Родион Михайлов
Вера, мышонок и другие

Часть первая

Глава 1

На часах девять тридцать утра, и уже в десять уходит автобус на Санта-Эсмеральду, второй по величине город страны, до которого 280 километров и пять-шесть часов пути. Пришло время попрощаться с домом и всем, что было дорого.

Вера Хименес стояла во дворике со спортивной сумкой в руке и рюкзаком за спиной и, наверное, в последний раз в жизни смотрела на дом, в котором родилась, выросла, прожила счастливо и в основном беззаботно девятнадцать лет, сначала вместе с матерью, потом с матерью и дедушкой, а последние шесть лет, после внезапной кончины матушки, вдвоём с дедушкой. А теперь ушёл и он, всего месяц назад, но уже оказалось, что дом, который должен был остаться ей, вдруг каким-то загадочным образом стал принадлежать дальним родственникам, о которых Вера даже и не слышала до недавних пор. Так что дом Вера покидала не по своей воле.

Чиновник, занимающийся всеми делами, связанными с недвижимостью, насчитал причитающуюся ей одну тринадцатую часть во владении домом, которую она уже и получила в виде денег. Этой небольшой суммы далеко не достаточно, чтобы купить другое жильё, но она поможет не пропасть в первое время.

Соседи и друзья семейства Хименесов – Родригесы – говорили ей, что здесь какой-то подвох и дом по всей справедливости и по завещанию должен принадлежать ей, что здесь какая-то подтасовка, предлагая ей помощь и кров, пока они все вместе не разберутся в этом. Но Вера, понаблюдав за претендентами на недвижимость, а теперь уже и владельцами, решила с ними не связываться.

Утраченной недвижимости ей вовсе не было жалко, сожалела она больше о прошлом, которое будет выметено отсюда как ненужный мусор. Ну да ладно, она постарается сохранить в воспоминаниях всё, что получится, а также те немногие предметы, оставшиеся от матери и дедушки, которые она смогла взять с собой.

Часики матери были сейчас на её руке, а несколько книг, что ей когда-то покупал дедушка, упакованы в рюкзаке. Там же, аккуратно завёрнутые в футболку, лежали два её игрушечных друга: плюшевые Вомбат и Кенгуру, оставшиеся с глубокого детства и бывшие когда-то составной частью великолепного «Австралийского трио», третий участник которого – Коала – был подарен Верой её подруге Марисоли, у которой тоже была плюшевая коала, временами выглядящая очень грустной. Вера об этом знала и подумала, что если коал станет две, то тогда той, первой, не будет грустно. Такой подарок многого стоил, ведь у обеих девочек игрушек было раз два да обчёлся, и они не были приучены ими разбрасываться.

Ещё в рюкзаке лежали фотографии матери и дедушки, а также пара снимков её пёсика Жуки, останки которого были закопаны здесь же, в одном из уголков дворика несколько лет назад. Вера подошла к этому месту, присела и, приложив руку к земле, попрощалась с четвероногим спутником её молодости. А ранее, этим утром, она побывала на месте последнего успокоения матери и дедушки, чтобы проститься и с ними.

Посмотрев ещё раз на дом, Вера вышла на улицу и прикрыла за собой калитку, после чего быстрым шагом направилась в сторону автобусной станции.

Глава 2

Марисоль Флорес, подруга с самых ранних лет, а теперь и единственная, стояла уже там, махая издалека рукой. Раньше были ещё две девочки, но их родители переехали в другие места, и с тех пор они потеряли связь, так как соцсети тогда находились ещё в зачаточном состоянии, да и об интернете они только слышали и даже мобильных телефонов не имели. В последние годы предпринимались попытки найти этих девочек, но они не увенчались успехом. Не исключено, что их родители вообще решили уйти от цивилизации и поселиться в лесах, чтобы питаться листьями и травами и купаться в озёрах с утками. Одна из девочек, как запомнила Вера, просто обожала уток и всегда таскала с собой резинового утёнка по имени Жу-Жу, который, по словам девочки, был своеволен и не всегда её слушался. Его имя запомнилось, поскольку было похоже на имя пёсика Веры.

Марисоль хотела прийти сегодня пораньше, прямо домой к Вере, но из-за необходимости вести в школу младшего брата успевала только на автостанцию.

– Ну как ты, Вера? А может всё-таки передумаешь и останешься здесь? У Родригесов или у нас – мои родители не против, даже хотят этого.

– Нет, что ты, так ничего не выйдет, – ответила Вера. – И у вас, и у Родригесов много людей в доме. И без меня-то тесно. Ну и потом, поживу я несколько месяцев, предположим, а дальше что? Всё равно придётся снимать жильё, а за работу здесь много не платят, да ведь её ещё и найти надо, мои же деньги быстро закончатся. Так что мне надо уезжать, хоть и не хочется. Но ты обещала приехать ко мне, как только я устроюсь. Приедешь, Марисоль?

– Я бы хоть сейчас поехала, если бы мой братик не был таким сорванцом и мне бы не было нужды следить за ним до конца учебного года. А уж там мы как отправим его к бабушке с дедушкой, так я сразу и приеду. И может, я уговорю родителей позволить мне остаться с тобой на лето, а если будет возможно, то и подработаю там. Посмотрю на Санту-Эсмеральду.

– Скорее бы уж ты приехала, – облегчённо воскликнула Вера, – а то я так боюсь!

– Брось, я знаю, что всё будет хорошо, – попыталась успокоить её Марисоль. – И ты не первая сельская девушка, которая боится большого города. А вот приедешь, попривыкнешь и станешь ещё посмеиваться над нашим городком.

– Хи-хи-хи, нет, со мной такого не будет. Ты же знаешь, что я не зазнайка и вообще люблю тишину и покой, а в городе этого нет.

– Да знаю я, знаю. Ой, смотри, вон твой автобус разворачивается. Иди садись в него, устраивайся на ту работу, о которой ты мне говорила, и жди меня.

Подруги обнялись, немного подержались за руки для обмена таинственными силами истинной дружбы, и Вера вошла в пока ещё душный салон автобуса.

Глава 3

Сев возле окошка, она достала телефон и ещё раз посмотрела на сообщение, в котором было сказано, как добраться до дома сеньоры Мендес, – там Вера надеялась получить работу.

Увидев объявление на сайте с вакансиями, публикуемыми без посредников, в виде кадровых агентств, она решилась позвонить, так как объявление ей понравилось. Оно было следующим:

«В дом сеньоры Мендес требуется прилежная и уравновешенная помощница, не болтливая и знающая толк в домоводстве. Предоставляются комната для проживания и полноценное питание. Оплата удовлетворительная. Необходимые страховые и прочие отчисления гарантируются».

На звонок ответили женским голосом:

– Да? Я вас слушаю.

– Это сеньора Мендес? Меня зовут Вера Хименес. Я хотела бы спросить о работе в вашем доме.

– Госпожа Мендес этим вопросом не занимается. Меня же зовут сеньора Суарес – я управляю хозяйством этого дома. Сколько вам лет, каково семейное положение и откуда вы?

Вера ответила.

– Хорошо, мне нужно на вас посмотреть. Можете подъехать в любой день с 9 до 12 часов утра, но лучше не затягивать. До свидания.

– Но как… – Вера не успела спросить, куда ехать. Ей было известно только то, что это в Санта-Эсмеральде. Но тут она услышала звук уведомления о поступившем сообщении и, открыв его, увидела подробное объяснение того, как добраться до дома. Видимо, шаблон сообщения был заготовлен заранее, на такой случай.

В тот же день Вера посоветовалась с сеньорой Родригес и Марисолью, так как было немного боязно, но те не нашли ничего предосудительного ни в объявлении, ни в телефонном разговоре, только сеньора Родригес, покачав головой, в который раз сказала:

– А всё же лучше б ты осталась с нами. Анхель, ну что же ты молчишь, скажи тоже! – обратилась она к мужу.

– А я что? Разве я не говорил Вере сто раз, что мы рады её принять, но она вот надумала куда-то уезжать.

Однако у Веры была ещё одна причина уехать, кроме той, что она не хотела стеснять Родригесов и Флоресов, и не особо надеялась на какое-то изменение ситуации вокруг её бывшего дома. Она подумывала найти своего отца в Санта-Эсмеральде, хоть и не была уверена, что займётся этим, и потому никому не говорила, а только намекнула Марисоли на то, что, возможно, ей придётся разрешить одну очень важную загадку, касающуюся её отца. Марисоль не придала особенного значения этим словам, подумав, что подруга просто напускает таинственности, как это иногда любят делать девушки и женщины их городка под названием Три Енота. Но для Веры это было вполне серьёзно.

Дело в том, что её мать с самого детства Веры, ещё с тех времён, когда они жили одни, без дедушки (он переехал к ним только после смерти бабушки, вскоре после поступления Веры в школу), – с самого детства, мать очень неохотно говорила о Верином отце. А как-то раз, когда дочка подросла, поведала ей о том, что её отец был пропащим человеком и пьяницей, который их бросил, чтобы спокойно продолжать развлекаться и пьянствовать. С тех пор Вера предпочитала не думать об отце, считая, что раз ему приятнее веселиться вдали от семьи, то они не больно-то и плакать будут. Хотя всё же хотелось на него поглядеть! Однако уже после смерти матери, разговаривая как-то вечером с дедушкой за чашкой чая, она услышала от него вопрос:

– А как там Марко, твой отец? Селеста ничего о нём не говорила? Может быть, они иногда общались, я всё забывал спросить? А теперь уж и не спросишь.

Вере было странно слышать предположение о том, что её мать могла продолжать общаться с таким жалким человеком, и она сказала об этом деду.

– О-хо-хо, красива была Селеста, этого не отнимешь, а вот умом не всегда блистала, да и взбалмошная к тому же. Всё, что она тебе наговорила о Марко, – это выдумки. Она сама его прогнала, считая, что будет ему в тягость, потому как он был студентом, изучающим литературу, а она простой девушкой. И несмотря на все его уговоры Селеста своего добилась, он же уехал навсегда. И всё почему? Потому что у неё нарушился баланс упрямства и ума с большим перевесом в пользу первого. А ведь я всегда говорю, что людям надо учиться у ослов: те и упрямые, когда надо, и умные одновременно.

