Алекс Стар
Сумасшедшая любовь. Побег

– Как вы сегодня себя чувствуете, Иван Иванович? – ласково спрашиваю я старичка, лежащего на больничной койке.

Сейчас он кажется таким милым и безобидным! Я протягиваю ему пластиковую тарелочку с таблетками, внимательно контролируя, чтобы он съел все. До одной.

Нам здесь не нужны буйнопомешанные.

Только тихие безобидные психи, доживающие свой век в нашей частной клинике для богатых.

– А я бы тебя трахнул, – вдруг, подняв на меня свои небесно-голубые глаза, изрекает из себя Иван Иванович, запивая лекарства водой. – Я в своё время знаешь сколько баб оттрахал? – делится он со мной фактами своей биографии, и я лишь равнодушно смотрю на него.

Всё это я слышу не в первый раз.

Я ведь всё-таки прохожу интернатуру, и когда я пошла учиться на психиатра я прекрасно понимала, что меня ждёт.

Не только розы с фиалками.

А вся грязь и нечисть человеческой души, которую обычные люди умеют хорошо скрывать. Маскировать.

А вот несчастные мои пациенты – нет.

Поговаривают, что когда-то Иван Иванович был очень страшным криминальным авторитетом, но потом у него съехала кукушка, и его заботливые наследники запихали его подальше с глаз долой, чтобы уже спокойно наслаждаться всеми его нечестно нажитыми богатствами.

Делаю пометки в своём медицинском журнале. И на прощание улыбаюсь своему пациенту:

– Иван Иванович, вот и умничка. Отлично. Хорошего вам дня! И не забудьте, что сегодня после обеда у нас будет лото в общем зале!

– На хрен мне твоё лото! Я лучше бы тебя в жопу оттрахал, киска! – слышу я его скрипучий мерзкий голосок за спиной, пока Степа, наш здоровущий медбрат, закрывает за мной дверь на ключ.

Не сказать, чтобы я совсем не реагировала бы на такие реплики, но я профессионал, и я умею не принимать это всё на свой счёт.

Как знать, каике образы проносятся сейчас в воспалённом мозгу бывшего босса мафии? И мне это очень любопытно, потому что я планирую написать докторскую диссертацию «Сексуальные отклонения у психически нестабильных пациентов».

Ну и огромный Стёпин торс, по правде говоря, внушает мне доверие и спокойствие. Я знаю, что он всегда внимательно наблюдает за тем, что происходит в палате, и не даст меня в обиду.

Я захожу в палату к Зареме – тихой кроткой девушке с бархатными бездонными глазами. Я каждый раз поражаюсь её красоте. И её вечному молчанию.

В истории болезни не написано вся её история жизни, но я знаю, что на должна была выйти замуж за очень богатого и влиятельного человека на Кавказе, но прямо перед свадьбой её изнасиловали. Жестоко.

Никто не знает, кто это был, возможно, конкуренты из враждующего с её женихом клана.

Девушка была испорчена и опозорена.

Богатые родители запрятали её подальше, и теперь она хранит вечное молчание, и никакие мои таблетки пока не смогли вытянуть из неё и слова.

Каждый раз я ей пытаюсь объяснить, что в наше время есть куча способов восстановить девственность, если она вообще кому-то нужна. Лучше ведь жить на свободе вдали от дома, чем продолжать сходить с ума в нашей хоть элитной, но всё-таки психушке. Как знать, может быть, я когда-нибудь достучусь до неё.

Ещё один пациент, к которому я захожу только вместе со Стёпой – это профессор Рудицкий. По его утончённому и интеллигентному виду совсем не скажешь, что он убивал своих любовниц. И съедал их. Совсем как доктор Ганнибал Лектор.

– А, Наташенька, – радостно приветствует он меня, как ни в чём ни бывало, откладывая в сторонку томик Бунина.

И если не думать о том, что это опасный маньяк, то с ним можно вести очень занимательные культурные беседы.

– Как там наша Заремочка? – ласково интересуется он здоровьем своей соседки через стенку, как заботливый дядюшка.

И меня внутренне передёргивает от одной только мысли, чтобы он смог с ней сделать, если бы дать ему волю.

Но слава Богу, замки у нас крепкие: централизованное управление, система «умное здание», все замки надёжно запираются с центрального компьютера, как во всех передовых мировых клиниках.

И вот, напоследок, на десерт, я себе оставляю последнего пациента – Игоря. Он появился у нас совсем недавно, но я до сих пор мучаюсь в догадках, откуда он взялся.

Я стучу в его палату, перед тем как зайти, и когда слышу его низкий бархатный голос, нажимаю на ручку двери.

