Татьяна Донченко
Девушка для фитнес-тренера
Роман

* * *

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Донченко Т., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1. Дрожжевое тесто

Где моя талия?!

Не то чтобы я паникую, но все же… Еще месяц назад она была, а теперь ее нет. Или не месяц назад? Когда же я купила эту блузку и точно так же смотрела на себя в зеркало? На Новый год. На Новый год! Это же полгода назад! Нет, я точно помню, что там, где застегивалась пуговица на джинсах, оставался зазор размером в два пальца. И силуэт хоть немного походил на песочные часы. А теперь что? Нет, ну что это? Мои телеса, поплывшие за пределы пояса, теперь напоминают дрожжевое тесто, сбежавшее за края кастрюли…

Маруська без стука отодвигает шторку примерочной и просовывает коротко стриженную голову с яркой голубой прядью. Ее стремление походить на своего кумира Артемия Лебедева иногда поражает.

– Лови другой размер. – Без задней мысли она вручает мне футболку чуть больше той, что обтягивает меня, как оболочка – ливерную колбасу. И почти сразу же жалеет, что пошла со мной за покупками, когда видит мои глаза на мокром месте. На моем лице весь спектр эмоций: от отрицания до принятия. – Ну ты чего, Лесь? – Она медленно скрывается за ширмой, словно нашкодивший кот, и тараторит, уже не глядя на меня: – А знаешь, пошли в другой отдел! Я где-то читала, что они перепродали магазин какому-то местному владельцу и отшивают вещи на другой фабрике. Может, у них лекала новые?

Я натягиваю свою затасканную толстовку и накидываю на голову капюшон.

– Новые лекала тут ни при чем, – бормочу я и выхожу из примерочной. – А вот мамин новый рецепт чебуреков – отстой!

– Чебуреки твоей мамы – топчик! – возражает Маруська и, на выходе прощаясь с консультантами, зачерпывает горсть конфет. – Когда Светлана Павловна снова соберется их приготовить – зови в гости! Ради такого не влом даже на автобусе в вашу глушь притащиться.

В подавленном настроении я брожу по торговому центру из одного отдела в другой и вполуха слушаю подругу. Она может болтать без умолку, а мне это только на руку. Вещи меня больше не интересуют.

– Давай, примерь тунику! Смотри, какая крутая! – Маруська выуживает откуда-то с полок что-то длинное со стразами – напоминает вещь из гардероба Аллы Борисовны.

– Мне двадцать, – тяжело вздыхаю я, – а не семьдесят.

– А твоя мама бы обрадовалась! Ей нравятся такие вещи.

– Моя мама радуется всему блестящему. – И добавляю, глянув на ценник: – И дорогому!

– Ладно, давай перекусим, а потом что-нибудь выберем. Ты не затягивай! Выпускной уже в субботу. – Маруся достает телефон и сверяется с настенными часами магазина. – Прямой эфир с Виктором Максимовичем через пару часов, надо еще подготовиться.

Меня бросает в дрожь. Наш преподаватель и по совместительству научный руководитель моей дипломной работы всегда вызывает такую реакцию тела. А что творится с мозгами – вообще стыд и позор! Не умею вести себя адекватно рядом с красивыми мужчинами. Виктор Максимович – наша местная знаменитость. В тридцать лет кандидат филологических наук и основатель «Цензоров».

«Цензоры» – элита нашего университета. Группа из двенадцати бывших и нынешних студентов, которые выдают блестящие рецензии на книги, статьи и любые творческие работы. Мимо аудитории, где они собираются для мозгового штурма, все студенты проходят и крестятся, как христиане мимо церквей. Боги, одним словом, а не люди.

Представляете, как я радовалась, когда стала протеже самого Виктора Максимовича Аксенова? Все считают это чудом. И только Маруська знает, сколько сил и трудов я вкладываю в то, чтобы обратить на себя его внимание.

Хотя, конечно, научный интерес, связывающий нас, не совсем то, чего бы мне хотелось… Ах, мечты, мечты!

Мы заглядываем в пекарню при торговом центре. Я не собираюсь ничего покупать. Собственное отражение в зеркале – отличный мотиватор. Но крышесносные запахи в этой пекарне соблазняют еще из соседнего крыла здания. Разве можно устоять? Я покупаю батончик гранолы домашнего приготовления – меньшее из всех зол. Ну сколько она примерно весит? Граммов восемьдесят, не больше. Я вбиваю ее в графу «Перекус» в приложении телефона уже после того, как съедаю почти все.

– Уверена, что больше ничего не хочешь? – Маруська скептически осматривает меня и переводит взгляд на свою дюжину пончиков в сахарной присыпке.

Fat Secret выдает 800 калорий за 100 граммов гранолы. У меня глаза вылезают из орбит, и последний кусочек буквально застревает в горле. Выплевываю остатки батончика и, чтобы побороть приступ кашля, запиваю стаканом воды.

– Воу! – Маруська вскидывает руки и начинает заливаться смехом. – Это было отвратительно, Лесь! Может, все-таки пончик?

– Ты представляешь, сколько тут калорий?! Восемьсот! – Я с ужасом рассматриваю этикетку. И сколько такой бесполезной гадости я съедаю за день? Какое классное и одновременно ужасное приложение! – Мне остается всего триста калорий на ужин, чтобы не превысить дневную норму. Как люди живут, съедая всего лишь тысячу двести калорий в день?

Живот неприлично урчит, поддакивая моему возмущению.

– На этот раз ты считаешь калории? – Маруська откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. – В прошлом месяце было интервальное голодание.

– Скачала неплохое приложение. – Я стараюсь не обращать внимания на ее саркастическую усмешку и продолжаю расхваливать находку: – Смотри, тут даже есть считыватель штрих-кодов, и ты можешь добавлять свои рецепты и рассчитывать калории…

Маруська слушает меня с красноречивым выражением лица «оно мне надо?». Я прекращаю рассказывать.

– Ты же в курсе, что без физических нагрузок все твои диеты – фигня?

– Ненавижу спорт!

Маруська со мной полностью соглашается. Всю старшую школу и годы в университете мы обе дружно просидели на скамейке для освобожденных. Благо ее мама работает в поликлинике и может достать любые справки.

Мой телефон пиликает, сообщая о новом смс.

– Так, идем забирать тот пугачевский прикид. – Перевод на карту поднимает настроение, я залпом допиваю чай и расцветаю в улыбке впервые за день.

– Твой анимешник наконец прислал остаток за книгу?

– Да, не могу поверить. Он каждый вечер засыпал меня новыми главами, а с оплатой месяц тянул! Отбил всю охоту читать книги для взрослых!

– Зато ты теперь знаешь, в чем пойдешь на выпускной.

* * *

Мы приобрели чудо-тунику, в которой я похожа на один большой страз на ножках. Чтобы поднять себе настроение и потратить остаток от перевода, я предлагаю заглянуть в книжный. Хочется заесть привкус от прочитанного второсортного порно чем-то качественным. Я прохожу мимо полок с классической литературой в поисках по-настоящему мощного автора. Оруэлл? Подойдет. Беру «Скотный двор» в новеньком переиздании и подхожу к Маруське. Книга, которую я редактировала несколько месяцев назад, уже переместилась с полки «нон-фикшн» в «бестселлеры». Подруга делает фото и выкладывает его в сторис.

– Прикинь, ты теперь звезда! – комментирует она, отмечая меня на фото. – Следующее интервью возьму у тебя.

– Не трать время, популярность мне не светит. – Я цокаю, вертя книгу в руках: моя фамилия значится последней после редакторов издательства. – Вся слава всегда достается писателям.

– Скажи это «цензорам». – Маруська несет книгу на кассу. – Любой автор удавится за шанс оказаться у них в руках.

– Они – другое дело. Они задают тренды в мире литературы.

– Кстати, что ты планируешь на остаток дня?

– Посижу с ноутом в «Бонифации», поищу какую-нибудь интересную работу среди заказчиков. Мне хочется чего-то… – и замолкаю, не зная, что именно может привлечь внимание моего куратора. Но это обязательно должно быть что-то особенное.

– Например?

– Пф, – я поднимаю руки и роняю их с тяжелым выдохом, – что угодно, только не очередная манга с рейтингом «восемнадцать плюс-плюс-плюс»!

Маруська хихикает. Она любит подобное чтиво и периодически просит у меня почитать рукописи, которые мне присылают для редактуры. Поначалу мне было все равно, какой текст править, лишь бы за него платили. Но теперь мне хочется уйти в другое русло, взяться за что-то стоящее. За то, во что я сама поверю и, может быть, вдохновлюсь.

Мы выходим на улицу. Июньское солнце слепит глаза, мы щуримся после приглушенного освещения торгового центра.

– Хочешь посмотреть интервью Максимыча?

Я застываю и, не веря своим ушам, оборачиваюсь к подруге. Ее лукавую ухмылку я знаю наизусть. Она не шутит, предлагая мне то, о чем я даже попросить не смела. Не говоря ни слова, я бросаюсь на шею подруги и от полноты чувств сжимаю так, что она закашливается.

Она никого не пускает в студию во время записи. Я благодарна ей за то, что она делает исключение ради меня. И ради моих безответных чувств к преподавателю.

– Только ничего не трогать! – зачем-то предупреждает Маруська.

* * *

Это нормально, когда ты смотришь на рот говорящему человеку и не смеешь даже моргнуть? Как змея под гипнозом флейтиста, я раскачиваюсь, сидя на стуле, влево-вправо и слушаю голос из динамиков. Хорошо, что меня не видно за затемненным стеклом студии.

В маленькой каморке с шумоизоляцией Маруська вот уже три года записывает контент для университетского радио и его официальной группы. У нее настоящий талант! Только она может обычную новость преподнести так, что ее несколько дней обсуждают все студенты. Она целых полгода добивалась интервью с Аксеновым. Можете представить, как занят этот человек?

Я стараюсь вести себя тихо, хотя знаю, что комната для записи изолирована от посторонних звуков. Маруська несколько раз показала на приборы и кнопки, на которые мне нельзя нажимать. Прямой эфир – дело серьезное. Я сижу тихо, даже дышать боюсь.

Виктор Максимович одет в темно-серый костюм, под ним белоснежная рубашка и галстук, который он ослабил всего пару минут назад. Я подписана на его страницу в соцсети и слежу за всеми фотографиями, которые он выкладывает. Особенно из спортзала. Именно благодаря им я знаю, какое красивое и накачанное тело он прячет под строгой одеждой.

Я не свожу глаз с двух небрежно расстегнутых верхних пуговиц, которые открывают его шею и часть ключицы. Я что, только что облизала губы, глядя на него? Господи, только бы никто этого не видел! Стыдливо оборачиваюсь, прекрасно зная, что в студии записи никого нет.

Интервью уже подходит к концу, а я так и не придумала, что скажу, когда он выйдет и увидит меня. Я безотрывно наблюдаю за мужчиной за стеклом и, кажется, начинаю пускать слюни. Буквально. Ну разве можно оставаться равнодушной, когда говорит этот человек? Из динамиков льются не звуки его голоса, а самый настоящий мед, такой сладкий и тягучий.

– М-м-м, так бы тебя и съела! – мечтательно вздыхаю, роняя лоб на стол.

Что-то меняется в выражении лиц Маруськи и Аксенова, когда я поднимаю голову. Виктор Максимович оглядывается на стекло с настороженностью, губы слегка подергиваются, силясь сдержать улыбку. А Маруська покрывается красными нервным пятнами. Я знаю их: это значит – быть беде. Кто накосячил? Что произошло?

Я непонимающе моргаю и обвожу взглядом сначала комнату, а потом панель управления. И вдруг замечаю кнопку Sound ON, горящую красным. «Я что, сказала это вслух? А он это услышал? – мелькает у меня в голове, и тут же молниеносно вторая догадка, еще хуже первой: – Или это услышали все в прямом эфире?!»

По спине пробегает холодок, я закрываю рот рукой, чтобы сдержать вырывающийся крик ужаса. А в это время из каморки выходит Виктор Максимович.

– Спасибо за приглашение, Мария, было приятно… – говорит он с дежурной интонацией и поворачивается ко мне, так и не закончив фразу.

Мне становится дурно от его широко распахнутых глаз и очевидного удивления на лице. Он точно это слышал!

– Здравствуйте, Олеся.

– Здравствуйте, Виктор Максимович, – откликаюсь я, опуская голову.

Неловкость, повисшую в воздухе, нарушает Маруська, когда выходит за преподавателем и провожает его, рассыпаясь в благодарностях за интервью. Еще несколько секунд, и дверь за Аксеновым закрывается, а я со стоном закрываю лицо ладонями.

– Какой треш! – воплю я, боясь посмотреть на подругу.

– Леська, ты лошара! – орет Маруська, бросаясь к панели для записи. – Из всех кнопок ты выбрала именно эту!

Все, теперь я определенно в черном списке посетителей ее студии.

– Я понятия не имею, когда успела нажать ее, – бормочу я, прекрасно зная, что простым извинением не отделаться.

– Странно, что с твоим везением ты мне еще эфир не отключила!