А поскольку отец учился в Санта-Эсмеральде, Вера задумалась о том, чтобы найти его и, может быть, даже познакомиться, для начала посмотрев издалека, дабы решить, возможно ли это. Сейчас, когда она осталась одна, ей особенно сильно захотелось встретиться с отцом. Может, он захочет посоветовать ей, как лучше устроиться в большом городе. И ещё одно: дедушка говорил, что, по последним, хоть и очень давним сведениям, после выпуска Марко работал в университетской библиотеке, а у Веры сложилось своеобразное представление о библиотекарях под впечатлением рассказа дедушки о жившем некогда в их городе Старом Еноте.

Глава 4

Он был библиотекарем, заведовавшим центральной и единственной библиотекой в Трёх Енотах. Вся его разумная жизнь, если можно так выразиться, была связана с вопросом происхождения названия города, которое было странным, тем более что еноты в этих местах никогда не жили.

Ещё в молодости Старый Енот, а именно так его все звали за глаза, пришёл к выводу о том, что название города никак не могло возникнуть из-за состава местной фауны, ведь в таком случае город нужно было бы назвать Три Кролика – их-то водилось полно в округе. А связано название городка с неким тайным обществом, созданным тремя выходцами из Старого Света, занимавшими видные места в жизни города. Изначально он имел другое, какое-то дурацкое название, о котором нечего здесь и вспоминать. Фамилии тех европейцев были ими изменены на мексиканский манер, а прежние забыты. Оказалось, что каждый на своей родине пользовался славой человека учёного, эрудированного и любознательного. Но на основании чего же Старый Енот решил, что стараниями этих достойных людей было организовано тайное общество? Да, в общем, не было особых оснований, кроме, пожалуй, упоминания в одной из городских хроник, что однажды эти трое, бывшие друзьями, получили из Европы груз загадочных книг, содержание коих неизвестно. Хотя надо сказать, что для жителей городка любая книга была загадочной, поскольку книг никто толком и не видел, кроме Библии, но и её прочитать могли лишь немногие. Сохранились сведения только об одной из поступивших книг, но и этого было достаточно, чтобы привести в трепет знающего человека, ибо это – печатное издание шестнадцатого века рукописи Ансельма Мохнатого «Извлечение сущностей из кристаллов».

Ансельм был монахом, принявшим обет молчания и жившим в шестнадцатом веке. Он писал благочестивые труды во славу Церкви – во всяком случае все так думали до его смерти, но после в его келье обнаружили странные и пугающие рукописи с изображениями всяких демонов.

Настоятель монастыря воскликнул:

«Запечатать эту дьявольскую дыру именем Господа! Но прежде нужно вынести оттуда эту мерзость и предать огню!»

«Сже-е-е-ечь!» – прокричал тонким голоском пробравшийся в келью послушник, после чего один из братьев крепко ухватил его за ухо и вывел вон. Дождавшись, пока затихнут последние «ай-яй-яй» и «ой-ёй-ёй», настоятель продолжил: «Не медлите, братья! А мне нужно сообщить об этом в высшие инстанции».

Всё было исполнено, келья засыпана землёй до потолка через проделанное в крыше отверстие, ибо так было удобнее, поскольку крыша едва возвышалась на землёй. Во время этой операции на голову Ансельма просыпались бесчисленные проклятия, так как монахам было тяжело, ведь монастырь не отличался строгим уставом и многие братья имели склонность к избыточному весу. Однако они всё же не забывали добавлять к проклятьям: «Господи, прости раба твоего за злословие, да прости раба божьего Ансельма за его прегрешения».

Рукописи были сожжены, но один из монахов смог сохранить главную работу Ансельма, а позже её переписали.

В «Извлечении» говорилось о том, что в любой материи содержатся зёрна жизни, нужно только уметь их взрастить, а проще всего, как считал Ансельм, из кристаллов. И он утверждал, что ему это однажды удалось после многодневных бдений над кристаллом кварца.

Как-то за полночь сомкнувший веки Ансельм услышал шорох и, наконец, увидел!

Явившаяся сущность была размером с крысу, но тело имела, формой походящее на морковь. При первом контакте существо укусило Ансельма за палец и спряталось под ложе монаха. Кое-как он его оттуда достал и успокоил, а после смог наблюдать за зверем несколько дней. Вот типичный отрывок из его трактата:

«Создание это, весьма сообразительное и ловкое, пожалуй, превосходящее мою, бывшую частой гостьей этой кельи, но уже почившую крысу, которую я про себя называл Рудольфо. От еды и питья зверь отказывался – только обнюхивал сухари, но никаких признаков голода или жажды я в нём не увидел. Заметил, однако, спустя недолгое время, что существо как бы теряет свой первоначальный желтовато-оранжевый цвет и становится прозрачным. И вот, наконец, уже почти невидимый, зверь помахал мне лапой и исчез. Молюсь, чтобы он оказался в хорошем месте.

Я был, само собой, опечален, поскольку успел привязаться к этому любопытному и ласковому существу, так похожему на маленького человечка. Но больше надежд вызвать его или кого другого у меня нет, поелику я уже не имею кристалла. Где найти ещё, ума не приложу. Есть в нашей обители священная реликвия – нога святой Иустины, а на ней туфля с камнями, но о таком святотатстве – похищении камня, я даже думать боюсь».

Эта чудовищная рукопись «прославила», опозорила монастырь, и он постепенно захирел, а монахи разбежались.

За характерные особенности строения тела того существа шутники из узкого круга лиц, знакомых или слышавших об этом труде, прозвали его: «Извлечение морковных человечков, или Волшебная Крыса».

Будучи много лет буквально одержим желанием раскрыть тайну происхождения названия городка, Старый, а точнее, тогда ещё молодой Енот, наткнувшись на запись о книгах, повредился рассудком, и в его голове оформилась навязчивая идея о тайном обществе. А дальше уж он разукрасил её на свой вкус. Для создания очередной детали той реальности, в которой существовало это общество, Старому Еноту нужно было немного. Например, упоминание о том, что у одного из трёх друзей дверь в дом была выкрашена белой краской (что не типично для здешних мест), вскрыло для Старого Енота целый пласт из жизни тайного общества. Но это было грандиозное открытие, а обычно старый библиотекарь просто думал-думал и вдруг находил ответы на все вопросы и тут же всё это записывал, высунув при этом кончик языка по привычке. Его супруга, видя это, смеялась в кулачок, думая при этом: «Старый пёс опять взялся за своё». Но не следует считать, что слово «пёс» было ругательным, ведь жена Старого Енота очень любила собак и считала их лучшими друзьями человека, и ещё ослов. А вот котов терпеть не могла, всегда подозревая в них волков в овечьих шкурах, однако же в детстве у неё был кот, и его – она любила. Но что-то мы отвлеклись.

Глава 5

Всё вышесказанное, что касается личности библиотекаря, было обычным представлением крепкого, но неглубокого ума о Старом Еноте. А точнее, представлением местного психолога сеньора Переса, любившего ходить во всём белом и ласково улыбаться женщинам и детям, но так как дедушка Веры был хорошо знаком с Алехандро (это настоящее имя библиотекаря), то он смог рассказать много интересного о жизни и взглядах этого человека. Он предупредил Веру, что не следует считать библиотекаря каким-то уж совсем чокнутым, поскольку все его чудачества касались лишь этой истории с названием города, а в остальных вопросах он был совершенно разумен.

Так вот, Алехандро полагал, что три выходца из Европы учредили тайное общество Друзей Истины, и символом этого общества стал енот-полоскун.

Друзья хотели добиться получения чистой истины, не замутнённой всяким сором субъективизма, а енот-полоскун известен тем, что промывает да полощет еду перед употреблением. Вот и друзья старались так же очищать мысли от всего наносного и чувственного, пытаясь увидеть ноумен – вещь в себе, как она есть, вне зависимости от чувственного восприятия, которое является не вечным, а преходящим, то есть феноменом. Они пытались получить эссенцию чистейшего знания, которое можно будет использовать во благо будущего, более совершенного, нежели сейчас, Человечества.

Инструментами для этого служили, например, долгие дискуссии, в которых избегались всякие споры, а приветствовались лишь честные аргументы и доказательства. Проходили же эти собрания только после длительного и дотошного изучения всего возможного материала по интересующему вопросу. Но всё это не могло бы принести результатов, если бы друзья не стояли за воспитание в себе самодисциплины, самоограничения, да что уж там – полного отречения от всех соблазнов, так как они лишь растравливают чувственность человека, делают его эмоциональным и закрывают ему дорогу к Ноумену.

Кажется очевидным, что это общество было наивным плодом эпохи Просвещения с распространённой тогда верой в то, что Вселенную можно познать одним лишь усилием разума, если он достаточно могуществен, хотя стоит сказать, что у нас всё же нет настолько всемогущего разума, чтобы с точностью заключить, что они ошибались, но, может, у кого-то и есть.

По словам Старого Енота, одним из животрепещущих вопросов для этого общества был следующий: можно ли поместить сознание в кристалл? Но, к сожалению, ему остался неизвестным результат этого исследования.

– Ты должна понять, что тут Алехандро сам нарушил принципы этого тайного общества, настоящего или мнимого, поддавшись фантазиям, – добавил дедушка.

Задумавшаяся Вера очнулась и спросила:

– Так можно или нет? Поместить в кристалл?

Дедушка посмотрел на неё с укором, и Вера, уже совсем опомнившись, ответила:

– А-а-а, поняла-поняла, дедушка.

Он продолжил:

– Во главе их общества стоял предводитель – Мастер Чистоты или что-то наподобие, и его знаком являлась белая дверь. Такая дверь означала, что это дом Мастера, который в наибольшей степени постиг искусство очищения мысли. Вероятно, у них существовала своего рода цветовая маркировка, и тогда двери других членов этого маленького братства должны были иметь какие-то цвета, вроде: голубого, бирюзового или что-то в этом роде.

