Лана Март, Евгения Кенеке
Наследие прошлых жизней

Пролог

В незапамятные времена, нашу планету населяли развитые цивилизации. В том месте, где сейчас свободно катятся волны Атлантического океана, существовал материк. Его называли Атлантидой, а его жителей – атлантами. Атланты жили на своем материке. Африку разделили между собой цивилизации Марса, Сириуса и Фаэтона. Азию делили между собой, аннунаки, арии и лемурийцы. А в Арктике находилась Даария или, как ее еще называли, Гиперборея. Жили на планете представители и других инопланетных рас, но их численность была не столь существенна и особого влияния на историю не оказала.

Атланты и марсиане были очень близки по уровню технического развития и разделяли одни и те же моральные ценности. Долгое время их цивилизации развивались, взаимно проникая друг в друга. Тому остались свидетельства в виде пирамид. Но со временем в дружбу двух народов вклинилась цивилизация Фаэтона. В отличие от марсиан и атлантов, они исповедовали совсем другие ценности. Фаэтонцы отличались заносчивостью и эгоистичностью.

Не зря говорят, что с кем поведешься от того и наберешься. Атланты стали такими же жестокими и эгоистичными, как фаэтонцы. Если раньше технологии изобретались на благо расы, то сейчас исключительно для удовлетворения потребностей верхушки властьимущих.

Однажды, фаэтонцы умудрились пересечься с одной из достаточно древних и агрессивных рас из созвездия Девы в борьбе за новые территории. Фаэтонцы, думая, что уничтожают флот всей расы, уничтожили только космические корабли, охранявшие одну из колоний. А дальше раса из созвездия Девы нанесла ответный удар: Фаэтон был взорван и все его жители погибли.

В сторону Марса и Земли полетели осколки погибшей планеты. Марс пострадал первым: начались землетрясения и тектонические движения плит, в все материки сместились в южное полушарие. А те, кто остался в северном полушарии Марса – погибли. Выжившие марсиане спустились под землю, в катакомбы, спасаясь от катастрофы.

Царь атлантов успел нанести несколько ударов по противнику, но ответные бомбардировки по планете Земля разрушили империю Атлантов – огромные волны стерли материк Атлантиду с лица Земли. Только благодаря устройствам Гипербореи‑Даарии, которые сумели вовремя извлечь темную энергию из ядра и мантии Земли, нашу планету не постигла судьба Фаэтона. Но облик Земли изменился кардинально. Многие жители Земли погибли, а выжившие утратили почти все достижения своих цивилизаций. Началась новая эпоха. Старые расы были забыты, а их история превратилась в легенды, сказки и предания.

Глава 1

Эта история началась двенадцать тысяч лет назад, примерно за двадцать лет до гибели Атлантиды. В это время Атлантидой правил царь Гадир. Его близнец, Нерей, отказался быть советником царя и занимался исключительно наукой. Нерею претила развращенность и те свободные нравы, которые царили в Атлантиде. Все свое время Нерей посвящал строительству подводного города атлантов, которое он назвал Атлан. В этот город Нерей хотел забрать всех желающих – строить новое общество, основанное на равенстве, которое было бы свободным от пороков Атлантиды. Для этого Нерею требовались знания разных рас. И он очень часто бывал в разъездах.

Нерей был частым гостем на континенте Лемурия. Лемурийцы обладали самыми развитыми технологиями, но все были направлены на какие угодно цели, кроме военных. За все время существования расы лемурийцев, они никогда не создавали оружия. Каждая жизнь была для них священна. А еще все лемурийцы обладали телепатией – мысленное общение было нормой для их расы, поэтому Нерею иногда казалось, что он создает слишком много шума, когда начинает разговор. Лемурийцы знали о целях Нерея и помогали ему, делясь знаниями, его цель казалась им благородной и заслуживающей помощи.

Нерей считал лемурийцев невероятно красивой расой. При этом атланты и лемурийцы имели не так много общего во внешности. Если атланты во всем, кроме роста напоминали современного человека, то лемурийцы выглядели более экзотично. Рост лемурийцев был выше, чем у атлантов, но они могли его изменять по своему желанию, становясь, то выше, то ниже. У них имелись жабры и очень большие, в пол‑лица, глаза. А голубовато‑сиреневая кожа лемурийцев местами покрытыми мелкими чешуйками как у змей. Их волосы имели в основном ярко‑красный цвета, иногда встречались и темноволосые, но их было не так много в общей массе красноволосой расы. Темными волосами обладали лемурийцы, которые рождались в смешанных браках с другими расами. Так получалось, что ген лемурийцев всегда выступал доминантным, поэтому кто бы ни был их супругой или супругом, рождался лемуриец, который будет отличаться от соплеменников только цветом волос.

У лемурийцев имелась проблема с рождаемостью, детей среди них встречалось мало. Поэтому каждый ребенок был достоянием их расы. В смешанных браках рождалось больше детей, но сложность состояла в том, что таких браков создавалось очень мало. Лемурийцы, будучи менталистами, тяжело переносили отсутствие мысленного контакта, поэтому редко вступали в межрасовые отношения. Ведь с партнером невозможно было полностью разделить свои мысли и чувства, поэтому только настоящая и искренняя любовь могла побудить лемурийца построить семью с таким партнером. Кроме того, лемурийцы имели большую продолжительность жизни, и уход партнера воспринимали крайне болезненно. Они редко оправлялись от таких потерь. Лемурийцы понимали язык всех зверей, птиц и рыб. Но особые отношения у них сложились только со змеями. Змеи всегда сопровождали их и жили в каждом доме. Они существовали в некоем симбиозе с лемурийцами.

Лемурию покрывали джунгли. Там господствовал тропический климат. Много зелени и цветов, много воды, легкая дымка влажности, животные и птицы, которых не было на других материках – это еще один аспект, выделяющий Лемурию среди других материков. Их архитектура также была уникальна – древние строения, из мрамора и гранита построенные из огромных камней, аналогов которым не нашлось у других цивилизаций, выделяли Лемурию. Но они на свою территорию пускали очень избирательно. Даже для правителей не было исключений, если они не были созвучны по вибрациям духа жителям Лемурии. Все лемурийцы прекрасно видели не только ауру, но и то, что из себя представляет любой, кто был перед ними. Души, которые наполняло много зла, жестокости, подлости, лжи, предательства, просто не могли миновать завесу материка. В этой завесе лемурийцы реализовали распознавание духа и целей того, кто хотел попасть к ним на материк. Если визитер был неподходящим, то, сколько бы он не пытался двигаться вперед, все время оставался на месте.

Поэтому царь атлантов не мог попасть в Лемурию, все встречи организовывались на нейтральной территории, а Нерею предоставлялся полный доступ. Нерей мог попасть в любую часть материка просто потому, что он мог пройти сквозь фильтрующую завесу.

Гадир, царь Атлантов, упрекал Нерея в том, что он так много проводит времени с лемурийцами, но так и не выяснил ничего полезного для Атлантиды. Гадиру казалось, что все технологии, которые нельзя использовать как оружие – не стоят никакого внимания. Кроме того, существовали технологии двойного назначения, которые Гадир хотел бы заполучить от лемурийцев. Но Нерей не желал быть шпионом или обманывать лемурийцев, поэтому отказал Гадиру в этом. Сами лемурийцы отказали Гадиру еще раньше, для них война – это совершенно не приемлемо. Поэтому Гадир затаил большую обиду и на брата, и на лемурийцев. Гадир не понимал, почему его брату дают все, о чем он попросит, а ему отказывают. Это оскорбляло его самолюбие. Ведь он царь.

В один из приездов в Лемурию Нерей просил у лемурийцев помощи в создании портала из Атлантиды прямо в подводный Атлан. Верховный жрец Лемурии согласился помочь Нерею и познакомил его со слышащей песню земли и камней Я'амунг'а. Во всяком случае, именно так перевел Нерей то, что ему сказали.

Когда в саду храма для медитаций он впервые увидел Я'амунг'а, то у него перехватило дыхание, настолько она показалась ему невыразимо прекрасной, хотя и очень чуждой. У нее были темные волосы, огромные темно‑синие глаза, а главное, она была практически вся обвита кольцами змеи. Змеиные кольца были и на голове, и на шее, и на груди, и на поясе, а голова змеи немного покачиваясь, возвышалась над головой Я'амунг'а. Создавалось впечатление, что у Я'амунг'а змеиная корона на голове. Ее красное платье на контрасте с цветом ее кожи делало эту картину еще более яркой и необычной. Нерей поздоровался с Я'амунг'а как принято у расы лемурийцев, сложив ладони рук перед грудью и слегка склонив голову. Я'амунг'а ответила таким же приветствием.

– Я просил помощи у Великого жреца, и он сказал, что вы мне можете помочь, – сказал Нерей Я'амунг'а.

– Великий жрец сказал мне об этом, – раздался тихий голос в его голове.

Нерей удивленно вскинул глаза на Я'амунг'а. До этого с ним никогда не говорили ментально. Он почувствовал доброжелательность и искренний интерес к нему, как будто его обнял легкий теплый ветерок. Это оставило приятное чувство внутри.

Я'амунг'а по его реакции поняла, что происходит что‑то необычное для Нерея. Через пару секунд она начала говорить бархатным голосом вслух:

– Я не знала, что с вами нужно говорить только голосом. Мысленно проще передавать объем информации. Говорить намного дольше и не так удобно. Я прошу прощения, если вам это причинило неудобство.

Нерей немного смутился от такого переключения вариантов общения, но быстро сориентировался:

– Нет‑нет, меня все устраивает. Вы можете говорить со мной как вам удобно. Просто это впервые, когда ко мне обратились мысленно, и я очень удивился. Это такие необычные ощущения. Ваше мысленное обращение как‑то повлияло на мое настроение и внутри появилось теплое и радостное чувство предвкушения. Это ваше или мое чувство?

– Скорее ваше, чем мое. Но мой интерес к вашей задаче вы тоже ощутили – ответила Я'амунг'а, рассмеявшись. – Давайте приступим к вашему вопросу.

– А можно вопрос не по теме порталов? – спросил Нерей, разглядывая змею Я'амунг'а.

– Спрашивайте, – снова обратилась к нему мысленно Я'амунг'а.

И в душе Нерея как будто снова рассыпался радостный смех и любопытство.

– Я'амунг'а, я часто бываю на вашем континенте и вижу, что почти все лемурийцы носят на себе змей. Почему к ним такая любовь? Ведь это змеи, – в голосе Нерея прошли нотки неприятия, которые он пытался скрыть, но разве можно что‑то скрыть от телепата.

– Правильно, ведь это змеи, – и снова внутри него прозвучал женский смех, вызывая ответную улыбку. – Мы с ними одной крови.

– Да, я слышал это выражение, но не понимаю его, – непонимающе продолжил Нерей. Он внимательно смотрел в глаза своей собеседницы.

– Они наши аватары в животном мире, – наконец задумчиво ответила Я'амунг'а. – Они понимают нас лучше всех и передают наши сообщения другим животным и птицам, они наши постоянные спутники и собеседники, они, как и мы, могут жить и на суше, и в воде, они наши уши и глаза, они могут даже быть накопителями наших знаний, они наша защита. Например, я могу вложить какую‑то информацию в голову змеи, и она может ее передать тому, кому я скажу.

– Зачем передавать через змею, ведь лемурийцы общаются между собой мысленно? – удивился Нерей.

– Это не для лемурийцев, а для тех рас, проживающий на этой планете, чей разум еще не может принимать мысленные сигналы и давать мысленные ответы, – ответила Я'амунг'а. – Например, хочу я вам быстро и компактно передать какой‑нибудь большой пакет знаний по любому из известных мне вопросов. То, что, в виду большого объема, ваш мозг не может обработать при мысленной передаче, а если все объяснять, то это займет не один год. Я должна передать это знание змее, а она вас укусит, и ее яд внесет вам напрямую знание. На этот случай змея вырабатывает по моей просьбе особый яд. Он не причинит вам вреда, но знание будет передано вам так, как будто вы этот вопрос изучали от начала и до конца, со всеми теориями, фактами и вероятностями. Вы будете знать ровно столько, сколько я передам вам знаний через змею.

– Это невероятно, – потрясенно произнес Нерей. – То есть все те, молодые расы, которые почитают змей как источник мудрости, на самом деле получали знания от змеи, а эти знания им давали вы?

– Скорее всего, – снова засмеялась Я'амунг'а. – Это очень упрощает взаимодействие и передачу навыков для развития молодых рас. И все живы и здоровы. Мы не хотим лишний раз травмировать их своим видом. А змеи для них часть привычного мира. Обучение по письменным источникам возможно, когда существует эта самая письменность. И вот она разрабатывается нами под особенности каждой из молодых рас и передается через змей некоторым членам племени. А дальше они сами начинают учить других, и начинается развитие.

– А мы приходим к племенам как есть и почти принудительно заставляем их цивилизоваться, – вздохнул Нерей.

– У наших рас разные подходы, – дипломатично ответила Я'амунг'а. – Воля имеет значение, мы не заставляем молодые расы жить так, как мы хотим. Мы просто даем некоторый базовый набор знаний, например, письменность и кое‑какие знания для выживания. Но вектор своего развития они выбирают сами. Мы бы может и хотели, чтобы они выбирали мирный путь развития, чтобы они не убивали живых существ для пропитания, ведь каждая жизнь имеет значение, и если ты не давал эту жизнь, то не имеешь права ее отнимать. Хотели, чтобы они самосовершенствовались духовно. Но влиять на чужую волю мы не станем.

– Мы поступаем иначе, – сказал Нерей.

Я'амунг'а посмотрела на Нерея долгим взглядом, ему показалось, что на него ее глазами смотрит мудрость мира. А он в ее глазах выглядит как капризный, ничего не знающий и непонимающий эгоистичный ребенок. Нерей считал себя одним из тех, кто хочет изменить мир и жизнь к лучшему, помочь и защитить слабых и несчастных соплеменников. Но рядом с лемурийцами он всегда ощущал себя таким же эгоистичным, как все прочие атланты. Однажды Нерей спросил у Великого жреца, почему лемурийцы ему помогают. Великий жрец ответил, что они видят свет его души. Это ничего не объяснило. Но такой ответ он получал раз за разом, задавая вопрос разным лемурийцам.

– Что вы знаете о принципах перемещения лемурийцев через пространство? – спросила тем временем Я'амунг'а.

– Ничего. Моя раса только начинает осваивать порталы. И передача идет не всегда без потерь, – ответил Нерей.

– Мы давно обнаружили способ перемещать материальное в пространстве через порталы. Посмотрите на ворота Великого храма, что вы видите? – попросила Я'амунг'а.

Нерей внимательно посмотрел на ворота храма.

– Я вижу цветную мандалу, выложенную драгоценными камнями. Ваш сакральный рисунок для медитаций. Вы так представляете модель вселенной, – ответил Нерей и тут же добавил: – Я, надеюсь, не обидел своим ответом, если в чем‑то ошибся.

Я'амунг'а посмотрела на Нерея. Её глубокий взгляд цеплял Нерея так, что в нем смешивались противоположные чувства близости и того, что между ними пролегает целая пропасть. Он отмечал это внутри себя достаточно точно и старался наблюдать за своими ощущениями при разговоре с Я'амунг'а.

– Это одна из характеристик мандалы. Это действительно модель Вселенной. Но при этом это карта космоса. Настоящая карта. Если особым образом направить лазерный луч на рисунок мандалы, то активируется портал в то место, которое зашифровано на карте в рисунке мандалы, – сказала Я'амунг'а.

– Правильно я понимаю, Я'амунг'а, что все мандалы, которые у вас есть в стране – это порталы куда‑то?

– Все они куда‑то ведут. Я думала, что это известно всем, но, видимо, ошибалась, – незаметная улыбка проскользнула на лице у Я'амунг'и.

– И как создать такую карту‑мандалу? – спросил Нерей.

–Нерей, важна не только карта, но и камни, которые в ней используются. Если камень не подходит или стоит не в том месте, то портал может не открыться или открыться, но не туда, – ответила Я'амунг'а.

– А вы можете мне как‑то через змею передать это знание? – Нерей немного отстранился от собеседницы.

– Не все. Но принципы создания карты и подбора камней могу, – ответила Я'амунг'а. – Рисунок мандалы, то есть саму карту, чертит ищущий пути, а слышащий песнь земли и камней выбирает место для чертежа и камни, для активации портала. Поэтому часть информации вы получите от меня, а часть от ищущего пути Астарамурти.

– Я смогу сам так же? – снова спросил Нерей.

Я'амунг'а сделала паузу. Буквально через несколько секунд она продолжила:

– Нет, скорее всего, нет. Но вы поймете принцип и на базе этого создадите свой путь порталов. Ищущий пути чувствует куда и как нужно направить линию, чтобы была точная карта места во Вселенной, куда мы хотим сделать портал. А слышащий песню земли и камней чувствует нужные камни с необходимой структурой, их взаимодействие и место в карте, чтобы они работали как надо и открывали врата на нужное расстояние. Ищущий пути всегда придет в нужное ему место. Он так взаимодействует со вселенной. А я знаю, что было, есть или будет с недрами, камни рассказывают мне свою историю, все, что они видели и знают. Поэтому я подберу те камни, которые будут делать свою работу правильно и дружно, у них не будет конфликтов. Для меня они как живые. Это личная особенность нашей расы. Полученное знание не активирует в вас этой способности. Если упрощенно объяснять, – рассказала Я'амунг'а.

– То есть … – начал Нерей, но его перебила Я'амунг'а.

– Я должна познакомить с вами Астарамурти. Сегодня он занят. Предлагаю встретиться завтра в это же время тут, у храма. Мы найдем вас сами, – сказала она.

– Хорошо, – согласился Нерей и поклонился в знак прощания и уважения.

Уже на выходе из храмового сада в его голове раздался снова голос Я'амунг'а.