Маруська разворачивает ноутбук, клацает по кнопкам, и страница с записью радиоэфира обновляется, мы видим первый комментарий под ним:

«Отличное интервью! А кто и кого хотел съесть? Ничего непонятно, но очень интересно!»

Тишина. Маруська смотрит на экран и ничего не говорит. Я ожидаю чего угодно: от праведного гнева до безутешных слез. Но подруга внезапно взрывается громким хохотом и падает на диван.

Я бросаю взгляд на экран, на котором появляется еще несколько комментариев:

«Кто-нибудь, скажите, он живым оттуда вышел? Или нашего Аксенова сожрали?»

«Ну, хоть кто-то озвучил мои мысли вслух!»

Вместо того чтобы посыпать голову пеплом от стыда, я заливаюсь смехом вслед за подругой.

– Да! Теперь я ни за что не пропущу выпускной! – воет сквозь смех подруга, вытирая слезы. – Хочу видеть, как ты теперь будешь смотреть в глаза Максимычу!

Глава 2. Мультик

Мама жарит картошку на сале. И поскольку она никогда не пользуется вытяжкой, ароматы просачиваются в мою комнату. Открытая форточка и работающий вентилятор не помогают – едкий запах пропитывает даже волосы. Завтра придется мыть голову.

– Я огурчиков замалосолила. – Мама заглядывает в комнату без стука.

– Спасибо, я не голодна, – не оборачиваясь, отвечаю я и делаю глоток воды. Желудок громко протестует и разоблачает мою ложь.

– Работаешь? Уже девять!

Хорошо, что я больше не редактирую эротический роман, из-за которого приходилось постоянно дергаться и выключать экран ноута. На этот раз у меня просто переписка с неким «Мастером Вселенной». Не слушая голос мамы и ее нотации о вреде работы за компьютером в позднее время, я быстро набираю сообщение.

Клюковка22: Мы из одного города. Предлагаю завтра встретиться и обсудить детали.

Мастер Вселенной появляется в сети и пишет ответ.

Мастер Вселенной: Круть! Не ожидал, что вы возьметесь за комиксы, если честно!

Клюковка22: Пока не совсем понимаю, какого рода помощь вам требуется от редактора. При встрече выясним.

Мастер Вселенной: У меня перерыв с часу до двух, вы можете подойти в «Цитрус»?

Клюковка22: Да, конечно, без проблем!

Мастер Вселенной: Круть!

Я набираю в поисковике «Цитрус» и сразу же нахожу адрес. Небольшое кафе прямо в здании огромного фитнес-центра «Олимпия», лучшего и самого дорогого в городе, к слову.

Желудок громко урчит, я прикрываю его рукой и приглаживаю. Как будто это поможет не слишком быстро переваривать кусочек куриной грудки размером с яйцо. Стакан кефира на ночь, уничтоженный залпом, – так себе утешение, когда хочешь есть.

В комнату заскакивает Ульяна, моя младшая сестра. В руке держит соленый огурец и громко хрустит у меня над ухом, склоняясь к экрану. Она давно смекнула, что я прячу там что-то интересное, и теперь пытается выяснить, что именно.

– Не стой за спиной, – ворчу я, не оборачиваясь. – Твое чавканье аж с кухни слышно!

– О! Ты пойдешь в спортзал? – Сестра хихикает, поднимает ногу и, схватив себя за лодыжку, стоит в боковом равновесии. – Вот так умеешь?

– Уля, у меня встреча в кафе спортзала. – Зачем и, главное, кому я это объясняю? Восьмилетней девочке? – И хвастаться нехорошо!

– Значит, не умеешь, – деловито изрекает сестра, отпускает ногу и падает на свою кровать, которая стоит напротив моей. – Я сегодня сплю тут.

– А почему не с мамой?

– Она у Сергеевны допоздна. Сегодня понедельник, забыла?

У мамы с соседкой из дома напротив странная традиция собираться по понедельникам. Своеобразный бунт против наступивших будней. Не раз приходилось забирать маму от соседки среди ночи и заваривать «Роллтон» утром во вторник (ибо ничто так не приводит ее в чувство, как пачка острой куриной лапши).

– Блин, я хотела почитать! – Недовольно хмурясь, я выключаю ноут и захватываю со стола Оруэлла. – Пойду в зал.

При Ульяне нельзя пользоваться прикроватной лампой. Сон младшего ребенка для мамы дороже всего на свете. А если учитывать, что этот ребенок – эпилептик, то лучше даже не пытаться оспаривать сей непреложный закон.

Оруэлл никак не идет. Я читаю и перечитываю одну и ту же строчку по несколько раз. Желудок грозится разбудить сестру из соседней комнаты громким то ли бульканьем, то ли урчанием. Скандалист! Я теряю всякую надежду воспринимать роман так, как он того заслуживает, и отправляюсь в постель. Мечтая поскорей уснуть, я закрываю глаза и вспоминаю свое отражение в зеркале. Нет, с этим тестом вместо талии нужно что-то делать.

Тесто.

Я представляю себе пышные горячие булочки, пончики, посыпанные сахаром, и огромный сочный стейк, как в «Томе и Джерри».

Персонажи из мультфильма уносят мои мысли на десять лет назад, в седьмой класс. Тогда я носила футболку с изображением кота и мышки. Единственная мешковатая вещь в гардеробе, которая удачно маскировала мою грудь. В двенадцать лет она почти сформировалась и была больше, чем у одноклассниц. А поскольку я сильно комплексовала по этому поводу, то носила футболку с «Томом и Джерри» не снимая.

Однажды Милана Польска – задавака нашего класса и будущая первая красотка школы – заметила во всеуслышание, что я ношу эту футболку и больше никакой другой одежды у меня нет. А ее парень Леша Соколов подхватил и обозвал меня Мультиком. «Мультик, Мультик!» – звучало почти за каждым школьным углом, а Соколов и его подружка смеялись громче всех. Эта кличка прилипла ко мне до самого выпускного. «Мультик, Мультик, Мультик!» От хохота одноклассников, звучавшего в голове, я просыпаюсь. Никакого Соколова и Польска, никаких футболок с рисунками и смеха. В комнате тишина, только чуть потрескивают сверчки за окном.

Вся в липком поту, я встаю с постели и бреду к холодильнику за кефиром. Мамина картошка осталась забытой на плите в сковородке. Я вытаскиваю контейнер, чтобы переложить ее и спрятать в холодильник. Открываю крышку сковороды, вдыхаю и…

Хьюстон, у нас проблемы! Я меньше чем за минуту слопала всю жареную картошку из сковородки. Холодную. Вместе с салом. Руками. В четыре утра.

Не буду вбивать этот прием пищи в приложение! Хотя какой там «прием пищи»?! Скорее, похоже на «варварский набег утки».

* * *

В «Цитрусе» чувствую себя некомфортно. Должно быть, этот Мастер Вселенной работает где-то неподалеку. И все равно опаздывает вот уже на двадцать минут. Я нервно тереблю часы на руке и утыкаюсь в ноутбук в поиске нового автора. Очевидно, тот, что с комиксами, передумал. А жаль. Было бы смело и неожиданно взяться за редкий жанр. Я бы хотела показать результат своей работы Аксенову.

Дверь кафе распахивается со звоном колокольчика, и в прохладный зал входят два качка. Один повыше и покрупнее, трясет шейкером так, что по всему кафе раздается неприятный грохочущий звук. Второй чуть ниже ростом, не такой перекачанный, скорее жилистый. Они оба что-то громко обсуждают и панибратски общаются с барменом.

– Что там с моим белковым смузи, Прихлоп? – говорит тот, что пониже, и я с любопытством наблюдаю за молодым парнишкой за стойкой, к которому он обращается.

Юноше, должно быть, нет и восемнадцати. Все его лицо покрыто прыщами, как у многих подростков. Неужели получил свою кличку из-за сходства с персонажем из «Пиратов Карибского моря»?

– Не хватает одного ингредиента, – дерзко отвечает парнишка и, похоже, совершенно не обижается, а в шутку делает вид, что расстегивает ширинку и удаляется в подсобку.

Качок, что обозвал его Прихлопом, одним изящным прыжком, словно леопард, перемахивает через барную стойку и мчится за ним.

– Не вздумай! – орет он.

За дверью слышится возня, звуки борьбы и громкий гогот, переполошивший всех в кафе. Хотя помимо меня из посетителей только молодая мамаша – скармливает картошку фри ребенку лет семи. Я с досадой вспоминаю о своем набеге на холодильник сегодняшней ночью и принюхиваюсь к блузке, чтобы понять, не пахнет ли от нее жареной картошкой. Не пахнет. Но это не придает мне уверенности в себе. Я уже посмотрела, сколько калорий съела, и пообещала себе, что компенсирую их избыток сегодняшним днем и съем на пятьсот калорий меньше. Не уверена, что это правильно с точки зрения здоровой диеты. Желудок тоже так не считает и громко урчит.

– Ты купил новый вкус! Соленая карамель! – звучит восторженный голос качка-леопарда. Он выходит в зал, держа в руках большую банку с протеином. – Круть!

Услышав последнее слово, я мысленно переношусь во вчерашний чат с «Мастером Вселенной» и замираю. Не может быть!

В этот момент качок отставляет банку и, нахмурив лоб, осматривает зал кафе. А когда наши взгляды встречаются, его глаза широко распахиваются, брови подлетают вверх, а на лице расплывается широчайшая белозубая улыбка.

– Мультик? – Он делает шаг ко мне, очевидно, чертовски радостный оттого, что видит меня.

Я тоже узнаю этого молодого человека – воплощение моих кошмаров. Того, кто превратил мою школьную жизнь в ад. Соколов.

Глава 3. Вот так встреча!

Первая моя реакция – схватить ноутбук и дать деру. Но я сижу, словно к стулу прилипла, и не могу пошевелиться, только моргаю. Соколов усаживается напротив и таращится на меня, как ребенок на иллюзиониста в момент, когда вот-вот появится кролик из шляпы.

– Так это ты «Клюковка22»?

Я развожу руками и заставляю себя улыбнуться. При этом густо краснею и стыжусь собственного внешнего вида. Соколов-то выглядит идеально в своей спортивной майке, оголяющей широкие плечи. Еще в школе он занимался боксом и даже побеждал на каких-то соревнованиях. Частые пропуски уроков ему с легкостью прощали, а его фото до сих пор висит на доске почета возле учительской. Все одноклассники, да что там, все параллели знали, кого нельзя задирать и кто в случае чего может дать по лицу. Этого было достаточно, чтобы его авторитет вырос до небес как в школе, так и на улице. А я? А я была Мультиком, вечно увлеченным книгами и ничем, кроме книг.

Бывший одноклассник пялится на всю меня с особенной ухмылкой, как будто мы знаем общий секрет.

– Ты стала книжным редактором, как и хотела, – не спрашивает, а утверждает Леша и бросает короткий взгляд на раскрытый ноутбук.

– А ты откуда знаешь, кем я хотела стать? – Я до сих пор нахожусь в легкой прострации от нашей встречи и говорю сдавленно, как-то неестественно.

– Школьный альбом, – поясняет он, пожимая плечами, словно это очевидно.

Соколов одним большим глотком допивает смузи, а я невольно перевожу взгляд с его стакана на парня за баром.

– Не обращай внимания. Мы с Прихлопом всегда так! – Он машет рукой и как будто стыдится сцены, которую они устроили в кафе. – Наш внутренний юмор.

– Внутренний?

– Я работаю в «Олимпии». – Он указывает на себя и приосанивается, добавляя: – Самый востребованный и высокооплачиваемый тренер, между прочим!

– Прямо как ты и мечтал? – замечаю я, подняв бровь, не в силах сдержаться.

Колючки сами лезут из меня. Выработанный годами рефлекс на появление Соколова. Я хорошо помню, что написано под его фото: «Хочет стать чемпионом мира». Самая амбициозная мечта среди одноклассников.

– А ты все такая же. – Он обводит меня взглядом, но его выражение глаз не меняется. Он искренне рад меня видеть.

– Какая?

– Неприступная.

Моя бровь взлетает еще выше. Сказать, что я в шоке, – ничего не сказать.

– Я?!

– Ты.

Соколов откидывается на спинку стула и кладет ногу на ногу, выглядит при этом дерзко и самоуверенно. Выражение его лица, как триггер, отбрасывает меня на несколько лет назад. Я снова чувствую себя затравленной девочкой в футболке с «Томом и Джерри».

Я никогда не испытывала теплых чувств к Соколову. Скорее, обиду, страх снова попасться ему на глаза и стать объектом его внимания. Мой школьный день начинался с попыток избежать встречи с ним, и всякий раз, несмотря на усилия, это обязательно происходило. Он натыкался на меня в самый неожиданный момент. Один или с друзьями, он обязательно заговаривал со мной. Ему даже повод был не нужен, он умел найти к чему прицепиться и подмечал любую мелочь. Клянусь, любую! Как Шерлок. Мне даже казалось, что он нарочно следит за мной, но, считая эту мысль бредовой, я отмахивалась от нее.

– Я не неприступная. – Черт, веду себя как ребенок!

