Дарья Калинина
Знойная женщина – мечта буржуя. К колдунье не ходи

© Калинина Д.А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Знойная женщина – мечта буржуя

Глава 1

Вечер пошел наперекосяк с самого начала. Ни единой возможности расслабиться или, наоборот, развлечься не представилось. Безнадежно испорченный вечер. Вычеркнутый из списка ежедневных наслаждений. И вдвойне обидно, что ведь именно вечернее время для Леси было самым приятным и любимым временем суток.

Нет, конечно, она также любила и утро, особенно утро жарким летом. Тогда можно было подняться совсем рано еще на заре, выйти в дышащий свежестью сад, сорвать мокрую от росы ягодку малины с куста. Понюхать только еще раскрывающую свои лепестки головку цветка, который вчера был лишь бутоном, полюбоваться его чистыми красками. А потом вернуться в дом, свернуться в уютной кроватке и поспать еще пару часиков.

Да и день с его обязательной деловой суматохой и суетой мог подарить несколько приятных моментов, заставить сердце стучать, а кровь – бежать быстрее. Но именно вечер с его подступающей сонной тишиной нравился Лесе больше всего.

Вечером ее замечательный сад встречал свою хозяйку в полном великолепии. Напоенная влагой земля сладко пахла. Цветы представали во всей своей красе. С дневными заботами покончено. И можно наконец‑то заняться тем, что душе угодно. День был прожит, что сделано, то сделано. А чего не сделано, отходило в планы на следующий день. Вечер же неизменно посвящался отдыху, созерцанию и уединению.

Но сегодняшний вечер, как уже говорилось, пошел не так, как другие. Не успела Леся приготовить себе и своей запаздывающей подруге Кире разнообразную снедь, как дом содрогнулся от громкого удара колокола. Удар прозвучал так неожиданно, что Леся вздрогнула и едва не выронила поднос из рук. Но бутылку с вином ей поймать не удалось. К счастью, она была оплетена в солому, да и упала на циновку. Так что серьезных последствий удалось избежать, лишь осадок на дне бутылки взбаламутился.

Леся подняла бутылку, поставила ее обратно на поднос и вздохнула. Ее друг и жених Эдик в последнее время увлекся предметами морской старины. И когда он, сияя от удовольствия, приволок в дом большую круглую и очень грязную штуку, Леся не сразу поняла, какая нечаянная радость им всем подвалила. Но Эдик быстро растолковал:

– Да вы что! Это же корабельный колокол! Дико полезная штука!

– И чем же она полезна?

Леся разглядывала принесенную вещь. Металлическая поверхность колокола была покрыта зеленым налетом. Колокол явно не мешало бы хорошенько почистить, прежде чем пускать его в дело. Но стоило Лесе заикнуться на этот счет, как Эдик едва не упал в обморок.

– Это же патина! – возопил он. – След минувших времен! Не трогай святое.

– Не мыть его вовсе?

– Ни в коем случае нельзя счищать зелень! Колокол сразу потеряет половину своей стоимости!

– И сколько же он может стоить?

Названная сумма вызвала у Леси оторопь. Пусть деньги и не ее, тратил Эдик свою собственную зарплату, но все‑таки на эти деньги можно было купить отличные зимние сапоги из новой коллекции. Но когда Леся пусть и робко, но все же озвучила свою мысль, Эдик ее снова не понял.

– Зачем тебе сапоги? Сейчас же лето!

– А колокол… он‑то нам зачем?

– Как это? Во-первых, красиво. Во-вторых, старинная вещь, таких больше теперь не делают. А в‑третьих… я его не покупал, это подарок.

– Ах, так тебе его подарили? – несколько успокоилась Леся.

И тут же она забеспокоилась вновь:

– Но скажи, зачем нам все‑таки нужен этот колокол? Как его использовать?

– Если тебе так хочется, чтобы от него обязательно была польза, – рассердился Эдик, – то мы повесим его перед входной дверью вместо звонка!

И вот уже неделю обитателям коттеджа приходилось жить в обществе колокола. Надо отдать ему должное – он был громкий, даже очень. Когда кто‑то бил в него, вздрагивали не только обитатели коттеджа, но и окружающие их люди. Через два дня соседи начали намекать, что любовь к старине – это хорошо, но новшества прогресса, такие как, например, электрический звонок, тоже отметать не стоит. Но Эдик твердо стоял на своем. Да еще и его приятель Лисица – жених Киры – тоже встал на защиту колокола.

– Классная вещь. Пусть висит. Мне он нравится.

Соседи пошли жаловаться к главе поселка, бессменному лидеру – Таракану. Но тому колокол тоже неожиданно пришелся по вкусу. Соседи прикусили языки. А Леся с Кирой начали всерьез подумывать о том, как бы им поделикатнее избавиться от проклятой штукенции. Но по мере того, как время шло, а колокол продолжал их мучить, такта в их планах оставалось все меньше и меньше.

– Может быть, просто его снять, пока никого из мужиков дома не будет? А им скажем, что колокол украли.

– Вот еще! – фыркнула в ответ Кира. – Украли! Это когда у нас в поселке что‑нибудь крали? Что‑то я такого не припомню.

И действительно, «Чудный уголок» являлся поистине уникальным местом, где не было ни краж, ни грабежей, ни хулиганства. Люди тут жили исключительно порядочные, вели себя благопристойно. А если бы кого и потянуло на глупости, то для того были камеры наблюдения. Их было много, и в самых неожиданных и неприметных местах.

Но одна камера висела буквально напротив ворот подруг. Им об этом было точно известно. Нечего было даже и думать снять проклятый колокол под недремлющим оком камеры.

– Мы могли бы переодеться, а лица закрыть.

– Эдик затребует все записи поселка, выяснит, из какого дома вышли злоумышленники. Нет, он не успокоится, пока не найдет вора.

По дому разнесся еще один удар колокола, оторвавший девушку от ее мыслей. Леся вздохнула и с сожалением взглянула на приготовленную трапезу. В принципе ничего особенного. Легкий салатик из креветок с сельдереем и рукколой, тарелочка со свежей зеленью со своей грядки, сыр бри и колбаска. Ну, и несколько ломтиков ржаного хлеба. И куриные котлетки по‑киевски, которые такие вкусные, только когда они горячие.

После трудового дня Леся была здорово голодна. Взять, что ли, одну котлетку с собой? Съесть по дороге? Но третий удар колокола погнал Лесю к воротам.

– Кто там?

– Служба доставки! – раздался из‑за ворот незнакомый мужской голос.

Безопасность в «Чудном уголке» была на высоте, охрана на воротах никогда бы не пропустила никого подозрительного, поэтому Леся не особенно встревожилась. Она распахнула калитку и увидела невысокого, даже приземистого мужчину, который все еще держался за молоточек, привязанный рядом с колоколом.

– Какой интересный у вас звонок, – сказал он, не в силах оторвать взгляда от колокола. – Очень оригинальный.

– Вы кто? – строго осведомилась у него Леся.

– Служба доставки.

– Но мы ничего не заказывали.

– Погодите, как же так? – удивился мужчина. – У меня бланк заказа. Вот, посмотрите.

Леся взглянула.

– Палатка? – удивилась она. – Рюкзаки – четыре штуки? Это нам?

Ее взгляд пробежал еще дальше по списку, и удивление переросло в изумление.

– Снаряжение для подводного плаванья? – пробормотала девушка. – Гидрокостюмы? Зачем они нам? Тут явно какая‑то ошибка!

– Ошибки нет. Адрес ведь ваш?

– Да, адрес наш.

– Имя заказчика вам знакомо?

Мысленно обозвав себя тупоумой, Леся прочла в графе «Заказчик» имя своего жениха.

– Так это вещи Эдика! – воскликнула она. – Ну, тогда все ясно…

На самом деле ясно было лишь более или менее. Но курьер не мог дольше ждать и нетерпеливо осведомился:

– Можно заносить?

– Да, заносите, – посторонилась с дороги Леся.

Мужичок принялся проворно таскать из небольшого фургончика коробки, свертки и тюки.

– Не беспокойтесь, – пыхтел он. – Весь товар уже оплачен. А доставка в нашей фирме бесплатная.

Но Леся все равно сунула ему букет свежей зелени – петрушки, кинзы и укропа, а также пучок перьев молодого зеленого лука, которого все равно уродилось так много, что не съесть. Дядька буквально просиял:

– Милая! Да теперь ужин в праздник превратится. С картошечкой да с зеленым лучком, милое дело!

Расщедрившись, Леся прибавила ему еще и огурчиков, которые только-только начинались, самим не всегда хватало. Но ведь у нее завтра снова будет урожай, а дядьке к его ужину несколько покрытых пупырышками огурчиков очень пригодятся. Одним словом, все прошло великолепно, расстались они почти что друзьями. А мужичок, сдружившись с Лесей, еще и предложил:

– Хотите, я этот колокол у вас куплю?

И увидев удивление на лице Леси, пояснил:

– Он же вам тут ни уму ни сердцу. Только соседей тревожит. А я такие вещи коллекционирую.

– Была бы очень рада избавиться от мерзкой штуки. Но, к сожалению, колокол принес мой жених. Говорит, колокол старинный. И не позволяет его выбрасывать.

– Ну, не такой уж и старинный. Первая половина прошлого века. Да и вещь в плохом состоянии. Неизвестно, что случилось с металлом под всеми этими окислами. Продайте, а?

– Все равно не могу. Жених над этим колоколом страшно трясется. Он мне его даже мыть не разрешил. Если я вам отдам колокол, конец нашей с Эдиком счастливой спокойной жизни.

– Так это ваш жених гидрокостюмы заказал? – нахмурился почему‑то водитель.

– Он самый.

– А зачем они ему, не знаете?

– Понятия не имею.

Леся начала терять интерес к разговору. Дома ее дожидались котлетки, вино и спокойный вечер, а этот тип все портил!

А мужчина, заметив ее настроение, тем не менее затараторил дальше:

– Я ведь почему спрашиваю… этот ваш колокол явно поднят со дна моря. А до того он должен был находиться на борту затонувшего корабля. Вот я и подумал: если ваш жених отправляется в экспедицию на дно моря, не продаст ли он мне потом те артефакты, которые поднимет? Я коллекционирую такого рода предметы. И мог бы помочь и делом, и советом.

Мужичок явно хотел еще о чем‑то расспросить Лесю, но она уже слышала, как в доме играет мелодия на ее сотовом.

– Простите, я должна ответить! А жениху я о вашем предложении расскажу.

Простившись с доставщиком спортивно-туристического снаряжения, она помчалась в дом, где в телефоне красиво грустил великий Шаляпин.

Звонил Эдик. И первое, что Леся услышала от своего возлюбленного, была фраза:

– Вещи уже доставили?

– Если ты имеешь в виду палатку и снаряжение для глубоководного спуска, то да. Все это добро стоит у нас в доме.

– Прекрасно, – обрадовался Эдик, но тут же озаботился: – Эй, там должны еще рюкзаки быть.

– Четыре штуки.

– Великолепно, – вновь расслабился жених. – Звоню, чтобы предупредить, вернусь поздно. Ужинайте с Кирой вдвоем.

– Поужинаем втроем с Лисицей.

– Он тоже не придет, – буркнул Эдик и попрощался, прежде чем Леся успела его о чем‑либо расспросить.

В глубокой задумчивости она отложила телефон и уставилась на остывающую котлету на своей тарелке. Есть ее после всего случившегося Лесе решительно расхотелось. Звонок Эдика ее неприятно встревожил. Любимый не пожелал ей ничего объяснить, а обычно он был словоохотлив и тайн от Леси не имел. По крайней мере, прежде все, чем занимался ее любимый мужчина или только планировал заняться, Лесе было хорошо известно. И вдруг такая таинственность!

И еще эта палатка, будь она неладна. Если Эдик и Лисица собираются куда‑то отправиться, почему палатка у них на четверых? Или девушки тоже едут с мужчинами? Но почему тогда они сами об этом не в курсе?

