Геометрия чувств
Виктория Куба

© Виктория Куба, 2023

ISBN 978-5-0060-9920-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мальчик читал книгу о том, как правильно строить скворечник. Он читал ее громко с выражением голубям, окружившим его в холодном утреннем парке. Мальчик в свои шесть лет, уже точно почему-то понимал, что дойти до чего-либо можно только путём личного опыта и страданий. Этот мальчик был мудрым. Деревья нянчат гнёзда и всё живое чудным образом исцеляется от тепла. Есть такая часть души «не оскорбляемая часть души» свято хранимая тобой и тебя хранящая. Если о ней помнить, то можно в принципе быть хорошим человеком.

Голуби смотрят на мальчика. Мальчик заканчивает читать инструкцию и говорит:

– Иллюзии греют душу, а не пронзают небосвод. Надеюсь, вам стало теплее…

Записки с Алтая

…

Мухи съедают перхоть туристов.

Названия сёл переплетаются в сознании.

Язычники вяжут ленты у источников выходящих из скал.

Мы, проезжаем лучший из миров. Оттенки от бордо до розового и действительно, всё вокруг смахивает на космическую планету. Каждые 50км смена пейзажа и скалы как актёры легендарного спектакля, мастерски меняют свои костюмы.

Когда смотришь на весь неземной окрас вокруг, вспомнишь и Ноя и ковчег и может быть и был когда то мировой потоп? Не объяснимо иначе, как природа могла создать такие краски и как сумасшедший художник, разлила их хаотично в порыве страстей…

…

Июнь.

Июль.

Солнце стучалось в закрытую дверь.

Я ем ааруул и смотрю сквозь столетья.

Пьянею-старею-трезвею.

За столиком ты, я, бешбармак и адажио за барной стойкой. Медленно ласкающая музыка и монголки с подносами.

Потёртая скатерть говорит о последовательности, а скалы вокруг о времени…

Мы-Мир-Сущее?

Сытые, довольные, держали идолов за руки, смотрели в небо, трогали солнце, ругались, смеялись.

Разрезали пространство собой.

Тимбилдинг и покорение вершин друг друга, сотрясание той самой шумной и кричащей воды под нами на висящем мосту, медленный транс под варган и виски вечером, а потом добрый сон…

Я никогда не устану это делать.

…

Все было как во сне. Нас не окуривали, это свежий воздух опьянял и щекотал легкие. Мы словно инопланетные жители шагали по красно желтой степи без скафандров, провожая взглядом табуны лошадей. Я пою, ты тоже, наши глаза как пьяные, а слова, заплетенные в косы. Мы держимся за руки и ловим вайб скал. Вода говорит, вода несётся словно пытается убежать с этой планеты и скрыться от нас. Вода не поит нас. Она хлещет по рукам как порядочная, но игривая дама, когда мы ее трогаем и восхищаемся. Старики на дорогах продают яблоки, босоногие дети преграждают своими худыми тельцами, обмотанными в грязные футболки, дорогу проезжающим авто и упрашивают туристов купить у них варёные кедровые шишки. Коровы были хозяйками местности и как аборигены спускались с гор и валялись на проезжей трассе вперемешку с козами. Местная кухня, благосклонна не ко всем. Солнце светит так, как не светило нигде и никогда в нашей жизни.

Алтай говорит со мной.

На границе с Монголией, в Курае в деревянном доме «аля» турбаза, за домом открывался такой вид, какой вы не забудете никогда. Степь, заснеженный и отдающим холодом великий и могучий ледник Актру, дикие лошади, кедры пышным лесом. В небе парящие дикие беркуты. Все это было как самый большой на свете экран телевизора, напротив которого стояла одна единственная лавочка. Ты просто садишься и наблюдаешь, слушаешь тишину и проникаешь в самую глубь мирозданья. Эта медитация и разговор с собой. Такой мощный поток энергетики ложился на плечи тяжелым воздухом, что казалось открылась тайная дверь… Но она лишь приоткрылась. Не подготовленный человек не в силах оседлать эту волну эмоций. Кажется, что в этом месте открыто окно в космос и в нечто закрытое для всех, но, когда ты «подключаешься», вселенная сразу же идет на контакт и выдает огромный объём информации, который сразу залетает и наседает. Если ты такого не ожидал и делаешь первый раз, то будешь шокирован. Как я.

Местная жительница говорила, что горы плачут -сбрасывая снег. Птицы кружат вокруг вас не приветствуя, а в ожидании того, что вы не выдержите путь (а внутренне он у каждого на Алтае свой) и они вас сожрут. На каждой горе можно было увидеть пирамиды из камней разной величины и разноцветные ленты язычников, это все подношения людей к богам и их моления о желаемом. Много лошадей. Очень много. Они повсюду, как в детской игре, расставлены везде, где захотелось и пускай невпопад. Табун на горах, сбоку гор, в полях, на проезжей части, у домов, рек, на камнях. Такие красивые, с переливающейся гривой, вскормленные природой. Они пасутся днями и ночами, а потом сами находят свой дом и возвращаются преданно к хозяевам.

Их разводят на убой. Заполняют конской колбасой все местные магазинчики. Люди никогда не вмешиваются в природу. Люди всегда врываются в неё. Нагло и дерзко. Не щадя никого. Красивейших маралов ждет та же учесть. Разница только в том, что их делят на две категории: копченый и сырокопченый.

На каждой заправке вдоль дорог, на нашем пути не было туалета. Точнее он был, но туда невозможно было сходить, не закрыв нос и рот и глаза и лучше бы не ходить, но нужда. Просто сараи метр на метр из гнилых досок и прямо в земле грязная дыра. Без предупреждений. Прямо перед твоими глазами. открываешь дверь и в тебя бьют зловония и потом ты видишь эту бездну. Максимальное сближение с природой. Будь ты кем угодно, но в этом месте все одинаковы!