– О, еще какая! – Леша смеется. – Насколько я помню, в школе к тебе нельзя было подойти, сразу кусалась.

– Может, это мой защитный механизм, – говорю я и складываю руки на груди. – От тебя.

Я жду, что он начнет острить, и готова к ответу. Он умел ударить физически так, что ломались кости, а я теперь могу ударить словами. Больно не будет, но задеть за живое попробую. «Я больше тебя не боюсь», – говорю я ему всем своим видом, хотя внутренне вся сжимаюсь.

– Да, я хорошенько подпортил тебе жизнь, – неожиданно признается Леша, и это лишает меня дара речи. – Извини меня за это.

Я не верю собственным ушам. Моргнув, я сосредотачиваюсь на его лице. Жду, что он вот-вот засмеется и скажет, что разыграл меня. Но этого не происходит.

– Кто ты такой и куда дел Соколова?

Я рассеянно оглядываю кафе в поисках… не знаю чего. Просто хочу спрятать подступающие слезы. Второй качок сидит за барной стойкой и оживленно болтает с Прихлопом (ну вот, теперь и я туда же!), периодически с интересом поглядывая на наш столик.

– Олесь, я понимаю, что виноват перед тобой, – нажимает Соколов, и я еще больше удивляюсь.

Он назвал меня по имени? Ну, нет. Это определенно розыгрыш. Ок, я купилась. Где камеры?

– Ла-адно, – протягиваю я, не в силах выдержать его взгляд. Когда он не хамит и не ведет себя как козел, это пугает даже больше.

– Знаю, простить такое трудно. Я не навязываюсь к тебе в друзья. Но могу я хотя бы рассчитывать на деловое партнерство?

– Я подумаю…

– Ты возьмешься за мой комикс?

Я вдруг вспоминаю, что мы встретились здесь именно для этого. Комикс. Созданный Соколовым. Который всю жизнь обзывал меня Мультиком.

Неожиданно для себя я расплываюсь в улыбке, а потом и вовсе хохочу, закрыв лицо руками. Ну, разве это не ирония судьбы – привести его именно ко мне с мультяшными рисунками?

– Ох, Соколов, тебе повезло, что я не злопамятная!

– А мне повезло, что я встретил тебя, – уточняет он. – Ты не представляешь, как на меня давит незакрытый гештальт!

– Я придумаю, как тебе отработать годы буллинга.

– Жду с нетерпением твоих вариантов. – Он подергивает бровями. И если бы я была не я, а он – не он, то подумала бы, что у этих слов есть неприличный подтекст.

Теперь я с любопытством рассматриваю его, а он позволяет и нарочно отводит взгляд. Кое-что не меняется, и Соколов остается собой. Самомнения ему не занимать.

– Ну и где твой комикс?

– Дай свой номер, я скину ссылку. Там все, что у меня есть.

– А что требуется от меня?

– Сначала посмотри и скажи, что думаешь.

– Честно сказать?

– Уж от кого, а от тебя я точно не жду снисхождения!

Не знаю почему, но мне льстят его слова.

– А потом?

– А потом, если захочешь работать со мной, поможешь с текстом и диалогами. И мне не хватает чего-то, чтобы сделать героев…

– Цельными?

– Да!

Мы улыбаемся друг другу, и я ловлю себя на мысли, что все еще не верю в происходящее. Я и Соколов сидим за столом и не ругаемся? И мне даже не хочется выцарапать ему глаза. Разве такое возможно? Маруська в обморок упадет!

– Хорошо.

Мы обмениваемся контактами.

– Я еще подумаю, как брать с тебя оплату. Обычные тексты я считаю по авторским листам, но комиксы…

– Никаких поблажек и скидок одноклассникам? – Леша подмигивает.

– О, только не тебе!

– Не вопрос, у меня есть деньги. Я готов к любой сумме.

Снова этот самодовольный вид. Я закатываю глаза и тяжело вздыхаю. Будет трудно. Но интересно.

– Извини, у меня скоро тренировка, мне пора убегать.

Леша поднимается и протягивает ладонь. Я не сразу понимаю, чего он хочет, а когда до меня доходит, я тяну руку в тот момент, когда он уже, отчаявшись, опускает свою. Чувствуя себя крайне неловко, я убираю руку, а он снова протягивает. Мы смеемся над глупостью ситуации, а качок у барной стойки, наблюдавший за нами, заливается хохотом.

– Заметка на будущее: научить тебя пожимать руки. – Соколов неожиданно делает шаг навстречу и приобнимает меня за плечи. – Обнимашки?

Я стучу его по спине, желая прекратить эти нежности, и чувствую себя некомфортно от жара его тела. Настоящая пышущая печь!

– Не терпится узнать твое мнение, – наконец говорит он и отходит от меня.

Я натянуто улыбаюсь и проговариваю:

– Рада встрече. – Фу, какая неприличная ложь!

Он изображает, будто ранен в сердце, и с ухмылкой исчезает за дверью вместе со своим другом-качком.

Еще несколько минут я просто смотрю в пол и собираюсь с мыслями. Наверное, мы не просто так встретились именно сейчас. Готова ли я вернуться в прошлое, которое так старательно пыталась забыть? Хороший вопрос. Но с другой стороны, глупо отказываться от возможности поработать над чем-то интересным. «Только бы он создал что-то стоящее!» С этой мыслью я нахожу ссылку, которую прислал Соколов. Интернет на ноутбуке медленно загружает картинки, я отвлекаюсь на телефон и пишу сообщение Маруське.

Я: «Не поверишь, кого я сейчас встретила!»

Маруська отвечает сразу же.

Маруська: «Максимыча?»

Я улыбаюсь. Не представляю, как же я выношу мозг моей бедной подруге своим нытьем о неразделенной любви!

Я: «Нет, Соколова».

Маруська сразу же мне перезванивает и выпытывает подробности. Она была свидетелем моих переживаний в школе и знает, каково мне.

– И ты согласишься с ним работать? – Она настроена воинственно. – Я бы послала его куда подальше!

– Ну… он вроде как извинился.

– Да пусть засунет свои… – Она добавляет шепотом: – Скорей всего, ему просто нужна ты и твои гениальные мозги, вот он и подлизывается!

Не скрою, и у меня самой такие же подозрения.

– А что, если он и правда изменился?

– Я не верю, и ты не верь!

– Странно отказывать из-за школьных обид. Лишний раз доказывает, что я все еще злюсь на него. Нужна причина посерьезней. Может, сказать, что мне неинтересны комиксы?

«Хотя кого я обманываю? Очень интересны! Особенно хочется прийти с чем-то подобным к Аксенову», – уже мысленно добавляю я.

– Заломи ему такую цену, что он сам откажется.

Я слушаю предложение подруги и одновременно открываю страницу с загруженными рисунками. И ахаю!

Глава 4. Сделка

– Я перезвоню, – бросаю Маруське и убираю телефон в сторону.

Никогда в жизни не видела таких ярких и круто прорисованных комиксов! Название «Мастер Вселенной» объясняет ник Соколова. А я-то думала, что он назвался так из тщеславия. Мой бывший одноклассник полон сюрпризов! И самый главный из них сейчас передо мной.

Непривычно видеть в комиксе много текста, а не глупые «Бум!», «Бабах!» и прочие фразочки. Я пролистываю картинки вниз и разглядываю нескольких персонажей, детально прорисованных Лешей. Щупальца, шерсть, одежда, у героини длинные волосы, как у Рапунцель, – прорисованы безукоризненно; оружие, космические корабли – как это все рождается в одной голове?

Чем-то его история напоминает мне «Стражей галактики» по стилю и по основному сюжету, но масштабней и, не побоюсь в этом признаться, интересней. Меня заворожила история о маге, который взял под опеку детей-сирот из разных уголков Галактики и сделал из них воинов, которые борются с преступностью и главным общим врагом – Мастером Вселенной. Я находила моменты, которые нуждались в правке, и делала заметки в блокнот. Тексту в самом деле не помешала бы редактура. И я поняла, что имел в виду Соколов, когда сказал, что героям чего-то не хватает. Положительные персонажи у него вышли неплохо, все яркие и харизматичные, каждый со своей историей. Но Леша делает упор на антагониста – Мастера Вселенной. Он слишком откровенно пытается доказать, что отрицательный персонаж на самом деле положительный. Как по мне, его нужно сделать загадочней, а его хорошие черты преподнести не так навязчиво.

Читая и делая пометки, я даже не заметила, как стемнело.

От сидения в одном положении у меня онемела шея. Я с трудом встаю на ноги и разминаю плечи. Пустой желудок напоминает о себе и бурлит на все кафе. Как я так заработалась?

Когда я возвращаюсь домой, Ульяна уже спит. Мне не терпится поделиться своими впечатлениями с Соколовым. Я пишу ему в чат.

Клюковка22: Я все изучила. Думаю, я могу тебе помочь.

Я смотрю на текст сообщения и думаю о том, что он совсем не отражает эмоций, которые я испытываю. Меня давно так не увлекала работа, но я не могу признаться в этом Соколову.

Мастер Вселенной не в сети, я не жду его ответа и направляюсь на кухню.

Мама купила целую коробку эклеров. Я достаю ее, наливаю себе специальный чай для похудения. Взвесив один эклер, я с надеждой вбиваю данные в приложение. Решаю, раз уж ничего сегодня не ела, могу себе позволить один. Всего сто семьдесят калорий! Какое счастье!

Соколов не отвечает, и я не знаю, чем себя занять. Вбиваю его имя в поиск и нахожу официальную страницу. О! Как много он снимает видео с тренировками! Он проводит прямые эфиры, рассказывая о здоровом питании и режиме. Я открываю рандомный ролик и пять минут смотрю, как мой бывший одноклассник рассказывает об упражнениях для внутренней поверхности бедра. Несколько раз он вызывает у меня улыбку своими комментариями и пошлыми шутками. Я ловлю себя на том, что мне нравится его подача. Я бы у такого тренера позанималась. Я заглядываю в прайс его услуг и обалдеваю. Соколов не врал, сказав, что он – самый высокооплачиваемый среди инструкторов. Но чтоб настолько!

Приходит сообщение от Соколова.

Мастер Вселенной: Ты уверена?

Не знаю, отчего становлюсь взволнованной, и набираю ему ответ трясущимися руками.

Клюковка22: Я, кажется, знаю, как сделать главного героя целостным! – И, вдохновленная собственными идеями, дописываю вдогонку: Кое-что поправим, и в твоего Мастера Вселенной будет невозможно не влюбиться!

Мастер Вселенной: В твоем сообщении есть подтекст?

Я перечитываю то, что написала, и хмурюсь.

Клюковка22: Никакого подтекста, я правда знаю, как сделать главного героя крутым.

Некоторое время Соколов не отвечает, и я жду. Мне не терпится поделиться заметками.

Мастер Вселенной: И что же сделать, чтобы ты влюбилась в Мастера Вселенной?

Клюковка22: Когда у тебя свободное время?

Он долго не отвечает, а я с досадой обнаруживаю, что мой чай с загадочным привкусом слишком быстро закончился. Я опускаю голову и вижу, что коробка с эклерами тоже пуста.

– Что?!

Как? Когда я успела съесть восемь штук?! И как можно было этого не заметить?

Я судорожно умножаю на калькуляторе 170 на 8 и вскрикиваю от ужаса. Я не просто превысила норму, а вышла за красную черту! Уровень съеденного сахара, жиров и углеводов кричит: «Ты жирная обжора!» – и я не могу не согласиться. Слезы подступают к глазам.

Мастер Вселенной: Завтра все до девяти вечера расписано.

Клюковка22: Я могу и после девяти.

Мастер Вселенной: Серьезно? Круть!

Я все еще в недоумении от того, как много съела на ночь, и даже не соображаю, что на самом деле не могу себе позволить такую позднюю встречу. Последний автобус из города до моей Николаевки отправляется в девять, а за такси можно отдать прорву денег, особенно вечером. Но об этом я не думаю. Меня беспокоят эклеры, тысячи калорий, очередная диета, угодившая коту под хвост, и мое отчаянное положение.

Пальцы сами пишут сообщение.

Клюковка22: Мне нужна помощь!

Мастер Вселенной: Я заинтригован…

Клюковка22: Я хочу похудеть.

Мастер Вселенной: О, да! Это по моей части!

Клюковка22: Знаю. Поэтому и прошу твоей помощи.

Мастер Вселенной: Ты хочешь тренироваться у меня? Индивидуально?

Клюковка22: А у тебя есть свободное время?

Мастер Вселенной: Вообще нет. Но для тебя найду.

Клюковка22: Я согласна на любые условия.

Я с позором выбрасываю коробку от эклеров, молясь, чтобы мама наутро о них не вспомнила, а уж Ульяна тем более: то-то реву будет!

Мастер Вселенной: Тогда давай так: ты помогаешь мне с комиксом, а я помогу привести тебя в форму.

Клюковка22: Учитывая, как дорого ты стоишь, это не равноценная сделка.

Мастер Вселенной: Мне льстит, что именно ты так считаешь…

Какой странный комментарий. Я задумываюсь, как правильно на него ответить. Но Соколов присылает еще одно сообщение.