– У вас действительно очень необычный свет души, – услышал он от Я'амунг'а, и вновь колокольчики ее смеха вызвали приятное ощущение тепла и света, а еще какое‑то странное ощущение душевной близости.

Я'амунг'а после встречи с ним тоже осталась под впечатлением. Ей никогда особо привлекательными атланты не казались, она не понимала своих соплеменниц, выбравших их в спутники жизни. Нерей имел типичную атлантскую внешность: золотые немного вьющиеся волосы и светло‑голубые глаза, высокий лоб и прямой нос, светлая кожа и рост ниже лемурийцев. Но главный недостаток – это отсутствие возможности телепатически общаться. Но увидев именно этого конкретного атланта, все ее устоявшиеся стереотипы разлетелись вдребезги. Ее душа просто рвалась к нему. В отличие от Нерея, она понимала, что выбор того, с кем она хотела бы разделить свой жизненный путь, сделан. Сколько бы она не прожила, она будет помнить, каким восхищенным взглядом он смотрел на нее, и как забилось ее сердце, откликнувшись на свет его души. Как в замедленной съемке в ее мозгу прокручивалась картинка, когда она подходит к Нерею и Верховному жрецу Намуну, Нерей оборачивается и смотрит ей прямо в глаза. Чувство единения с его душой, возникшее у нее так внезапно, не поддавалось никакой логике. Но она и не стремилась анализировать это чувство. Для нее уже стала данностью эта нелогичная и внезапная любовь с первого взгляда, которая захватила ее сразу. Вопрос, что теперь делать, для нее не стоял. Она, как и любой из лемурийцев, была уверена в том, что уклоняться от судьбы бессмысленно. Поэтому она пройдет эту дорогу, чтобы она ей ни принесла. Во всяком случае, ей так думалось в тот момент. Но она понимала, что для отношений нужны двое. И если Нерей не захочет создавать с ней семью и строить отношения, она должна будет справляться со своими чувствами самостоятельно. Лемурийцы чтили свободу воли: если нет чувств, значит, их нет и надоедать своей любовью, требовать каких‑то шансов было просто недопустимо. Это порицалось их общественной моралью. В обществе телепатов душевная склонность или душевное равнодушие не нуждалось в каких‑то словах или пояснениях, они все это чувствовали, а значит, и объяснений не требовалось.

На следующий день Нерей ждал Я'амунг'а в саду для медитаций. Он пришел раньше. Всю ночь он прокручивал в голове их встречу и их разговор с Я'амунг'а. Она казалась ему принцессой из сказок, настолько она была нереальная и прекрасная в своей инаковости к обществу атлантов. Если бы Я'амунг'а была из расы атлантов, то Нерей начал бы ухаживать за ней. Но она лемурийка, а для них союзы с иноплеменниками очень и очень редки. У него, наверное, нет даже шансов заинтересовать Я'амунг'а. И потом, смешанные пары лемурийцев живут только в Лемурии. А значит, его задача создать подводное убежище не сможет реализоваться, если он останется в Лемурии. Его долг перед расой атлантов не должен страдать от его чувств. Но как же ему хотелось еще хотя бы раз почувствовать это чувство тепла, близости и радости, которое он испытал при разговоре с Я'амунг'а. Ему казалось, что сколько бы лемурийцев с ним не говорили мысленно, такое внутреннее чувство радости будет вызывать только Я'амунг'а. Чувства Нерея находились в полном противоречии. Мысли о Я'амунг'а заставляли мечтать о том, что в его жизни будет что‑то, кроме долга перед расой.

На дорожке сада показалась Я'амунг'а со спутником, лемуриец и лемурийка были каждый со своей змеей. Нерей каким‑то шестым чувством почувствовал приближение Я'амунг'а за несколько минут до того, как увидел ее. Нерею показалось, что и она знала, где он находится до того, как увидела его, что она просто почувствовала, где он и шла к нему. Может он и придумывал себе, но ему очень хотелось в это верить.

Я'амунг'а и ее спутник подошли к Нерею. Змеи на шеях покачивались в такт их движениям. Спутник Я'амунг'а был высок и так же одет в красную одежду, как и Я'амунг'а. Было видно, что он уменьшил свой рост, но все равно даже так очевидно, что это очень рослый представитель расы лемурийцев. А Я'амунг'а улыбалась, глядя на него. Нерей снова ощутил вчерашнее чувство тепла и близости. Его настроение поднялось, и он улыбнулся в ответ.

– Нерей, приветствую вас – сказала Я'амунг'а, слегка поклонившись – Это ищущий пути Астарамурти.

Нерей и Астарамурти поприветствовали друг друга по традициям лемурийцев.

– Предлагаю сразу перейти к делу, – сказал Астарамурти. – Великий жрец просил помочь, для этого мне нужно передать тебе часть знаний. Чтобы эти знания получить, ты должен согласиться на укус моей змеи. Я передам знания через нее.

Астарамурти обращался к нему на «ты», это было необычно, до этого все обращались к Нерею исключительно на «вы». Нерею показалось, что Астарамурти чем‑то не доволен, но ему это было неважно. Главное, Я'амунг'а рядом и он может ее видеть.

Тем временем Астарамурти требовательно смотрел на него. Нерей понял, что он так и не произнес слова согласия на ритуал передачи знаний.

– Я согласен, – сказал Нерей, продолжая смотреть на Я'амунг'а.

– Тогда не будем терять время, – произнес Астарамурти и стал внимательно смотреть в глаза своей змее. Это была очень крупная змея – анаконда. Змея начала раскачиваться и издавать тихое шипение. Потом все резко закончилось. Астарамурти и змея одновременно посмотрели на Нерея.

– Ты готов? – спросил Астарамурти.

– Может быть больно – мысленно обратилась к нему Я'амунг'а. – Ни одно знание не дается просто так.

Нерей чувствовал ее беспокойство.

– Я готов. А меня одновременно будут кусать ваши змеи? – спросил Нерей.

– Нет, это может быть слишком большой нагрузкой, и твой организм может не справиться, ты просто сойдешь с ума, – сказал Астарамурти. – После укуса ты примерно неделю будешь приходить в себя.

Нерей удивленно посмотрел на него.

– А что ты хотел? За все приходится платить. Ты бы не одну сотню лет потратил на изучение того, что я передаю тебе, – ответил на его невысказанный вопрос Астарамурти.

– Я готов. Давайте начнем, – сказал Нерей.

Астарамурти сделал несколько шагов к Нерею встал к нему вплотную. После чего змея как бы нехотя сползла по руке хозяина и частично обвила своими кольцами тело Нерея. Это было не очень приятно. Но Нерей держался. Затем змея открыла пасть и укусила Нерея в шею сзади. Боль была кошмарной, в голове как будто что‑то взорвалось, казалось, мозг разжижается. Нерей почти сразу потерял сознание. Последнее что он видел испуганный взгляд Я'амунг'а, которая бросилась к нему. Он не видел, как Астарамурти резко изменил свой рост и подхватил его на руки.

В себя Нерей пришел примерно через пять дней. Рядом сидела Я'амунг'а. Он еще не открыл глаза, но уже ощутил ее присутствие. Она тоже почувствовала, что он пришел в сознание, ее эмоции радости и тепла погрузили его практически в состояние эйфории. Голова побаливала. Но он был жив. А главное, сейчас он понимал, как Астарамурти чертит свои карты и отмеряет расстояния. Это было самое важное. Его цель становится ближе.

– Я'амунг'а, а когда своими знаниями поделитесь со мной вы? – спросил Нерей.

– Зависит от вашего самочувствия, – ответила Я'амунг'а.

– Я бы хотел, чем быстрее, тем лучше, – сказал Нерей. – Я уже много лет занимаюсь строительством подводного убежища для всех, кто туда захочет со мной уйти. Я хочу дать свободу тем, кто готов жить в мире, где все будут равны, где будет уважаем каждый член общества. Очень хочу исправить несправедливость, которая творится в обществе атлантов. Мой брат, он сейчас правитель земли атлантов, но он не готов идти на конфликт с богатыми, ради бедных. А я …

– Не нужно, я поняла, – остановила Нерея Я'амунг'а – Свет вашей души, он не может врать. Великий жрец не ошибся, когда просил за вас. Я могла отказать вам, если бы поняла, что эти знания принесут вред миру за пределами Лемурии. Или, например, вы могли бы использовать их во зло.

– То есть просьба Верховного жреца могла быть вами не исполнена? – удивился Нерей.

– Да, могла быть. Мы все несем ответственность за свои решения. Верховный жрец за свои, а я – за свои. Значит, и решать за меня он не мог. Он мог только предложить мне принять такое решение, во всяком случае, обдумать. Но финальное слово за мной. И Астарамурти так же сам решал, насколько вам можно доверить наши знания. А теперь вам надо отдыхать, – ответила Я'амунг'а.

Через несколько дней Нерея укусила уже змея Я'амунг'а. Астарамурти так же присутствовал при этом. Он и подхватил потерявшего сознание снова Нерея и унес в храм. В бессознательном состоянии Нерей провел несколько часов. Но он понимал, что его тело находится в храме, сознание было ясным. Он побывал в разных воплощениях живых существ. Так, он был невероятно большим морским змеем красно‑коричневого цвета, который вызывал трепет у всех, кто его видел. Он чувствовал неимоверную силу и могущество, которым обладает, и что ни один из обитателей моря или океана никак не угрожает ему. Буквально через какое‑то время он ощущал, как превращается из могущественного морского змея в крошечную рыбу, продолжительность существования которой оказалась очень короткой.

В какой‑то момент Нерей очнулся. В этот раз вместо Я'амунг'а при пробуждении с ним был Верховный жрец Намун. Нерей открыл глаза в поисках Я'амунг'а.

– Не ищи ее, я только что отослал Я'амунг'а. Она придет позже. Мне нужно поговорить с тобой, – сказал Верховный жрец, опуская свой суровый взгляд вниз.

– Я слушаю, – растерянно ответил Нерей.

– Лемурия скоро погрузится в океан. Мы сдерживаем, сколько можем процессы разрушения. Но мы не всесильны. Часть наших жителей ушла в Шамбалу и там погрузилась в состояние самадхи, часть перешли из материальной формы в энергетическую. Оставшиеся жители приняли решение уйти в параллельный мир, где материку Лемурии не грозит затопление, – начал свой рассказ Верховный жрец Намун.

Нерей слушал и не перебивал. Он пока не мог понять, что же жрец хочет от него. Но информация о том, что Лемурия вот‑вот погибнет, для него была новой.

– Мы бы хотели просить тебя поддержать просьбу марсиан о передаче нам небольшой части земли в Западной Африке. Это место примерно семьдесят тысяч квадратных метров, чтобы вместить всех, кто решил уйти. Но главное, там для нас есть нужные горы. В них расположено особое место, которое позволит перебраться нам туда, куда мы стремимся. Нам не нужно это место надолго. Примерно лет на тридцать‑сорок, а потом мы уйдем, – продолжил жрец.

– То есть уйдете? – спросил Нерей. – Совсем все уйдете?

– Все, кто пожелает. Мы не требуем от тех, кто думает иначе, действовать как большинство. Все обладают свободой воли. Кто захочет, тот останется. Но остающиеся должны понимать, что им жить не в привычном им обществе, а строить свою жизнь заново в любой из земель: будь то Атлантида, или Даария, или Саптасиндхава, в Мицуре или в Урису – ответил жрец Намун.

– Рядом с тем местом, которые вы просите временно предоставить вам, земли Фаэтона – сказал Нерей.

– С Фаэтоном нам не о чем разговаривать. Мы не поймем друг друга. К сожалению, – с легкой грустью ответил Намун.

– А как вы там будете находиться, если вам не о чем разговаривать? – спросил Нерей.

– Мы на их территорию не пойдем. Наша – будет ограждена границей‑завесой, чтобы они к нам тоже не попали. Даже случайно, – ответил Намун. – Их души имеют просто непереносимые негативные вибрации для лемурийцев.

– А атланты? – спросил Нерей.

– А что атланты? Ты здесь, в сердце нашей страны. О чем это тебе говорит? – вопросом на вопрос ответил Намун.

– Но атлантов почти нет на вашей земле, – заметил Нерей.

– И это тоже ответ на твой вопрос, – со вздохом сказал Намун. – Мы не впускаем на свою территорию тех, чьи вибрации или свет душ идут в диссонанс с нашими душами. Мы совместимы с атлантами гораздо больше, чем с фаэтонцами. Если так тебе будет понятнее. Лемурия также сейчас обнесена границей, которая не пропустит тех, кто не созвучен нам.

– А сами вы, почему не обратитесь к Гадиру? – спросил Нерей.

– Он потребует от нас слишком много. Мы не готовы ему это давать. Но то знание, что сейчас есть у тебя, сделает твоего брата более покладистым в ответ на твою просьбу – сказал жрец Намун. – Марсиане также получили от нас некоторые знания, поэтому они уже дали согласие. Та земля, которую мы хотели временно занять, находится именно на территории марсиан, но часть передана для добычи золота Атлантиде. Поэтому марсиане не могут единолично нарушить договоренности и передать территорию в ущерб интересам Атлантиды. У ваших рас ведь союз, а марсиане очень щепетильны. Мы со своей стороны передадим Гадиру золото через тебя. Мы рассчитали сколько в среднем дает рудник в год, и этот объем увеличим в сорок раз. Так что он ничего не потеряет.

– То есть с марсианами вы можете вести переговоры, а с атлантами нет? – поразился Нерей. Ему стало обидно за свою расу.

– Ты был в наших землях много раз. Скажи, с кем чаще всего заключают личные союзы лемурийцы? – спросил жрец Намун у Нерея.

– Вы о том, с кем вступают в брак? – уточнил Нерей.

–Да, – ответил жрец.

– Лемурийцы с лемурийцами – сказал Нерей.

– А кроме лемурийцев? – снова спросил жрец.

– С марсианами, – ответил Нерей.

– Это верное наблюдение. Марсиане во многом разделяют наши ценности. Они сохранили свой путь и не поддались соблазнам. Атланты все дальше и дальше уходят от предначертанного вашей расе пути, – сказал Намун. – А фаэтонцы слишком давно покинули путь развития духовности. Мы не осуждаем ни чей путь. Все имеют свободу воли. Но пути наших рас различны.

– То есть вы положитесь на порядочность марсиан и мое родство при решении такого важного вопроса, как передача территории для выживания вашей расы? – удивленно спросил Нерей.

– Этого будет достаточно. Если не выйдет у вас, то значит, наша раса будет искать другой вариант. На Марсе тоже есть подходящее место для создания перехода в параллельный мир. Уйдем туда. Марсиане сделали нам такое предложение, – ответил Намун.

– И Я'амунг'а уйдет с вами? – спросил Нерей.

– Это решать ей, – сказал жрец. – Спроси ее сам.

– Спрошу, – задумчиво отозвался Нерей. – Мне надо обдумать ваш вопрос.

Намун вышел из комнаты, где приходил в себя Нерей, и направился в сад при храме. Он знал, что встретит там Я'амунг'а. Намун решил поговорить с ней. Он был одним из семи жрецов Лемурии, которым ведомо прошлое и будущее каждого живущего на этой планете и во всей Вселенной. И то, что он хотел донести до Я'амунг'а, представлялось очень важным. Как жрец, он не имел права делиться этим знанием с тем, кто его об этом не спрашивал. Но Намун любил Я'амунг'а как дочь, поэтому вопреки всему принял такое решение. Я'амунг'а нашлась в том месте, где Намун познакомил ее с Нереем.

– Я'амунг'а, я хочу с тобой поговорить. Давай пройдемся, – позвал её Намун.

– Хорошо, – удивилась Я'амунг'а.

Некоторое время они шли молча по дорожкам сада. Намун собирался с силами начать разговор. А Я'амунг'а молчала, не мешая ему.

– Скажи, что ты чувствуешь к Нерею?– наконец спросил ее Намун.

– Я думаю, что люблю. Вернее, я люблю его. Это чувство пришло ко мне, как только я его увидела. Это неожиданно и нелогично. Раньше мне казалось, что так не бывает. Мне кажется, что я знала его всегда и любила его всегда. Мне удивительны эти эмоции, но я счастлива, что у меня они есть, – поделилась Я'амунг'а.

– А тебя не удивило то, что ты только увидела его и, ничего не зная о нем, влюбилась? – продолжил Намун.

– Конечно, удивило и удивляет. Но это сильнее меня, – ответила Я'амунг'а. – Я не понимаю, смысла твоих вопросов жрец Намун. Я не прячу свою любовь. И если Нерей тоже меня любит, то я хочу создать с ним семью и быть всегда вместе.

– Ты и Нерей – кармические близнецы. Вы зеркала друг друга, – сказал, со вздохом Намун.

– Что это значит? Это ведь хорошо? – с надеждой спросила Я'амунг'а.

– Это значит, что вы половинки одной души. Когда‑то давно вы представляли собой одну душу. Вы не можете не полюбить друг друга. Это безусловная любовь, на которую вы обречены, ведь ваши души знают и помнят друг друга. Но это означает также то, что желая остаться вместе, вы будете проходить очень тяжелые испытания. Вы можете принести друг другу много боли и горя. И далеко не факт, что у вас хватит сил достойно пройти все посылаемые судьбой испытания, что вы не сломаетесь, – с трудом подбирая слова, рассказал Намун.

– Мы обречены любить друг друга и страдать? – переспросила его Я'амунг'а.

– Да, страдания очищают душу. А разделенная душа будет стремиться слиться в одну. Чувства вспыхивают мгновенно, стихийно, сметая все на своем пути, все становится неважно, кроме кармического близнеца, и возникает необъяснимое притяжение друг другу. Вы должны будете выполнить свое предназначение, чтобы ваши души объединились в единое целое и слились с мирозданием. Если сможете, то награда будет велика, если нет, то боль от разрыва убьет вас, – ответил Намун. – Встреча кармических близнецов – это всегда огромная любовь и страшная трагедия. И лучше бы избегать этой любви, если есть силы.