Твои границы расширяются и нет им предела, когда ты стоишь на Марсе или на Луне. Особенные места на Алтае. Разноцветные горы марса, высушенная красная земля, подводные реки. На Луне —белая высушенная земля и белый рельеф. Говорят, что несколько сотен миллионов лет назад, на протяжении многих эпох на Алтае бушевал океан, извергались вулканы, разрушались и заново вырастали горы. Удивительное, редкое, все еще немного древнее и дикое место.

Природа и местный колорит войдут в тебя ровно так же, как и ты в них.

Гейзеровое озеро покажет незабываемый концерт по смене рисунка с дна, пейзажи будут кардинально меняться каждый пятьдесят километров, местная кухня не поразит, но напомнит тебе что еда не главное. Местные- напомнят тебе, что ценность не в звоне монет. Больше, собственно, они не о чем не напомнят). Потому что мне лично, понять не получилось целиком и полностью. Вся их жизнь, как на стопе. Они сохранились в какой-то момент, но самое главное, они сохранили природу, которая их окружает…

…

Одна семья поселилась далеко ото всех, в безлюдном и безжизненном месте. Вокруг только степь да камни. Но посреди степи рос тополь – одно-единственное дерево во всей округе. Ветвистое, сто ствольное радовало глаз зелёным одеянием. Вот под этим тополем развели свадебный костер в честь молодых: красавицы Чуи и юноши Курая. Обычай был таков, что на празднование все воины приходят без оружия. Гуляние длилось несколько дней: танцы у костра и свадебные песни. Но ночью, сияние огня привлекло внимание ханских слуг и выдало место нахождения общины.

Ханское войско напало на людей. Курай и Чуя стояли под тополем, с которого неожиданно упал сверкающий, с двойным лезвием меч, прямо к ногам молодого воина. Курай схватил его и начал сражаться с воинами Хана. Оттеснил их к тополю и начал рубить. Когда был убит последний, Курай огласил победу. Но тут почувствовал боль – его пронзила отравленная стрела Хана, который наблюдал сражение со стороны. У Курая хватило сил бросить меч в противника и отсечь ему голову. От радости победы, люди бросились к юноше, а Чуя обвила его шею руками и благодарила. Но Курай боялся, что яд может отравить и её, поэтому крикнул ей: «Беги, любимая, беги! Как можно дальше беги».

Долго бежала Чуя вдоль степи. Не оглядываясь, бежала, пока не обернулась рекой. А её ненаглядный Курай застыл камнем в степи – гранитным камнем Кезер-Таш. Степь эта называется Курайской. Воин сторожит её. А Чуя-красавица не меняется – бежит и бьётся сильным потоком о камни, шумит, будто разговаривает.

…

Дуют ветра с севера, а ты знал о них? О горах заснеженных не хуже альпийских, того гляди и лучше. И тут же спускающихся плавно зелёных соснах пышных. Где-то вдалеке растёт чабрец и эдельвейс. Послушай эти ароматы холода, леса и трав. Тебя опьянит звук варгана после того, как скроется в серо-голубом небе крупное наливное солнце, и все что ты сможешь унести, будут лишь воспоминания. Медитация в твоём сознании, как машина времени перекинет тебя вновь к парящим орлам и монгольским степям. Это станет твоим сокровенным и изначальным этапом возрождения вновь и вновь…

…

Горы усыпаны козами, как белым зерном. Зелёная скатерть.

Валуны размером с дом.

Мелкие деревушки раскинуты так, будто кости игральные бросил невидимый творец

Каменные пирамиды вдоль дороги, выстроенные местными просящими у предков, говорят о величии духовности, места, в котором ты просто человек.

Вдруг, откуда не возьмись, с чистого неба, упали два березовых листика, кружащихся в танце и плавно скользящих по воздуху, в ласковых объятиях тёплого ветра. Не знаю видел ли это ещё кто-то, но это было прекрасно…

…

Березы склоняются в поклонах

Реки покрыты серебром благодаря небесному светилу и в них ты замечаешь отражения былого.

Иван чай щекочет колени.

Лошади неторопливо гуляют по разнотравным лугам, совершенно и спокойно, ощущая себя, на сибирской земле. Рябина переливается глубоким красным цветом, ель и ива перешептываются над глупыми туристами, заплутавшими в дороге и как подножку, подставляют им свои могучие корни.

Скалы переливаются золотом и легкая дымка после дождя, выборочно, скользит мимо деревьев и даже если ты не веришь, то точно задумаешься о мистическом. В тот самый момент, когда мы спускались с гор, проявились две радуги на небе. Мы четко видели, где они кончаются и могли даже достать рукой. Вспоминаю фильм из детства «конец радуги». Мы тогда так вдохновились, будучи детьми, что отправились на поиски. Естественно, не нашли… Но в этот раз все иначе. Все было видно. Ты точно понимаешь, где все начинается и за какой чертой может оказаться завершение.

…

Те птицы, которые спускаются с небес, очень часто ведут разговоры об облаках. Большие, белые и пушистые птицы. Точно болтушки, они рассуждают обо всём на свете. Как светит солнце сквозь воздух и как взбивает ветер белые густые белки. О чем ещё ведут беседы эти птахи? Не о кофе, буднях и проблемах. Нет… А о том, как шелестят деревья и говорит земля. Как разворачивается рыба, обласканная волной, как лает одинокий пёс, охраняя дом, как шаркает лаптями бабушка и топит печку и как где-то в стране больших домов, сидит человек и решает назвать себя богом. Взмах крыла-и разговор окончен. Птица летит дальше и наблюдает. Всю свою жизнь, это существо существует, смотрит и слагает песни об увиденном. Мы слышим, но не понимаем. Куда нам… Человеку порой непонятны и речи человеческие. Мы слышим просто свист… Мелодичный свист друг друга.

Признание

…

«Профиль.

Анфас»

Сцена первая и последняя.

Руки сжимая в порыве.

Так запрещают себе говорить -дуть против ветра.