Нехорошие сомнения еще не успели заползти в голову к Лесе, как она с облегчением услышала легкие шаги Киры на дорожке к дому. Леся обрадовалась. Ее подруга, которая всегда все знает, сейчас ей объяснит. Но стоило Кире влететь в дом, как Леся поняла: ее надежды зряшны. И первыми словами Киры были:

– Ты можешь мне объяснить, какая муха наших мужчин укусила? Лисица мне звонит и не своим голосом требует, чтобы мы с тобой закруглялись и готовились к поездке. В ближайшие дни мы все, оказывается, уезжаем.

– Уезжаем? Куда?

– Этого он не сказал. Наверное, на курорт. Как ты считаешь, куда именно мы поедем?

– Боюсь даже предположить вслух, – мрачно отозвалась Леся.

Облегчение, которое она испытала, поняв, что палатка и рюкзаки предназначаются все же для них четверых, сменилось новым чувством. Леся очень не любила оказываться вдали от благ цивилизации. А наличие палатки ясней ясного указывало на то, что жить им придется вдали от горячей воды, электричества, телевизора, телефона и Интернета. Впрочем, если Интернет, возможно, и будет, телефонная связь тоже, а телевизор может заменить экран смартфона, то о горячей ванне, теплом душе и удобном унитазе придется забыть однозначно.

Еще не догадывающаяся ни о чем Кира продолжала восторженно строить планы:

– Море!.. Пальмы!.. Горячий песок…

Слышать это было невыносимо. Надо скорей спустить подругу с небес на землю, чтобы Кира не успела в своих мечтах слишком высоко взлететь, а то падать ей будет очень больно.

– Иди сюда.

Леся отвела подругу в гостиную, где было сложено все подводное обмундирование, а также палатка и рюкзаки. Какое‑то время Кира разглядывала туристическое снаряжение в растерянности, а потом спросила:

– Это тут… откуда?

– Это привезли сегодня… Для нас!

– Зачем?

– Мы уезжаем!

Кира обвела взглядом предметы, а потом посмотрела на Лесю.

– М-м-мы?.. С па… па… палаткой?

– Да, мы с тобой, Лисица и Эдик.

– Поедем с палаткой?! – все еще не верила Кира. – И рюкзаками?! Потащим их на себе?

В последнем возгласе Киры было столько отчаяния, что Лесе даже стало ее жалко. Кира не любила дальние походы с набитым рюкзаком за плечами, пожалуй, еще больше, чем Леся.

– Да ты шутишь! – воскликнула наконец Кира.

– Если кто тут и шутит, то не я.

– Лисица в жизни своей носа дальше ста километров от большого города не высовывал. Ни у кого из нас нету никакого снаряжения для жизни в дикой природе.

– Уже есть. Как сама видишь!

Пока подруга ужасалась, Леся обследовала рюкзаки и обнаружила в них массу интересных вещей: спальник, пенку под спальник и странную штуку, напоминающую старый примус, который Леся видела в одном деревенском доме. К примусу прилагался баллон с газом. И как с отчаянием поняла Леся, на этом самом примусе в ближайшее время им и предстояло готовить себе еду.

На одной-единственной конфорке! Вдали от пряностей и приправ, расфасованных в аккуратные коробочки! Без пяти сортов растительного масла – оливкового, орехового, подсолнечного, кукурузного и льняного! Без панировочных сухариков, без пароварки и аэрогриля, без духового шкафа и фильтра для воды. Что они там вообще будут есть?

Ответ дало обследование двух пакетов, которые ребята притащили домой вчера поздно вечером. Вчера девушки не успели рассмотреть, что в мешках. Но сегодня, томимые недобрым предчувствием, дружно вспомнили о пакетах и поспешили в кладовку, куда мужчины сгрузили свою ношу.

– Ой! Тушенка!

Тушенка в виде двадцати банок погрузила подруг в глубокую скорбь. Тут же находились консервированная горбуша, рожки, спиральки и другие макаронные изделия, картофельное пюре, овсянка и сухое молоко. Также подруги нашли четыре пары крепких шипованных ботинок и к ним грубые хлопчатобумажные носки в количестве, которое Лесю серьезно испугало.

– Это на сколько же дней мы едем? Тут не меньше сотни пар носков!

– Если поделить на четверых, то получается не так уж много, – утешила ее Кира.

Но Леся не желала утешаться. Она была безутешна. И даже ее любимые котлетки по‑киевски не смогли на сей раз порадовать девушку. А ведь котлеты получились у нее, надо сказать, лучше, чем когда‑либо раньше.

Кира тоже никак не могла прийти в себя.

– Не могу поверить, что Лисица согласился поехать в лес. Он же дитя мегаполиса. Тут ему все знакомо и дорого. В лесу он погибнет!

– А Эдик? Ты можешь себе представить моего мягкого и кругленького Эдика один на один с дикой природой? Толстячок прямо от мамы перешел под мое непосредственное руководство. Он один даже в городской квартире со всеми удобствами никогда не жил. О бытовых трудностях знает лишь понаслышке. А рубить дрова впервые попробовал у нас.

– И то чуть палец на ноге себе не оттяпал, – вторила Кира. – Лезвие топора буквально в миллиметре прошло от его тапочек.

– Ага! После этого мы стали покупать дрова уже нужного размера… во избежание.

До самой ночи подруги сидели в саду и строили догадки. Даже когда стемнело и похолодало, они разожгли огонь, устроились в гамаках и, прикрывшись одеялами от ночной сырости, принялись упорно ждать возвращения своих мужчин.

Однако серьезный разговор состоялся лишь на следующий день. Вернувшиеся ближе к утру красавцы были не в состоянии вести беседу. Где уж там серьезно с ними говорить, гулены, что называется, лыка не вязали!

Несмотря на занятость, подруги не пошли на работу. До десяти утра они ждали, когда мужчины проснутся сами. Но так и не дождавшись, разбудили их без всякой жалости.

– Как они с нами, так и мы к ним!

Разбуженные гуляки долго не могли взять в толк, что от них хотят девушки. И лишь после того, как подруги подвели их к рюкзакам, а потом отвели в кладовку и ткнули там носом в спрятанные консервы, мужчины раскололись.

– Да, едем в экспедицию.

– И в какую даль?

– Совсем недалеко, под Кингисепп.

Подруги переглянулись. Облегчение было написано на их лицах. Кингисепп – это не край света. Город находится совсем неподалеку от Питера. Наверняка там есть гостиницы. И если даже все места будут заняты, всегда можно договориться об аренде квартиры.

– А зачем тогда нам палатка? В Кингисеппе можно будет устроиться с большим комфортом.

– Кира, я сказал, под Кингисепп. Мы едем не в сам город, а в его окрестности.

– И… и куда именно?

– Нас интересует одно место на побережье Нарвского залива.

– Одно место? А что это за место? Как оно называется?

– Никак.

– У этого места нету названия?

– Нет. Только географические координаты – широта и долгота в градусах, минутах и секундах.

– И зачем нам туда ехать?

Теперь переглянулись уже мужчины. И подругам эти их переглядывания очень не понравились. А уж когда сроду не рыбачивший Лисица пустился в россказни о тучных стадах тунца, ходящих в тех местах, подруги окончательно уверились, что‑то их орлы от них скрывают. Отродясь океанский тунец не заплывал в Финский залив.

– Эдик, ну, хоть ты скажи правду!

Но и Эдик оказался не лучше своего приятеля. Вместо рыбалки он вспомнил про богатые грибами тамошние места. Это в июне‑то месяце! Подруги едва удержались от смеха. Всем известно, что первые два летних месяца бедны грибами. Идут, конечно, лисички и «колосовики» – благородные грибы, растущие на светлых местах, но их немного… на один зуб.

– Понятно, значит, нас ждет увлекательная рыбалка и сбор грибов, – ехидно произнесла Кира и с еще большим ехидством спросила: – Только… что же вы, ребята, удочки и снасти‑то себе не купили? А?

Но Лисица и тут не сдался.

– Эдька! – воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Верно! Снасти для рыбалки мы и забыли! Надо бежать!

И тут же эти двое обманщиков «утекли». Девушки едва успели их перехватить у выхода и буквально на ходу выяснить, когда намечен отъезд. Оказалось, выезжать планируется уже через два дня.

– Ничего не покупайте, мы все расходы и хлопоты берем на себя, – великодушно пообещал Лисица.

– От вас требуется лишь ваше присутствие, – прибавил галантный Эдик.

– Да и то… – закончили ребята в два голоса, – если не хотите, девчонки, можете не ехать с нами.

Подруги вознегодовали еще сильней, чем в тот момент, когда обнаружили палатку, рюкзаки и прочие приготовления к долгому походу.

– Ну уж нет!

– Не дождетесь!

– Мы же чуем: вы что‑то от нас скрываете.

– Обязательно поедем с вами!

Лисица хмыкнул:

– В общем‑то, мы с Эдиком так и думали. Рад, что вы нас не разочаровали.

И ушли!

А подруги остались ломать головы и думать, к кому им пристроить двух своих домашних питомцев – кота Фантика и его верную Фатиму. Обе кошки были уже в тех преклонных годах, когда все живые существа становятся чуточку капризными. Кошки и прежде были домоседами, а с годами и вовсе разлюбили выбираться из своего обжитого пространства. Максимум, на что они теперь были способны, это обойти с ревизией сад. Да и то они уже предпочитали сокращать маршрут и наведывались лишь в свои самые любимые уголки.

Незаметно, но годы все же брали свое у этих двоих. И о том, чтобы прихватить Фантика и Фатиму с собой в качестве ручной клади, у подруг даже мысли не возникало. Также они знали, что кошки отнесутся критически к любым изменениям в своей жизни. Поэтому подруги решили оставить кошек дома, в привычной им обстановке. Изменится только человеческое лицо, которое будет приносить им корм и воду. Да и лицо это тоже знакомо кошкам. Этот вопрос решился неожиданно легко. Одна из соседок девушек с восторгом согласилась присмотреть за кошками, пока они будут в отъезде.

За следующие два дня, предшествующие их отъезду, подруги ни на шаг не приблизились к разгадке происходящего. Мужчины приходили домой поздно, правда, трезвыми, но такими вымотанными и уставшими, что девушки даже не решались к ним приставать с расспросами. Никаких покупок они больше не приносили. И где проводили свое время, оставалось загадкой. Лисица сказал, что в архиве. А Эдик отделался и вовсе глупой отмазкой, сказав Лесе, что был в библиотеке.

– Представляешь, явился домой в двенадцатом часу, а говорит, что был в библиотеке! Думаешь, он мне изменяет?

– Только не Эдик.

– А чем он лучше других?

Кира подумала и выдвинула другую версию:

– Лично мне кажется, что их поздние возвращения и общая таинственность каким‑то образом связаны с нашей поездкой. Они что‑то пытаются найти в архиве и библиотеке. Или уже нашли, а теперь изучают.

– Но что за тайна? Почему они нам ничего не говорят?

Увы, пока что девушкам не удалось даже примерно понять, в каком направлении движутся мысли их друзей. И лишь кое‑какая разгадка забрезжила, когда Кира игриво попеняла Лисице:

– Могли бы взять вместо одной на четверых две двухместные палатки.

Но Лисица на полном серьезе ответил:

– Ребята попросили одну, но четырехместную. Так уютнее.

– Какие ребята?

Лисица и ухом не повел. Как говорил, так и продолжил говорить. Словно ему не любимая женщина вопрос задала, а так… комарик пропищал.

– Мы с ребятами запрашивали сводки из метеоцентра. В ближайшее время намечается похолодание. В такой палатке вместе с ребятами нам будет теплее.

– С какими ребятами‑то? И как мы все с этими вашими ребятами в одной палатке, пусть даже и просторной четырехместной, поместимся?

– Кстати, – оживился Лисица, – ты ее видела?