Кстати, тот памятник на центральной площади как раз и посвящён этому обществу. Он не является только лишь материальным воплощением названия города. Его установкой занимался Алехандро, незадолго до своей кончины.

– А-а-а, Три Бобра, – улыбнулась Вера, вспомнив о памятнике перед мэрией, возле которого им нравилось сидеть на лавочке с Марисолью и пёсиком Жукой.

Дело в том, что, по мысли библиотекаря, три енота, сидящие полукругом перед каменной чашей, должны были держать в лапах рукописные свитки. В этой чаше, содержащей Воду Очищения, они как будто хорошенько прополоскали учёные свитки, а после вынули и смотрели, уже довольные Стиркой. Но скульптор, которого отыскал Алехандро, был не слишком-то хорош в своём деле, ну а что, как говорится, «вы хотите за такие деньги»? Вот поэтому жителям города и казалось, что еноты похожи на бобров, которые держат в лапах по полену в предвкушении лакомства, к тому же, они вышли слишком мордастыми, тогда как у настоящих енотов мордочка острая и слегка вытянутая. И хотя все прекрасно знали название памятника, но упрямо продолжали называть его «Три Бобра», и теперь уж изменить это невозможно.

– Кстати, ты помнишь, как-то раз, когда мы ходили проведать Селесту и бабушку, я тебе показал место последнего успокоения Алехандро?

– Помню, дедушка, очень хорошо, там ещё было красивое стихотворение на камне.

– Это называется эпитафия. Так вот, вместо того простого камня там должен был находиться барельеф с изображением енота, но этому воспротивилась жена Алехандро, когда тот отдавал последние распоряжения, предчувствуя близкую кончину. Его жена пожаловалось моей, то есть твоей бабушке, когда та ещё была жива, поскольку они дружили. Рассказала она ей следующее:

«Прихожу я, значит, домой с рынка, а Алехандро, лежащий в постели, посмотрел на меня торжественно и приказал взглядом подойти. (Вера позже пыталась проделать то же самое с Марисолью, но та только спрашивала Веру, зачем она выпучила глаза.) Подхожу, значит, а он и говорит: «Возьми в моём столе, в верхнем ящике, то, что я приготовил когда-то. Это листок в бордовой папке – моё последнее желание».

Ну пошла я, взяла, но ничего сразу не поняла – там была какая-то жуткая картинка. Я спросила: «Что это, Алехандро?».

А он и говорит: «Посмотри внимательнее. Это изображение барельефа, который должен быть установлен в том месте, где я намерен спать вечным сном».

Я поглядела внимательнее, как он и просил, и когда разглядела, то прямо-таки похолодела – на картинке было изображено чудовище! Оно сидело на задних лапах, а лапы огромные – как у медведя! А само-то тело не больно большое – но уродливое! В передних лапах оно держало книгу, а на шее у него покоилась человеческая голова со свирепой рожей.

Я спросила мужа дрожащим голосом: «Что это за гадость такая – прямо смотреть противно?!»

А он отвечает: «Как же ты не видишь? Ведь это енот, но вместо енотовой у него моя голова, и я держу книгу, которая показывает мою любовь к знанию. Там ещё и эпитафия будет».

«И ты хочешь, чтобы я установила это в том месте, где покоятся все наши предки? Ты хочешь, чтобы там собирались какие-нибудь дьяволопоклонники по ночам, а днём над нами потешался весь город? Тогда уж сразу и для меня придумай памятник, поскольку я умру от стыда».

Тут, видно, Алехандро посмотрел на это с моей стороны или ещё что, да только он махнул рукой.

«Но эпитафия там быть должна – это моё последнее слово. Она в синей папке. Поди возьми и прочитай».

– Вот видишь, Алехандро не был сумасшедшим и повёл себя вполне разумно в этой ситуации.

– Да, я вижу, дедушка. И то стихотворение я запомнила:

Мудрей Енота твари нет,

Ведь в лапах он несёт

Сознанья свет,

Чистейший вымытый Водою,

Из Чаши, Претворяющей земное

В Неземное…

Вечное!

Глава 6

Сев в автобусе у окна, Вера смотрела с тоской на окраины Трёх Енотов. Уже перед самым выездом на трассу она увидела кочковатое поле, поросшее не слишком густой травой. Такое же, только на другом конце города, было одним из любимых мест для их прогулок с Марисолью. Они приходили на поле увидеть кроликов, водившихся там в немалом количестве, но видели редко – это была большая удача, так как те очень пугливы. Увидев неосторожно высунувшегося крольчонка, они хватали друг друга за руки, тянули за края одежды и прижимали пальцы к губам, чтобы не спугнуть животное. Но кролик быстро замечал нарушителей, замирал от неожиданности и после исчезал в мгновенье ока. Такое событие они с подругой считали предвестником чего-то хорошего. А вот в последние месяцы никаких кроликов они не видели – и вон как всё обернулось.

«Ну ладно, пусть это глупости, и кролики не знают будущего, но как же она будет жить вдали от тех мест, где знала почти каждый уголок? Видимо, это будет не жизнь, а мучение», – такие мысли терзали Веру.

Тут ещё вспомнились те, которые забрали дом. Эти люди определённо не были знакомы с гуманистическими воззрениями на жизнь, но были искушёнными в житейских хитростях. Пронырливые и нахрапистые, они добивались своего, не оглядываясь ни на что, с бездушным упорством механизма, но механизма бесполезного, существующего только во имя себя. Так мог бы сказать о них дедушка.

Вера же видела таких людей впервые и до недавнего времени считала, что подобные им бывают только в каких-нибудь фильмах, а в жизни все люди если уж и не совсем распрекрасные, то, по крайней мере, такие, с которыми можно договориться, исключая психически больных.

А ведь поначалу они ей понравились. Выглядели модно, разговаривали гладко, шутили иногда. Она даже обрадовалась им, полагая, что всё обустроится как-то так, что все останутся довольны, и они будут дружить, тем более она и не понимала толком, зачем они здесь. Но оказалось, что они меняют маски с лёгкостью, когда считают это нужным, а после того, как раскрыты, показывают зубы.

Ещё дедушка Веры мог бы добавить, будь он жив, что они едва ли сознавали свою бесчестность. Они просто делали то, что считали для себя выгодным и не скрывали этого, правда, только после того, как их намерения становились видны. Так что, может быть, они даже думали о себе, как о честных и открытых людях, не прячущих свою хищническую натуру за притворной добродетелью. Во всяком случае, так они, вероятно, понимали честность.

У этих всё было какое-то морально вывернутое, словно они жили в королевстве кривых зеркал, где хитрость считается умом, мошенничество – нормой общественных отношений, а справедливостью является то, что приносит доход.

В общем, Вере хотелось больше никогда их не видеть, и она понимала, что ей ещё повезло. Видимо, обойти какие-то законы они не смогли, чтобы обобрать её подчистую, и им пришлось раскошеливаться, то-то в последнее время они смотрели на неё так, словно она их обворовала.

Вера пообещала себе, что вспоминает об этих людях в последний раз и в дальнейшем постарается гнать мысли о них.

Чтобы отвлечься от тягостных дум, Вера достала наушники и включила песню одной некогда известной мексиканской певицы, теперь уж никому не нужной.

Глава 7

Показались предместья Санта-Эсмеральды. Далеко ли отсюда до автостанции, Вера не знала, но ей уже шибко не терпелось выйти и купить воды, так как она совершила оплошность, забыв взять что-нибудь попить в дорогу. У неё было лишь два яблока, но съесть больше одного она не смогла, да и то не доела, поскольку яблоки оказались кислыми. Пришлось терпеть ещё 40 минут, прежде чем автобус добрался до конечной.

Вера бросилась к первому же увиденному лотку с напитками и, втридорога заплатив за воду, наконец утолила жажду. Ей было известно, что до дома, где предлагалась работа, можно дойти пешком минут за сорок, но шёл уже второй час, а туда нужно приходить до полудня. Ночевать на вокзале не хотелось, да и можно ли? Поговорив с продавщицей воды, она узнала, что рядом есть дешёвый отель. Туда она и отправилась. В отеле не было ничего интересного, и Вера всего лишь хотела дождаться утра, чтобы явиться в дом сеньоры Мендес, и если всё получится, то там и остаться хоть на какое-то время. За прошедший день она убедилась, что кочевая жизнь её совсем не привлекает. Конечно, быть прислугой – это противоречило всему, что говорил ей дедушка о достойной человека жизни, что значило приносить пользу обществу, а не обслуживать эгоистические интересы отдельных лиц, но сейчас выбирать не приходилось.

Утром, расплатившись за ночлег, Вера пошла тенистыми улочками, застроенными в основном двух- и трёхэтажными домами обеспеченных горожан. Этот район был самым богатым и самым тихим в городе, за исключением его центральной площади и прилегающих к ней улиц, где расположились заведения, необходимые людям с деньгами, где можно дорого поесть и стильно приодеться. Впрочем, там же располагались: университет, общежития для студентов и многоквартирные дома, где проживала по большей части прислуга и обслуга богатых жителей этого района, поэтому только проходя через площадь и окрестности Вере начал немного нравиться этот район. Тут было как-то дружелюбнее, проще и легче, чем в удручающе-скучной череде дорогих ультрамодных особняков, которые несмотря на вложенные в них средства вызывали уныние, а иногда и отвращение, наступающие после первоначального восхищения их ухоженностью и необычностью.

Строения эти выглядели кичливо и зачастую нарочито отрицающими единство архитектурного стиля и какую-никакую связь с прошлым, да и вообще с чем-либо. Однообразие этого в конечном счёте самолюбования и навевало скуку, но оно в большей степени было даже не внешним, а скрывающимся в надменном посыле, заключающемся в следующем: «Здесь живёт пуп земли, и мир существует, только пока он живёт. Только его удивительная личность создаёт в сознании всё, что есть, а без неё ничего нет».