Мысленно проронив три капли чернила на стол, я будто поставил шах и на мгновение встал на самые цыпочки и потянулся широко развёрнутыми ладонями ввысь хватая воздух так, как будто он имеет форму и цвет, ослепительный цвет отражается в моих глазах. Воздух вокруг меня наполнен. Он дышит. Он живой. Словно сотни красивейших бабочек порхают, а я пытаюсь уловить одну!

Улыбки сводят дураков с ума, красивых женщин с идиотами, моряков с шумом моря…

Меня -каждый раз – с тобой.

Ты красива. Я дурак!

Мы иногда шумим…

Но самое главное, что улыбаемся!

С самого утра, пока ты спишь и твой профиль лучше всего на свете, я встану на цыпочки и…

…поймаю для тебя весь воздух…

– Посмотри на меня

я кладу руку на грудную клетку… показываю как дышать…

…

Как бариста варит кофе, я кручу пластинку Джексона утопая. Кольца дыма, как те истерички над уровнем неба или московской помойкой. Я был резким, когда рвал Маяковского. Это все с горяча. Это зря наверно. Я себя наказывал за смелость разговора.

Я утоплю свои вены в сугробе и скрою свой пульс в Вальхалле Асгарда. Я буду молчать и танцевать под рёбрами, зажатый где-то там, подытоживая наше «честное слово».

…

Хромированные цвета рубашек.

Прямиком в арсенал за тремя костями.

Сброшу руку на флопе и скрою всю драму.

Один к одному, и я выехал бы на ривере… Но дилер стащил туза… Я прижимаю к своим губам даму черви, любя ее беспробудно.

Я не проиграл. Я ее не отдал.

…

Боюсь упустить каждый момент.

Боюсь просмотреть.

Это моя мантра. Мой хьюмэн.

Мой воздух.

Выдох.

Драг.

Ты же знаешь какой я. Знаешь тайну моей вселенной. Ты трогаешь воздух руками, и он ложится в ладони, в то время как дождь роняет на тебя свои прохладные капли. Прямо в центр головы. Раскатываясь по пробору и по прядям твоих песочных волос, попадает на губы… Я знаю тебя. Я провожу пальцем по твоим губам, мое сердце замедляет ход, и я шепчу: «Я знаю тебя». Ты опрокидываешь голову назад и очень сосредоточенно смотришь в высь. В твоих глазах и тоска и боль, и безмятежность, и счастье. Ты считаешь шёпотом: «Раз, два, три…» и на меня будто бы падает небосвод осыпая звездами….

Для всех проезжающих мимо машин, мы были самыми обычными людьми, стоящими посреди поля. Ничего примечательного. Но для нас, мир замер в данную секунду и мне хотелось сохраниться в этом моменте. Я скучаю по тебе находясь с тобой. Это прекрасно так… Мне тебя не мало. Нет. Я не про это. Просто я не могу насмотреться. Налюбоваться. Если ты отводишь глаза на секунды, то я уже тоскую. Представляешь? Вдох-выдох…

Жизнь иногда играет с людьми в прятки. Прячет что-то или кого-то. Получился бы замысловатый сюжетец, если описать весь наш пройденный путь, но, пожалуй, достаточно того, что мы его смогли пройти. Сейчас я хочу сказать спасибо тебе за существование и спасибо нашим ангелам хранителям за то, что были рядом. А они точно были. Ты не могла не чувствовать.

Бурлящая и искаженная реальность в наших мыслях не давала моментально быстро разобраться, что тут к чему. Я всю жизнь хотел быть рядом с ней и мне кажется, что даже больше. Я был рожден ради нее. Она обволакивает, успокаивает и захватывает как самый глубокий океан с нежно-пенными волнами. Будучи еще ребёнком, я разрезал метель своим лицом и в потаённом сундучке еще не окрепшего детского сердца, с каждым его стуком, мечтал о ней. Я всегда шел именно к такому человеку. Это не признания в любви. Это откровения накопленного и большого, уже взрослого моего сердца. Если сильно зажмурить глаза, и перенестись назад, можно уже тогда было сказать, что я точно знал, что испытываю, когда пускаю себя по подворотням истасканный пьянством и безрассудством. Я чувствовал приближение конца-без нее. Такое бывает, когда теряешь покой и не умеешь совершать невозможное. Конец определенно мог наступить, но кто-то невидимый держал меня за рукав. Ты начинаешь жить тогда-когда можешь настроить полную гласность эмпиризма и рационализма в себе. Тогда ценнее каждый миг. Сейчас, по прошествии времени, лет, я держу любимую за руку и выпускаю стаи птиц из грудной клетки на свободу. Чертов Бобби джин знает, как в нем я больше не нуждаюсь. Я наполняю свои бокалы ее поцелуями. Ее свободой во мне гласно развивается кубинский флаг. В тот период, когда она появилась я решил, что хожу под флагом кубинских хиппи. Свободный отрешенный мечтатель. А любимая была как крест на запястье мусульманина. Очень необычная, бесспорно обворожительна, загадочна, с определенно глубоким и скрытым внутренним смыслом и саквояжем загадок. Запрещенная. Она пришла в маске. Она пряталась от людей. Чувства и эмоции скрывала, поджигая свои зрачки и уводя ими и своей улыбкой в далекие дали туманного, неосознанного. При первой нашей встрече я уплыл именно по этому течению.

Я продолжаю плыть, во веки веков.

…

Хохотом

Спелыми вишнями

Лепестками смородины

Дерзостью

Крепкими объятиями

Мускусом

…

Преследуя только вздохом на сильный тон глубины.

Решения не «извилистой», а многослойной и вечной.

Я бьюсь как куранты на лондонском биге, когда говорю с тобой о том и об этом.

Узоры на коже, на окнах, на сердце, белье.

Я знаю, что значит-БЕЗ.

Единороги мутили воду годами. Рогами.

Я не исчез.

