Дарья Калинина
Рыцарь с буйной фантазией. Серийный бабник

Рыцарь с буйной фантазией

Глава первая

Раскопки на данном участке велись уже пятые сутки. Представители застройщиков маячили на дне котлована, изрядно нервируя своим присутствием рабочих и больше всех – экскаваторщиков. Больше всего им хотелось зачерпнуть добрый ковш земли вкупе с прочим мусором и сыпануть на этих чистоплюев.

Особенно нервничала Жаннин. Она была вообще новенькой в бригаде. И к тому же женщиной, то есть существом с тонкой нервной организацией. И ее до глубины души возмущали бесцельно снующие у нее под ковшом мужчины, вполне пригодные для… нет, их служба во всяких там силовых структурах интересовала Жаннин в самую последнюю очередь. Она была девушкой свободной и потому рассматривала всех молодых мужчин лишь с точки зрения потенциальных мужей.

А эти, она понимала, были весьма перспективны. Да что там говорить! Они все были практически у нее в руках! Ну, не совсем чтобы в руках, но уж загрести своим ковшом пару-тройку женихов со дна котлована она бы сумела запросто.

Если честно, то Жаннин боролась с этим искушением уже два дня. Именно столько прошло с тех пор, как на стройплощадке возникли эти непривычно хорошо одетые особи мужского пола. Кто они такие точно, Жаннин в детали не вдавалась.

Ей было некогда. До конца каждой смены ей было важно выполнить норму. Иначе она могла лишиться своей законной премии. А пока мужа у нее не было, премия служила ей и маме существенным материальным подспорьем. Например, на эту премию Жаннин рассчитывала купить себе полный пляжный комплект – соломенную шляпку, купальник, юбочку с топиком, шаль, босоножки и наконец главное – тур в Испанию.

Именно в Испанию, потому что Турция и Египет, где Жаннин проводила свои прошлые отпуска, больше ее не привлекали. Она уже насладилась арабским и турецким гостеприимством и поняла, что выходить замуж за тамошних мужчин – пустой номер. Ну, выйдет она замуж, к примеру, за турка. Пусть даже за красивого, нестарого и богатого. И что дальше? Перебираться жить в Турцию? А кто из подруг ее там увидит? И чего ради она испоганит себе жизнь, если похвастаться мужем все равно не перед кем?

Приглашать мужа к себе в Россию, чтобы он тут жил, а она бы им хвасталась перед подружками, Жаннин тоже не хотела. Это же тут придется его как-то и где-то устраивать на работу, а оно ей надо? Только лишняя головная боль. Если уж возиться с кем-то, то лучше собаку завести. Или котика. Все веселей. Да и проблем куда меньше.

Итак, теперь на повестке дня стояла Испания. Все-таки испанцы – они перспективные. В Испанию и подруг пригласить не стыдно. Но Испания была запланирована только на осень, на октябрь. А сейчас на дворе май. И Жаннин вовсю вкалывала, зарабатывая себе на премию и не отвлекаясь на приходящих на стройку мужчин. Что ей с них?

Все равно те мужчины в костюмах и со смешно смотрящимися на них касками приходили ненадолго. Час, от силы полтора – и они исчезали со стройплощадки и соответственно из жизни Жаннин. Потому что в ее обычной жизни такие мужчины не водились. Хотя и очень бы хотелось.

Но вот нынешние трое вертелись на стройке уже второй день. И успели запасть в сердце Жаннин еще вчера. Но вчера она не была готова к встрече с ними. Волосы требовалось помыть и уложить, одеться пособлазнительней и, главное, настроиться на нужную волну.

Именно этим и занялась сейчас Жаннин. Настраивалась.

Что этим козлам тут надо?

Она лениво прихлебывала из чашки горячий куриный бульон. Было время обеда. Но есть не хотелось. Аппетита совершенно не было. Впрочем, Жаннин не огорчалась. Нет аппетита, и хорошо. Во-первых, можно сэкономить на еде, а во-вторых, толстеть ей сейчас нельзя. Вот выйдет замуж за одного из тех чистеньких в костюмах, осядет дома на шее муженька, вот тогда и растолстеет. Или за испанца. Но тоже чтобы с удобной шеей. И уж вставать она каждый день в половине седьмого утра по звонку будильника никогда не будет. А пока надо, надо, надо! Нельзя расслабляться. Пора действовать.

– Чего им надо? – откликнулся на ее вопрос бригадир Семен Петрович – славный дядька, хоть и простой как вареная репка, даже еще проще. – Комиссия какая-нибудь с проверкой.

– Не-а, – отозвался кто-то из ребят. – Ищут чего-то.

– Ну, – буркнул Петрович. – Я и говорю, комиссия. Вроде бы грунт оседает. Вот и опасаются, что строить тут нельзя.

– Значит, это архитекторы?

Жаннин преисполнилась уважения. Архитекторы – это звучало хорошо. Гораздо лучше, чем прораб или бригадир. Не говоря уж о том, что эти оба были давно и прочно женаты. Да ладно бы женаты. Но с их женами Жаннин была близко знакома. Они приглашали ее на свои семейные праздники, кормили вкусными домашними пирогами, показывали немудрящие обновки для себя и для дома. И после этого взять и увести у такой славной тетки, почти подруги, ее мужа? Нет уж!

Да она никогда не смогла бы отбить мужика не то что у подруги, а даже просто у знакомой. А вот с женами архитекторов, даже если они у тех и были, Жаннин незнакома. И сомневалась, чтобы те стали хлебосольно угощать ее пирогами с капустой или самолично собранной на даче брусникой.

– А чего он оседает? – спросила Жаннин. – Грунт имеется в виду?

Не потому спросила, что ее в самом деле интересовал грунт, которому приспичило оседать. Но нужно же было в грядущей беседе с симпатичными архитекторами проявить хоть какую-то осведомленность в этом вопросе.

– Раньше-то тут пустырь был, – сказал Петрович, с аппетитом поглощая домашнюю выпечку, на этот раз пирог с луком, грибами и яйцом. – Никаких практически построек не было. Вот они и ломают головы, как оно, новое-то здание, устоит на грунте али нет. А чего тебя это заинтересовало? Съешь лучше пирожок. Вот, жена тебе специально приготовила и передала.

И он в самом деле вытащил пирожок, украшенный завитушками из теста и даже каким-то цветочком вроде ромашки с малость общипанными лепестками.

– Твой любимый, – сказал он, – с картошкой, осетинским сыром и зеленью.

Ну, и как отбивать мужика, когда его жена тебе гостинец шлет? Господи, что за жизнь пошла! И Жаннин с тяжелым вздохом взяла пирог и вонзила в него зубы. Но свои расспросы все равно продолжила. Напрасно Петрович надеялся заткнуть ей рот пирогом. Замуж-то ей за кого-то надо выходить? Верно? Если не за Петровича, который, по правде сказать, ей в отцы годится, тогда за архитектора. Или за испанца. Но до испанца, как уже говорилось, семь верст киселя хлебать.

К концу рабочего дня Жаннин удалось узнать несколько вещей. Во-первых, с грунтом все оказалось неоднозначно. Раньше-то на этом месте в самом деле был пустырь с одиноко стоящим на нем домиком двухэтажным с четырьмя квартирами. И его фундамент имел вес прямо-таки ничтожный по сравнению с новым торгово-развлекательным комплексом, который планировали построить на этом месте.

В последнее время их, этих комплексов, развелось немыслимое количество. И Жаннин, отправляясь за покупками, каждый раз удивлялась людям, которые, попав в этот современный аналог восточного базара, спешили сначала в бассейн и сауну, а потом, мокрые, распаренные и уставшие, еще таскались битых три часа по магазинам в поисках подходящих им по размеру и фасону ботинок. И мало того, что сами таскались, так они за собой еще и детей волокли. А потом ругались на несчастных малышей, когда те уставали и начинали капризничать.

Или вот другие люди, обвешавшись десятком пакетов с уже сделанными покупками, спешили поиграть в боулинг. Где и проводили остаток вечера в тревоге за сохранность дорогого новенького ноутбука, купленного всего пару часов назад этажом ниже.

Не говоря уж о том, что от души посидеть в баре и при этом не забыть часть своих драгоценных покупок для вымученных в многокилометровом марш-броске по торговому центру людей было, на взгляд Жаннин, просто невозможно. Тут уж одно из двух: либо хорошо оттянуться в баре и повеселиться с друзьями, либо благополучно доставить покупки в целости и сохранности до дома.

Ну не укладывалась в голове у Жаннин картина, как она, пьяненькая и веселая, тащится во втором часу ночи домой, увешанная шуршащими пакетами с платьями и коробками с туфлями. На плече при этом болтаются две сумочки – новая и старая. А из порванного подарочного пакетика вываливаются под ноги купленные к очередному юбилею любимой подружки тушь, помада, молочко для снятия макияжа и лосьон для умывания. И при этом чтобы Жаннин вообще ничего не забыла, не потеряла и не испортила? Да быть того не может! А на следующий день еще сломя голову мчаться обратно, чтобы требовать свои пакеты назад, а потом пересчитывать и проверять, все ли там цело?

В общем, идею постройки нового торгово-развлекательного комплекса Жаннин не одобряла. Но, с другой стороны, она давала ей неплохо оплачиваемую работу. А теперь еще и перспективные женихи подвалили. В количестве аж трех штук! Это когда же такая удача бывала?

Жаннин уже исполнилось двадцать восемь лет, замужем она никогда не была и внезапно столкнулась с тем, что это может стать проблемой. Не для нее лично. Самой Жаннин, положа руку на сердце, замуж не очень-то и хотелось. Но это давало повод для окружающих подтрунивать над ней. Видимо, сами они уже вляпались в эту гадость по самую макушку. И теперь им было завидно, глядя на свободную и беззаботную, словно птичка, Жаннин. Вот они и издевались, как только могли.

А этого гордый дух Жаннин перенести уже точно не мог. И она приняла решение – выйти замуж, поставить галочку, заткнув всем рты, и через пару лет развестись. Нет, если понравится, можно пожить и подольше. Но Жаннин почему-то была уверена, что не понравится. Она была реалисткой. И многочисленные примеры замужних подруг и родственниц просто не позволяли ей думать иначе.

«Если у них все так скверно, почему у меня должно быть иначе?»

И вот к вечеру, преисполнившись отчаянной решимостью выйти замуж за кого-нибудь из трех архитекторов, Жаннин пошла знакомиться со своим будущим супругом. Кого из троих она выберет, Жаннин пока не решила. Вблизи-то она их толком не видела. Да и те не узнали в спускающейся к ним симпатичной девушке ту самую экскаваторщицу, которая сегодня весь день трудилась над их головами.

Но все трое замерли как по стойке смирно, уставившись на прекрасное неземное видение. Ту часть стройки, где рыли котлован, Жаннин благополучно обошла стороной. Да и архитекторы сейчас стояли на площадке, где только еще начались работы. Так что тут было относительно ровно и сухо.

Для близкого знакомства с будущим супругом Жаннин переоделась в коротенькую кожаную курточку и облегающие ее круглую попку светлые джинсы. На ноги она, не будь дурой, нацепила удобные мягкие туфли со вполне приемлемыми для рельефа котлована каблуками.

Свои темные вьющиеся волосы, доставшиеся ей от папы-татарина, она тщательно расчесала, заколола на макушке заколкой в виде стрекозки с усыпанными цветными камешками крыльями и сбрызнула лаком. Так что теперь Жаннин ничем не напоминала рабочую лошадку, еще час назад ковырявшую землю огромным ковшом.

– Ну, держитесь, ребята! – прошептала она про себя, кинув последний взгляд в зеркало, и воинственно добавила услышанную в каком-то старом кинофильме фразу: – Иду на вы!

И что бы вы думали! В самом деле пошла. При ближайшем рассмотрении оказалось, что блеск мужчин в костюмах за целый день существенно поблек. Жаннин вообще было не вполне понятно, что заставляет их уже два дня подряд таскаться на стройку в костюмах. Хорошо, в первый день они не ожидали, что застрянут тут надолго. Но ведь на второй могли бы и сообразить, что дело затягивается, и надеть вместо брюк со стрелочками обычные джинсы.

И хотя погода стояла непривычно теплая для мая, котлован совсем просох, но все равно мелкое земляное крошево было везде. И в том числе на рубашках архитекторов, их воротничках и, конечно, на их ботинках.

Один, видимо вообще клинический идиот, явился сегодня в светлых замшевых туфлях. Во что они превратились после целого рабочего дня, было понятно. И Жаннин немедленно отбросила эту кандидатуру. Не нужен ей придурок, который даже не сообразил, что кожаную обувь еще отчистить или отмыть от глины при определенном старании удастся, а вот светлую замшу – никогда.

Да и лицо его с коротким носом картошкой и толстыми щечками, в которых утопали маленькие глазки, ей не понравилось. Не ее тип. А вот фигура у него была в самый раз. Широкие плечи. И сам такой коренастый и крепкий. Но щеки… И нос… Нет, не хочет она, чтобы у нее был муж с таким носом! И детей от него не хочет!

– Девушка, – произнес тем временем второй из архитекторов. – А что вы тут делаете?

Сказано это было крайне нелюбезным тоном. И сам он был длинный и тощий. Да еще и смотрел он на Жаннин с явной неприязнью. И Жаннин вычеркнула и этого типа из списка. Вот еще, пусть другим счастливицам достанется в мужья типичный хам, а ей не надо! Да еще тощий! И с водянистыми глазами. Фи!

– Шли бы вы отсюда! – тепло и участливо посоветовал ей третий, на которого она перевела свой испытующий взгляд. – Тут не место для прогулок. Не ровен час сломаете себе что-нибудь. А у вас все такое красивое.

Комплимент был тяжеловат. Но ведь и день у ребят выдался не сахар. А внешне третий кавалер был очень даже ничего. Высокий, с красивой фигурой и широко расставленными серыми внимательными глазами. Жаннин он понравился. И она решила, что даже на такие шансы вполне можно ловить.

– Я слышала, тут будет строиться новый торговый комплекс, – закатила глаза Жаннин. – Боже, как интересно! А вы уже знаете, как он будет выглядеть?

Разумеется, они знали. Небось сами это чудовище и спроектировали. А теперь не знают, как пристроить, чтобы оно не развалилось. Но демонстрировать перед Жаннин свою тревогу не торопились. И вообще выглядели весьма озабоченными. И если не считать первых минут, не обращали на девушку никакого внимания. Сгрудившись, они вполголоса что-то обсуждали, то и дело тыча пальцами в развернутые чертежи.

Видя, что она тут явно лишняя, Жаннин побрела дальше. Уходить совсем она не торопилась. Во-первых, не затем она так долго причесывалась и красилась. А во-вторых, не в характере Жаннин было сдаваться после первой неудачи. И она принялась осматриваться вокруг, надеясь, что в голову придет еще какая-нибудь мысль.

Окружающий пейзаж нужных мыслей не подкидывал. Но неожиданно взгляд девушки зацепился за что-то блестящее. Солнце как раз в этот момент выглянуло и на мгновение отразилось от всех блестящих предметов. В том числе и от странной штуковины, торчащей под углом в сорок пять градусов из земли.

– Интересно, – пробормотала Жаннин. – Что это там такое?

Приблизившись достаточно близко, она с изумлением обнаружила, что торчащий из земли острый и длинный кусок металла вовсе не кусок металлического прута, как она подумала вначале. Для прута он был слишком хорошо заточен. И к тому же покрыт каким-то узором. Из любопытства Жаннин наклонилась и попыталась очистить грязь с металла с помощью бумажной салфетки. Их запас она всегда носила с собой в сумке. Хотя насморком сроду не страдала. Да и вообще почти никогда не болела. И вот теперь Жаннин с удовольствием подумала, что запас карман не тянет. Вот и пригодились носовые платочки. И всего-то полтора года их в сумке потаскала.

– И что у нас тут?

Очистив грязь, Жаннин убедилась, что прут покрыт узором. И к тому же это был не совсем прут.

– Похоже, лезвие, – прошептала Жаннин. – Острое. А ну-ка!

И она попыталась выдернуть его из земли. Увы, непонятная вещица застряла слишком крепко. А сил у Жаннин, несмотря на ее профессию, было маловато. Одно дело двигать рычаги на современной машине да нажимать кнопки. И совсем другое – выдергивать из-под слежавшейся земли то, что из нее выдергиваться не желает.

Обернувшись назад на все еще шушукающихся архитекторов, Жаннин азартно блеснула глазами. Ага! Вот и нашелся повод, чтобы привлечь к себе их внимание.

– Эй! – крикнула Жаннин. – Мужчины! Помогите!

Свой призыв ей пришлось повторить еще раз пять. Наконец двое – Крепыш и Красавчик – двинулись на ее зов. Третий – Голенастый, как прозвала его про себя Жаннин, лишь полминуты спустя неохотно последовал за своими коллегами. Вид у него при этом был крайне недовольный. Первым к Жаннин, вопреки ее чаяниям, подоспел Крепыш.

– Что случилось?

– Я нашла тут что-то странное, – посторонившись, произнесла Жаннин.

Отвечала она Крепышу, но смотрела при этом на Красавчика. Увы, он смотрел не на нее, а на странный предмет за ее спиной. И когда на металле блеснул луч выглянувшего из-за туч солнца, глаза у него загорелись. Ах, как бы Жаннин хотелось, чтобы это ради нее они так засверкали. Но нет, теперь у мужчин нашлась новая игрушка. И что особенно досадно, это снова была не она!

Они окружили торчащее из земли острие и принялись обсуждать, что бы это такое могло быть.

– Похоже, лезвие шпаги, – произнес Крепыш.

Но двое других мужчин подняли его на смех.

– Откуда тут взяться шпаге?

– Тогда что?

– Надо вытащить и посмотреть, – с неожиданным здравомыслием произнес Голенастый.

Теперь в нем не было и тени неудовольствия – он светился любопытством. Даже попытался выдернуть острие из земли, но у него ничего не вышло.

– Надо подкопать! Сейчас принесу лопату!

И умчался. А Жаннин скорчила разочарованную гримаску. Лопата! С лопатой она сама бы сумела! Ну и мужики нынче пошли. Впрочем, пусть копают. Хоть этого ей самой делать не придется.

Голенастый вернулся с лопатой и в компании двух строителей, которых Петрович отрядил на помощь архитекторам. Голенастый не пожелал никому отдать свой трофей. И самолично принялся подкапывать землю. Жаннин с интересом следила за тем, как обнажается острие все больше и больше. И наконец появилась чаша эфеса. И стало совершенно понятно, что это в самом деле шпага.

– Обалдеть! – произнес Красавчик. – Как она могла тут оказаться?

Голенастый отставил лопату. И, обернув лезвие шпаги концом своего шарфа, потянул его на себя.

– Осторожней! – встревожился Крепыш. – Не сломай!

– Кажется, подается, – пропыхтел Голенастый. – Сейчас… Вот!

И он с торжествующим криком выдернул из земли шпагу. А вместе с ней и…

– Ой, мамочки! – прошептал стоящий рядом с Жаннин Крепыш. – Что это там к ней прицепилось?

И он сделал попытку упасть на девушку. Она даже не успела отреагировать, чтобы увернуться. Внезапно за ее спиной раздался какой-то шум. Она оглянулась и с удивлением увидела, как один из присланных Петровичем рабочих, попятившись, споткнулся и упал на землю. И лежит там без движения, явно находясь в глубоком ступоре. При этом он дико таращится на что-то за спиной Жаннин, не делая ни малейших попыток подняться на ноги.

Но Жаннин некогда было приводить мужика в чувство. Да и не в ее он был вкусе. Больно надо! Поэтому она обернулась к Красавчику. Но напрасно девушка ожидала, что он придет ей на помощь. Или хотя бы подскажет, как ей быть. Он таращился на шпагу, что-то бормоча себе под нос. Прислушавшись, Жаннин, к своему удивлению, поняла, что это молитва.

И не успела она удивиться, как Голенастый вдруг дико заверещал, бросил на землю свой трофей и отскочил от него в сторону на приличное расстояние. Шпага упала прямо под ноги Жаннин и Крепыша. Тот окончательно обмяк. И почти придавил Жаннин своим упитанным телом к земле. Но, как говорится, нет худа без добра. По крайней мере теперь она могла хорошенько рассмотреть их общую находку.

Еще немного нагнувшись и осторожно уложив на землю Крепыша, которого уже не в силах была удерживать на себе, она с интересом рассматривала длинное тонкое лезвие, в самом деле покрытое узором. И рукоять, осыпанную какими-то тусклыми камешками. И… и белые кости человеческой кисти, пальцы которой, казалось, все еще сжимали эту самую рукоять!

– Боже! – прошептала Жаннин, чувствуя, как силы покидают ее. – Что это такое? Ребята! Кажется, это человеческая рука? Там что, скелет в земле?

Но ответить на этот вопрос было, увы, некому. Раздался топот ног. На этот раз он был еще более громкий, чем когда удирал один Голенастый. Жаннин взглянула и почему-то совсем не удивилась увиденному. Прочь по пустырю мчались сразу четверо мужчин – двое ее приятелей-архитекторов, причем Голенастый лидировал, и двое рабочих.

Да, вот так оно все и случилось. Голенастый архитектор и второй рабочий успешно финишировали. Они предательски умчались прочь, голося на всю стройку и, самое главное, оставив бедную Жаннин знакомиться с найденным скелетом, так сказать, один на один. Крепыш, по-прежнему пребывающий в полуобморочном состоянии, понятное дело, был не в счет.

Глава вторая

А через несколько дней совсем в другой части города не подозревающая дурного Мариша сняла трубку и услышала голос своей родной тетки. Та интересовалась, как поживает ее дорогая племянница.

– Привет. Да, все нормально. А как у тебя дела?

Маришу все же встревожил неожиданный звонок ее тетки. Они перезванивались крайне редко. Тетка была со стороны отца. А ту свою родню Мариша вообще не жаловала. Да и знала она их не очень хорошо. Мариша все еще не могла простить родителя за свое безотцовское детство. Хотя детство уже давно кануло в Лету и юность, признаться честно, тоже. Но верно говорят: детские обиды самые крепкие. Остаются на всю жизнь. Вот и Мариша все никак не могла понять позиции своего папочки и его родни по отношению к ней.

Но звонок тетки ее смутил. Тетка была явно взволнована. И несла жуткую околесицу. Мариша сначала даже подумала, что тетка пьяна. И она ее так прямо и спросила.

– Ничего подобного! – вознегодовала тетка. – Я не пью! У меня давление!

На взгляд Мариши, это был слабый аргумент против прогрессирующего алкоголизма некоторых особей женского пола и преклонного возраста. Но тетка добавила:

– Пью только лекарства. А твой дедушка решил меня совершенно доконать.

– Чем это?

– Он едет к тебе!

Мариша задумалась, а потом и встревожилась. Если дедуля едет к ней, то почему он доконает этим тетку? Скорей уж он доконает ее – свою любимую и, увы, единственную внучку. Других-то детей папуле бог не дал, несмотря на то что он менял жен как перчатки. Тетке, которая была верной женой своему мужу, почему-то тоже с детьми не повезло.

И таким образом Мариша оказалась единственным объектом, на которого дедуля решил излить всю свою нерастраченную дедовскую нежность и заботу. Причем то и другое проявлялось у него весьма своеобразно. В постоянных нотациях и нравоучениях, от которых Марише хотелось на стену лезть уже через полчаса общения с дедом.

Взглядов дедуля был крутых. Он был военным в отставке, имел крупный чин и в свое время служил в разведке. Так что до сих пор находился под грифом секретности и вообще был человеком далеко не простым. Общаться с ним представлялось Марише сущим кошмаром. И она попыталась уточнить у тетки, надолго ли дедуля едет к ней в гости.

– Пока его шпагу не найдут.

Ответ не пролил света на терзавший Маришу вопрос. Что за шпага? Кто ее будет искать? И главное, где и как долго?

– Ничего не знаю, – нервно гудела в трубку тетка Фелисия. – Он мне только сказал, что шпага была похищена из его коллекции. А теперь ее вроде бы нашли.

– Уже нашли? – обрадовалась Мариша, но, оказалось, рано.

– А теперь будут искать ее похитителя и другие похищенные им предметы.

Мариша беззвучно застонала. Уж она-то знала, как может затянуться следствие у наших правоохранительных органов.

– А давно ее похитили?

– Кого?

– Шпагу!

– Да уж лет тридцать прошло!

Так она и знала! Тридцать лет они искали какую-то паршивую шпагу. А теперь еще столько же будут искать ее похитителя! И что? Все эти годы Мариша должна терпеть деда у себя дома? А с него станется протянуть и дольше. Из чистой вредности.

Минуточку! А почему он вообще к ней едет? Если живет в Москве?

– Потому что шпагу нашли в вашем городе, – втолковывала ей тетка Фелисия, которая оказалась весьма осведомленной особой.

– Пусть ее нашли в Питере. Но у деда же есть родной сын. Мой отец. И он тоже живет в Питере.

– И что?

– Почему бы деду не остановиться у него?

– С твоим отцом дедушка в ссоре.

– Это еще почему?

– Потому что откровенно заявил ему, что считает его мямлей, недостойным наследовать славные традиции рода.

– А я, значит, достойна?

– Этого он еще не решил. Но завещание переписал в твою пользу. Только я тебе этого не говорила!

Мариша тетке не очень-то и поверила. Знает она их, этих родственников с отцовской стороны. Знает и потому не верит. Хотя, если ее папуля отказывается принимать у себя своего папулю, ее дедулю, значит, в самом деле между ними черная кошка пробежала.

Впрочем, она и так регулярно между ними бегает.

Но делать было нечего. Если уж дедуля решил осчастливить ее своим присутствием, его планы ничто не изменит. И Мариша занялась уборкой. К приезду деда ее квартира должна сиять. Иначе этот старый зануда изведет ее своими придирками. Почему обувь в прихожей не выровнена по струнке, да почему одежда разбросана, и почему пыль по углам и на карнизах. И прочее, прочее, прочее.

По своим придиркам ее дед иной раз был хуже любой свекрови. К тому же, невзирая на преклонный возраст, старик был еще очень бодр. А военная муштра так крепко въелась в его печенки, что он и на пенсии никак не мог угомониться. И при отсутствии новобранцев принимался муштровать своих близких.

– Чувствую, в ближайшее время ждут меня веселенькие деньки, – бормотала Мариша, лихорадочно натирая воском лаковую поверхность обеденного стола. – Черт бы подрал все холодное оружие в мире и коллекционеров вместе с ним.

И вдруг, когда Мариша энергично терла заросшие бока кастрюли и представляла, что у нее еще масса времени и она все успеет, раздался звонок в дверь. Мариша заметалась. По агентурным сведениям, полученным от тетки, дедуля только что выехал из столицы. Что же он, на ковре-самолете прилетел? Или современная наука наконец достигла тех высот, когда нуль-транспортировка в пространстве становится реальностью? Что же, учитывая чин ее деда, а также заслуги перед Отечеством, его вполне могли посвятить в эту тайну. И даже дать испытать на себе новый способ передвижения.

Открывая дверь, Мариша почти уверила себя, что увидит за ними своего бравого дедулю, парфюм которого, как ей всегда казалось, малость попахивает серой. Но там стояла всего лишь ее милая пахнущая горьковатым цитрусом Юля.

– А! Это ты! – с облегчением выдохнула Мариша.

– А кого ты ждала? Мы же еще вчера вечером договорились, что я сегодня к тебе заскочу.

У Мариши из головы совершенно вылетела вчерашняя договоренность. Не помнила она также и того, зачем именно должна зайти к ней подруга. Но Мариша не была бы достойной внучкой своего деда, если бы не умела скрывать свои промахи.

– Заходи скорей! – нервно велела она Юльке. – И вытри ноги! И туфли поставь аккуратно. Аккуратно, говорю! И плащ развесь на плечиках. Да не только свой! Мои тоже развесь!

– А пол тебе не помыть?

– А можешь?

В голосе подруги слышалась такая надежда, что Юля, не удержавшись, весело хмыкнула.

– Что у тебя происходит? Мы договорились, что пойдем сегодня вечером в кафе, посидим, оторвемся. Ты еще сказала, что знаешь классное местечко. Чего ради ты именно сейчас затеяла уборку?

– Это все дедуля! Он приезжает!

Юлька вздрогнула и нервно оглянулась на дверь.

– Когда?

– Только утром.

– А-а! Тогда я еще успею удрать. А зачем?

– За шпагой.

– Ты купила ему шпагу?

– Была охота. Какие-то люди ее выкопали на стройке. Кстати, не забыть бы сказать им за это огромное спасибо!

И Мариша, продолжая надраивать кастрюли на кухне, принялась ворчать.

– Жил себе старичок, не тужил. С утратой шпаги давно смирился. И вот на тебе! И зачем они человека растревожили?

В это время раздался еще один телефонный звонок. Мариша прижала трубку к уху и первое время еще продолжала тереть кастрюлю жесткой проволочной мочалкой, но потом та просто выпала из ее рук. Про кастрюлю Мариша тоже совершенно забыла, хотя та и была надраена ею только наполовину. Так что один бок сиял веселенькими голубыми цветочками и белоснежной эмалью, а другой был совсем темным и даже на вид жирным.

Юля с удивлением взглянула на подругу. Что с ней происходит?

– Да, – говорила Мариша в трубку. – Да. Понимаю. Надо же. Как интересно! И что дальше?

Наконец она закончила разговор. Но вид у нее все еще был отсутствующий. И она молчала, явно не замечая, что ее подруга буквально изнывает от любопытства.

– И кто звонил?

– А? – очнулась Мариша.

– Звонил, говорю, кто?

– Один мужчина, – отозвалась Мариша, все еще пребывая в задумчивости. – Один из тех, кто присутствовал при том, как нашли шпагу дедушки.

– Следователь?

– Опер.

– И что он сказал? Почему ты стоишь словно пыльным мешком стукнутая?

– Ничего я не стукнутая!

– Что он тебе сказал?

Мариша не заставила себя долго упрашивать и начала рассказывать:

– Оказывается, они нашли не только шпагу, но и скелет. И этот скелет, в руке которого была зажата шпага из дедулиной коллекции, не такой уж и старый. Он оказался в земле от силы лет тридцать назад.

– А когда у твоего деда украли шпагу?

– Примерно тогда же.

– Так, – кивнула Юля. – И что дальше?

– А дальше, когда они выкопали весь скелет целиком, то выяснилось, что на нем сохранились и еще кое-какие вещички.

– Например?

– Часы «Ракета», пряжка от ремня и золотое обручальное кольцо.

– Ага! Значит, убийство было совершено не с целью ограбления?

Мариша посмотрела на подругу даже с какой-то жалостью.

– А как ты сама думаешь? Или ты считаешь, что убийца польстился бы на часы и кольцо, но оставил бы при трупе дорогущую коллекционную шпагу?

– И насколько дорогущую?

– Ее историческая ценность вообще определению не поддается. Со слов тетки я поняла, что этой шпагой владел кто-то из российских императоров. Кажется, бедолага Павел Первый.

– Но его же убили? Кажется, даже в собственной кровати собственной спальни собственного замка.

– Ну да. Потому я так его и назвала – бедолага.

– Понятно. И что дальше? Откуда у твоего деда оказалась эта шпага? Если верить легенде – это историческая реликвия. Ей место в музее, а не в частной коллекции!

Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз. Если шпага принадлежала в свое время убитому императору, то не прихватил ли ее с собой кто-то из его убийц? Зачем прихватил? А чтобы бережно передавать свой трофей своим же потомкам из поколения в поколение.

И что тогда выходит? Если дед получил шпагу в наследство, то она, Мариша, потомок убийцы? И не важно, императора он там убил или бродягу на улице. Убийство всегда убийство. А если грехи отцов падают на головы детей, то грех убийства императора будет еще долго обременять ее собственную голову. От этой мысли у Мариши даже мурашки по спине побежали. И она кинулась к телефону.

– Куда звонишь?

– Тетке! В Москву! Хочу узнать кое-что!

Пятиминутный разговор с теткой привел мысли и чувства Мариши в относительный порядок.

– Уф-ф! – отерла она холодный пот с лица. – Какой стресс я пережила, ты бы знала! Но, слава богу, все обошлось. Шпага досталась дедуле не по наследству. Тетка не знает, откуда именно он ее взял. Но точно, что не по наследству. А значит, к убийству императора ни я, ни мои предки отношения не имеем.

– Уже это радует.

Мариша присела за стол. И вперив невидящий взгляд в недомытую кастрюлю, произнесла:

– Тебе не кажется, что нам надо чего-нибудь выпить?

– Чаю?

– Покрепче.

Юля была совсем даже не против. Рабочий день давно подошел к концу. И она собиралась провести этот вечер весело. Но коль у Мариши такие проблемы с дедом и его шпагой, вряд ли она захочет тащиться в кафе или клуб. Да и в любом случае послушать ее историю куда интересней.

И Юля охотно приняла из рук подруги бокал с домашним «Дайкири». Если кулинарить Мариша за свою жизнь так и не научилась, то смешивать коктейли у нее получалось очень ловко. При этом Мариша вовсе не считала нужным следовать классическим рецептам. И все равно получалось вкусно.

– Для коктейля нам нужен ром, лимонный сок, сироп и ломтик лайма, – весело приговаривала Мариша, смешивая ингредиенты. – Сироп есть, а вот лайма нет. Но ничего, положу побольше свежего лимона. Лимонного сока тоже нет, придется выжать остатки лимона. Ром заменим коньяком. И добавим льда. Готово!

Юлька сделала пару глотков и одобрительно кивнула. Хотя и знала, что повторить фокус Мариши нечего и пытаться. Все равно вкусно не получится. Это уж кому чего дано. Например, у ее бывшей первой свекрови сырники получались пышными и такими вкусными, что можно было их съесть целую миску. А у самой Юли, хотя она все делала строго по рецепту, даже стоя бок о бок со свекровью на ее кухне, сырники все равно опадали. И уже через несколько минут напоминали цветом, консистенцией и вкусом обувные подметки.

Почему так? Этого Юлька объяснить при всем желании не могла. А потому просто оставила идею научиться печь оладушки, блинчики, сырники, творожные запеканки и все прочее, убедившись, что вкусно у нее все равно никогда не получится. Вот и сейчас она энергично запротестовала, обнаружив, что Мариша вознамерилась приготовить салатик. Причем приготовить его, заменив мясо крабов копченой рыбой, рис – отварным пшеном, кукурузу – зеленым горошком, а свежий огурец – соленым.

– Не надо! – схватив подругу за руку, воскликнула Юля и, увидев изумленный взгляд Мариши, добавила: – К чему эти хлопоты? Я имею в виду, резать, крошить, смешивать, пачкать посуду и ножи? Не легче ли все поставить отдельно? Все равно внутри все смешается.

Мариша, которая в глубине души и сама не горела желанием крошить и смешивать, так и поступила. И, присев рядом с Юлей, смогла наконец продолжить свой рассказ.

– Так вот, когда нашли скелет, встал вопрос, кто такой. По часам установить личность покойника оказалось невозможно. Обычная штамповка, такие продавались тысячными партиями. Тридцать лет спустя выяснить, кто их купил, нечего было и думать. А вот кольцо оказалось в этом смысле весьма полезной вещицей.

– Как?

– Конечно, не само кольцо, а надпись внутри него.

Когда оперативники наткнулись на это кольцо, лежащее возле скелета и словно бы соскользнувшее с его пальца, то они сразу же обратили внимание на то, что на его внутренней стороне выгравированы какие-то буквы. Очистив кольцо от грязи и хорошенько присмотревшись, они поняли, что там написано два имени и еще цифры.

– Какие?

– Там было написано: «Варфоломей и Соня. 1976 год. Сочи».

– И кольцо было обручальным? Значит, это были имена жениха и невесты? Которые вступили в брак в городе Сочи в 1976 году?

– Именно так оперативники и подумали. И оказались правы. Найти в архивах ЗАГСа города Сочи два таких приметных имени оказалось нетрудно. Варфоломеи в тот год вообще больше не женились. А уж на Софьях и подавно. Если совсем откровенно, то город Сочи был местностью удивительно бедной по части жаждущих сочетаться узами брака Варфоломеев.

– И что дальше?

– А дальше они установили личность убитого. Им оказался Варфоломей Егорович Городовой.

– И что?

– Пока все.

– А тебе-то менты зачем звонили?

