Татьяна Хорунжая
Я – кварк Вселенной

Интересно, чем займется человечество, когда будет избавлено от выживания?

1

Прекрасная снежинка тихо опустилась на рельсы. Прозрачный морозный воздух рисовал на шпалах вечерние узоры инея. Жаль, что ими не наслаждался никто, кроме присогнутых под тяжестью снега елей, растущих вдоль железной дороги. Звучно треснула сухая ветка, сжёванная морозом. Пахло свежим деревом и чистым зимним лесом.

Прогромыхал поезд, и прекрасное тело снежинки исчезло под тяжестью его холодных колес. Какая короткая жизнь.

В вагоне было тепло и уютно – настолько, насколько бывает уютно только в плацкарте и только зимним вечером. Колеса планомерно стучали, вагоны тихо покачивались. Обстановка располагала к душевным беседам. Агния выгрузила из сумки шуршащий пакет.

– А вот еще у меня есть печеньки. Могу угостить. – Интеллигентный молодой человек напротив улыбнулся. Его забавляло стремление женщин накормить.

– Спасибо, я к сладкому спокоен. – Испугавшись, что обидел, тут же исправился. – Но Вашу печеньку попробую непременно. Давайте я схожу за чаем. – Он вышел из плацкартной комнатки и поплыл по проходу, врезавшись лицом в черные мужские носки на длинных волосатых ногах, торчащих с полки в соседнем купе.

Агния поспешно достала зеркальце и заглянула: все ли у неё в порядке? Ехать вместе с молодым человеком еще почти сутки… И выходит он на одной с ней станции…

– Да что там печеньки, давайте поужинаем по-нормальному, – соседка по купе, полная женщина средних лет, достала набитую мясом фольгу, и по вагону потянуло копченой курицей с чесноком. Агния поморщилась. Господи, ну вот умеют же некоторые люди так опошлить любой приятный момент жизни, любое предвкушение. Неужели эта Солоха не могла оказаться в купе с кем-нибудь другим, а не с ними? Мало её, так на боковушке сидит какой-то алкаш с бутылкой пива, и, судя по звону в его авоське, запасов у него хватит как минимум до следующей станции.

– О, курочка! – взбодрился четвёртый пассажир, мужчина лет 50-ти, и, отбросив газету, купленную на платформе во время стоянки, подсел поближе к столику. Солоха продолжала опорожнять бездонную сумку с запасами. У нее оказались и бомж-пакеты, и килограмм вареных яиц, и даже майонез.

Интеллигентный молодой человек вернулся с тремя стаканами чая – для себя и женщин купе. Для вежливости угостился печенькой Агнии, мятно улыбнулся и решил, что на этом его миссия по светскому времяпровождению окончена. Достал телефон и стал с кем-то переписываться.

– Угоща-айтесь! – потянула Солоха с таким видом, будто весь вагон мечтал откусить бок ее жирной курицы последние шесть часов, но только сейчас наступило заветное время.

Молодой человек, забравшись поглубже на свою полку, сделал вид, что никогда не употребляет пищу.

– А я вот никогда от угощения не отказываюсь, – мужчина отломил куриную ногу и поглотил ее целиком. – На Кавказе приучили: отказаться от угощения – оскорбить хозяев.

«Ну так то ж на Кавказе. В России, пожалуй, оскорбишь тем, что слопаешь всю курицу в одну харю», – подумала Агния, а вслух сказала:

– Вы были на Кавказе?

– Да я всю Россию объехал. И все поездки – исключительно на поезде, хоть до Читы, хоть до Владивостока. Это моя принципиальная позиция!

– Но ведь самолетом быстрее! Почему именно поезд?

– Потому что железная дорога – самый безопасный из существующих видов транспорта.

– Самолеты? – подключилась Солоха. – Нет-нет, они каждый день падают! Не смотришь новости, что ли? Я тоже всю Россию исколесила – муж был военным – и всегда только на поездах.

Мозг Агнии выделил очередную порцию яда в пользу Солохи. И когда они перешли «на ты»? То, что она младше Солохи в два раза, не означает, что теперь каждый может ее «тыкать».

– Вот только на неделе по НТВ показывали, – подхватил мужик. – Боинг упал, 23 человека погибли… Соли дайте, будьте добры, ваша курочка всем хороша, только я б подсолил немножко… И 4 ранены… А так – очень вкусно, очень!

Агния усмехнулась. Сразу видно, что мужик сам на боингах не летал, раз не представляет реальное число пассажиров.

– Соли? – подскочила Солоха. – Сейчас же найду! – Она начала рыться в своих узлах, выкладывая содержимое сумки на столик. Чего там только не было! Будто тетка собиралась ехать не два дня, а две недели и все это время поглощать свои запасы, отрываясь только на бесящие Агнию комментарии. Уже весь столик был завален её продуктами, а соль всё не находилась, вызывая приступ язвы у ее хозяйки. – Как же так? Неужели забыла? Я-то?

Агния вздохнула и достала из своего пакета баночку соли. Да, она не набрала несколько сумок еды, зато она взяла всё необходимое для поездки.

– Держите.

Мужик, не поблагодарив, посолил и продолжил доедать теткин обед.

– Да-а… Вот так летишь себе, никого не трогаешь, планируешь, в какой ресторан пойдешь по прилёту – и вдруг ба-бах! – он шлепнул рукой по столику так, что курица вместе с банками и пакетами подпрыгнула, будто в гнезде, – и всё, прилетел! И какой смысл был садиться в самолет? Одни растраты!

Молодой человек оторвал глаза от телефона.

– Ну тут можно и другой вопрос задать: а какой смысл был во всей жизни? Ну, чисто гипотетически… Кто-то на этот вопрос и в глубокой старости ответить не может. Так какая разница, когда умереть – в 90, по плану, или внезапно, вместе с упавшим самолетом?

– О-о, да у нас тут философы в купе! – заметил мужик, принимая этот вопрос как вызов. – Ну тут уж зависит от того, что человек после себя оставил. Каким словом его потомки помянут. Может, он построил чего. Или наследство какое оставил.

– Может, он детей вырастил! – добавила Солоха. – Вот дети его смыслом и были.

– Но это же так мелко! – удивилась их домыслам Агния. – Дети тоже ради чего-то должны родиться, а не просто быть биологической частицей. Внести свой вклад в развитие человечества. Например, лекарство от рака изобрести. Или прорыв в научной технике сделать. Я вот учусь на физическом факультете, – она кокетливо тряхнула волосами. – И мы занимаемся исследованиями элементарных частиц. Пока в лаборатории, но, я уверена, со временем это выльется в совсем другие масштабы.

– О! У вас, должно быть, великая миссия на эту жизнь! – хохотнул мужик. Агния, проигнорировав его сарказм, одобрительно зарделась. Да, она тоже так считала. Подвыпивший мужик с боковушки опередил ответную тираду Агнии.

– Они тут смыслы жизней и всякие там великие миссии обсуждают… Я слышал, у вас соль была? – икнул он. – У меня рыба какая-то несоленая… Дайте соли.

Агния приподнялась и уже нашла баночку с солью среди пакетов на столике, как вдруг Солоха прикрикнула:

– Еще чего, соли! Сначала соль, потом выпить попросит! Потом будет всю ночь орать про то, как в десантных войсках служил! Иди-иди давай! Вот протрезвеешь – тогда милости просим.

Агния растерялась.

– Почему бы не дать человеку такую простую вещь, как соль? – неожиданно вступился за алкаша интеллигент и посмотрел на Агнию: даст или нет?

– Да, почему бы не дать? – поддержал сам алкаш. – Мадемуазель… – снова икнул он. – Быть может, это и есть ваша цель жизни! Ваша великая миссия. – Он резко и неприятно хохотнул собственному остроумию. – Как в том анекдоте, помнишь?

Агния резко поставила солонку на место.

– А если я не стану передавать вам солонку, – выходит, я не выполнила миссию своей жизни?

– Выходит, не выполнила, – согласился Алкаш.

– А я не собираюсь жить только для того, чтобы соль передать! – Теперь это стало для Агнии делом принципа. – Пусть передаст тот человек без амбиций, для кого такой миссии достаточно.

Мужик с курицей фыркнул.

– Ну да, кто исследованиями элементарных частиц не занимается. А если человек всю жизнь на вахту катался, ТЭЦ строил – это не смысл, что ли?

– Я думаю…

– Ты чего, дочка? – не слушал алкаш. – А если, там, на заводе у станка 40 лет простоял или воспитателем был – это тоже не подходит тебе, что ль?

– У человека более великая цель! – перебила его размышления Агния. – Иначе к чему это все? Эмоции, страдания, надежды, боль… столько усилий! Ради того, чтобы передать дурацкую солонку? – Агния уже и сама не понимала, почему случайный разговор с этим алкашом вызвал у нее столько эмоций. Слезы на глазах навернулись от злости на алкаша и на саму себя, что не удержалась, не сохранила лицо и включилась в это нелепое и недостойное обсуждение. Ну что такое солонка? Глупость. Но если она передаст эту глупую солонку, в голове ее будто сломается какая-то сложная, годами выстроенная и выстраданная система.