Не ломай. Не нажимай как на пиратский денди, вальсирующим при Синдбаде. Где джойстик рвёшь и тянешь в сторону и рвётся шнур… Возможны волны, но важнее уважение и чувство мира где-то сильно, сильно глубоко. Ты сохранись.

…

По моим венам течет березовый сок…

Всплеск чувств проявляется троекратным томатным закатом. Ты рядом и я боюсь лишь одного-перестать видеть с тобою сны. Мимо пяток твоих и моих, лишь мельком задевая ступни, тёплый ветер рисует вальс. Мы пьём вино и кормим друг-друга бри. Мыслями говорим об искусстве. Смотрим на небо как дети в открытые форточки раскрыв рты, сидя в пшенице, с корзинкой пьяных роз посреди. Скрестив ноги и отдавшись спокойствию, понимаю, что нет лучшей религии чем вера в бесподобное добро. Как бы не кружил в душе север, и как бы твой крейсер не резал твои же льды, всегда есть то самое одно «НО». Это понять, что именно сейчас, в эти минуты, всё катится в поднебесье. И твои алые корабли.

Лё же, в итоге исчезнет и в воде которая останется, будут плавать стаи дельфинов. Я протяну к ним свои руки и поглаживая буду любоваться тем, как они переливаются на солнце, которое источает твоя душа.

НАВСЕГДА.

…

Жемчужины, рассыпая по косам

Мчась поцелуями к шее

Хватая себя за горло

Я мнил, что исчадье трахеи забитой!

Пульсирую красным огнём и помехой в словах…

Я знал, что такое ангел и понял, что значит страх.

Мыслителей полны залы,

собрания дум вековых…

Себя так бездарно искали в цитатах

Великих прошлых.

Живых…

Повсеместно кончаясь в началах,

В самом прекрасном пути!

Притонами криков сжимали!

Давили на реки судьбы..

Сложно плотины слагали

Стояли на пере-довой,

и так бесконечно молчали

Забыв совершенно,

что есть голос,

у каждого

свой…

…

Самое очевидное, чаще всего перед нами. Нужно только протянуть руки. Многие думают, что иллюзорное -есть выход или вход и совершенно не замечают вокруг себя движения настоящего времени, сбивая ноги в погоне за призрачным. Действительность строится по крупицам. Ты -строишь свои минуты в ряд часов, дней, лет. Из чего они будут состоять, решаешь сам, главное понять, что это не бесконечно и не растрачивать все замыкая в эмоциональную обречённость из недовольств и ярости.

Почувствуй свою энергию, почувствуй себя стоящим над миром и обнимай его. Распредели энергию так, чтобы она равномерно, а не узлами, растеклась по телу. Ощути мир ладонями и польётся свет. Как бы, что не происходило, всегда есть настоящее и ты в нем, а значит упорядочив все в себе, возможно выйграть немного времени у вселенной и разобраться в том, что происходит с тобой здесь и сейчас.

…

Дыши под водой

Этим дельфинам думаешь нравится твои конвульсии без жестов?

Выцарапывая на камнях имена-подумай, а кто тут первый? Кто сильный? Кто бесконечный?

Ты знаешь ответы, но стесняешься признавать, хоть и бьешь себя в грудь и прешь поездом. Беспроигрышная и не сломленная дивизия идёт речью в наступление и так остро и тонко, почти виртуозно бьет штык ножом. Как спицей. Увернёшься от сдачи? Ветер догонит даже в бутылке закрытой пробкой (Кто то, однажды скатит ее со стола). Сжимаешься, но дальше кремнём как Спирит в гонку под бит и «раз, два, три…» отмеривая на запястье свой вой? Отпусти. Разожми ладони. Я в каждую руку вложу по крупицам звёздную пыль. Ты грозно посмотришь, но отыщешь дорогу и позволишь мне, показать тебе свет, той самой лампады, в том самом потёртом джазовом баре, где мы сядем за барную стойку и как самые лучшие, счастливые и любимые чокнемся ромом (но не умом). И будем беспечно смотреть за медленным танцем под блюз, той самой девицы в юбке в горох и парня, уставшего от всего кроме неё…

…

Я дарю тебе эту дождливую ночь.

Ты не видишь ее и не знаешь количество звёзд, но поверь мне на слово эта ночь удивительна. Ты просто слишком занята своими мыслями.

Льёт ливень. Льет шумно. Капли, казалось бы, пробивают листья деревьев насквозь. Буд то бы это не капли воды вовсе, а автоматная очередь. Очень громко. Очень темно. Знаешь, так темно что, кажется, что на всей планете отключили свет. Вырубили билборды, вывески, уличные фанари, электростанции.

Только на эту ночь.

На небе блестят звезды как стразы. Точно! Словно мы в банке и вместо крышки натянута пленка с блестящими стразами!

Это очень красиво…

Я хочу передать тебе воздух. Он ночной, прохладный, свежий.

Настойчивый.

Если бы ты попробовала задержать дыхание и не дышать, то на долго тебя бы не хватило! Сегодняшний воздух врывается в лёгкие ураганом и объявляет себя, захватчиком!

Тебе, точно, должно это нравится…

Сосны раскачиваются в танце с березами, и мне начинает казаться что они ведут светские беседы о чем-то важном, на языке известном только им..

Я прислушиваюсь. Я пытаюсь разгадать шифры звуков природы. Но увы. У всего в этом мире есть некая закономерность и своя тайна, и эта ночь не исключение.

Я дарю тебе эту свежую, таинственную ночь.

Посмотри.

…

Оранжерея и ты в самом центре.

Куда бы ты не посмотрел -везде цветы и стук сердца в резонансе с взмахом крыльев бабочек. Захватывает дух от того, как все красиво. В глазах отражается млечный путь. В руках -твоя рука. В смирении -твоё имя. Мы друг для друга волшебники без подозрений.