Лишь два громко орущих друг на друга кота, едва-едва оживляли бездушный пейзаж. Они ходили кругами, шипели и взвизгивали, всячески пытаясь устрашить соперника, но всё безрезультатно, поскольку оба были одинаково могучи и злобны.

Немного подивившись про себя непривлекательности богатых улиц, Вера наконец добралась до дома сеньоры Мендес, который находился в старой и, как принято говорить – «аристократической» части района, а ту, модную часть, которую ранее прошла Вера, заселяли в основном айтишники и биржевые спекулянты, как она узнала позднее.

Глава 8

Впустила Веру в дом женщина с очень аккуратной укладкой волос, одетая в серую юбку с пиджаком и розовую блузку. Она была похожа на политика во время предвыборной кампании, но это была сеньора Суарес. Она провела посетительницу в небольшую комнатку с письменным столом, сейфом и шкафами.

– Значит, ты из небольшого городка, который называется Три Енота? Какое странное название! Даже нелепое. Пожалуйста, не обижайся. Скажи, Вера, тебе нравятся всякие молодёжные забавы? Какие там сейчас в моде?

– Я… я не знаю, наверное, нет. Я люблю быть дома, читать или что-нибудь делать по хозяйству, встречаться с моей подругой.

– Очень хорошо, это нам подходит. Госпожа Мендес терпеть не может шум и суету. Если ты желаешь здесь работать, то ты будешь выполнять обычную работу по дому, кроме готовки. Для этого у нас есть кухарка, сеньора Диас, и по какой-то причине она просит всех называть её сеньорой Ди, но неважно. Итак, ты готова поступить к нам на службу?

– Я могу прямо сейчас, – подтвердила Вера.

– Ты желаешь жить здесь? Скажу прямо, что это желательно.

– Мне негде жить в этом городе, поэтому я бы очень хотела здесь поселиться.

– Вот и хорошо. Пойдём, я провожу тебя в твою комнату, а чуть позже познакомлю с остальными работницами.

Комнатка в задней части дома оказалась очень уютной. В одном углу кровать и тумбочка рядом с окном, напротив – комод. На другой стороне комнаты – стол и два стула, рядом шкаф. Всё было опрятным, и сама мебель очень хорошей, а на комоде даже стоял телевизор, кивнув на который, сеньора Суарес сказала, что нежелательно при его включении использовать повышенную громкость, и что лучше умеренную. Также она указала на блок управления климатом – в доме была централизованная система кондиционирования.

Дав новенькой час, чтобы устроиться в комнате и отдохнуть, сеньора Суарес снова пригласила Веру в то помещение, где они уже беседовали. Там находились ещё две женщины: сеньора Диас, заведовавшая кухней, и Роза – вторая домработница. Роза приветливо взглянула на Веру и заметила вслух, что их комнаты соседствуют, и теперь ей не будет так страшно по ночам. Вера хотела узнать, почему ей бывает страшно, но сеньора Суарес шикнула на Розу, сказав, чтобы та перестала болтать глупости и лучше бы нашла себе какую-нибудь работу по дому. Та, опустив голову, быстро вышла прочь. Обернувшись к Вере, сеньора сказала:

– Немного позже ты узнаешь, отчего Роза пугается по ночам, но, как я и сказала, это всё глупости, которые никого испугать не могут, кроме маленьких детей и Розы. Она очень наивна, – добавила сеньора Суарес. – Наша Роза родом из какой-то глухомани, в которой процветают суеверия, но я надеюсь, что ты не из таких, – ты не выглядишь простушкой.

Вера не нашлась, что ответить.

Сеньора Диас всё это время не раскрывала рта. Она была высокой и тощей, с туго стянутыми волосами и, по всей видимости, очень сильными руками. Знакомство было закончено, и перед уходом сеньора Диас, наклонившись к Вере, полушёпотом разрешила называть себя просто Ди, без сеньоры, после чего покинула комнату.

Сеньора Суарес спросила, не хочет ли Вера сегодня отдохнуть и, может быть, сделать какие-то личные дела, чтобы приступить к работе завтра? Вера поблагодарила и ответила, что ей ничего не нужно, она готова начать сегодня же.

– Ну хорошо. Работать можно в форменном платье – оно удобно, красиво, и сшито из хорошей ткани. Но это вовсе не обязательно – сеньора Мендес предоставляет возможность одеваться помощницам, как она нас называет, так, как нам удобнее, лишь бы одежда смотрелась неброско и прилично. Пригодится тебе платье или нет, но я его выдам, а ты делай с ним что хочешь – оно твоё. Если ты решишь его использовать, то рассчитывай как минимум на полгода носки, после чего сможешь получить новое, если умудришься привести в негодность старое.

Вера посмотрела на тёмно-синее безрукавое платье с плиссированной юбкой длиной чуть ниже колен. К нему прилагался жакет. Платье действительно было красивым, и про него нельзя было сказать, что это одежда прислуги, скорее, оно было похоже на одеяние ассистента, как сейчас называют секретарш. Вера подумала, что будет с удовольствием его носить, к тому же, своей одежды у неё почти не было, кроме той, в которой она приехала. Роза, например, носила такое же, но с обычной, не плиссированной юбкой, только во время знакомства на ней была ещё кофточка на пуговицах поверх платья. Платье Розы было старой модели, а новое она ещё не надевала.

– Ступай к себе, а через пятнадцать минут приходи сюда. Я покажу тебе дом и дам какую-нибудь работу. С госпожой Мендес ты, скорее всего, познакомишься завтра.

Уже переодетая, Вера прибыла в рабочую каморку управляющей хозяйством.

Глава 9

Дом имел два этажа и подвальные помещения. Второй этаж полностью занимала сеньора Мендес, а на первом она появлялась в основном в гостиной, соседствовавшей со столовой, и в прихожей. Остальные помещения первого этажа занимали: кухня, комнаты помощниц и хозяйственные помещения.

– У нас ещё есть садовник, он же и водитель, но в дом Хуан не заходит и ни с кем не разговаривает, кроме своей собаки. Она всегда сидит во дворе, но ты её не бойся: пёс хоть и страшный на вид, но он не кусается и не лает. Садовника зовут Хуан – ах, да, я ведь сказала. Он здесь уже лет десять.

– Хорошо, – кивнула Вера.

– К нашей госпоже приходят подруги-спиритуалистки и одна, как бы сказать, не вполне нормальная, но мы должны проявлять уважение к слабостям хозяйки. Госпожа увлекается призыванием духов, и та, не совсем нормальная – мадам Аврора, ей в этом помогает. Этих-то сеансов и боится Роза, а вернее, того, что, по её мнению, может остаться после сеансов в доме. Но это всё выдумки, мне 53 года, и я ни разу за всё время нахождения в этом доме не видела и не ощущала каким-то иным способом даже намёка на сверхъестественное. И сколько же самых жестоких и беспринципных мошенников кормится за счёт легковерных людей! Надеюсь, что ты, Вера, ни во что подобное не веришь?

– Нет, не верю, но всё равно немного страшно.

– Ну ещё бы не страшно, когда рядом люди, столь похожие на сумасшедших, вот от них-то можно ожидать чего угодно, в отличие от призраков. Но, к счастью, те, кто ходят к госпоже, безобидны. Особого вреда от мадам Авроры нет, так как денег она берёт немного, а три вдовы и вовсе божьи одуванчики. В основном они приходят сюда поболтать и поесть. Это у них называется «восполнить упадок сил после сеанса». Ну вот, теперь ты знаешь тайну этого дома. Я должна была тебе об этом рассказать, чтобы тебе было спокойно, но ты об этом никому не говори – госпожа Мендес не хочет, чтобы о ней шушукались, но главное, это чтоб сюда не слетелись фальшивые медиумы и охотники до наживы, ведь мадам Аврора, в отличие от них, по мнению госпожи, подлинная духовидица. Да и вообще, она женщина неплохая. Если ты с ней столкнёшься и она начнёт пристально на тебя смотреть – ты потерпи – это мадам Аврора так ауру вычисляет.

Вера кивнула.

– Ну, а сейчас ты можешь взять тряпки и пройтись по дому, смахивая пыль. И на сегодня хватит с тебя. Ужин в семь. А то перекуси сейчас? На кухне имеется уголок, если хочешь поесть в компании, или можешь забрать ужин в свою комнату – никто не обидится. Ну, ступай.

Вера в течение нескольких часов бродила по дому, стирая пыль то там, то здесь, время от времени увлажняя тряпки, и получила при этом достаточное представление об особняке. В нём нигде не было заметно следов броской роскоши, но всё же чувствовалось, что здесь всё дорогое, хотя и не современное. Это был мир старых денег и былого политического влияния. В доме имелось много лакированного и потемневшего дерева, тяжеловесная затейливая мебель разных эпох, множество картин, ваз, бюстов и статуэток. В углу гостиной на столике меж двух кресел стоял граммофон. Почти везде можно было увидеть книги: в шкафах, шкафчиках, на полочках. Вере интересно стало узнать, что за книги здесь читают, но поначалу она опасалась, как бы её не отругали, однако любопытство всё же пересилило, и она взяла увесистую книженцию с полки. Это оказался медицинский атлас. Картинки подобные тем, что там были нарисованы, то есть изображения человеческих органов, Вере не нравились, и она быстро закрыв книгу, поставила её на место. Следующая оказалось какой-то непонятной, как и фамилия автора, видимо, русская – Mechnikov (Мечников) – что-то созвучное с механизмом, мехом, если по-английски, но, наверное, это что-то другое. Книга была на английском, который Вера знала плохо. Его хоть и преподавали в школе, но большого значения ему не придавалось, да и дедушка привил ей настороженное отношение к англоязычным народам, точнее, к их политическим системам, поэтому Вере не особенно и хотелось учить этот язык. Полистав немного, она наткнулась на картинку, название которой Вера смогла перевести так: «Встреча с кретином в горах». Хм-м, видимо, она неверно перевела.

