Тимур Калика
Турникет

Предисловие

Ленинградке

Еще тебе такие песни сложат,
так воспоют твой облик и дела,
что ты, наверно, скажешь: – Не похоже.
Я проще, я угрюмее была.

Мне часто было страшно и тоскливо,
меня томил войны кровавый путь,
я не мечтала даже стать счастливой,
мне одного хотелось: отдохнуть…

Да, отдохнуть ото всего на свете -
от поисков тепла, жилья, еды.
От жалости к своим исчахшим детям,
от вечного предчувствия беды,

От страха за того, кто мне не пишет
(увижу ли его когда-нибудь),
от свиста бомб над беззащитной крышей,
от мужества и гнева отдохнуть…

Ольга Берггольц, отрывок, 1942 г.

Турникет

– Приехали, – громко сказал грубым голосом офицер в строгом военном кителе и фуражке, стоящий посередине плацкартного вагона. – Вспоминайте имена!

От этих слов девочка лет одиннадцати, лежащая на втором спальном ярусе, проснулась. Она протёрла глаза, убрала с себя белую простыню и осмотрелась по сторонам.

Разномастный народ зашевелился в набитом вагоне.

На нижней полке впритык друг к другу сидели взрослые люди всех возрастов, в нательном белье. Мужчины были одеты в «белугу», а женщины – в белые длинные сорочки. На головы некоторых мужчин и женщин были надеты чёрные мешки из плотной ткани, руки их были скованны наручниками. Таких людей с мешками было немного, с чёртову дюжину. Остальные взрослые люди, на чьих головах не было мешков, с недоумением озирались друг на друга.

На второй полке лежали дети, одетые также как и взрослые, в нательное бельё. Это были девчонки и мальчишки разных возрастов, от самых малых до почти юношей и девушек. Дети, как и взрослые, осторожно поглядывали друг на друга с затаённым недоверием. Никто из них не плакал. Посреди них была и одиннадцатилетняя девочка.

На третьей полке, самой верхней, лежали грудные малыши. Их было не так много, как взрослых и детей. Они были аккуратно завернуты в белые одеяльца. Одни младенцы были перевязаны голубыми ленточками, на других красовались розовые. Малыши лежали смирно, изредка шевелясь и покряхтывая, они соблюдали негласную солидарность – ни единого плача.

– Вспоминайте имена, – повторил офицер, после чего удалился из вагона.

«Что значит вспоминайте имена? – подумала девочка, – Меня зовут…».

Она настойчиво стала вспоминать своё имя, но поняла, что не может вспомнить его. От этого ей стало немного страшно.

«Меня зовут, меня зовут, меня…», – повторяла девочка про себя, но вспомнить своё имя не получалось.

Она посмотрела в окно и увидела едва заметные хмурые деревья, неподвижно стоящие вдоль железнодорожного полотна. Зелёная трава еле-еле просматривалась под вагоном, плотный туман размыл всё вокруг.

На улице стояла летняя пасмурная погода в союзе с полной тишиной.

Естественное освещение в вагоне из-за погоды на улице было скудноватым, да и царящая атмосфера придавала всему происходящему удручающее состояние.

В вагоне все молчали, и только человеческий шорох, доносившийся в разных местах, не давал тишине вступить в свои права.

Офицера сменили два здоровых солдата, с винтовками на плече.

– Те, что с мешками за мною, на выход, – строгим голосом проговорил один из них, поправляя пилотку на голове.

– Шевелись! – зарядил второй солдат, видя, как боязливо и нехотя выполняют команду люди с мешками на голове.

«Меченые» один за другим покинули вагон, следуя за первым конвоиром. Второй солдат быстро осмотрел весь вагон от начала до конца, замкнув их колонну.

В вагоне повисла гробовая тишина. Все дышали очень медленно и тихо.

Тишину нарушил высокий мужчина в синем халате, который зашёл в вагон и остановился посередине. Он не спеша, снял с лица очки в тёмной оправе, достал из кармана брюк платок и протёр им линзы.

– Взрослые и дети, – усталым сиповатым голосом сказал врач, – вспомните, пожалуйста, свои имена. Если кто-то из вас вспомнил своё имя, то продолжайте его произносить про себя, не останавливаясь. Повторяю, произносите своё имя про себя, не останавливаясь, пока его не спросит у вас женщина-врач.

Прошла минута, во время которой врач и весь вагон молчали.

Девочка закрыла глаза, вспоминая, как её зовут и, как она здесь очутилась. В голове была сплошная пустота.

«Катя, – вдруг влетело в её голову это имя. – Меня зовут Катя».

Она стала повторять про себя имя «Катя», чтобы оно случайно не вылетело из её головы. Тревожное состояние сменилось на спокойное повторение своего имени.

– Те товарищи и дети кто не вспомнил своё имя, – продолжил медленным голосом говорить мужчина-врач, – пройдёмте на выход. Следуйте за мною.

За врачом последовала длинная вереница пассажиров вагона, от млада до стара; они медленно выходили из вагона.