– Доброе утро, Марго, – его тёмно-бирюзовые глаза впиваются прямо в мою душу, и чувствую жар, которым начинает пылать всё моё тело, при виде этого безумно красивого брюнета.

Но я не подаю и вида.

– Доброе утро, Игорь Алексеевич, – сухим тоном произношу я, хотя сама вся пылаю внутри.

Пылаю от дикого неудовлетворённого желания, которая буквально начинает булькать во мне, как только я переступаю порог его палаты.

Уф, мне надо остыть и успокоиться. Он ведь всего лишь пациент. А я – его лечащий врач.

Только я не знаю, излечим ли он. И больна ли я им?

Словно прочитав на моём лице все чувства, которые я сейчас испытываю, Игорь встаёт и кошачьей хищной походкой направляется ко мне, пока не останавливается в каких-то двух сантиметрах, нависая надо мной своим высоким мускулистым телом.

И я чувствую его аромат.

Аромат дикого хищного зверя. Запертого в клетке.

Словно издеваясь надо мной, он задерживает свою ладонь на моей, пока берёт у меня из рук стаканчик с таблетками.

Отворачивается на долю секунды и глотает их. Запивает водой, и снова его глаза смотрят прямо на меня, и его изогнутые порочной дугой губы кривятся в тонкой усмешке.

– Ну что, Маргарита Сергеевна, вы меня вылечите? – словно издеваясь, спрашивает он меня.

Но дело в том, что у меня нет его истории болезни.

Она у нашего главврача.

И я не понимаю, не понимаю, не понимаю, почему Игорь оказался у нас!

Он ведь совершено здоров! Я это просто знаю.

Чувствую.

И я решаю выяснить это во что бы то ни стало.

Я пробираюсь в кабинет главврача – Андрея Геннадьевича, я знаю, что он пока на утреннем обходе, и я надеюсь незаметно порыться в его картотеке с историями болезней, которые он хранит у себя.

Быстро, пока никого нет, пролистываю папки, пока не нахожу нужную мне. Открываю её, и быстро пробегаю глазами анамнез.

Это смешно. Здесь ничего нет!

Читаю дальше, и вижу, что Игорю уже рукой главврача назначен галоперидол.

Стоп. Такого не может быть! Я же уже наблюдаю Игоря Алексеевича несколько недель, у него нет абсолютно никаких показаний к этому препарату! Он его просто-напросто убьёт. Превратит в овощ.

Это какая-то карательная психиатрия, а не частная элитная клиника!

Я сижу, застыв, раздумывая, кто же заказал моего любимчика, как слышу шум в коридоре.

Это мой босс! Он выговаривает кому-то, пока его голос приближается всё ближе к кабинету, и я, не придумав ничего лучшего, залезаю прямо под тёмную штору, струящуюся мягкими складками у окна, и замираю там, как испуганный зайчик. Всё ещё сжимая в руках злосчастную папку. Но сейчас слишком поздно складывать её на место!

– Аллочка, вы же прекрасно знаете, сколько пелёнок должно оставаться на складе, – раздражённо высказывает он на хожу нашей старшей медсестре, Алле Владимировке – пышной брюнетке чуть за тридцать.

– Андрей Геннадьевич, простите, я обязательно исправлюсь, – испуганным голоском мямлит она, пока мой босс закрывает кабинет на ключ и поворачивается к ней лицом.

И я в свою щелочку между шторами не дыша наблюдаю за происходящим.

– Конечно исправишься, сучка, – вдруг произносит он, и приказывает: – Раздевайся!

И Алла Владимировна, послушно встав перед ним на ковёр, начинает расстёгивать свой белоснежный медицинский халатик.

Вот он падает на пол, оставляя её только в красном кружевном белье и чулках на подвязке, и я вижу, как мой начальник медленно начинает расстёгивать ширинку на своих брюках, которая уже заметно натянулась.

– Дальше, дрянь, – хрипло приказывает он Алле, и та медленно, не торопясь, расстёгивает свой огромный бюстгалтер, выпуская на волю пару гигантских, как два баскетбольных мячика, грудей с ярко-фиолетовым сосками. – Поласкай их, – говорит ей главврач, и она сжимает их в своих ладошках, сминает как куски сырого податливого теста, и её выпуклые соски словно набухают, как две весенние яркие почки.

Андрей Геннадьевич уже выпустил из своих брюк торчащий стручок, и я с удивлением обнаруживаю, что он совсем небольших размеров, отмечая про себя, что мой властный босс явно подтверждает теорию о компесаторике.

Он начинает тыкать своей алой, как у гамадрила в зоопарке, головкой прямо между двух надутых грудей Аллочки, пока та довольно урчит и стонет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.