…

А волны разрезают скалы

И чайки дико орут на причалах

Ты хочешь сказать что сначала

Был камень потом земля

А эти вот твои руки

Твои красивые руки

И звуки и стоны и мука

Ты бьешься в моей голове

Ты как Мадонна красива

Хоть и она не красива

Но что то есть в той Мадонне

Наверное вкус молока

Зимний вальс

…

Как любят свою собственную кожу, я люблю грецкие орехи зимой.

Берешь морозным утром горячий глинтвейн и посыпаешь его грецкими орехами! С каждым глотком и вдохом аромата, учишься молчанию у пара.

Утреннее дзен. Задержка дыхания и медитация. Медитация под китайскую мантру, работа с телом и внутренней энергией. В такие моменты слышишь, как душа говорит «спасибо». Мы живем ради мозга в первую очередь и уже потом ради тела и души, вот именно по этой причине, душа и тело благодарны за такое редкое и пристальное внимание в «редкие» такие дни.

…

Январь васаби, бьёт по носу.

Идёшь по прозрачному стеклу закрывая глаза и чувствуешь лучи апельсинового солнца сквозь закрытые веки. Хруст снега как сливочная вафля с горячим чаем. Как воспоминания. Как закладка в любимой книге на самом лучшем моменте.

…

Пульсирующая артерия реки, ласкающая камни, снежные панамы гор у которых есть имена, хвойные дикие леса. Крик чаек. Брусника, сахар и ледяная вода-лучший бурбон на планете. Мой север в моем днк. Посмотри на меня, я странный. Мое детство прошло среди подснежников и спелой голубики. Среди лисичек и лис, выглядывающих из-за ёлок. Мое детство прошло, там. Улыбки и хохот друзей въелись в сердце, и я навсегда запомню наши игры в прятки за кедрами. Мы были простыми, тогда как 5 копеек.

Разговоры с Голиафом

«если пространство больше единицы то пространство поглощает еденицу»

…

Каждый монах в душе, чей-то предатель.

Тот, кто, падая лгал, поднимался и стискивал зубы сжимая воздух

Теперь святой, не снимающий доспехи, в каждодневном бою с собственным Тайлером. Всё ради одного. Просветления. Понимания. Принятия.

А есть ли все это?

Человек опустит руки трижды, чем петух пропоёт дважды.

Тут бы Французы сказали банальное свое «такова жизнь»

Нет.

Таков человек.

Злость пронизывает, не верование напускает ухмылку и презрение. Желание делить, но не разделять. Закрыть глаза и не видеть. Начинаются войны, которые очень плохо заканчиваются. Ведь в этом и суть войны-уничтожить и закончить.

Очень сложно постоянно генерировать добро. Я понимаю. Сложно быть спокойным и верить в людей. Испытывать сострадание. Порой же, вообще проще откупиться, верно? Нетерпение, не приведёт к пониманию. В бою вас откинет на уровень назад и чёрных дыр станет для исправления больше, если вообще не засосёт.

Сделав неверный шаг-поплатишься трижды. Стоит лучше обдумывать ход. Научиться видеть хорошее. Позволить Тайлеру нанести удар. Выстоять. Направить свой заряд не в себя же, а сгенерировав в светлое, излучать. Объяснить. Самому создать выход. Только так, можно остаться человеком.

Я долго думаю над фразой «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39)» Кто ищет, тот найдет. Истина будет раскрыта тому, кто умеет ждать. не все стало ясно. Речь не о драке и избиениях. Речь о том, что, если кто-то испускает на тебя свою злость-не отвечай ему тем же. Ты останешься чище. Суть в том, чтобы не загореться пламенем в душе. Сохранить своё добро. Что, конечно, сложно.

Сейчас мы все переживаем достаточно трудные времена для всего мира. Давайте оставаться людьми не только перед кем-то ради чего-то, но и перед своими близкими, а главное перед самими собой.

…

Постепенно вхожу в жизнь и строки сами летят как автоматная очередь. Не успеваю иногда за ними.

Я кладу руки на дерево и пальцы снимают кору. Это один миг. Он только сейчас. Его через секунду уже не будет

Полное погружение в пыльцу стука ног об холодный асфальт и шепота.

Я был.

Я мог.

Я стал.

Провинциальный рассказчик с избитой спрятанной мыслью. Так хочется говорить и так хочется молчать.,

Шепчу.

Живу внутри себя как дирижер, создающий мелодию и с упоением раскачивающийся в ней как в колыбели. Я иду сквозь время и реальность.

Я прорезаю то, что вижу. Собой. Своим лицом прорезаю воздух как лезвием.

Мэдисон.

Хаммер.

Блистательный центральный округ.

Бравада музыки проезжающих авто

И я так сильно танцую внутри себя и радуюсь тому, что живу.

…

Линии ретуши.

Терновым шипом три короткие линии на моей груди расходятся как дороги.

Я придумывал названия, постукивая пальцами по доске.

Я думал, что время вечно, и ждал.

Мысли насквозь и сквозь украшения завуалированных слов, скрывают правду. Если есть тот, кто понимает и принимает тебя всецело, то можешь раскинуть руки в стороны и отдаться лучам теплого солнца и выпустить из себя птиц. Но помни, на млечном пути всегда находится тот, кто оказывается тринадцатым и дает» ту истину, которую проглотит уже любой.

Ваш друг – изящное оправдание подлого лжеца, если считает, что только туз может решить игру.

Ваш друг-продолжение вашего сознания, если считает что вы трогаете небо над головой и под своими ногами.

…

Хьюстон

Юность

Убежище

Мокрой плетью по голой спине Джанго

Кровоточащим порезом сквозь рубаху по улицам

Мыслью честной из уст в уста

как сигарету

Докуривай

Играй в нарды

Закидывай страйки

Выбивай выбирай квадраты

Ты

Загрохочешь в летописях

На пыльных страницах Гинзберга, Кизи

Ошпаренным, мятым, убитым

Опишешь свои сантименты

Комплиментов не будет

Ты будешь признанным «странным» – чокнутым, клоуном, убогим рвом на теле такой девственной и милой

всей прочей

Л И Т Е Р А Т У Р Ы.