– Но ведь мы можем все преодолеть, – то ли вопросительно, то ли утвердительно воскликнула Я'амунг'а.

– Разобраться с такой кармической связью душ мало кому удается, тем более в первом воплощении, – заметил Намун.– От твоего выбора сейчас зависит то, как сложатся обе ваши жизни. Я не могу тебе советовать, что ты должна выбрать. Но я могу просить тебя все обдумать. Я лишь предупредить о том, что выбирать жизненный путь с кармическим близнецом – это серьезное испытание.

– А если я не выберу Нерея, то как сложатся наши жизни? – спросила Я'амунг'а.

– Они сложатся иначе. Многих трагедий удастся избежать, – сказал Намун.

– Но ведь так сильно, как я люблю его, больше никого и никогда не смогу полюбить! – воскликнула Я'амунг'а.

– Для нас существует лишь одна половинка – Мироздание разделило наши души только на две части. И те чувства, которые ты испытываешь к Нерею, никто другой больше в тебе не пробудит. В этой жизни ты не сможешь его забыть, как бы ни старалась. Но выбирая жизнь без него, ты выберешь более спокойную и длинную жизнь – с грустью сказал Намун. – Я понимаю, как сложно тебе слышать такое. Но ты должна понимать, что легким твой путь не будет, какой бы выбор ты не сделала.

–Я должна подумать. Меня расстроили твои слова, жрец Намун, но я благодарю тебя за них, – ответила Я'амунг'а. – Мне нужно побыть одной.

Намун попрощался с ней и ушел обратно в храм. А Я'амунг'а продолжила свою прогулку в одиночестве. Она не хотела думать о том, что такое большое и сильное чувство может принести ей боль. Она настроилась на счастье и радость совместной жизни, как это было в парах других лемурийцев. Нерею она решила ничего не рассказывать. Ведь если бы Намун хотел, то сказал бы это и Нерею, а раз сказано только ей, то она сама должна принимать решения. Ведь жрецы уровня Намуна никогда и ничего не делают просто так. Ей нужно успокоиться, чтобы Нерей ни о чем не догадался, особенно о том, что она очень переживает.

Прогулка заняла довольно продолжительное время – Я'амунг'а долго не могла успокоиться. Только через несколько часов Я'амунг'а направилась к Нерею. Когда она вошла в комнату Нерея, то он ощутил ее тепло, заботу и искреннюю радость при виде него. От этих чувств Нерей не был не готов отказаться ни при каких условиях.

– Я'амунг'а, если не получится договориться с Гадиром, вы уйдете на Марс? – прямо спросил Нерей.

– Мы примем предложение марсиан и построим портал на Марсе. Это будет сложнее. Но вполне реально – ответила Я'амунг'а.

– Я спрашивал именно о вас. Лично вы уйдете? – еще раз спросил Нерей.

– У меня нет ответа. Если еще месяц назад я бы ответила, что уйду, то сейчас уже не знаю. У меня есть цель помочь моему народу в создании перехода. Перед всеми слышащими песню земли и камней стоит задача подобрать нужные для открытия перехода алмазы и изумруды. Ищущие пути должны начертить карту перехода. Это очень ответственно и очень важно. От наших действий зависит: выживет ли наша раса. Но что будет потом, после решения этой глобальной задачи, у меня нет плана действий – ответила ему Я'амунг'а.

– Я поговорю с братом. Тем более, сейчас есть, что ему предложить, – сказал Нерей.

– Если не получится, то это не так страшно. На Марсе задача вполне по силам – ответила Я'амунг'а.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы, Я'амунг'а, покидали Землю, – признался Нерей.

– Я знаю. Но каждый из нас следует своей судьбе, – сказала Я'амунг'а.

– А существует ли такая возможность, хотя бы маленький шанс, что моя и ваша судьба будут связаны? – спросил Нерей.

– Это зависит только от нас с вами, – ответила Я'амунг'а. – Я тоже о вас думаю.

– Я не совсем свободен от обязательств перед своей расой. Я должен создать этот подводный город и переселить туда атлантов. Но я не машина, мои чувства… Они стремятся к вам, Я'амунг'а, –Нерей говорил откровенно.– Я прошу вас подумать об этом.

– О ваших чувствах? – спросила улыбаясь Я'амунг'а.

– Нет, о наших чувствах, о наших жизнях, – ответил Нерей. – Мне кажется, я вам тоже не безразличен, я чувствую ваше тепло и интерес ко мне.

– Не безразличны. Это так. В мире менталистов эмоции скрывать не принято, да и бесполезно. Поэтому я не скрываю свои чувства. Но вы правы, я должна обдумать ваши слова, – ответила Я'амунг'а.

***

Через месяц Нерей разговаривал со своим братом, царем Атлантов, Гадиром.

– Я прошу тебя передать мне на время часть территории в Западной Африке – просил Нерей Гадира.

– Зачем? Что тебе на самом деле там нужно? – с толикой подозрения спросил Гадир.

– Мне нужны кое‑какие полезные ископаемые для моего проекта, – уклончиво ответил Нерей.

– Ты никак не успокоишься со своей бредовой идеей по поводу всеобщего равенства и всеобщего счастья? – с иронией спросил Гадир.

– Я не лезу в дела управления Атлантидой. Мой проект реализуется на мои же деньги, которые поступают от моих научных разработок. Так правильно ли меня упрекать, если мои желания оплачиваются моими же деньгами? – спросил в свою очередь Нерей.

– О каких конкретно территориях речь? Покажи на карте, – потребовал Гадир.

Нерей молча указал на небольшой участок территории.

– И на какой срок тебе потребуются эти территории? – спросил Гадир.

– Лет на тридцать‑сорок. Я знаю, что там идет золотодобыча, но я золотом не интересуюсь и буду передавать его в казну Атлантиды в не меньших объемах, чем есть сейчас, – сказал Нерей.

– Даже если я соглашусь, то тебе придется дополнительно решать вопрос с нашими союзниками марсианами. Эти разработки ведем мы вместе, – сказал Гадир.

– Я решу. Думаю, что раз добыче золота я никак мешать не буду, то и причин для их отказа тоже нет, – ответил Нерей.

– Меня не покидает чувство, что ты мне не все говоришь, Нерей, – с прищуром воззрился на брата Гадир.

– Ты слишком много проводишь времени со своими советниками, плетя интриги, – вместо ответа сказал Нерей.

– Может быть, может быть. А может, я и не ошибаюсь, – сказал Гадир задумчиво.– Я слышал, ты был в Лемурии? Что на этот раз?

– Был. И вернулся оттуда с идеями, как начать создавать порталы. Не летать или ехать, а проходить сквозь пространство в нужную точку – поделился Нерей. – Это невероятные возможности.

– И как это связано с твоей просьбой передать тебе территории в Западной Африке? – спросил Гадир

– От лемурийцев я узнал, как именно они строят свои переходы, и это навело меня на мысль, как сделать в наших условиях нечто похожее, – сказал Нерей.

– Значит, все же от твоих поездок туда есть какой‑то толк, – удовлетворенно отметил Гадир.

– Я собираюсь сделать переходы в строящийся Атлан, на Марс и Энцелад, – сказал Нерей.

– Если на Марс, я понимаю, на Атлан – с трудом, но согласен, то зачем тебе Энцелад? Что ты будешь обсуждать с этими дельфинами? – спросил удивленно Гадир.

– Не я, но среди тех, кому я предлагаю уйти со мной есть и водные жители, возможно, им будет удобнее в условиях Энцелада. Ты недооцениваешь их, Гадир, – ответил Нерей. – Я общался с их расой, они отличаются от нас. Но отличаются в лучшую сторону. И потом, они выбрали духовный путь развития, а не технический, как атланты. И ты не представляешь, как развиты возможности их сознания, они видят будущее, могут внушить тебе что угодно, управляют окружающей средой и много чего еще, – сказал Нерей.

– И когда же ты успел познакомиться с ними? – спросил Гадир. – Неужели лемурийцы? Что они в тебе такое нашли, что так помогают тебе во всех твоих идиотских затеях, делятся знаниями и помогают вести диалог с теми, кто никак не идет на контакт с атлантами?

– На контакт с атлантами или с тобой? Давай называть вещи своими именами: наша раса деградирует, мы отвернулись от духовного развития и ценим только материальное, мы попрали все заветы предков, солгать и предать для нас стало нормой жизни. И во имя чего? Только во имя власти или наживы. И ты удивляешься, что с нами не хотят общаться. Мы же те, кто может предать в любую минуту, – с горячностью сказал Нерей.

– Не тебе судить. Ты выбрал утопическое решение: строить убежище и делать там подобие древних сказок о равенстве, уважении и наделении каждого всеми правами и свободами. Так не получится. Те, кто согласится с тобой уйти, уже жили в нашем обществе и впитали все его пороки, поэтому начнут создавать такое же общество, как существует здесь и сейчас, в Атлантиде. И ты очень наивен, раз веришь в это, – сказал Гадир.– Все они будут хотеть власти и взять реванш за то время пока их, как ты говоришь, угнетали. Не будет там царства добра и света, ты еще вспомнишь мои слова. Только то, что ты мой брат, защищает тебя от действий элит нашего общества. Я позволяю играть тебе в твои наивные игры. Без меня тебя уничтожат. Я не согласен с тобой, но не хочу терять единственного брата. У нас, как ты помнишь, не осталось никого. Это и стало одной из причин того, почему я был избран царем Атлантиды. За нами не стояло влиятельного рода, были только мы двое. И все решили, что мной будет легко манипулировать. Они заблуждались. Я нашел всех, кто способствовал уничтожению нашего рода и покарал. Кого‑то явно, кого‑то тайно. Но от расплаты никто не ушел.

–Ты о чем сейчас? – ошарашено спросил Нерей.

– О том самом. Нас убивали, подстраивали несчастные случаи или изгоняли из общества атлантов. Мы были слишком влиятельны. А сейчас нас всего двое. Не ты, а я взял возмездие на себя, – ответил Гадир.

– Но с чего ты взял, что было так? – спросил Нерей.

– Наши отец и мать погибли, якобы от недостатка кислорода в скафандре, неправильно рассчитав время пребывания на спутнике Марса Фобосе, так? – спросил Гадир.

– Да, так, – ответил Нерей.

– А скажи, сколько космических путешествий совершили наши родители? Разве это было их первое путешествие? – спросил Гадир.

– Нет, – ответил Нерей. – Они были опытными исследователями космоса.

– Команда звездолета была подкуплена, их катер, в котором они высадились на Фобос, оказался поврежден, а их запросы связи были проигнорированы намеренно. Их попытки связаться с другими звездолетами или звездными портами глушились. А потом программы записи подтерли, память искусственного интеллекта звездолета исправили. Но я все равно нашел эту информацию. Я был на Фобосе и нашел спрятанное послание отца и матери, где они подробно рассказывают о том, что произошло. А имея эту информацию, я заставил говорить некоторых членов команды. Так и узнал обо всем, – с горечью произнес Гадир.– А ты задавался вопросом, почему мы с тобой пока росли, успели пожить в семьях всех наших близких родственников?

– Я занимался наукой и хотел быть достойным своего отца, сделать столько же открытий, как и он, – ответил Нерей. – Я думал, что мы просто не очень вписываемся в быт нашей родни.

– Нет, нас передавали от семьи к семье из‑за угроз. Наш род спас старшую кровь – нас с тобой – ценой своих жизней, чести и потери финансов. Ты слишком ушел в свою науку и нереалистичные идеи. Разбираться с ситуацией пришлось мне. И уж как разобрался, – сказал Гадир.

– Но как? Ты один нес этот груз? Почему ты говоришь обо всем только сейчас? – вскричал Нерей.

– А что бы это изменило? Чем ты, светлый мальчик, мог бы мне помочь? Как всегда, прочитать мораль на тему чести, совести и всепрощения? – засмеялся Гадир.

Нерей молчал, понимая, что брат прав. Он ничем бы не помог, потому что раньше он бы вообще в это не поверил. Но сейчас, вспоминая цепь случайных смертей и нелепых обвинений членов своего рода, он понимал, что в отличие от него, Гадир реально смотрел на жизнь и знал, что происходит.

– Вот поэтому и решал все вопросы я. А тебе дал возможность жить в своем иллюзорном и светлом мире. В конце концов, ты тоже приносил пользу роду. Восстанавливал его честь и финансовую стабильность, изобретая все новые и новые устройства, – сказал Гадир. – И, если уж быть откровенным, я был спокоен за твою жизнь, пока ты себя ведешь именно так. Пока ты не заинтересован во власти, ты в безопасности. Но как только ты попытаешься что‑то изменить, то проблемы вернутся, и я снова должен буду их решать. Не могу сказать, что меня тяготит принятие жестких мер. Но ты можешь пострадать, если я не успею вычислить очередных заговорщиков. А терять брата я не хочу.

– И как мы теперь будем жить? – спросил Нерей. – Тебе нужна моя помощь?

– Нет, не нужна. Ты сейчас на своем нужном и правильном месте. Я дам тебе те земли, которые ты просишь. Играйся в свои идеалы и дальше. Но ты сделаешь портал не только на Марс, но и на Фобос. В память о наших родителях. Там будет, на всякий случай, наше убежище. Убежище нашего рода. Этот спутник я выкупил у марсиан на ближайшую тысячу лет. Я там организую еще и заповедник. Их такой расклад устраивает. Меня, тем более. Мои вложения в создание искусственной атмосферы и выращивание там уникальных растений и животных для них весьма заманчивы. Плюс, там будет установлено оружие по защите Марса от нападения. Я все это уже согласовал. Ты упростишь мне задачу своими порталами, я неплохо сэкономлю на перевозке оборудования и материалов с Земли на Фобос, – сказал Гадир.

– Хорошо, как только будут результаты, первое, что создам – это портал на Фобос, – пообещал Нерей.

Получив согласие от брата, он сообщил об этом жрецу Намуну. Так же пришлось сказать о том, что земля отдается ему, а не лемурийцам. А он, в свою очередь, разрешает им делать там все, что им нужно. С марсианами так же быстро решился вопрос. Нерей сказал, что как управляющий этой территорией, он не возражает против того, чтобы марсиане отдавали землю лемурийцам. Брату он о своих инициативах так ничего не рассказал, надеясь на то, что он не будет вмешиваться и узнавать, что на самом деле происходит. Главное, золото вовремя переправлять. Он чувствовал себя виноватым перед братом, особенно после того, как узнал о прошлом своего рода, но он так же понимал, что брат не даст землю лемурийцам просто так. А цену, которую он запросит, лемурийцы платить откажутся. Нерей очень хотел, чтобы лемурийцы оставались как можно дольше на Земле, а не уходили на Марс. В большей степени им движело желание быть ближе к Я'амунг'а. Ведь если ее раса уйдет в параллельный мир, то, возможно, это все время, которое у них будет. Он понимал, что вряд ли уйдет с лемурийцами и что Я'амунг'а может не захотеть остаться в обществе атлантов. У них разные судьбы, но ему очень хотелось выкроить хоть немного времени для личного счастья, ведь одиночество сопровождало весь его жизненный путь. А с Я'амунг'а Нерей чувствовал, что он не один. Брат хоть и был родным по крови, но они очень разные и до конца друг друга никогда не поймут. После разговора с братом пришло понимание причин его поступков и жалость к выбранной Гадиром судьбе. Но разделять его идеи, что только оружие и постоянные поиски врагов могут спасти, Нерей был не готов. Ведь именно власть и влияние погубили его род. И вместо того, чтобы отступить, брат пошел в атаку и положил жизнь на то, чтобы покарать виновных. Это изменило его, Гадир несчастен, хоть и не признает этого. Жить и видеть во всех врагов, опасаться всего на свете – это тяжелый жребий. Нерей бы не смог так.

Вскоре первые лемурийцы стали переселяться на выделенные им территории на Западе Африки. Для того чтобы все желающие смогли вместиться на выделенном участке земли, все лемурийцы уменьшали рост. Нерей спросил у Я'амунг'а, как они меняют рост, и она объяснила, что часть энергии организм лемурийца отдает своей стихии, к которой у него есть предрасположенность, но нужно постоянно себя контролировать. Например, она, Я'амунг'а, отдает свою энергию земле, но если она ослабит контроль, то ее организм сам по себе мгновенно восстановит свой рост, забрав нужное количество энергии от земли.

Первое, что сделали переселяющиеся лемурийцы – это установили завесу по всему периметру выделенного участка. Теперь на эту территорию мог пройти только тот, кого пропустит завеса, либо тот, кого они захотят провести по своей доброй воле. На Нерея это тоже распространялось – он мог по своему желанию провести любого на эту территорию. Как Нерей понял из объяснений Я'амунг'а и Намуна, то пришли только те, кто отвечал за завесу и строительство жилищ, затем пойдут те, кто умеет договариваться с растениями, чтобы сделать эту территорию максимально близкой к лемурийской, после них те, кто договаривается с водой и с воздухом, для того, чтобы климат был как в Лемурии, затем ищущие пути, чтобы начать работы по постройке портала, а уже потом все остальные, но последними на территорию придут слышащие песнь земли и камней. Нерей спросил, почему так? Почему именно эта категория придет последней. Я'амунг'а ответила, что только они смогут сдержать вулканы и землетрясения, чтобы все, кто хочет уйти, могли совершить переход прежде, чем Лемурия погибнет.

В течение нескольких лет лемурийцы постепенно покидали Лемурию и переселялись в Африку. Нерей, желая видеть Я'амунг'а, все чаще и чаще прилетал к ней в Лемурию. Несколько раз он видел, как Я'амунг'а успокаивала землю, когда начинались толчки землетрясений. Он видел, как тяжело это ей дается, как дрожат от напряжения ее руки, которые она прикладывала к земле.

– Я'амунг'а, почему вы не можете уйти все и сразу на новую землю? – спросил ее Нерей, после очередного успокоенного землетрясения.

– Потому что не все могут сразу проститься со своей жизнью в их доме. Это тяжело, оставлять родные места и понимать, что ты никогда их больше не увидишь, и все это исчезнет, – ответила устало Я'амунг'а.

– Но неужели они не понимают, что вечно так не будет? Что это тяжело для других представителей вашего народа удерживать и уговаривать стихии? – продолжал спрашивать Нерей.

– У каждого из нас свои задачи. Наши способности – это неотъемлемая часть нас самих, как волосы, или кожа, или руки. Мы пользуемся ими часто неосознанно. И если мы можем помочь нашим соплеменникам, то в этом наш долг. Но жрецы назначили дату, не позже которой все, кто хочет покинуть Лемурию и уйти в параллельный мир, должны уйти. Без способностей слышащих песню земли и камней переход в другой мир не открыть. Поэтому, мы также должны уйти. Те, кто хочет остаться и разделить судьбу нашего материка, они останутся. Мы сделали, что могли для них. Но это навсегда останется болью нашего народа. Значит, мы не нашли нужных слов и не убедили их, что нужно жить и идти дальше. Но решать за них мы не можем, как и принудительно эвакуировать, – с грустью рассказала Я'амунг'а.

– И когда эта дата вашего исхода из Лемурии наступит? – спросил Нерей. – Я могу прилететь и забрать тебя.

– Не нужно, часть из тех, кто слышит песню земли останется в Лемурии. И все, кто хочет, уйдут, – сказала Я'амунг'а.

– Останется совсем? – переспросил Нерей. Ему было непонятно, как лемурийцы могут выбрать смерть вместо жизни.

– Останутся совсем, – подтвердила Я'амунг'а. – Это большая потеря для нашего народа. А тем более, когда стоит такая глобальная задача. Но это их выбор. Они не могут расстаться со своей родиной и готовы погибнуть вместе с ней.

– Мне трудно это понять, как и трудно понять вас, ведь во имя великой цели можно было заставить их помочь, а затем забрать их в новый мир, – сказал Нерей.

– Мы не атланты, – качая головой, ответила Я'амунг'а. – Мы поступаем так, как велит нам наше духовное учение. Они свободны в выборе жизни и в выборе смерти. И они понимают, что своим самоубийством запускают кармическую цепочку перерождений, пока не искупят совершенное. Но поступить иначе сейчас не могут, слишком сильна их привязанность к земле предков. Они не видят себя в другом мире и не хотят видеть.

– У нас уже был похожий разговор, но Я'амунг'а, я не знаю, сколько времени мы сможем быть вместе. Возможно, ты примешь решение уйти со своим народом в другой мир, а я не смогу оставить свой проект и тех, кто мне доверится и переселится в убежище. Но я хочу, чтобы это время мы были вместе. Я уверен, что люблю тебя. Но последую твоему выбору, и если ты решишь уйти, то останавливать тебя не буду. А может, ты решишь быть со мной, пока я не умру, а потом уйти за своим народом. Ведь наши жизни имеют разный срок. Я прошу тебя быть со мной столько, сколько ты захочешь, – сказал в волнении Нерей. – Я думаю, нет, я просто уверен, что наша встреча – это награда моей жизни.

– Я выбрала тебя, – просто ответила Я'амунг'а. – И я хочу остаться с тобой. Я внесу свой вклад в создание портала. Мой народ нуждается в этом. Но я останусь с тобой, когда уйдет мой народ.

Нерей обнял Я'амунг'а и даже змея его не смущала. Он был очень счастлив в эту минуту.

Незаметно пришла дата, назначенная жрецами на полный исход из Лемурии. Нерей был в этот день возле портала в Африке. Он очень волновался. Не только он ждал оставшихся жителей, вокруг было много лемурийцев. Они все встали в шеренгу, чтобы не мешать проходу на территорию. Вот, пространство замерцало, и Нерей увидел Лемурию. Вернее то, что от нее осталось. Рушились здания, тряслась земля, извергающиеся вулканы выбрасывали столбы пепла и лавы. А беженцы все шли и шли. Открыли сразу несколько переходов– такой кошмар творился по всему материку. Но Нерей смотрел только в портал, который поддерживала Я'амунг'а. Ему хотелось броситься к ней и забрать ее из этого ада. Но вдруг на его плечо легла рука. Он оглянулся и увидел Астарамурти.

– Не мешай ей выполнять свой долг, атлант, – сказал ему Астарамурти. – Если ты вмешаешься, она потеряет концентрацию и может погибнуть.

– Я не могу смотреть на то, что там творится, она может погибнуть, если я не вмешаюсь,– сквозь зубы процедил Нерей и сбросил руку Астармурти.

– Я не дам тебе вмешаться. Или ты остановишься, или я тебя усыплю, – грозился Астарамурти.– Ты и так слишком много вреда причиняешь нашему народу.

– Каким это образом? – зло спросил Нерей.

– Она выбирает жизнь с тобой, а не со своим народом. Больше половины слышащих землю остается в Лемурии, а их и так было мало, всего пятнадцать на всю нашу расу. И Я'амунг'а выбирает тебя, а не свой народ. Мы теряем еще одного слышащего землю. Это значит, что в новом мире мы будем очень сильно ограничены в развитии портальных переходов. Мы не знаем, как скоро появится новый слышащий землю и сможет заменить кого‑то из оставшихся на Земле, – ответил Астарамурти.

– Просто ты ревнуешь ее ко мне, – сказал Нерей.

– Бессмысленно ревновать того, кто никогда не был твоим и не будет. Ты совершенно не понимаешь нашу мораль, атлант. У нас нет ревности. В среде телепатов это делать очень глупо. Никакая ревность не изменит чувств. Да, я люблю ее. Мне жаль, что она выбрала не меня. Но давить на ее чувства и тем более ревновать, я этого делать не стану, – спокойно ответил Астарамурти.

– Так боролся бы за нее,– запальчиво произнес Нерей. – Чего же ты так легко отпустил ее?

– Как же ты далек в понимании мотивов нашей расы. Любовь или есть, или ее нет. У меня к ней есть, у нее ко мне – нет. Не ее вина, что я не смог вызвать в ней любви, и она выбрала другого. И моей вины в этом тоже нет. Но со своими чувствами я справлюсь сам, а она должна будет справляться со своими – к тебе,– сказал Астарамурти.

– Мы будем счастливы, – отрезалНерей.

– У меня плохое предчувствие. Я считаю, что не к добру вы встретились. Но не мне вставать на пути ваших жизней,– сказал Астарамурти.– Ты остаешься в привычном тебе мире, а она попадает во враждебное общество. И жить ей с атлантами будет очень тяжело. Ведь она телепат и чувствует, все ваши гадкие души.

Весь разговор они не отрывали взгляд от портала, где был Я'амунг'а. И когда Нерей хотел что‑то сказать в ответ, на слова Астарамурти, то раздался сильный взрыв, и они оба увидели, как упала Я'амунг'а. Нерей, не слушая ничего, рванулся к порталу. Его схватил Астарамурти. Завязалась драка, но Астарамурти сумел поймать взгляд Нерея, и Нерей потерял сознание. Сам Астарамурти двинулся к порталу и приложил руку к энергетической сетке портала, чтобы личной энергией стабилизировать переход. Так же поступили и другие ищущие пути. Ведь только их энергия могла сейчас помочь.

Астарамурти очень хотел совершить переход и схватить в охапку Я'амунг'а, чтобы переместить ее на безопасную территорию. Но он не мог оставить сейчас свое место, погибли бы те лемурийцы, которые не успели еще перейти, потому что с уходом Я'амунг'а закроется портал. При этом Астарамурти понимал, что силы Я'амунг'а на исходе, и она может погибнуть. Он смотрел как боль искажает любимое лицо, он видел что, не смотря на все старания, сдержать стихию, Я'амунг'а уже была ранена осколками разрушающихся зданий, и кровь текла по ее лицу, рукам и груди. А он не мог помочь. Это разрывало его душу в клочья. И вот, последний беженец прошел. Я'амунг'а делает шаг к порталу и теряет сознание. Портал с той стороны поддерживать некому, тот, кто должен был встать вместо Я'амунг'а, погиб и его тело лежало рядом с порталом. Не думая ни секунды Астарамурти шагает в закрывающийся портал. Его выбросило в паре километров от того места, где лежала Я'амунг'а. Он вернул себе рост, решив, что так быстрее доберется до Я'амунг'а. Как оказалось, это было очень правильным решением, потому что часть энергии разрушения он оттянул на себя. Его пошатывало, но шел к своей цели. С большим трудом он добрался до Я'амунг'а. Она так и лежала без сознания у портальной карты.

Несколько камней выпали со своих мест. Астарамурти вставил камни на место. Но они не фиксировались. Только усилием своей воли и энергии он удерживал камни на месте. Астарамурти понимал, что у него всего один шанс активировать портал. И как только он покинет территорию Лемурии через портал, то камни снова выпадут и конечная точка портала не определена. Но лучше так, чем точно погибнуть. Он взял на руки Я'амунг'а и шагнул в нестабильный портал. Его энергия перестала держать камни, и они выпали из мандалы, а Астарамурти с Я'амунг'а на руках закрутило в пространстве. Больше всего он боялся потерять Я'амунг'а, поэтому крепко ее держал. В голове он представлял конечную точку пути и изо всех сил стремился туда. И Астарамурти повезло, они выпали из портала на твердую землю в горах, а не где‑то в небе или океане. Поняв, что самое страшное позади Астармурти расслабился. Я'амунг'а так и не приходила в себя.

Через некоторое время Астарамурти все же поднялся с земли и сообщил о том, что они с Я'амунг'а живы, но им нужна помощь. Для этого он мысленно связался со жрецом Намуном. Великий жрец был очень счастлив, что они сумели выжить и пообещал отправить помощь как можно скорее по присланным Астарамурти координатам.

В ожидании помощи Астарамурти разглядывал лицо Я'амунг'а. Она никогда не была рядом с ним так близко и такой беззащитной. Астарамурти осторожно дотронулся пальцами до ее лица, провел по щеке, обвел контур губ. И, наклонившись, осторожно поцеловал ее. В обществе телепатов невозможно ничего скрыть, но Астарамурти постарается спрятать как можно глубже это воспоминание. Вряд ли у него когда‑нибудь еще будет шанс быть так близко к ней. Я'амунг'а никогда не узнает о случившемся. Эти воспоминания будут только для него, он заберет их с собой.

Через несколько часов прилетел Нерей и забрал их. Я'амунг'а пришла в сознание только через несколько дней. Ее чудесные иссиня‑черные волосы стали полностью седыми. Но для нее это была приемлемая цена за жизни своих соплеменников, о волосах она вообще не переживала. Выяснилось, что потери среди слышащих песнь земли велики. Кроме Я'амунг'а выжило еще трое. Остальные погибли. Задача по сооружению портала в параллельный мир становилась все более трудной. Работы были начаты незамедлительно. Портал создавался в одной из пещер местной горной системы, которая одновременно была богата залежами алмазов и обеспечивала дополнительную устойчивость сигнала. Ищущие пути чертили нужную карту‑мандалу, а слышащие землю искали нужные алмазы и изумруды, а потом гранили их. Нерей внимательно смотрел, как подбираются камни и как появляется карта перехода. Теорию ему дали, но любая теория, подкрепленная практикой гораздо лучше.

Нерей и Я'амунг'а чувствовали друг друга, как части одного целого, их отношения развивались. Они пришли к решению, что заключат брак по традициям лемурийцев незадолго до исхода в параллельный мир. Этот обряд позволил бы часть энергии Я'амунг'а передать Нерею, что продлило бы ему срок жизни. Узнав все нюансы обряда, особенно про передачу энергии, Нерей не соглашался на такой вариант. Я'амунг'а понимала беспокойство и сопротивление Нерея. Только после уверения, что срок жизни Я'амунг'а этот обряд не повлияет, Нерей согласился. Но обязательным условием, на котором Нерей настоял, стало то, чтобы брак был заключен после того, как все работы по созданию портала будут закончены. Если вдруг Я'амунг'а передумает, то она не была связана союзом с ним и ей это не мешало. Я'амунг'а считала, что причин ждать нет, но раз Нерей так хотел, то пусть будет по его, для нее все решено и отсрочка никак не повлияет на ее чувства.

Одновременно с построением портала в параллельный мир, лемурийцы и марсиане начали строительство хранилища знаний на Земле. Лемурийцы хотели оставить в этом хранилище все накопленные их расой знания на сегодняшний день, марсиане так же хотели поступить со своими знаниями. Кроме того, марсиане планировали внести туда знания той цивилизации, что жила до них на Марсе. А еще лемурийцы убедили Даарию в том, что сохранять информацию необходимо, и даарийцы так же согласились внести опыт своей расы в это хранилище. Кроме того, лемурийцы обладали мудростями всех рас, что жили на Земле до них. Подземное хранилище вышло огромным, но оно едва‑едва вмещало весь массив, который хотели сохранить марсиане, лемурийцы и даарийцы. Уровни защиты так же были очень серьезными – эти знания не должны были попасть не в те руки. В качестве ориентиров места нахождения хранилища, сверху установили две гигантских статуи Хор‑эм‑ахет, позже они получили название сфинксов.

Нерей продолжал активно искать пути применения полученного от лемурийцев знания. Он проводил огромное количество экспериментов и расчетов. Конечно, атланты уже достаточно давно использовали искусственные алмазы в своей технике и электронике, но сейчас Нерею был открыт новый способ их применения, который позволил обрабатывать запредельно огромные объемы информации и производить просто невероятное количество вычислений. Таким образом, полученные знания позволили Нерею создать квантовый компьютер. Так же был изобретен передатчик, позволяющий передавать информацию на запредельные расстояния без потери качества, хоть в соседнюю вселенную. Гадир был очень доволен, пусть не ему, а Нерею, закрытые лемурийцы дали ту базу знаний, которая позволит Атлантиде нарастить мощь, что дополнительно укрепит его власть. И золото шло точно по графику. Гадир даже начал думать, а почему он раньше не привлекал Нерея к управлению, ведь он же прекрасно справляется, и еще успевает делать свои научные открытия.

Созданный квантовый компьютер позволил Нерею проанализировать все карты‑мандалы, которые ему доступны, в итоге компьютер выдал алгоритм расположения линий, которые бы позволяли закодировать конечную точку координат, а с активацией помогла Я'амунг'а, она подобрала рубин, который Нерей отсканировал со всех сторон и сделал идентичные искусственные аналоги. Поскольку его карты перехода отличались от карт‑мандал лемурийцев и напоминали нечто среднее между картой звездного неба и комбинацией геометрических фигур, то этими искусственными рубинами выкладывались все линии карты. Мощность лазера также пришлось настраивать. Но это, все же, заработало. Первым, как и обещал Нерей, был создан портал на Фобос, а с Фобоса – в Атлантиду во дворец Гадира. Затем – портал в Атлан. А после из Атлана на Марс и Энцелад. Атлан тоже активно возводился. Казалось, все идет как нельзя лучше. Но судьба готовила очередной виток, где нужно было принимать трудные решения

Незадолго до окончания работы над порталом, лемурийцы устроили праздник Весны и Новой жизни. В конце этого праздника Я'амунг'а и Нерей должны были пройти обряд единения энергий. На праздник были приглашены и марсиане. Для того, чтобы делегация марсиан могла попасть на территорию, где обосновались лемурийцы, завеса была снята. Но Нерей и лемурийцы не знали, что Гадир в этот момент находился с необъявленным визитом у марсиан и вел с ними переговоры по строительству на Фобосе. Узнав о том, что марсиане вынуждены прервать переговоры, потому что еще раньше дали согласие на визит к лемурийцам, которые, как выяснилось, занимали не только территорию марсиан, но и ту, что он отдал под управление Нерею, Гадир ультимативно потребовал себе место в делегации марсиан. Как марсиане не убеждали его в том, что это нарушение протоколов и договоренностей, Гадир все равно настоял на своем, сказав, что они, марсиане, могут считать, что он едет с инспекцией к брату Нерею.

Глава 2

Наступил день праздника Весны. Казалось бы, в этот день у Я'амунг'а должно было быть прекрасное настроение, но ее почему‑то одолевали неясные предчувствия какой‑то катастрофы. Нерей успокаивал ее, она хотела ему верить, что все будет хорошо, но что‑то мешало, какая‑то тревога. Но Я'амунг'а решила гнать все предчувствия и назло радоваться этому дню, ведь скоро исполнится ее мечта, и они с Нереем будут связаны навсегда. Она краем уха слышала о том, что прибыла делегация марсиан, но не обратила на это внимания, ведь это дела жрецов. Ее эти все политические вопросы не касаются, и пошла танцевать вместе с другими лемурийками. Она полностью отдалась во власть движений и музыки. Тело, словно ведомое неосознанным порывом, двигалось в такт музыке, выгибалось, посылая движение волной от головы до пальцев ног. Её глаза были закрыты. Она отрешилась от всего вокруг. Ничего, кроме мелодии, ничего, кроме ритма. Сегодня ей хотелось танцевать, забыть все в ритме музыки. Я'амунг'а то поднимала руки вверх, то медленным изящным движением отводила их за голову, то рисовала ладонями невидимые узоры вокруг себя. Голова запрокидывалась, склонялась то к одному, то к другому плечу и снова выпрямлялась, повинуясь ритму и мелодии, пытаясь освободиться ото всех мыслей, которые не давали ей покоя. Именно в танце она почувствовала ту самую радость и легкость. Я'амунг'а кружилась и улыбалась. На танцующих, словно из ниоткуда, сыпались мелкие ароматные цветы. И Я'амунг'а ощущала как будто она парит среди лепестков.

Внезапно Нерей оказался рядом с ней, и они вместе закружились среди цветов и радующихся жизни лемурийцев. Нерей и Я'амунг'а танцевали как единое целое, каждая нота мелодии отражалась в их движениях.

Я'амунг'а не знала, что за ней наблюдали восхищенные, внимательные и жадные глаза Гадира. Для Гадира встреча с Я'амунг'а ощущалась как удар молнии, он не мог объяснить, но точно знал, что без нее ему нет смысла дальше жить. Это было внезапно, он не считал себя способным на чувства и то, что произошло, стало для него очень неожиданным. Гадир решил, что он сделает все, что угодно, лишь бы она была его. Я'амунг'а воплощала ожившую мечту для него. Но когда Гадир решил подойти к Я'амунг'а, то его опередил Нерей. Гадир увидел, как та, которую он уже мысленно считал своей, улыбается и радуется другому. О том, что это его брат, Гадир даже не думал, первой мыслью было уничтожить того, кто протянул руки к его мечте.

Музыка закончилась, и Нерей склонился, притянул Я'амунг'у ближе к себе, впился в её губы страстным и в тоже время нежным поцелуем.

Этого Гадир уже выдержать не смог, его злость стала запредельна, и он двинулся к ним.

– Приветствую тебя, брат мой, – громко сказал Гадир.

– Гадир? А как ты здесь…? – удивленно спросил Нерей.

– Ну, уж не твоими стараниями точно,– с издевкой продолжал Гадир. – И как долго ты планировал скрывать от меня текущее положение дел?

– Я не скрывал, просто не все говорил, – Нерей сделал решительный шаг вперед, чтобы Я'амунг'а оказалась за его спиной.

Чувствуя негативную энергию из‑за складывающейся ситуации, к ним начали сходиться другие лемурийцы. Марсиане, понимая, что допустили большую ошибку, взяв Гадира с собой, также выдвинулись к месту разгорающейся ссоры. Астарамурти и жрец Намун спешили ко всем. А Я'амунг'а хотела спрятаться от неприятного и тяжелого взгляда Гадира. Нерей и Гадир– близнецы, внешне похожие как две капли воды, но какими же они были разными. Если один был полон света, то другой сплошь состоял из черноты, подлости и бесчестия. Но хуже всего было то, что Я'амунг'а чувствовала, его эмоции по отношению к себе. Гадир безумно желал присвоить ее себе, его наполнило какое‑то больное чувство, как будто для него на ней сошелся весь свет. И насколько он безумно хотел ее, настолько ее душа отторгала Гадира, он был ей просто омерзителен. А скандал набирал обороты.

– Я не давал согласия на размещение на моих землях лемурийцев, – эмоционально продолжал Гадир.– И мне плевать, что там обещали или разрешали марсиане. Эти земли отданы атлантам, а значит, только я решаю, как они будут использоваться.

– Мы почти закончили и скоро покинем эту землю, – вмешался в разговор жрец Намун. – Что бы ты хотел получить взамен нашей возможности достроить портал и уйти? Мы освободим эти земли и уйдем в параллельный мир, о нас больше этот мир не услышит, – продолжал Намун спокойным голосом.

– Раз пошел такой разговор, то я хочу ее. Отдайте мне ее, – Гадир показал на Я'амунг'а. – За нее я вам разрешу находиться тут сколько угодно и делать что угодно.

– Попроси что‑нибудь другое, мы не торгуем представителями нашей расы. Только она сама может решить хочет ли она с тобой быть. Для нас оскорбление такая просьба, – спокойный голос Намуна перешел на решительный и более властный тон.

– Гадир, остановись, не заставляй нас разрывать союз. То, что ты делаешь – это неприемлемо, – вмешался в разговор глава делегации марсиан. – Жрец Намун, просим простить нас за то, что мы привезли с собой царя атлантов. Наше предложение строить ваш переход на Марсе в силах. Там мы сможем обеспечить вам возможность все закончить в любые удобные для вас сроки.

– Гадир, но я и Я'амунг'а собираемся сегодня пройти обряд объединения энергий, – начал Нерей, ошеломленный поведением своего брата.

– Не прошли? Так и прекрасно, значит, тем более нет препятствий. Если бы хотел, то давно сделал бы ее своей. А раз не сделал, то не так она и нужна тебе,– сказал самоуверенно Гадир.

– Гадир, что с тобой? Я люблю ее! Что ты творишь, брат?– вскричал Нерей, смотря на Гадира с презрением.

Я'амунг'а, наблюдая за ситуацией, понимала катастрофичность событий, которые происходят. Она с трудом скрывала раздирающие чувства. Всё что она смогла сделать, это скрыться за спиной Нерея.

В этот момент Гадир перевел свой тяжелый взгляд на Я'амунг'у и сказал:

– А куда это свет моей жизни прячется? Не прячься за него, Я'амунг'а. Что он может тебе дать? Ты – как мечта, даже имя твое звучит волшебно. Нерей – слабак, всегда был таким. Он до сих пор не удосужился сделать тебя своей. А для меня ты будешь королевой. Для моего народа ты будешь всем, – голос Гадира приобрел властный оттенок.

– Гадир, хотелось бы продолжить разговор о том, что ты хотел бы получить за возможность закончить наш портал,– снова повторил Намун.

– Закончить портал!? О чем ты сейчас говоришь?! Мне ничего не нужно кроме нее, – Гадир не сводил глаз с Я'амунг'и. – Или Я'амунг'а, или уходите, куда хотите, причем немедленно, – казалось, что Гадир перестанет себя контролировать, его ярость заполнила его.

– Гадир, я не вещь! Своими поступками ты никогда не заставишь полюбить тебя, – решилась сказать Я'амунг'а.

– Всё это абсолютно неважно, моей любви хватит на двоих. Мне достаточно будет владеть тобой. Ты просто должна быть со мной. Остальное меня не волнует. Даже твои чувства, – продолжал Гадир, приближаясь к растерянной Я'амунг'е.

Я'амунг'а судорожно схватила Нерея за руку, да что там, она просто впилась в его руку. Увидев эту сцену, на лице Гадира появилась язвительная ухмылка.

– Я сейчас повышу мотивацию для принятия правильного решения: если ты не будешь со мной, то не только твои соплеменники уйдут с этой земли, но и подводное убежище Нерея я взорву и не дам восстановить. Мне все равно эта идея всегда казалась глупой, – Гадир говорил вальяжно, с пренебрежением в голосе.

–Да как ты смеешь?! Мы не торгуем нашими женщинами! – не выдержав, сказал Астарамурти.– Ты перешел все границы! И за это оскорбление ответишь.

–Гадир, я не отдам тебе Я'амунг'а, я уйду с ней, никакой Атлан не стоит ее жизни, – выкрикнул Нерей.

После этих слов Астарамурти двинулся уверенным шагом в сторону Гадира. Все начали ощущать, как земля начала трястись и вибрировать. Другие мужчины тоже двинулись в сторону Гадира. Некоторые вспыхивали и горели огнем, кто‑то формировал в руках воду и лед, кто‑то держал наготове молнии, кто‑то направил растения и животных. Все лемурийцы, находящиеся на площадке, двинулись в сторону Гадира. Нерей схватил Гадира за руку– еще немного и толпа просто разорвет его брата. А он стоял и презрительно ухмылялся.

Я'амунг'а понимала, что Гадир исполнит все свои угрозы, так же как и то, что только она одна сейчас может остановить творящийся кошмар. Но для этого ей придется уйти с Гадиром и принять все его условия. А это значит, что ее счастье с Нереем будет уничтожено. Кроме того, ее согласие позволит закончить портал, и ее народ, наконец, сможет уйти туда, куда так стремится. Если начинать все сначала на Марсе, то с учетом оставшихся в живых слышащих землю, это очень длительная и почти невыполнимая задача. Гадир уничтожит дело жизни Нерея, и все его усилия будет бесполезными. Я'амунг'а чувствовала, что Атлан очень важен и он должен быть обязательно достроен.

Она будто физически ощущала, что ее жизнь, ее планы, – все ломается с треском и осколки ранят ее сердце. Это было очень больно, По щекам Я'амунг'а потекли слезы. Но она должна принять решение и уйти с Гадиром. Духовное знание ее расы утверждало, что все жизни священны и для чего‑то нужны, так задумало Мироздание. И она должна пожертвовать собой во имя благополучия своей расы, а еще ради того, чтобы Нерей не потерял дело своей жизни и остался жив. Она чувствовала, что Гадир не остановится на уничтожении подводного города, он уничтожит и самого Нерея. Вот и начались те самые испытания кармических близнецов, о которых говорил Намун. Как же мало им было отпущено счастья прежде, чем они с Нереем погрузятся в океан боли. Может быть, когда‑нибудь потом или в другой жизни у нее будет шанс на счастье с Нереем. А сейчас она должна…

– Остановитесь, я согласна. Я уйду с ним, – мертвея внутри, громко сказала Я'амунг'а.

Ее не услышали. Она повторила, и телепатически тоже. Мужчины остановились, шокировано глядя на нее.

– Ты не должна приносить себя в жертву, – сказал Намун.– На Марсе будет сложнее, но мы справимся.

– Не делай этого, Я'амунг'а. Ты представляешь последствия своего поступка? – то ли спрашивал, то ли убеждал Астарамурти.

– Но как же мы? Зачем? –ошарашено произнес Нерей.– Не решай за меня, я проживу без Атлана, ты важнее.

–Это мое решение, остановитесь, – повторила уверенно Я'амунг'а, но её лицу текли слёзы.

Она вытерла слезы и подошла к Гадиру.

– Уходим, пока я не передумала, – сказала Гадиру Я'амунг'а.

Он хищно хватил ее за руку, и они пошли к его вимане. Толпа молча расступалась перед ними. Я'амунг'а пыталась сдержать слезы. Но ее истинные чувства были очевидны всем, ведь лемурийцы телепаты. Ее душа оплакивала не сложившееся счастье, и все это чувствовали.

***

Когда Я'амунг'а и Гадир прилетели во дворец в Атлантиду, то Гадир хотел помочь выйти Я'амунг'а из виманы. Но она отдернула руку и не позволила ему до себя дотронуться.

– Почему? Я же хотел помочь, – непонимающе произнес Гадир.

– Гадир, что ты хочешь? Ты разрушил мою жизнь за мгновение, и я должна быстро забыть все и радостно принять твою руку? – жестко спросила Я'амунг'а, смотря на него холодным взглядом.

– Ты меня полюбишь. Я лучшая версия Нерея. Он слабак, а я решителен и всегда добиваюсь своего, – самонадеянно ответил Гадир, неосознанно выпятив грудь вперед.

– Я даже видеть тебя не хочу, ты мне противен, – сказала Я'амунг'а, отводя взгляд от Гадира.

– Ты все равно будешь моей. И лучше бы тебе поскорее принять эту мысль. Не забывай, что надавил сказал ей Гадир.

–Ты получил тело, но не душу. Но ты ведь так и хотел, так что не мечтай о том, что когда‑нибудь полюблю тебя. Моя раса… Вернее, я в лице всех лемурийцев, благодарю тебя за содействие и предоставленную помощь моему народу, – с издевкой в голосе сказала Я'амунг'а. – А сейчас проводи меня туда, где я буду жить.

Гадир снова хотел взять ее за руку, чтобы провести по коридорам дворца, но Я'амунг'а вновь отдернула руку, еще резче, чем в прошлый раз. Тогда он молча указал направление и пошел вперед. Я'амунг'а последовала за Гадиром, держась чуть позади него, стараясь сохранять дистанцию.

Дворец из белого мрамора, золота и голубого стекла был очень красив. Его окружал ухоженный сад с огромным количеством фонтанов. Но вся эта красота не волновала сейчас Я'амунг'а, более того, она ей была вообще безразлична. Я'амунг'а воспринимала это место как свою тюрьму. Вскоре они пришли к тем покоям, куда Гадир решил ее поселить. Зайдя в комнату, Гадир предложил ей располагаться и привыкать к новой жизни. Затем он ушел. Я'амунг'а подошла к окну. Из покоев открывался прекрасный вид на живописный сад. Но она не замечала ничего, направив взгляд в небо. Она смотрела на солнце. Ей хотелось ослепнуть, чтобы не видеть ничего и никого вокруг. Так начался ее персональный ад в Атлантиде.

Через месяц Я'амунг'а стала женой Гадира. Но по обычаям атлантов. Для Я'амунг'а этот обряд ничего не значил, ведь она отказалась категорически связывать с ним свою жизнь обрядом лемурийским. Гадиру было все равно. Его устроил и обряд атлантов. Я'амунг'а полностью закрылась от внешнего мира. Ей стало безразлично все, что вокруг нее происходит. Никого из атлантов она не хотела ни видеть, ни знать. Большинство из них имели очень неприятные для нее вибрации, она просто не могла с ними общаться. А учитывая ее историю попадания в Атлантиду, Я'амунг'а даже не хотела предпринимать никаких усилий, чтобы стать астью их общества. Изредка ее навещал Астарамурти. Он смог выторговать у Гадира возможность посещать ее. Что пообещал сделать для Гадира за это разрешение, Астарамурти никогда не говорил. Но его визиты были отдушиной для нее. С Нереем она предпочитала не сталкиваться – это было больно.

Но однажды Я'амунг'а все же не удалось избежать встречи с Нереем. Она в сильной задумчивости шла в сад, ей хотелось услышать журчание воды в фонтанах сада, созерцать, как струи воды красиво переливаются на солнце. Я'амунг'а вышла из‑за поворота и почти врезалась в Нерея. Она резко развернулась и хотела сбежать. Но он быстро догнал ее и обнял со спины, положив ей голову на плечо.

– Как ты? Я так о тебе беспокоюсь, – сказал шепотом Нерей. – Я очень рад тебя видеть. Мне тебя так не хватает.

– Я? Я в порядке. Прошу тебя, перестань беспокоиться обо мне, – едва сдерживая слезы, ответила Я'амунг'а.

– Я искал тебя, – сказал Нерей и резко развернул Я'амунг'а к себе лицом.

– Не ищи меня. Мы теперь чужие. Отпусти меня, – отталкивала Я'амунг'а Нерея.

Она вырвалась из его рук и побежала прочь по коридору. Только добежав до угла, она вспомнила, что может стать невидимой. Что и сделала тут же. Вжавшись в нишу, она смотрела, как Нерей пробежал мимо нее, не видя. Она слышала, как он отчаянно зовет ее, пытаясь найти в пустых коридорах. Я'амунг'а закрывала себе рот руками, чтобы не вырвалось ни одного звука рыданий. Он не должен ее найти. Когда Я'амунг'а поняла, что он достаточно далеко, то села на пол и заревела. Она изо всех сил желала, чтобы ее народ как можно скорее закончил портал в параллельный мир. Тогда она сможет изменить свою жизнь. И, может быть, у них с Нереем будет шанс, будет общее будущее, они смогут скрыться от Гадира. Она понимала, что обманывает себя, и, оставаясь на Земле, они не смогут быть вместе. Но ей всей душой хотелось верить в чудо.

Глава 3

Подошло к концу создание портала лемурийцами. Некоторые лемурийцы решили остаться. Но большинство не хотело находиться на Земле ни одной лишней минуты. Все знали, какую жертву принесла одна из их народа, чтобы этот портал был закончен и работал. В память о поступке Я'амунг'а Астарамурти из скалы над пещерой, где находился портал, вырезал статую Я'амунг'а и покрыл ее голубой эмалью. Эмаль была крепкой, как алмаз, и блестела, подобно драгоценным каменьям. Этот был не только памятник жертве Я'амунг'а, но и ориентир для всех лемурийцев, которые захотят уйти позже. Сам Астарамурти принял решение остаться. Он не знал, как долго задержится на Земле, но уходить без Я'амунг'а он не хотел. Он надеялся, что Я'амунг'а когда‑нибудь примет решение уйти к своему народу, и тогда он уйдет вместе с ней. Жизнь у лемурийцев длинная, все могло случиться. А атланты живут гораздо более короткую жизнь, поэтому после смерти Гадира и Нерея Я'амунг'а вполне может принять решение об уходе. А он, Астарамурти, будет рядом с ней. И может быть, в новом мире у него появится шанс.

То, что лемурийцы ушли, Я'амунг'а почувствовала сама: внезапно в эфире образовалась тишина, исчезло гудение множества голосов. Только далекие, редкие голоса звучали иногда в тишине. «Значит, моя жертва была не напрасной, – подумала Я'амунг'а, – я надеюсь, они будут счастливее меня в своем новом мире».

До гибели Атлантиды, Фаэтона и Марса оставалось еще два года.

После исхода лемурийцев Я'амунг'а решила, что сидеть в тишине и слезах она больше не хочет. У нее появился план: она решила забеременеть от Нерея и уйти в параллельный мир через портал. Я'амунг'а справедливо рассудила, что если она исчезнет, то и вражды между Нереем и Гадиром больше не будет. Все лемурийки имели возможность остановить свою беременность в начале и не дать ей случиться, но поскольку раса была не так уж многочисленна, то лемурийки почти никогда так не поступали. Каждый ребенок – это великая ценность. Но от Гадира она детей не хотела. Ни при каких условиях. Даже если бы у нее не было других вариантов забеременеть, то она бы и тогда выбрала отказ от беременности ребенком от него.

Гадир был ей противен до омерзения, но он с какой‑то маниакальной страстью задался целью получить от нее наследников. Он с ума по ней сходил, если можно так назвать это нездоровое чувство страсти, которое он питал к Я'амунг'а. Но не мог не видеть ее отношение к нему, поэтому из постели Я'амунг'а сразу отправлялся в свой гарем. А утром служители гарема выносили из комнат очередной обезображенный женский труп – так вымещал зло за нелюбовь Я'амунг'а Гадир. Когда Я'амунг'а узнала об этом, то Гадир стал ей еще противнее, но выказать хоть немного радости от встречи с ним она все равно не пыталась. Она считала, что не в силах ничем помочь несчастным обитательницам гарема, и они сами выбрали свою судьбу. Как и она. И раз она страдает, и никто не стремится ее страдания облегчить, то она не видит смысла что‑то делать других, ведь они даже не ее расы, да и каждый сам выбирает свой путь.

– Что тебе стоит хоть раз встретить меня с радостью? – спрашивал Я'амунг'а Гадир.

– Я не обещала тебе радость от встреч, я просто обещала уйти с тобой, – отстраненно отвечала Я'амунг'а.

– Почему ты не можешь меня полюбить? – продолжал спрашивать Гадир.– Я бросаю весь мир к твоим ногам. Гадир искренне не понимал, что делает не так, но продолжал пытаться купить ее любовь. Это было привычно и понятно для него. Женщины любят подарки, чем дороже подарок, тем сильнее любовь. Но с ней это не срабатывало. И Гадир не понимал почему, но другой путь, чтобы заполучить ее любовь, ему в голову не приходил.

– Мне не нужен весь мир. И у меня нет причин любить тебя. Ты шантажом заставил меня остаться с тобой. С каждым днем я все меньше и меньше хочу тебя видеть, – так же отстранено отвечала Я'амунг'а.– И что ты сделал ради любви? Не эгоизма, а любви?

– Ты разве не видишь, что люблю тебя? Что я просто болен тобой? – кричал Гадир.

– Болен… Это правильное слово, – ответила Я'амунг'а. – Ты болен. Раз ты сам понимаешь это, то отпусти меня. Я не люблю тебя и не смогу полюбить тебя никогда.

– А ты сбежишь от меня к Нерею?! Не бывать этому, – кричал Гадир, швыряя стул в стену.

– Я уйду к своему народу, и ты меня не увидишь больше. Со временем ты забудешь меня и помиришься с братом, ведь больше делить будет нечего, – так же спокойно продолжала говорить Я'амунг'а.

– Ты статуя, а не женщина. Все женщины Атлантиды мечтают быть на твоем месте! – продолжал на повышенных тонах Гадир.

– Вот и пусть занимают это место. Кто же им мешает? Уж точно не я. С легкостью уступлю его любой, – ответила ему Я'амунг'а.

– Что мне сделать, чтобы ты меня полюбила? Или, хотя бы, не была отстраненной? – гнул свое Гадир.

– Ничего. Ты не можешь сделать ничего, – ответила Я'амунг'а.

– Ты даже не хочешь соврать? – спросил Гадир.

– А зачем? Я говорю тебе правду, моя раса избегает лжи, – сказала Я'амунг'а.

– Это не правда, а равнодушие, – сказал Гадир.

– И равнодушие тоже. Но в первую очередь, это правда. Если она тебе не нравится, то не следовало забирать меня от моего народа, – холодно ответила Я'амунг'а.– А главное, не задавай вопросов, если не хочешь знать ответ.

– Мы еще посмотрим. Я уверен, что ты оттаешь и полюбишь меня,– убеждая больше себя, излишне самоуверенно сказал Гадир.

Вместо ответа Я'амунг'а отвернулась в сторону от него и вздохнула. Гадир почувствовал себя надоедливой мухой. Злость просто вскипела в нем. «Да как она смеет?! Я все делаю для нее, а она отворачивается от меня?!». Он вылетел из покоев Я'амунг'а и быстро направился в гарем искать очередную жертву.

Я'амунг'а после ухода Гадира задумалась о том, как ей пробраться к Нерею. Стать невидимой на некоторое время ее раса умела. Но вот Гадир будет ее искать. Не найдя ее в покоях, он перевернет дворец вверх дном. И если обнаружит ее у Нерея, то будет очень и очень плохо. Значит, она должна отключить его сознание. Но для этого ей нужно вывести его из равновесия и быть близкой к нему, чтобы заглянуть в глаза и послать импульс от своего сознания в его мозг. В общем‑то, это реально. Но надо пробовать. А как быть с Нереем? Он ведь тоже может долго тратить время на объяснения. А его у Я'амунг'а нет. Ничего лучше гипноза она не придумала. Нужно внушить Нерею, что он спит и ему все снится. Ей так же нужно будет быстро поймать его взгляд, и пока он в волнении от того, что она пришла к нему, наложить на него гипноз, чтобы он считал все сном. Гипноз она могла накладывать на тех, кто к испытывает к ней доверие. На остальных он не сработал бы. А потом Я'амунг'а будет действовать по обстоятельствам. Ведь даже во сне Нерей может сопротивляться влечению к ней. Но тут она не придумала ничего, но очень надеялась, что этого не произойдет.

Прежде, чем у нее получилось усыпить Гадира, она несколько раз ошибалась. А поскольку находилась близко к Гадиру, то он воспринимал это как изменение ее отношения к нему в лучшую строну. Но, все же, с пятого раза у нее вышло так, как она задумала. Активировав невидимость, она выскользнула из своих покоев и направилась к Нерею. Она не знала точно, где располагаются его покои, но ощущала ментальный отголосок его мыслей и чувств и шла на них, а еще она чувствовала, что он думает именно о ней. Это заставило ее ускорить шаг и улыбнуться. Вскоре она остановилась у дверей его комнаты. Стоя в коридоре, она позвала его мысленно. Буквально через несколько секунд двери распахнулись, и в коридор выскочил Нерей, но никого не увидел. Пользуясь невидимостью, Я'амунг'а вошла в его комнаты. Не найдя никого в коридоре, Нерей вернулся в свои покои.

– Опять мираж, – сказал Нерей сам себе, встряхнув головой. – Уже и до галлюцинаций дожил.

– Нет, – сказала Я'амунг'а и засмеялась.

Нерей почувствовал, как ее смех проникает в каждую клеточку его сознания, как ее радость согревает его изнутри. Он обернулся и наконец‑то увидел ту, которая приходила к нему только во снах. Нерей, не веря сам себе, шагнул к ней и обнял, крепко прижав к себе. Потом они долго целовались.

– Как же мне тебя не хватало, – срывающимся шепотом произнес Нерей. – Я так хотел тебя видеть. Никуда не отпущу. Я готов выйти на открытый конфликт с братом, но больше тебя никуда не отпущу. Скоро Атлан будет закончен, и мы уйдем туда. Остался буквально месяц – другой.

Он целовал ее волосы, губы, щеки. А она чувствовала себя невероятно счастливой. Но Нерей не должен пострадать, поэтому Я'амунг'а должна применить гипноз. Он и дальше должен думать, что она ему снится. Она приложила ладони к его щекам, тем самым вынуждая посмотреть Нерея ей в глаза. Нерей замер. Примерно с минуту Я'амунг'а внимательно смотрела ему в глаза, после чего отпустила. Потом она взяла Нерея за руку и потянула к кровати.

От Нерея Я'амунг'а ушла к себе только под утро. Гадир все так же оставался без сознания в ее комнате. Она легла на кровать, сделав вид, что всю ночь тут спала. Минут через сорок Гадир проснулся. А Я'амунг'а уже спала. Она была счастлива и ее больше ничего не волновало. Гадир тоже почувствовал радость от того, что она спит рядом с ним. Это было впервые за все время брака. Он решил, что она наконец‑то начинает менять к нему свое отношение. В этот день гарем не понес потерь. Гадир туда просто не пошел, и весь день находился в прекрасном настроении.

Нерей, очнувшись, не нашел Я'амунг'а. «Но сон был таким реальным, и она казалась такой настоящей», – с горечью подумал Нерей. В этот день он разнес все, что было в его комнатах.

Подобрав усилие воздействия на Гадира, Я'амунг'а теперь почти каждую ночь проводила с Нереем. Для того, чтобы Гадир не заподозрил ничего и, наоборот, стал более лоялен к Нерею, она изо всех сил сдерживала себя, чтобы не показывать, как Гадир ей противен. Так продолжалось примерно месяц. Атлан был закончен. Буквально на днях Я'амунг'а почувствовала, что она беременна. Она не боялась, что атланты увидят ее беременность – они не читали ауры, срок был еще очень маленький. Но на всякий случай усилила защиту от считывания ее состояния. Все чаще и чаще в режиме невидимости Я'амунг'а ходила по дворцу и подслушивала, что происходит. Ей нужно готовить побег, а для этого необходимо хорошо изучить дворец и настроения его обитателей. И вот сейчас она снова шла в сторону террас, там находился тайный выход за стену дворца. Она случайно об этом узнала – увидела, как через него входили работники административной части дворца. Дорога к террасам пролегала мимо зала, в котором часто работал над документами Гадир.

Она не первый раз там шла, и не обратила бы внимание на его крики, если бы не ощутила, что его собеседник никто иной, как Нерей. И это ее остановило. Она подошла ближе и прислушалась.

– Гадир, ты что творишь? Ты совсем с ума сошел? – кричал Нерей.

– А ты кто такой, чтобы мне указывать? – орал в ответ Гадир. – Твой Атлан готов, собирай своих уродов и маргиналов и убирайся туда, чтобы я тебя больше не видел.

– Ты не понимаешь к чему ведут действия фаэтонцев? – продолжал кричать Нерей.– Ты понимаешь, что они сцепились с цивилизацией, которая не только от них, но и от нас камня на камне не оставит?

– Не твое дело! Мы – союзники! И у нас есть чем ответить на агрессию!– все так же громко возражал Гадир.

– Если ты не понимаешь очевидного и совсем заигрался в своих интригах, то оставайся и погибай тут один. А я и те, кто хочет уйти со мной, будем в Атлане. И еще, я не дам тебе погубить Я'амунг'а. Я заберу ее с собой, что бы ты не думал и чем бы не грозил! – прокричал отчаянно Нерей.

– Если ты к ней подойдешь, то я убью тебя. Если успеешь увезти ее в Атлан, то глубинные бомбы взорвут Атлан. Если она не будет со мной, то не будет ни с кем, – неожиданно спокойно заявил Гадир.

И в этом спокойствии была та самая решимость, которая напугала Я'амунг'а. Он это сделает. Нерей погибнет. Этого допустить нельзя. В этот момент распахнулась дверь зала, и оттуда выбежал Нерей. Он обернулся и прокричал Гадиру: «Да плевать я хотел на твои угрозы». После чего хлопнул дверями так, что одна из створок выпала из дверной коробки, а из второй повылетали витражные стекла. Я'амунг'а смотрела в след быстро уходящему по коридору Нерею. Идти к двери в стене Я'амунг'а передумала. Она вернулась к себе. Нужно обдумать, как спасти Нерея, он должен жить, иначе все ее жертвы были бесполезны.

Поздно вечером, снова лишив сознания Гадира, Я'амунг'а пошла к Нерею. Но в этот раз она не ощущала радости. Она приняла непростое решение и должна его выполнить. Нерей открыл двери. Как всегда обрадовался, но в этот раз Я'амунг'а не стала применять гипноз. Это была последняя ночь, которую они провели вместе. Ближе к утру Я'амунг'а снова задержала лицо Нерея в своих руках. Она пристально смотрела ему в глаза и плакала. В этот раз она давала ему установку забыть свою любовь к ней, к Я'амунг'а. Она смотрела и смотрела, пока между воспоминаниями о ней в его создании не возникла стена и все как будто выцвело. Он будет помнить, что когда‑то был ей увлечен, но потом чувства прошли. Больше его не будет связывать любовь с ней. Он будет свободен и будет жить дальше, без оглядки на нее. А потом она, так же, как и Гадира, лишила Нерея сознания. На этом ее силы кончились, и она зарыдала. Я'амунг'а в последний раз разглядывала его лицо, стараясь запомнить каждую черту как можно четче, чтобы в ее сознании его образ навсегда обрел четкость и никогда не стирался. Когда Нерей придет в себя, то больше не будет любить ее, этот мысленный приказ будет действовать, пока жива Я'амунг'а. Но разница в сроках жизни делала этот приказ пожизненным для Нерея.

Я'амунг'а шла к себе и думала, мысленно обращаясь к Нерею, понимая, что он об этих словах не узнает никогда: «Прости меня, моя любовь. Мне очень хочется того, чего быть не может. Я бы хотела каждый день встречать тебя, когда ты бы возвращался в наш дом, вместе ужинать, обсуждать все, что случилось с нами за день, делиться своими мечтами и идеями, укладываясь спать на соседнюю подушку желать тебе «Спокойной ночи», а утром, открыв глаза, видеть твое лицо, быть самой лучшей женой для тебя. Если бы ты был моей судьбой, если бы между нами не стояли все эти препятствия, как было бы прекрасно. Ты часто говорил, что встреться мы при других обстоятельствах, то уже давно были семьей. Самой счастливой в мире семьей. Как же мне больно от того, что ничему из этого никогда не бывать. Если мы увидимся еще когда‑нибудь, то я тебе буду уже безразлична, твоя любовь ко мне надежно спрятана. Я больше не увижу радость и любовь ко мне в твоих глазах. Наша любовь останется только со мной и в моей памяти. Ты не узнаешь никогда о ребенке. Прощай, Нерей, прощай мое сердце».

Это было очень тяжело. Но Я'амунг'а поддерживала мысль, что скоро она покинет Землю. А со временем боль притупится. А еще она заберет самое ценное от их отношений – ребенка.

Когда Нерей открыл глаза, он не мог понять, его охватило какое‑то странное ощущение, что ему чего‑то не хватает, что он забыл что‑то очень важное. Но никак не мог вспомнить, что именно. Вроде, все было как обычно, но… Тем не менее, дела не ждали. Он должен был начать переселение желающих уйти с ним в Атлан. Все свободные жители могли уходить уже сегодня. Рабов же, желающих уйти с ним, предстояло выкупать у их хозяев. С этими задачами Нерей справился почти за две недели. Затем пришло время уходить и ему. Он не хотел больше оставаться в Атлантиде. Ему нужно было руководить жизнью жителей в подводном Атлане. Перед уходом он все же решил зайти к Гадиру. Хотел попрощаться с братом.

– Я сегодня ухожу в Атлан. Сюда больше не вернусь, – сказал Нерей Гадиру.

– Давно пора. Про Я'амунг'а я тебя предупредил. Даже мысли не держи ее забрать от меня, – сказал Гадир.

– Это твоя жена, сам разбирайся со своей семейной жизнью, – спокойно ответил Нерей.

– То есть?– удивленно спросил Гадир. – Ты две недели назад разбил дверь из‑за нее, а сейчас так спокоен?

– Я не знаю, почему так поступил тогда. Но я не люблю ее уже достаточно давно. Я не претендую на твою жену. Но если, вдруг, ты захочешь прийти к нам в Атлан, то я буду рад тебе. Ты мой брат,– сказал Нерей и вышел из зала.

Гадир с удивлением смотрел брату вслед. «Как будто его подменили. Но так даже лучше, он не будет стоять на моем пути», – подумал Гадир.

Я'амунг'а слышала этот разговор. Она вновь подслушивала. Ей казалось, в ее в грудь с каждым словом Нерея, втыкают длинные иглы – это было так больно. Не смотря на то, что она сама сделала так, это мало ее утешало. Потом, когда Нерей вышел от Гадира, Я'амунг'а, находясь в режиме невидимости, пошла за ним. К ее удивлению, он шел к ее покоям. Подергав дверь, Нерей понял, что ее нет. После этого он ушел к себе, а через час ей передали от него письмо, в котором Нерей сухо прощался с ней, как с женой брата. И говорил, что если вдруг она будет нуждаться в убежище, то готов ей его предоставить в Атлане, где она сможет, как все остальные жители Атлана, жить и работать на благо общества. «Ну вот, все и закончилось», – подумала Я'амунг'а, прочитав его письмо. Больше Нерея Я'амунг'а не видела никогда.

Через пару дней Я'амунг'а связалась с Астарамурти и попросила тайно вывезти ее из Атлантиды. Она сказала, что хочет уйти с Земли – больше ее тут ничего не держит. Астарамурти был счастлив слышать это. Он хотел лететь за ней немедленно, но Я'амунг'а попросила выждать ещё двенадцать дней – ей нужно было еще кое‑что узнать о дворце, чтобы побег прошел тихо и незаметно.

Я'амунг'а старалась все успеть до отлета с Астарамурти. Но ее не покидало дурное предчувствие. Она понимала, что наделала очень много ошибок. И не просто ошибок, а катастрофических промахов, которые невозможно исправить. Одной жизни на это не хватит, даже такой длинной как у нее. И теперь ей предстоит очищать свою карму еще не в одном воплощении. Но все, чего она сейчас хотела, чтобы ее ребенок родился в другом мире, среди ее соплеменников. Она будет очень его любить и проведет с ним столько времени, сколько ей отпустят высшие силы

За несколько дней до прилета Астарамурти, Я'амунг'а решила сходить в бывшие покои Нерея. Ей хотелось побыть там. Войдя, она увидела, что многие вещи заменены на новые. Но остался стоять его стеллаж. Там хранились его книги и записи. Я'амунг'а подошла к стеллажу, провела рукой кластерам электронных книг, дотронулась до устройства чтения книг. Внезапно включилась запись. Прибор показал ей Нерея, который говорил, глядя прямо в записывающее устройство:

– Я'амунг'а, не знаю, увидишь ли ты это письмо, но я все равно его запишу. Я постараюсь, чтобы ты его получила. Ты говорила, что если любишь кого‑то по‑настоящему, то всегда желаешь ему счастья. Даже в ущерб себе. Я хочу, чтобы все счастье, которое было отпущено мне судьбой, досталось тебе. Я хочу его все полностью отдать тебе. Ты должна быть счастлива. Я виноват перед тобой. Я сам сломал все, так затянув с заключением нашего союза. Ты лучшее, что со мной случилось за всю мою жизнь. Даже сейчас, на осколках своей жизни, я не жалею, что встретил тебя. Но мне так тяжело от того, что я причинил тебе столько боли. Я вижу, как ты страдаешь. Если тебя хоть немного утешит, то и я тоже страдаю, но моя боль заслужена мной от начала до конца. Как бы я хотел забрать всю твою боль и грусть себе, чтобы ты снова могла смеяться и радоваться. Чтобы ты забыла меня, а я бы помнил тебя всегда. Все, что мне остается – это жить прошлым, где было счастье, надежда и радость. Ты должна идти вперед. Я понимаю, что причиной твоего решения был не только портал твоей расы, но и я. Ты спасала меня. Я чувствую себя жалким из‑за того, что моя любимая спасает меня, принося себя в жертву. Как бы я ни старался, как бы я ни боролся, но все, что я могу, это помочь тебе уйти к твоим соплеменникам. Я не смогу спрятать тебя в Атлане, Гадир найдет там тебя. И не смогу уйти с тобой к лемурийцам, это означало бы предать тех, кто мне поверил. Помогая тебе сбежать, я лишаю себя даже того, чтобы жить с тобой под одним небом на одной планете, но только там, у лемурийцев, ты будешь в безопасности. Я не имею права просить тебя остаться со мной. Я потерял все, когда позволил тебе уйти с братом, когда не смог остановить происходящее. Не думай больше обо мне. Стань свободной ото всех атлантов. Я буду хранить воспоминания о тебе в своем сердце. Я'амунг'а, ты не представляешь, как я хочу тебя обнять, но понимаю, что этого уже никогда не будет. Как я могу просить тебя не уходить, когда столько всего случилось по моей вине. Как я могу…»

На этом запись оборвалась. «Похоже, Нерей записал это до того, как я внушила ему, что он больше меня не любит», – подумала Я'амунг'а. Она осторожно вытащила запись. Это будет с ней, и она заберет эту запись с собой. Это ее память. «Как хорошо, что я вижу это только сейчас. Увидь я эту запись раньше, то могла бы и не решиться внушить Нерею забыть меня. Но все к лучшему, – убеждала себя Я'амунг'а, – так и буду думать». И Я'амунг'а пошла к себе, судорожно сжимая запись в руке.

Придя в свои покои, Я'амунг'а никак не могла успокоиться. Ей казалось, что она зря внушила Нерею, чтобы он больше не любил ее. Эта запись не выходила у нее из головы. Значит, Нерей сам понимал безнадежность попыток устроить с ней отношения на Земле. Но так у них могли бы быть еще несколько дней. Чтобы успокоиться, она села в кресло и сложила руки на животе. И к ней сразу пришли мысли о ребенке. Ведь их с Нереем ребенок никогда не узнает отца. Стала бы она вступать в отношения с Нереем, зная, что их ждет в конце? Этим вопросом задавалась Я'амунг'а очень часто. Намун предупреждал о том, что просто им не будет. Но она тогда верила в то, что не может быть таких препятствий, которые невозможно преодолеть. А сейчас она замужем за тем, кого ненавидит, беременна от любимого мужчины, которому она внушила, что он больше не любит ее, и ей нужно бежать в другой мир, чтобы ее муж не причинил вреда никому из тех, кого она любит. А если бы она сразу приняла решение о том, чтобы не начинать отношения с Нереем, то уже была в другом мире вместе со своей расой. Была бы она счастлива – это вопрос. Но то, что ее жизнь была бы проще и спокойнее – это точно. Но разве могла она принять другое решение и отказаться от любви, даже не попробовав побороться за свое счастье? Она не смогла. И теперь сломано все. Вряд ли она сумеет оправиться от этого всего. Ребенок, вот что держит ее в жизни. Незаметно для себя она задремала.

Вдруг, Я'амунг'а почувствовала, как изменился ментальный фон дворца. Возникло ощущение угрозы и тревоги. И это вырвало ее из сна. Она не могла понять, что происходит. Активировав режим невидимости, она решила выйти из своих покоев и попытаться узнать, что происходит. Решила идти сразу туда, где находился рабочий кабинет Гадира. Наверняка, там больше вероятность понять, что происходит. Оказавшись под дверями, она услышала, как Гадир говорит с кем‑то с фаэтонским акцентом.

– Мы нанесем удар по планете Чикисусо из созвездия Девы. Космический флот их колоний мы уже разбили. Вы как военные союзники должны нас поддержать, – сказал мужской голос.

– Фаэ‑Инти, зачем вы это затеяли? Вы же понимаете, что ваши противники имеют более развитые технологии, чем есть у нас?– раздался голос главы марсиан Омфиса.

– А чего нам бояться? Мои ученые закончили недавно разработку энергетического оружия. Как они сказали, оно способно сотрясти основы вселенной, – как‑то воодушевленно сказал Гадир.– Я готов его испытывать на любых противниках.

– Но сколько может погибнуть марсиан, фаэтонцев, атлантов и других рас?! Вы, вообще, думаете, что творите?– сказал Омфис. – Я единственный, для кого имеют значение жизни населения наших планет?

– Ты среди нас главный паникер, – сказал уверенно Гадир.– Еще ничего не случилось. Фаэтон нанесет удар и уничтожит противников. Нам даже не придется вмешиваться.

– А потом будет поздно, когда Чикисусо ответит, – хмуро отозвался Омфис. – И ответит он по всем, кто поддержит вторжение. Они очень воинственны и совершенно не склонны к прощению. Это другой разум и другая логика.

– Я думал, что все пацифисты ушли с лемурийцами, – смеясь, ответил Фаэ‑Инти. – А нет, один задержался и находится среди нас. Пойми, Омфис, эти территории очень нужны моей расе. У нас перенаселение. А еще нам требуются полезные ископаемые. Мой народ должен вести такую экспансию, потому что иначе у нас будут проблемы. Это не первая и не последняя планета, которую мы захватим. Договорились бы они с нами мирно, и не было бы ничего.

– Фаэ‑Инти, я не знаю, откуда в вашей расе такая уверенность, что если чего‑то очень хочется, но нельзя, то это значит, что можно, – с горечью произнес Омфис. – Мы заключили с вами многоуровневый союз, который включает в себя и военную помощь в случае конфликта. Возможно, это было ошибкой.

– Омфис, я обещаю, что мы еще раз все обдумаем. Мы не будем спешить атаковать и оценим все риски, – заверил Фаэ‑Инти.

После этого лидеры Фаэтона и Марса попрощались с Гадиром, видеосвязь прервалась и их голографические фигуры растаяли. Я'амунг'а ощущала фальшь в словах Фаэ‑Инти. Как и всегда, фаэтонцы не несли ничего доброго. А сейчас они хотят начать войну с расой, которая могущественнее их на порядок. Нужно уходить как можно скорее отсюда, решила Я'амунг'а и пошла в свои покои.

Как на иголках она прожила следующих два дня. И вот, сегодня наступил день, когда она сбежит отсюда. Я'амунг'а связалась с Астарамурти и выяснила, что он уже вылетел к ней. Скорее бы он был тут, мысленно торопила его Я'амунг'а. И вот, пора выходить, у нее осталось не так много времени, чтобы дойти в то место, откуда Астарамурти ее заберет. Я'амунг'а оглядела комнату, в которой прожила несколько лет, прощаясь со своей тюрьмой без сожалений. И пошла к двери. Она хотела включить режим невидимости, но тут дверь распахнулась, и влетел Гадир.

– Я'амунг'а, уходим, – сказал Гадир, после чего схватил ее за руку и потащил за собой.

– Куда уходим? Зачем? – вскричала Я'амунг'а, пытаясь вырвать руку.

– Фаэтонцы нанесли удар по планете Чикисусо, нам нужно в подвал дворца, оттуда уйдем на Фобос, – сказал Гадир, продолжая тащить за собой упирающуюся Я'амунг'а.

– Да отпусти же ты меня. Не тащи меня. Я не хочу идти с тобой никуда, – возмущалась Я'амунг'а.

В итоге Гадир схватил ее и, закинув себе на плечо, понес. В бессилии Я'амунг'а мысленно послала клич змеям, чтобы они нашли ее во дворце. В этот момент дворец содрогнулся впервые. Гадир ускорил шаг, и через несколько минут они были уже в подвале. Гадир подошел к порталу и начал настройку для активации. Одновременно с этим он начал активировать пирамидальный голубовато‑зеленый кристалл, нажимая что‑то на пульте.

– Гадир, что происходит? Расскажи по‑нормальному, – попросила Я'амунг'а. – Я не понимаю, что происходит и почему мы уходим.

– Как я сказал, фаэтонцы ударили по планете Чикисусо. Но просчитались. Планета почти не пострадала. В ответ на их агрессию Чикисусо активировал свое оружие, и Фаэтона больше не существует. Марс попытался задержать и отразить удар Чикисусо по Фаэтону. Но у них тоже ничего не вышло. Второй удар Чикисусо направил на Марс, и он почти разрушен. Во всяком случае, атмосферы там больше нет, – сухо отвечал ей Гадир. – А сейчас я нанесу удар по Чикисусо. Я должен отомстить за союзников. Это новое оружие и оно способно разрушить их планету.

Я'амунг'а просто онемела от происходящего. Он точно сошел с ума.

– Но ведь тогда Чикисусо выстрелит и по Земле. Почему ты активируешь не щит, а оружие? – спросила Я'амунг'а. – Столько уже погибло фаэтонцев и марсиан, а сколько погибнет землян после удара Чикисусо. Остановись.

– Я не боюсь. Не отвечу – со мной перестанут считаться. Но даже если Чикисусо ответит, то дворец защищен. Я закрыл его.

– А что будет с теми, кто за его пределами? – спросила Я'амунг'а. – С твоими поданными?

Гадир не отвечал, молча настраивая кристалл.

– То есть сейчас ты нанесешь удар по Чикисусо и просто уйдешь, даже не пустив никого на территорию дворца, чтобы они могли спастись?– в ужасе спросила Я'амунг'а. – Даже не объявив эвакуацию с материка хотя бы в подводный Атлан или еще куда‑то?

– А зачем? Я не знаю, каким будет масштаб разрушений. Я'амунг'а, история моей семьи не располагает к всепрощению и мыслям о судьбах других. Никто не помог предотвратить уничтожение моего рода. Так почему я должен думать о них? – равнодушно поинтересовался Гадир. – А твой любимый и дорогой Нерей выживет. Он глубоко забрался, и его там не достанут, если только Земля уцелеет, то и Атлан уцелеет тоже. Он мечтал возродить нашу расу в старых традициях, вот ему и предстоит это сделать.

В этот момент Гадир нажал что‑то на пульте под пирамидальным кристаллом и на секунду перекрытия и стены дворца стали прозрачными и исчезли, а из кристалла выстрелил в небо мощный луч. Луч потух, и все снова обрело материальность.

–Что ты сделал? – спросила осипшим от волнения голосом Я'амунг'а.

– Послал энергию разрушения к планете Чикисусо, – ответил Гадир. – Я должен уничтожить их, чтобы они не уничтожили нас.

В этот момент земля задрожала. Гадир продолжил что‑то нажимать на пульте. Установки портала и кристалла окутал радужный силовой щит.

– Ну вот, сейчас нам ничего не страшно. Чтобы ни произошло, щит устоит, – сказал даже с каким‑то весельем Гадир.

Дрожь земли усилилась. Я'амунг'а поняла, что у Гадира не получилось уничтожить планету Чикисусо, и они нанесли ответный удар по Земле. И сейчас на Атлантиду идет огромное цунами. Если Я'амунг'а останется тут, то выживет. Но погибнут все, кто за воротами дворца. Она должна им помочь. Нужно открыть ворота и впустить кого только можно. Нужно сообщить о грозящей смертельной опасности – пусть уходят, убегают, улетают и уплывают. Как бы она ни злилась на атлантов, но любая жизнь священна. И она не может остаться в стороне. Я'амунг'а должна была сделать это еще раньше, как только узнала о готовящейся атаке на планету Чикисусо от фаэтонцев. Но она промолчала, считая, что это все нее дело, и она успеет уйти в другой мир к лемурийцам. Но так нельзя было поступать. За ее молчание жители Атлантиды заплатят жизнями. Нет, она не виновата в том, что планеты и цивилизации вступили в военный конфликт, но она виновата в том, что промолчала и ничего не предприняла, а сейчас уже почти ничего невозможно сделать. Я'амунг'а ощущала мысленный фон жителей столицы Атлантиды. И решила обратиться к ним ко всем с помощью телепатии, чтобы ее услышал каждый житель одновременно:

– Жители Атлантиды, все, кто может, покиньте столицу. Спасайтесь. Улетайте с материка. Царь Атлантиды начал войну с планетой Чикисусо, но не смог ее выиграть. И по нам нанесен ответный удар. Сейчас на Атлантиду надвигается огромное цунами, которое сметет все на своем пути. Нет таких щитов, которые спасут вас. Повторяю, спасайтесь. Кто не может улететь – идите во дворец. Возможно, его щит выдержит удар стихии. С вами говорит лемурийка Я'амунг'а, жена вашего царя Гадира. Сейчас я направлюсь к воротам дворца и открою их. Если нам суждено погибнуть, то мы погибнем вместе. Я разделю свою судьбу с вами.

После этого она, как и обещала, побежала к воротам дворца. Гадир был занят и не видел, как она выскользнула из‑под щита и покинула подвал. По дороге к воротам, она мысленно обратилась к Астарамурти:

– Это Я'амунг'а, возвращайся Астарамурти. Ты не успеешь. На Атлантиду идет цунами. Я не знаю, переживу ли я этот день, но брать на себя ответственность за твою гибель я не хочу. У тебя есть время, уходи в параллельный мир. Прости, что позвала тебя и не сказала о том, что грядет катастрофа. Я не должна была этого делать.

– Нет, я все равно прилечу за тобой, – упрямо сказал Астарамурти.

– Предоставь меня моей судьбе, спасайся сам, ты еще успеваешь, – сказала Я'амунг'а и разорвала связь.

Астармурти в отчаянии перевел все мощности своего корабля‑виманы на максимум, чтобы как можно скорее добраться до Атлантиды и пусть даже, силой, но забрать оттуда Я'амунг'а. Все его чувства говорили о том, что Я'амунг'а права и цунами идет на Атлантиду. Она просто лучше это чувствовала, ей сама земля рассказывала, что происходит. Но это его не остановит. Не сейчас, он ни за что не откажется от идеи спасти Я'амунг'а.

А Я'амунг'а почти добежала к воротам дворца. Ей хотелось помочь хоть кому‑то, спасти хоть чью‑то жизнь. Сейчас она жалела, что мало интересовалась происходящим в Атлантиде. Гадир со своей манией величия поставил на кон жизни всех жителей Земли. И даже сейчас, вместо того, чтобы помочь жителям своей страны, повторно активирует кристалл для удара по Чикисусо, чтобы потом сбежать на Фобос, бросив всех на произвол судьбы.

Наконец Я'амунг'а добралась до ворот и приложила руку к панели управления. Ворота медленно стали открываться. Она ощущала, что за воротами уже собралось много атлантов, и все они хотят попасть на территорию дворца, чтобы спастись. Она не снимала щит, но дала команду пропустить атлантов на территорию. Поскольку дворец находился на возвышенности, то ей было видно, что творится в городе. Как взлетают одна за одной виманы. Кто‑то не поверил до конца в ее слова и пошел грабить и мародерствовать. Но самое страшное было то, что земля ей говорила о том, что цунами все ближе и ближе. В этот момент Я'амунг'а почувствовала, как ее обвивает тело змеи. Это помогло почувствовать себя более уверенно. Наличие змеи было привычным и удобным, помогало концентрироваться на гашении очагов сейсмической активности, которые гнали цунами вперед. Оружие Чикисусо влияло напрямую на ядро Земли и запускало движение тектонических плит, провоцировало извержение вулканов.

И когда ей показалось, что волна начала снижаться, толчки земли перестали гнать ее вперед с такой силой, с планеты Чикисусо последовал очередной удар по Земле. Это был очередной ответный удар на действия Гадира. Ведь Гадир все же нанес повторный удар по планете Чикисусо, пирамидальный кристалл все же сумел аккумулировать нужное количество энергии, после чего раскололся. После удара в ядро Земли от планеты Чикисусо, поверхность всей земли вздрогнула, и материки пришли в движение. Землетрясения прокатились по всем континентам. Это запустило вторую волну цунами. Еще более высокую, чем первая. Гадир тоже почувствовал толчки Земли. Он понял, что пора уходить и активировал портал на Фобос. Оставаться на Земле больше было нельзя.

–Я'амунг'а, приготовься. Сейчас откроется портал, и мы уйдем, – сказал Гадир и оглянулся, но под защитным щитом Я'амунг'а не оказалось.

Гадир понял, что она ушла. Нужно найти ее и, как можно скорее, привести к порталу. Гадир включил систему наблюдения за дворцом. Переключая изображение по всем помещениям, он понял, что в самом дворце ее нет. Тогда он переключил экран на территорию вокруг дворца. В итоге он увидел ее в окружении атлантов, которых она пустила на территорию дворца. Гадир видел, как Я'амунг'а пытается усмирить толчки Земли. Но что хуже всего – он видел, какой высоты волна накроет дворец через пару минут. Он не успевает увести Я'амунг'а с собой, и она сейчас погибнет у него на глазах. Защита дворца не выдержит, она не рассчитана на воздействия стихий такой мощности.

Я'амунг'а подняла голову. На нее надвигалась стена черной воды высотой в несколько километров. В попытке укрепить щит дворца Я'амунг'а начала вливать свою личную энергию и энергию земли в щит. Вода подошла вплотную к щиту и начала разливаться по нему. Щит начал прогибаться. Я'амунг'а чувствовала, что ее сил не хватит, но она продолжала стоять и делиться со щитом своей энергией. Бежать было уже бессмысленно. В этот момент она услышала отчаянный ментальный крик Астарамурти, он звал ее по имени.

– Я'амунг'а, Я'амунг'а, я уже почти долетел, еще десять минут, и я заберу тебя. Я почти попал под волну цунами, моя вимана немного повреждена, но я сумел выровнять ее и сохранить управление. Продержись еще немного – кричал Астарамурти.

– Прощай, – ответила Я'амунг'а.

Никаких других слов она больше ему не сказала. Я'амунг'а понимала, что у нее нет этого времени, о котором говорит Астарамурти.

В этот момент щит прогнулся еще сильнее и лопнул, с неба рухнули тонны воды на стоящих внизу атлантов и Я'амунг'а. Волна смяла ее тело и закрутила. Волны несли ее вперед в сторону дворца. Вокруг в водовороте закрутились куски каменных стен, кораблей, виман, обломки камней, очень много ила и грязи. Я'амунг'а попыталась вдохнуть с помощью жабр, но кислорода почти не поступило в ее организм – слишком много было вокруг грязи. Из последних сил Я'амунг'а телепатически показала направление движения змее, чтобы та помогла ей добраться до подвала дворца, чтобы попасть под защиту щита и спасти жизнь еще нерожденного ребенка. В этот момент Я'амунг'а ударило в очередной раз о какой‑то обломок здания, а потом еще и еще, она чувствовала, как ломаются ее кости и как уплывает ее сознание от недостатка кислорода. Я’амунг’а умирала, сознание покинуло ее. Травмы были слишком сильными, но змея упрямо тащила ее по заданному Я'амунг'а маршруту.

Гадир видел, как тело Я'амунг'а исчезло под толщей воды. Еще какое‑то время он смотрел невидящими глазами на экран. Потом он перевел взгляд на открывшийся портал. Он может уйти, но нужно ли ему это без Я'амунг'а. Он ценил ее жизнь, но не свою. Подвал уже давно заполнился водой, вокруг щита, ограждающего портал, стояла кромешная тьма. Удары воды и носимых ею обломков о щит порождали легкую вибрацию. Гадир решил, что останется тут и никуда не пойдет. И в этот момент о щит ударилось что‑то, напоминающее тело. Через секунду ударилось снова. Гадир увидел, что это нечто обвито змеей, которая бьется о щит. Он боялся верить своим глазам, но эта змея была похожа на ту, которая обвивала Я'амунг'а в момент, когда на нее обрушились воды океана. Он немедленно втянул змею вместе с телом под защиту силового поля щита. Это действительно Я'амунг'а. Она была вся изломана. Руки и ноги были неестественно вывернуты, сломанные ребра пропороли платье, все лицо залила кровь, голова пробита. Гадир упал перед ней на колени. Змея зашипела. Гадир понимал, что Я'амунг'а не жилец, но хотел взять ее на руки и уйти с ней в портал. У него появилась безумная надежда на то, что ей хоть как‑то сможет помочь медицинский комплекс, который он оборудовал в убежище на Фобосе.

В это момент Я'амунг'а резко вздохнула и открыла глаза. Она не понимала, где находится. Взгляд Я'амунг'а упал на Гадира, и она улыбнулась разбитыми губами. Ей показалось, что это Нерей. Она хотела протянуть к нему руку, но они ее почему‑то не слушались. Во всем теле пылала адская боль. Она решила передать то, что она хочет сказать Нерею, через змею. Она вложила в нее свою память о встречах с ним, о своих чувствах, о своей вине перед ним, за то, что причинила столько боли ему, а еще она хотела сказать о ребенке. Гадир смотрел на нее и видел, что она что‑то силится ему сказать, он наклонился ближе и услышал: «Нерей… Ребенок… Прости…». Потом ее тело дернулось, и больше она не дышала. Гадир понял, что она умерла. В этот момент змея, выполняя последнюю волю Я'амунг'а, укусила его. В голове взорвался вулкан боли. И в тот же момент он увидел все вспоминания и чувства Я'амунг'а к Нерею, все, что она хотела сказать ему, но будучи тяжело раненной, не поняла, кто перед ней на самом деле. Он узнал, что она была беременна от его брата. А сегодня она могла бы сбежать от него с помощью Астарамурти к лемурийцам в параллельный мир. Гадир понял, что Я'амунг'а никогда бы не полюбила его, и все его мечты напрасны. Но сейчас все это было неважно, Я'амунг'а мертва.

Какое‑то время Гадир сидел рядом с телом Я'амунг'а. Пусть и случайно, однако ему удалось ощутить силу любви Я'амунг'а. Это воспоминание будет с ним. Он поднял тело Я'амунг'а вместе с обвившей ее змеей и пошел в портал. Гадир решил отнести тело Я'амунг'а в капсулу гибернации, где она бы упокоилась навсегда. Сам решил так же лечь в капсулу. Но задать себе какой‑то временной отрезок сна, может тысячу лет или две тысячи. Может быть, во сне его боль отпустит. А потом он создаст себе свою личную Я'амунг'а – клонирует ее. И эта Я'амунг'а будет видеть и любить только его, все ее чувства будут принадлежать только ему.

Момент смерти Я'амунг'а почувствовали так же Нерей и Астарамурти. Блок, который ставила Я'амунг'а на сознание Нерея, пал. И все воспоминания к нему вернулись, он вспомнил, как она приходила к нему во дворце, а потом заставила его забыть свои чувства к ней. Сознания Нерея коснулись последние слова Я'амунг'а. Нерей понял, что ее больше нет. Ведь гипнотизируя его, она сказала, что блок с его сознания спадет только с ее смертью. Он не хотел в это верить. Нерей попытался открыть портал в Атлантиду, но он не сработал. Тогда на корабле он поплыл к границам Атлантиды. Но материка не было, а вода напоминала кашу из грязи обломков. Нерей понял, что его корабль не сможет преодолеть эту грязь и нужно лететь. Ему пришлось вызвать из Атлана виману. Он поднялся в ней над водой. Следы катастрофы открылись ему в полной мере. Когда он прилетел туда, где была, согласно координатам, столица Атлантиды, то не увидел ничего. Материк действительно исчез в водах океана.

Когда Нерей вернулся во дворец в Атлане, то разбил и сломал все в своих комнатах. Жить ему не хотелось. Его заместитель управлял Атланом несколько месяцев, пока Нерей сидел целыми днями, уставившись в одну точку. Его ничего не волновало. Может, так бы все и шло дальше, но заместитель Нерея, пытаясь вернуть ему интерес к жизни, предложил увековечить память Я'амунг'а, например, создать статую. Это заставило Нерея встрепенуться. Он создавал статуи Я'амунг'а одну за другой. Его почти не волновало происходящее в Атлане, лишь бы не мешали ваять статуи. В итоге статуй скопилось столько, что Нерей решил разместить их за пределами подводного города. Он разровнял большой кусок океанического дна, где выставил свои статуи и создал вечный источник освещения для них, который брал свой ресурс из океанической воды. Это место Нерей назвал «сад Я'амунг'а».

К управлению общиной подводного города Нерей так больше и не вернулся, эти функции выполнял его заместитель. Но Нерей продолжил изобретать. Большинство его изобретений касались так или иначе укрепления, защиты или украшения статуй Я'амунг'а. Эти изобретения потом интегрировались в жизнь Атлана. До конца своей жизни Нерей так и не женился. Когда в общине Атлана стали настаивать на заключении им брака, чтобы родился ребенок, то Нерей решил это вопрос клонированием себя самого. Он создал свой клон младенцем и воспитывал как сына. Он назвал своего клона Бали. Так что Бали с детства знал печальную историю любви Нерея и лемурийки Я'амунг'а. Из уважения к Нерею Бали бережно хранил сад Я'амунг'а, но в отличие от Нерея, он стал настоящим правителем общины. В нем сочетались воля и прозорливость правителя. Нерей иногда шутил, что в Бали намного больше от брата Нерея – Гадира, чем от него самого. Именно Бали принадлежала идея отслеживать все кораблекрушения в близлежащих акваториях, чтобы забирать в Атлан всех, кто потерпел крушение, ведь им нужна была свежая кровь, чтобы не вырождаться. Атлан просуществовал до наших дней. Атланты сложно уживались в своей общине, но тем не менее, они выжили после планетарной катастрофы.

Что касается Астарамурти, то он, будучи телепатом, почувствовал момент гибели Я'амунг'а в ту же секунду, как ее не стало. Она исчезла из ментального эфира навсегда. Это ощущалось так, как будто оборвалась струна. Астарамурти не хотел в это верить и продолжал звать ее. Как ищущий пути, он сосредоточился на поиске Я'амунг'а, или хотя бы ее тела, если ее больше нет. Прилетев туда, где раньше процветала столица Атлантиды, он также, как и Нерей, увидел, что Атлантиды больше не существует, только огромные волны океана с илом, грязью, обломками и огромным количеством тел погибших остались от города. Но способности подсказывали Астарамурти, что его цель – тело Я'амунг'а находится под водой. Не раздумывая, он направляет свою виману вниз, в воду. Он должен ее найти. Астарамурти совершенно забыл, что его корабль – вимана, поврежден, его герметичность нарушена. На глубине два километра вода продавила обшивку виманы и стала заливать отсеки. Подняться наверх Астарамурти уже бы не смог. Но он и не стремился. Без Я'амунг'а он не хотел возвращаться. Если уж он не смог ее спасти, то хотя бы упокоится рядом с ней. Его вимана держала прежний курс к тому месту, где находился портал на Фобос. Но вимана не выдержала, и корабль разорвало от высокого давления воды. Дышать жабрами Астарамурти не смог – слишком загрязнена была вода. Астарамурти погиб.

Вот так и были завязаны кармические узлы судеб Нерея, Гадира, Астарамурти и Я'амунг'а. В следующих воплощениях они должны будут исправить ошибки прошлых жизней, чтобы заплатить по счетам своего прошлого.

И вот в двадцать первом веке в очередном воплощении пришла душа одного из участников этой старой истории. Эта душа родилась в женском теле. Назвали ребенка Агата. Это была Я'амунг'а. Ее рождение снова запустило цепь событий.

Глава 4

Агата родилась в семье потомственных инженеров связи, когда её родителям уже было глубоко за сорок, и они уже почти перестали надеяться на то, что у них будут дети.

Агату как единственного ребёнка в семье и баловали её неимоверно. При этом и мать, и отец Агаты старались, чтобы у неё было разностороннее развитие – художественная гимнастика, иностранные языки, художественная школа и даже шахматы. Агата обладала взрывным характером, чему полностью соответствовала её внешность – красно‑рыжий цвет волос не давал ей затеряться где‑то в толпе. А серые глаза с темно‑синей дугой по краю радужки всегда как‑то очень серьезно смотрели на мир. Ее окружало много друзей, Агата всегда оказывалась в центре внимания – всем нравилась заводная девчонка, которая постоянно придумывала какие‑то новые игры, шалости и приключения.

Но, не смотря на то, что она всегда была заводилой и душой любой компании, у Агаты был достаточно жесткий характер. У нее имелись свои критерии «хорошо и плохо», и если ситуация, свидетелем которой была Агата, в ее внутренней системе относилась к категории «плохо», то она вмешивалась не задумываясь.

Самым любимым гостем Агаты был дядя Слава – это двоюродный брат ее матери. Дядя Слава – великолепный рассказчик. А еще всегда из своих поездок привозил Агате подарки. Агата могла часами слушать своего дядю. Он побывал во многих странах. Но самые интересные рассказы у него были про Индию.

От дяди Славы Агата часто слышала, что только сам человек ответственен за свою жизнь. И каждый поступок человека, хороший или плохой, порождает последствия и определяет судьбу человека. Ни один поступок не остается без последствий. Сделал хорошее – получишь в ответ хорошее, сделал плохое и в ответ получишь плохое. Закон кармы работает всегда. В силу возраста Агата из его объяснений понимала далеко не все, но для себя она определила так, что она не должна совершать тех поступков, за которые ей будет стыдно. Конечно, со временем, все слова дяди Славы она поймет уже иначе, более глубоко и емко, но это убеждение, что нельзя совершать поступков, за которые будет стыдно останется с ней всегда.

Однажды летом, когда ей было около десяти лет, Агата с родителями поехала к друзьям родителей на дачу. Агате не очень хотелось ехать куда‑то, где будет много взрослых и почти не будет детей. Ей хотелось остаться дома и гулять во дворе с подружками. Но родители очень настаивали на поездке, и она согласилась. Предположения Агаты оправдались, детей ее возраста не было: трое малышей пяти лет и двое мальчиков старше на три года. Одним из них был сын хозяев дома – Тимур. Агата сначала попыталась общаться с теми, кто старше. Но мальчишки не захотели разговаривать с ней, они смотрели на нее свысока: девчонка, да еще и малолетка. В свои разговоры Агату они принять не захотели.

Агата немного поскучала и пошла пообщаться с родителями. В это время малыши тоже подбежали к общему столу и стали жаловаться, что с ними не играют. Мама Агаты серьезно глянула на нее и спросила:

– Почему ты не хочешь с ними играть?

– Мама, с ними не интересно.

– Как я вижу, что ты не хочешь общаться с малышами, а с тобой не хотят общаться Тимур и Саша. Тебе нравится, что они не стали с тобой общаться из‑за того, что ты младше их?

– Нет.

– Но сама поступаешь так же. Видишь ли, когда мне было примерно столько же лет, как и тебе, я познакомилась с мамой Тимура – тетей Тамарой. Она тоже была младше меня. А сейчас она и ее муж – друзья нашей семьи, и мы у них на даче празднуем юбилей.

– Мама, но они же ничего не понимают. О чем мне с ними говорить?

– Ты можешь научить их чему‑нибудь. Если захочешь. И тебе тоже не будет скучно, а им – полезно.

– Чему?

– Чему захочешь.

– Ну ладно. Все равно мне нечего делать.

Агата позвала с собой малышей: двух девочек, Машу и Иру, и мальчика Рому. Сначала они играли в слова, но слов дети знали маловато, поэтому игра всем быстро надоела. Потом Агата научила их делать самолетики из бумаги. Это было уже интереснее. Пусть самолеты малышей и получились кривоватыми, но они летали. Маша, Рома и Ира бегали во дворе дачи и запускали свои самолетики. Девочки скоро утомились, а Рома как заведенный бегал по двору, запуская свой самолет, и радовался тому, что тот летит. Роме хотелось запустить самолетик дальше всех. Агата и девочки решили разучить несколько танцевальных движений. И Агата отвлеклась на них. В этот момент Рома запустил снова свой самолет, и он улетел в сторону каркасного бассейна и упал в воду. Рома сначала хотел попросить достать самолетик Агату, но увидел, что она танцует с Машей и Ирой, поэтому решил попробовать сделать это самостоятельно. Ему очень не хотелось, чтобы его самолетик утонул. Рома залез на небольшую лесенку, которая вела в бассейн, и, держась за перила, стал тянуться к самолетику. Он почти достал его. Но в этот момент Саша решил подшутить над Ромой и, подкравшись сзади, громко крикнул: «А‑а‑ага‑а‑а!». Тимур был рядом, но не успел остановить Сашу от шалости.

Рома, услышав крик за спиной, испугался и разжал руку, которой держался за поручень лестницы. Потеряв опору, он свалился в воду. Бассейн не был глубоким, всего семьдесят пять сантиметров, но от неожиданности Рома нахлебался воды и заплакал. А Саша и Тимур замерли в нерешительности.

Агата видела, как Саша напугал Рому и тот упал в воду. Она тут же бросилась к бассейну, и, перепрыгнув через ограждение, вытащила ревущего Рому, усадив его на лестницу, с которой он свалился. От испуга Рома громко разрыдался. Агата пыталась успокоить ребенка, но Рома не утихал. На плач Ромы прибежали взрослые. Картина, которая предстала им, была таковой: мокрый Рома сидит на лестнице бассейна и рыдает, в бассейне стоит Агата. Маша и Ира ревели возле бассейна. А Саша и Тимур стояли в стороне. На вопросы взрослых, что же случилось, Рома ничего сказать не мог, он уже икал от слез. Но успокоиться и перестать плакать у него не получалось. Маша и Ира ничего объяснить не могли, кроме того, что они танцевали с Агатой, а потом она прыгнула в бассейн за Ромой. Саша сказал, что он видел, как самолет Ромы упал в воду, и он полез его доставать, не удержался и упал в воду. Тимур просто отмалчивался. Агата внимательно посмотрела на Сашу и Тимура, но ничего им не сказала. Взрослым она объяснила, что увидела, как Рома упал в воду, и вытащила его из воды. Взрослые списали все на случайность. Но Агата, Тимур и Саша знали, что произошло на самом деле.

Родители Ромы быстро попрощались со всеми и уехали. Агата тоже хотела уехать как можно быстрее. Ей было неприятно находиться тут. Она не понимала, почему Саша и Тимур не рассказали, как все было на самом деле, их поступок казался ей отвратительным.

– Мама, папа, я хочу отсюда уехать, – сказала Агата.

– Хорошо, иди в машину, через пару минут мы придем. Надо попрощаться с хозяевами дома, – сказали ей родители.

Агата направилась к машине. По дороге ее догнал Тимур. Агата сделал вид, что не замечает его. Он шел какое‑то время рядом молча. Когда Агата подошла к родительской машине и открыла дверь, чтобы сесть в нее, то Тимур удержал ее за руку.

– Извини меня, – попросил прощения Тимур.

Агата вырвала руку у Тимура и попыталась сесть в машину, по‑прежнему делая вид, что не замечает его. Агату эти извинения только злили, но она не показывала этого. Слишком много чести.

– Спасибо, что не сказала ничего и не сдала Сашу, – снова попытался завязать разговор Тимур.

Агата посмотрела на Тимура и презрительно усмехнулась.

– Я не уважаю таких людей, как ты. Такие люди для меня просто не существуют. Можешь не извиняться, я не слышу твоих извинений, они мне не нужны. Пошел вон к своему подлому дружку, – сказала ему Агата и захлопнула дверь машины.

Тимур какое‑то время постоял у машины, но Агата не обращала на него никакого внимания. Потом он увидел, что родители Агаты идут к своей машине и решил вернуться обратно к дому. Тимуру было очень стыдно, что не остановил Сашу, что не сознался в произошедшем. Ему казалось, что презрительный взгляд Агаты преследует его. Когда он зашел во двор дачи, то к нему сразу подошел Саша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.