– Хотели выяснить, не приехал ли уже дедушка. Им интересно, знал ли он этого Городового. Но я им сразу не сказала, что дедуля еще не подъехал. Помучила их немного в неизвестности и стала обладательницей кое-какой информации.

Юля понимающе кивнула. Теперь ей стало ясно, почему звонивший Марише оперативник был так многословен. Да еще дал ей подробные объяснения по поводу своего позднего звонка. Обычно господа милицейские ведут себя совсем иначе. А тут, ожидая, когда милая внучка позовет им своего дедушку, они все ей и выложили.

Но с легкостью вызвав ментов на откровенность, сама Мариша особой радости не испытала.

– Ой, чувствую, быстро они это дело все равно не раскрутят, – сказала она. – Жить мне с дедом ближайшее время и тужить.

Действительность оказалась куда суровее, чем представлялось Марише. Это ей стало ясно, едва любимый дедуля переступил порог ее трехкомнатной квартирки.

– Все не замужем?! – сурово поинтересовался он у внучки, осмотревшись. – Почему?

Напрасно Мариша пыталась слукавить, намекая, что она бы и рада, да не берут. Дед даже ногой от злости топнул.

– Не сметь мне врать! Я лично тебе жениха сватал!

Мариша даже задохнулась от возмущения. Помнит она того жениха! Не говоря о том, что солдафон, так еще и воображал о себе больно много. И постоянно распространялся, как она должна быть счастлива, если он обратит на нее внимание.

– Он был с усами! И лысый! И старше моей мамы! Вот ей бы его и сватал!

– Много ты понимаешь, он человек ответственный. А наследников нет! Ему молодая жена нужна! Чтобы детей родила!

– Я ему не корова-производительница. Пусть в деревню едет, там девок голодных полно. Глядишь, какая и приглянется.

Дед фыркнул.

– Кого учить вздумала! Ясное дело, давно уж присмотрел.

– Как? – ахнула Мариша, у которой в голове не укладывалось, что на отвергнутого ею претендента мог вообще кто-то позариться.

– Да так! И ребеночек уже родился. Мальчик, крепыш, весь в отца.

– Такой же лысый? Или уже с усами?

– Почему с усами? Какие у младенца могут быть усы? А-а! Понял! Шутишь.

– Шучу. А что мне еще остается, когда даже лысые и старые кавалеры нарасхват идут?

– Да не о нем речь! Я же тебе счастья хотел!

И Мариша неожиданно для самой себя растрогалась. Ну, в самом деле, что она на старика рассердилась? Может быть, он действительно хотел ей помочь. Однако через час, когда дед велел произвести повторную генеральную уборку в квартире (результаты первой его не удовлетворили), а сам отбыл в отделение милиции, Мариша запечалилась.

Вечером также выяснилось, что в квартире теперь введен комендантский час. После десяти вечера из квартиры никто не выходил и не входил. И уж совсем Мариша затосковала, когда оказалось, что на посещение ее подругами тоже наложены ограничения.

– Вот уеду, тогда и успеешь со своими девчонками посплетничать, – проворчал дед.

В ответ Мариша попыталась осторожно выяснить, когда же случится это знаменательное событие. Но могла бы и не осторожничать. Дед был до того увлечен историей своей неожиданно нашедшейся шпаги, что ни о чем другом ни думать, ни говорить просто не мог.

– Шпага нашлась, теперь буду ждать, когда они весь пустырь перекопают.

– Зачем? – ахнула Мариша.

– Так ведь шпага не одна пропала!

– А что еще? – вырвалось у Мариши.

– Пара дуэльных пистолетов, кортик и рапира. Но шут с ней, с рапирой. Пистолеты бы вернули. Они дорогие были. И кортик.

Ой-ой! Сколько пропаж!

– И ты думаешь, что они тоже где-то на пустыре зарыты?

Дед кивнул. А Марише стало просто плохо. Это же что выходит! Сколько еще времени дед намерен у нее оставаться? А кстати говоря, в самом деле – сколько? Если он говорит, что будет ждать, когда закончат котлован под фундамент, надо узнать сроки работ с этим проклятым котлованом. Прямо сегодня и узнать. Просто немыслимо и дальше терзаться неизвестностью!

– Все решено, надо немедленно мчаться на эту чертову стройку и выяснить все точно.

И Мариша помчалась. Дождалась, когда дед приляжет отдохнуть, и тихо слилась из дома. Сопровождать ее вызвалась Инна, которая знала о проблемах подруги, так как имела несчастье пару раз пообщаться с Маришиным дедом. Правда, не тет-а-тет, а в присутствии других родичей, но Инне все равно хватило.

Юлька, которая пообщалась с дедом Мариши всего один раз, но лично и выслушала от него нотацию по поводу ее образа жизни, сейчас вообще тихо испарилась в неизвестность. И даже трубку не брала. Подруги ее не осуждали.

– Если дед задержится у тебя больше чем на неделю, о личной жизни можешь забыть. Он не успокоится, пока не разгонит всех твоих кавалеров, а тебя не выдаст за какого-нибудь бравого прапорщика.

– Он одержим идеей, будто бы менты ему найдут эти пистолеты и кортик, – пожаловалась Мариша.

– Даже если они и были там когда-то зарыты, при строительстве их могли закопать бульдозерами еще глубже. Ведь и то, что нашли шпагу, – это чистая случайность.

– Я бы даже сказала, проклятая случайность, – пробурчала в ответ Мариша.

Оказавшись на стройке, подруги принялись оглядываться по сторонам. Судя по обширному перекопанному участку, работы тут велись полным ходом. И из-за найденного скелета их никто останавливать не собирался. Девушки уважительно посмотрели на огромный ковш экскаватора и покачали головами. Нечего было и думать о том, чтобы в таких горах земли, которые им переворачивали, найти пропавший ножичек или пистолеты.

– Привет!

Подруги вздрогнули и перевели взгляд с экскаватора на хрупкую тоненькую девушку, которая приближалась к ним легкой танцующей походкой. Волосы у нее были густые и окружали хорошенькую головку пышным темным облачком. У симпатичной брюнетки были большие выразительные глаза, маленький задорный вздернутый носик и упрямый подбородок.

Одета красотка была в короткую юбку клеш, тонкий кашемировый свитер, облегающий ее, словно родная кожа, и легкий светлый кожаный плащик. Сегодня время от времени принимался накрапывать дождик. Но сейчас было сухо, хотя и прохладно.

– Тут стоять нельзя, – сообщила подругам незнакомка, подойдя к ним. – Строительная техника. Не ровен час несчастный случай приключиться может.

– Мы понимаем. Мы как раз именно насчет несчастного случая и хотим узнать.

В карих глазах девушки промелькнуло любопытство.

– А что такое?

– Говорят, у вас на стройке скелет нашли.

– Да. Как раз я его и нашла.

– Ты?! Нет, не может быть! Ты нас обманываешь?

– Почему это не может? Почему это я вас обманываю?

– Потому что первым обратил внимание на скелет экскаваторщик по фамилии Редько.

– Все верно. Редько я и есть. Жаннин Редько. Фамилия у меня такая. Мама после развода с отцом настояла, чтобы я взяла ее девичью фамилию.

Подруги молчали, не в силах поверить, но не тому, что ее родители развелись, а тому, что эта девушка – миниатюрная и хорошенькая, словно фарфоровая куколка, в состоянии управлять огромной землеройной машиной.

– А ничего тут сложного нет, – заявила им явно польщенная их реакцией Жаннин. – Я тоже сначала думала, что это тяжело будет. А вовсе нет. Главная сложность, чтобы донести ковш, куда нужно. И когда зачерпываешь, чтобы работающих внизу людей не засыпать. А сама машина, нет, в управлении не тяжелая. На «Газели», к примеру, гораздо сложней руль ворочать.

Девушки и не заметили, как разговорились с Жаннин. Она оказалась приятной, незлобивой и очень веселой. И явно была не прочь пообщаться. К тому же после целой рабочей смены она выглядела просто великолепно. Что не могло не вызвать нового прилива эмоций у подруг.

– Потрясающе. Ты так выглядишь, словно и не работала! – непритворно восхитилась Мариша.

– Так ведь замуж выходить надо.

Прозвучавшая в голосе Жаннин тоска Маришу, признаться, насторожила. Еще больше удивил ее странно-унылый взгляд, который Жаннин кинула куда-то за ее спину. Оглянувшись, она обнаружила, что там находится троица молодых людей.

– Кстати, если вам интересно, можете с этими ребятами пообщаться, – проследив за ними взглядом, предложила Жаннин. – Они были рядом, когда мы того покойника нашли. Гена его как раз и откапывал.

И снова в голосе девушки не послышалось ожидаемого восхищения, да и во взгляде у нее по-прежнему не было восторга.

– А что с ними не так? – спросила Мариша. – Ты как-то это кисло сказала.

– Чему радоваться? – буркнула в ответ Жаннин. – Когда мы этот скелет откапывали, возле меня пять здоровых молодых и крепких на вид мужиков стояло. А стоило выкопать только часть скелета, как глядь, а уже и нет никого. Которые сбежали, меня бросили. А которые прямо на землю попадали и притихли, словно покойники. Мне же их еще и в чувство пришлось приводить! Скажете, правильно это?

– Разумеется, нет!

– Вот и я так думаю. Мужчина должен быть прежде всего сильным. И уметь в любой ситуации позаботиться о своей женщине. А эти что? И как мне после этого замуж за них выходить?

– А ты уверена, что тебе нужно за них замуж?

– Эти еще лучшие, – последовал тоскливый ответ.

Мариша решила сформулировать вопрос по-другому:

– Ты уверена, что вообще хочешь замуж?

Жаннин надулась. Чувствовалось, что тема ее больно задевает за живое.

– Что же мне делать? Все знакомые буквально извели меня своими вопросами, почему это я до сих пор не замужем. Ладно бы, говорят, урод какой была. А так ведь почти красавица. И не замужем. Наверное, говорят, с тобой что-то не в порядке. И смотрят! Ждут, словно я им сейчас во всех своих страшных грехах и извращениях покаюсь.

И презрительно фыркнув, Жаннин закончила:

– Нет уж, лучше выйти замуж и сохранить уважение окружающих, чем терпеть такое!

В принципе подруги ее отлично понимали. В самом деле, почему если мужчине за тридцать и он холост, то про него говорят, что он завидная партия? А если то же самое происходит с женщиной, то в ней обязательно начинают искать какой-то скрытый изъян?

– Значит, ты решила выйти замуж за кого-то из тех троих? А можно уточнить, за кого именно?

Жаннин прищурилась.

– Вот тот симпатичный с короткой стрижкой – это Александр. Они зовут его Шурик, но мне не нравится, я бы стала звать его Сашей. Маленький с темными волосами – Олег. А длинный, тощий и рыжий – это, конечно, Гена.

Неприязнь, прозвучавшая в голосе Жаннин, когда она представляла подругам последнего кандидата, заставила их думать, что за него она замуж точно не собирается.

– Олег больше расположен ко мне, – продолжала говорить Жаннин. – Я чувствую, что нравлюсь ему. Так и крутится возле меня.

И снова в ее голосе прозвучало недовольство. Но, впрочем, как оказалось, легко объяснимое. Следующая фраза Жаннин все и объяснила.

– Только Шурика от меня своим поведением отваживает. Тот, может быть, и собрался бы с духом поухаживать, так Олег всюду встревает! Словно не знает, что третий – лишний.

И Жаннин недовольно фыркнула. Чувствуя, что эта тема может завести их очень далеко от цели, Мариша поспешила перевести разговор в более близкое русло.

– А что это они там делают?

– Как чего? Ищут!

– Что именно?

– Как раз на том участке и нашли скелет. Вот эти сыщики и решили, что смогут найти и его жену.

– Кого? Соню? – вырвалось у Мариши. – Она что, тоже тут лежит?

Жаннин с интересом посмотрела на подруг.

– Кто вы? Откуда знаете про Соню?

Пришлось рассекретиться. И объяснить, что они имеют прямое отношение к страшной находке на стройке. Во всяком случае Мариша точно имеет.

– И твой дед в самом деле знал этого убитого Варфоломея?

– Убитого?! – хором воскликнули подруги.

– А то нет! С чего бы молодой человек оказывался на пустыре с украденной шпагой в руках! Не от болезни же он, в самом деле, скончался. Ясно, грохнули его, а труп зарыли.

– А шпагу?

– Наверное, тоже. Она приметная.

– И дорогая! Зачем зарывать дорогую вещь?

– Может быть, потом убийца или убийцы надеялись вернуться и забрать шпагу. Да вот, видно, не судьба.

– Но этого Варфоломея точно убили?

– А то! Я это сразу же поняла. И менты потом подтвердили. У скелета на ребрах имеется повреждение, словно от чего-то острого.

– Ну и ну! – только и смогла выдавить из себя Мариша.

– Да это ладно! Вы мне лучше скажите, ваш дед знал этого Городового лично?

Мариша отрицательно покачала головой. С тех пор как дед поселился у нее, он ходил беседовать со следователем на эту тему уже несколько раз. Маришу брал в качестве сопровождающей. Но она не роптала. В отделении их встречал весьма приятный высокий молодой брюнет – следователь Пирожков. Какое-то время Мариша даже тешила себя иллюзиями, что сможет очаровать Пирожкова. Но иллюзии разбились о грубую реальность, когда она однажды увидела, с каким старанием он отдраивает свою и без того безупречно чистую кружку. Нет, на такой уровень чистоплотности Марише не вскарабкаться даже ради ста тысяч Пирожковых.

Но дед продолжал держать ее в курсе своих бесед со следователем. И потому она отлично знала, что, к явному разочарованию следователя Пирожкова, дед так и не смог вспомнить, чтобы когда-то встречался с покойным Варфоломеем Городовым.

– И фотографию они ему раздобыли, показывали. И даже с собой дали. Небось надеялись, что дед дома будет на этого человека смотреть да и вспомнит.

– И нет?

– Нет. Дед твердо уверен, что никогда прежде они не сталкивались. И фамилии такой тоже не припомнит.

– Странно. Как-то же шпага вашего деда у этого Городового оказалась.

– Но непонятно, как именно.

– Он был вор? – встряла в беседу Инна, которая еще не знала всех деталей.

– Кто? Городовой? Нет.

– А чем он занимался?

На этот вопрос Мариша могла дать самый что ни на есть развернутый ответ. На деда в милиции вывалили целый ушат информации о Городовом, надеясь, что у деда сработает ассоциативная память. Увы, дед ничего не вспомнил, хотя и знал теперь о бедняге Городовом чуть ли не всю его подноготную.

Родился и вырос Городовой в городе Сочи. Там же познакомился со своей женой, уроженкой Ленинграда, как тогда назывался Санкт-Петербург. Она приехала в Сочи на отдых. В Сочи же молодые люди и поженились.

– Городовой продолжал работать лечащим врачом в санатории «Морская жемчужина». А через год после официального оформления брака его жена тоже устроилась в этот же санаторий на должность медицинской сестры. И еще через год в октябре месяце супруги получили отпуск и отправились к родственникам жены в Питер.

– И что?

– Не знаю. Во всяком случае по месту жительства в городе Сочи и на работе в «Морской жемчужине» ни муж, ни жена больше не объявлялись.

– Их что, не искали?

– Искали, наверное, – пожала плечами Мариша. – Точно искали. Но не нашли! Зато наши менты нашли в архиве дело об исчезновении супругов. Питерские родственники подали. Но там нет ни слова о том, что мужа и жену обнаружили.

– Но по крайней мере теперь мы знаем, что случилось с мужем, – произнесла Жаннин. – Лежал бедненький все эти годы на пустыре. Зарыли его, как собаку. И даже не знал никто, что под ногами человеческая могилка находится.

Инну передернуло.

– Жуть какая! – произнесла она.

– Да уж, приятного мало, – согласилась с ней Жаннин. – Особенно мне неприятно работать. Вы только представьте себе! Копаю, а сама только и думаю: а вдруг тут еще и баба его где-то лежит? Как бы ее косточки не потревожить ненароком своим ковшом! А то ведь я как копну, могу и сама не заметить, чего выкопала.

– Но ты же говорила, что скелет нашли на том участке, – сказала Мариша. – А экскаватор стоит в другом месте.

– Откуда же знать, что ее рядом с мужем закопали? – вздохнула Жаннин. – Могли и в другое место сунуть.

Впечатлительная Инна снова побледнела. Но в словах Жаннин была своя правда. И все же подругам казалось, что если уж Соню убили вместе с мужем, то и зарыть их должны были рядом. В октябре земля уже местами промерзшая. Так что копать две ямы, для каждого трупа отдельную, пожалуй, замучаешься. Совершенно излишняя роскошь!

И теперь Мариша с гораздо большим интересом посмотрела на трех мужчин, копошащихся в месте страшной находки. Все-таки надо с ними поговорить. Может быть, они тоже что-то уже узнали и смогут дополнить имеющуюся у девушки информацию? И придя к такому решению, Мариша целеустремленно зашагала вперед. Жаннин последовала за ней. А Инне, хотя ей страшно не хотелось идти туда, где всего несколько дней назад был найден скелет и, предположительно, лежал еще один, ничего другого не оставалось, как последовать за ними.

Глава третья

При виде приближающихся к ним девушек архитекторы перестали копаться в земле, выпрямились и выжидательно уставились на подруг. Только один из них – коренастый крепыш поднял руку в приветливом жесте. Симпатичный парень, в котором подруги без труда опознали Шурика, приглянувшегося их новой подруге Жаннин, даже не соизволил разлепить красиво очерченных губ, чтобы поздороваться. А тощий и длинный, наоборот, открыл, но вовсе не для приветствия.

– Жаннин, – произнес он недовольно и неожиданно низким голосом. – Что ты снова сюда пришла? Медом тебе тут намазано?

– А в чем дело, Геночка? – холодно спросила у него девушка. – Ты что, этот участок купил?

– Не надо вам тут быть! – упрямился Гена. – И еще подруг притащила! Они-то тут зачем?

– А тебе что, жалко?!

– В обморок грохнутся, возись потом с ними.

В ответ Жаннин ядовито рассмеялась. Мужчины дружно залились краской. Особенно сильно покраснел Олег. Видно, он еще не забыл, как сполз на землю, словно сбитая деревянная колода, а слабая, хрупкая Жаннин возилась с ним, приводя обоих в чувство. Чтобы нарушить неловкое молчание, Мариша пнула носком туфельки какой-то глинистый ком и громко произнесла:

– Ну и как продвигаются дела? Нашли чего-нибудь?

– Три консервные банки и одно почти целое ведро, – отозвался Шурик.

При этом он впервые улыбнулся. И Мариша почувствовала, как ее сердце куда-то ухнуло. Ну и ну! Теперь она понимала Жаннин. И как она могла считать, что Шурик всего лишь бездушный чурбан с красивыми глазами? На самом деле он душка!

– А кортик не находили? – с трудом придя в себя, выдавила Мариша.

– Кортик?

– Ага. Или пару дуэльных пистолетов?

– Нет.

– Если найдете, то сразу вам говорю, они скорее всего принадлежат моему дедушке. И были украдены у него вместе с той шпагой, которую вы уже отрыли.

Троица с изумлением переглянулась.

– Учтем, – произнес Гена, не выказывая ни малейшего желания узнать побольше. – У вас все? А то нам дальше копать надо, пока снова дождь не пошел.

И он озабоченно покосился на хмурое небо. Но его друзья неожиданно взбунтовались.

– Да погоди ты, Генка! – заявил Шурик. – У девушек есть какая-то интересная новость для нас. Так ведь, девочки?

– Ну да, – подтвердила Мариша. – Только это длинная история.

В это время с неба в самом деле упали первые капельки дождя. Оставаться в такую погоду на улице никому не хотелось.

– А не посидеть ли нам всем вместе в кафе? – спросил находчивый Шурик.

Протеста против этого предложения подруги у себя в душе не ощутили. И вся компания переместилась в ближайшее кафе. Оно оказалось очень даже миленьким. Тут приятно пахло настоящим кофе и корицей, официантки сновали в длинных, до земли, туго накрахмаленных фартуках и разносили на подносах чашки с дымящимся кофе, бокалы с разнообразными кофейными напитками, взбитыми сливками, мороженым, горячим молоком и прочими добавками. А также десерты и крохотные чашечки с горячим дегтярно-черным шоколадом.

Взглянув в меню, Жаннин не обнаружила ни одного наименования дешевле ста восьмидесяти рублей и приободрилась. Она любила бывать в дорогих местах. Это позволяло ей ощущать, что она не последняя спица в колесе. Но заказала скромно – одно капучино. По цене двести тридцать рублей. И Жаннин сочла, что если кавалеры не вызовутся заплатить за девушек, то она сможет оплатить свой заказ. И что немаловажно, сама при этом не умрет от острого приступа жадной жабы.

За кофе и ароматами, витающими вокруг, разговор пошел на лад. И вскоре оказалось, что троица архитекторов совсем не плохие и не вредные ребята. Они охотно слушали Маришу. И что особенно приятно, охотно делились своей информацией.

– Я так понял, что всерьез искать убийцу менты не намерены, – говорил Гена. – Считают, что спустя тридцать лет это дело безнадежное.

Мариша побледнела. Если менты даже убийцей не заинтересовались, то плевать им с высокой тучи на дуэльные пистолеты ее дедушки. А уж про кортик и говорить нечего. Мало ли что там врет Пирожков ее деду. Не станут они их искать! Не станут, не найдут, без них дед к себе домой не уедет. А ей-то что делать?

– Но зато нам самим удалось раздобыть старые документы, – продолжил тем временем Гена. – И по ним мы выяснили, что за дом находился на пустыре. И кто в нем проживал.

– Да ты что?! – обрадовалась Мариша и затараторила: – Значит, мы можем спросить тех людей? Возможно, кто-то из них вспомнит Городового и расскажет про него самого и его жену? Хотя бы об их последних днях? Кстати, ты не знаешь, Городовой и его жена в этом доме тоже когда-нибудь проживали? Или только их родственники? Или друзья? Или враги?

– Я как раз собирался договорить, – невозмутимо вмешался Гена. – Договорить о том, что мы узнали о тех людях, которые проживали в предназначенном на снос доме на момент этого самого сноса!

– А-а-а! – моментально разочаровалась Мариша. – Не те, кто жил тридцать лет назад, когда с Городовым случилось несчастье. А только в последнее время, да?

– Вот именно.

– Но они же могут помнить своих прежних соседей, – вмешалась в разговор Инна, желая подбодрить приунывшую подругу.

Ей это легко удалось. Жаждущая избавиться от дедулиной опеки, Мариша готова была землю носом рыть. И опросить всех соседей расселенного домика. Но оказалось, что этого и не понадобится. Милые архитекторы, в жилах которых тоже текла кровь сыщиков, уже успели опросить тех людей, кто проживал в снесенном доме в последнее время. Может быть, вычислив личность убийцы, они таким образом собирались реабилитировать себя в глазах Жаннин?

Мариша не стала глубоко вдаваться в причины, которые побудили трех имеющих стабильную работу молодых людей временно переквалифицироваться в детективов-любителей. Ей было достаточно уже того, что они сумели кое-что узнать. И могли поделиться с ней информацией.

– Так вот, тех людей мы опросили, но безрезультатно, – сказал Олег. – Трое из них въехали в этот дом гораздо поздней, когда Городовой уже давно, простите за подробности, гнил на пустыре.

– Боже! – снова передернуло Инну.

– А тот начальник жилконторы, который отвечал за происходящее в этом доме с самого пятьдесят четвертого года и теоретически мог бы стать свидетелем, развелся с женой и уехал в Киев, где находится и сейчас в глубоком старческом маразме.

– А его родные? Дети?

– Они в интересующий нас промежуток времени тут не проживали. С бывшими жильцами дома тоже никаких контактов не имели. И не знают, куда те могли переехать.

– Так что свидетели из них никакие, – заключил Шурик.

Но подруги так быстро сдаваться не собирались. Особенно Мариша, которую ровно в десять вечера ждал дома любимый дедуля. А потом ей предстояло провести вечер в его обществе, участвуя в познавательных беседах на тему международной политики.

Также не удастся, это Мариша знала совершенно точно, избежать ей и просмотра передач с участием политических лидеров нашей страны. А тоскливей этого, на взгляд Мариши, ничего придумать было просто невозможно. Даже футбол она бы перенесла легче. Но политики упорно нагоняли на нее самый настоящий страх. Они несли такой бред, что, слушая их, недолго было и самой спятить. Или во всяком случае запаниковать за судьбу нашей дорогой отчизны.

В общем, до десяти вечера она успела провернуть массу дел. Распрощавшись с архитекторами, которые вызвались подвезти Жаннин до дома, Инна с Маришей отправились в гости к своему старому другу – Артему, гениальному компьютерщику и по совместительству школьному другу Мариши.

К их удивлению, дверь им открыл симпатичный, но совершенно незнакомый молодой человек в перепачканном мукой фартуке. Поздоровавшись с подругами, он тут же снова умчался на кухню с криком:

– Ой, у меня там все пригорает!

Сам компьютерный гений сидел в своей обычной позе, скрючившись перед огромным жидкокристаллическим экраном. Он вроде бы пополнел. У него появился животик и даже намек на второй подбородок. Но в одном он не изменился ни капли: на появление Мариши отреагировал только после того, как она хлопнула его по плечу.

– А! – очнулся Артем. – Это ты! Чего нужно?

– Хорошо ты встречаешь старых друзей! – укорила его Инна. – Оба телефона у тебя отключены. Мы, можно сказать, волновались за тебя.

– Ага! И как видно, не напрасно. Артем, скажи-ка нам правду, ты что вдруг, ориентацию сменил?

– Вы это о чем? – удивился Артем. – А! Понял! Значит, Михаила вы уже видели?

– Трудно было его не увидеть, если это он нас и впустил в квартиру. Артем, почему он тут живет? Кто он?

– Один мой знакомый, – уклончиво отозвался Артем и с тревогой посмотрел на подруг: – Скажите, он вам понравился?

– Симпатичный.

– Ты бы захотела, чтобы он тут жил?

Мариша перепугалась уже всерьез.

– Артем, ты что надумал? Зачем тебе этот парень? Ты же нормальный мужчина. Если тебе так одиноко, то пригласи к себе какую-нибудь девочку.

– Надоели мне их капризы. И вообще от женщин одни скандалы. Нет, я твердо решил, буду жить с Мишей.

– Артем, одумайся! Пожалеешь потом, да поздно будет!

– Очень даже хорошо будет. Мы с ним уже две недели живем.

– И как?

– Чудно! И девчонки меня больше не беспокоят.

– Как? – ахнула Мариша. – Совсем?

– Ага, – кивнул Артем с очень довольным видом. – Помните, какие они мне истерики закатывали? А теперь, как увидят Мишку, сразу шелковые делаются. Прямо в толк не возьму, как это получается. Раньше-то они ничего делать не желали. Ни постирать, ни в квартире убраться, ни посуду на кухне помыть. А теперь прямо за уши их от раковины не оттащишь.

– Так к вам и девочки ходят? – обрадовалась Мариша.

– Конечно. А ты подумала, что мы голубые?

Мариша не стала говорить, что именно так она вначале и подумала. Не хватало еще обидеть старого друга и как раз в тот момент, когда ей от него позарез нужна одна услуга. Но она медлила, не решаясь приступить к делу.

– А что у тебя с телефонами случилось?

– На трубке у меня деньги кончились, положить некогда. А домашний я специально отключил.

– Зачем?

– Звонит все время. У Мишки на работе полный завал. А девчонки словно с ума все дружно сошли. Звонят целыми днями, вечерами и ночами. Одна даже в шесть утра позвонила. Представляете?

Подруги меланхолично кивнули. Будь они на месте приятельниц Миши, они бы тоже начали названивать ему днем и ночью. Кажется, Артем нашел беспроигрышный способ, как заманить в свою берлогу хорошеньких пташек. Раньше-то ему приходилось немало попотеть, чтобы заполучить пернатую добычу. А теперь, когда тут появилась приманка в виде Миши, птички сами стали биться клювиками в окна и двери.

– М-м-м, – промычала Мариша. – Может быть, тебе денег на телефон положить, а?

– Положи, – явно шокированный ее предложением, произнес Артем.

– А еще чем тебя порадовать?

К счастью, Артем и сам догадался, что Мариша примчалась к нему не просто для того, чтобы выяснить, что у него с телефонами и вообще проявить о нем заботу.

– Не юли! – строго произнес он. – Говори сразу, что тебе от меня нужно!

– Так, адресок один есть. Хотелось бы узнать, кто в том доме проживал.

– Всего-то? Ах, Мариша! Я же тебе сто раз говорил: купи себе диски с базами данных и живи спокойно.

– Понимаешь, на этот раз мне нужны адреса людей, которые жили в том доме тридцать лет назад.

Артем притих.

– Боюсь, такой информации на дисках может и не быть, – заявил он наконец. – Тридцать лет. Мариша, это надо лезть в архивы жилконтор и паспортных столов.

– Артемчик, влезь пожалуйста!

– А что бы вам самим ножками не сходить?

– Артем! – голос Мариши стал суровым. – А ты помнишь то годовое сочинение, когда решалось, останешься ты на второй год или нет? Почему бы тебе его тоже самому было не написать?

– Черт, Мариша! Умеешь ты порой находить неотразимые аргументы! Но тебе не кажется, что то сочинение я уже отработал с лихвой? Сколько раз вам помогал в ваших расследованиях!

– А кто помог тебе поцеловаться с первой красавицей класса, наврав ей, что ты целуешься просто божественно?

– Ну я…

– Помнишь, как ты меня уговаривал? Клялся, что будешь передо мной в неоплатном долгу. Помнишь, Артем! В неоплатном! А это означает, что оплатить ты его никогда не сможешь!

– Не шуми так! Я уже давно все понял!

И Артем снова приник к компьютеру. Видя, что сейчас они тут не нужны (Артем все равно выпал из реальности), подруги скользнули на кухню, где находился притягательный магнит Миша и обирал ветку зеленого винограда.

– Угощайтесь!

На губах Миши заиграла приветливая теплая улыбка. И он показал подругам на миску, в которой уже лежала ранняя клубника, ломтики очищенных от кожуры мандаринов, кусочки яблок и даже ароматный ананас. Туда же Миша пригоршнями насыпал мелкий виноград без косточек.

– Будете?

– А что это?

– Готовлю фруктовый десерт к завтрашнему дню рождения.

– А у кого праздник?! – обрадовались подруги. – У тебя?

– Нет, день рождения будет у одного моего клиента. Ему и готовлю.

– Так ты повар?

– Кондитер, – поправил ее Миша. – Салат-бар на другом поваре. И горячий цех – это тоже не моя забота. Я готовлю только сладкое. Торт, пирожные и, конечно, десерты и мороженое, если клиент пожелает.

– И ты дома готовишь?

– Когда как. Но в этот раз задел лучше сделать дома. Праздник будет проходить в загородном доме. Там кухня совсем небольшая. Могут случиться накладки. Так что лучше я тут все приготовлю. А потом с шофером отправлю уже прямо на банкет. Да и продукты в таком случае можно сэкономить.

Говоря это, Миша сноровисто разложил фрукты по формочкам и залил их тонким слоем прозрачного густого сиропа.

– Это первый слой желе, – пояснил он. – Второй будет с йогуртом, а третий – с йогуртом и клубничным сиропом. Розовое дно, белая середина и прозрачный верх. Красиво?

Подруги оценили.

– А карамель попробуете? Я как раз сейчас буду ее варить.

Это не мужчина, а просто клад какой-то! Мало того, что он привлекателен, словно провинциальный дьявол, так еще и готовит изысканные сласти.

– А карамель зачем?

– Чтобы украсить стол «Волосами Венеры». Это трудоемкая работа, хрупкая консистенция. Но ничего, уложу ее в бумажные пакеты. Доедет. Небось не в первый раз.

К тому моменту, когда Миша закончил варить карамель и на столе перед ним возникла первая пышная шапка тонких золотых нитей, в самом деле напоминающих волосы, из комнаты появился Артем.

– Вот вам имена ваших свидетелей! – заявил он подругам.

Мариша поспешно выхватила из его рук бумажку, испещренную неровными каракулями Артема.

– Эти люди как раз и проживали в ноябре 1978 года по указанному вами адресу, – продолжал Артем. – Я также записал рядом с их фамилиями те адреса, по которым нынче зарегистрированы эти граждане, кто еще жив.

И закончив отчет, он потянул носом воздух.

– А чем это так вкусно пахнет?

Вместо ответа Миша нырнул в холодильник. И извлек оттуда нечто оригинальное, но явно съедобное.

– Присоединяйтесь! – предложил Артем подругам. – Миша готовит так, что не пожалеете.

И не соврал. Внутри странного холма, как оказалось, было безе, потом слой смеси дробленых орехов и крема, а поверх все было усыпано шоколадной крошкой в виде иголочек. Все вместе выглядело как весьма неопрятный лесной муравейник, но на вкус было просто божественно.

– И давно вы познакомились? – спросила Инна у мужчин, сделав короткую паузу.

– Вообще-то мы знакомы с пеленок, – признался ей Артем. – Мишка – мой племянник. Но так уж получилось, что мы с ним одногодки. И выросли практически вместе.

– Но ты же родился в Белоруссии, – удивилась Мариша.

– Ага! Родился. Потом меня отправили жить к бабушке. А Мишка так и остался в Гомеле.

– И как там?

– Если руки есть или голова хорошо варит, то везде устроиться можно, – отозвался Миша. – Только в Питер я не на заработки приехал.

И Миша трогательно покраснел.

– Девушка от него сбежала, – пояснил Артем, с видимым удовольствием поглощая деликатес и ничуть не смущаясь.

Да и кого ему стесняться? Маришу? Инну? Но он к обеим девушкам относился вполне по-дружески. И не считал нужным разыгрывать перед ними этакого крутого парня, который сласти на дух не переносит и даже не нюхает. Зато застеснялся Миша.

– Темка, чего разболтался? – с укором глянул он на родственника. – Мы же договорились, о Нинке ни слова!

– А что такого? Мариша, знаешь, она какая? Она ого-го! Нет такого преступления, которое она бы не раскрыла! Верно я говорю, Инна?

Миша посмотрел на девушку с большим интересом. Словно от того, подтвердит она слова Артема или опровергнет, зависит его собственная жизнь.

– Верно, – призналась Инна. – Мариша – она такая, она может все.

Миша просиял.

– Тогда я должен вам рассказать!

Видя, что от любовной истории белорусского кондитера ей все равно не отвертеться, Мариша смирилась и лишь внесла предложение:

– Давай на «ты» уж тогда перейдем!

Миша не возражал. И тут же приступил к изложению своей истории. Выглядела она на первый взгляд весьма банально. Жили-были двое молодых людей. Юноша и девушка. Окончили школу, выучились, пошли работать. И прямо там, на работе, и познакомились.

– Представляете, она кондитер и я кондитер. Наши друзья так по нашему поводу и шутили – сладкая парочка.

И до недавнего времени в жизни Миши все текло гладко и благополучно. Денег, которые они зарабатывали с Ниночкой, им вполне хватало. Квартира у них была отдельная, родители с обеих сторон относились к молодым с пониманием. Казалось бы, жить да радоваться, но Миша не мог.

– Я хотел свадьбу, – монотонно бубнил он. – Понимаете? Хотел, чтобы все было, как полагается. Чтобы мы стали мужем и женой, а не так, как Нина предлагала, жить, и все.

Вопреки всякой логике, Нина замуж вовсе не рвалась. И даже напротив: каждый разговор о свадьбе заканчивался ссорой. Но Миша не сдавался. Он надеялся, что его подружка просто ломается. Ну не может быть, чтобы нормальная девушка не хотела замуж за парня, если уж все равно с ним живет. И в начале весны Миша поставил своей милой ультиматум: либо они женятся, либо он от нее уходит.

– Какой же я был дурак! Думал, что она одумается!

Но вместо того чтобы испугаться и трепетно согласиться на очередное сто первое предложение кавалера и отправиться под венец, Ниночка неожиданно резко заявила:

– Знать тебя больше не желаю! Надоел!

И ушла. Сначала Миша думал, что она вернется. Но нет, шли дни, а любимая не возвращалась, не звонила и вообще никак не давала о себе знать. Не вытерпев, через некоторое время Миша позвонил ей сам. И родители невесты буквально ошарашили его. Оказывается, Нина в тот же день, когда они поссорились, собрала свои вещи и отправилась в Питер. Мало того, она наврала родителям, что едут они вместе с Мишей. Вроде как в предсвадебное путешествие.

