Александр Снытко
Дочь полка

От автора

Когда внук проходил в школе «Сын полка» и читал по нашей просьбе вслух, я вдруг подумал, что такая повесть есть, о мальчишке на войне (их действительно было много, детей участников боевых действий), а про девочек, дочерей полка, не написано. Есть, конечно, документальные подтверждения, что девочки и партизанили, и в боевых частях сражались с фашизмом, но художественного сочинения о них нет.

Именно тогда и появилась мысль попробовать написать такую книгу, насколько я смогу это сделать. Что-то я нашел в доступных источниках, что-то слышал от участников войны, что-то сочинил. Получился рассказ, похожий на сказку, очень хотелось счастливого конца истории. Но ведь и в жизни иногда бывают истории, похожие на чудо.

А еще я хотел вспомнить своих родителей, которым пришлось жить в оккупации на территории, захваченной врагом. Отец, Виктор, в 12-13 лет пытался партизанить. Некоторое время Витя приглядывался к немцам с целью улучить момент, когда можно было выкрасть у них оружие. Дело было летом, в доме, в котором жили фашисты, были открыты окна. Возле одного окна в простенке висели два или три автомата, что было видно с улицы. Этим и воспользовался юный «партизан» Витя. Подбежав к окну, он попытался выхватить один из автоматов, но не справился, не рассчитав вес оружия. Но хозяева оружия его заметили и подняли тревогу. Отцу повезло, он успел убежать за угол на соседнюю улицу и спрятаться, но несколько выстрелов вслед все же прозвучали. Одна из пуль ударила по ноге вскользь, оставив отметину на всю жизнь.

Мать, Вера, тоже всю жизнь носила отметины войны. Она с матерью, моей бабушкой, попала под бомбежку и была ранена осколками бомбы в ногу. В нос тоже попал очень маленький осколок, оставшись там на всю жизнь. В школе потом ее дразнили, что нос в чернилах, а это синел тот самый осколок.

О детях, переживших войну, этот рассказ.

Все события и имена вымышленные, любые совпадения случайны.

1

Тошка была похожа на маленькую разбойницу из «Снежной королевы»: такая же шустрая и вездесущая. Правда, дальше совпадения заканчивались, потому что Тоню-Антонину-Тошку никто не баловал, а воспитывать старались все. Жила Тошка в военном гарнизоне. Она и родилась в гарнизоне. Отец ее был командир роты стрелков, а мать служила в полковой библиотеке.

Тоня была первым и пока единственным ребенком в семье. Как это часто бывает, родители ждали сына, а родилась дочь, поэтому и имя у нее было соответствующее, которое подошло бы и мальчику и девочке – Тошка. Впрочем, огорчались молодые родители недолго, минуту, может, две, после чего с энтузиазмом принялись за воспитание нового члена советского общества. Шел 1933 год. Тогда всё делалось с энтузиазмом: индустриализация, коллективизация… Так с энтузиазмом доросла Тошка до школы.

Пока Антонина заканчивала первый класс, ее отца перевели на новое место службы. Близко к западной границе создавали новые укрепленные районы, переводили части из других мест. Тошкин отец уехал еще в марте, не дождавшись конца учебного года дочери – приказ есть приказ. Мама осталась с Тоней, рассчитывалась на старом месте работы, да и просто решили девочку не срывать из школы.

Антонина Синицына скучала по отцу и прописи выписывала старательно, чтобы не ударить в грязь лицом при встрече.

В классе она была заводилой, не уступала ни в чем мальчишкам, была юркая и придумчивая, вполне оправдывая прозвище «Синица», данное ей одноклассниками. Дня не проходило, чтобы Синица не придумала новое похождение: то в школьный подвал заберется с пацанами, то на крышу, а то на полковое стрельбище пробралась с двумя такими же отчаянными сорванцами. Все бы ничего, да в тот раз проводились боевые стрельбы, и как дети обошли оцепление стрельбища и не попали под пули – одному Богу известно. В школе горе-разведчиков отчитали перед линейкой, дома – начистили кого чем по заранее известным координатам, а в полку солдат из оцепления стрельбища отправили на гауптвахту на трое суток за потерю бдительности. Тошке попало меньше всех, то есть ей вообще не попало: мать, вдобавок к школьной разборке, отчитала и пригрозила рассказать все отцу. Для девочки это было самое страшное: папу она очень любила и огорчать не хотела.