Мастер Вселенной: Забей. Считай это компенсацией за нервные клетки, которые я потрепал тебе в школе.

Клюковка22: Ты их не потрепал, ты их убил!

Мастер Вселенной: Тогда я тебе еще и должен останусь.

Клюковка22: Когда начнем?

Мастер Вселенной: Давай завтра и начнем. В 9 зал уже будет закрыт, но у меня свои привилегии.

Я отправляю ему смайлик, который закатывает глаза.

Мастер Вселенной: Завтра жду тебя в любой удобной спортивной форме и обуви. И желательно вспомнить все хронические заболевания и противопоказания, если есть.

Клюковка22: Да, босс!

Мастер Вселенной: Босс? Круть! Мне нравится!

У меня все тело дрожит от волнения. Неужели я сама добровольно решилась на тренировки? Да еще с кем – с Соколовым! Маруська даже не станет отговаривать, сразу вызовет экзорциста.

Соколов прислал еще одно сообщение.

Мастер Вселенной: Готовься, будет жестко!

Даже в долгие годы буллинга я еще никогда не боялась угроз Соколова так, как сейчас.

Глава 5. Индийский чай

9 лет назад

Жаль, Маруська болеет. Подруга не пришла сегодня в школу и не слышала, как Маргарита Владимировна хвалила ее работу по литературе. Ей нужно задуматься о профессии журналиста. Вернусь домой, позвоню ей и в подробностях перескажу слова учительницы.

На улице вьюга, февраль выдался снежным и холодным. Я нахожу куртку в раздевалке. В длинном зеленом пуховике я смахиваю на гусеницу. Где же шапка? Достаю меховое недоразумение из кармана и встряхиваю. И тут на пол падает мини-открытка в форме сердца. Я настороженно оглядываюсь в поисках того, кто уронил ее, но в раздевалке никого нет. Это что, мне?

Сегодня День святого Валентина. Вот уж не думала, что когда-нибудь получу валентинку! Наверняка розыгрыш.

Поднимаю открытку и еще больше обалдеваю от того, что в ней написано: «Ты будешь со мной встречаться?» Подписи на открытке нет. Пойми теперь, от кого она!

Взбудораженная и одновременно сбитая с толку, я поспешно одеваюсь. Мне не терпится позвонить Маруське. Будем вместе гадать, кто мог подложить послание. Завязываю шарф и быстро выскакиваю из раздевалки, но с разбега натыкаюсь на кого-то в дверях. Соколов.

Открытка выпадает у меня из руки, и я с ужасом наблюдаю, как мой одноклассник наклоняется и поднимает ее.

– Отдай, Соколов! Это не твое! – кричу я, не узнавая собственный голос.

Марья Семеновна с вахты угрюмо наблюдает за нами, но не делает замечания Соколову. Все привыкли, что он меня повсюду преследует, и уже не вмешиваются.

С насмешливой ухмылкой Соколов отдает мне открытку, так и не посмотрев в нее. Я вырываю ее из его руки, чувствуя, как становится жарко в куртке-гусенице.

– Ну так что, Ермакова, будешь со мной встречаться? – спрашивает он и дергает за край моей шапки так, что она полностью закрывает мои широко раскрытые глаза.

Я ворчливо поправляю шапку и впиваюсь в него самым ненавистным взглядом, на который вообще способна.

– Так и знала, что это ты со своими дебильными шуточками! – бросаю я и толкаю его плечом, чтобы освободить себе путь.

По дороге я хочу выбросить открытку в ближайшую мусорку. Желательно, чтобы это видел Соколов. Но что-то заставляет меня сдержаться, и я несу валентинку домой.

* * *

Настоящее время

«Интересно, где сейчас открытка?» Эта мысль занимает меня все утро. И почему я вдруг о ней вспомнила?

– Яичница вкусная. Может, поешь? – прерывает мои мысли мама. – У Сергеевны новая несушка. Вот такие яйца дает! – Она показывает «класс» и продолжает макать хлеб в жидкий желток. На один такой желток у нее уходит половина буханки.

– Спасибо, не могу, я на диете, – отмахиваюсь я и помешиваю сахарозаменитель в чае.

Я читаю упаковку, чтобы понять, что именно дает такой тошнотворный вкус. Фенхель. Понятия не имею, что это, но воняет отвратительно. Аптекарь сказала, что это лучший чай для похудения. Зря я взяла две пачки.

– Положу Сергеевне эклерчиков, поблагодарю за яйца. – Мама поднимается и хлопочет у раскрытого холодильника. – Не поняла. А где эклерчики?

– Я тоже хочу эклеры! – Ульяна – ушки на макушке.

Я утыкаюсь в телефон и залпом выпиваю остатки чая. Уже вторая чашка за утро. Надо взять с собой еще пару пакетиков и попить в «Бонифации», пока буду заниматься комиксом Соколова.

– Кто сожрал все эклеры?! – Мама смеется, находя эту ситуацию дико забавной. – Ульяна, ты, что ли?

– А что сразу я? Я вообще не знала, что они у нас есть! Это Леська! Я точно знаю! И картошку она тоже съела!

– Лесь? – Мама ставит руки по бокам, становясь похожей на мемную картинку.

Господи, стыдно-то как!

– Я куплю новую, – бормочу я.

– Да уж, будь любезна. – Мама хохочет и удаляется с кухни. – Так бы сразу и сказала, что диета особенная, «эклерная». Я б две коробки взяла.

Сестра не сводит с меня глаз, а выражение лица у нее такое, словно она мысленно наматывает мои внутренности на вентилятор.

– Да куплю я тебе эклеров, куплю!

Вместо угрызений совести я начинаю чувствовать раздражение. Сестра еще долго будет дуться на меня, сколько бы пирожных я ни принесла взамен съеденных. Она любит строить из себя жертву, а я подкинула ей хороший повод для этого.

Мама собирается на работу. По пути она обычно забрасывает Ульяну в школьный лагерь. Я вызываюсь поехать с ними: хочу добраться до города в кондиционированной машине, а не душным автобусом. У мамы старенький «Ниссан», которому, кажется, столько же лет, сколько и мне. Помню, его еще папа по ремонтам таскал, а потом проклял и бросил. Как, собственно, и нашу семью. Когда родилась Уля, ей поставили неутешительный диагноз, папа решил, что и нас тоже можно бросить. Такая вот у нашего отца привычка – оставлять все, что не подлежит ремонту.

По дороге я записываю в блокнот еще одну цель на будущее: «Сдать на права». Может быть, когда-нибудь я смогу накопить на свою собственную машину. Надоело зависеть от расписания автобусов.

Рядом со мной на сиденье стоит сумка, которую я собирала без особого энтузиазма. Оказывается, у меня не так уж много спортивной одежды. Одни лосины сомнительного бренда и широкая хлопковая футболка белого цвета.

Ульяна искоса поглядывает на сумку и вдруг ухмыляется.

– Встречу она назначает, ага, как же! – замечает она. Мелкий коп в юбке.

– Так и было, – с неохотой я отрываюсь от блокнота. – Я встречалась с новым автором. Он работает в «Олимпии».

О том, что это мой бывший одноклассник, я почему-то умолчала.

– А сумка зачем? – не унимается сестра.

– Если не отстанешь с допросами, пригодится, чтоб спрятать в нее твой труп! – Я щурюсь и грозно смотрю на сестру.

– Я буду дико ржать, если там и правда спортивная одежда.

Сестра расстегивает молнию на сумке, но я выдергиваю ее из рук, не позволяя заглянуть внутрь. У нас начинается потасовка.

– Так! Угомонитесь там! – Мама оглядывается с водительского места и приспускает солнечные очки с глаз. – А то наваляю вам обеим этой самой сумкой!

Мы отворачиваемся друг от друга, а мама деловито изрекает:

– Ну и что с того, что Леська решила в кои-то веке заняться спортом?

– Спорим, она бросит через месяц! – Сестра никак не угомонится.

– Я тебя сейчас брошу! В окно! – ворчу я и, скрестив руки на груди, отворачиваюсь.

Мама ничего не говорит, лишь поглядывает на мою сумку и хохочет.

Что ж, я не обижаюсь. Скажи кто-то сутки назад, что я добровольно пойду на тренировку, – я бы тоже посмеялась. Но сейчас мне не смешно. От волнения аж живот крутит. Или это не из-за волнения?

* * *

В «Бонифации» я работаю с комиксами Соколова. Мой блокнот наполняется заметками и цветными стикерами. Но я не могу погрузиться в процесс с головой, поскольку мой кишечник поднимает бунт.

Сначала его крутит так, что я сгибаюсь пополам от боли. Потом он громко бурлит и привлекает внимание женщины за соседним столом. А от резкого и внезапного позыва в уборную меня бросает в пот.

Я еще никогда не бегала так быстро до туалета и не молилась всем богам на свете, чтобы никто не вздумал зайти туда после меня.

Бледнея от стыда, я возвращаюсь к своему столику с ноутбуком и заказываю еще стакан кипятка. Я бросаю в него пакетик чудо-чая и, пока он заваривается, возвращаюсь к работе. Но никак не могу сосредоточиться. Живот продолжает булькать – еще громче, чем прежде.

Мне пишет Маруська.

Маруська: Не передумала насчет тренировки? Может, лучше придешь ко мне в гости?

Я пишу ответ дрожащими пальцами и воюю с автозаменой.

Я: Не могу, я уже даже сумку собрала.

Маруська присылает смеющийся смайлик и дальше текст.

Маруська: Интересно. В школе Сокол доводил тебя до слез, а теперь до пота. Смелая ты баба, Леська! Горжусь! – И вдогонку еще одно сообщение: – Не забыла сделать фото «до»?

Я вспоминаю свое позорное фото в нижнем белье перед зеркалом. На нем резинка от штанов, которые я сняла, передавила живот и отпечаталась красным следом. Похоже на полосу, что оставляют веревки на вареной колбасе.

Я: Слушай, спроси у мамы, что можно выпить от расстройства кишечника?

Маруська присылает несколько ссылок на лекарства.

Маруська: Насколько все плохо?

Я выхожу из «Бонифация» в аптеку по соседству и покупаю самое мощное средство из всех, что были. На бегу глотаю таблетку и буквально влетаю обратно в кофейню. Взгляд устремляется на мужчину, который неспешно заходит в туалет и закрывает за собой дверь. Блин!

Я в отчаянии молюсь, чтобы он вышел оттуда поскорее, и не могу думать ни о чем другом. Мне уже не стыдно перед официантом и двумя бариста, когда мой урчащий живот привлекает их внимание. Я стучу в дверь туалета и покрываюсь потом, мечтая только о том, чтобы не наделать в штаны.

* * *

Я: Помнишь сцену из фильма «Тупой и еще тупее», как Джим Керри, сидя на унитазе, ноги задирал? У меня так же!

Отправляю сообщение подруге и выхожу из «Бонифация», вооруженная сумкой с ноутбуком на одном плече и спортивной сумкой на другом. Мне предстоит пройти самый серьезный квест за последнее время: добраться до «Олимпии» – три остановки – и не обделаться!

Дорога проходит как в замедленной съемке. Все кажется заторможенным. Меня бросает то в жар, то в холод. Если бы мне сказали, что однажды я буду бежать в сторону спортивного клуба, я бы никогда не поверила!

На входе в «Олимпию» я буквально сбиваю с ног всех, кто попадается на пути. Меня провожают удивленными взглядами. Наверняка считают сумасшедшей. Живот крутит уже так, что больно ходить. Когда наконец подействует лекарство? В голове мелькает мысль отменить тренировку, но я не знаю, как объяснить это Соколову.

На часах уже пять минут десятого, в раздевалке ни души. Я переодеваюсь в утягивающие лосины и объемную футболку. Новенькие, ни разу не использованные кроссовки немного жмут, но это не самая моя большая проблема. Мне кажется, все зеркала в этом здании нарочно расширяют мое отражение. Куда ни глянь, везде ужасная картина. Я была бы замечательной моделью эпохи ренессанса. Но сейчас, к сожалению, двадцать первый век. Эх, не в то время я родилась!

Иду в зал с тренажерами и нахожу Соколова, сидящего на полу. Он держит в руках планшет и что-то увлеченно рисует.

– Прости за опоздание, – говорю я запыхавшимся голосом.

Соколов равнодушно произносит:

– За каждую минуту опоздания делаешь три берпи. – Он быстро смотрит на часы и добавляет уже с ухмылкой: – С тебя тридцать берпи.

Я рассеянно моргаю. Знать бы еще, что это такое.

Леша аккуратно отставляет планшет на пол и в один изящный прыжок оказывается на ногах.

– Но! Сначала разминка.

Он показывает простые упражнения, я повторяю, все еще боюсь страшного слова «берпи». Как оказалось, не зря.

– Показываю, как правильно делать упражнение, тебе как новичку упрощенный вариант, – говорит он после разминки и внезапно падает на пол, упираясь на руки, а потом складывается и прыжком на ноги завершает элемент.

У меня лезут глаза на лоб. Тридцать таких штук? Да я умру, не сделав и трех!