– Как же так, Мишенька? – допытывалась у несостоявшегося зятя мать Нины. – Куда же она уехала? И почему без тебя-то? Ничего не понимаю!

Миша и сам многого не понимал. Но одно он знал точно. Девушке одной и в большом чужом городе запросто можно влипнуть в скверную историю. И потому, не откладывая дела в долгий ящик, Миша примчался следом.

– Сначала комнату снимал, а потом увидел, что поиски Нины – дело долгое, да одному и не справиться, к Артему приехал.

– И давно вы ее ищете? – деловито осведомилась Мариша.

Артем начал что-то невнятно бормотать. Но оказалось, что в городе зарегистрирована целая толпа Ниночек Ивановых, подходящих по возрасту.

– Но с ними всеми Миша уже пообщался.

– И как?

– Успешно, – хмыкнул Артем.

– Нашел? – удивилась Мариша.

В самом деле, если Миша уже успешно нашел Нину, то чем еще они могут ему помочь?

– Нет, я в том смысле говорю, что все эти девушки с радостью согласились бы заменить Мишкину Ниночку, – сказал Артем. – Вот и названивают сюда целыми днями. Не его, так меня дергают. Никогда не думал, что мне могут надоесть девушки, но оказывается, все когда-то случается впервые.

– Ясно. Значит, если Нина и в самом деле прикатила в Питер, то живет тут без всякой регистрации. Так?

– Да.

– И найти ее в этом случае будет очень трудно. Если вообще возможно.

Артем взмахнул руками.

– Дай договорить человеку! У Мишки же есть одна зацепка, как можно его Нинку найти! Рассказывай, Миша!

Оказалось, что в Питер Ниночка могла податься тоже не просто так, а только в гости к своей двоюродной бабушке.

– Так что сложного? – снова удивилась Мариша. – Артем, ты что, не можешь по компьютеру найти старушку и ее адрес?

– Ты все время перебиваешь! Ты слушай!

– Бабушку я нашел еще в первый день по приезде. И сразу же поговорил с ней, – признался Миша. – Только она не захотела признаваться, что знает, где обитает Ниночка.

– Может быть, и не знает?

– Знает! Приходила она к ней! Соседи видели! Да и родителям Ниночки старушенция врала, что мы с Ниночкой приехали вместе. Значит, Нина посвятила ее в нашу ссору.

– Почему же бабушка отрицает?

– Кто ее знает! Может быть, Ниночка по-прежнему не хочет со мной общаться. Вот и подговорила старушку.

Мариша задумалась. Что-то ей рассказанная Мишей история казалась подозрительной. Что же он должен был такого натворить, чтобы девушка сбежала от жениха в другую страну и даже запретила родственникам говорить, где она прячется?

– Ты уверен, что все нам рассказал? – просверлила Мариша глазами горе-жениха.

– Все! Больше никаких зацепок у меня нет.

– Я о другом! Ты в самом деле не знаешь, чем мог обидеть свою невесту?

– Ничем не обидел! Только замуж все время звал!

Подруги переглянулись. Им самим стало любопытно взглянуть на эту чокнутую. Нет, что за девка? Красавец парень, золотые руки, готовит сласти, замуж зовет, любая девушка визжала бы от восторга, а эта полоумная Ниночка берет и удирает от своего счастья за тридевять земель. И зачем?

– Ладно, – произнесла Мариша, хорошенько поразмыслив. – Если получится со временем, то мы поговорим с этой бабушкой.

– Пусть хотя бы объяснит, какие у ее внучки к тебе претензии, – добавила Инна.

Кажется, Миша их ответом был слегка разочарован. Как большинство современных мужчин, он был уверен, что женщина, если ее хорошенько заинтересовать, все его проблемы может решить в два счета. И видимо, уже предвкушал, что завтра, а может быть, даже и прямо сегодня, ему приведут Ниночку, так сказать, с повинной головкой. И вдруг такой облом, надо снова ждать!

– Ну, если иначе никак нельзя, – понуро произнес он. – Спасибо и на этом. Я буду ждать!

Взяв у Артема адрес бабушки Нины, девушки торопливо удалились. Остатки разворошенного «муравейника» так призывно манили к себе, но съесть больше означало бы добавить себе лишних килограммов в области талии и бедер. И как это только получается, что двухсотграммовый кусочек торта умудряется превратиться в два, а то и три килограмма жира на дамской попке? Загадка природы, не иначе.

– Куда теперь двинемся?

Мариша взглянула на часы. До комендантского часа, назначенного ей неугомонным дедом, оставалось еще два часа. Можно было попытаться съездить по какому-нибудь полученному от Артема адресу. Но Нинина бабушка, как выяснилось, жила всего в нескольких остановках от дома самой Мариши. Это и склонило чашу весов именно к ее кандидатуре.

Старушка жила в очень даже приличном доме. Бывает, что вроде бы и дом стоит в хорошем месте, а на лестницах гадюшник, и жильцы подбираются если не наркоманы, то уж горькие пьяницы или южане с целым гаремом жен, родственников и разновозрастных детишек. А этот дом стоял довольно далеко от метро, никаких особых достопримечательностей поблизости, обычная типовая застройка. Но в лифте висело зеркало и даже стояли свежие цветы. А стены были выкрашены приятной для глаза персикового цвета краской, и перила были гладкими и чистыми на ощупь.

– Кто там? – раздался из-за двери звонкий женский голос.

Подруги переглянулись. Ого! Похоже, на ловца и зверь бежит. Кажется, за дверью прячется та самая Ниночка.

– Нина, откройте! Мы к вам от вашего жениха.

– От Миши!

Дверь отворилась, и подруги с изумлением обнаружили, что там вовсе не молоденькая девушка, а очень даже зрелая женщина. Конечно, назвать ее старушкой язык бы не повернулся. Это была сухощавая ухоженная дама. На вид ей было лет пятьдесят. У нее была прямая спина, макияж и волосы, тщательно подстриженные, уложенные и подкрашенные в пепельный цвет. Дама с интересом посмотрела на подруг и произнесла:

– Я вас слушаю.

– Нам нужна Анна Владимировна.

– Это я.

– Вы?!

Если у подруг и были подозрения, что у Миши что-то не в порядке с головой, то теперь они точно отпали. Назвать такую женщину – старушкой?! Неудивительно, что она прогнала его, не пожелав объясняться с хамом.

– Простите, – пробормотала Инна. – Может быть, это не наше дело. Но Миша…

– Он страдает! – пылко воскликнула Мариша.

– И потому подослал ко мне вас?

– Да.

– Передайте, что он напрасно старается! Нина никогда не вернется к нему. Пусть забудет ее и возвращается домой.

– Почему Нина не вернется? Что он сделал?

– Это их дело, – поджала губы женщина. – Но я целиком на стороне внучки. И тоже считаю, что этот человек ей не пара.

– Но он хочет на ней жениться.

– Нина не хочет.

– Она пожалеет.

– Не пожалеет.

– Откуда вы можете это знать?

– Могу! Могу и знаю!

И женщина сделала попытку захлопнуть дверь. И самое интересное, что это ей удалось. Кроме того, Инну и Маришу смущало то, что в хозяйке чувствовалась особая внутренняя сила и благородство. И подруги отступили, поняв, что их попытка наладить с ней контакт бесславно провалилась. И если они сейчас примутся настаивать, дама просто обольет их презрением. Но объяснить им так ничего и не объяснит.

Выскочив из дома, Инна разочарованно вздохнула.

– И что мы будем делать дальше?

– Не знаю. Но чувствую, что при Анне Владимировне упоминать имя Миши не стоило.

– Это я тоже поняла.

– Мы совершили ошибку.

– Тоже верно.

– Теперь нам соваться к ней не стоит.

– И я хорошо понимаю Мишу. Если ему был оказан столь же «радушный» прием, неудивительно, что парень сюда и носа сунуть не рискует.

– И вместо этого он нас подослал! Ничего не скажешь, очень хитро! Хоть бы предупредил!

– И что за мужики пошли! – воскликнула Инна. – Если он так любит Ниночку, как говорит, то должен был дневать и ночевать под дверью ее бабки.

– Думаешь, стоило того?

– Женское сердце не камень, глядишь, и дрогнуло бы перед настоящим мужчиной.

– Как ты сказала?

Инна с недоумением посмотрела на подругу, которая выглядела теперь крайне взбудораженной.

– Что с тобой? Я всего лишь сказала, что женщина никогда не останется равнодушной перед сильным чувством. Пусть даже оно и направлено на другую женщину. При условии, разумеется, что мужчина действительно стоящий.

– Ну да, разумеется, разумеется, – пробормотала Мариша, погружаясь в странную задумчивость. – Настоящий мужчина. И как это я сразу об этом не подумала.

– О чем?

– Кажется, у меня появилась идея, как мне избавиться от опеки деда, а заодно выяснить, что там с Ниночкой.

– И как? Что за идея?

– Осталось продумать сущие детали, – пробормотала Мариша. – Но ты не беспокойся, я все сделаю в лучшем виде.

– Что именно?

Но в этот вечер Мариша так ничего и не объяснила подруге. И сразу же после визита к Ниночкиной бабушке направилась к себе домой. К деду. И без конца бормоча имя Анны Владимировны. При этом глаза у нее горели тем боевым задором, который был предвестником какого-то очередного грандиозного Маришиного плана.

Глава четвертая

На следующий день подруги встретились около одиннадцати часов утра. Как только Мариша спровадила деда на утренний моцион, она сразу же позвонила подруге. Инна ей откровенно обрадовалась. Она еще валялась в постели, и ей было решительно нечем заняться. Степка уже был в школе. А его няня совершенно отстранила хозяйку от ведения домашнего хозяйства.

– Вы только посуду перебьете или стиралку спалите, – упорно ворчала она на протяжении многих лет. – А и то, и другое у вас дорогущее. Не дело это – хорошие вещи портить.

– Ну так, может быть, я хоть обед… – в первое время заикалась Инна, но обычно ей даже договорить не давали.

– Ни-ни! – кричала няня. – Хозяин вечером придет, и что? Его же кормить нужно. Живи вы одна, я бы вам и слова не сказала. Хотите своим кофеем и травой питаться, дело ваше. А мужчине мясо нужно. Иначе он себе другую кормушку найдет. Посытней.

В конце концов Инне надоело спорить. Тем более что она заметила, что сытый муж гораздо приятней мужа, поклевавшего ее излюбленного салата из свежих огурчиков, нежирного сыра и сладкого болгарского перца. И внимание, никакого майонеза! Для заправки использовать только растительное масло и лимонный сок.

Итак, домашнее хозяйство и сына Инна передоверила многоопытной няне, но самой ей от такой жизни бывало порой смертельно скучно. Хотелось действовать, куда-то ходить, ездить. И чтобы ветер приключений овевал ее буйную голову, как бывало когда-то раньше. В общем, услышав, что Мариша дозвонилась до двух человек из списка Артема, она быстро собралась, выпила кофе и помчалась в город.

– Это тут, – загадочным шепотом произнесла Мариша, окидывая критическим взглядом шикарное здание в самом центре города.

До Невского проспекта было две минуты ходьбы. Дом стоял на набережной Мойки, по которой в свое время частенько погуливал сам Александр Сергеевич и прочие выдающиеся личности. Одним словом, сплошная история. Да еще тщательно реконструированная, с сияющими умеренным блеском стеклопакетами и обновленным фасадом.

В нижнем этаже располагались бутики и галерея искусств. Очень дорогая, судя по антуражу. А дальше шли жилые квартиры. О ценах за квадратный метр в этом доме не хотелось даже думать.

– Странно, – произнесла Инна, не без зависти разглядывая дом. – И кто тут живет?

– Ткачук Инна Семеновна. Твоя тезка.

– И кто она?

– Этого Артем не написал. Но думаю, что дамочка не из бедных.

– Да уж, – проворчала Инна. – Чтобы жить в таком доме, надо было в свое время здорово нажиться. Интересно, на чем разбогатела эта Инна?

Но путь к сей достойной даме был не из легких. С первой преградой в виде кодового замка на воротах подруги разобрались легко. С охранником во дворе тоже договорились. Но потом возникли проблемы. Нужная им квартира не отвечала.

– Ты точно с ней договорилась на это время?

– Точно! Она обещала быть дома. И поговорить с нами.

Наконец в домофоне что-то щелкнуло. И хриплый голос скомандовал:

– Поднимайтесь!

Когда подруги взлетели на лифте на последний этаж, их встретила ухоженная дама.

– Инна Семеновна, мы…

– Я их экономка! – пропела женщина голосом, который ни единой нотой не напоминал то хриплое карканье, которое слышали подруги минуту назад. – Инна Семеновна вас ждет. Проходите!

Подруги прошли в роскошную гостиную. Квартира была поистине шикарной. Повсюду золото, лепнина, зеркала во всю стену, пушистые белые ковры и шелковые обои. Колонны и огромные напольные вазы.

Инна Семеновна полулежала на кушетке. Вид ее был мрачен. Судя по некоторым признакам, даму явно мучило тяжелейшее похмелье. Возле нее на серебряном подносе стояла бутылочка минеральной воды «Эвиан». В руках она держала еще один стакан с пузырящейся жидкостью и жадными глотками пила растворимый аспирин.

– Это вы мне вчера звонили? – истомленным голосом осведомилась она у подруг. – И в чем дело? Какой скелет? Какая шпага? При чем тут я?

– Может быть, вы и ни при чем, – произнесла Мариша, прикидывая про себя, что в 1978 году, когда пропала супружеская чета Городовых, этой Инне Семеновне должно было быть от силы лет двадцать. Городовому было двадцать пять. Так что привлекательный молодой человек, а Городовой, как показывала его фотография, был очень даже ничего, мог и запомниться Инне Семеновне. – Посмотрите, вы не узнаете этого человека?

Инна Семеновна взяла протянутую ей фотографию.

– Симпатичный, – машинально отметила она. – Могу даже сказать, что он в моем вкусе. Но это же старая фотография, не так ли?

– Да, и скелет пролежал на пустыре за вашим бывшим домом уже почти тридцать лет.

– О! И вы думаете…

– У нас есть предположение, что этот молодой человек приходил к кому-то из ваших соседей. Вы не знаете, к кому именно?

– Не знаю, – покачала головой Инна Семеновна. – Может быть, он и приходил, но я его точно не видела.

– А как вы думаете, к кому он мог приходить?

– Симпатичный и молодой мужчина. Может быть, к Верке?

Подругам показалось или в голосе Инны Семеновны промелькнула откровенная неприязнь? Да, точно. И поэтому Мариша поторопилась задать следующий вопрос:

– Кто эта Верка?

– Наша бывшая соседка. Она была постарше меня на пять лет. И к своим двадцати пяти она уже успела сходить замуж и развестись. Жила одна и подбирала следующего мужа. Понимаете?

Еще бы подруги не понимали! Быть одной в двадцать пять, что может быть хуже? Только оставаться одинокой и в тридцать.

– Так что к Верке частенько заглядывали молодые люди. Да что там частенько! Постоянно кто-то возле нее крутился. Однажды она мне похвасталась, что в течение двух или трех месяцев одновременно встречалась сразу с семью молодыми людьми.

– С семью? И со всеми постоянно? Как она успевала?

– Ну, с одним она встречалась раз в неделю. С другим два раза. Еще с кем-то пересекалась всего раз в месяц. Но потом ей эта суета надоела. Женатых она прогнала. Холостые ушли сами. И остался один – самый постоянный кавалер, за которого она впоследствии и вышла замуж. Но, повторяю, одно время к ней только ленивый не захаживал.

И Инна Семеновна осушила оставшиеся в стакане капли влаги. И тут же налила себе новую порцию воды из полной бутылочки. При всей изысканности и роскоши окружавшей ее обстановки было заметно, что хозяйку квартиры мучит простонародный вульгарнейший «сушняк». Но при всем при этом, и подруги отдавали ей должное, со своим похмельем дама мужественно боролась, довольствуясь одной минералкой, без помощи пива или других алкогольных средств.

– Я тогда была совсем молоденькая, – продолжила Инна Семеновна, откидываясь назад и лишь усилием воли сдерживая готовый сорваться с ее губ болезненный стон. – Да, так, как я и говорила, Верка вела очень свободный образ жизни. А по тем временам откровенно распутный.

– Должно быть, это была своеобразная психологическая реакция на развод, – предположила Мариша.

Инна Семеновна с интересом посмотрела на нее.

– Да, вполне возможно, – произнесла она. – Мне это раньше не приходило в голову.

– Но не в этом суть. Где сейчас эта женщина?

– Понятия не имею, – пожала плечами Инна Семеновна.

Мариша задумалась. В том списке, который ей дал Артем, никаких Верок не значилось. Означало ли это, что она умерла? Или всего лишь переехала жить в другой город? А возможно, выйдя замуж, сменила фамилию? И Артем просто поленился отыскать ее след?

– Зачем нам эта Верка? – раздался шепот Инны. – Убитый Городовой приехал в отпуск с молодой женой. Не пошел бы он к случайной потаскушке.

Но Мариша думала иначе.

– Во-первых, они с Соней состояли в законном браке уже почти два года. А за это время и святая может до чертиков надоесть. И кстати говоря, по статистике, первая измена как раз и приходится на третий год счастливого супружества.

Инна пренебрежительно фыркнула, показывая, что она думает о статистике как о науке. Но все же спросила:

– А во-вторых?

– Во-вторых, если Городовой все же заглядывал к Верке, то его мог убить кто-то из ее постоянных кавалеров.

– Из ревности? И вложить при этом ему в могилу усыпанную драгоценными камнями шпагу? В качестве моральной компенсации?

– М-да, – задумалась Мариша. – Как-то одно с другим не вяжется. Странно все это!

И она вопросительно посмотрела на Инну Семеновну. Та к этому времени успела уже полностью осушить бутылочку с водой. И смотрела на пустой стакан с понятной тоской во взгляде. Тем не менее, услышав вопрос, она живо откликнулась:

– Другие соседи? Да как вам сказать, были, конечно. Была супружеская пара, и у них был маленький мальчик. Сейчас, я думаю, ему будет немного за тридцать. Тогда он был совсем крохотный. Даже ходил еще плохо. Помню, его звали Сережа. И у них был еще один ребенок. Тоже мальчик. Но постарше. Он уже ходил в начальную школу. Кажется, его звали Пашей.

Подруги вздохнули. Вряд ли семейная пара, обремененная двумя отпрысками, развлекалась тем, что грабила коллекционеров, а потом по ночам зарывала на пустыре трупы врачей из сочинского санатория.

– Кто еще?

– Еще? – задумалась Инна Семеновна. – В самом деле, в нашем коттедже было четыре квартиры. Значит, должен быть кто-то и еще. Ах да! Вспомнила. Была глухая и практически выжившая из ума старушка. Она жила вместе с внуком.

Взгляд Инны Семеновны при этом немного оживился.

– Вы можете его описать?

– Мне не разрешали с ним общаться. И я редко его видела.

– Почему не разрешали? Кто?

– Мои родители и в особенности моя бабушка, – усмехнулась Инна Семеновна. – Она блюла мою нравственность, вплоть до самого моего замужества. А тогда… Не забывайте, в те годы я была всего лишь юной студенткой. И жила со своими родителями. А этот парень был не из лучших кандидатов в женихи.

– В самом деле?

– Да, соседи шушукались, что он темная личность и, несмотря на свою молодость, уже имел приводы в милицию и его даже подозревали в совершении кражи из ближайшего магазина. Но вообще тогда ничего доказать не удалось. Однако было или не было, а подозрение пало в первую очередь именно на него. А почему? Да все по причине его образа жизни.

– Какого образа жизни?

– Распущенного! Но парень никаких выводов из того случая не сделал. По-прежнему тунеядствовал, нигде толком не работал, пил, гулял со своими дружками, такими же сомнительными личностями, и даже забрал как-то раз у старушки ее пенсию. Моя собственная бабушка даже сделала тогда смелый вывод, что этот парень опять приворовывает.

– Вы все это знаете точно?

– От своей бабушки.

– И как его звали, этого юного негодяя?

– Никита.

Подруги переглянулись. Да, такой в их списке был. Что же, вполне вероятно, что именно этот тип с явно выраженными криминальными задатками и ограбил Маришиного деда. Взгляд Инны Семеновны как-то затуманился. Впрочем, затуманился он еще раньше, едва только речь зашла о юном воре Никите. Но тогда подруги не придали этому значения, решив, что причиной тому мучающее женщину похмелье. Однако теперь им в голову пришла мысль, что причина могла быть совсем, совсем в другом.

– Инна Семеновна, скажите, а этот Никита был внешне симпатичным?

– Очень! – с жаром воскликнула Инна Семеновна.

И хотя ее никто не просил, принялась описывать молодого перспективного уголовника.

– У него были длинные волосы, прямо-таки смоляные, до плеч. И плевать ему было на всех, кто его не одобрял. Он был среднего роста. Но очень стройный и подвижный. Говорили, что его отцом был цыган, который ушел с табором да так и не вернулся. Впрочем, могли и врать. Еще у него был мотоцикл, и он гонял на нем по всем окрестностям.

– А девушка у него была?

При этом вопросе на лицо Инны Семеновны набежала тучка.

– Не совсем девушка, – призналась она наконец. – Говорили, что он ходит к Верке. Не знаю, может быть, и так. Хотя лично я не представляю, как это могло осуществиться на практике?

– Почему?

– Ну, Верка и Никита жили на первом этаже. Дверь в дверь, представляете? И как она бы принимала у себя других мужчин, зная, что их в любой момент может увидеть Никита? Да с его горячим темпераментом он бы не потерпел соперников. Устроил бы драку или набил бы Верке морду, этим бы все и кончилось.

– А этого не случилось?

– Нет. И потому я считаю, что соседи просто оговорили этих двоих. Может быть, Никита и заходил к Верке. Но любви у них не было.

– Но ведь этот Никита не жил со своей бабушкой?

– Почему не жил? Жил.

– Но вы же сказали, что очень редко видели этого юношу.

– Потому и редко, что приходил он поздно вечером, иной раз и вовсе под утро. И уходил из дома тоже поздно. В десять, в одиннадцать часов. А то и в два. Я в это время была на занятиях. Потому мы с ним и не пересекались. Жили рядом, но словно в параллельных измерениях.

Беседа с бывшей хорошей девочкой, примерной студенткой, послушной дочкой и внучкой, а ныне светской дамой с диагнозом прогрессирующей алкоголички себя исчерпала. Пора было прощаться. И, оглядевшись по сторонам в последний раз, Мариша сказала то, что следовало сказать в самом начале.

– Красивая у вас квартира! Просто загляденье!

– Вернисаж дурного вкуса! – пренебрежительно отмахнулась Инна Семеновна. – У моего мужа свои представления о том, как должна выглядеть квартира преуспевающего фабриканта. Но на мой взгляд, все эти золотые амуры, розочки и канделябры – ужасная пошлость.

Тем не менее на шелковую обивку своей кушетки с теми самыми пошлыми розочками она опиралась с видимым удовольствием. Кружевные оборки своего длинного шелкового пеньюара теребила с хорошо отрепетированным жеманством, но так, чтобы не повредить тонкое кружево. А ноги с ухоженными ноготками поставила на специально предназначенную для этого вышитую подушечку.

– Похоже, с мужем вам повезло, – отметила Мариша.

– Моей заслуги в этом нет. Нас сосватали мои и его родители. Он всегда был общественником, очень инициативным. Двигался по комсомольской линии, где быстро оброс полезными знакомствами. И после развала Союза, когда никто толком ничего не понимал и люди отчаянно нуждались в дельном руководителе, он не растерялся. И вот…

И она обвела рукой богатое убранство своей квартиры с огромными окнами, из которых открывался вид на реку и почти всю историческую часть центра Петербурга.

– Но не могу дольше вас задерживать, – спохватилась Инна Семеновна. – У вас, наверное, еще уйма дел на сегодня.

После этого подругам оставалось только попрощаться. Что они и сделали. И направились к дверям. А хозяйка с видимым облегчением посмотрела им вслед и потянулась к столику, на котором стоял богатый выбор отечественного пива и более крепких импортных спиртных напитков.

Оказавшись на улице, подруги почувствовали, что их тоже мучит жажда. Уж больно аппетитно булькала минералкой их первая свидетельница. И купив на улице две светло-голубые бутылочки «Бон Аквы», они забрались в свою машину. Сегодня для передвижения по городу им служил Маришин «Форд» – просторная колымага, оснащенная исправно работающим кондиционером.

А на улице солнце припекало совсем по-летнему. Никто бы и не сказал, что еще вчера в городе дул пронизывающий холодный ветер и накрапывал дождь и впору было одеться в теплую куртку. За ночь погода существенно изменилась. Ветер разогнал тучи, а выглянувшее солнышко принялось компенсировать упущенное время.

– Куда поедем теперь?

Мариша просмотрела еще раз список.

– Из всех соседей Инны Семеновны меня больше всего интересует эта Верка и потенциальный уголовник Никита.

– Да уж точно, подозрительная парочка, – согласилась Инна. – К ней толпы случайных мужиков шастали. А он вообще, похоже, вор.

Насчет остальных жильцов подруги сначала решили, что их в расчет можно было и не брать. Но потом Инна добавила:

– Но про Верку и Никиту еще не доказано, что они в самом деле виновны. Да и вообще… Мы знаем лишь версию Инны Семеновны. Верней, ее бабушки. А та могла неосознанно сгущать краски.

– Да, остальные соседи тоже могли кое-что видеть, – согласилась с ней Мариша. – Ладно, побеседуем и с ними тоже.

Тем более что имелся в виду всего один адрес, по которому проживали Александр и Виктория Воробьевы. Видимо, это и были родители тех самых Сережи и Паши. Оставалось только поинтересоваться, куда делись сами мальчики. С родителями они прописаны не были. И вообще, на их счет Артем никакой информации не предоставил.

Но в любом случае это был неплохой шанс. И на него можно было ловить. Не то что в случае с собственными родителями Инны Семеновны. Те, увы, пребывали уже в мире ином. Это же касалось и ее не в меру любопытной бабушки, дружившей в свое время с бабушкой начинающего уголовника Никиты.

– Все-таки тридцать лет – это очень большой срок. Прямо и не знаю, получится ли у нас!

Такие сомнения были вовсе не в духе Мариши. Должно быть, тесное соседство с дедулей совсем ее подкосило.

– С кого начнем? – мигая от нетерпения, спрашивала Инна. – С этих родителей или с Никиты?

Мариша прислушалась к своим ощущениям. Чутье почему-то упорно советовало ей сначала ехать к Воробьевым. Но в то же время Никита был куда более перспективен. Почему же ей так упорно не хочется сейчас ехать к нему?

– К нему лучше ехать, когда мы уже будем иметь на руках козыри против этого субчика, – подсказала Инна.

И Мариша тут же с ней согласилась. Нечего было и голову ломать, почему да почему! Нужно всегда следовать не голосу разума и сухой логике, эта парочка запросто может и подвести, а только своему собственному чутью. Оно-то уж, и это доказано практикой, точно не обманет.

Придя таким образом к согласию, подруги отправились к Воробьевым. Дома была только Виктория.

– Да, у меня двое сыновей, – утвердительно кивнула она. – Все верно. Сережа и старший Павел.

– И где они сейчас?

– Служат. Они оба военные. Моряки. Но почему вы ими интересуетесь?

Подруги только вздохнули. И она еще спрашивает! Военные моряки, мечта любой девушки! Хотя, конечно, в данном случае подругам для дела были нужны не сыновья, а как раз их мамаша. Но боже, как же это уныло. И почему мальчики тридцать лет назад были такие маленькие? Вот было бы славно их сейчас найти и допросить, а заодно и познакомиться поближе. Впрочем, если бы братья годились только на роль свидетелей, то вряд ли бы общение с ними так волновало подруг.

– Мои соседи? – снова удивилась Виктория Петровна, когда девушки изложили ей суть своей проблемы. – Но знаете, это было так давно! И кто именно вас интересует? В доме часто менялись люди.

– Постарайтесь вспомнить тот промежуток времени, когда на первом этаже жила молодая разведенная женщина и молодой человек со своей бабушкой.

– Воришка с темной репутацией.

– Вера и Никита, – тут же кивнула головой женщина.

Подруги обрадованно переглянулись. Похоже, у них появился еще один свидетель, отличающийся хорошей памятью.

– Только почему вы назвали Никиту воришкой? – добавила Виктория Петровна. – Насколько я знаю, он был художником. И совсем неплохим.

– Но Инна Семеновна нам сказала, что…

– Кто? Какая Инна Семеновна? Вы имеете в виду Инночку – дочку Семена Григорьевича?

– Видимо.

– От себя могу сказать, что эта девушка жила на втором этаже со своими родителями и чересчур бдительной бабушкой. И была по уши влюблена в этого самого Никиту с первого этажа.

– В самом деле? Это было так заметно?

– Стоило посмотреть, как она караулила этого парня по вечерам. Спать не ложилась. Так и торчала до поздней ночи в своем окошке.

– А он?

– Думаю, что она была не в его вкусе. И потом там были родители, которые бы встали грудью на пути своей доченьки. И бабушка. Она тоже активно не одобряла образ жизни Никиты. Не удивлюсь, если это она и наговорила внучке всю эту нелепицу про него.

И Виктория Петровна презрительно фыркнула:

– Надо же! Оболгать мальчика! Никакой он был не вор! А художник. И совсем неплохой!

Ладно, с этим можно разобраться и позже. Сейчас подруг интересовало другое.

– А что у него было с Верой?

– С Верой? А что у них могло быть? Они были соседями.

– И любовниками?

– Не думаю. Веру интересовало замужество. А Никита в этом плане был малоперспективен.

– Почему?

– У него за душой не было ни гроша. Жил вместе с бабушкой или в мастерской, которую ему то ли выделили от Союза художников, то ли он занимал ее на время отъезда одного из своих приятелей. Скорее – второе. Потому что картины его покупались плохо.

– Но вы же говорили, что он был талантлив?

– Девушки, разве редко бывает, что талант никто не хочет покупать? Вот и картины Никиты не пользовались особым успехом. Рисуй он хорошеньких кошечек, собачек или цветочки, глядишь, со временем бы и разбогател. Но его картины были авангардны. Ломаные линии, косые дома, голые истерзанные деревья. В них был какой-то надрыв. И их почти не покупали.

– Но он заглядывал к Вере, так сказать, на огонек?

– Не думаю, что она бы его принимала. Вера была бабой неглупой. И отлично понимала, что не надо гадить там, где живешь. И если Никита не годился ей в мужья, она бы не стала с ним связываться. У нее была цель – выйти замуж за богатого мужчину. И этим самым утереть нос мужу, который ее бросил.

– И что?

– В конце концов она вышла замуж за какого-то иностранца. То ли за шведа, то ли за немца. Не знаю точно. Со своим женихом она никого из нас не знакомила. Должно быть, опасалась, что мы можем порассказать кое-что о ее образе жизни.

– Но хоть что-то вы можете о нем вспомнить? Фамилию? Из какого города?

– Нет, девочки. Простите, но тут я ничем не могу вам помочь.

Вздохнув, Мариша вытащила из сумочки фотографию Городового.

– А этого человека вы узнаете?

Виктория Петровна взяла в руки фотографию и внезапно замерла:

– Подождите! Но ведь это же он и есть!

– Кто?!

– Жених Верки! Швед! Или немец!

Вот это новость! Интересно, как это врач из Сочи мог одновременно оказаться женихом-иностранцем?

– Вы уверены? – осторожно спросила у женщины Мариша.

– Да, это точно он!

– Вы же с ним не были знакомы!

– Ну да, Верка нас друг другу не представила. Я их увидела случайно в городе. Они сидели на лавочке возле Казанского собора. И пили импортное пиво из баночек. Знаете, такие алюминиевые? Сейчас-то их полно в каждом ларьке. А в семидесятых годах их просто не было. Ничего похожего не было. Так что я сначала обратила внимание на диковинку, на это баночное пиво, которое до того видела только в кино. А потом уже посмотрела, кто его пьет. Тут и узнала Верку.

Верка тоже узнала свою соседку. Несмотря на яркий макияж и легкое опьянение, было видно, что она испугалась. Она сделала огромные глаза и замотала головой, показывая, чтобы Виктория не смела к ним приближаться.

– Ну, я и не стала подходить. Чего, думаю, людям мешать.

Но вечером Виктория все же не удержалась. И спустилась к соседке, чтобы узнать, с кем это Верка пила пиво в сквере.

– Она мне тогда и сказала, что это был ее жених. Что он иностранец. Да, вспомнила: что он живет в Германии, но по происхождению швед. И что хочет на ней жениться. А спустя несколько месяцев я узнала, что Верка в самом деле вышла замуж. И уехала. Больше я ее никогда не видела.

И она сделала попытку вернуть фотографию Марише. Но та не торопилась ее брать назад.

– Вы посмотрите повнимательней, – предложила она женщине. – Может быть, не он?

– Да он! Он! Точно!

– Может быть, просто похож?

Виктория Петровна покачала головой.

– Видите, у него тут родинка над губой такая приметная? Как у Харатьяна, да? Вот и у того Веркиного жениха была такая же. И вообще это он. Не сомневайтесь!

Подруги были в явном недоумении. Почему женатый и вполне отечественный мужик превратился в устах Верки в холостого иностранца? Просто хвасталась, не желая ударить в грязь лицом перед соседкой, у которой в личной жизни был полный порядок? Могло быть и такое. В самом деле, одно дело встречаться с женатым врачом из Сочи и совсем другое – иметь холостого жениха из Германии.

Но неужели она надеялась, что Виктория ей поверит? Ведь одежда, манера держаться, акцент предполагаемого жениха должны были его выдать!

– Насчет акцента я ничего не знаю, потому что не разговаривала с ним, – сказала Виктория. – Одет он был очень модно. Так что, если я вначале и сомневалась, то потом поверила. Ведь вышла же Верка замуж за шведа из Германии. А с этим фактом не поспоришь!

– Только швед был совсем не тот, – пробормотала Мариша.

Инну интересовал другой вопрос.

– А с чего вы так твердо уверены, что ваша соседка в самом деле вышла замуж именно за шведа? Ведь на их бракосочетании вы не были!

– Да уж, не сподобилась, – хмыкнула Виктория Петровна. – А откуда знаю? Так ведь такое в прежние времена в Советском Союзе было не скрыть. Все знали. И в домоуправлении, и в милиции. Это сейчас за кого хочешь, за того и ступай замуж. Хоть за австралийца, хоть за его кенгуру. А тогда иностранцев можно было по пальцам пересчитать. Языковой барьер опять же. Где с ними познакомишься? Если только по работе.

Это навело Инну на новую мысль.

– А где Вера работала?

– Насколько я помню, она была продавщицей в «Гостином Дворе».

– Что вы говорите?

– Да, да! Стояла в отделе спортивных товаров. Кстати, она рассказывала, что и со своим шведом познакомилась именно там. Он проходил мимо в поисках сувенира. А вместо сувенира нашел себе жену. Правда, романтично?

Подругам так не казалось. Особенно учитывая, что на роль шведского жениха милая Верочка определила Городового, чья смерть была уже в этот момент не за горами.

– Но все равно, я считаю, мы хорошо продвинулись вперед, – заявила Инна, когда подруги вышли из дома Воробьевых. – Теперь мы точно знаем, что Городовой приходил именно к Верке. И скорей всего, у нее дома его и убили.

– И что нам делать с этой информацией? Как нам найти эту Верку? Мы даже ее теперешней фамилии не знаем!

– Артем вообще, сдается мне, схалтурил в этот раз.

Марише и самой так казалось. В самом деле, почему он не нашел нынешнего адреса Верки? Вышла замуж? И что с того? Можно подумать, редкостный факт.

– Тем более что замуж она вышла не за кого-нибудь, а за шведа, – еще подлила масла в огонь Инна. – Ты же сама слышала, в семидесятых годах это была редкость.

– Ну да, – пробурчала Мариша, в голове которой наконец сверкнула идея. – А я знаю, как нам обойтись без Артема.

– И как?

– Надо съездить на работу к Вере.

– Куда? В «Гостиный Двор»?

– А что тут такого? В отличие от многих других магазинов – этот стоит и ничего ему не делается. Напротив, процветает даже. Вполне возможно, что мы добудем там сведения о Вере.

– Через тридцать лет? – усомнилась Инна.