Жизнь Синицы в гарнизоне почти соответствовала солдатскому распорядку. Вставала она по трубе горниста, играющего «зорю» в шесть утра, бежала на зарядку в папину роту, потом быстро завтракала и шла на уроки. После уроков, сделав домашние задания, снова бежала в роту на занятия по всем предметам военного дела. Как следствие она в силу возраста разбиралась и в воинских званиях, и в стрелковом оружии, и в гранатах, и в строевой подготовке. Даже когда ее не пускали на какие-то серьезные занятия, Тошка устраивала «уроки военного дела» во дворе, где она была безусловным командиром. Собрав соседских детей в «полк», генерал Синица устраивала и парады, и гранатометания, что частенько приводило к недовольству со стороны соседей, так как гранаты не всегда летели во вражеские цели, частенько попадая и в окна, и в развешанное для сушки белье, да и гражданскому населению перепадало. Благо, что «гранатами» были сухие палочки, в другое время валяющиеся под ногами.

Но вот прозвенел последний звонок в первом классе, и Тошка с мамой, все последние дни жившие на чемоданах, сгрузив, не упакованное до того, в один большой узел, отправились к новой жизни.

2

В новом гарнизоне отец был уже не ротным, а заместителем начальника узла обороны на стыке укрепрайонов, и отвечал за обеспечение своего участка всем необходимым. Он следил за доставкой вооружения, стройматериалов, оборудованием стрелковых позиций и укреплений, а также питанием бойцов. Новые позиции строились западнее старой границы, практически на пустом месте, поэтому требовалось буквально все: и гвозди, и патроны, и продовольствие. И все это лежало на плечах зама по обеспечению.

В Европе уже шла война, но советское командование надеялось на пакт Молотова-Риббентропа, договор о ненападении между Советским Союзом и Германией, поэтому строительство велось неспешно, а личный состав почти полностью, за исключением служб обеспечения, был отправлен в летние лагеря. Не хватало всего: стройматериалов, нового оружия (было запланировано перевооружение войск) и, конечно, времени. Поэтому капитан Синицын, вырвавшись со службы буквально на несколько минут для встречи семьи, суматошно и радостно расцеловав своих девочек, тут же умчался по делам, поручив родных дежурному по подразделению.

Едва осмотревшись в комнате отца, Антонина оставила маму разбирать вещи, а сама помчалась знакомиться с новыми соседями и окрестностями. Квартиры командиров располагались в старом здании бывшей помещичьей усадьбы. Комнат в усадьбе хватило для всех командиров и для временного размещения штаба со всеми службами, пока строились здания нового гарнизона. Тоня первым делом обошла все помещения и перезнакомилась со всеми, кого смогла застать на месте. «Я Тошка, – представлялась она штатским, – мы приехали к папе». «Красноармеец Синицына», – четко рапортовала военным, встреченным на пути. И только в кабинет начальника ее не пустил стоящий на посту часовой. Но и здесь Синица смогла разглядеть в раскрывшуюся дверь несколько человек вокруг стола. У начальника узла шла работа по строительству, обустройству, обучению личного состава. Доклады вестовых от дальних застав, звонки от начальства – вся эта кутерьма привела к тому, что маленькая разведчица ухитрилась прошмыгнуть в кабинет начальника с очередным входящим, пока он предъявлял постовому пропуск. И тут она увидела отца, о чем поспешила известить окружающих радостным воплем: «Папа!», – ничуть не заботясь о том, где находится. Этот крик мгновенно прервал работу, и все оглянулись в поисках источника столь громкого звука. Капитан Синицын увидел дочь, поперхнулся, подхватил девочку на руки. «Разрешите, товарищ начальник?» – спросил он. «Кто это тут у нас?» – спросил командир, выходя из-за стола. Тошка вывернулась из рук отца: «Красноармеец Синицына!» – отрапортовала она. «Ишь ты, красноармеец! – засмеялся начальник и весело посмотрел на Синицына. – Твоя?» «Так точно, Антонина Синицына», – ответил капитан. «У вас две минуты». «Есть!» Синицыны вышли. «Дочь, я рад тебя видеть, но служба есть служба. Я должен идти, позже пообщаемся, хорошо?» «Так точно, товарищ капитан! Разрешите идти?» – отчеканила девочка. «Идите, красноармеец Тошка!» – улыбаясь, ответил отец и погладил дочь по щеке. На мгновенье прижавшись к отцовской руке, Синица лихо развернулась на каблуках, и, чеканя шаг, вышла из штаба.