Кто-то свистнет за гаражами и признаёт в тебе чертов джидайский меч, который как масло расплавит утренний день какого-то анархиста.

Пиши.

Пиши.

Пиши.

Во имя ZZ Top, Корсо, Коэн.

Во имя себя. Духа усохшего от вина или вины.

Во имя акул в поднебесной стареющих дольше чем ты..

Пиши.

Разрывая листы

Стоя голым напротив печатной машинки

Забитый в угол

На празднике жизни любого дня-

– заполняй и извергай из себя-

– послания, искрящие и равные свободе в каждом из существующих, счастливых и босоногих бродяг дхармы.

…

Ты захлестываешь и в перерождениях находишь настигая как лавина безудержно пророча полное погружение в давно забытое но существующее как под ночным небом адажио переплетая руки бросаешь мне их на плечи обвивая шею в кольцо Плутона в поисках одних вибраций заискрится угасающий старый камин в спальне и то что было разломано но всегда должно было являться целым, соединиться во веки и улыбки спокойной радости покроют лица как кисть Анри Матисса покрывала картины дарующие людям настоящее.

В небе, в деревьях, в цветах я нашёл тебя и сказал, что найду всегда. Моё вдохновение.

…

Орлы вернуться в небо. Овцы в стойло.

Все будет так.

Допивай свой чай.

Я расскажу тебе сейчас о скотобойнях

Ничего не напоминает? Ок. Размышляй.

Сияние чистого разума или путь по извилистой? Мы дети дхармы или борцы?

Ты разделяешь нас, идеализируя

Творцы, поднебесные идолы, праведники…

Я же считаю что в общей массе всей, больше скоты (глупцы)

Стреляем, жрем и жизнь поджигая бензином

Пляшем босыми ногами но по стеклу

Ты посмотри, мы ведь все погрязли в трясине

Нет нет, ты пей чай. Я сейчас поясню!

Ложь и жестокость горстями тащим

и по карманам своим суём

Думаем что воздаётся просящим

Нет.

Никто ничего не раздаёт.

Свыше все видно.

Каждому предку

за каждый проступок

наш

Но мы живем так

будто бессмертие не редкость и совсем не раздутый трактат.

Мы свято верим что делая плохо, получим в ответ НИ-ЧЕ-ГО

И вспоминая Осириса судью и того самого египетского бога, могу с уверенностью сказать —

в небесных апартаментах, не будет светло.

…

Табачный дым разделяет паузы между словами. Все это чудеса рождённые во внутренней пустыне. Словно заклятье на распятие собственных запястьях. Слышишь эти звуки? Громкий и невиданный смех, пронизанный пылью, безмолвного неба.

Сиянием звёзды!

…

Пьяный мастер и две балерины

На обочине возле закусочной

Пять хот-догов на всех и три стакана

Все прошло как обычно и озеро будто бы вечное. Руки дрожащие взмахнут под луной…

Пуанты на шее, а юбки подмышкой.

Измазаны кетчупом и горчицей,

сонные, ловят такси…

Приехав домой, кто-то закурит и будет смывать макияж целый час, под собственный вой

Кто-то примет решение, что это последнее выступление и этот ДЭКА не стоит высоких искусств…

Может вернуться в вуз и дальше прокладывать путь к портнихе, дизайнеру, повару, столяру?

Гертруда Семёновна, вторая из тройки, ловит ночами котят. Она их рассаживает на подоконнике и кормит и кормит, и кормит… Даже если они не хотят. У Гертруды Семёновны, вывих бедра. И честно сказать, для балета, она уже не молода.

Сонечка Ипполитова, с третьего курса ушла, подумав что эти «пачки», ну точно сведут всех сельских парней с ума!

Татьяна Игушена, знает в искусствах толк, Татьяна в отличии от подружек эстет и фантазёр. Дама вообще, в целом, разбирается «очень» «во всём» и с толком подходит к делу… Но есть один пункт: с вином.

Кружат подружки, кружат и кто ради чего… Одна надеясь на чудо, вдруг снимут ее в кино? Вторая же выйдет замуж, удачно естественно, что ж, все зря?! Только вот, Гертруда Семёновна, пуанты носит любя. Искренне. Беспрекословно. Как любят отцы сыновей. Семёновна, вовсе не скромно, показывает «лебедей». Вот же старушке награда, на горизонте лет, так повезло однажды чудом попасть в сельский балет. Гнёт спину Гертруда, старается. Тянет носок и нос, пачка ее развивается словно Парус ласкает матрос!

И чувствуется нужность

Необходимость сея бытия

И вроде б уже не так бестолково

Стоит она у руля….

…

Страна начинает трогать себя в открытых местах… Извивается.

Получает ли удовольствие она?

Возможно. Щипает. Прикусывает. Теребит набухшие боеголовки…

С трепетом поджимает подол и стонет…

И стонет… И стонет…

Один мощный толчок и взрыв!

А после?

Засуха.

Ничего интересного и даже немного влажного. И по итогу-никому ненужная, очередная Сибирь.

Как вечное напоминание о чём-то тайном.

Сокровенном. Порочном.

И весь мир примет решение замолчать так, как молчат о связи королей и фавориток.

…
Свет разрезает тьму, словно ножницы марлю. Вместо
философии геометрия и взгляд под другим углом. Раньше
Пальцы впивались в Бодлера так, что гуляли скулы,
теперь Бодлер пал. Пала империя. Цезарь. Рим.
Внутри.
Начало из начал.
Распахивая окно чувствуешь свежий воздух.
Копья убраны в шкаф.
Чёрный кофе.
Смирение.

Thoughts became obedient lions.

…

Волк никого не съест, ложись уже на краю.

Sic mundus creatus est – об этом я и спою.

Вещь постигает тень, которую даст сама.

Солнце – ее отец, луна – золотая мать.

Ветер ее качал во чреве земли сыром.

Вещь – начало начал, первопричина – гром.