Название книги намекало на то, что здесь написано что-то об оптимизме или об оптимистичности по отношению к чему-то (имеется в виду книга русского биолога И. Мечникова «Этюды оптимизма»). В предисловии, если она верно поняла, говорилось о поисках долголетия, а может, и просто долгожителей. Хоть было и интересно узнать, что там с долголетием, но лучше попробовать найти такую же на испанском.

Глава 10

Около семи часов вечера Вера вошла в кухню и увидела там живого мистера Пакмана. Упитанный розовощёкий колобок лет двенадцати сидел за столом и закидывал в рот какие-то жёлтые шарики. Сеньора Диас, стоявшая рядом с ним, представила Веру, а ей – своего внука, которого звали Фелипе.

Он с набитым ртом произнёс «привет», после чего сеньора Ди дёрнула его за ухо:

– Ай-яй-яй, бабушка. За что? – возмутился Фелипе. – Я ничего не сделал!

– Встань и поздоровайся как положено. Перед тобой стоит девушка, которая старше тебя, а ты тут жуёшь и даже не соизволишь приподняться.

– Ой, я не подумал, – смутился Фелипе и, встав, произнёс:

«Здравствуйте, Вера».

Она смутилась гораздо больше него, поскольку не любила быть в центре внимания, но сеньора Ди уже позвала её к столу и спросила, что бы она желала съесть.

– Я съем то, что вы дадите.

– Ты ешь сладкое? Ведь многие девушки следят за фигурой – я потому и спрашиваю.

– Мне нравится сладкое, и я от него не толстею, – ответила Вера и снова смутилась, подумав о Фелипе, который может обидеться, решив, что она намекает на его избыточный вес. Но он ничего не слышал, будучи полностью увлечён едой.

Вскоре к ним присоединились Роза и сеньора Суарес – они пришли вместе. Две старших женщины почти ничего не ели, а молодым предлагались добавка за добавкой, только Фелипе пришлось ограничить. Если бы сеньора Диас этого не сделала, он бы не остановился, пока б ему не стало дурно.

Схватив рюкзак, Фелипе громко сказал:

– Ну, я пошёл, бабуля, мне надо к Карлосу.

– Куда вы потом?

– Да мы просто погуляем и домашку сделаем.

– Чтобы в девять был дома, а то мать снова будет нервничать, – напутствовала его бабушка.

– Ладно-ладно, буду я в девять или немного позже.

– Я-яяя те-е-бе, – хотела поймать его за рукав Ди, но он, увернувшись, громко крикнул «до свиданья» и побежал, топая что твой слон. Бабушка с любовью посмотрела вслед жизнерадостному массивному мальчику, кормление коего явно шло впрок.

– После семи вечера от тебя вряд ли что-то понадобится, так что ты можешь выходить прогуляться перед сном в это время. Вторник – это твой выходной, ты свободна на весь день, – сказала сеньора Суарес, полуобернувшись к Вере. – А у Розы выходной – среда, поэтому в эти дни у одной из вас может быть чуть больше работы. Если же вам очень надо, то можете попросить друг дружку о подмене. Но лучше не увлекайтесь гулянками, а работайте да копите деньги. В наше время бедность не была зазорна, но сейчас, для новых людей, всё решают только деньги, так что они не помешают, когда имеешь с ними дело, – продолжила сеньора Суарес.

– Ты уже немного освоилась в доме, Вера? – снова обратилась к ней домоправительница.

– Да-а-а, дом очень красивый и уютный, и так много книг везде.

– Ты ещё библиотеку не видела – она на втором этаже, – ответила экономка. – Кстати, если ты любишь читать, то можешь брать любую книгу из тех, что не в библиотеке, – наша госпожа это разрешает. Но можешь взять и в библиотеке, если спросишь у сеньоры. Завтра, возможно, ты её увидишь. Я уже доложила о новой помощнице, и госпожа хочет с тобой познакомиться. Ты её не бойся, она совсем не похожа на своих предков.

– А какими были её предки? – спросила Вера.

– Такими, от которых лучше находиться как можно дальше. Но раз ты ещё не знаешь… Уже мать и отец госпожи стали другими. Они и в доме всё изменили. Говорят, что раньше здесь было нехорошо, как-то тяжко жилось. Впрочем, сама я не видела – не застала, поскольку поступила на службу к родителям госпожи уже после всех переделок в доме. Ну ладно, разговорилась я, а мне ещё надо бы кое-чем заняться, – и поблагодарив за ужин сеньору Диас, она покинула кухню.

Роза улыбнулась Вере и поднялась.

– На вот, возьми на вечер, – сеньора Диас протянула Розе тарелочку с печеньем. – И ты возьми. Или чего другого хочешь?

– Нет-нет, спасибо, я с удовольствием съем печенье, – ответила Вера.

– У тебя в комнате должен быть электрочайник и посуда. Вот тебе чай и кофе, – Ди протянула Вере упаковки. – Ты можешь попить в любое время. А какао тебе нравится? Вот, и его возьми. А теперь иди.

С охапкой гостинцев Вера вернулась в комнату. Чуть дальше по коридору находилась душевая, которой они с Розой могли пользоваться. Проверив, не занято ли, Вера приняла душ и после прилегла, достав наушники. Но ничего слушать не захотелось, – слишком много впечатлений накопилось за день. Разные мысли крутились в голове, к тому же было приятно чувствовать, что она попала в хорошее место, в котором к ней отнеслись очень дружелюбно.

Убаюканная сознанием этого, Вера задремала.

Глава 11

Сегодня предстояло знакомство с хозяйкой дома. Около десяти часов утра сеньора Суарес пришла за Верой, занятой подшиванием прохудившегося чехла для кресла. Они поднялись на второй этаж, и Вера вошла в будуар хозяйки дома.

Женщина лет сорока пяти, высокая и стройная, в длинном платье оливкового цвета с накинутой на плечи шалью стояла в центре комнаты с маленькой книжечкой в руке.

Вера поздоровалась, и сеньора Мендес, положив книжку на столик, подошла к новенькой. Взяв руками её руки, заглянула Вере в глаза.

– Ну здра-ааа-вствуй, Ве-еее-ра. Значит, ты теперь с на-ааа-ми, – не выпуская Вериных рук и сделав паузу, она добавила. – У твоей души, видимой через глаза, ро-ооо-вное сияние – ты мне нра-ааа-вишься.

Сеньора Мендес говорила подобно привидениям из фильмов, растягивая некоторые слова, но в дальнейшем они в основном будут передаваться так, как это принято в мире живых.

«Ты нам подходишь», – Вера вздрогнула от того, как зловеще это прозвучало. Но сеньора Мендес ничего дурного не имела в виду, вроде того, что имеют в виду члены какой-нибудь оккультной секты, произнося подобные слова. Нет. Госпожа Мендес лишь хотела сказать, что Вера подходит нескольким женщинам, проживающим в доме, поскольку не выглядит нахалкой и бунтаркой.

Позже сеньора Суарес объяснила ей эти слова, да Вера и сама после окончания разговора с госпожой уверилась в отсутствии у госпожи Мендес какой-либо злонамеренности.

– Мне сообщили, что ты прибыла издалека, из глубинки. Скажи мне название того уголка?

– Это небольшой городок на десять тысяч жителей, в трёхстах километрах отсюда. Он называется Три Енота.

Сейчас, в свою очередь, вздрогнула госпожа.

– Три Енота? Это говорит мне о многом!

Вере хотелось узнать, о чём, но она не решилась прервать сеньору Мендес.

– Твоё появление здесь не случайно. Есть силы, которые этого пожелали. Но зачем? Мне нужно подумать, – после чего госпожа ещё раз внимательно осмотрела Веру. – Как ты устроилась, всем ли довольна? Если что-то нужно, обращайся к сеньоре Суарес, она тебе поможет. И надеюсь, что тебе здесь будет хорошо. А теперь можешь идти.

В этот день Вера занималась рутинной работой по дому. С другими она виделась мало, а Роза ещё, к тому же, услышав чьё-то приближение, пыталась скрыться с глаз. Она была немного странная: улыбчивая и приветливая, но в то же время старающаяся избегать людей. Впрочем, если её поймать, то она могла быть даже болтливой, но стоило отвернуться, то повернувшись, её уже можно было и не обнаружить. Это выглядело немного смешно, но в конце концов пусть прячется, если ей так хочется, к тому же, Вера тоже ценила уединение, хоть и не в такой степени, как Роза.

Вечером Вера достала свои книги – всего шесть штук – и, глядя на обложки, решала, что бы ей почитать. Это было пёстрое сборище, которое включало в себя книжку с рассказами мексиканских писателей, сборник произведений Д. Даррелла о животных, томик с романами китайского писателя Лао Шэ, роман «Туманность Андромеды» о всесторонне развитых и высокогуманных людях будущего, в котором уже нет денег и всё человечество является одной большой семьёй. Ещё были «История географических открытий» и, наконец, «Тайны Удольфского замка» Анны Рэдклифф.

Похоже, настроение более всего располагало к чему-то неторопливому и задумчивому, и, если говорить о неторопливости, то это качество было просто «органически» присуще «Удольфскому замку», примерно так же, как оно присуще ленивцу – животному, взбирающемуся вверх по дереву и иногда медленно-медленно поворачивающему голову в сторону наблюдателя, после чего на неопределённый срок может наступить почти полная неподвижность. И в это время зритель имеет возможность насладиться видом умильной мордочки, в коей, при желании, легко усмотреть загадочную улыбку Моны Лизы, которая как бы говорит: «Вы вольны резвиться и прыгать, как маленькие обезьянки, а я никуда не тороплюсь, так как мне уже всё известно». А после ленивец может, например, пошевелить когтями и тут уж возобновить своё восхождение к вкусным листьям.

У Веры при чтении этого романа как возник в голове образ ленивца, так и закрепился за этим произведением.