Во дворе из грузовика солдаты сгружали в сарай какие-то ящики. Рядом стоял боец с винтовкой, всем своим видом как бы говоря: «Стой! Стрелять буду!» Девочка невольно попятилась, стараясь обойти сарай с машиной как можно дальше. Кто его знает, караульный может и выстрелить при посягательстве на охраняемый объект – это Синица знала.

Обогнув сарай, Тошка пошастала немного по окрестностям и вернулась к маме: разведка разведкой, а помощь еще никто не отменял – надо было располагаться на новом месте и ждать папу.

Остаток дня девочка с мамой потратили на обустройство в выделенной комнате: разобрали чемоданы, разложили вещи по местам, повесили занавески, застелили стол скатертью. Да мало ли дел при переезде!

3

Так шли дни за днями. Папа утром уходил на службу, мама хлопотала по дому, Тошка в большинстве случаев была предоставлена сама себе. Она перезнакомилась со всеми соседскими детьми (их было не так много, как хотелось), совершила две-три вылазки в соседнее село. Но дорога через лес в одиночестве и неудачные попытки сблизиться с маленькими обитателями (местные ее сторонились и не шли на контакт), и Синица решила отложить покорение окрестных населенных пунктов на потом.

В субботу неожиданно рано вернулся папа:

– Девушки, – крикнул он с порога, – собирайтесь, мы идем в поход!

– Ура! – закричала Тошка, по странному стечению обстоятельств оказавшаяся дома.

Папа давно обещал семье сходить в поход с ночёвкой, палаткой и костром, и вот, наконец, свершилось! На плече папы висел мешок с палаткой, в руке он держал топор. По-солдатски собрав необходимое, через пять минут Синицыны бодро двинулись к лесу. Минут сорок походного марша с распеванием «Трех танкистов», «Смело, товарищи, в ногу», «Варшавянки», и семейство вышло на замечательную полянку, где очень кстати обнаружился чистый ручеек. Пока глава семейства занялся возведением жилища, женская часть двинулась на сбор топлива для очага. Примерно через час у костра сидели счастливые люди: они были молоды, здоровы, они были вместе! И, наконец, они хоть на чуть-чуть оторвались от суеты окружающей действительности.

Утомленная походом и новыми впечатлениями, накормленная печеной картошкой и напоенная травяным чаем Тошка скоро начала клевать носом, и родители устроили ее в палатке спать, а сами еще долго шептались у огонька.

Костер давно прогорел, а утренний туман приглушал все звуки, когда вдруг издалека, наплывая, пошел нарастать тяжелый гул. Капитан приподнял голову, прислушался. Что-то тревожное слышалось в этом гуле. Синицын осторожно вылез из палатки и посмотрел в направлении шума. «Самолеты, много, – прошептал он, – очередная провокация?» Он посмотрел на часы – пятый час утра. Некоторое время прислушивался к нарастающему звуку. Из палатки выбралась жена, уткнулась в плечо. «Что это?» – сонно спросила она. «Пока не знаю», – задумчиво протянул муж, глядя на уже показавшиеся в вышине ряды чужих самолетов. Неясная тревога закрутилась в голове, и Синицын стал натягивать гимнастерку. «Что ты?» – удивилась жена. А самолеты наплывали и наплывали. «Вы пока побудьте здесь, а я скоро. Сбегаю в расположение, разузнаю, и вернусь за вами». Он застегнул портупею и повернулся поцеловать жену. И в этот момент за лесом бабахнуло. Потом еще раз, и еще. Бомбежка! «Оставайтесь здесь!» – уже на бегу крикнул капитан и побежал в сторону части. Из палатки показалось заспанное Тошкино лицо: «Мама, что случилось? Гроза?» «Тошка, собирайся», – засуетилась мама. И тут со стороны штаба части загремело непрерывно. Как спущенная пружина женщина сорвалась с места и бросилась вслед за мужем: «Тоня, будь здесь, я вернусь за тобой», – закричала она на бегу.