– Или встретим людей, с которыми она работала. И не смотри на меня так! Это только кажется, что тридцать лет – огромный срок. На самом деле многие люди как придут в юности на одно место, так там и трудятся. Моя мама, например, ветеран труда. Тридцать семь лет она проработала в одном и том же институте.

Инна пожала плечами. В самом деле, почему бы и не съездить. Чем они рискуют?

Глава пятая

Центр города «порадовал» подруг пробками и густым, тяжелым воздухом, который ужасно раскалился меж каменных стен. Едва они высунулись из машины, как в нос полезла противная пыль, заставляя чихать, а глаза слезиться.

– Что за проклятие? Каждую весну одна и та же болячка?! – сморкалась Инна, не спеша отходить от машины.

Глаза у нее покраснели. И вид был жалкий.

– В городе чихаю, один раз на природу в мае подалась, так вообще чуть было не померла там. Так чихала, что даже нос распух. Дышать не могла.

Мариша с сочувствием посмотрела на малость опухшую подругу.

– Вид у тебя и в самом деле того…

– Вид! – простонала в ответ Инна. – Ты бы знала, как я себя чувствую! Легче помереть, честное слово, чем так мучиться.

И она снова уткнулась в платок, надрывно чихая без остановки.

– Нет, не могу! – произнесла она наконец. – Приму таблетку.

– Тебе еще что-то помогает? – обрадовалась Мариша. – Чего же ты ждешь?

– Печень жалко. Надеялась, что переупрямлю свою аллергию, но, видно, не судьба.

И, проглотив крохотную таблеточку, она забралась обратно в машину. Там Инна плотно закрыла окна и принялась ждать результатов лечения. Мариша тоже присела рядом с подругой.

– У меня тетя вылечилась от сенной лихорадки, – сказала она.

– От чего?

– Весеннюю аллергию так иногда еще называют, – пояснила Мариша. – И знаешь как?

– Таблетками!

– Да, таблетками. Но какими?

– И какими? – полюбопытствовала Инна.

– Она пила простой активированный уголь.

Инна недоверчиво посмотрела на подругу.

– И помогает?

– Надо знать, как его пить.

– Ты скажи, я попью.

– Нет, в этом году уже поздно, – покачала головой Мариша. – А на следующий, пожалуй, начни.

Основная хитрость теткиного метода заключалась в том, чтобы лечение начать за месяц, а желательно за полтора до того времени, когда обычно атакует вредная болячка.

– Таблетки пить строго натощак. По одной на каждые десять килограммов твоего тела.

– То есть если я вешу пятьдесят пять, то мне нужно принять пять с половиной таблеток?

– Можешь выпить шесть, – великодушно разрешила ей Мариша. – Полагаю, вреда не будет.

– И долго пить?

– Я же говорю, за месяц до начала сезонной аллергии. В мае она у тебя начинается? Вот и пей с апреля.

– Ага. Поняла.

– И если ты все сделаешь правильно, то проживешь следующий сезон практически без насморка и аллергии, – заверила ее Мариша. – Моя тетка обожает лечиться. Но надо отдать ей должное, рекомендует только те средства, которые ей самой помогли и которые уж точно вреда не принесут.

– Да, вреда от активированного угля точно не будет, – задумчиво произнесла Инна. – Слушай, вроде бы нос прошел!

В доказательство своих слов она пошмыгала носом. Он в самом деле дышал.

– Вот и чудесно! – повеселела Инна. – Пошли! А то у меня на вечер еще свидание запланировано.

– И с кем же? – прищурилась Мариша, выбираясь следом за подругой из машины. – Впрочем, можешь не говорить. Уверена, что это будет один из архитекторов! Инна, при живом-то муже! Как не стыдно!

– Надо же нам как-то поддерживать с ними связь! – оправдывалась Инна. – Вдруг они еще чего-нибудь интересненькое узнают?

– Для этого ты могла бы взять телефон у Жаннин.

– Зачем? Я же видела, что ты его записала. И только не прикидывайся белой овечкой. Ты же тоже обменялась телефонами с Геной.

– Как ты все видишь? – с притворной досадой возмутилась Мариша. – Ну да! Жаннин повисла на Саше, ты строила глазки Олегу, а бедный рыжий Гена оказался в полной изоляции. Я просто морально поддержала его.

– И как? Он тебе звонил?

– Еще нет. А тебе?

– Нет.

– Надо будет узнать, как обстоят дела у Жаннин, – внезапно оживилась Мариша.

Инне тоже было любопытно, и она невольно прислушивалась к разговору девушек. Впрочем, Жаннин была на работе и долго говорить не могла.

– Она сказала, что заканчивает в пять. У нее есть новости, приглашает подъехать.

– А?..

– А красавчик Саша ей не звонил.

Что ж, в какой-то степени это было справедливо. Никто из трех архитекторов не пожелал проявить активность. И о чем это говорит? Либо они тяжело, просто-таки неизлечимо больны, либо уже заняты, либо попросту извращенцы. Все три пункта подруг не устраивали.

С этими безрадостными мыслями подруги подошли к дверям самого большого и посещаемого из городских универмагов. Не откладывая дела в долгий ящик, они сразу же прошли в отдел спортивных товаров. Кроме скакалок, баскетбольных и футбольных мячей, сеток и карманных шашек тут продавался также инвентарь для туристических походов. Всякие там палатки-удочки и прочая муть.

Но покупать их подруги не спешили. И напрасно молоденькая продавщица притворно восторгалась, расхваливая товар:

– Смотрите, какие хорошенькие лыжи.

– Ага. И главное, по сезону!

– А ролики! У нас предлагается огромный выбор.

Инна заколебалась.

– Можно, я куплю Степке ролики?

– У него есть!

– Но у него черные. А эти голубые!

Тут терпение Мариши иссякло. И она рявкнула:

– Мы тут по делу!

– Да, – спохватилась Инна. – В самом деле.

Продавщица не теряла надежды все же что-то всучить покупательницам. Несмотря на духоту, она была бодра и полна задора. Чтобы не разочаровывать девушку, подруги принялись рассматривать красивые резные шахматы. Продавщица, увидев их интерес, поспешила его подкрепить.

– Ручная работа. Моржовая кость!

– Хорошо, не мамонта, – буркнула Мариша. – Девушка, а что, тут в отделе постарше вас никого нет?

– А кто вам нужен? – насупилась девчонка. – Разве я вам нахамила? Или чем-то еще обидела? Жаловаться хотите?

И не успели подруги возразить, как она обиделась еще больше.

– Вот ведь люди! – в сердцах грохнув (странно, что не разбила) тяжелой шахматной доской по стеклу прилавка, возвестила девица. – Им же стараешься угодить, а где благодарность?! Нет и в помине! И главное, ведь сами же не знают, чего хотят, а туда же! Жаловаться они пойдут! И ступайте! Вон туда! Анфиса там сидит! Старшая она у нас!

Обрадованные подруги сорвались с места и помчались в указанном направлении. Увы, Анфиса их тоже жестоко разочаровала. Ей от силы сравнялось где-то двадцать восемь. Ну ладно, пусть тридцать. Но это был уже предел. И получалось, что она никак не могла помнить Веру. Та ведь работала в «Гостином Дворе», когда сама Анфиса, вероятно, еще и на горшке сидеть не умела.

Не успели подруги задать той же Анфисе пару вопросов, как за ними огромными прыжками примчалась давешняя девица.

– Анфисочка Николаевна! – завопила она резким голосом. – Честное слово, я ни в чем не виноватая на этот раз! Они сами от всего нос воротили. А я уж перед ними прямо ковриком расстелилась. Прямо все сделала, как вы меня учили. И до чего покупатель капризный пошел! Вот мне моя тетка Вера рассказывала, тридцать лет назад тут же в отделе стояла, так люди на нее молиться готовы были. Особенно когда дефицит выбрасывали. Да тогда, она говорит, любой товар в дефиците был. Его прямо с руками расхватывали! Не привередничали. Что было, то и брали!

Мариша, которая морщилась, но слушала вопли оскорбленной в лучших чувствах продавщицы, неожиданно дернулась. Тетка Вера! Тридцать лет назад!! Стояла в том же отделе, что и эта девчонка!!!

– Да быть того не может! – вырвалось у Инны, которая тоже сумела уловить смысл речей продавщицы.

Та поняла ее реплику по-своему. И тут же принялась вопить с еще большим азартом.

– А вы не помните, так и не говорите!

– Лида! – наконец сочла нужным вмешаться старшая продавщица. – Иди к себе в отдел! А с твоими покупателями я сама поговорю. И учти, это будет в последний раз.

– Постойте, Лида, – остановила девушку Мариша. – Тут вышло недоразумение. Мы никому жаловаться и не хотели.

– Нет?

– Напротив, хотели похвалить тебя за твое чуткое отношение и усердие в работе.

Лида слушала Маришу разинув рот. Да и Анфиса, если честно, вид имела слегка прибалдевший. А Маришу, которая видела благосклонное внимание аудитории, что называется, несло:

– Честное слово, редко встретишь таких внимательных продавцов, – разливалась она соловьем. – Спасибо вам огромное. Просто получили наслаждение от общения с вами.

– А-а-а, – промямлила Лида. – Не за что! Значит, вы всем довольны?

– И просто мечтаем купить у вас те самые шахматы!

Лида кинула на все еще ошеломленную Анфису торжествующий взгляд.

– Тогда пройдемте обратно в отдел.

Подруги с радостью последовали за ней. Там они продолжили рассыпаться в похвалах Лиде. Но та внезапно погрустнела.

– Спасибо вам, конечно, на добром слове, – сказала она. – Только ведь я отнюдь не гонюсь за званием лучшего продавца года. Нужно оно мне!

– Нет?

– Нет. Я работать сюда совсем не за этим устроилась.

– А зачем же?

– Чтобы замуж удачно выйти! Вот моя тетка Верка замуж за шведа вышла! И было это в семьдесят каком-то лохматом году. Тогда это вообще, мне маманька рассказывала, равносильно чуду было.

– Верно!

– Во! А тетка Вера всех своих мужиков у себя на работе вылавливала. Между прочим, практически на этом же самом месте, где я сейчас стою!

Подругам просто не верилось в такую удачу! Хотя, если рассуждать здраво, почему бы и нет. Хлебные и грибные местечки передаются бережно из поколения в поколение. И ничего странного в этом нет. Старая, добрая и всем хорошо известная истина. Но Лида отнюдь не выглядела счастливой и всем довольной. Похоже, женихи нынче были даже в большем дефиците, чем три десятка лет назад. И совсем избаловались.

– И просто не пойму, в чем дело! Стою тут как дура уже третий месяц подряд, хоть бы один приличный бизнесмен на меня клюнул! Нет, все шантрапа какая-то клеится, рюкзаки покупают и меня с собой в походы зовут. И за что мне такое горе?

– Ты еще молоденькая. Найдешь!

– Когда? – тоскливо поинтересовалась у нее Лида. – Когда на пенсию выйду?

Но, судя по ее цветущей мордашке, до пенсии девочке было как от Антарктиды и до Мадрида. И когда она озабоченно изучала чек, сверяя, правильно ли он пробит, Мариша задала главный вопрос:

– А как теперь твоя тетя Вера поживает, которая тебя сюда сосватала? Замужем она?

– А то! Тетка Вера всю жизнь либо замужем, либо разводится, либо в поисках нового мужа. Совершенно неугомонная!

– Но ты говорила, она за шведа замуж вышла?

– Да! Так и живет в Швеции. Только уже не с ним. И не с другим.

– Как это?

– А так! Сначала она с первым своим мужем развелась… Ой, нет! С первым она еще тут развелась. Ну а потом с первым шведским мужем из Германии они в Швецию перебрались, там она с ним и развелась, потом со вторым развелась и тоже в Швеции. А теперь с третьим разводиться собирается. Но пока еще вместе живут.

– Где?

– Да все там же! В Швеции. Она иногда шутит, что королевство ей маловато, разгуляться особо негде. Но, однако же, обратно тоже не возвращается.

И совсем не с юношеским пониманием добавила:

– Оно и понятно, охота ей на наших российских просторах гопников немытых отлавливать! Этак, пожалуй, бегать за приличным мужем замучаешься. А Швеция – страна маленькая, полуостровная. Деваться тамошним мужикам от тетки Веры особо некуда.

Итак, вышедшая замуж за своих шведов Вера оказалась для подруг персоной почти недоступной. Ну, в самом деле, не тащиться же к ней в Швецию. А по словам племянницы, ее тетка Вера приезжает на свою историческую родину от силы раз в год.

Но все же подругам надо было как-то выйти на связь с этой женщиной. Пришлось прибегнуть к легкой лжи.

– А как у нее с работой? Говорят, в Швеции эмигрантам трудно устроиться на приличную работу?

Лида поскучнела.

– Это верно, – кивнула она. – И язык тетка в нужном объеме до сих пор не выучила. То есть общаться может, но всякие мудреные слова вроде кризиса энергетики, тяжелой промышленности, развитой инфраструктуры и всякое такое выговорить не может. Да и мужья у нее как на подбор, все скупердяи.

– А мы ей как раз могли бы работку предложить. Непыльную. Как дополнительный финансовый источник.

– И что это?

– У меня фирма знакомств, – сказала Мариша, вручая Лиде визитку со своими координатами.

– Ну да! – ахнула Лида. – И такие есть?

– Есть, и немало. А вы, я так понимаю, ищете себе жениха?

– Ищу!

– Ну так вот, если вам удастся добиться, чтобы ваша тетя позвонила мне, я сделаю вам бесплатную регистрацию на нашем сайте. И вообще все будет бесплатно.

– А зачем вам моя тетя? – удивилась Лида.

– Так она же в Швеции живет. Наверняка все там знает. И уж во всяком случае договориться может. Вот и будет представителем моей фирмы у себя в стране.

– Ого! Это она может! Глядишь, и себе еще одного мужа отхватит. Пощедрей прежних!

Мариша не стала разочаровывать загоревшуюся девчонку. Не в ее это было интересах. Но вообще-то Мариша и сама открыла фирму знакомств, надеясь найти себе и подругам подходящего жениха. Однако фокус не удался. В фирму приходили вовсе не Аполлоны или Крезы, а вполне обычные, чтобы не сказать заурядные, мужички. А иной раз и жестокие маньяки или просто негодяи или бабники. Выйди на оживленную центральную улицу, и за часок наловишь там подобного добра сколько душе угодно.

Но, разумеется, говорить об этом Лиде она не стала. Вместо этого еще раз самыми яркими красками расписала открывающиеся перед ней и перед ее тетей прекрасные перспективы.

– Как у тебя все ловко получилось! – радовалась Инна. – Уверена, эта Лида добьется от своей тетки, чтобы та ей позвонила.

– Ага. Очень на это надеюсь.

Мариша выглядела задумчивой. Упоминание родимой фирмы растревожило ее душу. Ох, давненько она там не появлялась. Если быть точной, то уже третий день пошел. И хотя ее заместительница отлично справлялась с обычной текучкой, но как знать, а вдруг именно сейчас потребуется ее помощь? К тому же Мариша сообразила, что не сказала Лиде, на какой именно телефон должна звонить ее тетка Вера. А вдруг та позвонит в офис? Надо предупредить девочек, чтобы те вцеплялись в нужную клиентку зубами и ногами и не отпускали, пока не сообщит, как с ней можно связаться.

– Едем ко мне на работу!

Прибыв к своему офису, Мариша неприятно изумилась, обнаружив, что ей некуда припарковать свой «Форд». Все парковочные места вдоль тротуаров были густо заставлены машинами. Они были самыми разными, но всех их роднило одно и то же: все чистые и почти новые. Шагнув в «Казанову», Мариша и вовсе просто обомлела. В приемной толпилось столько мужчин, что буквально шагу ступить некуда.

– Словно сельди в бочку набились, – прошептала Инна. – Откуда они все тут взялись?

Марише и самой хотелось бы это знать. Стольких мужчин ей у себя в офисе не случалось видеть еще ни разу. Впрочем, мужчин хотя было и много, но все они выглядели на редкость характерно. Южане с сильным кавказским акцентом. Некоторые были одеты очень даже прилично – в костюмы из тонкой дорогой ткани и светлые рубашки. Другие явились в джинсах и куртках. Но на всех смуглых лицах читалось нечто, что давало Марише надежду на то, что дела ее фирмы в ближайшее время пойдут в гору. И не просто в гору, а буквально на Эверест.

– Рита, здравствуй, – наклонилась она к своей помощнице, которая, сосредоточенно хмуря брови, как раз оформляла двух новых клиентов, пока остальные нетерпеливо толпились за их спинами. – Кто эти люди?

Рита вздрогнула, а затем обрадованно зашептала:

– Здравствуйте, как хорошо, что вы пришли. Но честное слово, это все Анька устроила!

– Но каким образом?

– Она вчера в «Апрашку» ходила, маечку себе, видите ли, купить хотела. Маечку она не купила, зато сумочку у нее порезали.

– И что?

– А то, что в сумочке у нее был заказ на наши новые визитки. Она их перед этим в типографии получила. И прямо с ними на рынок пошла, представляете?

– И?..

– И что непонятного? – пожала плечами Рита. – Визитки ваши по рынку разлетелись, пока Аня за воришками гналась.

– Поймала?

– Куда там! Шмыгнули куда-то, и нет их. Но ничего, у нее в кошельке всего триста рублей и было. Зато сегодня прямо с утра у нас началось столпотворение.

– Так это все клиенты? – догадалась Мариша. – В самом деле?

– Ну да! Некоторые прямо сразу жениться хотят. Другие встречаться, но с одной женщиной и постоянно. И не поверите, уже трое сделали мне интересные предложения. И вот надарили всякой всячины.

И Рита махнула рукой в сторону столика. Обычно на нем сиротливо лежали какие-то журнальчики, стояла веточка хризантем в тонкой вазочке, а зимой какая-нибудь икебана из сухоцветов. Но сегодня кривенькие ножки столика буквально подламывались от наваленных на него даров и подношений. Чего тут только не было! Пакеты с фруктами, горы шоколадок, колготок, коробочек с нижним бельем, кофточек, кружек, косметики и бутылок вина. Был даже миксер и нечто вроде соковыжималки.

– Это все подарки, – пояснила Рита в ответ на изумленный взгляд Мариши и, покосившись на клиентов, совсем тихо добавила: – Они притащили. Я не хотела брать, но они так обижались, что пришлось взять.

Что же, щедрость Мариша в мужчинах всегда ценила. В конце концов какая их будущим невестам разница, чем будет заниматься ее жених? Пусть себе торгует. Вовсе это не зазорно, а временами даже и приятно. К тому же среди мусульман почти не встречается алкоголиков. А нашим женщинам, которые измучились со своими худосочными пьющими мужиками, может быть, даже интересно повстречаться с трезвым кавалером. Так сказать, чтобы почувствовать разницу.

Только одно несколько смущало Маришу. Она не помнила, чтобы кто-то из ее клиенток выказал горячее желание познакомиться с торговцем с рынка. Однако, высунувшись из окна и еще раз критическим взглядом окинув выстроившиеся в ряд сверкающие свежим лаком чистенькие авто прибывших на них клиентов, Мариша успокоилась. Не родилась еще та женщина, которая бы отказалась прокатиться на такой машине, а потом поужинать с ее владельцем в восточном ресторане. А там, глядишь, и…

– Разберемся, – решила она наконец.

И усадила Инну принимать анкеты от счастливых и возбужденных предстоящими изменениями в их жизни мужчин. Оказалось, что случайно Мариша наткнулась просто на золотое дно. Она никогда не рассматривала главный вещевой рынок города в качестве поля для деятельности. А между тем держащие многочисленные лавочки южане имели стабильный и весьма неплохой доход. И при этом многие тосковали в чужой стране, не имея ни малейшего понятия, куда податься, чтобы познакомиться с приличной женщиной.

С помощью Инны Марише и двум другим девочкам – Ане и Рите – удалось рассортировать мужчин по возрастным категориям. Одни быстро выбрали себе будущую спутницу жизни, другие придирчиво листали страницы. Но все обещали сегодня же сфотографироваться и уже завтра занести фотографии для собственных анкет. Маришу это порадовало. Горячность, с которой новая партия женихов подошла к решению кризиса своей личной жизни, обнадеживала.

Но и о расследовании Мариша не забывала. И едва только основная волна посетителей схлынула, Мариша предупредила своих помощниц, что в офис может звонить очень важная клиентка.

– Запомните, зовут ее Вера, она живет в Швеции, – внушала она девочкам. – Если позвонит, тут же отложите все дела и соедините ее со мной. Поняли? И учтите, упустите ее, познакомитесь с моим дедом. Приведу его сюда и предложу покомандовать вами.

Аня с Ритой переполошились. Они уже имели счастье общаться с вредным дедом. Пока, правда, только по телефону. Но им хватило. И пообещали, что все сделают, как велено.

– Ни за что не забудем! – поклялись обе. – Только не надо сюда вашего дедушку.

И успокоенная Мариша, с приятным чувством, что рабочий день удался, смогла покинуть свой офис.

Теперь они с Инной направлялись к последнему жильцу снесенного дома. К тому самому Никите, которого обвиняли в воровстве, когда он был виновен лишь в краже женских сердец.

– Интересно будет взглянуть на этого человека, – говорила Инна. – Насколько я понимаю, он красавец. И личность незаурядная.

– Не забывай, что сейчас ему под пятьдесят, – напомнила ей Мариша. – Так что как личность он мог поистаскаться за эти годы.

Но найти Никиту Потемкина оказалось не так-то просто. Начать с того, что по месту регистрации он не жил ни единого денечка. Это была обычная двухкомнатная и к тому же коммунальная квартира. В одной из комнат проживала пухлая старушка – Вероника Карповна, которая, когда ей не хватало пенсии, шла и продавала кусочек своей довольно большой комнаты.

Так как пенсия у старушки, которая не проработала в своей жизни ни одного дня, а была всего лишь мужней женой, оказалась невелика, а покушать она, судя по ее комплекции, любила, то сначала ее отдельная квартирка превратилась в коммунальную. В маленькой комнате поселилась девушка Мила.

А потом на собственной жилплощади старушки оказалось прописано уже восемь человек. О том, кто они такие и где проживают в действительности, старушка не имела ни малейшего понятия.

– Как же так? – растерялись подруги.

– А вот так! Вот и завтра снова пойду к ним.

– К кому это вы пойдете? – насторожилась Мариша.

– В агентство это пойду. Они мне еще кого-нибудь пропишут, а я себе праздник устрою. А что такого? Государство не зря приватизировать жилье всем гражданам разрешило. А раз это моя собственность, значит, я и прописать к себе любого человека могу.

– И что за агентство такое? Не подскажете?

– А тебе на что?

– Да вы так складно рассказываете, я вот и подумала, чего бы советом не воспользоваться. И говорите, много желающих есть прописаться?

– Очередь!

И Вероника Карповна, явно очень довольная, что может поучить молодежь уму-разуму, дать дельный совет, продиктовала адрес фирмы, откуда к ней тек денежный ручеек. И еще охотно объяснила, как туда добраться и к кому обратиться.

Это была юридическая фирма, которая торговала готовыми фирмами и устраивала регистрацию тех граждан, которые были готовы заплатить за эту услугу кругленькую сумму. Располагалась она в старом доме, наспех переделанном под бизнес-центр. После нескольких ремонтов запах жилого помещения из комнат почти вытравился. Но все равно было ясно, что дела у фирмы идут неплохо.

– Да, мы помогаем оформить в нашем городе регистрацию тем людям, которые таковой не имеют.

– И это законно? – изумилась Инна.

– Мы все делаем в допустимых рамках закона! – туманно отозвалась миловидная девушка Оля, к которой подруг адресовала старушка.

– Но как же нам найти человека, которого вы прописали к Веронике Карповне?

– А зачем он вам?

– Видите ли, неподалеку от того места, где этот человек жил, некоторое время назад нашли труп.

– Скелет.

– Да, нашли кости человеческого скелета.

Оля побледнела.

– И при чем тут наш клиент?

– Не знаем, но хотели бы выяснить у него.

Оля медленно порозовела.

– Другими словами, вы подозреваете, что он это… того человека… тот скелет… что это он того человека сделал скелетом?

– Да!

Теперь Олины щеки приобрели интенсивно малиновую окраску.

– Знаете что! – воскликнула она. – Уходите! Ничего я вам не скажу!

– Но хотя бы его телефон!

– Уходите! Мы не даем такие жуткие справки о наших клиентах!

Пришлось подругам убраться из офиса. Оля выглядела такой разъяренной, словно подруги ее лично обвинили в том, что она сама много лет назад спрятала скелет на пустыре.

– Как жаль, что мы не работаем в ФСБ или хотя бы в милиции, – вздохнула Инна, выйдя на улицу.

– Почему?

– Должен же этот Никита Потемкин иметь хоть какие-то координаты помимо адреса регистрации! Ну, номер сотового телефона, на худой конец. Вот сейчас бы пошли и выяснили телефон этого Никиты.

Но Мариша что-то сомневалась.

– Если уж Артем не сумел его раздобыть, никто не сможет.

– Твоя вера в друзей тебя погубит, – ядовито прошипела в ответ Инна. – Артем – не единственный компьютерный гений в мире. Есть и покруче.

– Да, но мы-то с ними за одной партой не сидели.

– И очень зря!

Мариша с удивлением посмотрела на подругу. Инна рычит? Что это с ней? Но внезапно Мариша услышала бурчание в собственном желудке, и ее осенило. Ба! Да ее подруга попросту голодная!

– Инночка, а как ты смотришь, чтобы немного перекусить ароматным, поджаренным на гриле кусочком говядины? – льстивым голосом произнесла она. – С листиком салата и свежими помидорками?

Возникла пауза. Инна обдумывала поступившее предложение и глотала слюнки.

– Лучше телятина! – высказалась она наконец. – И давай заедем за Жаннин. Она уже закончила свою смену?

Жаннин ждала подруг. И, как выяснилось, тоже бы не отказалась от сочного куска вырезки. Впрочем, сев за столик в симпатичном ресторане, где все было стилизовано под охотничью избушку, а по стенам висели шкуры кабанов, волков и лис, на которых спокойно смотрела голова сохатого, подруги обратили внимание, что Жаннин сегодня выглядит непривычно печальной. Впрочем, причина ее упаднического настроения быстро выяснилась.

– А наши архитекторы сегодня на стройке не появлялись, – с грустью поведала Жаннин подругам. – И мне не звонили. Представляете?

– Ага.

– Но сама я им звонить не буду!

Мариша удивилась.

– Почему? Если ты заинтересована в своем Саше, надо дать ему это понять.

– Что же он, сам не понял?

– Мужчины – существа туповатые, – сказала Инна. – Им все разжевывать нужно. Сам твой Саша может и не допереть, что ты в нем заинтересована.

– А сам заинтересоваться что, не может?

– Может, может, – успокаивающе зачастила Инна. – Но и сама ты тоже теряться не должна.

– И главное, когда у вас с ним все срастется, не предъявляй ему завышенных требований, – добавила Мариша.

– В смысле?

– Ну, не требуй, чтобы он прямо с ходу читал твои мысли. И проходя мимо витрины с понравившимся тебе шарфиком, не думай, что он все поймет по твоим глазам и через полчасика припрет тебе подарок в клюве.

– А что, так не бывает?

В голосе Жаннин слышалось откровенное разочарование. Подругам не хотелось выглядеть жестокими, но обстоятельства того требовали. И Инна решительно рубанула:

– Только в мелодрамах. Да и то там, обрати внимание, актер, играющий любовника, в подобной ситуации всегда будет выглядеть несколько растерянным. Словно бы сам не понимает, какого черта от него хочет тупица режиссер.

Инна замолчала. И за дело взялась Мариша.

– И если ты хочешь от своего любимого в подарок получить именно сережки, то ни в коем случае не пускай дело на самотек. Точно укажи, где ему следует их купить, сколько они должны стоить и как выглядеть. Тогда и разочарований не будет.

– А как же романтика? Спонтанность? Бурная страсть?

– Это все в кино. В жизни, увы, иначе.

– Но я так не хочу!

– Не хочешь своего Сашу?

– Сашу хочу, но еще хочу, чтобы он сходил по мне с ума, делал бы глупости, заваливал цветами и…

– Скушай лучше кусочек мяса, – перебила ее Инна, заботливо придвигая Жаннин ее порцию, только что поставленную на стол официантом. – По крайней мере это удовольствие тебе никто не в силах сейчас испортить.

Жаннин послушалась. И на некоторое время за столом не было слышно ни звука, кроме дружного потрескивания за ушами и весьма характерного постанывания. Оказавшись в чисто женской компании, девушки и не думали изображать существа почти бесплотные и питающиеся исключительно воздухом.

Ах, не знают мужчины, что путь к сердцу женщины лежит все через тот же желудок. А вовсе не через уши, как думают некоторые наивные представители сильного пола. Между тем даже соловья баснями не кормят, а уж здоровую молодую женщину – тем более.

Глава шестая

Покончив с ранним ужином или поздним обедом, кому как удобней было считать, подруги на некоторое время погрузились в сонное оцепенение. Их тела, измученные постоянными диетами, разгрузочными днями и неделями, наслаждались непривычным и почти забытым ощущением сытости. Жаннин заметно повеселела, Инна подобрела, а Мариша уже не так рвалась к опасным приключениям. Одним словом, сейчас три подруги являли собой образцы почти идеальных женщин.

– Мне кажется, нам надо заказать кофе, – произнесла наконец Мариша. – Иначе мы рискуем просто уснуть.

Кофе они выпили. И даже мужественно удержались от десерта.

– Мариша, а где твой дедушка? – спросила у подруги Инна. – Он тебе что-то давно не звонит.

Не успела она произнести эти слова, как запиликал телефон Мариши.

– Ну вот! Сглазила! – кинув взгляд на дисплей, с досадой вырвалось у той. – Да, дедуля. Хорошо, дедуля. А ты уже дома? Что? Хорошо, сделаю.

– Чего он хочет? – спросила Инна, когда Мариша закончила разговор.

– Две вещи. Первое – чтобы я была дома не поздней одиннадцати часов вечера.

– Ого! – восхитилась Инна. – Это уже прогресс! Раньше, помнится, он настаивал на десяти часах. Как тебе удалось его обломать?

– Я нашла к нему подход, – скромно потупившись, произнесла Мариша. – В конце концов хотя он и мой дед, но всего лишь мужчина. Так что со временем, я надеюсь, им можно будет вертеть, как моей душеньке будет угодно.

– А второе? Какую вторую вещь он от тебя хочет?

– Просил, чтобы я по дороге кинула ему на трубку немножко денег. Говорит, что у него все кончились. А у нас в районе ни в одном пункте платежи не принимают.

– Пусть купит карточку.

– В этом смысле мой дед – консерватор. Карточки не признает. Только наличные.

– Угу, – пробормотала Инна, уже утратившая интерес к оплате услуг связи. – Послушай, а дед тебе рассказывал, как к нему попала эта шпага?

– Как досталась?

– Ну да! Если не по наследству, то как именно?

– А что? Тебе это зачем?

– Пока не знаю. Но вдруг ее прежний владелец настолько был привязан к этой шпаге, что решился ее выкрасть?

– А кортик и пистолеты? Они ведь пропали вместе со шпагой.

– Их он взял для отвода глаз.

Мариша подумала и кивнула.

– Вечером же поговорю с дедом.

– Вот и замечательно! – обрадовалась Инна. – А куда мы двинемся теперь?

– Предлагаю все же позвонить архитекторам, – сказала Мариша. – Лично мне их молчание кажется подозрительным.

– В смысле, что они сейчас развлекаются с другими девушками?

– В смысле, что они сейчас ведут свое расследование и не считают нужным поделиться с нами его результатами.

И как всегда, когда дело касалось посторонних мужчин, Мариша оказалась права. Трое архитекторов, когда подруги дозвонились им, сразу же признались, что провели сегодня целых два часа, угощаясь чаем со сдобными плюшками с ванилью, шоколадом и орехами в гостях у Городовой Аллы Александровны – тетушки того самого Варфоломея Городового, безобидный скелет которого и перевернул жизнь стольких людей спустя почти тридцать лет.

– И что она вам рассказала? – с трудом скрывая негодование, спросила Мариша у Гены.

Ее легко можно было понять. Какие-то дилетанты пытаются обскакать их с Инной. А они-то уж собаку съели на подобных историях и не позволят им ничего подобного. Но Гена возмущения в ее голосе не расслышал. И вполне миролюбиво предложил:

– Если хотите, мы можем сегодня встретиться. И мы вам все расскажем.

– Да! – вырвалось у Мариши.

– А Жаннин с вами? – уточнив, где они находятся, спросил Гена.

– С нами.

– Хорошо. Через двадцать минут мы приедем. Пейте кофе, а нам ничего не заказывайте. Мы так сыты, что того и гляди лопнем.

Троица прикатила даже быстрей, чем через двадцать минут. Лица у всех лоснились, щеки округлились, а из бумажного пакета, который держал в руках Олег, одуряющее пахло свежей сдобой.

– Попробуйте, – великодушно предложил он подругам. – Старушка просто волшебница. Честное слово, будь она хотя бы лет на двадцать помоложе, женился бы, не задумываясь.

Девушки осторожно взяли из пакета по одной плюшке, действительно восхитительной. Тесто таяло во рту, а начинка – нечто творожистое, фруктовое, но не слишком приторное.

– Изумительно! – простонала Инна. – Дай еще!

– Э! Нет!

И Олег быстро убрал кулек за спину.

– Это она мне дала! Потому что я самый полный в нашей компании. И она сказала, что мне нужно поддерживать живую массу и хорошо питаться.

– А этим доходягам ничего не дала? – удивилась Мариша, кивнув на Гену и Сашу.

Те почему-то покраснели и отвернулись.

– Они свои плюшки еще по дороге слопали, – тут же разоблачил друзей Олег. – Так что цените мою выдержку, я все-таки вам привез попробовать.

– Привез! А сам не даешь!

Олег устыдился и выдал подругам по последней плюшке.

– И почему такая мастерица и не замужем? – спросила Жаннин, дожевав свою порцию. – Олег, раз ты на ней жениться мечтал, значит, она не замужем?

– Нет. Только я так понял, что талант к выпечке домашней сдобы у нее не так давно открылся. А до этого она прозябала в качестве учителя литературы.

– Прозябала?

– Ну да! И как сама признается, всю жизнь чувствовала, что занимается не своим делом.

– Бедная! – посочувствовала Инна, проглатывая свою плюшку и с вожделением поглядывая на пакет в руках Олега. – А еще есть? Хоть самая маленькая!

– Кончились!

И Олег перевернул пакет и в доказательство своих слов даже потряс им в воздухе. Инна застонала от разочарования.

– А где они продаются?

– Я не спросил.

– А узнать можешь?

– Инна, хватит! – осадила подругу Мариша. – От сдобы не только душой добреют. Посмотри на мужчин. Замечаешь, как они уже округлились?

Гена с Сашей поспешно попытались подобрать животы, но это у них не получилось.

– Вот так! – с оттенком злорадства заявила Мариша. – Не нужно было лопать все булочки. Это вам за жадность!

Мужчины надулись. И деликатная Жаннин постаралась побыстрей перевести разговор в другое русло.

– Мы же тут собрались не для того, чтобы плюшки обсуждать! – воскликнула она. – Что вам удалось узнать у этой тетушки? Что она сказала? Приезжал к ней ее племянник Варфоломей?

– Приезжал, – дружно кивнули все трое. – Из Сочи. Вместе со своей молодой женой Соней. Все верно.

– Что-то я не поняла, а кто из этих двоих был родом из Ленинграда? Соня? Или ее муж – Варфоломей?

– Соня. А у Варфоломея в Ленинграде жила тетя – сестра его отца. И когда молодая пара приехала в наш город в том злосчастном ноябре, то остановились они у родственников Сони. Но к тете Варфоломея молодые тоже заходили. Так сказать, с визитом.

– И что?

– По словам Аллы Александровны, Соня была чудесной девочкой. Они очень подружились. И когда Варфоломей отлучался, они вместе ходили в музеи, на выставки.

– И в связи с этим возникает вопрос, куда именно отлучался Варфоломей? – произнес Саша. – Он ведь был в отпуске. Что за дела у него могли возникнуть в нашем городе?

– Ну, это мы вам можем сказать, – заверила его Инна. – Варфоломея видели с Верой.

– С Верой? С какой Верой?

– С молодой женщиной, которая жила в том самом снесенном доме. К ней, я так полагаю, он от жены и отлучался. А вовсе не по делам.

Мужчины переглянулись.