В глазах Соколова ни тени снисхождения.

– Ладно. – Я падаю на пол, отжимаюсь и с трудом поднимаюсь. Кажется, уже потею.

– Без отжимания. Просто касаешься пола грудью и встаешь, – деловито произносит он.

– Есть, босс.

– Итак, – Соколов расхаживает туда-сюда, пока я, пыхтя и кряхтя, прыгаю, – спасибо, что прислала на почту все свои данные. Перемерять не буду, верю на слово. И хорошо, что у тебя нет проблем со здоровьем. Значит, никакой пощады.

После прыжка я сгибаюсь. Опираясь на колени, стою и дышу как сумоист. Пот капает со лба на пол.

– Почему ты решила похудеть?

– Потому что – вот. – Я с трудом выпрямляюсь и показываю на всю себя. Неужели это не очевидно?

– Понятно, но почему именно сейчас? Обычно что-то служит толчком.

– Восемь эклеров за раз – достаточный пинок под зад?

Соколов указывает на то, что моя передышка затянулась:

– Ты давай-ка не стой, а допрыгивай. У тебя еще одиннадцать берпи.

Я покорно выполняю упражнение-пытку. Задыхаюсь, краснею, потею, но не останавливаюсь, назло ехидной морде Соколова. Он смотрит на меня внимательно, с любопытством. Ждет, наверное, что я попрошу пощады.

Все бы ничего, но во время прыжков у меня снова крутит живот. На тридцатом берпи я уже хочу умереть, но сначала – убить своего тренера. Леша протягивает мне кулак, чтобы я стукнула о него своим, и расплывается в улыбке.

– Молодец, боец!

Выпиваю всю бутылочку воды и обтираю лицо полотенцем, дыхание как у астматика. Живот еще громче бурлит, и я все-таки не выдерживаю и, извинившись, убегаю. А Соколов провожает меня обалдевшим взглядом.

* * *

Когда я возвращаюсь, он протягивает мне восьмикилограммовую гирю и заставляет приседать. Я не отступаю и принимаюсь выполнять упражнение, чувствуя ужасную слабость в ногах.

– Все нормально? – Он осматривает меня каким-то подозрительным взглядом, а я просто киваю и продолжаю считать приседания. – Ты выглядишь как-то бледно…

– Я стану твоей первой подопечной, которая склеит ласты.

Но не говорю о том, по какой причине реально могу их склеить.

– Тимур говорит: «Если не умираешь на тренировке, то ты халтуришь!» – С улыбкой он кивает на рекламный плакат с изображением того самого качка, с которым я видела его в «Цитрусе» вчера днем.

Я поднимаюсь с гирей в руках и понимаю, что мне снова приспичило.

– Извини, мне надо… – не договариваю и, выронив из рук гирю, убегаю.

Даже знать не хочу, что он обо мне думает в этот момент. Меня уже едва несут ноги. Лекарство не возымело никакого эффекта. Кажется, стало только хуже. На выходе из раздевалки я замечаю, что действительно выгляжу болезненно.

– С тебя еще выпады и пресс… – Соколов садится на пол и смотрит на меня, дергая бровью.

Я с надеждой бросаю взгляд на часы. Уже десять. Мы не обсуждали время и частоту моих тренировок.

– Хочешь, чтобы завтра я не смогла пошевелиться?

– Да. Хочу, чтобы ты вспоминала обо мне при каждом движении. Даже когда просто открываешь глаза по утрам.

Его серьезное лицо никак не помогает мне понять, есть ли в этих словах подтекст. Конечно, есть! Это же Соколов.

– Извращенец!

На его лице появляется самодовольная ухмылка.

Я начинаю делать выпады и делаю их ужасно. Ноги меня совершенно не слушаются. Все, чего мне хочется, – это свернуться калачиком и поплакать.

– У меня куча вопросов по «Мастеру Вселенной», – говорю я, тяжело дыша. Нужно всеми способами отвлечься.

– Чуть позже их задашь, дыши правильно: на усилии выдох, на расслаблении вдох.

Я стараюсь следовать его указаниям и замечаю, что мне действительно стало проще справляться с одышкой.

– Что насчет питания? Что ты сегодня ела?

Резко выдыхаю и делаю передышку перед тем, как лечь качать пресс.

– Ничего, только чай.

– Рехнулась, что ли? Кто приходит на тренировки на голодный желудок? Ты можешь потерять сознание! Или вообще тебя может стошнить прямо тут на полу!

Я ложусь на мягкий мат и задумываюсь. «Может, меня на этот пол, конечно, и не стошнит сегодня, но вот обделать я его точно рискую!»

Вслух я признаюсь в другом:

– Я хотела поголодать в счет тех калорий в эклерах.

Соколов закрывает лицо рукой и издает громкий протяжный стон.

– Это самый тупой способ похудеть из всех, что я слышал!

«Это он еще не слышал про мой чудо-чай!» Что-то подсказывает мне, что именно в нем причина моих кишечных недомоганий. Надо все-таки погуглить, что такое фенхель.

Пока я качаю пресс, Соколов рассказывает о правилах питания:

– Ты не должна испытывать голод. Вообще голодать нельзя, так быстро сорвешься и уж точно съешь что-то из запрещенки. Ты должна есть часто и понемногу. Нужно чувствовать сытость в течение дня, но насыщаться белками, жирами и углеводами в правильных пропорциях.

Что-то такое было в приложении для похудения, которое считает калории, но я не обратила на это внимания.

– Знаешь, я не только расписываю программу питания своим подопечным, но и предлагаю комплексы от завтрака до ужина. Мы с Тимуром сами готовим.

Я не могу сосредоточиться. При мыслях о еде становится тошно, и я падаю на спину. Все! Я больше не поднимусь. Всерьез подумываю о том, чтобы уползти от своего мучителя. Бежать уже не могу.

– Пять минут заминочка, и закончили, – успокаивающим тоном говорит Соколов и показывает мне несколько упражнений на растяжку.

Но я ни одного из них не делаю и снова убегаю в туалет. Точнее, уже не убегаю, а иду, держась за стены. Кажется, он больше никогда не согласится заниматься со мной. Я и сама бы не согласилась. Но почему-то мне не стыдно. Мне настолько плохо, что уже все равно, что он думает.

* * *

Соколов ждет меня в коридоре не в спортивной форме, а в джинсах и футболке с сумкой через плечо. Я понимаю, что наша тренировка закончилась, и облегченно вздыхаю, при этом шатаюсь и обхватываю его за плечо.

Он помогает, поддерживая меня под руку.

– Знаешь, я все-таки спрошу: что с тобой случилось?

– Чай для похудения со мной случился, – ворчу я, обещая себе больше никогда в жизни не пить ничего подобного.

– А, те самые чаи… – Он с пониманием усмехается и становится серьезным. – Сколько же ты его выпила?

– Вчера три пакетика и сегодня четыре.

Соколов разражается громким заливистым хохотом. Ни капли сочувствия. Гад.

– Господи, Мультик! Ты меня убиваешь!

Я бы как-то отреагировала на кличку, но у меня совершенно нет сил.

– Почему ты не отменила нашу встречу?

– Стыдно было просрать свою первую тренировку.

– Так ты все равно ее просрала! В прямом смысле слова.

Мы оба начинаем хохотать, я – устало и вымученно, а Соколов – громко и заразительно.

Глава 6. Условие

Мы с Соколовым выходим из фитнес-клуба. Он сдает ключи охраннику, прощается с ним, а потом поворачивается ко мне и снова берет под руку.

– Пойдем, я тебя подвезу домой, чайная жертва. Но полегче там! Я только что сменил обивку сидений!

Он открывает дверь черного «Ауди Q5», в нос ударяет запах свежей кожи и дорогого парфюма.

– А зачем менял обивку? – Устало сажусь в кресло. Нет сил даже пристегнуться. – Машина-то новая.

– Да так, оставил Милаша на пять минут в закрытой тачке. Сгрыз оба сиденья в хлам!

– Милаш?..

– Ага, моя собачка.

Что же у него за «собачка», способная испортить сиденья за пять минут?

Соколов садится за руль и с любовью поглаживает новую кожаную обивку. Он заводит мотор, и салон заливается приятной прохладой и тихой спокойной музыкой.

– Куда едем?

Я говорю адрес, Соколов вбивает его в навигатор и присвистывает:

– Ехать сорок минут! Ермакова, как ты собиралась добираться домой после тренировки?

Я пожимаю плечами.

– Такси. Или к подруге попросилась бы на ночь. Всегда можно что-то придумать.

Соколов неудовлетворенно качает головой и трогается.

– Давай договоримся вот о чем: если ты чувствуешь себя плохо – говоришь мне. Тренироваться во время болезни нельзя.

– Я же не заболела, – возражаю я, пролистывая сообщения от Маруськи. Она ждет отчета о тренировке, но я слишком измучена, чтобы обсуждать это сейчас.

– Второе – если время тренировки неудобное, ты тоже говоришь об этом. Мы подберем другое. Ну или я просто буду отвозить тебя домой.

– Что еще, босс?

– В течение дня нужно есть. Больше никаких голодовок.

– А как часто мы будем тренить?

– Будем использовать любое окно в моем расписании.

– То есть с моим свободным временем мы не считаемся? – с саркастичной усмешкой вставляю я. – Подстраиваемся только под тебя?

– Ну, да. – Он не шутит, он вполне серьезно считает, что это нормально.

– Тебе никто никогда не говорил, что ты эгоист?

– Мама и все мои девушки.

– Несчастные женщины! – Я вздыхаю и лезу за блокнотом.

– Что ты делаешь?

– Хочу обсудить «Мастера Вселенной».

– Спятила? Ты себя видела? Ты же едва языком ворочаешь! Я не собираюсь мучить тебя ближайшие сорок минут.

– До этого целый час мучал. Даже больше… Сколько вообще длятся твои тренировки?

– Мучить людей в зале – моя работа.

Я откладываю в сторону сумку с блокнотом и расслабленно роняю голову на подголовник. Наконец подействовала таблетка, и я больше не корчусь от боли и позывов кишечника.

– Мне, конечно, не терпится послушать твои замечания по комиксу, но это подождет. Я несколько лет создавал его. Если мы обсудим его днем позже, мой мир не рухнет.

– Спасибо, – отзываюсь я, а он поворачивается и рассматривает меня с каким-то нечитаемым выражением лица. – Смотри на дорогу, Соколов.

Он тихо хмыкает и больше не произносит ни слова. Мы едем молча, слушая тихую музыку и шуршание шин по асфальту. Когда приближаемся к нашему поселку, он опускает стекла и вдыхает полной грудью.

– Обожаю запах сосен! Особенно ночью!

– Ты никогда не был в Николаевке?

– Нет, ни разу.

– Тут сосновый лес и классный чистый пруд прямо недалеко от моего дома.

– Круть! Тогда я как-нибудь напрошусь к тебе в гости! Сто лет не плавал в пруду!

– Да, конечно, без проблем! – И сразу же добавляю: – Если найдется окошко в моем расписании.

– Засранка, – тихо шепчет он куда-то в открытое окно, и я вижу, что он улыбается.

Я начинаю смеяться. С учетом моего сегодняшнего чайного марафона он прав как никогда. Соколов подхватывает, и мы оба ржем в голос. Я ловлю себя на мысли, что мы неплохо ладим. И даже больше – мне приятно находиться в его обществе. За исключением некоторых моментов. Он неожиданно тактично повел себя, узнав о моей сегодняшней проблеме, и, вместо того чтобы глумиться, перевернул ситуацию в шутку. Может, поблагодарить его за это?

Мой телефон разрывается звонком, и я прекращаю смеяться. А когда вижу, кто именно мне звонит в поздний час, у меня буквально вылезают глаза из орбит.

– Алло, да, Виктор Максимович! – От волнения у меня смыкает горло так, что я не в силах говорить нормальным голосом. Получается дурацкий визг. Я жестом прошу Соколова сделать музыку еще тише.

– Ермакова, я прошу прощения за поздний звонок. – Ох, у меня сердце сейчас выпрыгнет, какой же у Аксенова шикарный голос! – Вы можете сейчас говорить?

– Да-да, конечно! – чересчур эмоционально отвечаю я, а Соколов смотрит на меня, нахмурив брови.

– Я написал вам письмо с приглашением на встречу завтра утром, но вы до сих пор не ответили…

Ах, вот в чем дело! Зря я перестала заглядывать в университетскую почту. Думала, если защитила диплом и почти выпустилась – в ней уже нет необходимости.

– Вы работаете сейчас над чем-то?

Я не сразу понимаю вопрос и отвечаю только через длительную паузу:

– Прямо сейчас?

– Вы же наверняка взялись за новую книгу… – поясняет Аксенов, явно смущаясь.

– Ах, да, у меня есть один интересный проект. – Мельком я смотрю на Соколова. Я еще не предлагала ему этого и не знаю, как он отреагирует. – Это комикс о супергероях в выдуманной вселенной. Автор – настоящий самородок!

Соколов вскидывает брови домиком и таращится на меня, как будто я – это не я, а какой-то пришелец.