Девочка уже поняла, что происходит что-то нехорошее, неправильное, иначе, почему так всполошились родители. Она покрутилась у палатки, пошевелила угасший костёр, надеясь разбудить уснувший огонь, подула на почти остывшие угольки. Прошло некоторое время, буханье за лесом прекратилось, но вскоре появился новый звук. Пока еще неясный, но для маленькой разведчицы смутно знакомый… Тошка прислушалась и ее память выдала информацию: так гудят машины на марше. Были еще какие-то звуки, которые Синица знала, но в таком виде не могла принять – стреляли. На стрельбах было все понятно, по команде, а тут стрельба шла беспорядочно. Тоня даже возмутилась: «Кто же так стреляет?» Ее маленький ум не понимал происходящего, только неясная тревога в ответ на поведение родителей крутилась вокруг. Неукротимый нрав тянул Синицу бежать за отцом, но необычное поведение взрослых и нечто непонимаемое удерживало ее на месте.

Раннее пробуждение и отсутствие привычной обстановки подействовали усыпляюще. Тошка забралась в палатку и, не смотря ни на что, заснула.

Часа через два она проснулась и, не поднимаясь, позвала: «Мама!» Ей никто не ответил. Тогда она выбралась наружу и огляделась. Солнце было уже высоко, туман рассеялся, звуков стрельбы не было. Неясная тревога вновь захватила маленькую душу. Дальше ждать было невыносимо, и Тоня пошла в сторону расположения части. Ориентировалась она хорошо, сказывалась папина школа. Просто шагать было скучно, и Синица запела строевой марш. Потом еще одну песню, потом еще, пока не пропела все, что знала.

Уже виднелась опушка, когда до Тошки донесся запах гари: тянуло как от костра с примесью чего-то еще. «Стрельбы, порохом тянет», – сообразила девочка. Но был еще какой-то новый запах, непонятный.

Последние деревья расступились, и открылось нечто невообразимое: полуразрушенный усадебный дом горел, многие строения исчезли, на их месте теперь были развалины, там и сям виднелись ямы. Увиденное поразило Тошку до глубины души! «Как?! Папа все это строил, заботился, снабжал, а теперь все разрушено!» – детский разум не мог смириться с этим. Но это было еще не все: на площади перед штабом стояли незнакомая машина, пара мотоциклов, ходили какие-то люди в чужой форме, доносилась чужая речь. А самым непонятным и от того еще более страшным была группа наших солдат без оружия, сидевшая на земле, а над ними стояли вооруженные люди. Вдруг раздались несколько выстрелов. От неожиданности Тошка вздрогнула и присела. За высокой травой ее стало почти не видно, а она видела почти все. На площадь вывели еще двоих солдат и прикладами сбили с ног.

Все время от пробуждения и до этого момента Синица пыталась понять происходящее, и только сейчас смутная догадка начала складываться в ее голове. Будучи дочерью военного и живя в военном гарнизоне она, конечно, слышала о том, что происходит в мире и для чего строится укрепрайон. Война! Значит эти чужие – враги, а наших солдат взяли в плен. Но где же родители? Папа наверняка где-то рядом, он сейчас придет, разобьет врагов и освободит наших солдат. Девочка ждала, время шло, но папа не появлялся.

На плац вышла группа чужих солдат, один из них что-то сказал старшему, тот кивнул и махнул рукой. Пленных подняли и повели куда-то за дома, машина и мотоциклы поехали туда же. Вскоре площадь опустела. Тоня посидела еще в зарослях, прислушиваясь, потом вышла из укрытия и осторожно двинулась осматривать развалины военного городка. В ее голове крутились обрывки наставлений и инструкций по действиям военнослужащих в период боевых действий, слышанные ею на занятиях в роте отца. Не все было понятно, но постепенно сложилось: врага надо избегать, искать своих и помогать, по мере сил, победить неприятеля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.