– А вы откуда знаете? – хором спросили они.

– Вы рассказывайте, рассказывайте, – подбодрила их Мариша. – Если все толком расскажете, то и мы с вами кое-какой информацией поделимся.

– Вот так всегда! – загомонили мужчины.

– Вы рассказывайте, а не возмущайтесь!

– Так это и все, что мы узнали за сегодня.

– Как все? – растерялись девушки. – За целых два часа, пока вы пили чай у Аллы Александровны, вы только и узнали, что она ходила с юной дурочкой Соней на выставки?

– Ну да. А чего еще?

– Да кучу всего разного можно было узнать!

– Например, что было с Соней после того, как пропал ее муж?

– Как она вообще отреагировала на его исчезновение?

Мужчины растерянно переглянулись.

– А никак, – ответил Олег. – То есть Алла Александровна не знает.

– Почему?

– Потому что, по ее словам, Варфоломей исчез, то есть мы теперь знаем, что был убит, как раз в день их с Соней отъезда из Ленинграда. Поезд у них был на одиннадцать с чем-то вечера. Днем Варфоломей зашел к тетушке и попрощался. Соня тоже была с ним. И с тех пор Алла Александровна не видела ни племянника, ни его жену. Долгое время она считала, что они благополучно уехали к себе в Сочи. И лишь спустя две или три недели, так и не получив от них никакой весточки, забеспокоилась.

– И что?

– Она позвонила родителям Сони, и те ее успокоили: мол, дочь с мужем еще собирались совершить круиз по Черному морю. Дескать, давно об этом мечтали.

– А Алла Александровна об этом не знала?

– Нет. И очень удивилась, потому что племянник мог бы поделиться с ней своими планами. А если не племянник, то Соня бы точно должна была рассказать. Но не верить родителям Сони у Аллы Александровны не было повода. И она на некоторое время снова успокоилась.

– А потом?

– Потом ей уже позвонили родители Сони. И от них женщина узнала, что Варфоломей и Соня в Сочи так и не вернулись.

– А круиз? В круиз-то они отправились? – спросила Жаннин, но тут же хлопнула себя по лбу. – Нет, что я говорю!! Как они могли туда отправиться?

– Самое интересное, что в круиз они сплавали, – сказал Олег.

– Как это?

– Милиция же вела следствие по факту исчезновения супругов. Наводили справки. В том числе и в черноморском бюро путешествий. И выяснили, что Софья и Варфоломей Городовые в самом деле совершили круиз по Черному морю. И благополучно сошли на берег в городе Сочи. Но на этом след обрывался. С тех пор их никто больше не видел.

Подруги совершенно растерялись. Если Варфоломей исчез в Сочи, то почему его скелет оказался на пустыре в Питере? Что это за путешествия блудного трупа? Или дело было несколько иначе? Он после круиза по Черному морю снова вернулся в Ленинград? А зачем? Чтобы встретить свою смерть с ворованной шпагой в руке? И в любом случае – куда подевалась Соня?

– Да нет! Чушь какая-то! – воскликнула Мариша. – А не мог ли кто-то поехать в круиз под его именем?

– Документов при скелете не обнаружили, – заметил Олег. – Хотя это тоже ни о чем еще не говорит.

– Все это очень странно. И мне кажется, что все упирается в одного человека.

– В кого?

– В эту Соню! По логике вещей, если они пропали вместе, то и на пустыре должны быть два тела. А там только один Варфоломей.

И Мариша по очереди испытующе посмотрела на каждого из архитекторов.

– Вы больше никого не откапывали? – с подозрением спросила она у них.

– Нет! Мы что, сумасшедшие, чтобы второй скелет прятать?

Вообще-то богатая практика общения Мариши с мужским полом подсказывала, что и такое вполне могло быть. Но, с другой стороны, эта конкретная троица выглядела более или менее разумными существами. Если так, то все же, куда девалась живая или мертвая Соня?

– Вижу, что без визита к родителям этой Сони не обойтись, – задумчиво произнесла Мариша. – Кто-нибудь знает, где их искать?

– Мы выяснили у Аллы Александровны их бывший адрес и телефон, – поспешно кивнул головой Олег.

– Правда, она не общалась с ними уже четверть века, – добавил Саша, – и…

– Почему не общалась?

– Потому что родители Сони обвинили Варфоломея в том, что это он погубил их дочь. И не постеснялись выложить это Алле Александровне. Она возмутилась, тоже наговорила лишнего. Потом пожалела, но было уже поздно. Родители Сони свои слова насчет Варфоломея взять назад отказались. Погубил, и все тут!

– Погубил? Но почему?

– Дескать, они доверили ему свою дочь, а он не оправдал их доверия.

– И это все? Более веских причин, чтобы обвинить Варфоломея, у них не было?

– Не знаю. Алла Александровна больше ничего не сказала.

– Все ясно! – решительно произнесла Мариша. – Надо ехать к родителям Сони. Что там за телефон? Диктуйте.

– Мы им уже звонили. Теперь по этому телефону находится мастерская по изготовлению мягкой мебели.

Мягкая мебель Марише в данный момент была решительно не нужна.

– М-м-м, – задумалась она. – Как же нам раздобыть адресок этих родителей?

– А зачем его добывать? – удивилась Инна. – Вот же он записан. Или ты думаешь, что мебельную мастерскую могли открыть в жилой квартире?

– Нет, но…

– Просто у людей поменялся телефон.

– Или они переехали.

– Поедем и проверим. А если их там уже нет, всегда найдется пара-тройка милых соседей, которые смогут подсказать, где нам их искать.

И вся компания отправилась в гости к родителям Сони. Жили они на Северном проспекте. В зеленом, но на удивление неуютном месте.

– Дома все какие-то одинаковые, – недовольно произнесла Жаннин. – И не поймешь, какой из них нам нужен!

Девушки поехали в «Форде». У мужчин в эксплуатации был новенький «Ниссан». Машина была хороша всем, кроме своего мутно-болотного цвета.

– Зато немарко, – оправдывался Олег.

И действительно, на грязно-зеленом капоте и боках было почти не видно грязи. Практично, что и говорить! Тем более что машина и ее водитель показывали высокий класс на дороге. Поэтому мужчины прибыли к нужному дому на целых шесть с половиной минут раньше подруг. И дожидались их, храня на лицах выражение снисходительного превосходства.

– Доехали наконец! – приветствовал подруг Гена.

– Женщина за рулем – тяжелый случай!

И лишь Олег не стал издеваться над девушками.

– Это тут! – бросил он коротко. – Пойдемте!

– Нельзя идти всем скопом! – воспротивился Гена. – Мы можем испугать людей.

– А что делать?

– Кинем жребий. Пойдут двое. Думаю, этого будет вполне достаточно.

Чтобы никому не было обидно, жребий кидали отдельно. Среди мужчин везунчиком оказался Гена. А среди девушек Жаннин. Нельзя сказать, чтобы она пришла в восторг от партнера, которого ей выбрала судьба. Сама она выбрала бы совсем другого мужчину. Гена же хранил бесстрастное молчание, никак не обнаруживая своего отношения.

– Мы идем? – нетерпеливо спросил он у Жаннин. – Или ты так и будешь стоять и вздыхать?

Жаннин презрительно фыркнула. Хам! Диагноз она ему поставила еще при их первой встрече. И все же девушка поймала себя на мысли, что именно Гена проявил наибольшую выдержку, когда Олег при виде скелета буквально упал в обморок, а Шурик удрал куда глаза глядят. Именно Гена помчался за подмогой и привел ее довольно быстро. В этом ему надо было отдать должное. И будучи человеком справедливым, Жаннин этого не забыла.

Домофон на дверях в подъезде отсутствовал. Кодовый замок был сломан. Так что подняться в квартиру родителей Софьи делегированной парочке удалось без труда.

– Кто там? – раздался женский голос.

Вот тут Жаннин и пожалела, что у них не оказалось домашнего телефона родителей Софьи. Надо было предупредить пожилых людей о цели визита. А то чего доброго еще и не пустят или милицию вызовут. А то и собаку спустят.

– Мы к вам по поводу вашей дочери и убитого зятя, – без особой надежды на успех крикнула она.

Дверь скрипнула и отворилась. Впрочем, цепочка все еще создавала некоторую преграду. Жаннин лишь печально улыбнулась, вспоминая, как легко вырвалась у них дома цепочка из двери, когда по ней с разбегу саданул ногой их сосед – наркоман Юрка. Цепочка – это тьфу! Жалкая иллюзия безопасности, приносящая куда больше вреда, чем пользы.

Ведь не имей люди таких вот иллюзий, многие бы не рискнули открывать двери незнакомым людям. Сами остались бы невредимы, а их имущество цело. Тем временем пожилая женщина закончила изучающе рассматривать Гену и Жаннин и приступила к допросу.

– Что вам нужно? Кто вы такие?

Гена объяснил.

– К нам с мужем уже приходили из милиции! Кто вы такие?

Гена объяснил повторно.

– Не понимаю, какое вам дело до моей бедной дочери и ее мерзавца мужа? Кто вы такие?

Гена открыл рот, но на этот раз Жаннин его опередила.

– Вы хотите узнать о судьбе вашей дочери или нет? – воскликнула она. – Если да, то открывайте дверь и поговорим нормально!

Дверь захлопнулась.

– Что ты наделала! – приготовился возмущаться Гена. – Все только испортила! Кто тебя просил?..

Но в этот момент дверь отворилась вновь. Цепочки на ней уже не было.

– Заходите! – велела им хозяйка, стоя на пороге.

Жаннин не смогла удержаться и кинула на Гену торжествующий взгляд. Но тот сделал вид, что хочет переобуться и возится со своими шнурками на ботинках, ничего не замечая, кроме них. И Жаннин приступила к разговору.

– Почему вы назвали вашего зятя мерзавцем? – обратилась она к матери Сони.

– Он этого заслуживал! Соня была с ним очень несчастлива! Она хотела развестись с этим мерзавцем!

Кажется, ненависть тещи к своему зятю не имела границ. Ее даже не смущало, что она говорит о покойнике. Ведь милиция была тут. И не могла не оповестить мать Сони о судьбе ее зятя.

– Если хотела, почему не развелась?

Этот вопрос поставил мать Сони в тупик. Но ненадолго. Признаваться в своей неправоте было явно не в ее стиле.

– Мы с мужем всегда уважали мнение друг друга. И наша дочь на нашем примере понимала, какие отношения могут и должны быть между супругами. И конечно, бедная девочка надеялась, что рано или поздно ее собственная супружеская жизнь наладится. Правда, Витя?

Из спальни появился Витя – отец Софьи. Маленький лысый человечек явно и давно находился под каблуком у своей грозной супруги. И это она называла гармонией супружества! Не стоило удивляться, что Соне не удалось достигнуть того же в собственном браке. Чтобы загнать мужчину под каблук, требуется определенный характер и время. Иной раз всей жизни не хватает.

– Скажите, а не было ли у вашего зятя каких-либо проблем? – спросил женщину Гена. – Может быть, ваша дочь вам рассказывала?

– Рассказывала! – энергично закивала женщина. – Еще как рассказывала! По бабам он большой ходок был. Все деньги на них спускал. Законной жене дай бог если половину всех денег, что зарабатывал, приносил.

– Разве они не в одном учреждении работали?

– Вместе работали. Верно!

– И ваша дочь не могла проконтролировать финансовые источники своего мужа? Чтобы знать точно, куда и на что он тратит деньги из их общего семейного бюджета?

Краем глаза Жаннин отметила, что в этот момент Гена взглянул на нее с большим интересом. Но проверить свою догадку не успела. Так как Ирина Витальевна неожиданно произнесла:

– А как их проконтролируешь, если он неофициально левые деньги делал?

– На чем же?

– Откуда я знаю! Может быть, пациенты благодарили. Соня говорила, что курс массажа в их санатории не всем полагается, только по назначению врача. И другие процедуры, к примеру, сероводородные ванны тоже. А кто их назначал? Как раз Варфоломей на этом местечке и сидел. Мог на этом подхалтурить. И еще что-то с лекарствами крутил. С этого тоже деньги ему капали, только моя Сонечка их не видела!

Жаннин заинтересованно посмотрела на мать Сони. Разумеется, заинтересовало ее не то, что муж обманывал жену. Эка невидаль, денег в дом не нес. Да ее папаша вообще всю получку пропивал. Мать и дочь вынуждены были на одной грече и макаронах сидеть, пока мама маленькую Жаннин в ясли не отдала и снова работать не пошла. Нет, Жаннин заинтересовало упоминание о лекарствах.

Конечно, работал Варфоломей не в больнице, доступа к наркотикам не имел. Тяжелобольные люди в санаторий лечиться не ездят. Так что запасов опиума у него в ведении быть не могло. Но все же… В те годы многое было в дефиците. В том числе и многие лекарства. Возможно, что и Варфоломей спекулировал лекарствами. Нет, чушь! За спекуляцию не убивают. Во всяком случае за такую мелкую. Ну, продал кому-то пару упаковок налево. И что дальше?

И все же что-то не давало Жаннин успокоиться.

– Извините, – перебила она мать Сони, которая уже говорила совсем о другом, о том, как прошел последний день пребывания четы Городовых в Ленинграде. – Извините, но я что-то не поняла, а разве лекарства в санатории были не подотчетные? Как Варфоломей мог их утаивать и продавать? Его бы обязательно разоблачили!

Гена кинул на нее хмурый взгляд. Кажется, ему эта история со спекуляцией лекарственным дефицитом не казалась достойной внимания. Но Жаннин решила не обращать внимания на его недовольную мину. Он вообще ею вечно недоволен. Так что, ей и рта не раскрывать?

– А как его разоблачишь? – ответила мать Сони. – Он же хитрый был! Без мыла к кому угодно в душу влезет! Небось соблазнил там пару медсестричек, они его и покрывали.

– Соблазнил? При живой жене? Да еще при такой жене, которая вместе с ним работала? Но это бы неизбежно наружу вылезло! Шила в мешке не утаишь!

Неожиданно мать Сони разозлилась.

– Что вы на мою дочь наговариваете? Она всегда была порядочная девочка. И знать не знала о махинациях своего мужа!

Это уже было интересно. А откуда же тогда мать Сони о них узнала? Жаннин задала ей этот вопрос, но внятного ответа не добилась. Женщина вообще поджала и без того тонкие губы и ядовито произнесла:

– Вы хотите убийцу отыскать или доброе имя моей дочери грязью поливать собираетесь? Если так, то убирайтесь вон! Слова с вами больше не скажу!

Гена метнул на Жаннин откровенно враждебный взгляд и кинулся успокаивать разгневанную Ирину Витальевну.

– Что вы! Что вы! Конечно же мы на вашей стороне. Как вы могли подумать о нас дурное? Вы простите мою знакомую. Она должна была понимать, что вы пережили огромное горе. И как вы смогли? Вы такая мужественная женщина. Я вами восхищаюсь.

Жаннин лишь презрительно фыркнула и отвернулась. Глаза бы ее не глядели на то, как унижается Гена. Но постепенно его откровенный подхалимаж сделал свое дело. Ирина Витальевна была из тех людей, которые обожают, когда перед ними пресмыкаются. Она подобрела, сменила гнев на милость. И принялась рассказывать дальше.

Оказалось, что последний день, когда она видела свою дочь, был богат неожиданностями. Начать хотя бы с того, что про круиз по Черному морю Соня и Варфоломей сказали только в то последнее утро. У Ирины Витальевны, которая собиралась дать дочери с собой кое-какое постельное белье, мясные консервы, посуду и пару чудесных пуховых подушек, взятых с боем в «Пассаже», даже с досадой вырвалось:

– Молодцы! А что же вы раньше молчали?

На этот закономерный вопрос молодые супруги дали несколько странный ответ. Дескать, они боялись, что родители станут их ругать за неразумно потраченные деньги. Примутся ворчать и отговаривать.

– Но это же была явная глупость! – произнес отец Сони. – С чего бы нам их отговаривать, если мы сами неоднократно предлагали им денег на какой-то круиз.

Следующая странность заключалась в том, что круиз был упомянут сразу же после телефонного звонка. По телефону разговаривал Варфоломей. И звонок – оперативники потом проверяли – был сделан неизвестным из города Симферополя. С телефона на главпочтамте. После этого разговора Варфоломей с женой уединились в своей комнате. А когда вышли, то и поставили родителей в известность о своей поездке.

– А потом дочь настояла, чтобы мы не ездили провожать их на вокзал, – сказал отец Сони. – И из дома они уехали порознь. Сначала Варфоломей с вещами. Это было еще около трех дня. А затем через час с нами попрощалась Соня. И ушла.

Голос у мужчины дрогнул. Даже спустя столько лет воспоминания давались ему с трудом. И поэтому Жаннин поторопилась задать новый вопрос:

– А когда Варфоломей приехал к вам, он каждую ночь ночевал дома?

– Где же ему еще ночевать?

– У своей тети, например?

– Нужен он ей! – хмыкнула Ирина Витальевна. – Да эта особа никогда не интересовалась племянником. И жили Сонюшка с мужем все время у нас. Тут же и ночевали.

Что же, теперь ясно, что при теще Варфоломей вел себя как верный муж. Ночевал дома. А на сторону к любовнице ходил днем. Наверное, Вера работала по сменам. Вот парочке и удавалось видеться.

– Лично мне кажется перспективной версия об убийстве из ревности, – сказала Инна, когда они всей компанией поехали в гости к Гене, который жил в отдельной квартире, где им никто не мог помешать обсудить ход расследования.

– И кто к кому ревновал?

– О! Как раз тут и есть богатое поле для предположений! Их у меня целая куча!

– Интересно будет послушать, хотя бы одно из них, – деликатно произнес Саша.

– Во-первых, Варфоломея мог убить кто-то из любовников Веры. А во-вторых, его могла убить собственная жена.

– Логично, – согласился с ней Саша. – Убийца мог быть как с той, так и с другой стороны. Но при чем тут шпага?

– Да, – пробормотала Мариша. – Шпага никак в схему убийства из ревности не укладывается.

– Черт побери, а когда хоть ее украли? Точную дату кто-нибудь знает?

– Я знаю, – сказала Мариша. – Тринадцатое октября 1978 года.

– А приезд Варфоломея в Ленинград состоялся тоже в октябре?

– В самом его конце.

– А-а-а! – разочарованно протянул Саша.

– И к тому же коллекция, из которой украли шпагу, находилась в Москве. В квартире моего деда.

– Никакой связи не вижу! – расстроенно произнес Олег. – Просто совершенно никакой. Варфоломей в это время был в Сочи.

– Должен был быть, – поправил его Гена. – Но был ли?

– Что?

– Я говорю, что он вполне мог съездить или слетать в Москву, украсть там некоторые экспонаты из коллекции Маришиного деда, а потом поехать в Ленинград и попытаться их тут продать.

Версия тоже заслуживала обдумывания.

– Хочу слетать в Сочи, – неожиданно произнесла Инна.

– Чтобы узнать, есть ли у Варфоломея алиби на день кражи шпаги?

– Не только. Хочу попытаться выяснить, что там за история со спекуляцией медикаментами.

– Я могу полететь с тобой! – неожиданно вызвался Олег.

– А как же твоя работа? Тебя отпустят?

– Отпустят. В крайнем случае возьму несколько дней в счет законного отпуска. Мы ведь летим ненадолго?

Инна полагала, что это так.

– Постой! – спохватилась она. – Так ты не шутишь? Ты твердо решил полететь со мной?

– Абсолютно.

К пяти минутам одиннадцатого вечера было принят следующий план расследования. Инна и Олег летят в город Сочи, где беседуют с персоналом санатория «Морская жемчужина» и находят тех людей, кто помнит Варфоломея и Соню. Они наведаются также и на квартиру, где жила чета. И в отделение милиции. Последнее было придумано исключительно Олегом, который считал, что раз уж они все равно полетят в такую даль, то нужно выжать из этой поездки все до капли.

– Менты, когда обнаружилась взаимосвязь убийства Городового и кражи шпаги, ведь в Сочи не летали, поленились. Только по телефону справки навели. А много ли по телефону узнаешь?

Так что Олег возлагал надежды на эту поездку. Мариша и Жаннин оставались в городе. Чтобы ждать звонка от Верки из Швеции.

– И главное, ты должна побеседовать со своим дедом относительно этой шпаги, – учил Маришу Гена. – Откуда она у него? Кто был ее хозяином прежде? Что у нее за история?

– И еще раз выясни все подробности того, как ее у него украли.

– Так уж рассказывал.

– Пусть еще раз вспомнит! Глядишь, что-нибудь новенькое да и всплывет.

На все советы и указания друзей Мариша лишь кивала головой. В конце концов ей стало казаться, что она превращается в китайского болванчика. Но внезапно глянув на часы, она спохватилась, что может опоздать к назначенному дедом часу. И тогда прости-прощай задушевный разговор! Опозданий и вообще расхлябанности дед никому не прощал.

Глава седьмая

Именно об этом думала Мариша всю дорогу. Домой она прибыла без трех минут одиннадцать. То есть комендантский час, назначенный дедом, не застал ее на улице. Она так гнала машину, что пару раз чуть было не стала участницей ДТП. Но бог миловал, крушение происходило уже за ее бампером. Она могла собой гордиться. И не задумываясь потребовала от деда награды за свою точность и послушание.

– Вообще-то это для твоего же блага, – попытался увильнуть от разговора дед. – Возвращаться домой засветло.

Но Мариша уже отметила, что сегодня он был в неожиданно благодушном настроении. И не сомневалась, что долго уговаривать старика не придется. И точно. Отказавшись от позднего ужина, что поразило Маришу еще больше, дед обычно любил плотно покушать на ночь, старик уселся в удобное кресло с высокой спинкой и погрузился в воспоминания. Увы, пока молча. Теребить его просто так Мариша не рисковала.

– Дедуля, а ты точно пельмешек не хочешь? – решила проявить она заботу, не зная, как еще подмазаться к старику.

Тот лишь покачал головой.

– Твои любимые, – напомнила ему Мариша.

Вообще-то могла бы и не придумывать. Потому что если в казарме, как дед называл ее квартиру, тот требовал идеальной чистоты и порядка, то в еде он был на редкость неприхотлив. Готовые пельмени вроде «Царя-батюшки» или «Дарьи» с мясом молодых бычков были его любимым блюдом. Он их кушал с большим аппетитом и знай себе нахваливал.

– Твоя бабушка, царствие ей небесное, готовить пельмени не умела, – говорил он в этом случае. – Не знаю, в чем уж там было дело, вроде бы невелика хитрость, но теста у нее вечно получалось вдвое больше, чем начинки. Да и в начинку, сдается мне, она норовила порубить мясо вместе с костями. А уж сами пельмени! В рот не запихнешь, такие огромные.

И он с удовольствием насаживал на вилку очередное маленькое чудо, отправлял в рот и от удовольствия даже причмокивал. Ел дед пельмени, поливая их уксусом и разогретым сливочным маслом. На ночь. И при этом не толстел! Мариша, наблюдая за его поздними трапезами, буквально изнывала от зависти. Ей-то пельмени да еще на ночь глядя были строго противопоказаны. Однако дед ел с таким аппетитом и так коварно подзадоривал внучку, что Мариша никак не могла удержаться и клала себе тоже пару штучек. А потом еще пару. И в результате, как она с огорчением убедилась, талия за последние дни увеличилась почти на целый сантиметр.

Так что Мариша была даже отчасти рада, что сегодня дед решил устроить себе разгрузочный вечер. Но в то же время за тарелкой, на которой горкой были положены ароматные, посыпанные мелко порубленным чесночком и укропчиком пельмешки, было бы так удобно разговорить деда. За едой он однозначно добрел. А выпив рюмку водки, становился еще и разговорчив.

Однако сегодня обычная программа дала сбой. Дед улыбался чему-то в свои густые усы, а Мариша устроилась рядом, ловя каждое его движение. Ничего подходящего для начала разговора она придумать так и не успела. Дед заговорил сам. Правда, не совсем о том, о чем собиралась поговорить с ним Мариша.

– Вот ты у нас уже и замужем побывала, – произнес он наконец. – Скажи, одной женщине ведь жить нельзя?

Мариша откровенно растерялась. Что тут скажешь?

– Одной жить скучно, – наконец призналась она.

– Выходит, вы, женщины, замуж от скуки выходите? Ни за что не поверю!

Мариша растерялась еще больше. Но дед вроде бы и не думал сердиться. Напротив, он развеселился и даже подмигнул внучке. Мол, чего там, знаю я все ваши бабские секреты, мне-то уж можешь рассказать.

– Не столько от скуки, а чтобы было кому защищать и…

Но дед ее недослушал.

– Вот! – радостно воскликнул он. – То-то и оно! Мариша, как ты считаешь, а я еще ничего? Могу заинтересовать собой женщину, чтобы она пошла за меня замуж?

У Мариши вообще голова пошла кругом. О чем это толкует дед? У него же раритетная шпага из коллекции похищена и другие экспонаты. Он что, забыл?

– Не забыл я! – помрачнел дед. – Вот вы, бабы! Умеете человеку настроение испортить. И что тебе далась эта шпага? Вроде бы не игрушка. Что она тебя так занимает?

Мариша вспыхнула. Сказала бы она ему! Но вместо этого она спросила совсем другое:

– А как она к тебе попала?

– Обычно попала, – еще больше нахмурился дед. – У другого коллекционера приобрел.

– Выменял?

– Нет.

– Купил?

– Откуда у меня могли взяться такие деньги? – сверкнул на нее глазами дед. – Ты хоть примерно представляешь, сколько она стоит? А я честный служака! У меня таких денег вовек не было!

– Тогда как? – растерялась Мариша.

Дед молчал и сопел. Господи, до чего трудно с ним разговаривать! Ведь ни словечка в простоте не скажет!

– Как? – наконец буркнул дед. – А вот подарили мне ее.

– Подарили? Просто так подарили?

– Не знаю, может быть, красивым девкам просто так подарки и делают, а я мужчина – боевой офицер, просто так подарки принимать не приучен!

– Но шпагу тебе подарили? За боевые заслуги? Перед отечеством?

– За заслуги. Но не боевые и уж точно не перед отечеством.

Мариша вопросительно уставилась на деда.

– Вижу, что все равно не отстанешь! – вздохнул тот. – Ладно уж, расскажу. Но только учти, чтобы никому потом не проболталась. История эта хоть и давняя, а все равно нехорошо, если на свет выплывет.

Мариша тут же поклялась, что никому не скажет. И при этом ни мгновения не сомневалась, что клянется от чистого сердца. Но в то же время не сомневалась, что завтра же, если уже не сегодня, все выложит Инне. И кто после этого поймет женщину, если она сама себя не понимает?

– Был у меня один товарищ, – начал говорить дед. – Мы с ним еще в Великую Отечественную познакомились.

Мариша знала, что деду, несмотря на его крайнюю молодость в те годы, довелось побывать на войне. Он был, что называется, сын полка. Отец его был на фронте. Мать и прочих родственников, которые оставались в деревне, сожгли фашисты. А дед десятилетним мальчишкой пробился через линию фронта и разыскал своего отца. Отослать мальчика прочь отец не успел. Его вскоре убили. И ребенка оставили при полке, рассудив, что переправить обратно через линию фронта – это значит отправить мальчонку на верную смерть.

Так что дед остался на фронте и прошел почти всю войну, дойдя до самого Берлина. И даже получил награды за проявленные им, несмотря на юный возраст, отвагу и мужество.

– А потом я так и пошел по военной части. И Гришка тоже. После войны сложное было время. Наши пути разошлись. Он продолжал служить и уже полком командовал, когда попала к нам бумага, что, дескать, не погибли у Гришки родители.

– И что?

– Не погибли, а оказались в Германии. И мало того, что оказались там, так после войны еще и вернуться на родину не пожелали. И целиком, с потрохами продались западному империализму.

И подергав себя за ус, что являлось у деда признаком негодования, он продолжил:

– В общем, мерзкая та была бумага. И главное, не подкопаешься и не докажешь ничего. Родители у Гришки в самом деле пропали. А убиты они там или живы остались, то ведь никому точно неведомо было. И светило Гришке по этой бумаге ни много ни мало, а служебное расследование.

– Какое еще расследование? – возмутилась Мариша. – Он ведь со своими родителями с начала войны не виделся, так?

– Так-то оно так, – кивнул дед. – Я это точно знал. И многие другие хорошие друзья знали. Только в комиссии не они сидели. А совсем другие люди. Им Гришка никто. Они с ним из одного котелка кашу не хлебали и одной шинелью не укрывались. И из-под огня их Гришка не выносил. Одним словом, не поздоровилось бы Гришке, дойди эта бумага до тех, кому она предназначалась.

– Не поздоровилось? Но при чем тут он?

– А при том, что в той же бумаге, как сейчас помню, фиолетовыми такими гаденькими чернилами было написано, что Гришка со своими родителями связь поддерживает. И не просто из-за любви к родителям, а совсем по другой причине.

– По какой же?

– Тайны он им, дескать, в ФРГ переправляет. Шпионом, одним словом, его выставили.

И дед крепко выругался, чего в обычной жизни никогда не допускал. Потом колюче глянул на внучку и спросил:

– Теперь понимаешь? Понимаешь, чем Гришке такая бумага грозила?

– Чего не понять. Расстреляли бы твоего друга. Даже если бы это и неправдой было…

– Конечно, неправда! Гнусный навет! Да только что с того? Решили бы, что дыма без огня не бывает. И коль не расстреляли, то уж полковничьего звания точно бы лишили. Да и сослали куда подальше. На всякий пожарный случай.

– И что же ты сделал?

– А ты как думаешь?

– Думаю, что ты эту бумагу уничтожил.

– Верно, – кивнул седой головой дед. – Сжег. А вместо нее другую бумагу накатал. И не про Гришку вовсе. Чушь заведомую.

– Зачем? Разве нельзя было просто ее уничтожить?

– Все бумаги ко мне под регистрационным номером поступали. Беды не оберешься, кабы одного письма недосчитались. Вот и подсунул я фальшивку, взял такое на душу.

– А Гришка знал?

– Да. Я сначала показал ее Гришке, а потом уж…

– А он почерк не узнал того подлеца, который эту бумагу на него накатал?

– Узнал, – вздохнул дед. – Грустный такой стал. А через день ко мне пришел и сверток принес. Длинный. А в этом свертке… Ну, догадываешься, что было?

– Шпага!

– Точно! Молодец! Соображаешь!

– Ну так! – пробормотала Мариша, чувствуя, как от похвалы деда у нее приятно зарделись щеки. – Разве я не твоя внучка? И ты шпагу взял?

– Не хотел я ее брать. Думал, что это он меня отблагодарить так хочет. Чуть не прогнал его. А он меня слушать даже не стал. Присел, холстину, в которой шпагу принес, на стол положил и сказал, чтобы я не обижался, а только он знает, кто донос на него накатал. И что этот человек не успокоится, пока его не погубит.

– Почему?

– Вот и я у него спросил. А он ответил, что история эта нехорошая, темная история. И завязана она целиком на этой вот шпаге. Мол, знает Гришка, один хмырь за ней охотится. И к жене его подмазывается. То ли полюбовником, то ли просто надеется, что, когда Гришка сгинет, баба ему за бесценок шпагу продаст.

И дед затуманившимся взглядом посмотрел в далекое прошлое, где словно живой стоял его друг.

– Потому, – говорил тот, – я и прошу, чтобы ты ее у себя оставил. И ты ее хорошо спрячь и храни. Надежно храни! Хотя и понимаю, что тяжкую ношу на тебя взваливаю.

– Что ты имеешь в виду? – спросил дед.

– Похоже, проклятое это оружие. Мне оно через кровь досталось. И ко мне, чувствую, из-за него смерть придет.

– Может, ну ее, эту шпагу?

– Не могу! Тебе принес! В оба за ней смотри! Потому как дважды ее у меня уже украсть пытались. Не вышло. Так они вон чего придумали. Не хочу, чтобы этому гаду она как трофей после меня досталась. Возьми ее себе. И никому не рассказывай, что я тебе ее оставил.

У Мариши даже в носу защипало.

– И ты взял? – затаив дыхание, спросила она.

– Он мне ее вроде как на сохранение оставил, – вздохнул дед. – Только так уж получилось, что больше нам с ним свидеться и не пришлось.

– Почему?

– Следующий донос на Гришку пришел. Да уж не через меня он шел, а через другого. Перехватить пакостную бумагу я не успел, да и не знал ничего, пока Гришку не арестовали.

– И что с ним дальше было?

– Десять лет ему дали без права переписки. И это еще с учетом его прошлых заслуг и наград. Можно сказать, пустяком отделался.

– Ничего себе пустяки! – возмутилась Мариша. – Десять лет каторги ни за что ни про что!

– Много ты понимаешь! Времена тогда такие были! Людей и не за такое хватали и уничтожали. Мы тогда только с развивающимися странами дружили. Или с теми, кто, как и мы, коммунизм строил. А со всякими там Америками или Европами нам тогда не по пути было!

Мариша решила с дедом не спорить. Хотя лично ее жизнь за «железным занавесом» отнюдь не привлекала. Это же сколько пришлось советским людям упустить в своей жизни! И все без толку! Коммунизм так и не построили. Да оно и понятно, кто же дорогу в светлое будущее трупами мостит?

– А в лагере Гришка погиб, – словно подслушав ее мысли, произнес дед. – Деревом его там почти сразу же придавило. Так что свой срок он даже отсидеть и не успел.

– Ужасно, – вздрогнула Мариша. – А ты уверен, что это был несчастный случай? Вдруг его специально убили?

– Кто?

– Ну, тот человек, который на него донос написал.

– Все может статься.

– Дедуля, а твой друг, кстати, тебе не сказал, кто его враг?

Дед от прямого ответа уклонился. Вместо этого повторил, что причиной всему была шпага. Тому человеку кровь из носа нужно было ее заполучить. А Гришка отдать ее добровольно злодею не может. И тот знает, что, пока Гришка жив, шпаги ему не видать.

После гибели друга дед начал относиться к шпаге со смешанными чувствами. С одной стороны, его интриговала тайна, которая явно была с ней связана. С другой – он чтил ее как память о хорошем человеке и друге. И третье… Шпага неожиданно начала завораживать его. Никогда прежде он не думал, что кусок металла способен так привязать к себе серьезного человека, сурового служаку.

– В общем, когда все же ее у меня увели, я себя чувствовал, словно бы потерял руку или ногу. Сердце болело и никак не желало успокаиваться.

– Не переживай так, дедуль, – Мариша с удовольствием вновь повторила ласковое обращение к деду.

Но ведь раньше и он никогда не пускал внучку к себе в душу. Никогда не вел с ней таких откровенных бесед. Да и вообще, если разобраться, то все их прежнее общение сводилось к строгим нотациям или не менее строгим указаниям с его стороны. А свободолюбивая внучка отвечала ему сдержанным недовольством.

Да уж, что и говорить, Мариша не привыкла, чтобы ей указывали, как строить свою жизнь. Но сейчас она неожиданно подумала, что все многочисленные дедовские упреки, так раздражавшие ее, были вызваны лишь желанием, чтобы ее жизнь наконец наладилась. Хотя и так, как он это понимал.

– Дедуль, – повторила она уже значительно бодрей, – найду я тебе преступника, который виноват во всем.

– Ты?!

Изумление, которое промелькнуло в глазах деда, больно задело Маришу. А еще больней уколол его горький смех. Кажется, несмотря на возникшее между ними подобие доверия, дед до сих пор считал Маришу существом легкомысленным и в какой-то степени даже бесполезным. Ну как же, детей до сих пор не завела, мужа упустила. И при этом вроде бы не мучается, а вполне даже собой и своей жизнью довольна. Вот этого дед в толк вообще никак взять не мог. И приписывал все извечной бабской глупости, недалекости.

– А что такого? – нахмурилась Мариша. – Если ты мне все расскажешь, то я начну действовать.

О том, что действовать она, и не одна, уже начала, Мариша решила не упоминать. К чему лишний раз нервировать старичка и лишать его приятных иллюзий? Пусть думает, что командир в семье до сих пор он. А все, в том числе и внучка, лишь смотрят ему в рот и ждут ценных указаний.

– Ты думаешь, что я ее не смогу найти?

– Мариша! Поговорим серьезно! Когда шпагу похитили, то преступников искали. И поверь мне, искали серьезные люди. Однако же ничего не нашли!

– Потому что не там искали! – воскликнула Мариша. – Уверена, шпагу искали в Москве! А надо было искать в Питере! Тогда еще в Ленинграде!