– Вы хотите участвовать с этим на форуме в ноябре, я правильно понимаю?

– Да, если вы будете не против…

Соколов все еще хмурится и поглядывает на меня, отвлекаясь от дороги.

– Что ж, тогда обязательно приносите завтра утром свой проект, мы вместе посмотрим.

Я соглашаюсь, не подумав и не спросив самого автора, хочет ли он показывать кому-то еще свой комикс и вообще где-то участвовать. Обещаю быть на кафедре у преподавателя ровно в девять утра и, только когда кладу трубку, задумываюсь о своем состоянии. А что, если мой бедный кишечник еще не придет в норму к тому времени?

– Ермакова, во что ты меня втягиваешь? – Леша паркуется прямо возле моего дома и поворачивается вполоборота.

Не знаю, с чего начать, поэтому рассказываю как есть:

– Ты же не стал обсуждать комикс, а я, между прочим, собиралась тебе предложить участвовать в крутом книжном форуме. Он проводится раз в году, авторы съезжаются со всех городов и представляют свои работы. В этот раз форум пройдет седьмого ноября в Анталье. Там будет вся наша литературная тусовка. Авторы, издательства, редакторы, блогеры – кого только там не будет! Есть очень большая вероятность, что твоим комиксом заинтересуется мой преподаватель. Он – глава «Цензоров», а это очень крутой книжный клуб. Он популярный не только в нашей стране. А если Виктор Максимович возьмется за твоего «Мастера Вселенной» – считай, ты знаменитость!

– Так, стоп-стоп. – Соколов вскидывает руки. – Кто сказал, что я хочу стать знаменитым?

Именно этого я и боялась. Сижу и придумываю ответ, опустив голову, но Соколов медленно заговаривает:

– Ты правда считаешь, что у «Мастера Вселенной» есть такой шанс?

– Помнишь, ты сам говорил, что не ждешь от меня снисхождения? – Я поднимаю голову и улыбаюсь. – Так вот, я пыталась быть более чем предвзятой. Думаешь, я не мечтала разнести твой комикс? Но он и правда классный!

– Спасибо, – почти беззвучно отвечает Соколов.

Мы сидим молча какое-то время и слушаем сверчков через опущенное стекло. Я не хочу давить на него, но в глубине души молюсь, чтобы он согласился. Его комикс – мой шанс пробиться в «Цензоры». Неприятно это осознавать, но бывший одноклассник нужен мне гораздо сильнее, чем я думала. Хотя ему я в этом не признаюсь ни за что на свете!

– Хорошо, я обещаю подумать…

Я не верю, что он сказал это, и моргаю. А потом понимаю, что собралась показать комикс уже завтра утром.

– Но завтра в девять Виктор Максимович…

– Я дам ответ сегодня, – перебивает Соколов, – пока буду ехать обратно – подумаю.

Незаметно для него я скрещиваю пальцы на обеих руках. «Не дави, не дави!» – мысленно говорю я себе, но не выдерживаю и умоляющим голосом произношу:

– Пожалуйста, пожалуйста! – Складываю ладони в мольбе. – Проси что угодно, Соколов!

– И об этом я тоже подумаю. – По его лицу расплывается одна их тех ухмылок, которые я презирала в школе. – Иди спать, Ермакова, – говорит он, разворачиваясь к рулю. – Я напишу, как приеду домой.

Выхожу из машины, навьюченная сумками, и не оборачиваясь иду к дому. «Ауди» скрывается из вида, когда я захлопываю за собой дверь от ворот.

Мама и Ульяна уже спят, в доме темно, хоть глаз выколи. Я подсвечиваю себе фонариком с телефона и тихо пробираюсь в нашу с сестрой комнату. Ульяна ушла спать к маме. Они любительницы подрыхнуть в обнимку. Мне же нужна свобода в кровати, я не люблю, когда кто-то дышит под боком. Когда-то оставалась с ночевкой у Маруськи, мы спали у нее на раскладном диване. Это был ад!

Раздеваюсь и ложусь в постель. События дня проносятся в голове, как страшный сон. Наверное, я больше никогда не переступлю порог «Бонифация»! Ну надо же было выпить столько дурацкого чая!

Закрыв лицо руками, тихо хохочу. Спасибо Соколову за то, что не стал издеваться надо мной и не вогнал в краску окончательно. Для себя отмечаю, что приятно удивлена тем, как он изменился. В школе он был не таким. Эмпатия никогда не была его сильной стороной. Я искренне благодарна ему за сегодняшний вечер.

Беру телефон и долго придумываю текст, который ему написать. Так, чтобы он не слишком зазнавался.

Но он первым пишет сообщение в чате.

Мастер Вселенной: Не спишь? Ждешь меня?

Клюковка22: Как ты доехал?

Мастер Вселенной: Быстро.

Клюковка22: Педаль в пол и волосы назад?

Мастер Вселенной: Люблю быструю езду. Извини, сегодня тебя не прокатил.

Клюковка22: Переживал, что от страха я обделаю новенькие сиденья?

Мастер Вселенной: Не скрою, были такие опасения…

Он присылает несколько смеющихся смайликов, я закрываю рот рукой и тоже хихикаю.

Мастер Вселенной: Как твое самочувствие?

Клюковка22: Нормально. Спать хочу. Жду твоего ответа.

Мастер Вселенной: Сейчас лягу в постель и напишу тебе.

Клюковка22: А твоя девушка не будет против?

Пока сообщение висит непрочитанным, я передумываю и удаляю его у себя и у него.

Мастер Вселенной: У меня нет девушки.

– Вот черт! Все-таки успел прочитать! – шепчу я и сжимаю одеяло от досады. Как глупо и нетактично было намекать на его личную жизнь. Она вообще меня не касается.

Мастер Вселенной: Пока что.

Мастер Вселенной: И тут мы неожиданно подошли к самому главному…

Мастер Вселенной: Ты сказала: «Проси что угодно!»

У меня сердце колотится так, что вот-вот отобьет ребра. Я жду его следующего сообщения и ничего не пишу сама.

Мастер Вселенной: Так вот, я согласен на ваш форум или что там нужно, чтобы тебе помочь…

Я взвизгиваю от радости, но что-то подсказывает, что такой, как Соколов, запросит что-то сверхординарное.

Мастер Вселенной: Но взамен ты согласишься со мной встречаться.

– Да блин! Опять он за старое!

Глава 7. Ложка дегтя

Утром у меня болит все: пресс, ноги, руки, спина и даже грудные мышцы. Двигаться могу только медленно и осторожно.

– Ты не заболела? – Мама подозрительно щурится, наблюдая, как я усаживаюсь на заднее сиденье, кряхтя, как старушка. – Отсядь подальше от Ульяны.

– Мои страдания не заразны, – ворчу я и с волнением поглядываю на часы. Если мы не поторопимся – рискуем попасть в пробку, и тогда я точно не доберусь до кафедры вовремя.

Мне не терпится встретиться с Аксеновым. Его вчерашний звонок не на шутку взбудоражил меня. Я постоянно ворочалась и не могла уснуть, обдумывала, как буду презентовать комикс. Да еще и Соколов со своими дебильными шуточками! Неужели ему не надоела одна и та же тема? Придумал бы что-то новенькое. Встречаться! Очень смешно!

Может, зря я выключила телефон? Но по-другому я не могла, иначе б наорала на него. Я-то думала, он повзрослел и изменился. Теперь я злилась на себя за наивность. Такие парни, как он, неисправимы.

– Если не болеешь, тогда вечером заберешь Ульяну из лагеря. – Мама выдергивает меня из размышлений и строго смотрит через зеркало заднего вида. – У меня совещание на работе допоздна.

– Пораньше, а не как в прошлый раз – самой последней! – просит, нет, приказывает сестра.

– Уля, у меня тоже дела в городе. Заберу как смогу. – Кстати, эклеры ты мне так и не купила. – Она складывает руки на груди.

– Вчера было не до них, поверь.

– Ты никогда не выполняешь обещания!

– Да куплю я тебе эклеры, куплю!

На меня накатывает раздражение. Мама останавливается недалеко от университета. Я бы вылетела из машины, если бы мое состояние и ноющие мышцы позволяли, но я аккуратно выбираюсь и медленно ковыляю к центральному входу.

– Ермакова! – кто-то окликает возле лифта. Я оборачиваюсь и встречаюсь с Машей Мишиной, одной из «цензоров». – Ты к Аксенову?

– Да, к девяти, – киваю я и стараюсь двигаться расслабленно, но чувствую себя деревянной. Буратино нервно курит в сторонке.

– Я с тобой! – радуется Маша, а я скисаю: мне хотелось встретиться с Виктором Максимовичем вдвоем, Мишина никак не входила в мои планы.

– Кто еще будет?

– Мы все, – заявляет Маша и распрямляет плечи. Она последней вступила в ряды «Цензоров» и непомерно этим гордится.

На меня накатывает паника. Почему Аксенов собрал всех «цензоров» для встречи со мной? А второй момент, который мучает меня даже больше: я ведь не получила окончательное согласие Соколова на то, чтобы дать кому-то почитать его комикс. Чувствую себя предательницей.

Мы без стука заходим в аудиторию. Все уже здесь и оборачиваются на нас с Машей. Хотя кого я обманываю? Все таращатся на меня. Хорошо, что я хоть немного привела себя в порядок и красиво уложила волосы. Под пристальным вниманием остальных чувствую себя лабораторной мышью. Серой.

– Доброе утро, дамы, – говорит преподаватель, поднимается и подходит к распахнутому настежь окну. Он поворачивается и видит, что я все еще стою, смущенная, и с улыбкой добавляет: – Садитесь, Ермакова, не стесняйтесь, все свои.

Забавно, но это далеко не так. Своей меня здесь уж точно никто не считает. Я глупо улыбаюсь и стараюсь сесть настолько изящно, насколько могу. Ноги – две негнущиеся конструкции из ржавого скрипучего металла.

Аксенов закрывает окно с громким хлопком, и я вздрагиваю. Он берет пульт и включает кондиционер. Я наблюдаю за его действиями как завороженная. А в это время Маша расставляет на столе вазы с печеньем. Шумит кофейный аппарат, и потихоньку аудитория наполняется терпким ароматом. Маше помогает еще одна девушка, но я не помню ее имени. Скоро перед каждым «цензором» стоит по чашке ароматного черного напитка. Все переговариваются на свои темы и стараются не замечать меня до тех пор, пока преподаватель не раздает всем присутствующим по экземпляру «Коучинга для чайников». Та самая книга, которую я редактировала и которая оказалась на полках среди бестселлеров. Ребята с недоумением, а кто-то с любопытством, открывают и изучают книгу. Меня почему-то начинает трясти.

– Я пригласил вас, Олеся, не просто так, – начал Аксенов, вальяжно располагаясь в своем кресле напротив всех нас. – Вчера мы с «цензорами» кое-что обсудили и большинством голосов приняли решение, которое теперь хотим обсудить с вами. – Он впивается в меня серо-голубыми глазами, как будто приковывает к месту, а я шумно сглатываю, нарушая повисшую тишину. – С тех пор как я стал курировать вашу дипломную работу, я начал присматриваться к вам, Ермакова. Я изучил ваше личное дело, просмотрел работы, которыми вы занимались в рамках университета, и должен сказать, что впечатлен. – Аксенов задумчиво чешет подбородок и рассматривает меня взглядом, от которого у меня мурашки бегут по спине. Какой же он красивый! – У нас уже сформированный и отлично слаженный коллектив, но я не могу упустить такой ценный кадр, как вы, Ермакова, и предлагаю вам подумать над тем, чтобы вступить к нам в «Цензоры».

Я замираю. Боюсь даже дышать. На меня смотрят с еще большим интересом и ждут. Я должна что-то сказать? Стараюсь не показать волнения, хотя меня трясет неконтролируемой мелкой дрожью. В животе все узлом связывается. Только бы не повторилось вчерашнего!

Тут еще и сообщение приходит, и я кошусь на экран телефона.

Мастер Вселенной: У меня появилось окно в два. Придешь?

Я мысленно прикидываю, сколько времени займет вернуться домой и взять сумку. Успеваю. Хотя все зависит от того, насколько затянется эта встреча. Не могу написать ответное сообщение. Не потому что не знаю, что сказать, а потому что тринадцать человек пялятся на меня, не отрывая взгляда. Переворачиваю телефон экраном вниз и судорожно проговариваю:

– Извините.

– Соглашайся, – шепчет кто-то из «цензоров», и я, все еще не соображая, поворачиваю голову. Кажется, его зовут Давид. Он говорит уже громче: – Олеся работала с моим приятелем. Он ее хвалил.

– Давай, вступай к нам, и нас наконец будет чертова дюжина, – подначивает Маша и с добродушной улыбкой предлагает мне печенье в вазе.

Сначала я тяну руку к угощению, но потом сдержанно мотаю головой. Соколов меня убьет! Никакого печенья.

Потом понимаю, что мое отрицательное мотание головой могут неправильно понять и начинаю кивать.

– Да, я, конечно же, согласна! – Голос охрип от волнения, я прокашливаюсь. – Что тут думать, я говорю «да».