И Лисица ринулся к свертку с палаткой. На какой‑то момент Кира испугалась, что приятель будет устанавливать палатку прямо в комнате, но этого не произошло. Лисица ограничился тем, что извлек из свертка рекламную листовку, где на фоне ярко-желтого шатра стояли четверо крепких молодых ребят.

– Тут и полог от насекомых, и подкладка, – восхищенно пританцовывал он. – Да и просторней она, чем те две, что мы сначала купили с Эдиком.

– Есть еще две палатки? – насторожилась Кира. – Для кого они?

Но Лисица ее словно не слышал. Он продолжал любоваться желтым полотнищем, приговаривая при этом:

– Теперь я даже жалею, что мы с Эдиком не взяли и для вас такую же.

– «Для вас»? Ты хочешь сказать, «для нас»?

– Ну да.

– И для кого это «для нас»?

– Для тебя и Леси.

– То есть мы будем спать отдельно от вас? – оторопела Кира.

– Ну да. Это же поход, там условия спартанские.

Кира покивала головой и, улучив минуту, задала Лисице следующий вопрос:

– А кто же те двое, для которых вы купили еще одну палатку?

Но Лисица опять будто оглох. И Кира наконец не выдержала.

– Знаешь что, мой милый! – воскликнула она. – Если хочешь, чтобы мы тебе хоть капельку доверяли, доверяй и нам тоже.

– Хоть капельку? Изволь. Ты хочешь знать, кто еще едет с нами в экспедицию?

– Да!

– С нами еще едут Никита и Дюша. А из девчонок – Вероника и, кажется, Лена. Одна двухместная палатка предназначается для вас с Лесей. Вероника и Лена будут спать во второй двухместной палатке. Ну, а мы с парнями поместимся в четырехместной. Все? Я удовлетворил твое любопытство?

Какое там удовлетворил! Если прежде любопытство тлело в Кире подобно слабенькой искре, то теперь, получив подкрепление, оно разгорелось ярким пламенем, требующим все больше и больше дров. Но ей пришлось укротить его. Лисица больше ничего не захотел рассказывать, словно воды в рот набрал!

Эдик вел себя точно так же загадочно. И подруги решили: черт с ними, хотят секретничать, пусть. Все равно рано или поздно подруги все выяснят сами. Мужчинам не удастся сохранить свои планы в секрете, если подруги будут все время рядом. А они своих мужчин одних никуда не отпустят, это уж точно. И ладно бы одних, а то там еще Вероника с Леной какие‑то нарисовались. Нет, в такой ситуации девушки нипочем не оставили бы своих любимых без пригляда.

Наверное, Лисица с Эдиком и сами это понимали. Потому и не стали спрашивать согласия подруг на участие в экспедиции. Знали, что те все равно поедут с ними, захотят того мужчины или нет.

Глава 2

Впрочем, едва подруги увидели своих потенциальных соперниц, как всякая ревность мигом покинула их сердца. Вероника оказалась толстенькой и какой‑то уж очень плотненькой кубышечкой с ногами «иксиком». К тому же волосики у нее были хоть и светлые, но реденькие и при этом торчали над висками непослушными жесткими кудряшками.

Не спасали Веронику даже ее красивые голубые глаза. Они придавали лицу девушки сходство с кукольным. Но не с дорогой фарфоровой немецкой или французской куклой, а с пластмассовыми упитанными пупсами в цветастых платьях и с одинаковыми широко раскрытыми глазами, голубыми или карими. Толстопузые, с кривыми ногами и несоразмерно большой головой. Вот на этого пластмассового пупса и была похожа Вероника.

Говорила она мало, по большей части просто смотрела по сторонам своими чудными глазами, словно бы сканируя пространство вокруг себя.

Лена была в противоположность Веронике черненькая, юркая и какая‑то мелкая. Все в ней было мелко. И рост. И черты лица. И суетливые нервные движения, которые зачастую не приводили ни к какому результату. Вероника шагала тяжело, головой покачивала так, словно та была нестерпимо тяжела для нее. А Лена скакала, будто кузнечик. Глазки у нее шныряли по сторонам. И сама она была как язык у муравьеда. Быстрый, подвижный, ловкий.

Вероника была космической станцией, а Лена – мелким разведывательным кораблем.

И Лене, и Веронике вряд ли исполнилось по двадцать пять. Они были молоды и, как все молоденькие девушки, могли бы выглядеть симпатичными. Могли бы, но почему‑то не выглядели.

– Если этих девушек приодеть получше, причесать, отвести к стилисту, который наведет полный марафет, тогда они могли бы измениться, – рассуждала Леся. – Ведь еще Александр Дюма говорил, что хорошенькая ленточка никогда не сделает уродливую женщину хорошенькой. Но зато та же ленточка вполне способна из просто хорошенькой женщины сотворить настоящую красавицу.

– Ну о чем ты только говоришь?

– А что?

– Лучше ответь мне, где она раздобыла эти брюки? – прошептала Кира, с тоской взирая на непонятный пузырь, который красовался на месте попы у Лены. – Они же ей велики на два размера!

– Тише ты! Вероника своими локаторами нас засечет.

– Вот еще одна бедолага! Что у нее с бровями и ресницами?

– Ничего, – не сдержалась и захихикала Леся. – Их нет!

– И почему? Неужели так трудно сделать себе контурный татуаж? – сердилась Кира. – Или в парикмахерской покрасить? Ну, или хотя бы тушью слегка тронуть? Это же вообще никаких хлопот! Раз, раз – и брови появились!

– Ничего, повзрослеют немного и сами поймут, что им надо.

– Ни фига они сами не поймут. Когда мне было пятнадцать, я уже все соображала.

– И что же ты соображала?

– А то! Чтобы все у тебя в этой жизни клеилось, нужно быть привлекательной в глазах мужчин!

Все были одеты по‑походному. Но если подругам рюкзаки достались с чисто символическим весом, то Вероника и Лена тащили всю свою поклажу на самих себе. Ни один из четырех мужчин не предложил им своих услуг, не поспешил прийти к ним на помощь на тяжелом подъеме. И хотя маленькая Лена кое‑как, но справлялась, то грузная Вероника тяжело пыхтела и буквально обливалась потом.

– Дай мне котелок, – наконец не выдержала Кира, отнимая у Вероники внушительных размеров кастрюлю, которую та прижимала к себе бережно, словно ребенка. – Тебе и так тяжело.

– А как же вы? – пыхтя спросила Вероника.

– За меня не беспокойся. Я старая боевая лошадь. Выдерживала и ночной клуб, и автопати, и завтрак в кафе, так что со мной все будет в порядке.

Леся так же молча отняла у Лены дополнительный сверток с одеялами, которые всучил ей ловкач по имени Никита.

Что касается Никиты и Дюши, то первый казался почти точной копией самого Лисицы в молодости, разве что за исключением веснушек, да и мастью он был потемнее. Густые волосы Никиты лишь слегка отливали рыжиной на ярком солнце, а в обычное время казались темно-каштановыми. А Дюша был уменьшенной в годах, но увеличенной в объеме копией Эдика.

– Даже странно, мальчишки так похожи на Эдика и Лисицу, – прошептала Кира на ухо Лесе.

– Ага! А девчонки вот на нас с тобой совсем не тянут.

Леся была миловидной блондинкой, слегка склонной к полноте. Но Леся так успешно боролась со своей мнимой полнотой вот уже почти целых двадцать лет, что стала ее почти одолевать. Ее глаза были голубыми, как у Вероники, но телосложение изящное, руки длинные и тонкие, а ноги стройные, хотя, где нужно, округлые.

Кира же была рыжей, и этим все сказано. Правда, кожа ей досталась хоть и с россыпью веснушек, но хорошо принимающая загар. К тому же у Киры были большие зеленые глаза с бесовскими огоньками, густые и непокорные с бронзовым отливом волосы и поджарая с самой ранней юности фигура. Годы шли, а фигура Киры только все усыхала и усыхала. Так что теперь от одного вида ее длинных, сухих и мускулистых, словно у породистой скаковой кобылы, ног от зависти могли попадать все манекенщицы, модели и прочие звезды подиума.

С Леной ее роднила лишь быстрота движений. Но по части физической выносливости Кира далеко обставляла Лену.

– Девок мне даже жалко. Они явно сами не понимают, как могли бы прекрасно провести время в этой экспедиции. Им бы чуть‑чуть лоска, чуть‑чуть шарма, парни бы потеряли от них голову и стали бы биться за право оказать девчонкам услугу. Зуб даю!

– Думаешь, Дюша с Никитой потеряли бы из‑за девчонок головы?

– На природе, свежем воздухе и в полной изоляции от всего остального мира? Даю тебе на это второй зуб! Фасадный!

– Кабы только Никита с Дюшей, тогда бы ладно, – протянула Леся. – А ну как Лисица с Эдиком тоже подключатся?

– Стыдно тебе так даже думать! – возмутилась Кира.

– Тебе‑то хорошо, тебе Лисица достался уже нагулявшимся, а мой Эдик имел более чем скромное количество связей. Вдруг решит увеличить список своих побед?

Однако шутки шутками, а подруги до сих пор так и не выяснили, какого черта они доехали до Кингисеппа, где остановились совсем ненадолго, лишь для того, чтобы перекусить в маленьком кафе, а затем рванули дальше.

– Мы даже не осмотрим город?

– Некогда!

– Куда мы так спешим?

Но ответа девушки не получили. Они двигались сначала по шоссе, потом по усыпанной гравием дороге, а затем еще сколько‑то по совершенно ужасающей дороге с ямами и лужами и остановились лишь после того, как впереди запахло морем.

– Ну вот мы и приехали. Дальше к морю только пешком.

Все вывалились из машин и принялись с любопытством озираться по сторонам. Лес, море, луга. Чуть дальше за деревьями вырисовывались крыши небольшой деревни.

– А что там?

– Гакково.

Но Лисица остановил свою машину в стороне от деревни, возле небольшого приземистого дома. Из него тут же вышла пожилая женщина с неестественно прямой спиной, словно она проглотила кол. Без улыбки или хотя бы простого приветствия она открыла ворота, дождалась, когда мужчины загонят свои машины внутрь, и так же, не произнеся ни слова, закрыла ворота и ушла обратно в дом.

– Прекрасно, – бодро произнес Лисица, словно не заметивший нелюбезного поведения старухи. – Теперь за нашими машинами присмотрят. А нам надо еще пройти последний отрезок пути.

Все разобрали поклажу и потопали на своих двоих через мост, по которому даже одному человеку идти было страшно. О том, чтобы переправиться по нему на машине, даже речи не шло. Деревня осталась далеко в стороне. А после моста нужно было то подниматься, то спускаться. Местность была неровная. А морем между тем пахло все сильней.

Там‑то девушкам и пришлось попотеть, таща на себе поклажу.

– Далеко нам еще? – спросила Леся, приблизившись к Эдику.

– Уже скоро.

– А куда мы идем?

– На берег.

Леся с сочувствием взглянула на жениха. Тучное тело Эдика не было приспособлено для длинных пеших переходов. Короткие ножки и ручки не давали должного размаха. Эдик отчаянно потел, краснел, и Леся даже начала опасаться за его здоровье.

– Эдик, ты бы поосторожнее. Куда мы так мчимся?

– Ох, не знаю, – простонал Эдик. – У Лисицы словно под хвостом жгучим перцем намазали. Чешет и чешет!

И действительно, сухощавый и длинноногий Лисица шагал без устали. За ним старался не отставать Никита. Потом двигалась Кира. За ней Лена. Затем Вероника. И наконец, последними плелись Леся, поддерживающая своего Эдика, и Дюша. Шествие растянулось почти на целый километр, хорошо еще, что дорога тут была одна. И среди безлюдных полей и песчаных дюн некому было любоваться на изнывающую процессию.

– А куда хоть мы идем?

– На берег. Там нас ждет баркас.

– Баркас?

– Впервые слышишь это название?

Нет, как называется судно, на котором рыбаки выходят в море, Леся слышала и раньше. Вот о чем она слышала впервые, так это о том, что некий баркас будет иметь отношение к их экспедиции. И поэтому она очень удивилась:

– А зачем нам рыболовецкое судно? Мы куда‑то поплывем на нем? А зачем нам тогда были нужны палатки? И прочие припасы?