– Работники уголовного розыска пропустили словно через мелкое сито всех, кто бывал у меня в доме!

– Значит, шпагу украл кто-то, на кого не пало подозрение. И потом, дед, почему ты считаешь, что заказчик сам взялся бы за воровство? Он вполне мог нанять профессионального вора-домушника.

Дед посмотрел на Маришу внимательно.

– Ну, допустим, так они и сказали! – неохотно признался он. – Сказали, что сработал профессионал.

– А больше он ничего не взял?

– Как это? А кортик, рапира, дуэльные пистолеты? Я ведь говорил.

– Рапира?

– Я тебе говорил и про нее! – с раздражением буркнул дед. – Да шут с ней! Грош ей цена.

– Но что-то еще пропало? – настаивала Мариша. – Из коллекции?

– Мне хватило и этого! Да твоя бабушка меня чуть ли не живьем съела, когда узнала, сколько одни только пистолеты стоят! Это же несколько моих премий!

Ага, не один Варфоломей утаивал от жены премии и прочие дополнительные доходы. Честный службист, каким был ее дед, тоже имел такой грешок. Только тратил свои денежки не на прекрасный пол, а на пополнение своей коллекции.

– Нет, я имею в виду, в доме разве не было других ценных вещей?

– Драгоценностей у твоей бабушки в те времена не было. А посуда, хрусталь и прочее мещанство у нас в доме не водилось. И тряпок у твоей бабушки разных там тоже лишних не было. Зачем? Я – человек простой. И ничего такого не терпел. Оружие – это да. Это мне было близко и понятно. А куча платьев твоей бабке и не нужна была. Все равно целыми днями дома сидела.

Мариша только вздохнула. Бедная бабушка. Прожить жизнь с таким солдафоном! Платья ей не нужны, видите ли! Конечно, лучше еще одну железку в свою коллекцию приобрести. Наверное, бабушка от души ненавидела их. Стоп, а это хорошая мысль. Уж не сама ли бабушка и наняла вора, чтобы тот украл ненавистную ей коллекцию?

Но тут же Мариша вспомнила рассказы мамы о том, с каким почтительным трепетом, близким к благоговению, бабушка относилась к деду. И Мариша выбросила крамольную мысль о предательстве родной бабушки из головы. Нет, не осмелилась бы бабушка перечить мужу. Даже таким образом. И отсутствие платьев тоже не воспринимала как личную драму. Да уж, в этом они с бабушкой совсем не похожи.

– Значит, бабушка целыми днями дома сидела? – задумчиво произнесла Мариша. – А как же получилось, что она не видела, как воры в дом лезут?

– Так это в наше отсутствие случилось. Мы на дачу уехали. А они и влезли.

– А кто знал, что вы на даче будете?

– Да все наши друзья знали, что с пятнадцатого мая и по пятнадцатое октября, дождь или сушь, а мы перебираемся жить на дачу и живем там. Всегда так было! Мы этого и не скрывали. Твоя бабушка и дети до пятнадцатого октября жили на даче, а потом перебирались обратно в город. Я давал им свою служебную машину. Шофера. И денщика, который помогал собрать и перевезти вещи.

– Денщик не мог стать наводчиком?

Дед покачал головой.

– Простой парень. Из своей деревни прямо ко мне. Откуда у него связи с уголовниками?

– Его могли подкупить. Напоить и разговорить.

– Никуда из казармы не выходил. И вообще я пьющих людей у себя не терпел. Так что не могло такого быть, чтобы он вдруг напился, а я бы этого не знал.

Как же трудно расследовать дело, которое приключилось почти тридцать лет назад. Почему-то Мариша не сомневалась, что умей она тогда хотя бы говорить, то взялась бы за расследование и довела бы его до победного конца. Вытрясла бы из этого денщика, с кем он общался. Девчонку бы его потрясла. Со всеми бы знакомыми деда переговорила, но виновного и шпагу тогда же нашла бы. А глядишь, и второе преступление – убийство Варфоломея – тоже предотвратила бы.

Но не беда! Сейчас-то у нее все козыри на руках. Ну, или почти все. Очень настораживал Маришу тот факт, что из коллекции деда пропало только четыре экспоната. Но оказалось, что этому есть вполне понятное объяснение. Неизвестно, по какому признаку компоновал дед свои экспонаты, вероятно, по личным симпатиям, но эти четыре украденных предмета находились в одном месте. И воры, не пожелав рисковать и рыскать по квартире, их и прихватили.

– А что сейчас говорят в милиции по поводу кортика, рапиры и дуэльных пистолетов? Есть шанс их отыскать?

– Если только случайно, – буркнул дед. – Вроде того, как получилось со шпагой.

– Не надо как со шпагой! – содрогнулась Мариша.

– В милиции считают, что эти предметы либо осели в чьей-то частной коллекции. И тот человек прекрасно осведомлен, что вещи краденые, не афиширует их и вряд ли когда признается, что владеет ими. В этом случае есть надежда, что после его кончины наследники захотят избавиться от коллекции. И тогда, возможно, что-то и выплывает на свет божий.

– Либо что? Какой вариант возможен еще?

– Либо эти вещи просто где-то спрятаны, а человек, который их спрятал, и есть покойник, этот Городовой. И тогда найти похищенное вообще не представляется возможным.

Мариша и дед проговорили до глубокой ночи. И спохватились, только когда часы показывали начало второго.

– Маришка! Немедленно в кровать! – вскинулся дед. – Завтра тебя не добудишься!

Марише даже смешно стало. Кажется, дед все еще считал ее маленькой и нуждающейся в его заботе девочкой. Вот уж ирония судьбы. Когда она в самом деле нуждалась в нем и его покровительстве, его рядом не было. Отца, отметим это как бы между прочим, тоже. А теперь, когда уже не она сама, а скорей дед нуждается в заботе и уходе, он вздумал проявить свои лучшие качества.

Но спорить с дедом Мариша не стала. Она и так вытянула из него больше, чем надеялась. И потому покорно отправилась почивать на свою огромную, почти квадратную кровать, на которой комфортно и вольготно могли устроиться три взрослых человека.

– Кстати, Мариша, – остановил ее дед. – Возможно, что завтра я у тебя ночевать не буду.

– Ты уезжаешь?

И Мариша с удивлением обнаружила, что ощущает нечто вроде разочарования.

– Никуда я не уезжаю, – почему-то пряча от нее глаза, произнес дед. – Просто встретил старых знакомых. Они меня к себе пригласили. Просидим мы с ними допоздна. Ну, я и подумал, чего мне обратно поздно вечером торопиться, тебя тревожить?

И смущенно глянув на внучку, дед закончил:

– Так что ты меня завтра вечером не жди, сама ложись спать.

Мариша пообещала, что завтра ждать она его не будет. А про себя подумала: выспаться она и сегодня сумеет. И завтра целую ночь предоставленной ей свободы использует для куда более интересных и полезных дел.

Глава восьмая

Но следующий день начался для Мариши совсем не так, как она предполагала. Начать с того, что выспаться ей не дали. Уже в десять утра требовательно загудел мобильный телефон и разбудил свою хозяйку.

– Что там у них еще случилось? – прошептала Мариша, взглянув на экран мобильника и уяснив, что звонят ей из офиса «Казановы». – Очередное нашествие клиентов? Не верю.

– Ой, вы еще спите? – воскликнула Аня – ее вторая помощница. – Простите! Но вы же сказали, чтобы мы сразу же сообщили, если позвонят из Швеции.

– И что? – сон у Мариши мигом пропал. – Позвонили?

– Прислали письмо по «емеле».

– По электронной почте?

Мариша удивилась. Ну да, на ее визитке указан электронный адрес и даже сайт их агентства. Но лично она предпочитала все вопросы решать при личной встрече. Или на крайний случай по телефону. И уж никак не посредством писем, больше напоминающих служебные записки.

– Прочитать вам ее письмо?

– Да, да! Конечно!

Из письма Мариша уяснила для себя две вещи. Первое: Вера ее предложение, озвученное племянницей Лидой, выслушала, скушала и заинтересовалась им. А второе, и самое важное: она собиралась приехать в Россию уже завтра. Из Швеции на пароме до Хельсинки, а оттуда на поезде до Ладожского вокзала.

– Я ее обязательно встречу! – порывисто воскликнула Мариша. – Анечка, напиши ей, что я обязательно ее встречу. Пусть скажет, какой вагон и назовет номер поезда.

Аня послушно отправила письмо. И перезвонила Марише, чтобы поставить хозяйку в известность об итоге переговоров. Та к этому времени уже успела снова задремать и долго не могла понять, что от нее нужно Ане. Закончив объясняться с девушкой, Мариша попыталась снова заснуть. Да не тут-то было! Видно, кому-то на небесах было угодно, чтобы Мариша отлепилась от подушки и начала жить и действовать. Потому что поспать ей не дал звонок от Инны.

– Мы с Олегом уже в аэропорту, – энергично оповестила она подругу. – Что скажешь?

– Вопрос не в том, что скажу я. Вопрос в том, как отреагирует твой муж, – хмуро пробурчала злая Мариша. – И я тебе вчера на это уже неоднократно намекала.

– А что муж? Прошли те времена, когда он гонялся за мной по всему земному шару. Теперь ему все равно, где я, с кем я и куда собираюсь.

– Другими словами, он не возражает, что ты летишь в Сочи с посторонним мужчиной?

– Скажем так, он об этом не знает.

– Лишь бы ты знала, что делаешь, – проворчала в ответ Мариша.

– Мы с Олегом просто друзья.

– Ну да!

– У нас общее дело.

– Конечно!

– Мы ничего дурного не делаем. Туда и обратно.

– Охотно верю! Именно так и будет.

– Мариша, честное слово, ты брюзжишь, как старая дева! Иногда ты просто невыносима!

И разгневанная Инна бросила трубку. Мариша еще немного попыхтела, пытаясь поудобней устроиться на подушках, но весь сон у нее уже прошел. Просто так валяться в постели Мариша не любила. Ее прямо знобить начинало от кучи дел, которые она могла бы переделать, а вместо этого валяется без толку.

Хорошенько потянувшись, она выпрыгнула из кровати. Верней, попыталась выпрыгнуть. Одна нога запуталась в шелковой простыне, и Мариша с размаху грохнулась на пол. Хорошо еще, что падение смягчил мохнатый шерстяной ковер. Но все равно стены в квартире содрогнулись. А в дверях возник дед в кальсонах, с испачканной мыльной пеной наполовину побритой щекой и с перепуганным лицом.

– Детка, ты цела? – созерцая изнемогающую в неравной борьбе с простынями Маришу, произнес дед.

– Цела! А чего ты не спишь?

– Я всегда встаю в одно и то же время, могла бы и запомнить, – укорил ее дед. – Уже сварил кофе в твоей чудовищной машине. И пошел бриться в ванную. А тут грохот. Я подумал, что с тобой что-то случилось.

И он помог Марише встать на ноги. Но вот принять душ, как она мечтала, ей не удалось. Дед плотно оккупировал ее ванную комнату. Брился, мылся, чистился, напевал себе под нос и чрезвычайно нервировал Маришу. Она уже успела выпить остывший кофе, похрустеть тоненьким тостом со слоем мармелада ровно в одну молекулу (пора было снова ограничивать себя в калориях) и даже от тоски выкурить сигаретку, хотя вообще-то не курила.

– Дед! – наконец не выдержала она. – Ты там скоро?

Но в ответ услышала только бравурное пение.

– Конец света! – проворчала Мариша. – Дед поет в ванной! Что еще в мире произошло чудесного, пока я спала?

И бодро поскакала звонить Артему.

– Слышу, ты уже не спишь, – уныло констатировал друг ее детства очевидный факт.

– Не сплю! – согласилась с ним Мариша. – А ты чего такой кислый?

– Мишины подружки устроили этой ночью под окнами настоящую манифестацию. Не мог ни работать, ни спать!

– Ну да?! И много их было?

– Достаточно. И до того все горластые, ты не поверишь. Сначала пели под окнами, соседи едва милицию не вызвали. Пришлось их впустить. Так они уходить не хотели.

– Может быть, он уже забыл свою Ниночку?

– Да ты что! Только о ней и говорит!

– С кем? Со своими новыми подружками? – не удержалась от колкости Мариша.

Но Артему было не до смеха.

– Ты не поверишь, но он с ними только о Ниночке и говорит. Мне бы уже сто раз дали по морде, а этому негодяю все с рук сходит. Они его же еще и жалеют! Он им говорит, как он ее любит, а они ему, что любят его. Как тебе это нравится?

Мариша сказала, что ей это не нравится.

– Вот и мне тоже, – вздохнул Артем.

– Еще поэт сказал: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей!» Тебе стоит попробовать этот метод.

– Пробовал.

В голосе Артема слышалось такое глубокое уныние, что Мариша даже удивилась.

– Ты еще совсем недавно был в полном восторге от Миши. Говорил, что жизнь в вашем доме наконец-то оживилась. Девушки там разные появились. В том числе и красивые.

– Только на меня они внимания не обращают. Их интересует только Миша. И даже мои собственные подружки переметнулись во вражеский лагерь.

– Так пусть убирается.

– Я не могу его прогнать. Он мой родственник. И у него личная драма. И потом, он же не виноват в том, что так привлекателен.

Марише стало жалко бедного приятеля. И за что человек страдает? Вроде бы все при нем. Пластическая хирургия в наше время способна творить чудеса. И обеднев на какие-то полмиллиона рублей, Артем стал выглядеть куда привлекательней, чем, скажем, в десятом классе.

И что? Помогло ему это обрести счастье или хотя бы женскую любовь? Ничуть не бывало. Женщины словно чуют, что с Артемом не все в порядке. И все равно упорно продолжают любить не его, а только его деньги. А вот парни вроде Миши пользуются бескорыстной женской любовью. Кстати, почему же все-таки Ниночка от него сбежала?

– Вы поговорили со старухой? – прочитав мысли Мариши, спросил Артем.

– С какой старухой?

– С бабкой этой Нины.

– А!

У самой Мариши язык бы не повернулся назвать бабушку Нины старухой. Но что взять с Артемки? За своим компьютером он совсем одичал. Да и не видел он эту даму.

– Она пока не говорит, где ее внучка. И почему она сбежала от Миши, тоже не говорит.

Артем помолчал, а потом спросил:

– Ты просто так звонишь? Или тоже с ним поговорить хочешь?

– Нет, с тобой.

– И чего ты от меня хочешь?

– Информацию.

– Хорошо, что не денег, – вздохнул Артем. – И что за информация?

Необходимую ей информацию Мариша получила. И прощаясь с Артемом, заверила того, что ждать ему осталось недолго. Скоро Миша воссоединится с Ниночкой. И жизнь Артема войдет в свою обычную колею.

– Скорей бы уж! Мало того что мой племянник отбивает у меня девушек, так он еще и готовит. Я растолстел уже на десять килограммов. И честно тебе скажу, меня это ничуть не красит.

И Мариша охотно ему поверила. Артема вообще мало что красило. Такая уж у него была несчастная планида. С удовольствием оглядев саму себя в зеркало, где она отражалась в полный рост, Мариша предприняла еще одну попытку прорваться в душ. Попытка была отбита стратегически лучше подготовленным дедом.

– Черт, похоже, не один Артем страдает, – пробормотала Мариша и отправилась на кухню, чтобы умыться над раковиной. – Родственники – словно зараза, передаются из дома в дом.

Когда она уже отчаялась и надеяться, что попадет сегодня в душ, двери ванной комнаты неожиданно отворились. И оттуда появился ее дед. Тщательно выбритый подбородок буквально сверкал. Прическа на голове была уложена волосок к волоску. От него пахло каким-то дорогим парфюмом (а иными Маришин дед и не пользовался) с горьковатым ароматом цитрусовых. А штатский костюм сидел так, что сразу же была видна многолетняя военная выправка, а стать – это не разные там модельные штучки-дрючки.

– Дед! – ахнула Мариша. – Да ты просто красавец!

– Отставить гнусную лесть! – гаркнул дед, но было видно, что он польщен и доволен.

Он даже осмотрел себя перед зеркалом, поворачиваясь то одним боком, то другим, то даже спиной.

– Дед, у меня на твой счет возникают кое-какие ассоциации, – улыбнулась Мариша. – Ты точно к своим знакомым идешь?

Ничего не ответив и подмигнув ей, дед торопливо выпил свою чашку кофе и исчез.

– Ну, дела, – недоуменно вздохнула Мариша.

И обнаружив, что наконец-то осталась в одиночестве, отправилась в душ. Из душа Мариша плавно переместилась в салон красоты. Она еще утром, сидя возле чашки кофе, заметила, что ее накладные ногти потеряли свой блеск, а один из них и вовсе сломался. Допустить подобную неопрятность Мариша не могла. И поэтому терпеливо сидела, пока мастер рисовала ей новые ногти – все в веселеньких цветочках. Весна и тут вступила в свои права. Настроение у маникюрши было самое оживленное и игривое, она то и дело поглядывала в окно и щебетала без умолку.

– А вы слышали, строители скелет мужчины из земли выкопали! Рыли котлован под фундамент нового торгового центра и вырыли. Говорят, тридцать лет в земле пролежал!

– Что? – дернулась Мариша. – Где?

– Ой! Ноготь смазали! – расстроилась девушка. – Ну что же вы в самом деле! Нельзя же так резко.

– Плевать на ноготь! Откуда вы про скелет знаете?

– Так в газете сегодня прочитала.

И она кивнула в сторону подоконника, где в самом деле лениво шевелились на весеннем ветерке газетные листы. Свободной рукой (одну цепко держала в своих лапках маникюрша) Мариша схватила газету. На первой же странице ей в глаза бросилась фотография Варфоломея Городового. А рядом то, что от него осталось.

Мариша впилась глазами в газетные строчки, надеясь вычитать из статьи что-нибудь новенькое. Но быстро поняла, что все это она уже знает и сама. Про шпагу тоже было сказано, что ее вернут законному владельцу. Правда, имя и фамилия деда не указывались.

– Уже хорошо, – проворчала Мариша.

И отложив газету, погрузилась в задумчивость. Имя автора статьи было ей незнакомо. Ее написала какая-то Р. Веретенникова. Но ведь это мог быть псевдоним? И потом, автор статьи был слишком хорошо информирован. Такие подробности знали только сами участники расследования.

– Кто же из наших друзей постарался? – задумалась Мариша.

Затем она все так же, одной рукой, набрала номер Жаннин. Но та про газету слышала впервые. Заинтересовалась, но поклялась всеми своими родственниками, что никому про расследование не рассказывала.

– Да ты что? Я сама себе не враг. А стоит моей маме узнать, что за дела творятся у нас на стройке, она себе вообразит бог весть какие ужасы. И будет меня за ручку водить.

За себя и свою ближайшую подругу Мариша тоже была уверена. Значит, проболтался кто-то из архитекторов.

– Хм! Веретенникова. Девица, похоже…

И Мариша ощутила нечто вроде ревности. Статья вышла сегодня утром. Значит, вчера или позавчера кто-то из мужчин встречался с этой Веретенниковой. Возможно, что даже это был Саша. И вероятней всего, что он встречался с этой особой в вечернее или даже ночное время. И не сказал об этой встрече, потому что она носила интимный характер. А стало быть, напрасно она себе вообразила, будто бы он так уж заинтересовался ее персоной. Не говоря уже о том, что сам он нравится Жаннин.

Ощутив одновременно обиду за себя и за свою подругу, Мариша просидела остаток процедуры как на иголках. Ей не терпелось мчаться в редакцию «Феррум» – так называлась эта газета, чтобы взглянуть в глаза этой бесстыжей журналистке. Почему-то Мариша не сомневалась, что это будет страшноватая девица с облупленным маникюром, давно немытыми волосами и несвежим дыханием сигаретного дыма изо рта.

В принципе все так и оказалось. Ошиблась Мариша лишь в одном. И теперь она с недоумением созерцала здоровенного детину, на которого ей указали, когда она спросила Р. Веретенникову.

– Ну, я это, – кивнул головой детина, причем Маришу чуть с ног не свалило исходящее от него амбре. Сигареты плюс пиво. – А в чем дело?

– В чем дело?! Это вы мне скажите, в чем дело! Зачем вы женским именем подписываетесь? Людей только в заблуждение вводите!

Детина похлопал глазами.

– Знаете, вы первая, кого в моих статьях не устраивает именно это обстоятельство.

– Меня и другое не устраивает! Зачем вы про этот скелет всему городу разболтали?

– Мы и в Москве продаемся, – с гордостью просветил ее «Р. Веретенникова». – И в регионах тоже. Кстати, будем знакомы – Максим!

Мариша пожала протянутую ей руку, машинально отметив, что та явно нуждается в мыле, горячей воде и хорошей жесткой щетке, чтобы отчистить грязь под ногтями.

– И кто вам слил информацию?

Макс приосанился.

– Это служебная тайна!

Мариша прикинула. Кто из троих больше подходил на роль приятеля Макса? Олег – сущий живчик, но он за рулем и почти не пьет. Гена – жуткий зануда, не пьет из принципа. Остается красавчик Саша. В принципе тот обладал легким характером. И мог сойтись даже с таким колоритным типом, каким, бесспорно, был журналист.

– Ну да, – разинул рот Макс. – Он мне эту историю рассказал. А зачем вы тогда спрашивали, если сами все знаете?

– А фотографии тоже он предоставил?

– Не-а. Фотографии – это уже я сам. Может, по пивку?

От пива Мариша отказалась. Но с журналистом в кафе за компанию посидела.

– С красивой девушкой и таранька за воблу сойдет, – мотивировал свое предложение Макс, забавно блестя глазами на Маришу.

Та лишь кокетливо поправила волосы. Сдался ей этот грязнуля.

– Ну так вот, – говорил Макс, заедая водянистое пиво солеными сухими рыбками.

Они были посыпаны пряностями. И воняли так сильно, что временами перешибали даже собственный аромат Макса. В такие минуты Мариша терялась, обмахиваясь надушенным платочком.

– Шурик быстро напился, – рассказывал Макс. – Ему ведь с непривычки много не надо. А я потихоньку из его телефона эти фотки и перекачал. Как чувствовал, что пригодится! Нет, что ни говори, а мастерство не пропьешь!

Мариша загадочно улыбнулась. Открыть рот она была не в силах, потому что в этот момент Макс достал пачку «Беломора», дым которого органично соединился с перегаром, вонючей рыбешкой и запахом чего-то подгоревшего из кухни кафе, где они сидели. Получился неповторимый сложный аромат, в своей отвратительности даже чем-то завораживающий.

– Честно говоря, я сначала этот материал в номер давать не собирался. Но очень уж ночь бурная выдалась. Утром прихожу, а главный статью какую-то спрашивает. Я и забыл совсем, что еще вчера ее сдать должен был. И вижу, не прокатит, если я ему чего-нибудь не влеплю. Ну и дал этот материалец. А чего? По-моему, неплохо получилось.

Мариша пожала плечами. Настроение у нее заметно улучшилось. Ревность совершенно покинула ее сердце. Только последний извращенец был способен заподозрить в давно немытом Максе объект для сексуального вожделения. Хотя, если его помыть и почистить, то, возможно, под слоем грязи и обнаружится что-то приличное. Но пока Мариша решила оставить журналиста «про запас». На самое голодное зимнее время, когда все другие кавалеры будут уже «съедены». В конце концов тогда можно и Макса попытаться отмыть.

К тому же она обратила внимание, что патлатый Макс пользуется повышенным вниманием представительниц женского пола. Кафе находилось в самой редакции, в полуподвальном помещении. И к Максу то и дело подходили какие-то девушки, явно заигрывая с ним. Маришу это изумляло.

Может быть, она просто чего-то не понимает? И Макс грязнуля не по неаккуратности, а это его стиль. Что же, Мариша должна была признаться самой себе: чем бы ни руководствовался Макс в выборе своего имиджа, на женский пол он действовал.

– Максик, зайдешь ко мне? – пропела одна из красавиц. – Вместе выберем место, куда твою статью поставить. Есть место на второй полосе, но в центре. Или на последней в самом низу. Так зайдешь?

– Обязательно, Светик. Вот пиво с девушкой допью и поднимусь.

Светик стрельнула в сторону Мариши откровенно злым взглядом. И Мариша поняла, что девушка ревнует. Она еще раз внимательно посмотрела на Макса. Да, пожалуй, если отмочить его в ванне, то… Но ее мысли прервало гудение телефона. Ей пришло сообщение от Артема – несколько цифр в строчку. Без труда догадавшись, что это ей послан номер сотового телефона Никиты, Мариша радостно набрала эти цифры.

– Никита? – произнесла она. – Здравствуйте. Нет, вы меня не знаете. Я вам звоню по поводу картины. Какой картины? Ну той, которую я у вас хотела купить. Могу я прямо сейчас за ней подъехать?

Она рассчитывала на то, что Никита не слишком знаменит. И потому охотно клюнет на эту приманку. И оказалась права. Художник охотно продиктовал ей адрес своей мастерской.

– До пяти вечера я никуда не уйду, – заверил он Маришу. – Меня собирается посетить одна моя муза. А так как я ей кое-чем обязан, то буду ее дожидаться. Ах, вот и она! Девушка, можете не очень торопиться. Приходите через часок. Никак не раньше.

Мариша не успела удивиться странным отношениям художника и одной из его муз. И как это вообще получается? У него их, этих муз, что, десяток? Тогда Никита должен быть просто гениален. Или у художников, как у тех самых семи нянек, у которых несчастное дитя без глазу?

Но все эти подробности Мариша решила выяснить уже на месте. И потому по истечении двадцати минут поднялась из-за стола, ей было уже пора. Макс начал протестовать. Ему явно понравилось общество Мариши. Да и кому бы не понравилось общество хорошенькой девушки, да еще после двух часов, проведенных в салоне красоты?! Мариша и сама себе нравилась. И вполне понимала Макса, который никак не мог решиться и отпустить ее. А между тем за его спиной кружил уже настоящий осиный рой обозленных девушек. В кафе их набилось видимо-невидимо.

– Проводи меня до выхода, – предложила Мариша журналисту.

Хотя она и не хотела признаваться, но взгляды, которые метали на нее поклонницы Макса, заставили ее занервничать. Но проводить ее Макс успел только до половины пути. Дальше его перехватил толстый авантажный дядечка в дорогом костюме и увлек за собой. Тот только и успел, что шепнуть Марише на ухо:

– Это наш главный. Я тебе позвоню!

После чего Макс исчез, а Мариша оказалась в окружении раздраженных особей женского пола. Видя, что задерживаться в редакции газеты ей не стоит, Мариша поспешила к художнику. Но, видимо, двигалась она все же недостаточно быстро. Потому что, когда она позвонила в нужную дверь, ей никто не ответил.

– Ну вот! – расстроилась Мариша. – Ушел! И что за необязательный народ эти художники!

У нее еще оставалась надежда, что ушел Потемкин недалеко. Например, мог пойти в гости к своим соседям – таким же непризнанным гениям, как и он сам. Потому что проживал Никита Потемкин в хорошо известном всему Питеру странном доме по адресу: Пушкинская, 10. В этом огромном холодном доме в центре города обитала целая коммуна питерских художников. Тут были их квартиры, их мастерские и даже выставочные залы.

Дом представлял собой целый запутанный лабиринт из длинных узких коридоров с многочисленными дверями и редкими указателями, поясняющими, куда следует идти посетителям этого жутковатого местечка, чтобы выйти в нужном направлении. Впрочем, в ясный майский денек тут было совсем неплохо. Даже отсутствие электрического света, выключенного за неуплату, переживалось как забавная шутка. Зимой, когда тут частенько выключали отопление и горячую воду, наверное, было не так весело.

Но сейчас царила теплая весна, почти заменяющая лето, и в старом запущенном доме вполне можно было скоротать время. В ожидании художника Мариша прогулялась по коридорам, прокатилась на лифте, осмотрела две или три выставки и выяснила, что Никиту Потемкина сегодня никто из встретившихся ей на пути аборигенов не видел.

Тогда Мариша принялась обстукивать двери его ближайших соседей, надеясь, что поднятый ею шум заставит непунктуального гения выглянуть. Зряшное дело! Из дверей выглядывали кто угодно, но только не Никита Потемкин. Маришу не меньше пяти раз пригласили присоединиться к застолью, которое у здешних художников, похоже, заменяло собой сам творческий процесс.

– Заходите и сами увидите, что его у нас нет! – говорили ей доброжелательные бородатые лица.

Впрочем, как бы Мариша его узнала, если бы даже и увидела? Ей только оставалось верить другим художникам на слово. А все они в один голос твердили, что Никиты среди них нет. И они его сегодня даже не видели.

– Я к нему заходил, звал к нам, – сказал один из бородачей. – У меня сегодня юбилей. Да еще выставка в следующем месяце намечается. Вот мы и хотели это отметить.

Мариша решила не высказывать свое мнение. Хотя ей казалось, что четыре часа дня – это для праздника еще рановато. Да и если выставка только в следующем месяце, то заранее ее обмывать вообще странно. Но тут царили свои порядки.

– И Никиту я звал, – продолжал рассказывать сосед Никиты. – Стучал. И в стенку стучал, и в дверь.

– А он?

– Сказал, что у него гости. И что попозже зайдет.

– И когда это было?

Художники стали шумно выяснять и быстро пришли к мнению, что это было около двух часов назад. В принципе они Марише понравились. Милые интеллигентные люди, несущие в жизнь красоту. Жаль только, что несли ее лишь единицы, а подавляющее большинство просто филонило, изображая гениев, которые вот-вот что-то та-акое создадут, что мир содрогнется и возликует. Но время шло, а они так ничего и не создавали. Ни гениального, ни просто удобоваримого.

От размышлений Маришу отвлек чей-то голос:

– А вам, девушка, Никита сам нужен или его работы посмотреть желаете?

Мариша вспомнила, что по легенде она богатая покупательница, и охотно закивала головой.

– Так я вам открою, – предложил тот же симпатяга – хозяин соседской с Никитиной квартиры. – Будем знакомы – Борода. А ключ от квартиры Потемкина у меня есть. Пойдемте!

И взяв с вбитого в стену гвоздика ключ на серой унылой веревочке, мужчина грузно затопал впереди. Мариша скользнула за ним следом. И через минуту они оказались в квартире Никиты.

– Что-то тут темновато, – заметила Мариша, споткнувшись прямо в крохотном отсеке, который заменял в здешних квартирках прихожую.

И в самом деле, шторы на окне были задернуты. Свет, как уже говорилось, не включался. И пока бородатый художник не прошел к окну, Мариша стояла на месте, не решаясь сделать ни шагу. Наконец тяжелые покрытые толстым слоем пыли шторы разъехались в разные стороны. И солнечный свет залил комнату.

– Дьявол! – выругался Борода. – Никитка! Что тут притаился? Спишь, что ли?

Мариша расширившимися от удивления глазами смотрела на кровать, на которой лежал мужчина. Он был укрыт рваненьким одеялом до подбородка. Лежал он на спине, глаза у него были закрыты, в лице не было ни кровинки. Под глазами залегли такие глубокие тени, что Мариша сразу поняла: нет, не спит этот человек.

Борода подобной наблюдательностью не отличался. Даром что был художником. Он решительно подошел к приятелю и потряс его.

– Хватит притворяться! – воскликнул он. – Посмотри, к тебе тут красивая девушка пришла. А ты шутки шутить вздумал.

С этими словами он откинул одеяло и шарахнулся в сторону, прорычав сдавленное проклятие. После этого в комнате надолго воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Бороды. Мариша тоже молчала и смотрела на грудь Потемкина, из которой торчала рукоятка ножа. Кровь стекла по густым черным волосам на его теле на матрас, в который и впиталась. На пол не упало ни капли.

– Его уб-били? – заикаясь, спросил Борода почему-то у Мариши.

– Похоже. Если только он сам не вздумал покончить с жизнью.

– Никита? Потемкин? Да вы что! Никогда!

Похоже, Потемкин был большим жизнелюбом. Даже сейчас, когда смерть уже запечатала навеки черты его лица, он производил впечатление человека веселого. В углах глаз залегли расходящимися лучиками тонкие морщинки. Видно, что при жизни Никита любил повеселиться и побалагурить. Черты лица у него были правильные. И даже возраст и смерть не смогли окончательно уничтожить его привлекательности.

– У него было много женщин? – почему-то шепотом спросила Мариша.

– Да, – тоже шепотом произнес Борода. – Он их любил. И они его тоже.

Мариша окинула взглядом постель. Потемкин, насколько она могла видеть, лежал в ней обнаженным. Даже если на нем и были плавки, это дела не меняло. Похоже, он ждал, когда к нему присоединится прекрасная гостья. Но вместо нее получил удар ножом в грудь.

– Какая гнусность! – неожиданно воскликнул Борода. – Кому могло понадобиться убивать Никиту?

Этого Мариша не знала. Но ей не давала покоя мысль, что смерть художника как-то связана со скелетом, найденным на пустыре. И не только с ним, но и со шпагой, которая когда-то попала в руки ее деда и которую он не смог удержать. Почему она так подумала? Да все потому, что стоило начать искать убийцу Варфоломея и выйти на свидетеля, как этот свидетель исчезал.

– Надо вызвать милицию, – наконец произнес Борода.

Мариша извлекла из сумочки телефон и позвонила. Разговор с милицией взял на себя Борода. А Мариша пока осторожно обошла квартиру. Да, она не ошиблась. Потемкин в самом деле перед смертью принимал у себя женщину. Наверное, ту самую музу. Если так, то его муза любила заложить за воротник.

На столе стояла недопитая бутылка кагора и какого-то испанского вина, судя по этикетке, довольно дорогого. В холодильнике сиротливо стояла одна-единственная бутылка с минеральной водой. В пепельнице лежали окурки, один из которых был весь в ярко-алой помаде. Но вот в мусорном ведре, куда Мариша также заглянула, она обнаружила пакетик из-под презервативов. Это было странно. Он лежал на самом верху. Выходило, что жрица любви, она же муза, сначала удовлетворила Потемкина. А потом уже убила его.

Где-то Мариша про такое слышала. Ах да! В древних культах практиковались подобные жертвоприношения. Мужчину убивали на высшем пике наслаждения, принося в жертву темной богине. Но это было давно. И происходило в храмах, а не в замызганном жилище холостяка, служившем ему, по всей видимости, одновременно еще и мастерской.

С ритуальным убийством также не вязалось и орудие, которое использовал преступник. Это был обычный кухонный нож. Мариша осторожно, чтобы не оставить своих собственных отпечатков пальцев, открыла ящик стола. Ну да! Вот и еще три ножа из того же набора. Хорошие массивные ножи с черной прорезиненной рукояткой и тяжелым острым лезвием. Самого большого не хватало. И Мариша почти не сомневалась, что это он и торчит в груди Потемкина.

– Ах, как это все ужасно, – пробормотала Мариша, убирая в сумочку платок, с помощью которого она только что открывала дверцы. – Что мне стоило прийти на полчаса пораньше?

И что тогда, дурочка? Внутренний голос отозвался с неожиданным здравомыслием. Пришла бы ты, и было бы сейчас тут на один труп больше. Убийца не захотел бы оставлять после себя свидетельницу, способную опознать его.

Мариша еще раз обошла квартиру художника, но больше ничего подозрительного не обнаружила. Обычный творческий беспорядок. Кисти, краски, наполовину загрунтованные холсты, какие-то наброски на кусках бумаги или картона. По большей части сюжеты и сами полотна оставались за гранью понимания того, что на них изображено. Какие-то извилистые червячки ползали на бумаге, оставляя за собой причудливые узоры, в которых можно было усмотреть что угодно. Была бы фантазия.

Девушка разложила перед собой несколько рисунков и принялась их сравнивать, пытаясь понять душу погибшего художника.

– Минуточку! – вздрогнула она неожиданно. – А вот это лицо мне знакомо!

И Мариша извлекла из груды набросков, сделанных цветной пастелью или чем-то в этом духе (Мариша в живописи разбиралась не очень), только один. Посредством извилистых линий и штрихов на нем был изображен человек. И чем дольше приглядывалась Мариша, тем отчетливей понимала, что этот человек не кто иной, как погибший Варфоломей. Но против ожидания на бумаге он выглядел повзрослевшим и каким-то заматеревшим. Словно бы человек этот продолжал жить, полнеть и обзаводиться пороками, и словно бы не его тело мирно гнило все эти годы на пустыре.

– Очень интересно, – пробормотала Мариша.