Хотя название «ленивец» для этого животного совершенно несправедливо: никакой он не ленивый, а лишь неторопливый, как и стиль повествования Анны Рэдклифф. У Веры для каждой из имеющихся книг появлялось в воображении символизирующее её животное. Поэтому она могла захотеть почитать «ослика», «рыбку», или, например, «ленивца».

Читая роман в первый раз, Вера подумала, что не способна его осилить, поскольку он казался слишком многословным. Но в дальнейшем она обнаружила, что «Замок» оказывает на неё какое-то успокаивающее и даже гипнотизирующее воздействие и потому обладает своеобразной притягательной силой, такой же, как вид неторопливо поворачивающейся головы улыбающегося ленивца, а то и сразу двух, если на спине ленивца-мамаши висит детёныш. Описание рядового события в романе зачастую тянется страница за страницей, а после ничего важного может и не случиться, разве что, как и ленивец, событие может сделать лёгкое движение лапой, чтобы после продолжить свой путь.

«Такого чтения мне хватит надолго, вот я сейчас как начну!» – подумала Вера, однако, едва она успела открыть книгу, как её книголюбивые намерения прервал звонок.

Глава 12

Это была Марисоль. Она интересовалась тем, как всё прошло с устройством на работу.

Со вчерашнего дня у Веры словно вылетела из головы вся её предыдущая жизнь, и ей стало совестно перед подругой, которая ожидала её звонка. Видимо, погружение в новые условия жизни оказало гораздо большее влияние на её сознание, чем Вера могла бы подумать.

Сейчас она всё рассказала Марисоли, объяснив, что не позвонила сразу, потому что у неё всё перепуталось в голове из-за новых впечатлений.

– Я очень-очень рада, что ты так хорошо пристроилась. И не переживай, что не позвонила мне сразу, только в следующий раз – лучше звони. Ты помнишь, что бывало с кроликами, которые выскакивали нам навстречу? Они терялись! Вот и ты потерялась, выскочив навстречу новой жизни, но теперь я тебя поймала.

Обе захихикали, представив Веру крольчонком.

– Но я звоню ещё и потому, что у меня есть новость.

Марисоль для пущего эффекта немного помолчала, а после радостно воскликнула:

– Я надеюсь к тебе приехать уже на следующей неделе! Мама взяла отпуск и сможет приглядеть за братиком, а я могу быть свободна. Но это ещё не всё! Ты слушаешь? Меня отпускают к тебе на три месяца – на всё лето! Мне дадут денег, и я должна буду найти жильё подешевле, чтобы мне хватило. Может быть, ты поспрашиваешь у своих новых знакомых – вдруг они подскажут? И в какой день мне лучше приехать? Во вторник у тебя выходной? Тогда во вторник я и приеду – самым первым рейсом. Я тебе сообщу, во сколько это будет. А ты уже искала отца?

Подруги поболтали ещё минут двадцать, но сейчас Вере нельзя было раскрывать все карты, ведь самые увлекательные подробности Вериных приключений необходимо сберечь для личной встречи.

После окончания разговора Вера полежала ещё с полчасика, воображая, как они с Марисолью обследуют весь город, после попила чаю и приготовилась спать, обрадованная тем, что совсем скоро прибудет подкрепление.

«Осталось всего ничего. Сегодня пятница, а там уж раз-два, и вторник».

Пожелав спокойной ночи Вомбату и Кенгуру, которых она положила рядом с подушкой, Вера быстро уснула.

Глава 13

Утром сеньора Суарес поручила Вере сходить в химчистку, чтобы забрать вещи. Она объяснила, куда идти, и дала деньги.

После завтрака Вера вышла через заднюю дверь, чтобы пройдя заросший дворик, отрыть калитку и дойти до нужной улицы.

Остановившись посередине дворика, она вдохнула воздух, насыщенный ароматом растительности и уже начинающий прогреваться.

Опустив вниз глаза, Вера заметила прижавшегося к земле взъерошенного зверька грязно-белого цвета. Он, видимо, был уже настолько измучен, что не имел сил скрыться от Веры. Она невольно сделала шаг вперёд, и животное – то ли мышка, то ли крыса – из последних сил метнулось к кустам в углу дворика.

Вера приблизилась к кустам, присела и осторожно раздвинула их – мышонок (так, она стала его называть, хотя размерами животное тянуло на крысу, да, собственно, ею оно и было) прятался там. Вера медленно протянула руку, одновременно приговаривая, чтобы он не боялся, и к своему удивлению смогла его взять. Она прижала зверька к себе, и он при этом не пытался вырваться.

Что же делать? Ей захотелось взять мышонка к себе, ведь он выглядел таким же изгнанником, каковой была сама Вера. Но что скажут в доме? Да и… ладно, будь что будет. Она вернулась в свою комнату и посадила животное в боковой карман рюкзака, сказав ему, чтобы он ждал её и никуда не убегал, сунув ему остаток печенья. Однако, сообразив, что мышонок может и не знать человеческую речь, заперла рюкзак в шкаф.

«Не страшно, за то время, что меня не будет, ничего не случится, а я постараюсь всё сделать поскорее».

И выйдя из дома, отправилась исполнять поручение, предварительно выяснив, где находится ближайший магазин зоотоваров, уже решив, что необходимо купить для мышонка клетку с домиком.

Вернулась Вера с клеткой для грызунов. Мышонок, похоже, спал, пока её не было.

«Надо же, какой послушный». Вера достала его и погладила, после чего отнесла в клетку, где уже предварительно постелила мягкую подстилку из найденных тряпок в пластмассовом домике, установленном в углу клетки. Ещё положила засохший сучок – вдруг он захочет чего погрызть.

Мышонок обнюхал все углы и всё, что есть внутри, а после забрался в домик.

«Так. Очень хорошо! Значит, ему здесь нравится. Немного позже нужно почитать о том, что едят подобные животные». А сейчас Вера дала ему кусочек сыра, который купила по дороге, и пластиковую крышку от банки кофе с налитой в неё водой.

«В мультфильмах часто показывают, что мыши любят сыр, и даже если он не мышь, то всё равно имеет сходство с ними», – подумала Вера, только позже узнавшая, что давать сыр мышам и крысам не стоит.

В первую очередь мышонок, или зверёк, похожий на очень большого мышонка, припал к крышке с водой.

«Надо было догадаться, что он хочет пить, ведь мышонок мог и не найти воды на улице, – дождей в последнее время не было. Впрочем, мне не известно, откуда он взялся».

Попив, тот обратил внимание на сыр, который он обнюхал самым тщательным образом и только потом откусил. Вероятно, мышонок никогда не пробовал такую еду, но, кажется, она вполне его устроила. После того, как он поел, Вера просунула руку в клетку и снова его погладила. Он прилёг и, видимо, был доволен.

«Ну что же, теперь надо идти к сеньоре Суарес, чтобы всё рассказать. А вдруг она не разрешит его оставить? Как тогда быть?».

Найдя управляющую, Вера просто и бесхитростно рассказала всё, завершив рассказ словами о том, как ей жалко мышонка и какой он хороший и красивый, и что ей очень-очень хочется его оставить.

– Вообще-то у нас в доме животных нет, но раз это такое небольшое животное, то лично я не против, – лишь бы он не бегал по дому и не грыз всё подряд. Но подумай о других. Роза наверняка боится крыс и мышей, можешь даже не сомневаться. Представь, что случится, если она начнёт визжать каждый раз, когда будет видеть твоего дружка. Ну, а сеньора Диас? Она кухарка, и для неё такие животные – исконные враги. В общем я должна посмотреть на него, прежде чем идти к госпоже.

Глава 14

Войдя в комнату, Вера подвела домоправительницу к клетке.

– Вот, посмотрите, какой он хорошенький, только немного грязный. Позже я его отмою.

Сеньора Суарес, внимательно рассмотрев животное, заключила:

– Это не мышь и, наверное, не крыса – я таких не видела, но он действительно походит на большую мышь.

Неопознанный зверь встал на задние лапы и, обхватив передними прутья клетки, стал усердно нюхать воздух, вытягивая мордочку.

– Да он совсем ручной – ни капли не боится, – произнесла сеньора Суарес и пощекотала пальцем его животик. – Так говоришь, что он выглядел совсем измученным, когда ты его обнаружила? Видно, он спасался от каких-то уличных животных и забежал к нам во двор. И раз он не боится людей, то, возможно, он жил у кого-то дома.

– Если я увижу объявление о его пропаже, то я, конечно, верну его этим людям, – ответила Вера, – но если он ничей, то я бы хотела оставить мышонка.

– По моему, он безобидный и вполне воспитанный, – сказала сеньора Суарес, – так что я прямо сейчас пойду спрошу сеньору, не против ли она, а после сообщу тебе результат. Но я уверена, что она не будет возражать.

Спустя двадцать минут экономка вместе с госпожой нашли Веру в кладовке, где та наводила порядок.

– Здравствуй, дорогуша. Меня заинтересовало это животное, ты позволишь мне взглянуть на него? – обратилась сеньора Мендес к Вере и, обведя взором комнату, произнесла:

– Здесь очень уютно, ты хорошо всё обустроила. У тебя имеется всё необходимое? – и получив утвердительный ответ, обратила внимание на клетку. Подойдя к ней, она приблизила лицо к решётке. Мышонок, или кем бы он ни был, снова встал на задние лапки, ухватившись за прутья решётки.

– Необычный зверёк. Уши у него круглые и большие, как у мыши, но тело намного крупнее – как у крысы. Хвост короткий – тоже как у мыши, а морда не вытянутая и не приплюснутая – это как бы нечто среднее между этими двумя видами. Я вижу у него подобие мехового воротничка, хоть и слабовыраженное.

Немного помолчав, продолжая разглядывать мышонка, сеньора Мендес протянула:

– Да, это необычное животное, и оно здесь не случайно.

После многозначительной паузы сеньора Мендес промолвила:

– Я думаю, он здесь, чтобы защищать нас! Он… такие животные, как он, имеют определённую связь с иными силами, и эти связи бывают добрые и недобрые. Но он – добрый, наш Защитник, – и сказав это, она пощекотала ему животик.