– Ох, не спрашивай меня ни о чем, Леся. Сама все скоро увидишь. Скажу только, это может обернуться для нас всех самой большой удачей. Или…

– Или?..

– Или провалом.

– И что мы потеряем в случае провала?

– Вы?.. Вы не потеряете ничего, кроме своих сил и… и времени.

Ну что ж, с этим еще можно было смириться. Силы имеют свойство восстанавливаться. А насчет времени… Надо просто относиться к происходящему как к легкой увеселительной прогулке, которую подруги совершают в компании со своими любимыми. И все тогда будет в порядке.

И все же упоминание о баркасе очень удивило Лесю. Зачем им понадобился баркас? Они собираются на нем выходить в открытое море?

Но все оказалось совсем не так страшно. Баркас был не таким уж древним, а вполне современным судном. Назывался он гордо – «Адмирал». Вот только близко подойти к берегу «Адмирал» не мог. Вода у берега была слишком мелкой для этого. И друзьям пришлось добираться на надувной лодке, которую им подогнал капитан.

Воды залива были тихими и спокойными. Да и плыть оказалось совсем недалеко. И хотя наступила уже ночь, но летние ночи – светлые. Подруги даже толком не успели полюбоваться открывающимися им видами, как услышали:

– Остров! Я его вижу!

Девушки с любопытством взглянули вперед, куда указывал Никита. Остров терялся в тумане, выступали лишь его неясные очертания. Но если остров и имелся, он был явно невелик. Лена взглянула на свой планшет и недоуменно покачала головой:

– Судя по карте, никакого острова здесь нету.

Но туман внезапно разошелся, и всем стало очевидно: остров есть. Покрытый чахлой растительностью, он уныло скособочился, словно сдутый порывами ветра куда‑то набок. Все с интересом уставились на него. Одна лишь Лена продолжала твердить:

– Никакого острова нет!

– Наверное, это не очень подробная карта, – попыталась утешить ее Вероника.

Но Лена утешаться не пожелала:

– Ты сама знаешь, что это не так! Я закачала самую подробную навигационную морскую карту. На ней указаны и отмели, и глубины, и береговая линия, и пути судов. Но этого острова нет!

– Да оторвись ты от карты! – велел девушке Никита. – Посмотри, какая красота!

По правде говоря, никакой особой красоты не наблюдалось. Остров был маленьким, а впечатление однобокости ему придавал дом, прилепившийся к самому высокому краю острова.

– Тут кто‑то еще и живет?! – поразилась Лена.

– Если есть дом, значит, возможно, тут живут люди.

– А если точнее, – вмешался в разговор Лисица, – тут живет всего один человек. Некий чудак по имени Багор.

– Как?

– Багор.

– Это его настоящее имя?

– Сложная история. Но он отзывается только на него. Вообще, Багор большой оригинал и чудила. Насколько я слышал от местных старожилов, он таким был с юности. Свое прозвище он получил в тот день, когда пошел за получением паспорта и настоял в милиции, чтобы в графе «Имя» было бы вписано именно это слово.

– Багор?

– Да. Дескать, ему во сне привиделся дед, который держал в руках лодочный багор и утверждал, что всякий уважающий себя человек должен носить имя того предмета, который является символом их рода.

– У индейцев Америки были тотемы – звери, птицы или другие обитатели леса. Но чтобы тотемом стал предмет, я о таком слышу впервые.

– Тем не менее Багор в паспортном столе добился своего. И вернувшись домой, он распорядился, чтобы отныне все его называли именно так.

– Что касается твоих переживаний, Леночка, не расстраивайся. Острова этого действительно нет ни на одной карте. Пока что нет. Но думаю, что скоро появится. Пару лет назад Багор распорядился засыпать имеющуюся на этом месте отмель слоем битого кирпича, камней и песка. А затем привез несколько барж с плодородной землей и выстроил на получившемся острове свой дом.

– Зачем?

Все буквально оторопели от такой информации. Но это оказались еще цветочки.

– Багор выстроил свой остров и провозгласил его самостоятельным отдельным от всех остальных стран независимым государством – Багоратией. Тот факт, что количество граждан Багоратии равняется одному человеку, его не смущает. Дело, как он говорит, не в количестве. Дело в качестве.

– Ты знаком с этим человеком? – удивилась Кира.

– А зачем, по‑твоему, я вас сюда притащил? Разумеется, мы с Багром хорошие приятели. И прибыли мы сюда по его приглашению. Иначе на остров было бы не подняться. Багор очень трепетно относится к нарушению своих границ.

Кира только вздохнула в ответ. Сколько еще нового ей предстоит узнать о Лисице? С самого первого момента их знакомства он не перестает ее удивлять.

Внезапно раздался крик Дюши:

– Я его вижу! Он машет нам рукой! О! Да там с ним еще один человек! Их двое!

– Где? – немедленно подскочил к нему Лисица.

– Да вон же! Один машет, другой стоит рядом.

– Ничего не вижу!

Кира кожей почувствовала, как напрягся Лисица. Присутствие второго человека на острове в его планы явно не укладывалось. Он не рассчитывал на то, что на острове будет еще кто‑то, кроме них и самого хозяина.

– Где? Где ты их видишь? – допытывался Лисица у Дюши, который уже и сам не рад был, что привлек внимание командира.

Он тыкал пальцем в сторону острова.

– Да там же, там!

В конце концов Лисица не выдержал, чертыхнулся и пошел за биноклем.

– Ну и глаза у тебя, парень! Дай‑ка я вооружусь окулярами.

Бинокль он нашел к тому времени, когда баркас уже окончательно причалил к берегу. И теперь уже всем стало ясно, что Дюша ошибся. На острове был лишь один худой и длинноногий мужчина с кустистой, начинающей седеть неухоженной бородой. Чем‑то он напоминал цыгана Будулая. Вот только телосложение у него было более худощавое.

– Добрый вечер! – улыбаясь, говорил он. – Жду вас сегодня целый день. И вчера ждал. Где вы так задержались?

– Дорога, – пояснил Лисица. – Да еще некоторые особы вздумали жаловаться!

Взглянул он при этом почему‑то на Киру с Лесей, хотя они всю дорогу и словечка в укор своим друзьям не промолвили. Только под конец, когда шагали к морю, а потом по берегу в сторону баркаса, разочек вежливо объяснили, что к таким физическим нагрузкам нужно готовиться заранее. Да еще пару раз деликатно намекнули, что надо бы остановиться и дать им возможность пробежаться до ближайших кустиков. Ну, и перекусить в Кингисеппе – это тоже была их идея.

Неужели Лисица надеялся, что они проделают весь этот длинный путь на одном дыхании?

– Ну, главное, что в конце концов вы доехали, – примирительно произнес Багор. – Милости прошу в мой дом. К сожалению, он крайне мал. Предоставить ночлег я смогу лишь на полу, да и то не всем.

– Не беспокойся. Мы привезли с собой палатки. Мы не потревожим тебя сильно.

– Ну, а горячий ужин в честь вашего приезда мой дом точно выдержит.

Услышав, что гости не претендуют на его дом, Багор окончательно повеселел. И взмахнул рукой:

– Идемте все за мной. Да ступайте осторожнее. Сегодня прошел дождь, дорога местами еще не просохла, и на ней скользко.

Ребята подхватили свои вещи, Эдик с Лесей потащились следом, а Лисица остался, чтобы дать указания владельцу баркаса. Этот угрюмого вида старик с вислыми седыми усами, заплывшими отекшими веками и тяжелым перегарным дыханием не понравился Кире. Звали его Иов. И со своими пассажирами он обращался с возмутительным хамством. Лисице он чуть в лицо не плюнул, когда тот спросил, нанял ли он людей, как они договаривались.

– Сказал, значит, сделал! Я не из тех болтунов, кто наобещает с три короба, а выполнит с гулькин нос.

Поэтому Кира осталась вместе с Лисицей, чтобы присутствовать при их разговоре. Ну, просто для моральной поддержки.

– Завтра мы выйдем в море в семь утра.

– Ну, это еще как сказать.

– Я сказал в семь!

– В семь? – хмуро переспросил Иов. – Туман к вечеру натянуло. Как бы завтра дождя с утра не случилось.

– Дождь или буря, но мы все равно отправимся вокруг острова.

– Хозяин – барин. Только смотаться за людьми и назад обернуться я вряд ли сумею.

– Взяли бы людей сразу.

– Лоханка маловата. Не выдержит она всех.

– Сначала, когда мы с вами обговаривали условия, почему‑то выдерживала.

– Так вы сами сначала сказали, что с вами будет пять человек. Я плюс двое ребят, о которых мы с вами договаривались, – всего девять человек. Я и согласился. А вышло что? С вами еще две барышни прикатили. Вот и пришлось мне парней на берегу оставить.

– Черт с ними! Они нам пока не нужны. Будь завтра готов к семи утра. Отправляемся вокруг острова, и точка.

Иов ничего не ответил. И было непонятно, согласился он с Лисицей, выполнит он его приказ или же наплюет на него с высокой горы. В гости к Багру в дом хозяин баркаса тоже не пошел. У Киры даже сложилось ощущение, что Багор и Иов друг друга слегка недолюбливают. Ведь когда они только прибыли, Багор поздоровался с ними всеми за руку. А в сторону Иова даже не посмотрел, хотя капитан стоял тут же на берегу и не заметить его было просто невозможно.

– Какой неприятный человек, – сказала Кира, когда они с Лисицей начали медленно подниматься наверх к дому Багра.

Узкая дорожка и впрямь была очень скользкой. И они несколько раз едва не свалились в грязь.

– Ты это про нашего капитана? Он надежный человек. А что характер у него не ахти… Так это все служба виновата.

– Он служил?

– В чине адмирала в отставку вышел. Баркас потом себе купил, команду из нескольких человек нанял и рыбачит. Говорит, жить не может без моря. Хотя бы даже такого мелкого.

Тот факт, что выпивоха-капитан оказался адмиралом, ни в коей мере не примирил с ним Киру. Хорошие манеры еще ни одному адмиралу, знаете ли, не помешали.

– Кстати, с женой нашего капитана ты тоже уже повидалась.

– Когда?

– Мы у нее оставили наши машины.

Ну, правильно говорят: «Муж и жена – одна сатана». А еще «Два сапога – пара». А Кирина бабушка говорила: «Если человека рядом с собаками привяжешь, он тоже лаять начнет». С кем поведешься, от того и наберешься. Поэтому Кира совсем не удивилась тому, что супруга адмирала оказалась такой же нелюбезной, как и ее супруг. И спросила:

– А этот Багор… он кто?

– Безобидный чудак, возомнивший себя основателем нового островного государства.

– А кто он вообще?

– В смысле, кто он по жизни?

– Да.

– До того как разбогатеть, Багор был простым рыбаком. Вроде того, кем стал сейчас Иов. Только лодка у него была поплоше. Но, как видишь, наш капитан все равно не может простить Багру его богатства. Спорю на что угодно: господин адмирал видит самого себя главой островка Багоратии. Поэтому он и не может смириться с мыслью, что сам он теперь всего лишь простой рыбак. А какой‑то простой рыбак сделался своего рода королем здешних мест. Впрочем, на роль короля Багор не претендует. Живет он очень уединенно. Никого к себе лишний раз не зовет. А если приезжают, старается спихнуть побыстрее прочь.

– А нас почему принял?

– На благоустройство острова постоянно уходят большие суммы. Думаю, что Багор согласился пустить нас к себе на остров в первую очередь из‑за той платы, что я ему предложил.

– А откуда у простого рыбака вообще взялись деньги на то, чтобы соорудить себе остров?

– Багор их выиграл.

– Выиграл?

Кира уставилась на приятеля, ожидая увидеть на его лице плутоватую улыбочку или другие следы того, что Лисица шутит.

– Выиграл целый остров?