На рисунке Варфоломей ей совсем не понравился. Раньше она видела только его фотографию. А теперь увидела оригинал. Похоже, он был вовсе не тем херувимом, каким казался. Черты лица на рисунке тяжелые, глаза отекли. Губы кривила злая ухмылка, как у опереточного черта. И даже остатки волос на голове стояли дыбом наподобие рожек. Вместо ног – копытца. А сзади змеился тонкий хвост с жалом.

Где-то под хвостом этого сатира художник пристроил маленькую женскую фигурку. Выглядела она жалко и как-то неопрятно. Растрепанные длинные волосы, маленький нос с темным пятнышком на переносице, большие испуганные глаза. Рядом с этой женщиной художник изобразил еще одну. Фигура представляла собой схематический набросок. Как показалось Марише, художник вообще пытался уничтожить его. До конца не стер, но и разглядеть черты лица не представлялось возможным. Однако художник придал фигурке до того скорбную позу, что волны отчаяния, казалось, раскатывались по бумаге.

Одним словом, на дружеский шарж эта картинка никак не походила. Рисунок был сделан совсем недавно, бумага не успела пожелтеть. Может быть, за несколько дней до смерти. Или даже за несколько часов. Почему-то эта мысль заставила Маришу содрогнуться. Но странный рисунок она не выбросила. Наоборот, аккуратно его сложила и сунула в сумочку.

– Что же, – вздохнула Мариша. – Одно ясно определенно: погибший художник лично знал Варфоломея. И сдается мне, что познакомились эти двое в гостях все у той же Верки.

Мысль об этой женщине, которая завтра прибывает поездом из Хельсинки, заставила Маришу встрепенуться. А вдруг и ей грозит опасность? Вдруг неведомый преступник, убивший Варфоломея, планомерно уничтожает всех свидетелей? Сначала убил Никиту. А дождавшись, когда в город приедет Вера, доберется и до нее.

Нет! Этого нельзя допустить ни в коем случае! Если понадобится, она организует для Верки круглосуточную охрану. По крайней мере до тех пор, пока та не даст показаний. Но на этом месте ход Маришиных мыслей прервался. Потому что приехала следственная бригада.

Они невнимательно выслушали попытки Мариши связать это убийство с найденным на пустыре скелетом. И лишь покачали головами.

– Тот скелет пролежал в земле около тридцати лет, верно? А убийство совершено сегодня, в наши дни. Какая связь? Если бы убийца хотел заставить замолчать гражданина Потемкина, то он не стал бы ждать столько лет. А избавился бы от него раньше.

В словах следователя была своя правда. Спорить с ним Мариша не стала. К чему? Достойных аргументов у нее в этом споре не было. Пока не было.

– Где-то мы прокололись, – бормотала себе под нос Мариша. – Наследили. И преступник нанес упреждающий удар.

Но понять, откуда именно преступник узнал о том, что она разыскивает Никиту, было невозможно. Мариша и ее друзья за эти дни обошли стольких его знакомых и со столькими поговорили. Каждый мог проболтаться неизвестному убийце, что следствие ищет Никиту. Да еще эта распроклятая газета с фотографией Варфоломея! Мариша даже застонала от досады!

Конечно, именно она и подстегнула убийцу к решительным действиям. И он начал в срочном порядке устранять свидетелей. Раньше-то он жил спокойно, потому что был уверен: следствие по делу исчезновения супругов Городовых зашло в тупик и закрыто. А теперь оно могло начаться по новой. Ведь на руках у оперативников был настоящий труп, вернее, скелет. Но и его было достаточно для возобновления старого расследования. Убийца испугался и убил первого свидетеля, который мог его выдать, – Никиту.

И Мариша решила, что лучше умрет сама, но не отдаст убийце последнего свидетеля. Какое счастье, что в Сочи улетели только Олег и Инна. Таким образом, для охраны прибывающей завтра в город Веры оставалось еще целых четыре человека. Совсем даже неплохая военная единица могла получиться. Особенно если предположить, что преступник действует в одиночку.

Глава девятая

А в городе Сочи еще одна парочка самодеятельных сыщиков вовсю вела розыскную деятельность. Все намеки Олега, что для начала неплохо было бы поплескаться в море, а потом уж начинать поиски, Инна высмеяла как дилетантские.

– Мы приехали сюда не развлекаться!

Судя по тяжелому вздоху, который вырвался из мощной груди Олега, он бы вовсе не отказался совместить полезное с приятным.

– Инна, жарко же, – простонал он. – Давай хотя бы в кафе посидим. Передохнем.

Но Инна неслась вперед, словно почуявшая след гончая. Жара ей была нипочем. А она, надо отдать справедливость жалобам Олега, была просто одуряющая. Даже для этого региона и времени года.

– Инна! Остановись! Дай хоть водички холодненькой попить!

Инна замедлила шаг и обернулась. Она собиралась отругать Олега за малодушие, но, увидев его мокрое раскрасневшееся лицо, устыдилась. Ну что она хочет от него? Это же всего-навсего мужчина. Нельзя требовать от него той же выдержки и целеустремленности, что присуща ей самой.

А коварный Олег, заметив слабину, которая появилась во взгляде его подруги, вовсю раскапризничался. И выклянчил у Инны целых полчаса отдыха.

– Но потом мы едем в «Морскую жемчужину».

К счастью, санаторий, где когда-то работала чета Городовых – он врачом, она медицинской сестрой, – существовал и исправно функционировал до сих пор.

– Там и отдохнем хорошенько, – подсластила пилюлю Инна. – И даже искупаемся.

Но к тому времени, как они добрались до санатория, стало ясно, что лучше уж им тут и переночевать. Потому что единственный сотрудник, который трудился в санатории тридцать лет назад и мог помнить чету Городовых, был ночной сторож. А он заступал на дежурство, как понятно из его должности, только ближе к ночи.

– Не может быть, чтобы никого больше из старых сотрудников не осталось! – возмущалась Инна.

– Все на пенсии. За последние годы отечественный туризм понес огромные потери. И до сих пор люди охотнее едут в Турцию, чем к нам. Хотя вот оно – море! Одно и то же. Что тут у нас, что там у них.

Однако море морем, а когда Инне показали ее номер, она долго не могла поверить, что это не шутка.

– И вы предлагаете мне тут поселиться? – искренне недоумевала она. – Но я не хочу. Тут потолок весь в пятнах и черный. Мне такой дизайн не нравится.

– Это не дизайн, – втолковывала ей администраторша. – Это протечка зимой случилась. И грибок пошел. Побелить никак руки не доходят.

– А стены почему в трещинах? – не унималась Инна.

– Так ремонта давно не было.

Кровать угрожающе скрипнула и пошатнулась, едва Инна попыталась на нее сесть. Воды ни горячей, ни холодной в душе не оказалось.

– Зачем вам в номере душ? – удивлялась та же администраторша. – Дальше по коридору есть общий душ. Можете им пользоваться. Народу все равно никого нет.

– Странно, – пробормотала Инна себе под нос. – Почему меня это совсем не удивляет?

Вслух она произнесла другое:

– Дайте мне другой номер!

– А другого нет.

– Нет? – опешила Инна. – Вы же только что сказали, что по всему коридору номера стоят пустые.

– Верно. Но поверьте, я вам предложила лучший.

Поверить в такое Инна никак не могла. Не хватало ее фантазии на это, и все тут!

– А номера люкс? – внезапно осенило ее.

Администраторша недовольно скривилась.

– Что же вы сразу не сказали, что хотите люкс? Теперь придется переоформлять все бумаги. Не лучше ли сразу же было выбрать именно его?

Инна сердито фыркнула.

– Сначала покажите. Если там такой же кошмар, лучше останусь под открытым небом.

Впрочем, люкс ее немного примирил с санаторием. Конечно, мебель могла бы быть и поновей да и почище. А за те деньги, которые содрали с нее всего лишь за одну ночь, можно было купить в номер вполне приличный цветной телевизор, а не того лампового доходягу, который там стоял. Но это все были мелочи. Выйдя на балкончик, Инна вдохнула в себя свежий морской воздух и неожиданно поняла, что почти счастлива.

Олег, который тоже энергично отклонил предложение администрации поселиться в обычном номере, оказался в соседнем с Инной номере. И сейчас вышел на балкончик, мечтательно глядя вдаль.

– Красота, верно, Инна? – спросил он.

И Инна не могла не согласиться. Море сверкало и переливалось в лучах солнца. Длинная полоса пляжа была почти безлюдна. И при желании можно было вообразить, что во всем мире нет вообще ни одной живой души, кроме них двоих.

– Искупаемся?

Это предложение вырвалось у них обоих одновременно. И не выдержав, они дружно рассмеялись. А потом они купались и плавали до посинения. Вода даже у берега была еще прохладной. А чуть дальше в море так и вовсе холодной. После купания оба почувствовали зверский аппетит. И не сговариваясь отправились в столовую. Тем более что начиналось время ужина.

Как ни странно, но еда в отличие от номеров тут была превосходной. Правда, никакого шведского стола с его фантастическим изобилием не наблюдалось.

– Шведский стол? – вытаращила на Инну глаза упитанная деваха – официантка. – Да вы че? Ну вон их у нас сколько!

И она широким жестом обвела полупустой ресторан.

– Выбирайте любой, тот вам и будет шведский.

И вино можно было купить лишь в баре, который находился на первом этаже, в отличие от ресторана, располагавшегося на втором. Но зато на ужин подали по куску нежной молодой баранины с золотистым рисом и сливовым соусом. Зеленый салат из ранних кавказских овощей ажурной горкой поднимался в глубокой пиале, а вместо вина гостям предлагали свежевыжатые фруктовые соки.

Наступил вечер, а Инна с Олегом и не заметили этого. В воздухе была разлита особая, присущая только южным ночам, томная нега. Хотелось чего-то необычного, полететь к самым далеким звездам, бежать по волнам или, на худой конец, встретить на побережье золотоволосого бога в человеческом обличье.

– Инна, – нерешительно произнес Олег. – Тебе не кажется, что мы могли бы…

Нет, Инне не казалось. Она знала, что скажет Олег еще до того, как он открыл рот. Но она считала, что им надо еще повременить, проверить свои чувства и вообще она еще не готова.

– Не готова? Но как же так? – растерялся Олег. – Мы же специально сюда для этого ехали.

– А я не готова! – с вызовом произнесла Инна. – Ясно тебе?

– Хорошо, – окончательно смешался Олег. – Если ты не готова, то я могу и сам поговорить со сторожем. Тогда ты иди, отдыхай.

Теперь наступила очередь Инны растеряться.

– Так ты это о стороже говорил? А я подумала, что ты хочешь…

И она прикусила язык. Еще не хватало, чтобы он подумал, будто бы она легкодоступная штучка. Только о мужчинах и любви и мечтает.

– А я подумала, что ты хочешь заказать еще вина, – неуклюже выкрутилась она.

– Вина? Нет. Думаю, что нам уже достаточно.

Инна, которая выпила практически в одиночку целую бутылку «Алазанской долины», вовсе так не считала. Легкое вино ее бедную голову лишь приятно дурманило. Хотя обычно она вино не любила и не пила. Но как это побывать на юге и не пить вина? Олег вина почти совсем не пил. Лишь один бокал, который он и смаковал весь вечер. В результате Инна порядком набралась, но чувствовала себя превосходно. Олег был трезв и заметно нервничал.

– Что мы будем говорить сторожу? Вдруг он не захочет с нами разговаривать?

– Захочет! – заверила его Инна и вдруг, к своему ужасу, пьяно икнула.

К счастью, Олег был так погружен в свои мысли, что ничего не заметил. Инна налила себе остатки вина, выпила и прислушалась. Вроде бы помогло, противная икота отступила.

– Ты купи еще бутылочку, – проникновенно сказала она Олегу, склонившись к его плечу.

Сил она немного не рассчитала и в результате практически завалилась на Олега.

– Инна, тебе не стоит больше пить.

– Дурачок! – ласково попеняла ему Инна. – Это же я не для себя прошу.

– А для кого?

– Для сторожа.

И Инна снова пьяно икнула. На этот раз Олег заметил. И его лицо отразило целую гамму чувств. Причем восхищением там явно и не пахло. Инна на него даже обиделась. Вот муж любил ее в самых разных состояниях. А Олег ее еще по-настоящему пьяной и не видел. Тут Инна очень некстати вспомнила, что мужа у нее практически уже нет, он вечно где-то пропадает, видятся они редко, разговаривают еще реже. И Инна загрустила.

Олег тем временем купил требуемую Инной бутылку вина. Но сама Инна уже забыла, зачем она им потребовалась. И, схватив ее со стола, поднесла горлышко прямо к губам.

– Инна!

Олег сделал попытку выхватить бутылку. Инна дернулась. И в результате вино пролилось ей на грудь, прямо на белую трикотажную маечку. Теперь Инна выглядела как молоденькая вампириха, впервые отведавшая человеческой крови и по неопытности перепачкавшаяся в ней.

– Видишь, что ты наделал? – окончательно расстроилась Инна. – Пролил вино, с которым мы собирались подружиться со сторожем.

Ура! Она вспомнила, у нее есть цель. И ничего больше не говоря, Инна припустила резвой рысью вперед. В целом она двигалась неплохо. Только на поворотах ее слегка заносило. И Олегу приходилось ее выковыривать то из густых колючих кустов, то из цветочной клумбы, а то стаскивать с горы битого щебня, на которой Инна вознамерилась передохнуть.

В общем, когда Инна добралась до сторожки, весь ее вид говорил о проделанной тяжелой и долгой дороге. А ополовиненная бутылка вина в ее руках наводила на определенные выводы.

– Инна, умоляю тебя, не суйся к человеку! – пытался вразумить ее Олег.

Куда там. Инна ломилась в сторожку с упорством пьяного слона и с таким же успехом. Дверь она сломала. Не всю, конечно. Оторвала от нее ручку.

– В свое оправдание могу сказать, что она держалась на соплях! – покачиваясь взад и вперед, сообщила она появившемуся на пороге крепкому дедку.

И торжественно вручила ему дверную ручку.

– Берите, пожалуйста, – приветливо улыбаясь, сказала она.

Дед ручку принял. Но не уходил. Кажется, он пытался понять, что происходит, и не мог.

– Нам надо с вами поговорить, – сказала ему Инна. – Насчет одного человека. Вы его знаете.

В этот момент ее повело сильней обычного. И чтобы не упасть, она уцепилась за ставень сторожки. Ставень угрожающе заскрипел. Олег подхватил Инну, а сторож упавший ставень.

– Поговорим? – повторила Инна и сделала попытку схватиться за что-нибудь снова.

На этот раз под руку ей попалась бельевая веревка, на которой сушилось белье. Простыни и наволочки полетели на землю. А Инну в очередной раз подхватил Олег.

– Слушайте, молодой человек! – наконец обретя дар речи, взмолился несчастный сторож. – Уведите отсюда вашу подругу. Она мне все тут разгромит.

Олег был бы рад. Да Инна уперлась.

– Не уйду! Не уйду, пока не поговорим про Городового! И не говорите, что не знаете такого.

И она шутливо погрозила пальцем сторожу.

– Про кого?

– Котик! – скомандовала Инна, глядя на Олега. – Покажи ему фото Варфоломея!

Олег послушно полез в нагрудный карман. Инна, потеряв поддержку, снова угрожающе пошатнулась, что не укрылось от зоркого глаза старого сторожа.

– Не надо фотографии! – быстро остановил он Олега. – Я и так вспомнил. Имя назвали и сразу вспомнил. Очень уж оно у него необычное было. Только он тут уже давно не работает. Лет двадцать, а то и все двадцать пять.

– Больше, – доверительно сообщила ему Инна. – Он пропал в семьдесят восьмом году. Вот и считайте.

– А что вы в таком случае от меня хотите?

– Все! Нам сгодится любая информация об этом человеке. Понимаете?

Судя по всему, сторож не понимал. Пришлось Олегу усадить Инну на бревнышке, а самому объяснить сторожу, как получилось, что их интересует Городовой и его жизнь.

– Вон оно как! – протянул сторож. – Убили его все-таки. Надо же, а я думал, просто сбежал.

– Сбежал? От кого сбежал? Что вы имеете в виду?

И Олег от волнения, переминаясь с ноги на ногу, даже пошатнулся. Сторож с тревогой проследил за ним. И предложил:

– Да ты присядь, сынок. Присядь, не тушуйся. Все равно разговор длинный будет. Рухнешь еще, не ровен час.

Олег попытался объяснить, что не пьян, но, кажется, сторожу это было уже не важно. Подобно многим пожилым людям, углубившись в собственные воспоминания, он уже переставал замечать окружающую действительность.

А история и в самом деле выходила захватывающая. Начало ее друзьям-сыщикам было уже известно. Варфоломей Городовой работал в здешнем санатории врачом. Тут же он познакомился с одной из своих пациенток, женился на ней, а еще через некоторое время устроил свою жену к себе работать на должность медицинской сестры.

– И все вроде бы неплохо шло, – говорил сторож. – Муж – врач, она при нем медицинской сестрой работает. Все чин по чину.

Но шила, как известно, в мешке не утаишь. Сочи – город маленький. И стали доходить слухи, что кое-кто из медицинского персонала «Морской жемчужины» может достать любой, пусть даже самый остродефицитный медицинский препарат. Цены, разумеется, были заоблачные. Но за лекарства, которые помогают, люди готовы были платить в три и даже в десять раз дороже.

Надо сказать, что в советские времена все лекарства стоили сущие копейки. Другое дело, что достать что-то действительно эффективное было возможно только «по блату» или купить, переплатив втридорога, у спекулянтов. Но опять же, выйти на такого спекулянта возможно только через цепочку знакомых. И передавали его из рук в руки, как драгоценную эстафетную палочку.

Впрочем, то же самое касалось кондитеров, выпекавших вкусные тортики или имевших доступ к конфетам «Птичье молоко». Мясников, которые могли «устроить» настоящую вырезку, а не кости и обрезки жира. Хороших швей, способных перелицевать изделия отечественной промышленности так, что их можно было носить и не сгорать при этом со стыда. Парикмахеров, которые стригли, а не уродовали женские головки. Нужно было также иметь «своего» зеленщика, «своего» сантехника, «своего» сапожника и так далее по списку. И конечно, высшим пилотажем было иметь в активе «своего» врача.

Вот такой палочкой-выручалочкой и стал для многих пациентов молодой доктор – Варфоломей Городовой, для которого, казалось, не было ничего невозможного. Он доставал любые лекарства. Разумеется, речь шла о медикаментах, которые приобретались за валюту на прогнившем Западе. Такие лекарства стоили дорого. Очень дорого.

Сейчас в такое даже трудно поверить. Но были времена, когда лучшим сливочным маслом считалось вологодское, бекон с успехом заменяла грудинка или кубанское сало, а рокфор делали в Грузии. Но все эти подделки не наносили никакого ущерба здоровью граждан. В то время как отсутствие нужных медикаментов зачастую ставило их здоровье и даже жизнь под угрозу.

– А доктор Городовой всем умел угодить. До тех пор, пока не случилась та нехорошая история.

– Какая история?

– Да уж мутная была история! – отозвался старик.

– А если поподробней?

А поподробней было так. Доктор Городовой вел свой бизнес уже почти три года, когда грянул первый гром. Скончалась одна из его постоянных пациенток. Женщине был поставлен диагноз – язва желудка. Зарубцовываться она упорно не желала. Врачи рекомендовали операцию или одно лекарство, которое, по их словам, могло бы помочь. У женщины были муж и взрослый сын. Оба хорошо зарабатывали и знали, кто может им помочь.

– Доктор им и помог. Да только та женщина все равно умерла.

– И что? Случается. Не всегда лекарство является панацеей.

– Так-то оно так, только сын умершей женщины заподозрил неладное. И отдал оставшиеся после матери лекарства на экспертизу своему приятелю, который работал в милиции.

– И что?

– А то, что экспертиза выявила очень неприятный факт. Мало того что лекарство, которое Городовой продал своей покупательнице, не имело ничего общего с настоящим аналогом, кроме названия и похожей упаковки, так его еще и категорически нельзя было применять при язве желудка. Данный препарат на девяносто процентов состоял из ацетилсалициловой кислоты, что было этой больной абсолютно противопоказано.

– Какой ужас! – простонала Инна. – Выходит, он ее попросту убил?

– Родственники этой несчастной именно так и решили. Особенно негодовал сын. Я помню, как он приезжал сюда, требовал, чтобы ему разрешили поговорить с врачом, караулил его. Скандалил.

– И его можно понять.

– Можно, – согласился сторож. – Только ни к чему это не привело! Никакого наказания Городовой не понес.

– Почему?

– А как его накажешь, если он исчез?

– Исчез, – эхом повторила Инна.

– Да и вообще доказать ничего было невозможно. Городовой сразу же от посредничества в спекуляции с поддельными лекарствами отказался. Доказать факт мошенничества было затруднительно. То есть факт имел место, только прищучить Городового не удалось.

– И следствия не было?

– Вроде бы дело завели, – пожал плечами сторож. – Только что толку?

– Ну да, судить было все равно некого.

– Вот именно, – подхватил сторож мысль Олега. – Даже если и доказали бы вину Городового, то он фьють! Взял отпуск и вместе с женой укатил.

– А жена?..

– Да поговаривали, что они вместе свои делишки обделывали. Но что толку в разговорах? Говорить можно всякое. А никто даже толком и не знал, куда они – врач со своей женой – поехали.

– И родственники той женщины ему это позволили? В смысле – уехать?

– А откуда они знали, что у того на уме?

– Действительно, откуда, – пробормотал Олег. – Не могли же они следить за каждым его шагом.

– Так что этот молодой человек – сын погибшей пациентки – покрутился тут еще немного после отъезда врача, покрутился, да и утих.

– Точно утих?

– Во всяком случае тут он больше не появлялся.

– А когда произошла эта история?

– Женщина скончалась осенью. Точно уже не скажу, но недели через две доктор и его жена исчезли.

Итак, разговор со сторожем неожиданно позволил сыщикам увидеть кончик веревочки. Не просто так уехали из Сочи Городовой и его жена Соня. И не уехали вовсе, а сбежали. Сбежали от мести родственников погибшей женщины. Об этом размышляла Инна. Олега же беспокоили другие мысли. Ему ужасно хотелось, чтобы Инна немного протрезвела и начала бы адекватно воспринимать действительность.

Пока что они сидели у нее в номере. Но никакого намека на романтические отношения Олег со стороны Инны не видел. Она была словно один сплошной мозг. Довольно пьяный, но неплохо при этом соображающий.

– Что ни говори, а я уверена: родственники погибшей все равно бы не успокоились, пока не отомстили убийце близкого человека.

– Да, я бы такое тоже не оставил, – поддакнул ей Олег, чувствуя жгучее желание наброситься на Инну с поцелуями.

И плевать, что она пьяная. Может быть, так даже лучше, сопротивляться не станет. Но Инна не давала ему возможности осуществить свое намерение. Она говорила и говорила. И еще время от времени требовала у него ответов. А Олег, и он мог признаться в этом откровенно, соображал сейчас плохо. В ушах стоял гул. И хотелось ему не разговаривать, а целоваться.

– И раз сын погибшей женщины больше в «Морской жемчужине» не появлялся, значит, он знал, где искать Городового, – продолжала говорить Инна. – Олег, ты понимаешь, к чему я клоню?

– Ты думаешь, он поехал за ним в Питер?

– Поехал, выследил и убил!

– О!

Олег был явно поражен дедуктивными способностями Инны. Хотя ей показалось, что он мог бы отреагировать и побойчее. И куда он все время смотрит? И что у него с лицом? Весь красный и пыхтит. Странно. Перегрелся, что ли?

– Значит, нам просто надо отыскать этого молодого человека и проверить его алиби на ту злополучную осень и в особенности на октябрь месяц.

– На начало ноября, – заметила Инна. – Из Питера Городовой и его жена уезжали в начале ноября.

– Да, да, конечно, его алиби на начало ноября, – произнес Олег, изо всех сил стараясь представить задачу сущей пустяковиной, чтобы Инна наконец расслабилась, забыла про расследование и вспомнила, что перед ней влюбленный в нее мужчина.

При этом Олег совершенно упускал из вида, что сам он Инне в своем пылком чувстве еще ни разу не признался. И потому пока что он для нее всего лишь друг и соратник, но никак не более того.

– Да, искать надо сына погибшей женщины. Только не такой уж он теперь и молодой. И еще я не уверена, что мы его вообще найдем.

Олег задумался. Что бы еще придумать, чтобы Инна им восхитилась?

– В принципе это сделать будет не так уж и сложно, – произнес он. – Раз было заведено дело, значит, в нем фигурировали и имя пострадавшей, и ее домашний адрес, и все такое прочее. Есть от чего оттолкнуться.

– Это так, – кивнула Инна. – Мне странно другое.

– Что именно?

– Когда исчез Городовой и его жена, ведь тоже было следствие?

– Да.

– И я уверена, следователи предполагали самое худшее, что муж и жена убиты.

– Вероятно.

– А раз так, то они должны были проверить всех, кто имел зуб на Городового. И не могли не знать о той трагедии, которая случилась в Сочи. Оперативники разговаривали с коллегами Городового, с его знакомыми. Уверена, опросили всех, кто лично его знал. И никто им даже не намекнул на эту ужасную трагедию? Не верю!

– Да, в самом деле странно.

– Мы должны выяснить, почему так произошло. Все! Завтра мы знаем, с чего начинать работу.

И едва она закончила эту фразу, как силы в один момент покинули ее. Инна, словно робот, захлопнула глаза и колодой повалилась на кровать.

– Инна! – попытался расшевелить ее Олег. – А как же прогулка по берегу? Ты обещала, что когда мы все обсудим, то пойдем гулять. Под звездами и луной!

Но ответом ему было только сладкое сопение. Инна спала, даже не укрываясь теплым покрывалом, и во сне выглядела совершенно умиротворенной. Олег постоял над ней некоторое время, потом укутал ей ноги пледом и осторожно вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Глава десятая

Этот день, когда полагалось встречать прибывающую из Швеции последнюю свидетельницу – Веру, начался у Мариши суматошно. Дед так и не явился домой ночевать, и поэтому утром она проспала. Привыкла за столько дней, что он будит ее каждое утро в один и тот же час, расслабилась, сама будильник не завела и теперь металась по квартире, роняя все, к чему прикасалась. Мариша ужасно опаздывала на вокзал, чтобы встретить поезд из Хельсинки, который должен был привезти их драгоценную свидетельницу.

– Ничего страшного, – пыталась она успокоить саму себя. – Верку встретят Саша с Геной. Они мне обещали.

Но долгие годы практики подсказывали Марише, что доверять мужчинам, веря в их клятвы и обещания, – дело зряшное. Обязательно подведут. Ох, недаром вчера весь день ее мучили нехорошие предчувствия. Поэтому сейчас она отчаянно торопилась, чтобы успеть на вокзал. И проконтролировать, как пройдет встреча Верки и родной земли.

– Если убийца явится прямо на вокзал, Генка с Сашей могут не уследить!

Тонкая морщинка пролегла меж бровей Мариши, выдавая охватившую ее озабоченность. Она была крайне недовольна собой. Просто катастрофически. Доверилась деду, а он домой не явился. Дон Жуан на пенсии!

В своем недовольстве Мариша совсем не учитывала того, что дед заранее предупредил ее, что ночевать не придет. И было странно, если бы он заявился домой под утро, словно подросток с дискотеки. Сама Мариша провела вчерашний вечер очень приятно, в компании Жаннин и Гены с Сашей. Они посидели в ресторане, выпили чуть больше нормы, и вот результат!

– Где была моя голова? – причитала Мариша, вылетая из дома всего за пятнадцать минут до прихода поезда.

Нечего было и мечтать, чтобы за это время добраться до Ладожского вокзала. Но попытаться все же стоило. Мариша выскочила на проезжую часть и судорожно замахала руками. Возле нее, взвизгнув тормозами, остановился красивый «Мерседес». Оглядев с некоторым недоверием машину, она заглянула в салон. Очень странно. За рулем явно сидел сам хозяин машины. Не мог шофер носить таких тяжелых золотых часов с брильянтами, которые поблескивали на его смуглом запястье. Если, конечно, золото не подделка, а брильянты не стеклышки.

– Куда, красавица, торопишься? – беззаботно осведомился у Мариши водитель.

На вид ему было лет сорок. Но он выглядел подтянутым и моложавым. Глаза у него при виде Мариши ярко заблестели, едва ли не затмевая собой блеск крупного брильянта в элегантном перстне, украшавшем мизинец его правой руки.

– На вокзал! – простонала Мариша. – Срочно! Опаздываю!

– Так чего ждешь? Стоя на месте, на вокзал не попадешь. Садись!

Мариша обрадованно плюхнулась на мягкое кожаное сиденье и одобрительно втянула в себя запах ванили. Ах, как было бы чудесно, если бы это был ее мужчина. И пусть он носит эти ужасные золотые часы, золотой браслет и эту толстенную цепь на шее. Честное слово, какие пустяки! И вообще, должны же быть у ее мужчины хоть какие-то недостатки.

– Мужа встречаешь?

Мариша вздрогнула. Переход от мечты в реальность был слишком суров.

– Нет, мужа у меня нет.

– Что так? – весело спросил водитель.

Ответить Мариша не успела. Водитель в этот момент заложил такой крутой вираж, уйдя из-под колес несущегося прямо на него самосвала, что у Мариши даже дыхание перехватило. Что уж там говорить про остальное.

– О-ой! – выдохнула она, когда самосвал, возмущенно гудя, промчался мимо. – Ну вы, Шумахер!

– Круче! – заверил ее мужчина. – Кстати, будем знакомиться? Я – Владимир.

Пока они знакомились, Владимир еще пару раз счастливо избежал столкновений с другими движущимися транспортными средствами. Один раз это была «Газель», второй раз новенький автобус.

– Разъездились! Людей перевозят, а машиной управлять ни хрена не умеют. Чурки! Правил не знают!

И Владимир бодро пересек двойную сплошную, выехал на встречную полосу и проехал через оживленный перекресток на красный свет и под оглушительный визг тормозов. Мариша, будучи в полной уверенности, что наступил ее последний час, зажмурила глаза и завизжала. Но ее голос потонул в гудении, которым сопровождался путь Владимира.

Из машины она вышла на подгибающихся ногах. И потихоньку двинулась вперед.

– Что ты еле тащишься! – услышала она вслед. – Твой поезд вот-вот подойдет. Беги!

Мариша оглянулась и увидела Владимира, который высовывался из окна и махал ей вслед.

– Беги скорей. Я вас тут подожду!

Кажется, он ни капли не сомневался, что Марише захочется продолжить с ним знакомство. И самое удивительное, Мариша и сама чувствовала то же самое. Этот мужчина сумел удивить и развеселить ее. А такое не случалось с ней, увы, очень давно.

Однако сейчас у Мариши была более насущная проблема. Попасть на вокзал! А как это сделать? Мариша заметалась по площади. Безусловно, где-то должен быть вход. Но Мариша не могла решить, какая из открывающихся дверей ведет в вокзал. Оказалось – все.

– Это не вокзал, а какая-то находка для террориста, – ворчала Мариша, пробегая многочисленные эскалаторы и крытые переходы, в которых виднелись редкие пассажиры.

В главное фойе она выскочила совершенно неожиданно, когда уже и не мечтала попасть туда. И оказалась на перроне как раз в тот момент, когда к нему подплывал первый вагон хельсинкского поезда. Ура! Она все же успела! Спасибо Владимиру и его манере водить машину.

– Где ты была? – сердито спросил у нее Гена, когда она разыскала его и Сашу в редкой толпе встречающих. – Почему опоздала?

– Скажи спасибо, что вообще живой добралась. На улицах такое сумасшедшее движение!

Гена открыл рот, чтобы добавить что-то явно нелицеприятное в адрес Мариши, но Саша его перебил:

– Смотрите! Вон ее вагон! Мариша, встречай!

– Почему я?

– Но ты же знаешь, как она выглядит.

– Я?!

И тут до Мариши дошла страшная правда. Никто из них троих и понятия не имел о внешности Веры. Да, они знали ее поезд, вагон, но вот узнать ее саму в числе прибывших пассажиров у них не было никаких шансов.

– А у убийцы они как раз есть, – пробормотала Мариша.

Если убийца Никиты тот же человек, кто убил Варфоломея, то он должен хорошо знать Веру. А коли так, то что ему помешает опередить трех друзей и угробить ее прямо у них под носом?

– Уведет, как пить дать уведет он ее у нас! – прошептала Мариша.

– Что ты там говоришь? Я ничего не слышу!

Вид у Гены был до того сердитый, что Мариша просто не рискнула сообщить ему о новой проблеме. Даже страшно подумать, что он скажет про нее и про всех женщин вообще. Как минимум, что они безголовые дуры, способные загубить любую самую первоклассную идею. И самое ужасное, что сегодня он будет прав.

– Ничего! Я просто сама с собой разговариваю. Привычка у меня такая!

– Лучше смотри по сторонам. Не дай бог, упустим эту бабу. Убийца-то такой ошибки не допустит. Если мы ее не перехватим прямо у вагона, живой больше не увидим!

– Да, Мариша, – добавил Саша. – Ты уж постарайся.

Конечно, она бы постаралась. Она бы так постаралась! Да вот беда, сколько ни вглядывайся в незнакомых людей, нужного человека все равно не угадаешь. И вдруг! У Мариши даже сердце замерло. Среди плывущих над перроном лиц множества прибывающих пассажиров ей показалось, что одно из них ей знакомо. Да! Это была высокая женщина с рыжеватыми волосами и с темной родинкой на переносице.

– Это же она! – прошептала ошеломленная Мариша. – Она!

– Где? Где? – засуетился Гена.

– Вон там! Видишь, рыжая женщина?

– Да!

– Это она! Та самая, с портрета!

– С какого еще портрета? – возмущенно воскликнул Гена и первым начал протискиваться навстречу женщине. – Простите, вы Вера?

Та вздрогнула и, кажется, приготовилась убежать. Но сзади напирали люди. Обогнуть замершего перед ней Гену женщина тоже не могла. И нерешительно кивнула.

– Из Швеции? – уточнил Гена.

Снова недоуменный кивок. Гена просиял. Женщина его ликования не разделяла. Гена ей активно не нравился. И она выглядела все такой же растерянной.

– Мариша, – позвал Гена подругу. – Что ты там застыла? Иди сюда!

Лицо незнакомки мгновенно изменилось.

– Так вы и есть Мариша? – радостно воскликнула она. – Это вы владелица брачного бюро?

– Именно.

– Как хорошо! А то я уж, честно говоря, испугалась, – призналась ей Вера. – Я знала, что вы можете меня встречать. Но ждала женщину. А тут подходит какой-то мужчина и… Простите меня!

Извинения относились к Гене.

– Ничего, – буркнул Гена, переходя к своему обычному брюзгливому тону. – Хотя не думал, что меня можно испугаться. Я что, такой страшный?

– Ах нет! Дело совсем не в вас!

И Вера кинула вокруг себя опасливый взгляд.

– Просто что-то мне не по себе, – произнесла она.

– И давно?

– С тех пор, как собралась в дорогу.

В это время Маришу толкнула какая-то тетка, увешанная детьми и баулами. Тетка была до того замордованной вопящими на два голоса детишками, что Мариша даже не стала возмущаться ей вслед. Ясно было, что тетка толкается не нарочно. Просто от усталости уже ничего не видит перед собой. Но у остальных-то пассажиров какие оправдания своему хамству? А Мариша, пока они стояли на перроне, получила по ощутимому тычку, щипку и даже пары шлепков по мягкому месту удостоилась.

Разве так себя ведут приличные люди? И что с того, что она с утра пораньше напялила на себя мини-юбку, которая, откровенно говоря, была ей маловата и потом оголяла мощные Маришины бедра почти до самой талии? Это еще не основание, чтобы щипать за ляжки.

– Может быть, пойдем отсюда? – предложил Саша, от глаз которого ничего не укрылось.

– Да, да!

И вся компания двинулась прочь. Впереди шагали рука об руку Мариша и Вера. А позади пыхтели Гена и Саша, которым досталась роль носильщиков – они тащили Верин багаж. А она явно не привыкла путешествовать налегке. У нее оказались две сумки и огромный чемодан на колесиках.

– Тут мои вещи и подарки родне, – произнесла она. – Да еще на пароме они заказали мне купить кучу всякого. И сигареты, и бренди, и вино. А уж туалетной воды и прочей парфюмерии у меня вообще целый мешок набрался.