Запоминай, дружок, как держит огонь земля.

Только познав ожог, научишься разделять.

Сможешь смотреть вперёд, почувствуешь, кем ты стал.

Поэтому отойдёт всякая темнота.

Ребис, ребёнок, кровь от крови моей живой. Мир сотворён из слов и неба над головой.

Лежи себе и смотри, будь в тысяче разных мест.

Ты – у меня внутри.

Sic mundus creatus est.

…

Человек не космос, а микро-хаус.

…

Вы не испытаете эффект Стендаля от искусства и не услышите прекрасное в Бетховене до тех пор, пока не сломаете в себе внутреннего мудака, не замечающего детали этого мира.

Путь будет долгим, а «мудак» сильным и ленивым, но конечный итог того стоит. Когда последняя кость будет сломана- время остановится как бандит утративший азарт.

Собирайте как пазл этот мир. Хватайте детали горстями и втирайте их в свою кожу. Вы заискрите!

Валаамова ослица заговорит.

Главное слышать в этот момент.

…

В Японии разбитые вещи часто исправляют, заполняя трещины золотом. Недостаток видят, как уникальный элемент истории предмета, который добавляет ему красоты.

Вспомните об этом, когда чувствуете себя разбитыми.

…

Сброшенная броня.

Перед белым листом лишь рваное тело.

Томик Пабло Неруда в руке и чернилами измазаны веки.

Я всегда слушал Моцарта, но продолжал подражать Сальери

и всегда точно знал какие и где для меня заперты двери.

Если свечи гасли-я поджигал дома. Если я не писал, то лишь по причине сломанных пальцев. Если лед внутри меня таял – значит прошла война, но в любой момент может что-то сломаться.

И причина и следствие – в этом моя стезя. Я логичен на столько на сколько позволил мне здравый смысл, но несмотря на это в текстах моих роженица умерла, рожая недоношенного модерниста.

…
Я никогда не буду.
Я никогда не буду правильной фигурой.

не измятой простынью, изысканной подписью, ровной линией, чьим-то выменем.

Я никогда не буду.

Вздох.

Чем я плох?

Я имею тысячи слов.

Спасибо.

Сказки на ночь. Духовное и историческое равновесие

Даже чешуя рыбы, будет казаться звёздным небом, если ты точно понимаешь слово «жить».

Костяная трубка, сохранит все пророчества, так же, как и колени твои запомнят все поколения. Кисти вознесутся к правнукам, а стопы к прадедам.

Мир тому-кто есть свет и память этого мира.

Золотое сияние лампады, дешевое оливковое масло и лавровый венок, больше не напомнят о великом Гермесе. Пифагоре. Геродоте. Но можешь напоминать ты.

Фиксируя каждый день и каждый прошлый век, тех кто покинул Явь и направился царствовать в Правь, сквозь твердь и бесконечность времени, передавая из ладони в ладони сказ, будешь иметь крепкую родовую память.

Волей-неволей

Там, где луна встречает темную ночь как любящая сестра.

Там, где теплый ветер ласкает океан, и обволакивает им края песчаного берега.

Где хвойные леса ранним утром будто бы шепчут тебе о едином начале.

Солнце как озорной ребенок то прячется за деревьями, то выныривает, громко смеясь, а птицы давно обрели покой и покой свой воспевают в дивных песнях, жил да был старый волшебник Себастьян. Маленький его домик посреди леса, был заросший виноградной лозой, словно канатами шведских моряков, без устали выходящих в море и наверняка знающих толк в корабельном искусстве. Красивые резные рамы у окон, отполированные годами и поглаживанием с любовью, взором волшебника, будто бы оживали и двигались в такт песням местных соловьев. Лакированные высокие вихри над крыльцом, как густые гигантские брови и тяжелый прочный брус утвердительно заявляли о существовании этого дома на веки веков в этом самом месте. В месте, где, казалось бы, замирало время, сердце и все существовало в какой-то одной стихийной капсуле со знаком бесконечность. Постоянно циркулируя по цифре восемь.

Вот уже много лет, как каждый день Себастьяна, начинается с одного и того же. Просыпаясь ранним утром (а волшебники тоже спят), он надевает свои теплые тапочки встав с кровати, снимает спальный колпак, надевает уже выцветший, но когда-то точно обаятельный сюртук, повидавший бесчисленные эпохи, моменты притяжений и отторжений, войны, битвы, добро, зло, любовь и ненависть… И выходит из дома взяв с собой корзину.

Засохшая звездная пыль как пятна кофе на воротнике… За ненадобностью уже это одеяние. Волшебник уже как 200 лет не колдует и был списан самим же собой в заслуженный отпуск. Идя по густому лесу, он собирал редкую целебную Пассифлору. Какое упоительно красивое и мудрое все-таки это растение, размышлял Себастьян. Бутон его, напоминает циферблат часов, а листья стрелки, что так точно намекает людям о приходящем и что важнее всего уходящем времени жизни. Так же, в свою корзинку он не забывал положить и «белое крыло». О существовании этого цветка волшебник узнал еще в древнем Тибете, когда он прибыл туда чтобы обратить Бодхисаттву Авалокитешвару в обезьяну. Авалокитешвар должен был вступить в брак с горной демоницей, чтобы укротить ее жестокий нрав, ну а потомки этого союза стали первыми тибетцами. Бодхисаттва щедро отблагодарил Себастьяна за его помощь и подпустил к собственноручно написанным трактатам, включавшим в себя главную загадку выхода из бесконечной сансары. Пока волшебник становился «просветленным» и вникал в сочинения, ему подносили чай на эфирных маслах, с пряным послевкусием и чарующим ароматом, отправляющим прямиком в самую суть нирваны. Это и был цветок Саган-Дайля. «Белое крыло».