– Ну да, – не моргнув глазом повторил Лисица. – Взял главный приз в какой‑то лотерее. Выигрыш был велик. Да еще Багор сумел воспользоваться поднявшейся вокруг него рекламной шумихой. Так что все, кто помогал ему возводить остров, делали это практически бесплатно, за одну лишь возможность прорекламировать свой товар или свои услуги.

– И долго велось строительство?

– Ты не поверишь, но меньше года. Причем основная часть острова была сооружена за полгода. Затем уже довозилась плодородная земля, высаживались деревья, строился дом. Впрочем, Багор заказал себе совсем небольшой дом. Все основные силы и деньги ушли на обустройство самого острова.

Кира теперь и сама видела, что деревья, которые она издалека приняла за чахлые и больные, на самом деле просто очень молоденькие. Каждое было любовно обкопано, удобрено и полито.

– Самое удивительное, что Багру удалось оформить эту землю в собственность.

– Ему дали свидетельство о собственности на остров?

– На ту отмель, на которой он строит. По сути дела, все, что мы видим вокруг себя, – это всего лишь жилой дом с непомерно разросшимся фундаментом. Именно так он и проходит по всем документам.

– Невероятно. Кто же разрешил ему такую застройку?

– Нашлись люди. Багор не первый день живет на этом свете. Прежде чем затевать строительство, он позаботился о том, чтобы сделать его легальным.

– И никто не возражает?

– А кому возражать? Морские пути проходят вдали от этих мест. Тут сплошные отмели и банки. Того и гляди напорешься дном на мель. А местным рыбакам, которые испокон веков рыбачили в этих водах, остров тоже не помеха. Багор рыбалкой почти совсем не занимается. Говорит, что она ему и в прежней жизни оскомину набила. Ставит у берега сети, а в море на лов не ходит.

Вскоре показался и сам дом хозяина острова. Кира с радостью увидела, что, пока они с Лисицей разговаривали с капитаном, все три палатки уже были установлены. И значит, можно идти ужинать в дом Багра. Тот уже стоял в дверях, гостеприимно приглашая войти:

– Ужин на столе. Мойте руки и садитесь за стол.

Для мытья рук и прочих хозяйственных нужд тут использовалась вода из залива. Она поднималась наверх с помощью насоса. А электричество в доме было от бензинового генератора, который исправно крутил турбину, выдавая достаточное для жизни большинства бытовых приборов напряжение.

– Когда мои деревья подрастут, а некоторые даже состарятся, сухостой можно будет использовать для хозяйственных нужд, – делился своими мыслями с гостями Багор. – Но пока я обхожусь бензином. Раз в месяц завожу необходимое топливо. Как раз перед вашим приездом я пополнил свои запасы топлива. Так что электричество у нас будет, не волнуйтесь.

На ужин Багор приготовил макароны с тушенкой. И вспомнив о тех запасах, которые они привезли с собой, подруги мысленно тяжело вздохнули. Похоже, это блюдо станет главным в их меню на ближайшее время.

Впрочем, сегодня еще можно было побаловать себя теми запасами, которые привезли ребята с большой земли – свежие овощи и фрукты, сыр, копченая колбаса и замаринованное для шашлыка мясо.

– Шашлык пожарим завтра.

Сегодня ни у кого не было сил, чтобы затевать гулянье.

– Мясо в холодильнике не испортится. Наоборот, постоит и еще вкуснее станет.

Но когда Кира пошла на кухню, чтобы убрать мясо в холодильник, она с удивлением обнаружила в нем лишь ровные ряды банок с тушенкой. Почему Багор не заказывал себе нормальные продукты, а довольствовался консервами? Возможно, потому что он жил на острове один и ему было лень себе готовить разносолы?

– А жена у вас есть?

– Была когда‑то. И дети имеются. Сын и дочь.

– И где они живут?

– Тут… неподалеку, в Гакково.

Гакково – это ведь та самая деревушка, на окраине которой они оставили свои машины в доме у нелюбезной старухи адмиральши. Действительно, от острова до деревушки можно добраться всего за час.

– Почему же они с вами не живут?

– Жена с самого начала заявила, что на мой выигрыш мы должны купить приличное жилье себе и квартиры детям. А когда я сделал по‑своему… она мне этого так и не смогла простить.

– Значит, вы с женой расстались и теперь живете на острове совсем один?

– Да.

Что же, происхождение тушенки стало понятным. Оставался еще один вопрос.

– Мы видели, что вы встречали нас на мысу с кем‑то вдвоем.

Багор перестал жевать и поднял на Киру глаза.

– Я живу на острове совершенно один. Вам показалось.

И хотя его тон был спокоен, а взгляд безмятежен, Кире все равно показалось, что хозяин острова лукавит. И она попыталась настоять на своем:

– Дюша видел, рядом с вами был еще один человек.

– Ему показалось, – все так же спокойно ответил Багор и вновь принялся за еду. – Рядом со мной было дерево. В тумане вы приняли очертания его силуэта за человеческие. Туман в наших местах – штука коварная. Не вы первая, кого он ввел в заблуждение. Я знавал опытных моряков, которые знали эти воды как свои пять пальцев и все равно отправлялись на корм рыбам.

– И часто тут тонут рыбаки?

– Не часто, но случается. Особенно весной и осенью, когда бывают шторма и бури.

Потихоньку разговор перешел на отвлеченные темы. Багор интересовался, что происходит на большой земле, так он называл материковую часть суши. В доме у Багра не было телевизора и Интернета. Но новостями он интересовался и внимательно слушал все, о чем рассказывали ему гости.

Подруги покончили с ужином быстро. Во-первых, еда была просто отвратительна. Багор не соврал, сказав, что ждет гостей с утра. Примерно в то же время он, видимо, и поставил на огонь макароны с тушенкой. В результате к вечеру они окончательно размокли и превратились в какую‑то гадкую клейкую массу с волокнами мяса и склизкими пленками.

Девушки даже из вежливости не смогли проглотить ни ложки этого месива. Они удовлетворили свой голод привезенными с собой деликатесами – сервелатом, бужениной, красной рыбой и сохранившимся свежим белым хлебом, который они купили в маленькой пекарне в Кингисеппе. Но еда – это еще полбеды. Хуже было то, что на острове не было питьевой воды. Сам Багор пользовался запасами, привезенными с собой. И он поделился ими со своими гостями, но надолго воды бы не хватило. Это было ясно всем.

– Надо сказать нашему бравому адмиралу, чтобы привез нам воды, – озаботился Лисица. – Да, нужно идти к нему.

– Завтра скажешь.

– Характер у адмирала не сахар. Он запросто может махнуть на большую землю вопреки уговору. И что? Потом снова гонять баркас, будто у нас других дел нету. Эх, видно, придется мне все‑таки тащиться вниз!

– Сиди, – вскочила Кира. – Мы с Лесей сходим. Мы уже наелись.

– Сходите? Точно?

– Точней не бывает!

– А вам не лень?

– Все в порядке. Нам все равно надо прогуляться.

Кира сказала эту фразу и покраснела. Еще решат, что она ненормальная. За целый день так и не нагулялась! Но все восприняли слова Киры совершенно спокойно. И вспомнив, что туалет у Багра располагается на улице, Кира поняла причину равнодушного молчания остальных членов экспедиции.

Туалет подруг приятно удивил. Он оказался настоящей лабораторией по переработке бытовых отходов. Багор трепетно следил за экологией на своем острове. И все бытовые отходы перерабатывались полезными бактериями и червями, которые дружно превращали их в питательный гумус. В туалете совсем не пахло. Там был свет. И даже вода из крана текла теплая. Можно было мыть руки сколько душе угодно. Под сливным отверстием стоял фильтр, где тоже жили полезные бактерии, которые очищали воду, и дальше она текла по специальным канавкам к посадкам в питомнике Багра.

Подруги ожидали увидеть там грядки с капустой, картошкой, морковкой и тому подобным, но ошиблись. Вместо овощей в питомнике росли маленькие сосенки, дубы и березки. Багор сам выращивал деревья для будущих посадок. Этими деревьями Багор планировал засадить свой остров. Корневая система деревьев должна была удерживать грунт от размывания. Ведь если буря случалась во время прилива, то волны доходили чуть ли не до середины острова.

Дорожка к пристани, у которой члены экспедиции оставили баркас, была подругам знакома. И все‑таки они шли осторожно, потому что она была весьма крутой и опасной. И вообще, весь остров был каким‑то неуютным, тревожащим душу. Начать с того, что и форма острова была неправильной. В своей южной оконечности остров был низким и пологим. Зато на севере он гордо вздымался и возвышался над морем подобно маяку. И самой высокой доминантой острова был дом Багра. Ярко освещенный, он был виден даже в ночи. Разумеется, если не было тумана. А вот он на острове был частым гостем.

Туман наползал с моря. И казалось, что его приносят тяжело бьющие о берег волны. Таким образом девушки, идущие от ярко освещенного и находящегося на возвышенном месте дома вниз, медленно погружались в туман.

– И кто придумал эту гадость?

– Ты имеешь в виду туман?

– В двух шагах уже ничего не видно!

– Не преувеличивай. Даже шагах в десяти вполне можно рассмотреть очертания предмета.

Стоило Лесе произнести эту фразу, как перед подругами возник человек. Они увидели его одновременно. Да и мудрено было не увидеть, коли он перебежал перед ними дорогу. Это был мужчина, лицо которого подругам показалось знакомым. Но сам он их то ли не увидел, то ли не обратил внимания. Тяжело дыша, мужчина вновь скрылся в тумане. Он был то ли напуган, то ли просто куда‑то сильно спешил. Но двигался он очень быстро. Камешки так и сыпались у него из‑под ног. И обомлевшие подруги даже не успели пикнуть, как его шаги вновь поглотил шум прибоя.

– Это кто был?

– Не знаю.

– Кто‑то из наших?

– Все наши в доме у Багра.

– Тогда кто? Капитан?

Кира покачала головой. Нет, капитан Иов двигался тяжело и с достоинством, как и подобает отставному адмиралу. Он ни за что в жизни не стал бы носиться по острову сломя голову. И к тому же капитан был человеком упитанным, даже тучным. А мужчина, сайгаком проскакавший перед подругами, был худ.

– Если бы я не знала, что сам Багор остался в доме на вершине, то подумала, что это он.

– Тебе тоже показалось, что они похожи?

– И тебе?

– Да.

– Но Багор остался дома, это точно.

– Может, капитан вопреки уговору уже съездил на большую землю и привез тех ребят, о которых ему говорил Лисица?

Такой фортель был вполне в духе строптивого капитана. И решив, что коли уж они так близко от пристани, то глупо поворачивать назад, подруги продолжили спуск вниз. До пристани и впрямь было уже совсем недалеко. Девушки быстро дошли до баркаса, на котором нашли самого капитана при полном отсутствии остальной команды.

– Кто бегает по острову? Какие еще мои члены экипажа? – сварливо осведомился он у подруг. – Кого я должен привезти? Ничего не знаю! У меня сейчас время законного отдыха.

Как заметили подруги, отдыхал капитан в тесном сообществе с тремя бутылками. Две были от пива, одна от водки. Запах перегара, витавший в каюте, а также красное лицо капитана и его налившиеся кровью глаза говорили о том, что капитан пьян.

Между тем алкоголь бушевал в капитане все сильнее. Он наливался злобой до самых краев, а потом грохнул кулаком по столу, так что подпрыгнули и бутылки, и подруги, и завопил:

– Будут мне еще бабы указывать! Хватит с меня и молокососов, которых мне в командиры навязали! Пошли вон, свиристелки! Вон, пока мое терпение не лопнуло!

Страшась себе даже представить, что может произойти, если терпение капитана лопнет, подруги пулей вылетели с баркаса, а потом начали проворно карабкаться вверх по склону. А вслед им неслись раскаты громового капитанского баса:

– Ходят тут всякие! Мешают отдыхать! Вон! Все вон с палубы! На судне должен быть один капитан. И это я!

Наконец его вопли несколько стихли. Подруги отбежали на приличное расстояние, когда наконец решились остановиться и немного передохнуть.

– Если тот тип сунулся к капитану на судно, то я не удивляюсь тому, как быстро он бежал.

– Ага, задал стрекача, потому что Иов его шуганул от себя.

– И все‑таки, кто это был такой?

Вернувшись назад, девушки отозвали своих мужчин в сторону, после чего поведали им о странной встрече. Но, к их удивлению, ребята отреагировали равнодушно. А Эдик так и вовсе сделал совсем не тот вывод из рассказа подруг:

– Значит, насчет доставки питьевой воды вы старому пьянчуге ничего не сказали?

– Знаешь, как‑то к слову не пришлось! – огрызнулась на него Кира. – Хочешь, сходи сам. Может быть, тебя он воспримет более ласково.

Но Эдик от прогулки вниз к неприветливо шумящим водам залива отказался.

– Завтра поговорю со старым чертом, – зевнув, сказал он. – В конце концов, это его проблемы, если придется еще раз мотаться на большую землю.

Лисица тоже выглядел уставшим. И, пожелав девушкам спокойной ночи, оба кавалера направились к своей палатке.

– Эй! – окликнула их Кира. – А как же быть с тем типом?

– С каким?

– Ну, о котором мы вам только что говорили!

– Который вам померещился на дороге?

– Померещился! Нет, не померещился! Он там был!

Лисица пожал плечами.

– Наверное, кто‑то из местных рыбаков. Хотя остров и является частной собственностью, но местные жители частенько нарушают суверенитет Багоратии.

– И зачем они сюда приезжают?

– Из любопытства. Тянет их посмотреть, как живет самый богатый чудак в округе. Все‑таки не каждый день человек среди моря насыпает себе остров и строит на насыпи дом. Багор говорит, в первое время сюда чуть ли не экскурсии возили. Насилу отучил местных шататься по его острову.

– А как отучил?

– Барсика себе завел.

– Кого?

– Вы еще не познакомились с Барсиком? – перестал зевать Лисица. – Надо же, какое упущение. Пожалуй, будет лучше исправить это прямо сейчас. А то, чего доброго, ночью выйдете из палатки и…

Лисица настоял на том, чтобы подруги вернулись с ним в дом. А потом в обществе Багра отправились к низенькой пристройке возле дома.

– Живности никакой на острове нет, – объяснял девушкам хозяин этих мест. – Но Барсика мне пришлось купить для охраны государственной границы Багоратии.

С этими словами Багор отодвинул заслонку и вывел из пристройки пса. Подруги поспешно прижались к своим женихам, искренне надеясь, что пес не агрессивен.

– Эт‑то Барсик? – с трудом прошептала Леся. – Так он… собачка?

Вообще‑то, назвать собачкой Барсика можно было с трудом. Куда больше он был похож на гибрид теленка и лошади. И это был самый уродливый гибрид из всех возможных. Обросший густой жесткой шерстью, весь в колтунах и колючках, Барсик был похож на Барсика так же, как шпингалет на подъемный кран. Но своего хозяина пес обожал. Он с явным удовольствием лизал Багру лицо и руки. И внимательно выслушал обращенную к нему речь хозяина.

– Барсик – это свои! Запомни их и охраняй.

Пес слегка коснулся холодным влажным носом рук подруг и, как им показалось, кивнул.

– Вот и молодец, – похлопал пса по загривку Багор. – Обычно я выпускаю Барсика по ночам порезвиться. Но сегодня даже не знаю, как быть.

Подруги испугались за жизнь встретившегося им незнакомца. Барсик выглядел слишком свирепым, чтобы можно было надеяться на благополучный исход встречи этих двоих.

– Он порвет чужака!

– Загрызет насмерть!

– Нет, убить не убьет, но покалечить может. Особенно если тот человек моему Барсику сопротивляться вздумает. Барсик уже двоих таких серьезно покусал.

– И что было?

– Ничего. Они вернулись и разнесли весть о том, что на острове живет косматый дьявол. Так что какое‑то время я был избавлен от незваных гостей. Но теперь, как я вижу, незваные гости вновь объявились. Хотя странно, обычно гости приезжали все‑таки днем. А! Я понял! Сегодня весь день я ждал вас, поэтому Барсика не выпускал. Наверное, тот человек приехал на остров еще засветло, не встретил никакого сопротивления, вот и решился тут заночевать.

Но это все равно не объясняло, что или кто так сильно испугал незнакомца, что он несся через остров, не глядя по сторонам. И еще подруги никак не могли прогнать из головы неудобную мысль о сходстве беглеца с самим хозяином острова. Но спросить у Багра, не он ли носился в тумане по острову, так и не осмелились.

Глава 3

Вопреки всем ожиданиям ночь прошла спокойно. Подруги отлично выспались в своей палатке. Оказалось, что в жизни под открытым небом есть и свои преимущества. Например, ночью им ни разу не было душно. Скорее свежо. Но от свежести спасло теплое одеяло из верблюжьей шерсти, которое подруги предусмотрительно захватили из дома и которым укрылись поверх спальных мешков.

Поэтому девушки спокойно проспали до самого утра. И не вставали по примеру остальных среди ночи, чтобы немножко побегать и согреться. Барсик тоже вел себя прекрасно. За ночь он совершенно сдружился со всеми бегунами. И теперь считал их своей личной собственностью, на которую можно прыгать, с которой можно заигрывать и которую при случае можно даже и куснуть. Впрочем, кусал он чисто символически. Просто прихватывал кожу или ткань одежды своими огромными клыками и рычал. Ни разу никому ничего не повредил. И сразу же отпускал, если «друг» начинал чересчур уж ретиво вырываться из объятий Барсика.

И тем не менее все вздохнули с облегчением, когда наступило утро и Барсик переключился на вышедшего на улицу Багра. Они вдвоем пошли обследовать остров.

– Я уверен, что чужак уже уплыл восвояси, но все‑таки… Говорите, вчера он быстро бежал?

– Даже очень!

– В таком случае мог свалиться… куда‑нибудь.

Лицо Багра омрачила непонятная тревога. И Леся снова подступила к нему с вопросами:

– Скажите, а как могло вообще такое случиться, что человек весь день провел на вашем острове, а вы его даже не заметили? Тут и пойти‑то особенно некуда.

Багор вроде бы смутился.

– На острове днем никого не было, – быстро ответил он. – Я в этом уверен. Тот человек приплыл ближе к вечеру, когда я встречал вас, а Барсик был заперт у себя в пристройке.

Багор ушел, свистнув своему огромному псу. И Дюша спросил у Лисицы, в котором все спутники безоговорочно признавали старшего:

– Чем займемся сейчас?

С восходом солнца туман рассеялся. И теперь можно было видеть, что капитан и его баркас никуда не делись. Они стоят у пристани и ждут, когда можно будет плыть вокруг острова. Друзьям даже удалось рассмотреть, как капитан поднял руку, где на запястье болтались огромные часы, и указал пальцем на них.

– Уже семь! Надо идти.

Наспех хлебнув кипятку, на приготовление кофе или чая у них просто не было времени, Лисица с Эдиком понеслись вниз. Никита с Дюшей последовали за ними. Поколебавшись, Лена с Вероникой также поспешили к пристани. Ну а Леся с Кирой, которые едва продрали глаза, наконец смогли насладиться тишиной и покоем, и… вскипевшей водой, которой хватило не только на две чашки отличного кофе, но еще и на умывание.

Несмотря на уверения Багра в том, что сам он умывается и вообще моется, стирается и все такое прочее только водой из залива, девушки были к такому испытанию еще не готовы. Они выпили кофе со сгущенным молоком, сделали себе бутерброды с сыром, перекусили, ополоснули посуду и принялись ждать остальных.

Девушки полагали, что ждать их придется минимум до обеда, но действительность оказалась иной. Не успели подруги расслабиться и присмотреть себе медленно нагревающиеся на солнце камни, чтобы лечь на них чуть позже и немного позагорать, как услышали гудок баркаса. А следом за ним громкие крики. Но если баркас отходил от острова, то крики раздавались с берега.

– Не понимаю, – вскочила на ноги встревоженная Кира. – В чем там дело? Капитан, что… уплыл?

– По всей видимости.

– А наши?..

– Они остались.

Теперь подругам было не до загара. Опрометью они кинулись вниз. И минут через пять наткнулись на группу угрюмых товарищей, которые медленно поднимались обратно наверх к дому.

– Что случилось?

– Этот гад все‑таки уплыл! – с нескрываемой досадой произнес Лисица.

– Куда? Куда уплыл‑то?

– За теми ребятами, которых ты нанял?

– Если бы! Он просто уплыл.

Подруги ахнули:

– Но как такое возможно?

Лисица не ответил. Он молча двинулся дальше. И за него подруг ввел в курс дела Эдик:

– Когда мы пришли на пристань, капитан был не в лучшем своем настроении. Заявил, что уже четверть восьмого. Что он не потерпит такого разгильдяйства. Начал вспоминать, как он любит, былое. Вспомнил, какому наказанию подвергались матросы и даже мичманы и младшие офицеры за малейшее опоздание у него на судне. В общем, оседлал своего любимого конька.

– Мне кажется, он был не совсем трезв.

– Не пьян, не трезв, а так… Худшее состояние, в каком может находиться пьянчуга. Не удивлюсь, если окажется, что он попросту рванул в порт за пивом.

– Но вы успели ему сказать о том, что нужно привезти воду?

И судя по сконфуженным взглядам своих друзей, девушки поняли, что нет, не успели.

– Ты бы слышала, какими словами он на нас ругался. Вякнуть что‑то про воду означало, что от слов он бы перешел к рукопашной.

И это было плохо, просто ужасно. Ведь остатки воды девушки истратили, помыв посуду и свои физиономии. И что им делать теперь? Без свежей, а главное, пресной воды им на острове не выжить! Ведь тут нет природных источников с пресной водой. А без нее люди погибнут уже через несколько дней!

– Может быть, он еще вернется?

– Я бы на это не слишком рассчитывал. Проклятье! Ведь не зря Таракан нас предупреждал, чтобы мы помалкивали. Что у капитана Маринеску шарики за ролики еще в юности от водки заскакивали. А уж с возрастом… В общем, судя по симптомам, у капитана начался запой. Раньше чем через неделю он из него не выйдет.

– Значит, этого забулдыгу-адмирала вам посоветовал Таракан?

– Это его старый сослуживец. Где‑то они там скорешились в свое время, а нам теперь расхлебывать!

– А почему ты назвал капитана Маринеско? Это его фамилия?

– Нет, конечно! Просто его зовут – Иов.

И так как подруги продолжали с недоумением таращиться на Эдика, он тяжело вздохнул и принялся объяснять дальше:

– Иов Маринеско, а точней, Маринеску – Герой Великой Отечественной войны. Кстати говоря, воевал в этих местах. А фамилия у него от отца. Отец у прославленного Героя Великой Отечественной войны был румын. Это уже потом его фамилию переделали на хохляцкий лад.

Но подруг сейчас меньше всего волновал герой той войны, тем более что он скончался еще в шестидесятых и был увековечен на множестве мемориальных досок и даже памятников. Сейчас их куда больше волновала собственная участь, которая вырисовывалась им весьма печальной.

– Еды у нас завались. А вот без воды мы пропадем.

– Там в баке оставалось немного.

– Мы…

Леся хотела сказать правду, но вовремя спохватилась. В создавшейся ситуации за растрату воды могли и расстрелять. Или сослать на гауптвахту. Или какое другое наказание придумать. И поэтому Леся просто и лаконично сказала:

– Питьевой воды осталось очень мало.

Вернулся с обхода острова и Багор со своим псом. Они никого не обнаружили. Но зато очень удивились, застав всю компанию в сборе.

– А я видел, баркас уплыл.

– Он‑то уплыл, а вот мы – нет.

Лица у всех были вытянувшимися. И Багор сам насторожился, глядя на бледных и пригорюнившихся друзей.

– Так он вас что… кинул? – стало доходить до него. – Оставил тут одних? Ну, дела-а-а!

Багор почесал в затылке и растерянно взглянул на остальных:

– Может, вы не поняли чего?

– Он нас открытым текстом послал. Пошли вы, говорит, на…!! И… я вас всех хотел! А потом еще вашу… за ногу!

– Понял, понял, можешь дальше не говорить! – закричал Багор. – Знаю я, как Маринеску у нас ругается, когда ему за воротник попало, да мало. Не хватило ему, видать. Вот он на вас сильно и озлобился. С Маринеску всегда запасную пол-литру держать надо. Разве вас об этом не предупредили?

– Нет. Сказали, что он «часто бывает пьян на берегу». И все! Прямо как в официальном рапорте. Откуда мы могли знать, что у адмирала конкретно крышу сносит от водки?

– Скорей от ее недостатка.

– Ну, дела!.. – протянул снова Багор. – Что же делать теперь? Сюда‑то и не ездит никто. И телефон тут не берет. Интернета нет.

– А рация?

– Нету у меня рации, не нужна она мне.

– Так мы тут что?.. Как на необитаемом острове?

– Вроде того. Только остров‑то очень даже обитаем. Вон нас с вами сколько!

И желая подбодрить друзей, Багор сказал:

– Ничего, не пропадем! Выживем. Рано или поздно либо Маринеску гнев на милость сменит, назад воротится. Либо нас кто‑нибудь другой приметит, да и спасет.

– А кто нас может приметить? Рыбаки?

– Вообще‑то рыбаки ко мне редко заплывают, – честно признался Багор. – За весь прошлый год только один раз причалили, быстренько лодку залатали, да и уплыли восвояси.

Ждать еще год, когда на остров заглянут рыбаки, друзья, конечно, не могли.

– А у тебя самого разве лодки или чего‑то вроде этого нет? – обратился Лисица к Багру. – Ведь как‑то ты плаваешь на материк?

– Да! Лодка! В том‑то все и дело! – хлопнул себя по лбу Багор.

– Что еще случилось?

– Шел к вам, сказать хотел. Все шел и думал, как новость вам преподнесу. А как ваши перекошенные физиономии увидел, так сразу из головы все вон вылетело.

– А что за новость‑то? Надеюсь, хорошая?

– Куда там хорошая, – махнул рукой Багор. – Плохая. А в нынешней ситуации так и вовсе ужасная!

– Не томи, выкладывай, что случилось.

– Нету у меня больше катера. Тю-тю! Свистнули его. Эх, говорили мне: бери надувную лодку. Прицепишь к ней мотор, отличное судно получится для тихой погоды. Приплывешь домой, с собой наверх затащишь – и порядок. Так нет же, прицепился к катеру. Купил. Причал для него построил. Пользовался, доволен был. А теперь глянул – и нету его!

– Постой, постой. Да ведь когда мы вчера приплыли, возле причала уже никакого катера не было видно!

– Просто он у меня у южной оконечности был на приколе.

– Зачем?

– Там мне удобней, – непонятно объяснил Багор и передернул плечами: – Короче, чего говорить теперь об этом? Главное в другом! Нет у нас катера!

– Его украли?

– Сам он отвязаться не мог. Он на цепи был.

– И на замке?

– Ну ясное дело, на замке.

– Сломали?

– Чего?

– Замок, спрашиваю, сломали?

– Ну знамо дело, – обозлился Багор на Киру. – Вот вы, бабы, странный все‑таки народ! Как бы катер украли, кабы замок цел остался? Тьфу! И так я злой, а ты меня еще больше бесишь!

И вконец разобиженный, он отошел в сторону, переживать кражу своего катера. Все тоже притихли. Ситуация складывалась весьма неприятная и даже пугающая. Сидеть им всем на этом крохотном кусочке искусственной суши неизвестно сколько. А между тем запасы провизии, топлива и, самое главное, воды могут подойти к концу прежде, чем их спасут.

– Не надо отчаиваться. Сейчас лето. В самом худшем случае мы уйдем отсюда по первому льду. До зимы продержимся как‑нибудь. Рыбу будем ловить. Багор, рыба тут есть?

– Полно.

– Вот видите!

Подруги сначала обрадовались, но затем снова приуныли. Канистры с топливом, стоящие у Багра под навесом, делились на пустые и полные. Так вот полных было значительно меньше, чем пустых. И это называется, он пополнил запас топлива! Может быть, для одного человека топлива бы хватило на месяц, но для них всех…

– Топливо тоже закончится когда‑нибудь, – тоскливо произнесла Кира. – Как мы эту рыбу есть будем?

– Рыбу можно и сырой есть.

– А воду?..

– Вода тут пригодна для питья, – снова вмешался Багор. – Соленость в ней совсем слабая. Мы ее и не почувствуем. Будем пить водичку из залива, красота!

Они все умрут от тифа, чумы или лихорадки! А вероятней всего, от поноса. Пить воду из залива без кипячения – это могло прийти в голову только такому эксцентричному человеку, как Багор!

Между тем Эдик продолжал строить планы общего выживания:

– Ну вот, рыба есть, приготовим удочки…

– Из чего? – неожиданно насторожился Багор. – Из чего ты, толстяк, удочки собрался делать? Уж не из моих ли деревьев?

Было видно, что даже если встанет вопрос о личном выживании или выживании его питомцев, Багор предпочтет последнее. И будет отстаивать каждый самый хиленький саженец до последней капли крови.

– Да нет, что ты! В доме можно чего‑нибудь найти. Нам же любая палка сгодится. Хоть штанга от шкафа! Можно штангу‑то взять?

Дом и штангу Багру было ничуть не жалко. И он даже хмыкнул:

– Акулы тут не водятся, парень. Все больше треска, салака, килька. На эту рыбу большого удилища не надо. Да и вообще, сподручнее их сеткой ловить.

Леся уже открыла рот, чтобы сказать, что ловить сеткой – это браконьерство, но Багор опередил ее. Важно подбоченившись, он заявил:

– Разрешаю вам рыбный лов в прибрежных водах моего острова! Как первый и пока что единственный президент Багоратии, я дарую вам бессрочное право на ловлю всей рыбы, которая заплывет в водные границы моего государства.

– Прекрасно! – еще больше оживился Эдик. – Значит, решено. Топливо экономим, используем его только для приготовления пищи, генератор не включаем, свет не жжем.

– Как же без электричества‑то?

– Ничего, посидим в темноте. Этак даже еще лучше будет.

– Почему?

– Проплывающие мимо рыбаки рано или поздно обратят внимание, что по ночам свет в Багоратии больше не зажигают, и приплывут, чтобы узнать, что случилось.

– Да хватит вам! – внезапно воскликнула Лена. – Что вы тут нас пугаете! Мы всего в паре десятков километров от густо заселенной береговой линии! Нас обязательно выручат.

– Будем дежурить на берегу по очереди. Когда завидим судно, подадим сигнал бедствия.

– Но до этого еще далеко, – поспешил успокоить всех Лисица. – Уверен, что либо сам капитан Иов одумается, либо те ребята, которых он подрядил для меня, поднимут тревогу. Или его жена поймет, что дело неладно.

Но, судя по тому виду, с каким их встретила жена адмирала, на ее помощь рассчитывать друзьям нечего.

– Нам остается только ждать.

И как оказалось, это было самое трудное. Не отсутствие вкусной еды, не отсутствие возможности постоять под горячим душем, не мелкий накрапывающий дождик, а именно скука изводила всю компанию. Чтобы немного отвлечься, девушки отправились вдоль береговой линии к тому месту, где находился еще один прикол для пропавшего катера Багра.

Они хотели сами взглянуть на место преступления. Возможно, там найдутся какие‑нибудь следы, способные указать им на личность вора? Хотя какой в этом прок? Ведь катер уже все равно уплыл.

– Но как говорит петух, когда гонится за курицей: «Если не догоню, так хоть согреюсь».

Прикол для катера представлял собой вмурованную в бетон металлическую балку угрожающих размеров. Она торчала на несколько метров, и о том, чтобы сломать или даже просто повредить ее, речи не шло.

– С размахом сделано.

Но Кира заинтересовалась цепью. Она тоже была толстая и тяжелая и лежала в воде. Кира с большим трудом звено за звеном извлекла цепь наружу. Но к своему удивлению, на другом конце цепи она увидела совершенно целый, неповрежденный замок.

– Леся! Иди‑ка сюда!

И когда подруга подошла, Кира показала ей свою находку.

– Я чего‑то не понимаю? – спросила она у Леси. – Или у меня зрительные галлюцинации? Что ты тут видишь?

– Как что? Цепь и… и замок.

– Замок цел?

– Цел.

И поняв, что пытается ей втолковать Кира, девушка воскликнула:

– Выходит, никто катер не угонял! Багор сам его дал… кому‑то.

– Не кому‑то, а тому типу, с которым мы вчера столкнулись у пристани.

– И что нам теперь делать?

– Да ничего. Никакого преступления тут нет. Катер принадлежит Багру, он волен распоряжаться им по своему усмотрению.

Багор не мог знать, что катер потребуется ему самому и оставшимся на острове друзьям как единственное средство связи с внешним миром. Еще вчера все было в порядке. Капитан Иов ждал внизу у пристани. И Багор с легким сердцем одолжил свой катер… Кому бы он его ни одолжил, он имел на это полное право!

И все же легкая червоточинка точила мысли подруг. Они никак не могли понять, по какой причине Багор утверждал, что находится на острове один. И почему он, продолжая стоять на своем, тайно отправил своего гостя прочь?

Так ничего и не поняв, девушки вернулись назад. И снова начали ждать спасения.

Непреодолимая и тяжелая скука, навалившаяся на всю компанию ближе к вечеру, когда все разговоры уже переговорены, а дела переделаны, была невыносима. А заняться на крохотном пустынном острове было нечем.

Багор целый день таскал ведрами воду из залива, поливал свои посадки. Друзья Никита и Дюша пытались ему помогать, но быстро сдались, поняв, что такое удовольствие не для них. Да и ведер было только два, так что Багор отлично справлялся и сам.

Лена с Вероникой играли с Барсиком. А Кира с Лесей вновь подступились к Лисице и Эдику.

– Ну, теперь вы нам расскажете, зачем притащили нас на этот остров?

Мужчины пытались отделаться общими фразами:

– Прекрасное место.

– Пляж со всех сторон. Купайся, загорай!

– Отдых на природе, что может быть лучше?

Но подруги на эти уловки не повелись.

– Ой, не надо только из нас круглых дур делать! Думаете, мы вам поверим, что вы затащили нас в это убогое место, чтобы мы здесь загорали?

– А что? – искренне изумился Лисица. – Разве вам тут не нравится?

Подруги даже онемели от негодования. И что на этом унылом голом острове, продуваемом всеми ветрами, спрашивается, может нравиться? А погода? Здешний климат для летнего загара и купаний никак не располагал. Температура упала ниже отметки в двадцать градусов. Сверху капало. Со всех сторон дуло. Согреться было возможно, лишь забившись в дом Багра, надев на себя всю теплую одежду и тесно прижавшись друг к другу.

– Говорите, зачем мы сюда приплыли, или… или мы вам устроим такую жизнь, что вы взвоете!

– Только без угроз, пожалуйста, а то я боюсь! – шутливо взмолился Лисица.

Но, увидев насупленные брови подруг, сдался:

– Ладно, расскажу я вам, зачем мы сюда приехали. Только пообещайте, что не станете на меня злиться.

– Что ты натворил?

– Вообще‑то, мы с Эдиком не имели права брать вас с собой. Дело, которое нам с ним поручили, сугубо секретное. Гражданские лица на острове в момент экспедиции не только не нужны, но даже нежелательны.

– А как же ребята? Никита, Андрей?

– И девочки? Лена с Вероникой?

– Девочки… Они работают в смежных со мной и Эдиком отделах. И ребята тоже. А вот вы обе… Даже не знаю, что делать, если кто‑то из ребят проболтается о том, что вы тоже были с нами на острове. То, что мы тут находимся, должны знать только члены моей группы.

– Поэтому Лисица всего вам рассказать не сможет, – поддержал его Эдик. – И вы его не пытайте. Он и так пошел на риск, взяв вас с собой на остров.

Скажите, какая милость! Подруги хотели фыркнуть, но передумали. Значит, Лисица совершил должностное преступление ради них. И теперь его могут за это наказать. И он знал о такой возможности, но все равно пригласил Киру с Лесей с собой. Потому что любит их. Потому что не хотел, чтобы они тосковали без него и Эдика. Потому что был не в силах с ними расстаться надолго.

Поэтому подруги лишь сдержанно кивнули, и Лисица перешел от вступления к основной части повествования:

– В Великую Отечественную войну в этих водах шли большие сражения. Наши бились за эти воды с немцами, а те рвались глубже в Финский залив к Петергофу, Кронштадту и Ленинграду. Поэтому на дне Нарвского залива находится много подбитых и потонувших кораблей и подлодок. И вот на один из таких кораблей нам и нужно попасть.

– Зачем?

– Чтобы взять там одну вещь.

– Что за вещь?

– Извините, девочки, но этого я не могу вам сказать.

– Этого даже я не знаю, – вмешался в разговор Эдик. – Это знает один лишь Лисица. Все остальные имеют указания во всем следовать приказам Лисицы. Мы должны по мере сил изучить морское дно в указанных нам координатах. И, если получится, а получиться должно обязательно, на то у нас и приказ, обследовать нужное нам подбитое на войне судно, найти на нем и забрать ту самую вещь, о которой мы уже говорили.

– Так, – задумчиво кивнула головой Леся, – и в каком, напомните мне, году подбили это судно?

– В 1942 году.

– Так это сколько времени прошло! Корабль давно сгнил! Его ржавчина съела изнутри и снаружи!

– Не унижайте мастеров, которые сделали миноносец. Броня на нем устоит перед действием ржавчины.

– Вода проникла в него и разъела судно изнутри. Разрушила перегородки, уничтожила каюты.

– Даже если на судне одна сплошная ржавчина и водоросли, то все равно та вещь, о которой идет речь, должна остаться в целости и сохранности. Срок ее службы в чрезвычайных обстоятельствах куда больше, чем несколько десятков лет.

Что же это за вещь такая? Подруги от любопытства чуть не поумирали. Но они знали, что Лисицу бесполезно уговаривать. Несмотря на свою мягкость и податливость, в некоторых случаях Лисица умел становиться твердым, как скала. И тогда, как его ни терзай, он все равно ничего не скажет.

И подруги решили: когда таинственную находку поднимут со дна морского, они изловчатся и сами подсмотрят, что это за вещь. А пока они даже до ржавого судна добраться не могут. Сидят на этом чертовом острове, словно его пленники.

Поздний обед оказался весьма обильным, ведь надо было доедать продукты из холодильника. Друзья решили, что тратить драгоценное топливо на охлаждение банок с тушенкой не нужно. И забрав все, что могло испортиться в тепле, стали использовать холодильник просто как шкаф.

В качестве первого блюда был сварен супчик из тушенки и остатков картофеля. Эти сморщенные с проросшими глазками клубеньки Багор оставил для посадки. Но потом его увлекла мысль о саженцах деревьев. И раскопанную под картошку землю он пустил под сеянцы сосны. Ну а оставшиеся клубни просто свалил в погребе. Теперь подруги их нашли и использовали в качестве добавки в суп.

Благодаря картошке суп стал гораздо гуще и теперь был вполне съедобен. Если бы картошки не было, пришлось бы вновь использовать макаронные изделия. А подруги опасались, что после поданной им вчера за ужином клейкой массы они еще долго не смогут даже смотреть в сторону рожков, спиралек и даже любимых некогда ракушек.

После обеда был «тихий час», потом чай с сухим печеньем и общая прогулка по острову. Таким образом удалось убить пару часов. Но вот ближе к вечеру, как уже говорилось, всех охватила самая настоящая хандра.

– А что, если к нам никто не приплывет ни завтра, ни послезавтра? – со слезами на глазах произнесла Лена. – Неужели мы так и будем сидеть сложа руки? Неужели ничего нельзя сделать?

– Можешь написать записку и сунуть ее в бутылку, – предложил ей Андрей.

– Зачем?

– А бутылку потом кинешь в воду.

Услышав этот диалог, подруги испугались, как бы Лена не расплакалась окончательно. Предложение Андрея иначе как за издевку и принять было трудно. Но Лена неожиданно обрадовалась:

– Спасибо, Андрюшенька!

И углубилась в какие‑то вычисления на своем планшете, с которым не расставалась никогда.

– Так, задаем координаты нашего местоположения, учитываем время года и скорость подводных течений… так-так… вес бутылки… направления течения… Ага! О-о-о!

В последнем возгласе Лены слышалось столько разочарования, что подруги невольно кинулись к ней:

– Что с тобой, Леночка?

Теперь Лена по‑настоящему плакала.

– Ничего не получится, – помотала она головой, когда подруги обняли ее и присели рядом. – В лучшем случае брошенная у этого острова бутылка доплывет до населенного пункта через три месяца. Да и то это будет только у берегов Финляндии.

– Вот и хорошо. Финны – люди обстоятельные и дотошные. Они не оставят наш призыв о помощи без внимания.

Чтобы растормошить Лену, пошли искать бутылку. Нашлась пластмассовая из‑под подсолнечного масла. Но за неимением другой тары нацарапанную записку с призывом о помощи засунули в нее. Добавили в качестве груза несколько камешков, потом вышли на берег и кинули бутылку в воду, как можно дальше. Сам процесс неожиданно Лену увлек.

– А там ведь еще много пустых бутылок, – задумчиво произнесла она, провожая взглядом качающуюся на волнах посланницу. – Чем больше бутылок отправить в море, тем больше шансов, что хотя бы одну из них найдут и приплывут сюда за нами.

Убедившись, что Лена нашла себе занятие по вкусу, подруги вернулись к остальным. Андрей и Эдик рассматривали оборудование для подводного плавания и акваланги.

– В принципе отсюда до места, где затонуло наше судно, всего километров пятнадцать. Можно попытаться проплыть их под водой.

– Опасно без баркаса. А вдруг что‑то случится?

– Мы поплывем вдвоем. В случае чего подстрахуем друг друга.

– Поплывем вдвоем – мы! – вмешался в разговор Лисица. – Я и Никита.

– Почему это?

– Мы в лучшей спортивной форме.

– А мы что же?.. Будем ждать вас на берегу? Как бабы?

От ссоры, которая могла вспыхнуть в любой момент, всех спас Багор.

– А мы с вами пойдем ловить рыбу, – сказал он Андрею и Эдику. – Прямо сейчас сети поставим.

Он тут же выдал не успевшим опомниться ребятам дождевики и высокие резиновые сапоги и повел их к морю.

– Сети у меня приготовлены, – услышали его голос сквозь пелену дождя оставшиеся в доме. – Вон где они у меня висят. А как к берегу придем, где нужно, я вам скажу, подсобите мне.

Обратно рыбаки вернулись спустя всего час. И снова голос Багра донесся сквозь шум дождя, словно в продолжение прежнего разговора:

– Рыбалка, ребята, самое что ни на есть мужское дело на море. Бабы завтра пусть на берегу от скуки пухнут, эти судно незнамо как ищут, а мы с вами хоть делом займемся, на уху рыбки наловим. В сети рыба хорошо идет. Знай только выбирай!

Планы старого Багра звучали очень оптимистично. И никто из собравшихся в доме в эту минуту даже не предполагал, насколько нереальны они окажутся. И как сегодняшний вроде бы такой волнительный и полный неприятных открытий день будет впоследствии вспоминаться ими как самый радостный и светлый. И что первые дни, которые друзья провели на островном государстве Багоратии, будут цветочками по сравнению с подступающими к ним с моря ягодками.

Но пока никто о череде грядущих суровых испытаний даже не подозревал. И Багор просто радовался, что сумел примирить своих гостей.

– Рыбы наловим, ухи наварим. Вместе все потом сядем и поедим. Благо, картошки еще целый мешок остался. Роскошный суп получится! Эх, люблю уху, да понаваристее!

Казалось бы, все разрешилось к обоюдному удовольствию. Каждому на следующий день было запланировано дело по вкусу. Но почему‑то на сердце у подруг было тоскливо. И даже ночная свежесть не радовала. Забравшись в свою палатку, подруги с удивлением отметили, что дышать им сегодня приходится вроде как с усилием. Словно их обеих сверху начало давить тяжелой бетонной плитой.

Глава 4

Утро на острове началось как обычно. Поднявшись и умывшись кипяченой нарвской водичкой, подруги сварили овсянку на сгущенке и приготовили омлет из яичного порошка и сухого молока. Они также впервые вскипятили чай на все той же воде из залива.

Оказалось, что если насыпать побольше заварки и сахару, то чай выходил вполне сносный. Стараясь не думать о следах бензина и тяжелых металлов, которые могут быть в этой воде, все девушки выпили по чашечке «на пробу» и остались довольны.

Мужчинам они не стали говорить, что чай сварен на воде из залива. И поэтому все четверо совершенно спокойно выпили по большой кружке и даже сказали, что чай им нравится.

– А омлет – это вообще высший класс.

– И каша отличная. Можно мне добавки?

Барсик тоже не остался без завтрака. Он получил всю овсянку, какая оставалась в большой кастрюле. Багор еще не выходил из своего дома, Барсик сидел на цепи в пристройке. Вид у него был печальный. И даже почти полкастрюли сладкой и вкусной овсянки не слишком его подбодрили.

– Уж не заболел ли ты, приятель?

Нос у собаки был холодный и влажный, как и полагается. Но выглядел пес все равно неважно. Однако знать, что с ним, мог только хозяин. И Леся решила, что нужно дождаться появления Багра, прежде чем совать его псу какие‑либо лекарства.

Как и собирались, Лисица с Никитой уплыли с острова, едва взошло солнце и немного потеплело. Честно говоря, все понимали, что из затеи двух аквалангистов доплыть до места затопления судна, да еще обследовать его, ничего не получится. Но… чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Эдик с Андреем ушли за сетью, которую еще накануне их учил ставить Багор. Он в мельчайших подробностях объяснил, как они будут доставать сети и вынимать из них рыбу. Поэтому ребята считали, что теперь справятся с кажущимся несложным заданием и сами.

Правда, перед уходом они сделали попытку разбудить Багра. Подошли к дверям его дома, деликатно постучали, но, не получив ответа, настаивать не стали. Багор с самого начала дал всем понять, что лишь ввиду чрезвычайных обстоятельств он согласен предоставить свой остров для проживания поисковой экспедиции. Но только остров, а не свой дом. И поэтому заходить в хозяйский дом без особого на то приглашения ребята избегали.

Все разошлись, девушки перемыли посуду, натаскали воды, полили «садик» Багра и наконец задумались о том, чем им заняться еще.

– Может быть, прогуляемся?

– Вчера уж гуляли.

Остров в периметре был не больше пятисот метров. За час его можно было обойти раз десять. Конечно, это если идти быстрым шагом. А если идти медленно, разглядывая то, что достойно хоть какого‑то внимания, то можно потратить на это дело два-три часа.

Подруги хотели взять с собой Барсика, но после размышлений все же не решились взять собаку без спроса. А Барсику страшно надоело сидеть на привязи. Видя, что девушки уходят, он рвался за ними, скулил и лаял вслед. Уходя и все еще чувствуя на своих спинах тоскливый собачий взгляд и слыша его вой, девушки ощущали себя гаже некуда.

Наверное, поэтому прогулка оказалась довольно короткой. Вдоль береговой линии девушки не пошли. Они решили отложить ее на вечер. А сейчас просто спустились по утоптанной дорожке к причалу. