотом.

– Вернёмся на фестиваль, – пожала плечами Варвара. – А там разберёмся.

Оставался небольшой шанс, что они всё не так поняли. Грубияны в белом могли оказаться работниками музея, которые готовили диск к показу. Да, объяснить разбитую витрину и странное поведение персонала было не так просто. Но Варвара, из года в год наблюдавшая за работой отца, знала одно – никогда нельзя делать поспешных выводов. Может, музейщики закатили вечеринку по случаю Инти Райми, и то, что произошло в подземелье, объяснялось воздействием писко[3], а не гипноза.

Варвара и Никита обогнули холм и снова оказались среди туристов. В толпе чувствовалось нервное напряжение, почти такое же осязаемое, как статическое электричество. Справа и слева мелькали возбуждённые потные лица с горящими глазами. Древняя мистерия захватила всех и каждого. Возможно, причиной тому были гипнотические ритмы индейских барабанов и дикие пляски вокруг костра – всё то, что взывало к глубинной генетической памяти людей, сбивало налёт цивилизованности и обнажало спрятанного под ним варвара.

– Идём ближе к сцене, – сказала Варвара, перекрикивая рокот барабанов и шум толпы.

– Зачем?

– Сейчас должны показать диск. Я хочу убедиться, что его действительно украли!

Никита кивнул, и они стали пробиваться сквозь плотную толпу. «Пропустите! Телевидение!» – кричала Варвара, пихаясь и для убедительности размахивая бейджиком. Мало-помалу съёмочная бригада протиснулась к ограждению, за которым полыхал ритуальный костёр. Даже на расстоянии Варвара чувствовала его жар.

– Снимай! – выдохнула она. – Мне нужны эти кадры!

Едва Никита успел расчехлить и настроить камеру, как раздался короткий повелительный выкрик. Барабаны разом смолкли. Верховный инка медленно поднялся с трона и протянул унизанную браслетами руку, указывая куда-то в сторону. В тот же миг два прожектора выхватили из темноты деревянную арку, украшенную резьбой и сверкающую позолотой. За ней начиналась каменистая тропинка, петлявшая среди серо-коричневых валунов и поднимавшаяся к самой вершине холма. «По этой тропинке должны пронести паланкин!» – сообразила Варвара.

Взгляды всех собравшихся были прикованы к арке. Тишину нарушало лишь напряжённое дыхание зрителей, случайное поскрипывание обуви и шорох одежды. Прошла минута. Верховный инка, застывший в театральной позе, вопросительно посмотрел на человека в костюме жреца, стоявшего рядом с троном. Тот едва заметно пожал плечами. Пауза определённо затянулась.

– Эй, когда уже диск покажут?! – послышалось из толпы.

Этот выкрик послужил сигналом. Зрители начали гудеть, как перегревшийся трансформатор, кто-то неодобрительно засвистел. Варвара и Никита переглянулись, понимая друг друга без слов. Публика зря ждала, диска нет и не будет.

Среди танцоров возникла заминка, никто не знал, что делать дальше. На площадку выбежал парень с планшетом в руках и принялся что-то объяснять артистам, нервно жестикулируя. Надпись «Organizador» на его фуфайке говорила, что он работает в оргкомитете фестиваля. Верховный инка подошёл к краю сцены и слушал его, как и все остальные. Раздав указания, парень убежал в темноту. Верховный инка что-то сказал жрецу, сделал знак музыкантам, и над священной долиной снова загрохотали барабаны. Прожекторы, подсвечивавшие позолоченную арку, погасли.

– Ну, всё понятно, – сказала Варвара, поворачиваясь спиной к сцене. – Идём отсюда.

Выбраться из недовольной толпы, напирающей на ограждение сцены, оказалось не так просто. Варвара протискивалась вперёд, работая локтями и ругаясь сквозь зубы. Наконец толпа слегка поредела. Заметив впереди небольшой просвет, девушка рванула вперёд и налетела на чью-то широкую, затянутую в форменную куртку спину.

– Lo siento! – по-испански извинилась Варвара, понимая, что врезалась в полицейского. Тот смерил её мрачноватым взглядом и жестом велел вернуться обратно.

Девушка попятилась, оглядывая пространство перед собой. Полицейские носились туда-сюда, фонарики кромсали темноту, рации шипели и трещали, выплёвывая искажённые фразы на испанском. Кто-то разматывал жёлтую заградительную ленту.

– Что это они делают? – спросил Никита.

– А ты как думаешь?

– Похоже на оцепление!

– Да. Быстро они разобрались, что к чему!

Публика тоже быстро сообразила, что показывать им диск никто не собирается. Народ шумно возмущался, в сторону сцены полетели картонные стаканчики из-под кофе, смятые бумажки и огрызки фруктов. Полицейские оцепили территорию, на которой проходил фестиваль, и устроили проверку документов. Особо недовольных, тех, кто больше всех скандалил и возмущался, усмирили дубинками. Прошло полтора часа, прежде чем Варвара и Никита миновали кордон и покинули оцепленную территорию. Нормального транспортного сообщения межу городом и цитаделью не существовало. Тем, кто не влез в переполненные туристические автобусы, оставалось одно – топать до Куско пешком, через мрачную, продуваемую горными ветрами долину. Варвара еле волочила ноги, но злость на полицейских, которые занимались непонятно чем, вместо того, чтобы ловить настоящих преступников, придавала ей сил.

По обе стороны магистрали возвышались горные вершины. На фоне ночного неба они выглядели чёрными и плоскими, как декорации в театре теней. Сам Куско напоминал россыпь разрозненных огоньков на горизонте, что-то вроде небольшого скопления светлячков, маячивших в темноте.

– Организаторов фестиваля исками завалят, – недовольно пробормотала Варвара, мысленно прикинув, сколько ещё топать до города.

– Я думаю, это наименьшая из их проблем, – сказал Никита. – Диск украли прямо из-под носа у охраны. Он же бесценный!

– Ничего-ничего. У нас есть улики! Мы раскроем это преступление, а полиция пусть дальше с туристами возится!

* * *

Когда Никита и Варвара переступили порог гостиницы, Хосе Мигель был на своём обычном месте – за стойкой администратора. Он пялился в маленький переносной телевизор с телескопической антенной, который хрипел и трещал почти так же нещадно, как рации у местных полицейских. Свет в вестибюле был приглушён, и по бесстрастному лицу индейца мелькали чёрно-белые блики.

– Hola! – Варвара помахала ему рукой. – Padre en casa?

– Si, – гудящим баритоном отозвался Хосе Мигель и поднял палец, указывая наверх, туда, где располагались номера.

– Остальные уже вернулись, – сказала девушка, повернувшись к Никите.

– Неудивительно, – устало покачал головой тот. – Они же не пешком шли, и полиция их, наверное, не задерживала.

Часы над стойкой администратора показывали полночь. Ноги у Варвары гудели, она замёрзла и устала, но дело, которое у них оставалось, не терпело отлагательств. Возможно, грабители уже грузили золотой диск в самолёт какого-нибудь частного коллекционера, или, того хуже, готовились переплавить бесценную реликвию в слитки, как это было принято у конкистадоров.

– Принеси ноутбук, – распорядилась Варвара.

Никита не стал возражать. Он оставил камеру на одном из плетёных кресел и по скрипучей лестнице поднялся на второй этаж. Варвара тем временем подошла к торговому автомату и скормила ему несколько перуанских сентимо. Аппарат затрясся, и в пластиковый стаканчик, вывалившийся из его недр, хлынула горячая струя кофе. Варвара мысленно возблагодарила человека, который первым додумался превратить кофейные зёрна в напиток и чьё имя история, к сожалению, не сохранила. Когда Никита с ноутбуком под мышкой спустился по лестнице, Варвара вручила ему второй стакан с кофе.

– За то, чтобы этих двоих поскорее поймали, – провозгласила она.

– Поддерживаю, – сказал Никита, сделав большой глоток.

Съёмочная бригада расположилась на двух плетёных креслах, за круглым столиком в глубине вестибюля. Никита включил ноутбук и вытащил из камеры заполненную карту памяти. Файлы весили немало, и, чтобы перебросить их на компьютер, требовалось какое-то время.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вудсток – легендарный рок-фестиваль, прошедший в штате Нью-Йорк в 1969 году.

Вернуться

2

Пулитцеровская премия – престижная американская награда в области журналистики, литературы и т. д. На момент описываемых событий россияне трижды становились обладателями этой премии.

Вернуться

3

Крепкий алкогольный напиток, популярный в Перу и Чили.

Вернуться