Себастьян с упоением бродил по лесу, любовался теплыми лучами солнца, пронизывающими облака, словно сито и размышлял обо всем своем вечном и накопленном, словно старый чулан, багаже. Много дорог пройдено, сотни лет прошло и чего только не пережито, но каким бы тяжелым не казался сейчас его вздох, прошлого не изменить.«Volens-nolens» как говорили в древнем Риме, бедные жители, оказавшись под тягостной оккупацией пятого префекта Понтия Пилата. Волей-неволей. Сколько раз он задавался вопросом о том, как могла бы сложиться его судьба не будь он тем, кем является. Себастьян хмурился от досады и какой-то усталости, когда ответ приходил в голову острой стрелой. Он был бы счастливее без вечности. Определенно точно.

По возвращению к своей тихой обители, своему дому, он часто чувствовал, что воссоединяется с Котэль Маарави. Стены его дома, так же, как и Стена Плача в Иерусалиме, стоят века и только они слышат его боль. Однажды, правнук Ирода обратился к Себастьяну, с просьбой дать совет, и волшебник собрал за круглым столом каменщика, архитектора римского, зодчего еврейского, плотника, две тысячи священников и, собственно, самого правнука и царя иудейского, Марка Юлия Агриппа. И стал проводить совет, дабы передать его царю, как он сам того и просил. Волшебник сказал, что: «Нужно тебе правитель иудейский, сын Ирода первого, внук Аристубула и правнук Ирода великого, доделать работу, начатую твоим предком и достроить стену Второго Храма Иерусалимского во славу народа и возможности молений и оплакиваний. Две тысячи священников, что ровно на тысячу больше, чем было у Ирода, обучи строительному мастерству для внутренних работ и исправь те повреждения, которые причинил твой прадед на святом месте и святой земле при завоевании города!». Таков был совет Себастьяна. Много воды утекло с тех времен и возведенный храм снова пал и осталась стена. Теперь мир сотрясается в ожидании Антихриста, который решится воздвигнуть Третий Храм, ведь именно это и будет сулить второму пришествию Господа. Какие же все-таки люди глупцы! Себастьян смеется и плачет, думая о том, что род человеческий продолжает делать с самим собой и о каких вещах просит его, желая волшебства. Сущность людская состоит из бесконечных желаний, все всегда просят и как же замечательно становится, когда получают. А что взамен дает человек? Силу, гнев, гордыню, предубеждение. Восхваляет в итоге себя, сжигая все на своем пути. Будь то храм, город, или же брат его. И дальше желает. Без оглядки, без осмотра всего вокруг разрушает во благо его величества себя. Он мог бы быть движением, следом в поднебесной зажженным прекрасным, пряным сильным воюющим, верным и любящим… Но только не вечным. Каким угодно, только не вечным… Себастьян раскуривал трубку и засыпал…

Морана

Морана, дочь Великого и последнего Хана. Смелая, умная, сильная, отважная. Во всех государствах не было красивее и милее её. Славилась она жаждой своей к поединкам на мечах, в которых всегда одерживала победу над всем сущим. Сказки писали о ней и песни в народе слагали. Со всего белого света, ходили к Великому Хану люди и просили руки его дочери, но ни за кого не желала идти Морана. Говорила она так: «-Отец мой, Великий Хан, выйду я за того, кто сможет одолеть меня в сражении среди промёрзших гор под красным солнцем!»

Великий Хан сильно любил своё дитя, оберегал её и растил так, чтобы дочь его никогда не выглядела опечаленной и по этому принял решение Моран, как бы не был обеспокоен за неё в своей душе. Каждую ночь, Хан, поднимал войско, которое сопровождало его на белую гору и просил что есть сил, заставлял Богов, молвил звёздам, небесам и луне о том, чтобы солнце стало красным а горы замёрзли и явился человек с мечом, в силе и ловкости своей не уступающий дочери великого хана. Услышали Боги просьбы его, да видимо слишком напористым был в них Хан. Собрались Боги между небом и землёй, в стране отведённой лишь для них и звалась та страна Эфиром, да стали совещаться между собой, дать жениха раз отец так требует, либо оставить всё так, как по судьбе движется, словно время по циферблату. Много было мнений разных в ту ночь. Кто-то из Богов ругался и метал стрелы сквозь облака, кто-то из них так надрывался доказывая, что беспокоят его зря, что повзрывал с горяча все вулканы на планете… Кто-то на арфе играл, кто-то вино пил молча, а кто-то в поддержку несчастного, стареющего Хана, желавшего скорее увидеть внуков, высказался о том, что правильно Хан требует, ведь Боги могут помочь и исправить. Так спор свой вели, что не заметили, как всё исчезло. Я ведь тоже там был, когда увидел, как один из нас огонь по земле расстелил, опрокинув вулканы, так сразу же моря да океаны поднял я. Долго еще вода стояла. Но уже без Хана, Мораны и гор заснеженных. А вот солнце помню, было краснее красных яблок из сада Диониса! Наверное, всё же не стоило нас впутывать и так просить изменить ход времени… Вот что получается. А так глядишь, шло бы всё действительно как увенчано.

Воскресли Боги в этот день, спустившись из Эфира и долго молча смотрели на шар земной и было принято Богами решение- Больше никогда не отзываться людям и не помогать, а день сегодняшний назвать воскресным. В день, когда воскресли Боги и исчезло всё живое…

Речь Посполитая

В стране черных вод и гор цвета сладости, зефирных воздушных небес и долин чистых духов, жил народ, чьи речи словно песни лились из уст. Светлые Аланы, так называли их. Страна же, была местом, в котором Половцам велели стоять и лишь львов одних слушать. Так и встал народ, пока воля другого бога над ними властна. Не жаловались люди ни на что и возлюбили участь свою так как мать полюбит ребенка, и брат простит брата. Такой любовью сиял край тот дивный, что прозвали его малым царством и обещали в наследство сынам Великого льва.

Коренной народ, привыкший был к завоеванию, ведь ходили они по воде, которую берегли, но каждый кто это видывал, приказывал склониться, и светлые Аланы кланялись, дабы избежать крови на чистой земле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.