Внезапно раздался какой-то жуткий металлический звук. Алкаш что-то крикнул, но его слова уже никто не разобрал. Вагон резко сбросил скорость, и Агния, не успев схватиться за полку, по инерции пролетела в сторону движения на руки Солохе. В ту же секунду вагон тряхнуло так, что ее отбросило куда-то вбок, к противоположной стене вагона. Пол ушел из-под ног, Агния оторвалась от его поверхности и полетела вверх ногами. Больно ударилась головой о железный угол рядом с верхней боковушкой, и на неё тут же ухнулась сверху Солоха, ломая ей рёбра, потом еще раз подбросило, завалило чем-то железным, чьими-то ногами, клетчатыми сумками, прижало со всех сторон к выпирающей полке в неестественной позе. Вагон тряхнуло еще и еще, перемешивая всех в одну кашу, как в кастрюле, и остановило. Стало темно и холодно. Люди кричали и барахтались, утаптывая друг друга в разбитые стекла ввалившегося бока поезда. Агния не успела даже испугаться, испытав мгновенный болевой шок. Хотела только вздохнуть, набрать воздуха – изо всех сил пыталась, но не смогла. Силилась оттолкнуть руками что-то теплое и жесткое, что сдавило ей лицо и ребра. Единственное, что успела понять в этом хаосе боли – что она умирает. Ноги замерзли, уши заложило, звуки затихали, и картинка зрения раскладывалась на все более крупные и крупные мутнеющие и чернеющие пиксели. Вместе с изображением растворялись эмоции – как капля краски в банке воды. Последним тактильным ощущением от жизни стала нащупанная рукой уцелевшая баночка с солью.

Простая сместившаяся рельса. Кусок железа и банальная халтура стали причиной гибели десятков людей.

2

На время Агния потеряла нить мыслей и ощущений, растворилась окончательно. Тела и остатки вагона хоть и присутствовали где-то рядом, но больше не сковывали, будто оказались наброском карандаша, проступающим сквозь густые краски гуаши. И вдруг ясно почувствовала, что ей стало легко. Больше она не ощущает ничьей тяжести. Не больно. Не тесно. Ноги не мерзнут, а руки и голова стали невесомыми. Ничто не беспокоило, а на душе стало так спокойно и радостно. По привычке Агния попыталась осмыслить, что происходит, и снова сосредоточилась, на этот раз на странных ощущениях. Ей показалось, что она стала шире, и что ее засасывает в болото из тел, будто кто-то тянет ее вниз за ногу. Каким -то седьмым чувством она понимала, что так и должно быть, и это ее не волновало. Седьмое чувство заменило ей зрение, слух, тактильные ощущения. Осталось только Знание.

Агния даже могла бы описать этого тянущего ее вниз чудика, ни разу на него не взглянув. Она знала, что, если посмотрит на него, он окажется пегим, немного ниже ее ростом и похожим на козла, но все же решила убедиться. Оглянулась на того, кто держал ее за ногу. Да, так и есть – пегий. Со всех сторон ползли еще несколько, тянули к ней руки с копытками вместо пальцев; с вмятого потолка, бывшего некогда полом, медленно стекал еще один, Агния увидела его коричневые длинные конечности – хотя как она могла видеть в полной тьме? Ерунда какая-то. Она просто это знала. Знала, что по неизвестной ей причине пегий вдруг сжался и испуганно отдернул от нее свои копытки.

И тут же ощутила благодать, как живительные воды источника, поступающего с той стороны, куда смотрел пегий. Агния почувствовала чье-то приближение, кого-то энергетически сильного и притягивающего. Она обернулась и увидела, что прямо на нее решительно идет высокий мужчина с полуобнаженным торсом. В руке он держал наготове огромный меч из черного кианита, описывая им круг в воздухе. Черты его лица были идеальны. У Агнии захватило дух от восторга. Ей почему-то стало так хорошо оттого, что он прекрасен, и что он идет за ней – она это точно знала. «Как хорошо, что меня убьет именно он», – подумала Агния.

Мужчина подошел, взял девушку за шкирку и одним рывком вытащил на поверхность болота. «У меня должны были сломаться все кости, – автоматически подумала Агния. – Но мне не больно. Наверное, когда все кости сломаны, уже не ощущаешь боли. А может так ощущается аффект».

Пегий, висящий на ее ноге, взметнулся следом, продолжая придерживать ее за ногу и ненавязчиво потягивая вниз. Мужчина взмахнул мечом и отсек его руку.

– Она моя! – произнес он, и за его спиной угрожающе раскинулись огромные белые крылья. Пегий нерешительно отступил. Стекающие с потолка иные сделали вид, что стекали мимо и никогда не имели намерения утопить Агнию в груде тел. Мужчина опустил ее на твердую поверхность.

– Идем со мной.

– Но я не могу идти, – Агния продолжала улыбаться, как блаженная, и медленно начала ложиться на землю. В наступившей расслабленности ничего не хотелось. Мужчина с потрясающе белоснежными крыльями протянул ей руку. Она схватила его ладонь, и он снова поднял ее на ноги.

– Ты можешь.

– Да нет же, я не могу идти, меня убили, – почему-то решила Агния.

– Тебя не убивали. Это был твой собственный выбор. – Агния не поняла, но поверила. Она поверила бы сейчас во всё, что бы он ни сказал. Ангел повернулся и пошел. Девушка инстинктивно последовала за ним и поняла, что это получается вполне легко. Хотелось идти, идти только за ним, куда бы он ни отправился, и из ощущений не осталось никаких больше, кроме чистого желания следовать за ним. От него излучалось тепло, которое притягивало. Кожа его идеального благородного торса, казалось, немного светилась, обтягивая красивые группы мышц. На мгновение Агния увлеклась абсолютно земными мечтаниями и расплылась в мыслях о его теле. Почему она не встречала таких притягательных красавчиков раньше? Просто краш…

– Как тебя зовут?

– Аз Есмь.

«Какое на редкость дурацкое имя… Почему красавчиков чаще всего зовут по-дурацки?» – подумала Агния и вслух добавила: – Это невозможно выговорить. Я буду называть тебя Азя.

– Как тебе угодно, – благосклонно согласился Ангел. – Но для этого не обязательно было спрашивать мое имя.

Очень скоро земная суета осталась позади. Вокруг не было ничего. Передвигались по пустому пространству, а вокруг была сетка, заполненная светом.

– Куда мы идем, Азя?

– Туда, куда ты выберешь.

– Ты проводишь меня куда угодно?

– Да, я пойду с тобой всюду.

– Ну и какие у меня есть варианты?

– Я же сказал – какие угодно. Для начала ты можешь выбрать – рождаться заново или нет. Ты можешь выбрать начать всё с нуля и забыть все тяготы прожитой жизни.

– А что обычно выбирают люди?

– Обычно люди любят жить. Любят ощущать себя чем-то весомым. Им кажется, что новая жизнь – это шанс разом избавиться от всех печалей. Что в новой жизни они-то точно не повторят прежних ошибок. Будут смелее и решительнее. Не нанесут душевных увечий близким. Выбирая рождение там, где они мечтали родиться в предыдущей жизни и в тех условиях, которые считают необходимыми для себя, они уверены, что в этот раз всё точно получится!

Агния скептически усмехнулась.

– Но они ведь ошибаются, правда?

– Ну… Попадая в новую жизнь, они очень быстро забывают о своих планах. Некоторые даже откатываются назад.

– Зачем же вы стираете им память перед рождением? У вас не эффективные методы работы. Требовать от человека, чтобы он исполнил обещание, которого просто не помнит, – это глупо! Это как если бы ребенок в трехлетнем возрасте обещал, что станет космонавтом, а в 18 за ним пришли с космодрома.

– Помнить всё прожитое в каждой жизни – ни один человеческий мозг такое не вынесет. Все хотят поскорее забыть боль и страхи. Обнулить сознание и родиться заново.

– Вот-вот, я и говорю, что обнулять сознание – это ересь какая-то.

– Но в подсознании-то вся информация остается! Душа только в теле не помнит прежние опыты, а в нём она всего лишь секунды по сравнению с вечностью. Тебе нужно сделать выводы, осмыслить, где ты была неправа, и выбрать новый опыт, который исправит ошибки. Я просто коснусь твоей головы – и ты забудешь, кем была в прошлой жизни. А потом начать с чистого листа. Определиться, что ты планируешь постигнуть в новой жизни, выбрать место, время, родителей, которые необходимы для этого опыта, и шагнуть в поток. – Агния только сейчас заметила, что все это время идет вдоль вертикального потока энергии, напоминающего водопад. Он нигде не начинался и нигде не заканчивался. Она почему-то знала, что это Поток Жизни, который является лишь малой частью того потока Вселенской энергии, который окружает ее и на Земле, и здесь. В противовес ему снизу поднимался Поток Возвращения, по которому они только что пришли.

– Но я не хочу отключать сознание. Я хочу помнить, кто я.

– Ты вспомнишь, кто ты на самом деле, только когда забудешь, кем была в жизни.

– Нет, я не хочу забывать! Ты сказал, что я могу сама выбрать. Значит, это мой выбор! Я хочу остаться Агнией со своей прежней судьбой!

Аз Есмь вздохнул.

– Что ж, ты выбрала сложный путь, но он может привести тебя к истине.

Агния пожала плечами.

– Да и вообще… Я не хочу перерождаться. Зачем? Чтобы в следующей жизни какой-нибудь хмырь попросил меня соль передать? Мне и тут нормально. Мне везде нормально. Еще варианты давай.

– Если ты считаешь, что земного опыта, который у тебя есть, уже достаточно, я не могу тебя отговаривать. Это твой выбор. Ты можешь забрать все свои прожитые жизни и вложить их в Накопитель Опыта Вселенной – Новь. Но на этом путь твоей души будет закончен, ты больше не сможешь вернуться на Землю и перейдешь в измерение, где материи не существует. Ни материи, ни души.

Он кивнул головой в сторону, где тут же материализовалась гигантская воронка, в которую закручивалось всё вокруг. Странно, почему Агния раньше ее не заметила? Воронка была двусторонней и напоминала то ли знак бесконечности, то ли перехлест нити ДНК. Она не имела четких форм и медленно двигалась, засасывая пространство. Посреди воронки зияла черная дыра, куда, как жидкий азот, стекали потоки густого местного воздуха.

– Погоди, а другие миры? Ну, человек же не одинок во Вселенной? Инопланетяне там, параллельные Вселенные…

– Видишь ли… К мирам более развитым ты пока не готова. А в миры, которые ты переросла, приходить просто бессмысленно.

– А они есть?

– Есть всё, что ты только способна представить. И всё это существует здесь и сейчас. Но это не для тебя, у тебя другой путь.

– Ну ок, допустим. А просто остановиться и ничего не выбирать можно? Ну не хочу я рождаться на эту Землю обратно…

– Можно, но те, кто надолго останавливается на своем пути, теряют себя и постепенно исчезают. Стираются. Только движение обеспечивает развитие.

– Значит, можно идти по этой дороге с тобой бесконечно?

– Можно. Но тот, кто долго идет по этой дороге, постепенно забудет, кем был.

Агния задумалась и огляделась. Стоит ли эта дорога того, чтобы забыть себя? Вокруг не было ничего, кроме Потока Жизни и неуютной воронки Нови, но стоило сосредоточиться – и вырисовывалось то, что хочешь увидеть. Агния представила, что идет по мягкой травке, а вокруг легкие облачка, и задуманное материализовалось. «Стоп, а в чем вообще я хожу перед этим красавчиком?» – забеспокоилась Агния. Осмотрела свой наряд. Сначала не видела ничего, потом появилось платье, как у Наташи Ростовой. Открытые плечи, длинный подол. Это ее удовлетворило.

– Ну, так что ты выбрала? – напомнил Аз Есмь.

Агния сомневалась.

– Сделать выбор – и всё? А как же кара за грехи или награда за благочестие? Я просто сама выбираю для себя будущее – и всё?

– Человек сам наказывает и милует себя так, как никто другой этого не сможет. И никто не может нарушить главный закон Вселенной – свободу выбора.

– Ты врешь мне, – продолжала сомневаться Агния. – Ты говоришь мне всё это, чтобы просто утешить перед предстоящими муками.

– Зачем ты опять говоришь про муки? Направляешь на них свою энергию. И, кстати, за время нашего общения я ни слова не сказал тебе. И ты мне тоже не сказала.

– Значит, ты читаешь все мои мысли?

– Все.

Агния мысленно воспроизвела все, о чем она думала.

– Прости, – покраснела она.

– Я не умею.

– Не умеешь прощать? Как это? Ты же ангел.

– Во-первых, чтобы прощать, нужно оценить. А я не оцениваю. Это не моя миссия. А во-вторых, эту внешность я принял для того, чтобы ты мне доверяла. Я явился в том образе, в каком ты сама хотела бы меня видеть. Большинство людей мечтают, чтобы их сопровождали придуманные прекрасные существа. Вы, люди, любите, когда мы приходим в образе ангелов. Если бы я пришел к тебе в образе, например, медузы или чемодана, вряд ли бы ты пошла за мной. Ты выбрала ту систему восприятия, которая тебе привычнее.

Агния замолчала и решила проэкспериментировать. Мысленно загадала, что хочет, чтобы ее сопровождал брюнет, и обратила внимание, что волосы ее спутника потемнели.

– Не искушай Господа Бога своего… – неодобрительно прокомментировал Аз Есмь. – Агния, тебе лучше обнулиться. Твой разум исследователя не дает тебе покоя.

– Разве ангел не должен быть блондином? – спросила она.

– Ангел никому ничего не должен. Запомни: форма не имеет значения. Если бы люди об этом помнили – скольких войн удалось бы избежать…

– Ты можешь принять облик женщины?

– Ангелы изначально андрогинны, несут гармонию мужского и женского начал. Зачем ты думаешь о форме, женщина, вспомни о содержании.

– А как же ты выглядишь, когда не надо идти к людям? – настаивала Агния.

– Никак, – пожал плечами Ангел. – Как может выглядеть сгусток энергии?

Агния снова что-то придумала, и Аз Есмь медленно растворился. Девушка постояла какое-то время в ожидании. Ничего не происходило.

– Эй, ты где? – осторожно спросила она.

– Я здесь, – ответило где-то у нее в голове.

– Ты рядом?

– Да. Я всегда рядом, пока ты участвуешь в земной матрице. А ты пока что от нее не отказалась, не сделала окончательный выбор.

– Сконцентрируйся обратно в Ангела, пожалуйста. Мне так легче тебя воспринимать.

– Хорошо. – Аз Есмь возник перед ней. – Мы все просто сущности, концентраты энергии – как хочешь назови.

– А кто эти «мы»? Вас много?

– Бесконечность. Мы клетки Вселенной.

– А я?

– И ты такая же клетка и такой же концентрат.

– И эти пегие с копытками – тоже клетки Вселенной?

– Ты увидела их в образе пегих с копытками? – улыбнулся Ангел. – Забавно. Это опыт твоих прошлых жизней подсказал такой образ. Запомни: есть только Энергия, а остальное решает сознание каждого, кто нас ощущает. Подсознанию не нужны никакие образы. Это мир подсознания. Точнее, Надсознания… Здесь нет времени и нет привычного тебе пространства, забудь, – пояснил ее размышления Аз Есмь. – Мы везде и сразу.

– Сколько времени прошло на Земле, пока мы с тобой идем?

– Может, секунда, а может и тысячелетие. В зависимости от того, что ты выберешь – столько и времени пройдет. Понятие времени было создано только для того, чтобы разграничивать разные пространства и миры в восприятии людей. Это как на рулетке: отмотал – и вот, новое деление. Мы везде и сразу… – Он остановился и взял девушку за руку. – Агния, своей болтовней ты пытаешься отсрочить выбор. Но выбрать пора.

– Да что ты меня торопишь, зануда? – взбунтовалась Агния. – Видишь, я глобальные вещи решаю: быть или не быть?

Ангел молчал и терпеливо ждал. Агния постепенно остыла.

– Ладно, ты прав. Чего тянуть. Не хочу я ни перерождений этих ваших, ни болтаться вечно в каком-то Надсознании. Я выбираю мир без материи и без души. Сливай меня. Буду ничем.

Ангел опечалился.

– Ты – сильная душа, Агния, и твой опыт земных жизней бесценен. Но ты не успела вырастить в себе внутреннее спокойствие, совсем немного не успела…

– Я не поняла, ты отговаривать меня собрался? Пункт первый: ты не можешь оценивать. И Пункт второй: ты не можешь нарушать мою свободу выбора!

Аз Есмь отвел взгляд и снова двинулся в путь.

– Есть только один способ стереть свое присутствие на Земле и в околоземном пространстве – уничтожить Шар Жизни. Но любое упоминание о тебе в мире людей будет стерто, будто тебя и не было. От Агнии не останется ничего – ты ведь понимаешь? Идем, я отведу тебя к Деннице. Заберешь у него свой Шар – в нем все твои прожитые жизни.

Агния насторожилась.

– К Деннице? Раве это не синоним Сатаны? Почему все мои жизни у него? Я что, такая великая грешница?

– Да нет, дело не в этом. Просто кто-то же должен проанализировать жизни прежде чем выливать их в Накопитель Вселенной. Денница принял на себя эти обязанности.

– Разве это не роль Бога?

– Бог не подводит итоги. Бог – это начало. Это возможность выбора. А у тебя, скорее, конец.

– Ну а Ангелы? Почему вы не взяли на себя такую миссию?

– Любая оценка предполагает осуждение.

– Разве?

– Угу. Разбор на плюсы и минусы, а значит, осуждение. Например, вот здесь ты был хорош, изобрел лекарство, которое спасло жизни. Но эксперименты ты проводил на людях, и многие умерли в мучениях. И даже не важно, что вреда ты принес больше, чем пользы. Главное намерения. Какими они были? Ты действовал из страха за жизнь? Ты искал славы? Или ты искренне пожертвовал двадцатью, чтобы спасти сотни? Или другой пример. Накормил ты умирающих с голода кошек. Но кошки были больными, и разнесли заразу людям. А с какими намерениями ты кормил их? Может, ты знал, что кошки убьют людей? Ангелы не судят. Они всегда защищают своих подопечных, до последнего их шага во Вселенной. Даже если подопечный – самый великий грешник. Только Денница взял на себя смелость анализировать намерения людей в прожитых жизнях. Он отдает накопленный опыт – светлый или темный – тем, кто больше не хочет быть. На самом деле, это всего лишь ритуал, нужный больше самим душам. Тем, кто уходит из земной матрицы. Им хочется подвести итоги, знать, что они не зря жили.

Агния вдруг осознала, что идет к Сатане, и ей стало страшно.

– Не бойся его, – ответил ее мыслям Аз Есмь.

– А он не… Сделает нам что-то ужасное?

– Испепелит? – улыбнулся Аз Есмь. – Ты уже мертва. Вся его власть – это только слово. Внушение. Не слушай – и не испытаешь его власти.

– Что, и в Ад не затащит?

– Ад, как и Рай, – это не место, это состояние… Денница никогда не ударит тебя сам. Он просто задаст тебе вопросы, посеяв зерно сомнений, и ты сама взрастишь их корни, которые сломают твой мозг лукавыми раздумьями. Даст тебе в руки склянку с серной кислотой, и ты сама плеснешь ею себе в лицо. Скует тебе меч и…

– Да я поняла!

Перед мысленным взором Агнии предстал образ, который у нее ассоциировался со словом «сатана», когда она была живой, – большой и черный мохнатый черт с рогами и горящими вилами в руке. Внезапно по левую руку от нее языками пламени вырвался материализовавшийся демон. Он закричал, глотнул огня и потянул к Агнии кровавые руки. Агния шарахнулась в сторону. Аз Есмь спокойно провел по воздуху своим черным мечом, и образ рассеялся. Ангел скептически улыбнулся.

– «О, человек! Сказано тебе, что – добро, и чего требует от тебя Господь…» Почему же люди так хотят кары Господней, искупления грехов и представляют себе вселенское зло отдельно от себя самих, в образе какого-то конкретного существа?

– А ты говорил, что он не страшный!

– Но ты же мне не поверила. Это был не Денница, это была материализация твоего страха. Каким ты его себе представляла, таким он и появился.

– Я могу материализовать свои эмоции?

– Да, в любое событие, в любую сущность. Логично, что самые страшные сущности всегда порождает страх.

– Я не знала, – смутилась Агния. – У нас на Земле не так.

– И на Земле так… Чаще Денница выглядит совсем по-другому. Идем, если хочешь его увидеть.

Агния решилась задать вопрос.

– А где, собственно, Бог?

– Повсюду. Ты и сейчас в нём. Мы называем его Отче, потому что помним, что сотканы из его клеток. А вы – Вселенная, Зерван, Вечность, Демиург, Создатель, Мировой Разум…

Агния огляделась и поёжилась.

– В смысле – в нём? А как общаться? А старец с седой бородой?

– Ну если тебе нужен некий конкретный образ, чтобы легче было общаться, то он может. Только зачем? Ангелам не требуется никакой образ. Они слышат Бога внутри себя.

– Ну человеку-то требуется…

– И человеку не нужны ни образы, ни посредники, чтобы слышать бога. Связь с ним интуитивна, ну уровне врожденных базовых настроек и не изменилась за все тысячелетия истории человечества: задай свой вопрос от сердца – и услышишь ясный ответ в своей собственной голове.

– Я не понимаю, – перебила его Агния. – Вы что, все равны? И ты, и Денница, может быть, и Бог? А может, и я имею такую же власть?

– Может быть… Мы все – одно целое. У ангелов – и у светлых, и у темных, – как и у людей, тоже есть свобода выбора. Мы все питаемся из одного источника – энергией Бога. Если бы ты обнулилась, ты бы всё вспомнила.

Они сделали еще несколько шагов и перед ними, медленно обретая черты, как из тумана возник образ другой сущности. Это был Темный Ангел, перед которым – бездонный колодец и два вязаных мешочка. Он был прекрасен, точь-в точь как и Аз Есмь, сидел в неудобной позе на корточках, поджав черные крылья, и перебирал рис. Брал палочками одну крупинку из бесконечного колодца и бережно перекладывал в мешочки. В один – белые, в другой – черные. Периодически встречающиеся серые выбрасывал на пол, откуда они благополучно исчезали, возвращаясь в бездонный колодец.

Агния начала жадно рассматривать черты Темного Ангела. Такие же глаза, такой же нос, только цвет крыльев отличается…

– Господи, вы что, близнецы?!

Ей никто не ответил.

Агния выдохнула, остановилась рядом с Денницей и стала наблюдать за его работой. Тот делал вид, что не замечает их.

– Что он делает? – бесцеремонно поинтересовалась девушка.

– Хочет собрать полный мешок черных крупинок.

– Зачем?

– Это его личный дзен. Не вникай. Ты хотела его увидеть – ты увидела. Проси, зачем пришла.

– Личный дзен у Сатаны? – фыркнула Агния. – Ему что, совсем заняться нечем? Там на Земле столько работы для него завалялось: то средневековье со всякими крестовыми походами, то 20-й век с его войнами, то 21-й пришел, а легче не стало… А он на какую-то фигню время тратит!

– Ты что, не обнулил ее? – не поднимая головы пробубнил Денница. – Она еще помнит свою никчемную прежнюю жизнь, но не помнит ничего, что помнить стоило бы? Отключи ей земное сознание!

– Она не выразила такого намерения.

– Ну так напомни ей то, что каждый забыть хочет. Чего ты с ней возишься? Гонит земную ересь. «Рай, Ад»… Еще вспомнит всуе сатанистов и американского президента.

– Передай ему, – кивнула Агния Азе, – что ангелочки, перебирающие рис в позе лотоса – это чрезвычайно умилительно. Почти как котята.

Денница поднял голову и с интересом посмотрел на Агнию. Не вызывало сомнения, что он знает про нее больше, чем даже сама Агния про себя знала.

– Агнюша… – прошипел он совсем так, как это делала ненавистная училка Агнии, когда злилась. – Твое место – пятая парта, твое дело – помалкивать и слушать, что умные люди говорят…

Агния на секунду опешила. Все это было так знакомо, будто они с Денницей только пять минут назад виделись.

– Мы что, встречались раньше?

– Я знаю каждого на Земле и в Надсознании.

– Агния, ты отвлеклась. Вспомни, зачем ты пришла к нему, – Азя попытался вернуть девушку в мирное русло. Куда там! Агния его не слушала. Сейчас её интересовал Денница.

– Почему ты не работаешь, как положено Сатане?

– Меня зовут Денница! Тебе уже было сказано!

– Я буду называть тебя Дэн.

– Да что ты знаешь о моей работе, сущность? Я и здесь, и повсюду одновременно. В твоей голове сейчас – тоже я.

– Вся твоя власть, Дэн, – это только слово. Внушение, – вспомнила Агния наветы АзЕсмь.

– Слово и есть самая сильная власть на Земле. «Вначале было слово», «Не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих…»

Агнию осенила догадка:

– Ты просто уходишь от жизни? Спасаешься здесь? Ну, не знаю, там, ощущаешь чувство вины от совершенных злодеяний, очищаешься йогой…

Денница начал раздражаться.

– Какая дерзкая! Чо ты пристала ко мне? Следи за собой, сущность!

– Бери опыт и пойдем к Нови, – напомнил ей Аз Есмь.

– Отстань! – огрызнулась Аглая.

– Стремление расставить все точки над i всегда было твоей слабой стороной, – снова попытался вразумить ее Аз Есмь. – Ты хочешь все контролировать, оставить за собой последнее слово. Но иногда ситуацию нужно просто отпустить.

– С чего бы вдруг? Мы еще не закончили разговор с Дэном!

– Агния, вырази намерение. Востребуй свои жизни. – Аз Есмь поднял руку и Агния увидела, как приблизилась Новь.

– Я требую отдать опыт моих жизней! – выпалила Агния. – И ты не можешь не выполнить моего намерения, сущность!

Дэн усмехнулся.

– Ну, посмотрим, какую такую великую ценность ты требуешь. – Он запустил руку по локоть в бездонный колодец и пошарил. – Это? Забирай свое барахло. – Он швырнул горсть риса Агнии в ноги. Аз Есмь аккуратно собрал их в ладошку и вложил в руку Агнии. Всё не убралось, посыпалось обратно, но на пол уже не падало.

– Это и есть то, чем я так дорожила на Земле? – разочарованно удивилась Агния. Из ее руки рис всё рассыпался и застревал в воздухе. Когда Агния бросила последнюю крупинку, все они поднялись на уровень лица, выстроились спиралью, скрутились в нить ДНК и засветились тихим и нежным светом. Каждая частичка играла разными оттенками: потемнее, посветлее, поярче. В сумме они давали немного сероватый оттенок и сливались, объединенные одной душой, в полупрозрачный круг.

Агния испытала странное ощущение: вроде бы вот она я, стою и смотрю на ДНК, но я знаю, что ДНК – это и есть я, мое собственное продолжение. Девушка замерла от восторга: ничего прекраснее, чем ее собственная душа, она никогда не видела. Откуда-то она знала, что сейчас ее нить ДНК вплетется в полотно Вселенной и станет частью единого целого, а душа тихо улыбнется и растворится.

– Серые, обычные жизненки, – усмехнулся Денница, увидев ее мысли. – «О, если б ты был холоден или горяч!..» Ты думаешь, Вселенной есть толк от твоих жизней? Серое – никакое. Оно держит Вселенную на месте. Не способствуют развитию ни в какую сторону. Так себе жизни… Дерьмецо, разбавленное бесполезными ожиданиями… – он зевнул. Его цинизм шарахнул полет Агниной души на жесткие камни. Вместо умиления пришла злость и желание придушить Дэна. Нить ДНК начала меркнуть.

– Просто не слушай его. Он речелизирует твои страхи, – вновь попытался образумить ее Светлый Ангел.

– Чего??

– Облачает твои страхи в речь, а значит, в материальную жизнь. И ты начинаешь верить ему… Ты знаешь, что слово в несколько раз усиливает энергию мысли или эмоции?

Агния не стала тратить время на чушь, которую нес Азя.

– Кто бы говорил про толк от собственного существования! – она ядовито перебила Ангела. – Что-то я не припомню, чтобы Сатана что-то полезное для Земли сотворил!

ДНК начала терять свои составляющие и вдруг вся развалилась, рассыпалась, уменьшилась и слилась в один хрустальный Шар Души, который убрался на ладошку Агнии. От благостного состояния не осталось и следа. Девушка подкинула шар в воздухе, раздумывая, что бы такого с ним сделать… Внутри – все её прожитые на Земле жизни.

Внезапно раздражение Денницы улетучилось. Вместо него на лице появилась смесь кайфа, снисходительности и усмешки.

– Хороша… Какой на редкость скотский характер… Вздорная бабёнка, – с наслаждением заметил Дэн.

– А ты всего лишь сгусток энергии. Который быстро переобувается.

Денница отложил рис и заинтересованно подобрался поближе к Агнии.

– Я понимаю. Ты злишься, потому что с тобой обошлись не по-человечески. Забрали из уютного вагона, от прекрасного молодого человека и копченой курицы той толстой тетки…

– Я не злюсь.

С усмешкой на лице Денница подошел к самому ее лицу и проницательными глазами скользнул сверху вниз. Агния увидела, как в глубине его лукавых золотых глаз танцует огонь. Попав в поле его гипнотического обаяния, она замерла. Теперь, когда он был так близко, она могла рассмотреть его совсем как человека. Темный Ангел оказался так прекрасен, что у нее бы дыхание перехватило, если бы были легкие. Наряду с желанием убить его она почувствовала желание любоваться и наслаждаться им вечно. Скажи он ей сейчас «убей Азю» – и она не раздумывая бросилась бы душить Светлого Ангела.

– Боже, как легко управлять теми, кто хочет чего-то стоить, – Дэн сочувственно приобнял Агнию за талию. Она чувствовала его волнующие руки, будто снова была живой. Чёртова фантазия!

– Пойдем, – перебил их разговор Аз Есмь. – Ты слишком поддаешься его слову, чтобы эта беседа закончилась добром. Он пытается спровоцировать тебя на эмоции, и ему это легко удается.

– Что же ты так торопишься увести ее? – заботливо поинтересовался Денница. – Разве ты не нарушаешь главный Закон Вселенной? Она сама выбрала разговор со мной.

– Это не я злюсь, это ты злишься, потому что чувствуешь, что я права: ты ничем не лучше обычного чела с Земли! – Агния ощутила, что ей и правда хотелось сказать последнее слово, убедиться в собственном превосходстве. Оттолкнула Дэна.

– Брось, я Денница, у меня впереди вечность, чего мне злиться? Меня-то никто не может ни забрать, ни вернуть, я сам себе хозяин.

– Да, кстати! – зацепилась за неприятные слова Агния. – Почему меня забрали из жизни? Я что, была великим грешником? Я не бухала, не воровала, не убивала! Я и котенка в жизни не обидела! Это несправедливо!

– Во Вселенной нет ничего несправедливого, – заметил Аз Есмь.

– Ну тогда объясни мне – почему? Раз я по-твоему так тупа, что сама понять не могу! – Агния ткнула его в грудь, будто Светлый ангел был лично виноват перед ней.

– Ты не выполнила свою миссию.

– Какую миссию??

– Ты не передала тому алкашу соль.

Агния застыла от бешенства.

– Да вы все издеваетесь, что ли? Я должна спасти народы, экологию, дать людям великие идеи, которые изменят мир, хотя бы выручить бездомных собак или изобрести что-то, что облегчит дальнейшим поколениям людей жизнь! Создать лекарство от рака или освоить космос… Какая, к черту, соль?!

– Ты никому ничего не должна. Ты должна спасти только свою собственную душу.

Агния снова окунулась в то бесконтрольное состояние, которое нахлынуло на нее в последние минуты жизни.

– Не слишком ли мелко? – от злости у нее потекли слезы. – И от чего мне спасать свою душу? Я не заслужила такого унижения. Уйди от меня, слышать тебя не хочу! Уйди!

Аз Есмь сделал шаг назад и тихо растворился.

– Ты не заслужила? – усмехнулся Денница. – Величайшие грешники всегда считали себя перстом Господним. Напомнить тебе, как бурно ты прожила предыдущие жизни?

– Да что я сделала? Муху пришибла?

– Ты болела гордыней. Каждая клеточка твоих тел страдала этим недугом, была пронзенной чернотой гордыни. Я бы на твоем месте сейчас не орал, а накрылся белой простынью и полз в сторону придуманного ада в ожидании воображаемой кары.

– А чего мне бояться, если смерть такая нестрашная?

– Жизни бойся!

– Так же, как ты боишься? – усмехнулась Агния.

– Отстань от меня!

– Иначе что? Накажешь?

– Да! – Денница за мгновенье принял облик того Сатаны, которого всегда представляла себе Агния – языки пламени пожирали его тело, а с рук капала человеческая кровь. Агния не дрогнула.

– Да что ты мне сделаешь? – проорала она. – Я уже умерла!

– Это мы исправим! – Денница схватил ее за локоть и бросил в Поток Жизни.

3

Агния ощутила себя частью единого потока, а легкость ее бестелесного вместилища, к которой она уже привыкла, стала наполняться бешеной энергией. Эта энергия становилась все тяжелее, всё быстрее, сжималась и концентрировалась в одно маленькое человеческое тело. В конце концов, когда сжиматься больше было некуда, Агния ухнулась в атмосферу, ослепляющую светом Солнца. Вздохнула полными легкими, с непривычки почувствовав в них холодные покалывания, и вдруг ощутила всё – с каким наслаждением она дышит, и как пахнет прелой травой и свежими почками, ослепляющее солнце, и такая приятная боль в коленке. Она ощущает Землю под неуверенными ногами и гравитацию, вес собственного тела. Тело было детским и неимоверно тяжелым. Агния упала под собственным весом, каждой клеткой ощущая чудовищную силу притяжения Земли. Лёжа, осмотрела ладошки и непривычно длинное льняное платьице. Кажется, она девочка лет пяти. Еще она боится и, кажется, хочет есть. Она умеет моргать, а ее руки могут мерзнуть. Господи, какое наслаждение – чувствовать! Агния уже совершенно не помнила ни Денницу, ни Аз Есмь, ни то, что когда-то она была Агнией. Сейчас было только льняное платьице, разбитая коленка и запах прелых почек.

Это хорошо, что сейчас не зима! Можно вот так валяться на траве и совсем не мерзнуть. Никогда не было у нее сапог, и это казалось нормальным. Сапоги – только для богачей. Были у них в семье валенки, одни на всех женщин и детей, но были они непомерно велики, и ходить в них было неудобно, поминутно спотыкаясь и изредка падая. Надевали их только добежать по крайнему делу до соседнего села. То ли дело ходить босичком по нагретой летним солнышком тропинке. Тепло, приятно, песочек меж пальцев играет. Вот только по пенькам скошенной ржи и травы ходить было колко. Ножки часто ранились, было больно, и пройти по полю хотелось поскорее, подгибая пальчики, высматривая под ногами крупные пеньки и острые шпили травы, перепрыгивая и маневрируя между ними. Иногда папенька, правда, плел им лапти. Эта жесткая и поначалу болтающаяся на узкой ножке обувь была самая удобная в ее жизни – и не колет, и теплее в прохладную погоду. Но у папеньки не было времени даже на нормальный сон, не то что семерым по лавкам плести лапти, которые снашивались за месяц, как ни старалась она их беречь.

Агния поднялась с колен и обернулась.

Над ее домом, где, она знала, остались младшие братья, занималось пламя. Кочевник стаскивал с крыльца за волосы ее мать.

И вдруг вернулся слух. Все вокруг наполнилось громкими звуками. Все кричали. Женщины и дети, которых вытаскивали отовсюду в одну кучу посреди деревни, рыдали с болью и страданием в голосе, кочевники – орали со злобой и торжествующим осознанием собственной силы, любимая собака Агнии, которую убивал мужик с красной кисточкой на меховой шапке – с визгливым ужасом агонии, и даже новый их деревянный пылающий дом с длинными резными «рукавами», казалось вздыхал, трещал и охал от дыма. «Беги, беги!» – кажется, кричала ей мать, но девочка стояла как вкопанная. Агния заткнула уши ладошками и замерла от застывшего в жилах ужаса. Страх и боль – нет, не физическая, а какая-то более страшная боль пронзила каждую ее клеточку так, что она вновь разучилась дышать. Последнее, что запомнила девочка, – лицо кочевника с красной кисточкой на шапке, который добил их собаку и сделал первый, второй, третий шаг в сторону Агнии…

Она очнулась в Надсознании в слезах. Денница в своем обычном облике с довольной миной наблюдал за ее реакцией.

– Ну что, по-прежнему не страшно?

– Кочевники всех убили, всех… – Агния размазала слезы и никак не могла стряхнуть стоявшую перед глазами картину пылающего дома и плачущих женщин. Если бы сейчас у нее было сердце, оно бы непременно разорвалось от боли и сострадания к ним. – А как же возмездие? – прошептала она. – Как же возмездие?..

– Ты хочешь справедливости? – снисходительно улыбнулся Денница. – Столько тысячелетий прошло, а люди не меняются…

– Я хочу отомстить кочевникам! Чтобы они почувствовали то же, что чувствовала я и мои близкие! – крикнула Агния.

– Месть – как вишенка на тортике, хочется еще и еще… Ты уже получила ее. Напомнить?

– Да! Я хочу убедиться в том, что отомстила им! Я хочу своими глазами увидеть жизнь, в которой получила возмездие!

Денница молча толкнул ее спиной в бездну и продолжил свою работу.

4

Агния снова мгновенно забыла – и о Деннице, и о том, что была у нее какая-то другая жизнь, и кем она была раньше. Не существовало больше ни девочки в льняном платьице, ни Агнии.

Сейчас она была только кочевником, не думала ни о прошлом, ни о будущем, а только кипела ненавистью и страстью к бою, раздумывая, как бы пожестче и поскорее покарать врагов своих.

Она была мужчиной. Увидела себя верхом на лошади. Это был не прекрасный скакун, а низкорослая, но выносливая толстенькая лошадёнка, летевшая на полном скаку на своих коротких ножках. Вместо седла лежал свернутый в рулон кусок толстой полосатой ткани, перед коленками болтался тугой мешочек. Непривычно сильные руки легко управляли и лошадью, и собственным телом. Кочевнику было так комфортно, будто они с лошадью были единым целым и летели, распустив крылья.

Кочевник зацепился за загривок коня и на ходу перевернулся в седле лицом к крупу. Ему было приятно наслаждаться движением и силой собственных рук. За ним, на расстоянии вытянутой ноги, скакали другие монголы. Но чувства страха не было. Было чувство довольства, чувство собственной безопасности и безнаказанности. Скакавшие за ним монголы ждали, что скажет Агния, с готовностью и неким раболепием на лице. «Я здесь главный, – понял Кочевник. – Отлично! Боги не обманули, преподнесли нормальный подарок. Со стороны силы я смогу показать, что стою большего, чем они думают». И Кочевник просто заорал. Заорал с наслаждением, и сотни голосов поддержали его крик. Он вернулся в правильное положение в седле и увидел, что скачет прямо на похожее войско – войско другого кочевого народа. Тут же внимание привлек скакавший навстречу мужик с красной кисточкой на меховой шапке.

Сейчас Агния не была пятилетней девочкой… Монгол засмеялся от предвкушения. Рука сама достала из ножен длинную кривую саблю. Скорость, драйв, осознание собственной власти и смакование скорой мести – чистый кайф… Войска столкнулись, первые ряды были замяты, многие упали и по ним, живым, пронеслись копыта, останавливались и затаптывали до смерти. Приблизившись, монгол четко увидел, что мужик с красной кисточкой – не тот, совсем не такое у него было лицо, как у «татарина» из первой жизни. «А, какая разница… Плевать!» – пронеслось в голове и размахнувшись, Кочевник стал рубить всех без разбора в этой массе тел. Только одно чувство заливало глаза – жажда мести. Ничего, кроме мести, не существовало больше.

Это была рядовая стычка двух кочевых племен. Войско Кочевника одержало победу, и добивая последних сопротивленцев, хлынула грабить то, что потерпевшие успели награбить раньше. Здесь были и монгольские, но больше русские богатства – деньги, меха, табун коней. Особо радостный гогот мужиков вызвал шатер с русскими пленницами.

К ногам Кочевника швырнули лучший товар – двух девчонок лет 14-ти. Татарин восхитился их белой, нежной кожей и невинными, совсем детскими глазами. У него никогда не было ни такой кожи, ни таких глаз. А теперь будут. Здесь всё принадлежит ему. Если захочет – хоть бубен из этой кожи сделает. Но сначала – не это…

– Пожалуйста, не надо! Не надо… – просила девчонка, стараясь закрыться от него руками. Кочевник хохотнул от восторга и схватил девчонку за ворот. Платье порвалось, воодушевленный Кочевник дорвал его и, легко преодолевая сопротивления слабых ручонок, начал ее насиловать. Девушка плакала. «Ей все равно не жить, какая разница. Что захочу – то и буду делать! Я здесь царь и бог, все меня боятся!». Не помнил Кочевник ни о каких целях, ради которых пришел в эту жизнь, и все происходящее вокруг казалось не только нормальным, но единственно возможным. Он не знал, что можно было жить как-то по-другому, просто не знал. Ему было хорошо, и он упивался насилием, собственной силой и ничего больше не хотел, как только своей абсолютной, непререкаемой, непотопляемой власти. Физически тоже было хорошо, но морально – еще лучше. Да, это то, что он и хотел.

Когда с девчонками было покончено, Кочевник, почувствовав легкую усталость, зачерпнул из ведра хмельной напиток. Глядя, как жадно он пьет, его приспешник, лежащий неподалеку, прогундосил:

– Дай попить.

Кочевник всмотрелся в искалеченное тело приспешника. Его ноги были отрублены в сегодняшнем бою. Неужели этот урод осмелился обратиться к Кочевнику?

– Да ты кто вообще такой, чтоб я тебе пить подавал? – он плесканул зелья в лицо лежащему.

– Старший брат твой, – вытер лицо калека.

– Ты? – захохотал Кочевник. – У такого человека, как я, не может быть брата-урода. – Он швырнул в его голову ковшом и забыл про его существование. Отвернувшись, решил понаблюдать, не подворовывает ли «казначей» при дележке награбленного. Как-то странно он заглядывает за мешки… Наверное, уже сделал себе схорон, паскуда. Надо разобраться…

Сзади раздался грохот падающей утвари. Кочевник не успел обернуться. Брат, собрав последние силы, приподнялся на руках и, падая сам, воткнул нож в спину брату.

5

– Ну что, ты отомстила кочевникам?

– Да, спасибо. – Агния никак не могла стряхнуть с себя сильные эмоции и даже простила Деннице глупое окончание жизни Кочевника. – Теперь я знаю, что справедливость восторжествовала. – Несмотря на это, на сердце лежал какой-то смутный гадливый осадок. Чтобы стряхнуть его, девушка подошла к Дэну, запустила руку в его мешочек и начала пересыпать рис сквозь пальцы. Приятно… В глазах Денницы запылал огонь.

– Справедливость? Хорошо… Но причем тут те девушки?

– Какие еще девушки? – смутилась Агния и рука ее замерла.

– Не помнишь? – усмехнулся Денница, – коротка твоя память на чужую боль.

И Агния вдруг вспомнила. Перед ее глазами проплыли русские пленницы и сожженные деревни. «Пожалуйста, не надо, не надо!» – услышала она вновь, но уже ушами той маленькой девочки из первой жизни, у которой убили семью. Агния заткнула уши, но голос продолжал звенеть. Агния ощутила такую тяжесть и боль, что не удержалась на ногах и опустилась на колени. – Господи, неужели это была я? Неужели я сделала всё это? Я сама повторила все… ошибки того хана, которому мечтала отомстить!

– Не расстраивайся. Искупишь, – снисходительно успокоил Денница. – Будешь искупать столько жизней, сколько потребуется, чтобы испытать всю ту же боль, что принесла другим, каждому… И скольких убила – от стольких и будешь терпеть. Тогда выйдешь в ноль. Не станешь святой, а просто выйдешь в ноль, отдашь долги.

– Да, да… Я хочу раздать свои долги, – Агния снова забыла, что все жизни, в которых она раздавала долги, уже давно прожиты и почувствовала необходимость сделать это еще раз прямо сейчас, немедленно. С готовностью встала на ноги. Она уже ощущала необратимость своих грядущих собственных жизней, которые опять не обещали быть легкими. – Я хочу убедиться, что никому и ничего не должна.

– Иди-иди…

– Прямо сейчас?

Денница кивнул.

Агния подошла к краю потока Жизни и оглянулась.

– А тот хан, с красной кисточкой, из первой жизни, значит, тоже получил по заслугам? А девочка – отмщение?

– Забудь это слово. Думай только о своей душе.

Агния подошла к Потоку Жизни и сама шагнула в бездну.

6

Он жил в предгорье Алтая отшельником. Все, что было у него, – подстилка из высохшего сена в тесной пещере и лепешки, которые он пек на камне из собранных и размельченных трав. Это было всё, что ему требовалось для жизни, и он ощущал себя богатым. Каждый день он благодарил Бога, что живет один, а значит, у него нет соблазна большинства грехов, ведь все грехи рождаются в общении с другими людьми.

Но даже здесь он не мог отгородиться от мира. К нему приходили люди – за помощью в здоровье, за советом, и он не мог отказать им. Он родился с осознанием, что помогать людям – это его обязанность. Он лечил их раны – телесные и душевные. Они приносили ему свои дары – хлеб, мясо, одежду. Но, привыкший к аскезе, он переживал, что теперь обладает излишествами, и стремился поделиться дарами с теми, кто приходил к нему следующим. Его дары принимали как благословление Божье и видели в этом особый смысл, несли домой и бережно делили с другими людьми.

Каждый день он ходил наблюдать, как растет посаженное им неказистое деревце. Сначала у того не было никаких признаков жизни. Только черная палка с повядшими от пересаживания листами торчала из земли. Он поливал его терпеливо, разговаривал с ним. Рассказывал ему свои мысли. Потом на палке появились первые почки. Как он радовался их появлению! Сначала это были едва заметные коричневые наросты с бледно-зелеными наметками листьев, которые дерево стыдливо обнажало по утрам перед лучами солнца. Постепенно рост набирал силу. Старец плакал, когда распустился первый листок.

Сегодня утром прошел живительный дождь. Свежие капли лежали на нежных листиках его дитя. Старец смотрел, как отражается в них его седая борода, и трава за его спиной, и небо, и целая Вселенная. День будет теплым.

Его спрашивали, как остаться глухим к провокациям внешнего мира.

– Скажи, Отче, как быть. Настраиваешься на благость и чистоту и, действительно, ловишь благостную волну и ощущаешь себя легко, как ангел, и хочешь сеять вечное и доброе. Но случайный человек, а пуще всего собственные близкие глупым поступком и кинутым вскользь словом выводят тебя из этого благостного состояния, и ты уже снова орешь, и ты во грехе, и уже каешься, что наговорил много ужасных вещей своим самым близким людям. Это замкнутый круг, который никогда не разрывается. Как жить свято, подобно тебе, отче?

Но старец лишь отрицательно качал головой в ответ.

– Легко быть святым, когда ты отшельник, – отвечал он. – А ты попробуй остаться святым среди людей. Это невозможно. И Христоса люди из себя выводили, что уж говорить о нас, смертных. Свят только тот, кто не живет. А на земле святых нет. Все, что ты можешь, – сегодня сказать на одно грубое слово меньше, чем говорил вчера.

Однажды пришел к нему юноша лет 16-ти и просил благословить на дальнюю дорогу.

– Я пытаюсь быть счастливым в своей деревне, – сказал он. – Но не могу. Я не чувствую, что благодарен за свою судьбу. У меня всё есть – достаток, близкие люди, здоровье. Мне стыдно, Отче, что Господь всё мне дал, а я не могу этому радоваться. Благослови меня, я хочу пойти в люди и испытать настоящие страдания, чтобы в конце пути вернуться домой и ценить данную мне жизнь так, как она этого заслуживает.

– Это не ты, это я должен просить у тебя благословения, – ответил старец и опустился перед юношей на колени.

– Старче, зачем ты встал на колени перед зажравшимся мальчишкой? – удились люди, видевшие это.

– Если душа его старше и мудрее моей, то какая разница, сколько лет его телу? Это он мой учитель. Внешность, одежды – это всё не имеет значения.

– Пойдем со мной, старче… – позвал юноша. Но отче только покачал головой.

– Я уже слишком стар. Я хочу покоя.

К ночи люди разошлись, оставив ему богатые дары – кинжал с резной рукояткой, большой крест из чистого серебра и медвежью шубу. Старец перекрестил дары и оставил на входе в пещеру.

А ночью пришли другие люди.

– Отдай нам кинжал с резной рукояткой, большой крест из чистого серебра и медвежью шубу, – потребовали они. Старец отдал всё, что у него было, но людям показалось этого мало, и они захватили и жизнь старика. Били жестоко, палками и ногами, пока душу не вытрясли.

– Как хорошо принять смерть… – вздохнул старец под последними ударами. – Вот она, благодать Божья, всепрощение…

7

Агния очнулась. Денница, сидящий перед ней, флегматично продолжал перекладывать рис.

– Неужели я была святой? – поделилась своим открытием Агния. – Почему-то в то, что я была кочевником, поверить было легче.

Денница зевнул.

– Теперь ты снова начнешь петь себе дифирамбы? Да брось, святых было до чёрта, – ухмыльнулся он. – Были и посвятее тебя.

Почему он постоянно раздражает ее? Делиться с ним впечатлениями расхотелось. Агния заглянула в его мешок. Он был по-прежнему наполнен наполовину.

– Да чем ты занят? – она подняла из-под ног выброшенную серую крупинку и всмотрелась. Вроде бы такая простая серая рисина, а внутри – миллионы клеток, какие-то прожилки. – Что это такое?

– Жизни. Те, кто жил, живут и снова будут жить на Земле.

Агния брезгливо отбросила рисину обратно на пол и вытерла руку.

– А чего они такие… серенькие?

– Абсолютное большинство людей в своих жизнях – серые. Не плохие и не хорошие, они просто есть. Мечутся между любовью и страхом, созиданием и выживанием. Мало кто делает осознанный выбор.

– А у человека есть выбор? Чушь! Человеку приходится выживать! Приспосабливаться, искать пути. Если б ты не отменил Рай, человек мог бы отвлечься от выживания и заняться чем-то более возвышенным. Ну хотя бы задуматься над этим самым твоим выбором между любовью и страхом.

– Кто отменил Рай? Я? – возмутился Дэн. – Хранителями Рая были первые люди! Высказывай свои претензии им – плохо выполняли свои обязанности, проворонили свой Рай. Я лишь идеолог, люди все сделали сами.

– Ну приехали. На идеологе и есть вся ответственность! Кто зародил сомнение в голове у Евы идиотскими вопросами? Разве не ты? Подсунул ей свои немытые яблоки…

– Бога разбесили не яблоки, а сам факт, что люди захотели быть как он, всё знать! Ну не сдержался немного… Люди сами психанули и ушли за мной!

– Ушли, чтобы тысячелетиями спасаться от всех на свете угроз? Ты же знал, что так будет!

– Для вас всё вокруг угроза, потому что вы живете животными законами!

– Врожденные инстинкты не так-то просто заткнуть! Конечно, мы еще совсем недавно качались на ветках вместе с обезьянами и никак не можем изжить специфику млекопитающих: выживает сильнейший.

Дэн снисходительно улыбнулся:

– Как быстро ты переобуваешься: только что ведь про Адама и Еву говорила. Или, по-твоему, они тоже были обезьянами?

– Беру с тебя пример!

– За это ты мне и по вкусу.

Агния проигнорировала его признание.

– Но мы меняемся! – выпалила она. – Человечество развивается! В той жизни, где я Агния, мы уже высокоразвитая цивилизация!

Дэн скорчил скептическую гримасу:

– Да ладно? В той жизни, где ты застряла Агнией, Вы, как и тысячи лет назад, убиваете себе подобных! Ваш разум можно сравнить разве что с разумом динозавров, мозг которых был таким мелким, что они жрали собственных детенышей, а сигнал о том, что у них кто-то отъедает хвост, доходил до мозга только через 30 секунд! Вы засоряете свою планету – и главный мусор на ней вы сами! Как вы вообще планируете жить дальше на такой загаженной планете? Выдумали мир предрассудков и убеждаете себя же, что это правда.

– Мы раз-ви-ва-ем-ся! – отчеканила раскрасневшаяся Агния. – Вы что, не могли подождать, когда мы станем умнее и сможем развиться духовно, прежде, чем открывать свой ящик Пандоры? Вы нам шанса не дали!

Дэн удобно устроился, сложив нога на ногу и обхватив колено. Уставился в отсутствующий потолок. Прошло минуты две. Агния ждала, что он будет делать дальше. Денница сменил позу и начал увлеченно разглядывать ногти.

– Что ты делаешь?

– Жду, когда вы сможете развиться духовно.

Агнию затрясло от бешенства.

– Ты – бестолковый эгоистичный мальчишка! Если бы я была твоим отцом, я бы тебе всекла как следует на том этапе, когда ты возомнил, что можешь распоряжаться человеческими жизнями! Куда он вообще смотрел? Он что, ослеп и не видит, сколько боли и страха ты принес человечеству?!

Внезапно Денница перевоплотился в Демона, распахнув черные крылья и нависнув над Агнией.

– Да что ты знаешь про страх и боль? Все человеческие жизни не могут вместить в себе столько боли, сколько умещается в душе Темного Ангела!

Он схватил ее за шею и стал душить. Но Агния не чувствовала боль и не задыхалась – у нее не было тела, чтобы ощущать хоть какое-то физическое воздействие. Но ее пыл такое преображение Ангела несколько охладило. Дэн отвел душеньку, вспыхнул фиолетовым пламенем, быстро сжигающим лишнюю агрессию, затем, потухнув, сложил крылья, закрыл глаза и уселся в позу лотоса. Лицо его приобрело обычные черты. Он глубоко вдохнул трижды и произнес:

– Сядь рядом, глупая земная женщина.

Агния плюхнулась на пол и привалилась к его боку. И правда, чего это она на пустом месте завелась?

– Хорошо, раз ты такой умный, ну дай нам советы: как, например, предотвратить экономические кризисы?

– Уничтожьте все оружие и прекратите междоусобные войны. И тогда экономический кризис сам закончится… Нашла о чем спрашивать… – бегло пробубнил он и надолго замолчал. – Ты не обнулилась и мыслишь земными мерилами. Давай я скажу на твоем языке. Ну неужели ты никогда не задумывалась: с чего бы вдруг обезьяна резко поумнела? С того, что взяла в руки палку и изобрела колесо? Это смешно! Или с того, что дядюшка Дарвин озвучил оплаченную версию и сторонники его поддержали? А почему единственный из млекопитающих имеет способность к прямохождению? Быть может потому, что он не млекопитающее?

Агния молчала.

– Что вы знаете о своей истории – истории человечества? Ничего. Вы сами написали последние несколько страниц – так, как вам было удобно. Вашей фантазии хватило примерно на пять тысяч лет. Вам пытаются внушить, что вы молодые и глупые, и вы охотно считаете это правдой. Никто не верит легендам и упоминаниям в древних учениях о том, что цивилизации существовали и 50 тысяч лет назад. Вы смеетесь над этим. Боитесь прослыть глупцами, поплыть против потока. Но копните земли Арктики или дно Северно-Ледовитого океана… Совсем скоро откроются знания, которые от вас скрывали тысячелетиями и ваше представление о происхождении человечества и его развитии перевернется!

Восстановить историю мира можно было бы и по легендам, которые повторяются во всех странах. Но вы не пытались! А что стало истоками библии и ведов, учения Заратустры?.. Почему все пророки говорили об одном и том же?

Были горы под Полярной звездой, благодатный край на Северном полюсе – там, где сейчас дно Ледовитого океана. День длился полгода, и ночь полгода. И вместо радуги люди могли видеть полярное сияние. Это было Заполярье, согреваемое теплым течением Гольфстрим. Сердце Земли.