Во время этой тирады сеньора Суарес, стоявшая позади, не удержавшись, закатила глаза и вздохнула.

– Я хочу, чтобы у него была самая лучшая пища: овёс, пшеница, зерновые смеси, яблоки и морковь, а также прочее. Я лично составлю список продуктов, которые ему необходимы и полезны, – и осанка хозяйки дома действительно говорила о том, что она готова к решительным действиям по составлению списка. Как Вера поняла позже, госпожа, вообще была любительницей составления списков.

– Вера, ты не будешь против, если я иногда навешу твоего питомца? Я тебе не помешаю и приду в то время, которое тебе удобно. Можно? Хорошо. Как ты его назвала? Ещё никак? Тогда выбирай имя и сообщи мне о том – какое оно.

После этих слов сеньора Мендес выплыла из комнаты.

Глава 15

– Признаться, такого я не ожидала, – взглянула на Веру домоправительница, – но зато теперь, твой дружок находится под покровительством госпожи, и ему ничего не грозит.

– Откуда сеньора Мендес столько знает о мышах и крысах? – поинтересовалась Вера.

– Наверное, от мужа, ведь он был биологом. Из России. Он приехал сюда в девяностые годы, вернее, его привезла госпожа.

– А почему они не остались жить там?

– Кажется, то место, где он работал на родине, было закрыто, и он не мог найти работу, и семьи у него не было. Они с госпожой друг друга любили сильно – вот, видно, поэтому он и переехал сюда.

– Надо же как интересно, а я и не знала, – протянула Вера.

– Теперь ты можешь идти обедать, а после приходи ко мне, я дам тебе поручение. И передай сеньоре Диас, чтобы меня к обеду не ждала.

В коридоре Вера столкнулась с Розой, которой деваться было некуда, поскольку спрятаться ей уже не удалось бы, и они вместе отправились в столовую.

Вечером сеньора Суарес предупредила Веру, что завтра, то есть в воскресенье, у госпожи состоится сеанс, в шесть вечера. В это время в доме должно быть тихо, а Вере лучше находиться в своей комнате или пойти погулять.

На этом день закончился, и Вера пошла к себе с намерением придумать имя для мышонка.

Войдя, она забрала зверька из клетки и прилегла на постель, пустив его побегать на воле. Тот первым делом стал обнюхивать её лицо, смешно щекоча лапками и усиками нос, так что она в конце концов чихнула.

Мышонок за то время, что провёл в доме, уже успел сам почиститься, так что его не пришлось отмывать. Он имел светло-серую спинку и часть мордочки, а также уши, брюшко же и всё остальное было белого цвета.

– Наверное, тебя зовут Мигель, – произнесла вслух Вера. – Ты очень похож на Мигеля. Пусть ты будешь Мигелем, – обратилась она к мышонку, который хоть и ничего не ответил, но зато посмотрел на неё, что было истолковано как знак согласия.

– Ох, ну давай уже спать, Мигель, у меня глаза слипаются. Сегодня я не смогу с тобой поиграть, – сказав это, она посадила его обратно в клетку, в которую она уже успела положить кое-какие безделушки, с которыми Мигель мог возиться, пока её нет. Ведь как успела заметить Вера, он был очень любопытен и везде совал свой нос. Ещё она поняла, что, когда у неё наступает время сна, у мышонка начинается веселье, поскольку такие животные ведут ночной образ жизни.

Сегодня, как и вчера, Мигель встал на задние лапы, схватился передними за прутья и стал их трясти, отчего они слегка позвякивали. Он был похож на узника, который требует выпустить его на волю. Но дверцу в клетке Вера стала оставлять открытой, убедившись, что мышонок не проявляет никакого желания покидать комнату. Хотя на время своего отсутствия, она всё же закрывала клетку на первых порах. Так что Мигель не жаловался на неволю, но ему, очевидно, нравилось позвякивание прутьев. Впрочем, шумел он не сильно, и нисколько не мешал засыпать Вере, которая сейчас снова уложила Кенгуру и Вомбата рядом с подушкой.

Глава 16

Проснувшуюся утром Веру мышонок приветствовал позвякиванием. Она, всё ещё с закрытыми глазами, не вполне проснувшаяся, протянула руку и почесала его, а повернувшись на другой бок, уткнулась в плюшевого Вомбата. Поставив обоих сумчатых как положено, Вера заварила кофе и дала поесть Мигелю. Скоро нужно идти на рынок, где предстояло приобрести кое-что для угощения сегодняшних гостей госпожи. Кстати, надо ей сообщить о выбранном для мышонка имени. Также управляющая передала ей записку от сеньоры со списком подходящего корма для Мигеля.

По рынку Вера ходила довольно долго, поскольку не сразу удалось найти всё необходимое, да и посмотреть интересно, что продают на таком большом рынке.

Спутницы сеньоры Мендес в путешествиях по астральному миру были привередливы в еде, и простая грубая пища могла их расстроить и нарушить ту тонкую связь, которая соединяла их с иным миром. В первую очередь они пытались вызывать своих ушедших мужей, но могли прийти и родственники или даже просто скучающие духи, которых никто не навещает.

Всех больше для связи с добрыми духами подходили кондитерские изделия: торты, пирожные, сладкие пироги и конфеты. Если же потреблять тяжёлую и жирную пищу, то могут слететься тёмные духи.

Выполнив поручение, Вера дошла до зоомагазина, где купила зерно для Мигеля, десерт же был куплен для него на рынке – морковь и яблоки.

По дороге Вера заприметила маленькую то ли кофейню, то ли кондитерскую. На улице, за каменным заборчиком, располагались четыре столика, почти целиком скрытые за зарослями кустов с розовым цветочками. Но это не были роскошные, тщательно подстриженные заросли, а просто заросли, за которыми никто не следил, – да оно и к лучшему. Она захотела зайти посмотреть.

В маленьком помещеньице были выставлены на витрине с заклеенным скотчем стеклом всякие сладости. Цены оказались невысокими. Можно будет зайти сюда вместе с Марисолью, а сейчас – бегом домой, она и так задержалась.

На входе Веру встретила сеньора Диас и потребовала доложить о результатах похода на рынок. Особенно её интересовала группа экзотических приправ, названия которых Вера не могла запомнить, и искала их, сверяясь со списком. Убедившись, что всё исполнено, сеньора Диас забрала сумки и ушла на кухню.

Вера пошла проведать Мигеля. Тот спал в домике, но услышав её, высунул мордочку. Она дала ему кружок моркови и прилегла на пять минут, чтобы позвонить Марисоли.

После обмена любезностями Вера сообщила:

– Я поговорила с сеньорой Суарес, и оказалось, что рядом живёт её знакомая. Ты можешь пожить там – она сдаёт комнату, и недорого.

– Ой, как хорошо! Так говоришь это рядом?

– Если идти пешком, то минут 15-20, – ответила Вера.

– Ну, кроме моих двоих, у меня ничего нет, – засмеялась Марисоль. – Значит, когда мы будем выходить навстречу друг дружке, то сможем встретиться уже через десять минут?

– Точно, – радостно подтвердила Вера. – У тебя ничего не изменилось, ты приедешь во вторник?

– Да-да, приеду часа в два. Более ранних рейсов сейчас нет. Ты меня встретишь?

– Обязательно, и провожу к дому той женщины. А потом мы сможем гулять и разговаривать, – ответила Вера, – но сейчас я должна идти, мне нужно кое-что сделать. Пока, до вторника!

Глава 17

Сейчас ей нужно сходить в сад, который располагался перед главным входом, и срезать цветов. В цветах она не особо разбиралась, зная лишь самые простые и распространённые, но сеньора Мендес об этом позаботилась, и в переданной ею записке рядом с названиями цветов и требуемым количеством было их краткое описание. Сеньора Суарес показала, где находятся садовые инструменты. Вере оставалось только принести цветы, а уж домоправительница сама их расставит.

После обеда настало время пройтись по второму этажу, чтобы стереть пыль. Постепенно Вера дошла до коридора, обшитого деревянными панелями, в котором находилась спальня и будуар госпожи. По обеим сторонам коридора висели портреты. На них, по всей видимости, были изображены предки госпожи, и это были самые обычные портреты. Но один привлекал внимание, так как производил жуткое впечатление. На нём была изображена седовласая женщина с очень худым лицом и глубоко посаженными чёрными глазами, с кожей, бледной, словно воск. Она была одета, видимо, в дорогое платье, но при этом в фартуке, что само по себе показалось странным. И помещение, в котором она находилась, определённо было кухней.

«У представительниц высших сословий не имелось привычки заходить на кухню, а уж тем более надевать фартук», – подумала Вера, исходя из прочитанного ею в книгах о той поре.

На стене, позади той женщины на портрете, среди пучков каких-то высохших трав висел окорок, по виду напоминающий окаменелость. Его цвет был точно таким же, как цвет лица этой женщины. Больше ничего на портрете не было написано такими красками, что сразу фиксировало внимание на этих двух участках картины.

«Но для чего хранить окаменевший окорок (во всяком случае он так выглядит), если только это не семейная реликвия?» – подумала Вера.

Будучи воспитанной в семье, где мать была истовой католичкой, а дедушка, хоть и атеист, но атеист научный, имевший значительные познания по вопросам религии, Вера, знала, что реликвии порой бывают самыми экстравагантными. Однако больше всего в этом портрете привлекало внимание именно лицо седовласой, в котором проглядывали злоба, жестокость и бессердечность. И вообще, если бы Вере сказали, что на картине изображён вампир, то она бы сразу поверила.

– А-ах, тебя заинтересовала Кристобальда Мендес, – послышался справа голос привидения. Вера и не заметила, как сеньора Мендес выплыла из спальни.

– Считается, что она была отзывчивым и милосердным человеком, благотворительницей, – добавила сеньора и посмотрела на Веру. – А также одной из образованнейших женщин своего времени.

Та, сглотнув, пискнула, боясь показаться неучтивой:

– Понятно.