– В таком случае добро пожаловать в «Цензоры», – говорит преподаватель, и у меня резко подскакивает пульс.

Аудитория наполняется веселыми аплодисментами. Я незаметно щипаю себя, хочу убедиться, что все это не сон. Боль настоящая, а значит, и то, что я теперь в элитном клубе «Цензоры», – тоже взаправду.

От грохочущего сердцебиения в ушах не сразу слышу, когда преподаватель обращается ко мне. Я перевожу рассеянный взгляд на Аксенова и моргаю. Он берет в руки «Коучинг для чайников» и переводит внимание с меня на книгу:

– У нас есть прекрасная возможность еще раз убедиться в способностях Ермаковой. Она в списке редакторов книги, которую нам с вами предстоит внимательно изучить и на днях дать обзор. Олеся будет отвечать за качество наших текстов и за поиск новых авторов вместе с Мишиной. Кстати, один кандидат у нее уже есть! – Аксенов косится на мою сумку с ноутбуком. – Олеся рассказывала о комиксе про супергероев и об очень талантливом авторе. Комиксов у нас еще никогда не было, так что мы все внимание.

Под разговоры «цензоров» я вынимаю из сумки ноутбук, подключаю его к проектору и запускаю с кнопки. Экран загорается, показывает всем картинку с тортом на рабочем столе. Я становлюсь пунцовой от стыда. Сейчас я была бы не против съесть его весь. С утра во рту и маковой росинки не было.

Около двух часов я рассказываю о комиксе Соколова. Ребята отмечают его художественный талант и интересный сюжет. Все до единого голосуют за то, чтобы взяться за раскрутку комикса, когда он будет доработан. А я стану представителем автора и его работы на форуме в Анталье. Я не помню себя от счастья, но есть маленькая ложка дегтя, которая мешает сполна насладиться этим сладким мгновением. Стоит ли им говорить, что автор еще не дал согласия на участие в этом форуме? Точнее, дал, но с его условием нужно что-то делать.

* * *

Выхожу из аудитории, прощаясь со всеми «цензорами» и с Аксеновым. Никак не могу прийти в себя от эмоций. Не знаю, кому звонить сначала: Маруське или Соколову?

Пока иду к остановке, приходит еще одно сообщение.

Мастер Вселенной: Ты что, меня игнорируешь?

Не успеваю написать ответ, приходит еще одно вдогонку.

Мастер Вселенной: Поступило предложение, от которого я не смог отказаться. Так что шанс упущен. Но у Тимы есть время сегодня на три. Приходи. Он тебя классно погоняет.

Мастер Вселенной: Надеюсь, у тебя болит ВСЕ!

Смотрю на время. Еще только двенадцать. Я успеваю сгонять за формой домой и обратно. И даже есть время заглянуть к Маруське: она живет совсем недалеко от универа.

Набираю Соколова, чтобы сообщить, что приду, но он не отвечает. Или занят, или мстит мне за игнор. Я пишу ему сообщение по пути к дому подруги.

Клюковка22: Я не игнорирую тебя. Да, я приду к трем. Спасибо.

Я понимаю, что нам нужно поговорить, и пишу еще одно сообщение.

Клюковка22: Когда мы начнем работать над комиксом? Нужно кое-что обсудить.

Мастер Вселенной: Полагаю, не только комикс.

Тяжело выдыхаю и пишу, уже стоя у палатки с фруктами. Есть хочется смертельно!

Клюковка22: Ты прав, не только комикс.

Пока мне взвешивают яблоки, пишу снова в чат.

Клюковка22: Пожалуйста, хватит просить стать твоей девушкой! Я думала, ты перерос эти шутки.

Мастер Вселенной: Я думал, ты выросла, чтобы больше не считать это шуткой.

И вдогонку куча подмигивающих смайликов. Я раздражаюсь.

Клюковка22: Соколов! Еще хоть слово на эту тему – будешь искать другого редактора!

Мастер Вселенной: Замолкаю.

Мастер Вселенной: Я и забыл, что теперь девушки сами предлагают парням отношения. Что ж, я подожду.

Клюковка22: Все, бесишь!

Ну вот, две минуты. Всего две минуты общения с этим парнем, и эйфории как не бывало. Я больше не чувствую удовлетворения оттого, что моя сокровенная мечта стать «цензором» сбылась. Бывший одноклассник довел до точки кипения. Как в старые добрые времена.

Несу в пакете яблоки и виноград и забегаю на второй этаж старенькой панельки. Квартира у подруги небольшая, всего двадцать квадратов. Для однушки неплохо, но планировка – отстой! Одни коридоры. Из-за них двадцать квадратов визуально превращаются в десять.

Мы теснимся в прихожей, пока я разуваюсь и прохожу на кухню. За столом сидит Стас и уплетает бутерброды с колбасой.

– Привет, Леська! – С полным ртом его приветствие звучит забавно, и я отвечаю, передразнивая его.

Стас – Маруськин сосед. Живет в квартире напротив, но такое ощущение, что с ней в однушке. Слишком часто вижу его у нее дома.

– Мы что-то отмечаем? – Подруга забирает виноград у меня из рук. – Лучше бы ты притащила его в жидком, забродившем виде, конечно… но и так сойдет!

Я падаю на стул напротив Стаса и тянусь к бутерброду, но потом отдергиваю руку. Прилагаю неимоверные усилия, чтобы не сорваться. Колбаса пахнет соблазнительно!

– Сегодня меня приняли в «Цензоры»! – с ходу говорю я и выдыхаю. Вслух это звучит еще невероятней.

Маруська открывает рот и смотрит на меня, широко распахнув глаза.

– Гонишь!

Мотаю головой и улыбаюсь.

Я не сдерживаюсь и подрываюсь с места. Как будто сговорившись, мы резко взвизгиваем и обнимаем друг друга. Стас вздрагивает от нашего внезапного крика и разливает на себя горячий чай. Мы продолжаем визжать, а он чертыхается, промакивает полотенцем пятно на футболке и тоже скачет. Старушка, живущая снизу, стучит по батарее. Слишком шумно мы себя ведем. Да, мы это умеем!

Я делюсь впечатлениями и в подробностях рассказываю о сегодняшнем утре, Маруська внимательно слушает, комментирует и подрезает еще бутербродов. Я снимаю с одного из них колбасу и кидаю в рот. М-м-м, вкуснятина! К концу моего рассказа на тарелке остаются только нарезанные кусочки батона. Вся колбаса с бутербродов во мне.

Мне нужен психотерапевт.

Глава 8. Ламантин

Тимур Хасанов – обладатель самых широченных плеч, которые я когда-либо видела, и самой широченной улыбки. Он смотрит на меня «я-про-тебя-кое-что-знаю» глазами, радостный от возможности помучить жертву эклеров и вареной колбасы.

– Сокол сказал, чтобы я заставил тебя прыгать берпи, если опоздаешь! – гогочет он, потирая ладони.

Я с ужасом смотрю на часы и понимаю, что уже три минуты четвертого.

– Не может быть! – возмущаюсь я, помня, что по часам в раздевалке успевала с запасом. На моем телефоне еще пара минут до трех. – Часы в зале спешат!

Тимур пожимает плечами с пофигистичной миной.

– Тогда и ты поспеши, – скалится он, – а то будешь прыгать двенадцать раз вместо девяти.

– Жулики! – ворчу я. Теперь понимаю, почему Соколов дружит с этим типом. У обоих садистские наклонности.

Я разминаюсь, а потом прыгаю, постанывая от боли. Мышцы вообще меня не слушаются. А сделать хлопок над головой, чтобы завершить элемент, руки даже не поднимаются.

– Терпи, боец, – подбадривает Тимур, тряся шейкером. – Тренировка еще даже не начиналась.

Я никак не комментирую его слова. Дыхалка ни к черту!

Я замечаю Соколова в конце зала. Он сидит у окна на полу, погруженный в планшет, а в руке держит стилус. Рисует. И что же это за предложение, от которого он не смог отказаться?

К нему подходит девушка в обтягивающих лосинах телесного цвета, делающих ее визуально голой, и такого же голого цвета топе. Она высокая, стройная, подтянутая и очень привлекательная. Подходит к Соколову, тот встречает ее с улыбкой и откладывает планшет в сторону.

«Предложение, от которого не смог отказаться. Все ясно!»

Они вместе идут к беговой дорожке и о чем-то весело болтают, будто знают друг друга не один год.

Я гляжу на часы и хмурюсь.

– Восемь минут! Она опоздала на восемь минут! Где ее берпи?!

Тимур смотрит на своего друга и его красотку-подопечную с загадочной ухмылкой и выдает:

– У него с Марьяшей свои отношения…

«Она не такая жирная, как ты, ей берпи не нужны», – перевожу я.

Я злюсь, но не понимаю почему. Выплескиваю эмоции в последние три прыжка.

– Теперь полтора километра легким бегом. – Тимур кивает на пустую дорожку.

Я не хочу бегать рядом с идеальной Марьяшей. Она не бежит, а летает. Движения плавные, легкие, как у косули. На кого я буду похожа рядом с ней? На выброшенного на берег ламантина. Но вслух не говорю ничего и обреченно волоку ноги к тренажеру.

– Привет, – со скучающим видом бросает мне Соколов и продолжает ненавязчивую беседу с косулей.

– Привет, – отзываюсь я и вздергиваю брови.

Он стыдится, что знает меня, или продолжает дуться? Совершенно не понимаю этого парня!

Тимур нажимает кнопки на моем тренажере, приводя его в движение.

– Через триста метров увеличь скорость с шести до восьми, – говорит он и облокачивается на край тренажера. Смотрит, как я разбегаюсь, неуклюже переставляя ноги. Ну точно, ламантин! – Так что, рассказывай, – с вызовом во взгляде говорит качок и допивает содержимое шейкера, от которого вкусно пахнет карамелью. – Решила, что вышла из берегов, и за неделю хочешь влезть в выпускное платье?

– Проще пришить к нему второе! – отвечаю я, вздернув руки.

Качок разражается смехом и слегка касается моего плеча кулаком.

– Классная шутка!

– Как и та, что можно сбросить вес за неделю, – улыбаюсь я.

Косуля изящно замедляет бег и соскакивает с дорожки. Они с Соколовым уходят в другой конец зала, где девушка ложится на тренажер для прокачки ягодиц.

– Не отвлекайся, – замечает мой сегодняшний тренер и сам увеличивает мне скорость. Я бегу быстрее. – Старайся переносить вес на носки.

Через пару минут он снова увеличивает скорость, и я едва успеваю. Пот течет рекой, икры горят. А на экране всего лишь шестьсот метров. Я умру. Я сегодня точно умру!

* * *

К концу тренировки не чувствую боли. Она сменилась жжением во всем теле. Я мокрая почти насквозь, и мне стыдно. В зале полно девчонок, но одна я генерирую столько пота! Косуля вообще словно не тренировалась. Выглядит так же безупречно, как и в начале тренировки. Соколов помогает ей с растяжкой – давит на спину, пока та складывается и тянется к носкам.

Я никогда не жаловалась на природную гибкость. Эта способность досталась от мамы. Она до сих пор с легкостью касается руками пола, хотя никогда не занималась спортом. Я повторяю упражнения на растяжку за Тимуром – хотя бы в этом не чувствую себя ущербной.

Косуля неподалеку растягивает мышцы бедра, лежа на спине. Она подтягивает к себе согнутую ногу и сладко пропевает:

– Леш, поможешь?

Соколов с ехидной ухмылкой ложится на ее ногу сверху, придавливая весом. А она стонет «от боли». Со стороны выглядит недвусмысленно.

Я фыркаю и отворачиваюсь, не желая быть свидетелем чужой прелюдии. Тимур ловит мой взгляд и подмигивает.

– Что это ты? Ревнуешь?

– Кого?

Поднимаюсь на ноги и повторяю упражнение за Тимуром. Он показывает, как растянуть мышцы икр, чтобы завтра не болели.

– Ну не Марьяшу же! Сокола.

– Пф!

Я не сдерживаю усмешку, а качок продолжает смотреть на меня изучающим взглядом и ничего не говорит. Думает, я сломаюсь под его темно-карими чарующими глазами. Он, конечно, красавчик и прекрасно это знает!

– Спасибо, что согласился провести для меня тренировку, – искренне благодарю я, когда Тимур дает мне пять и хвалит за отличную работу. Хотя сама я ее таковой не считаю, но мне все равно приятно.

– Нет проблем, друзья Сокола – мои друзья!

Я смущаюсь.

– Как примешь душ и соберешься, жду тебя в «Цитрусе», надо кое-что передать.

– Что?

– Твой дневной рацион. – Он щелкает меня по носу и удаляется в тренерскую.

Соколова и его секси-подопечной уже и след простыл.

* * *

В «Цитрусе» Тимур ест из огромной миски что-то похожее на салат из мяса. Он работает вилкой с проворностью, которой можно только позавидовать. Завидев меня, он тут же подзывает к себе и приглашает сесть.

– Присоединяйся, – говорит он и обращается к барной стойке: – Прихлоп, подай-ка пакет!