Внутри вагона сразу же опустело, большая часть пассажиров покинула его.

Уже привычную за столь короткое время тишину потревожили зашедшие в вагон красивые девушки, с беловласыми косами. Они были одеты в ярко-белые выглаженные халаты с красным крестом на груди и повязанными косынками на голове. Их лица безмятежно светились, а искренняя улыбка придала оставшимся людям спокойствие. В руках у каждой девушки было по красивой люльке в виде большой плетёной корзины с мягким одеяльцем внутри. Они бережно достали младенцев с третьего яруса, уложили их в люльки и вынесли из вагона. Младенцев было столько же, сколько и прекрасных юных девушек, словно заранее кто-то всё сверил и подсчитал.

К последним пассажирам, кто остался в почти пустом вагоне, явилась стройная женщина-врач. Она прошла в начало вагона, где начинался отсчёт мест, и спрашивала у каждого пассажира его имя, пристально всматриваясь в лицо.

Дошёл черёд и до девочки лет одиннадцати.

– Как тебя зовут? – спросила врач, глядя прямо в её глаза.

– Меня зовут Катя, – тихо ответила она.

– Хорошо, – сказала врач, переводя свой взор на следующего пассажира.

После процедуры по вспоминанию своих имён врач остановилась посередине вагона и звонким голосом оповестила пассажиров, – Товарищи взрослые и дети, следуйте за мною.

Вагон опустел.

Оставшиеся пассажиры стояли на перроне.

Катя осмотрелась по сторонам. Туман по-прежнему окутывал всё окружающее пространство. Пассажирские составы стояли на нескольких путях пребывания железнодорожного вокзала, из всех этих составов выходили люди и следовали в рядом стоящие вокзальные помещения. Все они были одинаковой архитектурной формы, кроме цветового решения.

Люди с мешками на головах в сопровождении конвоиров заходили в здание из тёмно-красного кирпича. «Меченых» людей было мало на фоне остальных групп, но их чёрные мешки сразу же привлекали внимание остальных пассажиров.

Пассажиры, не помнящие своих имён, вместе с высокими мужчинами-врачами следовали в здание из белого мрамора. Эта группа людей составляла самый большой процент из всех пассажиров, прибывших на вокзал поездов.

Лучезарные девушки с младенцами в люльках поднимались по широким белокаменным лестницам, находящимся возле каждого железнодорожного пути, вверх. Чем выше устремлялись прекрасные девушки с люльками в руках от перрона, тем больше растворял их красивые фигуры молочный туман, делая под конец их силуэты совсем призрачными.

Все остальные люди, помнящие свои имена, шли за стройными женщинами-врачами в сторону здания, окрашенного в ярко-жёлтый цвет.

– Так, хорошие мои, – произнесла врач, обращаясь к вышедшим из вагона, в числе которых была и Катя, – идём рядом со мною в жёлтое здание. Не теряемся! Всегда произносите своё имя про себя. Пусть это станет для вас привычкой.

Врач, Катя и ещё не более десяти человек разных возрастов последовали к жёлтому зданию.

Внутри большого светлого здания все люди были в белых нательных одеяниях, оттого всё вокруг походило на большую варящуюся белую кашу.

Проходя мимо широкого коридора, Катя услышала слова одной медсестры, но не придала этому значение.

– Бедняжки, – шепотом обмолвилась одна молодая медсестра другой, – им ещё два года в голоде жить.

Вторая медсестра глубоко с сочувствием вздохнула, вытирая мокрые глаза.

– Цыц, – одёрнул их старый врач невысоко роста, грозя им указательным пальцем – ишь, раскудахтались! Бегом в процедурную! Приду и спрошу с вас, по чём у нас длинные языки нынче стоят.

Молодые медсестры, опустив головы, быстрым шагом покинули коридор.

Врач со статной осанкой провела Катю и других пассажиров в большой зал ожидания.

Пассажиры с разных вагонов и составов смиренно ожидали, когда дойдёт их очередь до двери, которая находилась в конце помещения.

– Садитесь вот тут, – указала рукой на крайние места в зале ожидания сопровождающая их врач, – скоро к вам подойдёт человек и скажет что делать.

Люди стали рассаживаться на последнем ряду.

Стройная женщина-врач только хотела удалиться от группы людей, которую она привела в зал ожидания, как её окликнула одна пожилая женщина.

– Я забыла своё имя, – тихо обратилась она к врачу, не успев ещё присесть.

– Вспоминайте, – рекомендательно сказала врач, – у вас одна минута!

– Вспомнили? – по прошествии минуты спросила врач.

– Нет, – ответила пожилая женщина с испуганными глазами.

– Ну, как же так, – удручающе проговорила она, – ещё полминутки, давайте-ка вспоминайте, пожалуйста.

– Не могу вспомнить, – грустным голосом сказала пожилая женщина.

– Марфа, – окликнула врач со статной осанкой молоденькую медсестру, стоящую под красивой колонной у входа в зал ожидания. – Подойди к нам.

– Что случилось Настасья Васильевна? – поинтересовалась подбежавшая медсестра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.