И жили там потомки ангелов, сыны Божьи. Жили вечно и не знали горя. Их предки сошли на Землю с созвездия Большой Медведицы и несли великие знания, способности. Могли телепортироваться, общаться мыслями – как Ангелы, но ощущать прелести материальных прикосновений – как люди. Великие цивилизации! – Дэн по-прежнему не открывал глаз, будто описывал то ностальгическое, что стояло перед его мысленным взором, и Агния могла бы поклясться, что интонации его обрели несвойственное тепло. – И написано про то в «Меног-и-Храд»: «И власть демона жадности в их телах не имеет силы. Когда они съедают каравай на десятерых, то бывают сыты. Их закон – добродетель, а умирая, они сразу идут к небесам, как и положено праведным душам».

Древний человек – высокая культура. Земля была его храмом, в котором он жил, и храм этот он искренне уважал. Никаких идолов и поклонения материальному, изображению богов – с Богом он общался напрямую.

Территория Севера – историческая родина всех народов Евразии, откуда растут их общие корни. Восхищающие люди, искусные, аристократичные. Как могли вы докатиться до того, что стали одним классом с обезьянами?! – Дэн с досадой швырнул горсть риса обратно в мешок. – Ваша беда в том, что, оправдывая свою никчемность, вы ориентируетесь на худших! Для вас прожить жизнь без грехов – это уже добродетель. Но этого мало для нынешних времен, – закричал он, – мало! Чтобы исправить то, что вы набедокурили за столетия, нужно вывернуться из кожи наизнанку! И если ты хочешь, чтобы благодаря твоей жизни человечество сделало хоть малюсенький шажок в сторону светлых, ты должен начать что-то делать сегодня же, сейчас, немедленно!

– Да что делать?!

– То, что умеешь, бестолочь! Ты что, не понимаешь, что с 21 века процветание на Земле возможно только для всех сразу? Каждая клетка отвечает за свое, но организм может процветать только когда и печень, и легкие и все прочие клетки здоровы!

Он замолчал. Агния его не торопила.

– Но 40 тысяч лет назад случилась катастрофа, – вернулся к повествованию Дэн уже другим тоном, будто посчитав бессмысленным сотрясать воздух у разбитой вазы. – Космическое тело врезалось в Землю. Удар был такой силы, что магма расплескалась наружу. Магнитное поле планеты изменилось, наклон земной оси увеличился. Цунами поглотила ваш Рай и наступил всемирный потоп. Пепел надолго заслонил Солнце, пришло похолодание. Гольфстрим изменил направление своего течения и больше никогда не вернулся в прежнее русло.

Несчастные люди переждали мороз и паводки в круглом городе варе и пошли расселяться туда, где было теплее. Часть ушли в Индию, Иран, часть стали предками славян. Они спускались к экватору через старые Уральские горы, и оставили за собой сотни городов – Аркаим вы уже нашли. Поселения до сих пор скрыты в земле. На Южном Урале они лежат почти на поверхности – стоит только копнуть! Но вы не ищете! Вы не верите в чудеса и все дальше уходите от истоков.

– Почему вы, ангелы, не сохранили для нас те цивилизации?

– Потому что их история больше не актуальна. Она изменилась. Вы меняете настоящее – и меняется не только будущее, но и прошлое.

– Я многое хотела бы изменить.

– Ты вечно пытаешься что-то изменить в юдоли других людей. Знаешь, в одной из жизней ты два года положил на попытки освободить узников из десятилетнего плена. Рисковал собой и другими несколько раз, представляя, как узники будут плакать от счастья и ожидая их благодарности. И ты действительно освободил их. Стоишь такой, значит, разгоряченный важностью события, чуть не сопли по рукаву от благости размазываешь и кричишь им: «Бегите быстрее! Спасайтесь!» А они никуда не уходят. – Он расплылся в приятных воспоминаниях. – И знаешь, что они сделали в итоге?

– Что?

– Убили тебя и вернулись в свой лагерь.

– Почему?

– Да ты сломал им жизнь! Зачем уходить? Они не умеют существовать по-другому! Они хотели остаться рабами! И после этого ты утверждаешь, что люди развиваются?

Агния замолчала. Дэн насупился и продолжил свою работу.

– Погоди… Я ничего не понимаю уже. Мне нужно время, чтобы всё переварить. Я совсем запуталась в этих жизнях и хочу отдохнуть. Просто отдохнуть. Побыть наблюдателем.

Она встала и, подойдя к потоку Жизни, запустила в него руку. Приятное ощущение, будто в теплой воде. Но рука сухая. Обернулась украдкой на Дэна и незаметно шмыгнула в Поток.

8

Очутившись на Земле, почувствовала, как чешется кожа под веревкой, завязанной на шее. Подняла заднюю ногу и с наслаждением стала чесаться. Нога была лохматая, с большими когтями. «Я собака», – поняла Агния и побежала за хозяином, который нетвердой походкой передвигался из кабака в сторону дома. Осенний дождь поливал его непокрытую голову.

Ей нравилась осень. Выходишь и втягиваешь носом свежий влажный воздух. Из леса пахнет вальдшнепами и прелой листвой. Она обожала зиму – нырять в сугробы, плавать по снегу. Отыскивать где-то под ним, у самой земли, припрятанные с осени сладкие косточки. Весна тоже вызывала в ней бурю эмоций. Хотелось лаять и бесцельно бегать, раскидывая уши по ветру. Лето – это блаженство. Лежишь под старой березой в тени, разморенная жарой, и наблюдаешь, как возятся под боком щенки. Они – есть. И есть сегодня. А что будет завтра – какая разница? И так приятно повыгрызать блох в правом боку…

Хозяин зашелся туберкулезным кашлем и упал в грязь. Матерясь и копошась в собственных ногах, он пытался встать, но не мог. Хотел зацепиться за собаку, да та отбежала и наблюдая за хозяином, громко и одобрительно гавкнула.

– Дура ты! – плюнул хозяин и остановился, раскачиваясь на четвереньках и разглядывая грязь под руками.

Старая собака посмотрела вверх, на тяжелые дождевые тучи. Почему люди не могут жить так же – каждый день наслаждаясь облаками? Зачем непременно нужно придумать себе проблемы? Хорошо же…

9

Сколько времени она пробыла собакой, отчета себе не отдавала. Может, год, а может, и два. Очнулась уже в Надсознании. Тут ничего не изменилось, будто выходила на одну секунду. Дэн со своим глупым рисом, рядом Поток Жизни и воронка Нови – Накопителя Опыта Вселенной. Хотела по привычке почесаться задней ногой, но вспомнила, что больше не собака. Исследовательский пёсий дух, однако, не давал покоя, и Агния пошла вдоль всепоглощающей Нови, чтобы посмотреть, куда там всё засасывается. Дошла до узкой середины, которая, по сути, оказалась просто дырой, похожей на черный шар, меняющий очертания, как кусок тумана. Через эту дыру протискивалось всё пространство, которое преобразовывалось во что-то непонятное и исчезало, чтобы вылиться с другой стороны и снова расшириться. Попасть в шар можно было не только со стороны Нови, но и с любой другой стороны.

– Слушай, зачем эта штука всё поглощает, если выплевывает заново? – Агния вернулась к Дэну. – Не понятно.

– Чего тебе не понятно? – недовольно ответил Денница. – Штука называется Узел Вселенной – а это Альфа и Омега, начало и конец. Точка необратимого перехода. Весь накопленный опыт Нови – всё, когда-либо прожитое человечеством – проходит через Узел Вселенной и перерабатывается. На выходе это самое человечество получает новую энергию и, соответственно, новые идеи и события. Ну а какими они окажутся, зависит только от того, что было вложено в Новь.

– Ну то есть я правильно понимаю, что если вложить в Накопитель опыта дерьмо, то на выходе дерьмо и получишь?

– Мне нравится твоя терминология. Ну да, получается, так.

– А если в дерьмо начать понемножку подмешивать что-то вкусненькое, то постепенно и человечество начнет получать нормальные, а не дерьмовые идеи и события? По сути, в этом и есть идея эволюции, хм. Если бы люди до нас делали что-то адекватное и созидательное, хотя бы картины рисовали или овец пасли, а не мечтали отгрызть друг другу головы и кошельки, то и мы сейчас жили бы в адекватном мире?

– Всё так, за исключением одного маленького «но»: этими отгрызателями голов и были вы сами в прошлых жизнях. Не вели бы себя как скоты – имели бы сейчас на Земле более чистую энергию. Короче, мне вас не жалко, как ты уже поняла.

– Ну всё же сейчас, в моей жизни, стали популярными много нормальных идей. Например, что нужно заботиться о животных, а не только жрать их и уничтожать ради удовольствия. Что люди других рас – тоже люди. Что не надо оставлять после себя помойку. – Увидев, что Дэн уже закатил глаза, Агния решила не развивать тему. – В общем, ясно: чем больше людей проживут чистые жизни, тем больше людей будущего получит светлую, а не тяжелую энергию.

– Угу. Только не забывай, что важна общая сумма. Благодать размазывается не на конкретных людей, а на всех сразу. На всё твоё хвалёное человечество. Если из шести миллиардов нашелся только один хороший человек – как ты думаешь, много ли света достанется следующему поколению?

– А что будет, если в Узел Вселенной попадет не опыт, а сама душа? Ну я, например? Или ты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.