В качка летит большой пакет из крафтовой бумаги, и тот ловит его с ловкостью баскетболиста.

– Придурок, там же контейнеры с едой! – орет он на парня за баром.

Я сажусь на стул напротив Тимура, чувствуя странную легкость во всем теле. Как же ее не хватало первую половину дня! Мышцы, разогретые интенсивной нагрузкой, больше не болят. Почему я раньше никогда не занималась в зале?

На пакете нарисован логотип – силуэт женской талии, опоясанной метром, – и надпись: «Худеем вкусно». Интересно, чья это идея?

– Сокол передал, что завтра не сможет тебя взять, у него нет свободных окон. Попросил меня отдать тебе рацион на сегодня и завтра.

Я обвожу кафе взглядом и задерживаюсь на двери. Неужели он сам не придет? С неприязнью догадываюсь, чем он сейчас занят. Или кем.

– Так что, когда у тебя выпускной? – Тимур возвращает меня из мыслей обратно в кафе.

Я начинаю разглядывать содержимое пакета, чтобы как-то отвлечься от главного вопроса: почему меня волнует, что делает или не делает Соколов с этой Марьяшей?

– В субботу.

Я достаю контейнер с рыбой, приготовленной на пару. На нем написано, сколько белков, жиров и углеводов в порции и сколько в ней калорий. А также витамины и даже рекомендованное время, когда принимать еду.

– Воу, круто! – Я просматриваю остальные контейнеры, и они все подписаны. – Это очень удобно! Вы молодцы! – Я продолжаю восторженно рассматривать содержимое пакета, живот умоляюще побулькивает. – А почему ты спросил про выпускной?

– У моей девушки он тоже в субботу. Она мне с ним мозг ложкой выела! А ты вроде как ее ровесница…

– Не волнуйся, я твой мозг сжирать не буду, – комментирую я с улыбкой, обвожу жестом свою талию. Точнее, место, где она должна быть. – Я, знаешь ли, больше по части эклеров.

– Ты это бросай! – Тимур улыбается, грозя мне указательным пальцем. – Надо следить за тем, что ешь! Питание – половина успеха на пути к крепкому здоровью.

– Звучит как заголовок ЗОЖ-журнала.

– Хочешь поговорить об этом?

– Ого, помощь психолога мне тоже не помешает! – Вспоминаю о постыдно съеденной колбасе сегодня.

Я нахожу среди контейнеров конверт с несколькими самодельными пакетиками чая. Сбор ароматных сушеных трав. Конверт подписан от руки: «Нормальный чай» и подмигивающий смайлик. Я улыбаюсь и кладу конверт обратно.

В кафе заходит Марьяна, одетая в легкое платье с ярким принтом на тонких бретелях. В нем она выглядит еще круче, чем в зале в спортивной одежде. Девушка внимательно изучает что-то в телефоне, а потом переводит взгляд на Тимура и идет к нему. Качок встает, обнимает ее и чмокает в губы. От удивления я раскрываю рот. А Тимур приглашает девушку сесть рядом, продолжая обнимать. Он расплывается в улыбке, замечая мое изумление, и хохочет.

– Марьян, это Олеся, – представляет он меня и подергивает бровью, добавляя: – Подружка Сокола.

Марьяна поднимает идеально прорисованные брови домиком, а я поспешно поясняю:

– Мы вместе учились в школе, – мне некомфортно под ее любопытным взглядом, – а сейчас я помогаю ему с комиксом, а он мне – с тренировками.

– Ясно, – ухмыляется она. – Наш Сокол кому-то показал свой комикс? Ты, должно быть, очень важная персона.

Я чувствую себя скверно. Утром я презентовала его работу всем «цензорам» и даже не спросила его об этом. Кажется, я сделала непростительную глупость.

– А где Леха? – обращается Тимур к Марьяне.

– Тренит, что он еще может делать? У него еще трое, – отмахивается девушка и что-то ищет в телефоне.

– Значит, на пляж с нами не поедет, жаль, – вздыхает качок и предлагает девушке наколотый на вилку кусочек курицы из своей тарелки. Марьяша отказывается.

– Тима, – протяжно промурлыкав, она ластится к качку, а он, кажется, уже заранее согласен выполнить ее просьбу, любую, – пойдем пройдемся еще в «Кокос»? Я вроде бы нашла то самое платье!

Тимур роняет голову на подголовник и жалобно стонет.

– Выбери уже что-нибудь, женщина! Ты меня в могилу сведешь со своим выпускным!

– А ты, Олесь, уже купила платье? – внезапно обращается она ко мне. – Ну скажи Тиме, что это правда трудно!

Я молча улыбаюсь, предпочитая оставаться нейтральной. Для меня и для красотки Марьяны трудность в подборе платья выглядит кардинально по-разному. На такой фигуре, как у нее, любая тряпка будет выглядеть сногсшибательно. Мне же, с моей комплекцией, нужно, чтобы все кусочки пазла сошлись: цена, практичность и, конечно же, чтоб было красиво! В идеале надо еще, чтобы вещь стройнила размера на два и визуально делала тебя лет на пять моложе. Существует ли такое платье в природе?

Я искренне не понимаю трудности Марьяши, но спорить не хочу.

* * *

Ребята уходят из «Цитруса», а я решаю посидеть еще немного: подождать час-полтора, и можно будет забрать Ульяну с лагеря. Не терпится вернуться домой к Оруэллу.

Меня уже добавили в несколько «цензорских» чатов. За сегодня больше сотни сообщений в каждом. Я быстро пролистываю тот, где в обсуждении принимает участие Виктор Максимович. У меня глаза на лоб лезут оттого, как быстро некоторые из ребят прочли «Коучинг для чайников». Девочка из младших курсов, называющая себя Пантерой, раздобыла информацию об авторе и скинула ссылки на все его аккаунты в соцсетях. А то, с каким рвением они бросились обсуждать его материальное благополучие, меня даже покоробило.

Пантера: Автор учит читателей, как стать теми, кто зарабатывает за год на «Мерседес», а сам ездит на «Солярисе»! Пха-ха-ха!

Лима: Ох, как меня бесят псевдоцыгане!

Давид: Это все понятно, но мы обсуждаем книгу и то, как автор излагает свою идею, а не его личную жизнь и уж точно не то, на чем он ездит. Дамы, поменьше яда!

Лайкаю комментарий Давида, все еще ощущая неприятный осадок. Я вроде как не должна воспринимать их разнос на свой счет, но все равно он задевает меня. Я общалась с автором несколько месяцев, и теперь я как будто обсуждаю знакомого за его спиной. Снова думаю о Соколове и о том, что показала этим стервятникам его творчество. Нет мне прощения!

Пока я прочла все сообщения, вникла в суть, пролетел час. С ощущением, будто весь этот час ковырялась в грязном белье, я убираю почти разрядившийся телефон в рюкзак и иду к школе младшей сестры. Воздух от жары раскалился так, что обжигает кожу. Мимо автобусов и машин проходить вовсе невыносимо. Я достаю яблоко из пакета Соколова и подхожу к воротам школы.

Ульяна сидит на своем спортивном рюкзаке и плачет. Вокруг никого нет.

– Хэй, ты чего?

Сестра оборачивается и встает. Я помогаю ей надеть помятый рюкзак и вручаю яблоко.

– Держи.

– Мытое? – Сестра придирчиво оглядывает угощение.

– У тебя в рюкзаке вода есть, давай помоем, если сомневаешься.

Ульяна ни с того ни с сего еще больше расстраивается и уже ревет в голос.

– Да что случилось-то? – Мне искренне ее жаль, я даже порываюсь обнять сестру, но она не любит обниматься. Только маме позволяет прикасаться к себе.

– Ничего! – ворчит она, вытирает об футболку яблоко и кусает.

– Как хочешь. – Я пожимаю плечами, изображая равнодушие. – Я думала зайти по дороге домой в кафе, съесть по мороженому и поболтать. Но если нет желания рассказывать, тогда пошли, успеем на восьмичасовой автобус.

Ульяна вытирает слезы тыльной стороной ладони и искоса поглядывает на меня. Купилась. Хочет ведь рассказать. Упрямая, как… я.

– А после кафе зайдем в кулинарию, купим эклеры. – Контрольный. В самое сердце сестренки. Она щурится.

– С чего это ты такая добрая?

– Я не добрая, я любопытная! Хочу знать, кто заставил тебя пускать сопли пузырями.

Мы плавно движемся в сторону нашего с Ульяной любимого кафе.

– Это все Гущин! – злобно ворчит сестра, сжимая кулаки. – Вытащил у меня из рюкзака бутылку воды и начал обливать меня!

– Ну хорошо, хоть охладилась.

Я открываю дверь и впускаю ее в прохладное кафе. Быстрым взглядом осматриваю ее одежду, проверяю, чтобы она была сухой. Мама меня живьем съест, если Уля подхватит простуду по моей вине.

– Мне нечего было пить сегодня на тренировке, а училка отругала за мокрую одежду! Я же не виновата, это все Гущин!

Как же ее история напоминала мне все, что я переживала в свои школьные годы из-за Соколова!

Мы садимся за столик и разглядываем меню.

– Он меня достал! – Ульяна хлюпает носом, не в силах сосредоточиться на меню, и ерзает на стуле.

– Да он просто в тебя влюбился! – не подумав, отмахиваюсь я и, вдруг замирая, перевожу взгляд на сестру.

Ульяна вылупилась на меня широченными глазами.

– Леся? Ты что, привидение увидела?

Ощущаю мурашки по всей коже и вздрагиваю, хочу избавиться от этого чувства, но не могу. На меня лавиной обрушиваются сотни, тысячи картинок из прошлого и настоящего. Все эти дергания за косички, вечное преследование и предложения встречаться. А вдруг?.. «Нет, не может быть! Соколов не был в меня влюблен в школе! – говорю я себе, но картинки из воспоминаний говорят об обратном. – Он же встречался с Миланой Польска, сколько я себя помню!.. Да, но уже после того, как я отвергла его тогда с открыткой!»

– О боже… – протягиваю я, закрывая лицо руками. – Я и правда ламантин! Большой, толстокожий и тупой-претупой ламантин…

Глава 9. «Бутылочка»

Шесть лет назад

– Да, Сокол решил отметить шестнадцатилетние с размахом! – Маруська восторженно смотрит на огромный особняк, где живет Соколов с родителями.

Я не могу не согласиться. Никогда не видела ничего подобного! Дом Соколова разительно отличается от всех на этой улице. Нас впускают через кованые ворота во двор с коротко стриженным газоном и дорожкой, вымощенной плиткой из натурального камня. Приятно журчит красиво оформленный водопад в саду. Все знают, что родители Соколова богатые, но чтоб настолько!

– Как видишь, он может позволить себе пригласить не только весь класс, но и всю школу, – ворчу я, осторожно наступая на каменные плитки, стараясь не угодить каблуком между ними. И зачем я напялила туфли?

Я сжимаю в руках стопку комиксов, туго перевязанную синей лентой. Когда-то я услышала разговор Соколова со Щукиным, он говорил, что любит вселенную «Марвел». А у моего репетитора по английскому целая коллекция старых и редких комиксов. Он отдал мне эти за бесценок. Ну и хорошо! Я не собиралась слишком уж тратиться на подарок!

На заднем дворе уже играет музыка, слышны разговоры и смех одноклассников. Мы с Маруськой появляемся последними на этой вечеринке. Как только мы входим, кто-то вскрикивает:

– О! Мультик все-таки пришел!

Я уже жалею, что не осталась дома в компании Толстого. Один аргумент в пользу вечеринки меня останавливает: это наша последняя встреча перед выпускным. Потом мы разойдемся кто куда, и неизвестно, когда еще соберемся всем классом.

Соколов сидит на плетеном диване из ротанга, а на его коленях – Милана Польска. Его взгляд сразу же устремляется на комиксы в моих руках и задерживается. На лице какая-то нечитаемая эмоция. Вот и славно! Даже знать не хочу, что он думает о подарке!

Мы проходим ближе к столу, заставленному коробками в подарочных обертках и всяческими пакетами, и я оставляю на нем комиксы.

– С вас по штрафному коктейлю, опоздавшие! – Улыбаясь, Щукин подводит нас с Маруськой к импровизированному бару с бутылками, соками и бумажными стаканчиками.

– Классный дом, Соколов! – Маруська с блеском в глазах оглядывает террасу, где сидят все ребята, зону барбекю и большой бассейн. У барбекю орудуют служащие кейтеринговой компании. – Можно зайти посмотреть?

Соколов кивает, снимает свою подружку с колен и встает с дивана.

– Сопровождение нужно?

– Ни фига себе, а мне почему экскурсию не провел? Я тоже хочу привилегии! – вопит Димон и получает шуточный пинок под зад от именинника.

– Вот тебе первая привилегия, держи!

Ребята хохочут, а Соколов направляется к нам. У нас в руках оказываются стаканчики с напитками, и он ведет нас с Маруськой в кондиционированный дом.

– Дождался своего Мультика, – говорит кто-то нам в спину, видимо, не рассчитывая, что я это услышу. Но я слышу и не понимаю, как расценить этот комментарий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.