Выбравшись из запутанного лабиринта, который представлял из себя вокзал, все четверо с облегчением вздохнули.

– Куда сейчас? – спросил Гена у Веры. – Вам в гостиницу?

– Ах нет! Я планировала остановиться у сестры, у Кати. Мы созванивались с ней из Швеции, так что она меня ждет.

Очень Марише не хотелось оставлять свидетельницу под такой ненадежной охраной. Разве сестра сможет защитить ее от убийцы? Но что тут поделать? Только предостеречь Веру. Едва она открыла рот, чтобы это сделать, как рядом с ней возникла чья-то тень.

– Ты никак совсем про меня забыла!

Мариша вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял ее новый знакомый – гонщик Владимир с плутоватыми глазами.

– Я ее жду, жду, а она тут лясы точит! – продолжал он возмущаться, шутливо блестя глазами. – Ты меня представишь своим друзьям?

Что Марише оставалось? Разумеется, она его представила. Мужчины отреагировали сдержанно. Саша так и вовсе помрачнел и насупился. Гена пожал руку Владимиру со своей обычной скучающей миной. А вот Вера неожиданно заулыбалась и начала жизнерадостно щебетать что-то о том, как плохо выглядит после долгой дороги.

«Явно нарывается на комплимент», – сердито подумала Мариша.

И оказалась права. Комплимент от Владимира последовал незамедлительно. И не один. Мариша помрачнела еще больше. Несмотря на то что Вере было уже под пятьдесят, выглядела она значительно моложе. Не говоря уж о том, что была тщательно ухоженна. И проведенные в дороге часы не нанесли ее внешности никакого урона. А если, мрачно размышляла Мариша, если и нанесли, то это еще хуже. Потому что, отдохнув, Вера могла еще похорошеть и оказаться уже просто ослепительной красавицей.

А Владимир, словно почуяв это, вовсю принялся обихаживать Веру.

– Поедем в моей машине? – предложил он дамам, распахивая перед ними заднюю дверцу.

Гена и Саша стояли в сторонке с обиженными минами.

– Мы собирались поговорить о делах, – наконец напомнил Гена, обращаясь к Марише.

– Ах, не сейчас! – проворковала Вера, призывно глядя на Владимира. – Я так устала!

Однако уже через пять минут, когда Владимир пригласил ее в кафе, она об усталости даже и не вспомнила. Мариша была вынуждена последовать за ними, хотя и чувствовала, что Вера этим активно недовольна. Вот дура! Можно подумать, нужен Марише этот Владимир, пусть бы Вера забирала его себе и тешилась сколько угодно. Но не раньше чем Мариша предупредит эту женщину о грозящей ей опасности.

– В Швеции такая тоска, – кокетливо печалилась Вера, водя густо накрашенными глазами по сторонам. – Просто как в доме престарелых. Все такие вежливые, так неторопливо живут. Работают еле-еле, никто не надрывается. Если уж и трудятся, то с таким видом, словно делают одолжение всему остальному миру. А все свободное время проводят в кофейнях или барах. Представляете, просто сидят и смотрят на свои собственные ноги. Или на прохожих. Голубей кормят.

– Ужас! – дурашливо испугался Владимир.

– То ли дело в России, – весело подмигнула ему Вера, которая уже успела выпить один коктейль и отбросить всякую стеснительность.

– Это уж точно, – заверила ее Мариша. – У нас, если ты перешел дорогу, не попал под машину, тебя не толкнули, не обругали и не ограбили, то считай – выиграл еще одну схватку за жизнь.

– Я совсем не о том, – засмеялась Вера. – В России люди еще чувствуют вкус к жизни. Особенно мужчины. Ах, я обожаю русских мужчин.

«Чего же ты тогда вышла замуж за шведа?» – злобно подумала Мариша.

Нет, не нравилась ей эта игра, которую затеяла Вера с Владимиром. И еще больше не нравилось ей поведение самого Владимира. Какого черта он вцепился в Веру? Что ему от нее нужно?

– У меня были обстоятельства, которые вынудили меня много лет назад уехать из России, – разоткровенничалась тем временем Вера. – Только поэтому я и вышла замуж и уехала в другую страну.

И Мариша насторожила ушки. Что это еще за обстоятельства такие? Уж не связано ли это было с убийством Варфоломея? А если так, то Вера точно знала куда больше, чем рассчитывала узнать у нее Мариша.

О, боже! Мариша прямо сгорала от нетерепения! Но как же избавиться от Владимира? Не вести же речь о двойном убийстве в его присутствии? Однако Владимир так плотно сидел на своем стуле, что сковырнуть его оттуда не представлялось никакой возможности. Да еще Верка вовсю строила ему свои намалеванные глазки. Тьфу ты! Нет, верно говорят: все бабы дуры не потому, что бабы, а потому, что дуры! И как ее спасать, если она ни малейшего шанса не дает это сделать? Даже не предупредить, а ведь надо!

И тут в голове Мариши мелькнула счастливая мысль.

– Простите, я сейчас, – произнесла она, выбираясь из-за стола.

Владимир благосклонно кивнул. А Вера даже не соизволила одарить Маришу взглядом. Она не сводила глаз с Владимира и изо всех сил охмуряла его. Тьфу еще раз! Выскочив на улицу, Мариша забегала по ней в поисках «Мерседеса» Владимира. Она помнила, что мужчина высадил девушек у кафе, а сам задержался, чтобы поставить машину на стоянку.

– Куда он его пристроил? – сердилась Мариша, не видя поблизости от дверей кафе знакомой машины.

Она обнаружилась за огромной грузовой фурой, перегородившей проезд, откуда трое хлипких мужичков выгружали какие-то коробки. Судя по запаху корицы, шоколада и карамели – это были сласти. Кроме того, в машине находились запаянные в пленку бутыли с водой и ящики с пивом. Грузчики были сущими доходягами и жалобно постанывали и кряхтели, когда очередная ноша оказывалась у них в руках.

Понаблюдав некоторое время за ними, Мариша отметила, что после каждой десятой коробки мужчины устраивают себе небольшую передышку, общаясь на тему своей тяжелой доли с водителем. Таким образом, открытая часть фуры оставалась без присмотра.

– Отлично! – блеснула глазами Мариша. – Сейчас повеселимся!

Незаметно просочившись вдоль стены магазина, где происходила разгрузка товара, она подскочила к фуре и вытянула из нее сладко пахнущую коробку. Совсем нетяжелую. Наверное, с печеньем. И Мариша даже не испытала особых угрызений совести, швырнув ее на крышу «Мерседеса». Коробка шмякнулась, сползла по лобовому стеклу и замерла на капоте. Сигнализация, на которую так надеялась Мариша, и не думала срабатывать.

Следующая коробка была чуть тяжелей, но и тут сигнализация не пожелала возмутиться. И лишь третья (последняя, надо отметить) коробка вывела ее из задумчивости. Машина разразилась серией возмущенных воплей. А Мариша, удовлетворенно ухмыльнувшись, проскользнула обратно в кафе. Спрятавшись за декоративной раскидистой монстерой, она пропустила мимо себя чертыхающегося на ходу Владимира. Мужчина так целеустремленно несся вперед, спеша на зов своей красавицы, что не замечал ничего вокруг себя.

Мариша удовлетворенно хмыкнула. Наконец-то ей удалось его сплавить прочь! Теперь он будет разбираться с грузчиками, закидавшими его машину печеньем, а она сможет поговорить с Верой. И без помех предупредить ее о грозящей ей опасности.

Но, к удивлению Мариши, Веры за столом уже не было. Не было и ее сумочки. Решив, что женщина вышла в дамскую комнату, Мариша поспешила за ней. Но все кабинки пустовали. Веры в туалете не было. Недоумевая, Мариша вернулась к столу и подозвала официанта.

– Скажите, а куда делась моя тетя?

– Ваша тетя?

– Ну да! Женщина с рыжими волосами, которая сидела вот на этом самом стуле.

– А! Так это была ваша тетя! Никогда бы не подумал. А тот мужчина – это ваш дядя?

– Да!

И этот хам еще и окинул Маришу откровенно оценивающим взглядом, словно проверяя ее слова. Мариша едва удержалась, чтобы не заехать ему подносом по наглой морде.

– Ваша тетя ушла, – произнес наконец официант. – Они пошептались с вашим дядей, а потом тетя встала и, думаю, ушла.

– Думаете?

– Как она уходила, я не заметил. Но потом у вашего дяди на улице сработала сигнализация, и он тоже убежал.

– Кошмар! – огорчилась Мариша.

– Кто по счету платить будет?

Этого еще не хватало.

– Положите на стол, – приказала Мариша. – Я посмотрю.

Она принялась изучать счет. Он был невелик. У Мариши хватило бы наличных оплатить его без особых проблем. Отложив счет, Мариша вздохнула. Проблема была в другом. Куда подевалась Вера? Ну и Владимир? Но тут, в очередной раз подняв глаза, она увидела его входящим в зал. Он подсел к столу и вытер выступившую на лбу испарину.

– Уф! Сигнализация сработала!

– Твою машину хотели вскрыть? – притворно ужаснулась Мариша.

– Нет, просто какие-то идиоты принялись разгружать грузовую фуру прямо на мою машину! Весь капот был в коробках, когда я примчался!

– Ты их предупредил, чтобы они больше так не делали?

– Не беспокойся! – кровожадно сверкнул зубами Владимир. – Тут уж, кто не спрятался, я не виноват.

– А где… – открыла рот Мариша, но Владимир ее перебил.

– А куда Вера делась? – оглядываясь по сторонам, весело спросил он. – Все еще носик пудрит?

– Нет! Я думала, что она с тобой!

– Со мной? Какая ерунда! Когда я вскочил из-за стола, она уже отправилась в дамскую комнату.

– Зачем?

Владимир пожал плечами.

– Это все ваши женские штучки. Полагаю, тебе лучше знать, что она там предполагала делать.

– Нет, нет! Я имею в виду, зачем ты ее отпустил?

– А как бы я ее задержал?

– Боже мой! – вскочила из-за стола Мариша. – Какой ужас! Ее же могут убить!

– Убить? Кто? Почему?

Владимир выглядел встревоженным. Но Мариша больше не обращала на него внимания. Она уже заметалась по всему небольшому пространству кафе. В поисках Веры девушка заглянула под витрину с десертами, за стойку бара. И наконец привлекла к себе внимание официанта. Плодом ее взволнованных переговоров с ним и подошедшим на шум администратором стали дружные поиски Веры всеми свободными работниками ресторана.

Однако ни ее самой, ни ее хладного тела поблизости от ресторана и в нем самом обнаружено не было. Отсутствие трупа позволяло Марише надеяться, что дела обстоят вовсе не так скверно, как ей вначале показалось. Ведь могла же Вера, к примеру, просто взять передумать и двинуться к своей сестре?

И все же чутье подсказывало Марише, что – нет, не могла. Никуда бы она не делась, пока за столом рядом с ней сидел интересный кавалер. А Вера, судя по ее реакции на Владимира, соскучилась у себя в Швеции по мужскому обществу, несмотря на наличие у нее там трех здравствующих мужей – двух бывших и одного нынешнего.

Чутье Маришу не обмануло. К сестре Вера не уезжала. Другими словами, встав из-за столика в кафе, она вышла, якобы направляясь в дамскую комнату, и исчезла. Ее чемодан и сумки остались лежать в багажнике у Владимира.

– Если ее вещи у меня, предлагаю немного подождать, – обратился Владимир к Марише. – Уверен, Вера где-то поблизости от кафе и скоро вернется.

В ожидании Веры они выпили по две чашки кофе. А Вера все не возвращалась.

– Все ясно, – сказал наконец Владимир. – Эта эксцентричная особа отправилась одна без вещей.

– Куда?

– К сестре. Поехали к ней.

Вера успела нарисовать Владимиру подробный план, как добраться до дома сестры. А также оставила ее домашний телефон и адрес, который на ближайшее время должен был стать и ее адресом. Зачем она это сделала, угадать было несложно. Но теперь эти сведения неожиданно пригодились.

У сестры Вера на появлялась. И, оставив вещи встревоженной женщине, новые знакомые вернулись обратно в кафе. Верой тут по-прежнему не пахло.

– Но зато, пока мы ее искали, – сказал официант, – встретили одного человека, он клянется, что видел, куда уехала ваша тетя.

– Что за человек? – воскликнула Мариша. – Где он?

– Там, – неопределенно махнул рукой официант в сторону заднего двора. – У помойных баков.

Несколько удивившись предлагаемому ей ориентиру, Мариша все же поспешила в указанном направлении. Выйдя через заднюю дверь, мусорные баки она нашла быстро. Но возле них валялась только куча ветоши и не было ни единой живой души. Мариша постояла, честно озираясь по сторонам, а потом повернулась, чтобы вернуться обратно в кафе.

– Это ты тетку свою рыжую ищешь? – раздался за ее спиной хриплый голос.

Мариша вздрогнула и оглянулась. То, что ошибочно было принято ею за рваное одеяло, не донесенное до помойки нерадивыми людьми, на самом деле оказалось частью одеяния весьма оригинальной личности. Это был бомж. Но бомж с шикарной бородой и гривой густых темных волос, как у Карла Маркса. Ну, или почти как у него, как если бы этот достойный человек проводил свою жизнь у помойных баков.

– Ищу, – призналась Мариша.

– Видел я, с кем она уехала.

– С кем? – вырвалось у Мариши.

Но бомж крепко сжал губы и молчал. Догадавшись, что за информацию придется заплатить, Мариша полезла в карман. И извлекла оттуда кучу помятых бумажек. Это была сдача с пятисот рублей в магазине, которую Мариша второпях сунула в карман.

– Эх, девка! – укоризненно посмотрел на нее бомж. – За родную тетку денег жалеешь! И не стыдно тебе?

– Сколько же ты хочешь?

– Добавь еще пятьсот.

– Почти тысячу рублей? – возмутилась Мариша. – Только за то, чтобы узнать, в какую сторону она пошла! Не многовато ли будет?

– А если я тебе скажу, что она не сама уехала, а ее увезли?

– Кто?

Но упрямый бомж снова молчал, словно воды в рот набрал. Вот собака! И тут до Мариши дошло, почему так нагло держится старый вымогатель.

– Ты сказал, ее увезли? Ее что?! Похитили?

Последовал молчаливый кивок. Но теперь Мариша уже не сомневалась. Вытащив из кошелька еще одну купюру, она сунула ее бомжу.

– Ну, говори скорей!

Получив деньги, тот приосанился, почти сравнявшись ростом с Маришей, что даже для мужчины было очень неплохо. Голос, которым он заговорил, зазвучал глубоко и уверенно. И самое интересное, что он начал обращаться к Марише на «вы».

– Прежде чем я начну, хочу, чтобы вы знали. Я не попрошайка и не подлец. Прекрасно понимая ваши чувства, хочу, чтобы и вы знали: только крайне сложное материальное положение, в которое я попал, вынудило меня прибегнуть к шантажу.

– Господи, да какая разница! – простонала Мариша, даже не находя в себе сил, чтобы удивиться метаморфозе, произошедшей с бомжом после получения денежного аванса.

– Не скажите! Для меня есть разница.

– Хорошо, хорошо! Я вас понимаю, прощаю и зла на вас не держу!

– А еще я краем уха слышал, что у вас брачное агентство имеется? Так?

– Так, – подтвердила Мариша, одновременно настораживаясь. – А вы откуда об этом знаете?

– От вашей любезной тети. Она вела беседу, пока следовала через двор с этими двумя мужчинами к их машине.

– Поподробней! Что за мужчины? Откуда они тут взялись? Почему Вера села с ними в машину?

– Вы слишком многого от меня хотите за свои деньги, – мягко попенял ей бомж. – Кто были эти люди, я, разумеется, знать не могу. Но приехали они сюда за десять минут до появления во дворе вашей тети. Вышли из машины и стали ждать. Я еще не знал, что у них был уговор встретиться тут с этой женщиной. А место это, сами видите, не очень приглядное, так что я удивился, что этим людям тут надо. И вследствие этого хорошо их рассмотрел и запомнил их внешность.

Манера мужчины неторопливо излагать свои мысли Маришу просто убивала.

– И как они выглядели? – перебила она его рассуждения.

– Оба в прошлом спортсмены. Головы в шрамах. У одного повреждены уши, а у другого в нескольких местах сломан нос. Шрамы, цепи и соответствующее зверское выражение лица, вы понимаете, к чему я клоню?

– Вы хотите сказать, что Веру похитили бандиты?

– Не похитили, а увезли. Она села к ним в машину добровольно. И разговаривали они вполне дружелюбно. Ваша тетя рассказывала, что приехала в страну по приглашению одного брачного агентства. Ее очень хорошо встретили, и ей неловко уходить.

– Почему же она ушла?

– Этого я не могу вам сказать. Ну как? Помогла вам моя информация?

– Сложно сказать. Вот если бы вы запомнили номера машины…

– А кто вам сказал, что я их не запомнил? Очень даже хорошо запомнил. Так как не дурак и понимаю – это самое важное в любом расследовании.

– Что же вы молчали? Какие номера?

Бомж замялся.

– Что еще? – возмутилась Мариша. – Я вам уже заплатила!

– Понимаете, на этот раз я бы хотел от вас другой платы.

– Какой же?

– Ну, так сказать, личного характера.

– Что?!

У Мариши от негодования даже в глазах потемнело.

– Да как вы смеете о таком даже заикаться! Вы мне и не нравитесь совершенно!

– Понимаю, я не подхожу вам по возрасту.

Скажет тоже, по возрасту! Нет, у некоторых мужчин с чувством меры не все в порядке. При чем тут возраст? Интересно, он себя самого давно в зеркале видел?

– Но ведь к вам в агентство приходят женщины разных возрастов?

– Вы хотите, чтобы я нашла вам невесту? – осенило Маришу.

Мало ей торговцев с рынка, так теперь еще и бомжи в клиенты лезут. И за что ей такое счастье? Ведь ходят же где-то приличные одинокие мужчины! Так почему же они ходят в другие места, а не в ее агентство? Мариша уже собралась развернуться и уйти, но что-то не дало ей это сделать.

Может быть, врожденное чувство долга? Или обыкновенная бабья жалость? Или все же прославленное Маришино чутье, которое подсказывало: тут все может получиться очень даже складно. В конце концов, если этого дядьку опять же отмыть, прилично одеть и подстричь, то он будет выглядеть очень даже неплохо.

– Я не пью, – поспешил заверил ее мужчина. – Имею два высших образования. Не сидел и даже не привлекался. Я человек немолодой, уже на пенсии, но физически еще крепкий. Мог бы подрабатывать.

– Почему же вы в таком виде шатаетесь по помойкам? – невольно заинтересовалась Мариша.

– Мне казалось, что для подобных мест это самое подходящее оформление.

– Но почему вообще оказались возле мусорных баков?

– Что-то же надо кушать, пока я не нашел себе работу. А найти работу, не имея регистрации, – это довольно затруднительно в наши дни.

– Так вы приезжий?

– Коренной ленинградец!

– Тогда каким же образом вы оказались на улице? – растерялась Мариша.

– Если в двух словах, то меня обманули недобросовестные застройщики. Но нет, нельзя так говорить. Они всего лишь делали свой бизнес. Всему виной моя собственная глупость и доверчивость.

История несчастья Шевцова Николая Владимировича была и в самом деле коротка. В один далеко не прекрасный для себя день Николай Владимирович решился обменять свою комнату в коммуналке на однокомнатную отдельную квартиру.

– Я не сноб, всю жизнь прожил с соседями и прекрасно ладил с ними. Но в последнее время им на смену явились какие-то жуткие маргинальные личности с явно выраженными уголовными замашками.

Жить и стариться в таких условиях бодрому пенсионеру показалось невозможным. И он решился на то, о чем раньше только мечтал. На отдельное жилье. Получить ипотечный кредит пенсионеру было трудно, но все же он сумел это сделать. И отнес деньги в рекомендованную банком строительную компанию. Банк, выдавший кредит, заверил Николая Владимировича, что они самым тщательным образом проверили благонадежность этой компании.

– Это же и в наших интересах, чтобы вся сделка прошла без сучка и задоринки, – говорили Николаю Владимировичу в новеньком чистом помещении банка, где все так весело блестело, сверкало и обещало новую беспроблемную жизнь в отдельной квартире.

В таких приятных иллюзиях Николай Владимирович выписался из своей комнаты, продал ее (надо же было из каких-то денег оплатить первичный взнос!). Кстати говоря, в уплату этого взноса пошли и все его сбережения. В банке ему объяснили: чем выше вступительный взнос, тем ниже последующая процентная ставка. И тем выгодней для него лично условия ипотеки. Все было просто чудесно, и Николай Владимирович уже собирал вещи, чтобы въехать в новую квартиру.

– А потом они исчезли, – закончил свой рассказ обманутый пенсионер. – Банк и строительная компания. В один день. Со временем мне объяснили, что это были мошенники, не имевшие никакого отношения ни к строящемуся дому, ни к известному банку. Помещение они арендовали. И, обманув еще десятка полтора таких же доверчивых дураков, забрали их деньги и просто смылись.

А Николай Владимирович оказался на улице. Ведь комнату он свою уже продал и выписался из нее.

– Конечно, у меня есть знакомые, у которых я могу какое-то время перебиться. Но ведь у всех свои семьи. Им и без меня тесно. Поэтому сегодня я первый раз вышел на улицу, понемногу привыкать к своей новой жизни.

– Что за чушь! – воскликнула Мариша, лихорадочно соображая, кому бы из ее клиенток пристроить этого мужчину.

И наконец ее осенило. Была у нее одна совершенно безнадежная, на взгляд Мариши, женщина. Она обожала готовить, умела это делать и при этом была еще просто феноменально привязчива. Могла ходить за своим мужчиной часами, клянча, чтобы он съел ватрушку, жареную куриную ножку, кусочек поросенка в сметане, соленых грибочков, маринованных огурчиков, треску в томате и салатик из риса и креветок. Желательно все сразу, но можно и по очереди.

Такой натиск выдерживали немногие. И женихи либо отправлялись в больницу лечить ожирение и прочие последовавшие за ним болячки, либо уезжали куда подальше, не оставив адреса. Упорная невеста носила первым свою домашнюю стряпню и в больницу. Слабохарактерные мужчины, несмотря на строгие запреты докторов, лопали смертельно опасную для них еду. И умирали как мухи. На счету этой горе-кулинарки было уже четыре жертвы.

– Скажите, а у вас хороший аппетит?

– Никогда не жаловался.

– А желудок крепкий?

– Подкову могу переварить. Правда, в последнее время много кушать не приходится.

– Вы вот что тогда! Завтра оденьтесь прилично, а не в этот маскарадный костюм. И сходите, что ли, в парикмахерскую, хотя это и необязательно. А потом приходите ко мне в офис. За обилие невест ручаться не буду, но одну я вам точно сосватаю.

– Вот спасибо!

– Не спасибо мне от вас нужно, до спасибо еще далеко, а номер машины, на которой увезли Веру, диктуйте! – строго напомнила ему Мариша.

– Да, конечно. Записывать будете или так запомните?

О, господи! И запомнит, и для верности еще и запишет. Какое это имеет значение?

Получив долгожданный номер, Мариша кинулась звонить Артему.

– Что? Опять? – не поверил тот своим ушам. – Послушай, а что там с Ниночкой? Ты обещала, что поработаешь над этой проблемой.

– Ой, не до девиц мне сейчас, – откровенно призналась Мариша. – Тут женщину похитили. Из Швеции приехала. И представляешь, не успела и нескольких шагов по родной земле сделать, как увезли!

– Кто?

– Вот это ты мне и скажи! Номер машины записал? Учти, марку машины я не знаю. А цвет темно-синий.

– Это и необязательно, – пробурчал Артем. – Но только за точность я тебе не поручусь, у меня база данных прошлогодняя.

– И что?

– Это означает, что за это время машина могла еще десять раз поменять владельцев.

Но Мариша была согласна и на такую информацию. Надо же было с чего-то начинать. Пока Артем рылся в компьютере, Мариша вернулась в кафе. Владимира там уже не было.

– Ваш дядя уехал, – сказал ей все тот же официант. – Ему позвонили. Какое-то срочное дело. Он просил перед вами извиниться. И оставил вам свою визитку.

Мариша сунула визитку, машинально отметив, что Владимир, оказывается, генеральный директор туристической фирмы «Звезда Востока». Но пока Марише было не до туризма. Она помчалась обратно к Вериной сестре. Но застала женщину в большой тревоге. По ее словам, ей звонила Вера. Была очень веселой. Сказала, что встретила знакомых. И что вернется не скоро и уж точно не сегодня. Но облегчения Мариша не испытала. Да и сестра Веры тоже.

– Ой, не нравится мне это, – качала она головой. – Вера ведь всю свою косметику в чемодане оставила. Я смотрела.

– Она говорила, что это она вам купила. В подарок.

– Да знаю я, что она там мне купила. Все строго по списку, как я ей сама диктовала и на что деньги передала. От себя-то она не больно расщедрится. Да оно и понятно, муж у нее скаредный. Каждую монетку считает.

Но скупой ли у Веры был муж или она просто наговаривала на него, но своей косметики у нее был полный несессер. Сестра Веры продемонстрировала ее Марише.

– И я просто не понимаю, как это Вера согласилась ночевать без своих подручных средств для наведения марафета, да еще в чужом месте. Она же над своей внешностью прямо трясется. Для нее будет настоящей катастрофой, если она уляжется спать, не втерев себе в морду нужную сыворотку от морщин.

И неодобрительно покачав головой, женщина закончила:

– Либо у моей сеструхи мозги напрочь выветрились, либо она надеется получить там чего-то такое, что с лихвой окупит ее немыслимую жертву.

– Что?

– И то, и другое могло случиться только в том случае, если она встретила потрясающе привлекательного хахаля. Короче, мужика.

Этим проницательным выводом сестра Веры Катерина закончила свою речь.

Глава одиннадцатая

После общения с этой женщиной Мариша внезапно почувствовала себя одинокой. Инна была далеко. Жаннин работала. А потому Марише предстояло в гордом одиночестве отправиться в гости к тому владельцу темно-синего автомобиля, на котором уехала не прощаясь и в неизвестном направлении Вера.

Честно говоря, никакой надежды на то, что найдет Веру, Мариша не питала. Почему? Да все благодаря своему чутью. Гене и Саше она тоже не рискнула звонить. И к гадалке не ходи, и так ясно, что они скажут по поводу ее ротозейства.

Итак, Инна была далеко – в Сочи. Так что единственной союзницей, на кого Мариша могла хоть немного рассчитывать, оказалась Жаннин. И новая подруга не отказалась ей помочь. Хотя поначалу тоже пришла в ужас.

– Так ее похитили? – ахнула Жаннин. – Прямо у тебя из-под носа? Мариша, как ты это могла допустить?

– Знаешь что! – рассвирепела Мариша. – Чем теперь меня ругать, могла бы приехать на вокзал. И лично встретить эту жуткую особу. Тем более что Саша тоже был там и сильно тосковал.

– В самом деле? Но я, честно, не могла. Кто бы меня отпустил? Это ты сама себе хозяйка. А у меня смена. Пока не отработаю, мне не уйти.

– Тогда нечего на меня ворчать.

Но Жаннин все равно продолжала сердиться. Сказав, что никогда не слышала о более дурацкой ситуации, она пожелала узнать, почему Мариша до сих пор не позвонила Вере на сотовый.

– Потому что он у нее отключен!

– А может быть, она сейчас с этим Владимиром?

– Нет, она уехала с другими людьми. Он под их описание не подходит. И вообще он сам выглядел озадаченным, когда обнаружил, что Вера куда-то ушла.

Отведя душу, Жаннин поинтересовалась, что же Мариша намерена делать дальше. И услышав, немедленно предложила сопровождать Маришу.

– Но у тебя же работа?

– Скажу, что заболела, – поразмыслив, ответила ей Жаннин. – Подговорю своего дядьку, он у меня работает на «Скорой», чтобы приехал и забрал умирающую с острым приступом аппендицита.

– А проблем не будет?

– Ты говоришь, те ребята, что увезли Веру, похожи на бандитов?

– Так мне их описали.

– Тогда будет лучше, если к ним мы отправимся вдвоем. Зачем так рисковать?

Предложение было принято с восторгом. И разве, позвонив Жаннин, Мариша рассчитывала на что-то другое? И две подруги отправились в гости к незнакомому мужчине – Старожилову Ивану Куприяновичу, который по документам числился владельцем темно-синей «Шкоды», на которой увезли Веру.

– Год рождения у этого мужчины уж больно неподходящий, – вздыхала Мариша. – Получается, что ему сейчас около семидесяти. Не он это, чувствую, что не он.

Так и оказалось. Иван Куприянович встретил подруг, выехав к ним на инвалидной коляске. Да и общая обстановка в квартире не позволяла думать, будто бы старики – Иван Куприянович и его жена – могли бы позволить себе купить иномарку. Даже телевизор, который стоял на тумбочке с подклеенной ножкой, был еще черно-белый «Рекорд».

– И что? До сих пор работает? – удивилась Мариша, увидев сей телеантиквариат.

– Работает, – кивнул Иван Куприянович. – Нам сын предлагал новый, цветной купить.

– Только мы отказались. Зачем мальчику деньги тратить на нас? Пусть лучше себе что-нибудь купит.

– Он молодой, ему много нужно.

– А мы старики, нам недолго осталось. Хватит с нас и этого. Пожили уже на свете.

В общем, чета Старожиловых являла собой редкостный вариант родительского кретинизма, основной лозунг которого гласил: «Все лучшее – детям». А в случае со стариками было похоже, что они готовы пожертвовать своему великовозрастному сыночку не только лучшее, но и вообще все. И это несмотря на то, что сыночек давно вырос из коротких штанишек. И вполне мог бы сам содержать стариков родителей.

Но подруги явились сюда не для того, чтобы наводить свои порядки и объяснять пожилым людям ошибочность их позиции.

– У вашего сына есть машина?

– Конечно! – закивали старики. – В прошлом году купил.

– Темно-синяя «Шкода», да?

– Мы не знаем.

Ответ, мягко говоря, настораживал. Что же, сын ни разу не возил родителей на своей машине? Они что, никуда не выбираются из дома? Или просят соседей?

– Зачем нам? Мы же на первом этаже живем. Все магазины под боком.

– Но вы же числитесь владельцем этой машины, – сказала Жаннин, обращаясь к Ивану Куприяновичу. – Бумаги на вас оформлены. Вы не знали?

– Знал. Да, верно, синяя машина. А вот марку не спрашивал, уж не обессудьте.

– А что случилось? – встревоженно вмешалась в разговор матушка. – Со Степочкой чего-нибудь случилось?

Она так побледнела, что подруги сочли за лучшее побыстрей успокоить старуху.

– Просто мы из страховой компании, вашему сыну деньги полагаются на ремонт, – выкрутились они.

Услышав про деньги, старики совсем успокоились. Еще бы, ведь деньги полагались их сыночку, а совсем не наоборот. Их даже не смутило, что деньги будут выплачены не старшему Старожилову, а сыну, который управлял «Шкодой» лишь по доверенности. Получив телефон и адрес Степана Старожилова, подруги попытались дозвониться тому. Телефон был отключен.

– А вы прямо так и поезжайте, – посоветовала им старушка. – Сейчас Степушка еще дома. Он ближе к вечеру погулять выбирается.

И подруги, которых прямо скрючило от заочной неприязни к этому обожаемому Степушке, поехали к нему в гости.

Добравшись до места, они были неприятно поражены. Жил Степан Старожилов в отличном новом квартале. Новые дома высились кирпичными дворцами, уходя башнями под самые облака. Высокомерно поблескивали застекленные лоджии и щетинились спутниковыми антеннами.

– Неплохо устроился сыночек, – буркнула Жаннин. – Стариков в вонючую хрущевку, где все стены плесенью поросли, а из подвала воняет так, что бежать хочется. А сам в высотку перебрался! Молодец!

– Угу. Вряд ли он тут дворником за служебную площадь горбатится.

Степан Старожилов оказался упитанным дядей лет сорока. Выглядел он превосходно. Из-за мощных румяных щек выглядывали веселые хитрые глазки. Брюхо мягко колыхалось в такт ходьбе. Он был до того самодоволен, что даже не понимал, насколько отвратителен в своем свиноподобии.

– «Шкода»? Синяя? Ну да, моя машина.

И не успели подруги порадоваться, как он спросил:

– А что? Неужели нашли?

– Что мы должны были найти?

– Мою машину!

– А у вас ее угнали? Когда?

– Ну вы даете! – обиделся на подруг Степан. – Сначала обнадежили человека, а теперь словно головой в омут!

– Когда ее у вас угнали? – повторила свой вопрос Мариша.

– Не знаю.

– Почему?

– А меня в городе не было. На две недели в Испанию улетал. Отдохнул, вернулся, смотрю, а машины нет. Ну, ясное дело, заявил, куда полагается. Только точно я день похищения не знаю. Улетал, машина еще на месте стояла. А вернулся, ее уже нет. Да не беда, я себе все равно другую покупать собирался. Та мне после развода осталась. Жена на ней раньше ездила. А когда я с ней развелся, то машину обратно забрал.

Вот гад! Еще и жадный к тому же! Впрочем, чего ожидать от человека, который даже собственных родителей не жалеет.

– Квартиру я себе купил, машину тоже пора обновить. А «Шкода» мне, откровенно говоря, без надобности была. Просто забрал, чтобы жене не досталась.

– А родители? – невольно вырвалось у Мариши.

Она имела в виду, не хочет ли Степан перевезти своих стареньких родителей в квартиру, где хотя бы не тянет из подвала тухлятиной, но он ее не понял.

– Что родители? Им-то машина без надобности. Хватит уже, пожили свое. Теперь время молодых!

Жаннин внимательно рассматривала Степана и чувствовала, что лететь в Испанию на отдых ей хочется уже существенно меньше. Если такие уроды отдыхают в этой стране, ей там делать нечего. Это ясно. Однако уйти с пустыми руками подруги тоже не могли себе позволить.

– Кто знал, что вы уехали и две недели не хватитесь вашей машины?

– Кто знал? Хм, – задумался Степан. – А знаете, это хороший вопрос. Странно, что мне его в милиции ваши коллеги сразу же не задали. Да и сам я не допер как-то.

– А если поконкретнее?

– Путевка мне попалась горящая, одна девочка из туристического агентства постаралась.

– Горящая? В Испанию? Но туда же нужна виза. И не просто виза, а с указанием точного срока и места пребывания на территории страны.

– А у меня в Испании свой дом есть, – хмыкнул Степан. – И виза открытая имеется.

– Зачем же тогда путевка?

– А полетел я, чтобы отдохнуть с комфортом. Не люблю я сам готовить. И на сухомятке сидеть. То ли дело при отеле. Да еще когда «все включено». Милое дело!

– Так вы говорили, что про путевку и дату вылета знало не так уж много людей?

– Да! Во-первых, та девочка, которая эту путевку мне «подогнала».

– Ваша хорошая знакомая?

– Вместе в школе учились!

– Можно ее адрес?

Адрес Степан дал, но заявил, что Аленку он не подозревает.

– Потому что девка влюблена в меня. Мечтает, чтобы я на ней женился. Только шиш ей!

– Почему?

– Корова жирная, – фыркнул Степан.

Подруги с трудом удержались, чтобы не спросить нахала, давно ли он сам себя в зеркале видел. Но удержались.

– Разжирела ужасно, – продолжал Степан. – Я таких баб терпеть не могу. Только она-то об этом не знает. Так что не стала бы она меня подставлять, коли замуж за меня невтерпеж.

Это замечание подруги оставили без комментариев.

– Кто еще знал?

– Еще?

Казалось, Степан задумался.

– Вроде бы это и все.

– А у вас на работе?

– Мои партнеры знали, – сказал Степан. – Только они бы красть какую-то паршивенькую «Шкоду» не стали. Они оба на «Ауди» ездят. Говорят, им значок нашу продукцию очень напоминает.

– А что вы производите?

– У нас мясоперерабатывающий комбинат. Колбасу делаем.

Девушки переглянулись. Господи, ну почему? Почему на этого жирного, эгоистичного дурака бабы вешаются? А они такие красивые, добрые, очень даже неглупые, а с мужчинами у них все равно не ладится? То есть поклонники, конечно, есть, но… Но ведь не мужья!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.