– Но это неверно. Привлекательный образ создали те, кого она подкармливала, при этом держа нож у их горла. Она была демоном в женском обличье. Она – самое грязное пятно в истории нашей семьи. К тому же, Кристобальда была груба и невежественна – несколько её писем я всё ещё храню в подвале.

– Но тогда зачем держать здесь портрет? – спросила Вера.

– Ты права, ему здесь не место, но до сих пор он служил мне напоминанием о том, какими бывают люди, одержимые злобой, гордыней и высокомерием. И, улыбнувшись, добавила:

– А ещё, когда я делаю что-то хорошее, то могу показать ей язык, проходя мимо.

Сеньора положила руку на плечо Веры и протянула заунывным голосом:

– Но ты ничего не бойся – здесь с тобой всё будет хорошо, с нами со всеми.

Ближе к вечеру, находясь в своей комнате, Вера всё вспоминала об этом разговоре: «Что же такое сделала эта Кристобальда, раз госпожа назвала её демоном? Нет, лучше об этом не думать. Если придётся, то узнаю, а самой не стоит интересоваться всякими ужасами».

Глава 18

В шесть часов вечера наступило время чудес. У сеньоры Мендес уже собрались её подруги и мадам Аврора. Вере не захотелось сейчас продолжать чтение «Удольфского замка», поскольку там тоже происходила всякая загадочная чертовщина. Вместо этого Вера придумала играть с Мигелем, для которого она не пожалела денег на покупку лабиринта с изменяемой конфигурацией.

Сверившись с инструкцией, она собрала один из 15 вариантов и положила в центр морковку и кусочки яблока, предварительно дав понюхать Мигелю. Но вместо того, чтобы искать путь к награде, он попытался перелезть через стенку. Хмм… Вере показалось, что это не типичное поведение для такого животного, и в инструкции было сказано, что питомец будет делать всё как надо. Наконец, Мигель сам понял, что на стенку ему не залезть, и, найдя вход, стал искать путь к еде. Вере было любопытно наблюдать за мышонком, так что ещё вопрос: для кого это игрушка, а для кого работа? И всё же Веру не могли отпустить мысли о спиритическом сеансе: «Это как ни крути жутковато. Кто знает, чего они там навызывают? Нет, конечно, ничего этого не существует. Ну, а вдруг?».

Довольно быстро Мигель добрался до приза и, съев всё, встал на задние лапы, глядя снизу вверх на Веру, словно прося забрать его из лабиринта. Она так и сделала, сняв прозрачную пластиковую крышку.

«Попробую ещё раз», – подумала она и начала пересобирать лабиринт. У неё вызвал некоторые затруднения этот вариант, и она, стараясь собраться и думать лучше, буквально подпрыгнула на месте, услышав жуткий гул и одновременно почувствовав вибрацию.

– Мамочки, мамочки, – запричитала она. – Значит, это всё правда, и они вызвали духов! И, верно, они злые, ведь добрые призраки не стали бы так шуметь.

– Мигель, Мигель, иди сюда, – Вера схватила мышонка и, прижав к себе, свернулась клубком на постели, придвинув поближе Кенгуру и Вомбата. Поглаживая мышонку голову, она приговаривала про себя: «Хоть бы со мной была Марисоль. Постой-ка! А ведь госпожа сказала, что ты послан для того, чтобы защитить нас», – подумала она, глядя на Мигеля.

«Как же это глупо», – но продолжила поглаживать Мигеля, как бы призывая мышонка применить его защитную силу, если она у него есть.

– Э-ээт-то что такое? Кто тебе велел включить стиральную машинку? Разве ты не знаешь, что сейчас в доме должна быть тишина? А ты что вытворяешь? – послышались шаги, после чего машинка стихла, потом снова шаги.

– Зачем ты её включила?

– Не знаю.

– То есть как не знаешь? О чём же ты думала, когда включала?

– Ни о чём.

– Роза, не испытывай моё терпение, говори, зачем включила.

– Стирка отгоняет духов, злых духов – так говорят у нас в деревне, – бросилась в омут с головой Роза.

– Господи Боже мой, ну как в такое можно верить? Нет никаких духов!

– А вот и есть, – громко прошептала Роза.

– Ладно, хватит, марш к себе в комнату, и надеюсь, что сеньора Мендес ничего не услышала, а если и услышала, то не поняла.

Вера, прислушиваясь к голосу сеньоры Суарес, явно улавливала нотки материнской заботы о Розе. Сеньора Суарес определённо взяла её под своё покровительство.

«Хи-хи-хи, когда я расскажу Марисоли о том, как испугалась стиральной машинки, она наверняка будет смеяться своим задорным, заливистым смехом».

У Веры моментально поднялось настроение, и она захотела заварить чаю, чтобы выпить его с печеньем. После она надела наушники и поставила случайное воспроизведение песен.

Наслушавшись всего подряд, Вера не заметила, как пролетело время, и уже пора спать. Мигель сегодня, видимо, не собирался бодрствовать ночью и спал на своём месте.

Глава 19

В понедельник домоправительница первым делом поднялась к сеньоре Мендес, которую ещё не видела после сеанса, чтобы узнать, не случилось ли непогоды в потустороннем мире из-за включения стиральной машинки, но первой не хотела об этом заговаривать. Это и не потребовалось.

– Мне показалось, что вчера работала стиральная машинка. Кто её включил?

Сеньора Суарес всё объяснила госпоже, посетовав на суеверия, которые принесла Роза из своей глухомани, и сказала, что хорошенько её отчитала, так что это больше не повторится.

– Не стра-ааа-ашно, – привычно протянула сеньора Мендес. – Это было даже к лучшему. Все мы вчера почувствовали нечто гнетущее, а эти звуки… они нас призвали завершить сеанс. Розу нужно похвалить за то, что она, благодаря своей особой чувствительности, происходящей от её наивности, избавила нас от чего-то неприятного, – произнесла сеньора Мендес.

– Я награжу её конфеткой за этот подвиг, – ответила сеньора Суарес.

Госпожа улыбнулась улыбкой доброй, мудрой волшебницы. – Ты всё такая же, Хелена, – назвала она сеньору Суарес по имени. – Годы идут, а ты не меняешься, не веришь ни во что сверхъестественное.

– Почему же, ваше объяснение поступка Розы вполне сверхъестественно.

– Я знаю, что ты приглядываешь за Розой, но не забывай, что она не такая, как ты – она иная!

– Будьте уверены, я её с собой не перепутаю, – ответила экономка.

– Не обходи своим вниманием и Веру, – попросила сеньора Мендес.

– Вы думаете, что и она иная?

– Ты шутишь, – снова улыбнулась госпожа. – Но я думаю, что да, она тоже.

– Я в любом случае присмотрю за Верой – она хорошая девушка и нравится мне.

– Пришли её сюда, пожалуйста, Хелена, я хочу поговорить с ней о Мигеле.

– Хорошо, сейчас она поднимется.

Госпожа тщательно расспросила Веру о самочувствии мышонка, и особенно её интересовало, как он вёл себя во время сеанса.

– Значит, он был совершенно спокоен? Видимо, опасности не было. Ну, а ты? Как ты чувствовала себя рядом с ним? Тебе было спокойнее?

– Д-да, пожалуй. Да, определённо мне было спокойнее с ним, – ответила Вера, вспомнив, что ещё там были Вомбат и Кенгуру, но всё же решила о них не говорить.

– Ну хорошо, ступай и будь добра, зайди к сеньоре Диас и предупреди, чтобы на меня обед не готовила – я сегодня должна быть в зоопарке.

Вера удивлённо посмотрела на сеньору Мендес.

– Ах да, ты, верно, не знаешь. Я оказываю зоопарку поддержку и являюсь председателем попечительского совета. Это дело начал ещё мой покойный муж и меня привлёк к нему. Он ещё и консультировал их по своей научной специальности, ну, а я помогаю как могу. Ты ведь любишь животных, Вера?

– О да, очень-очень!

– Если хочешь, я сделаю для тебя пропуск и ты сможешь бесплатно посещать зоопарк.

– Ну что вы, – засмущалась Вера. – Я и так могу сходить.

– Мне это только в радость, к тому же, такие пропуска есть у всех моих помощниц. Вечером я передам пропуск для тебя.

Вера была очень довольна, поскольку она никогда не была в зоопарке, ведь в их городке такого заведения нет. Да и с Марисолью можно будет сходить, и это выйдет в два раза дешевле. Нужно ещё не забыть переговорить с Розой, попросить, чтобы она подменила её в среду, в свой выходной, а Вера подменит её в другой день, когда Розе будет нужно.

– Если хочешь, ты можешь хоть каждый день уходить пораньше, пока твоя подруга здесь, а можешь и ещё взять выходной, я тебя подменю, мне не трудно. Тем более идти мне некуда, и я всё равно провожу этот день в доме, почти всегда, – ответила Роза.

– Ой, большое-пребольшое спасибо, Розита, я тебя постараюсь не утруждать, а потом, если вдруг тебе будет надо, я тебя заменю. Может быть, ты захочешь съездить к себе домой, например?

– Не беспокойся, всё хорошо, а домой раньше Рождества ехать нет смысла. Многие из моих родных разъезжаются работать, кто куда. Но я была бы рада съездить, когда все соберутся.

– Вот и съездишь, Роза. Ну, ещё раз спасибочки, – и обняла её.

Угостив Мигеля, Вера посмотрела с середины какую-то старую кинокомедию и приготовилась спать, подумав: «Ура, завтра приезжает Марисоль, а мне столько ей надо рассказать. Хоть бы скорее настало завтра!»

Часть вторая

Глава 1

Разбудил Веру неистовый грохот клетки.

– Мигель, ты что буянишь? – и приподнявшись, Вера посмотрела на него.

Он, ухватившись лапками за прутья, продолжал их трясти. Вера обратила внимание на то, что сучок, помещённый ею в клетку, превратился в груду щепок.

– Ах, вот оно что, ты сегодня ночью на славу потрудился, вот и есть хочешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.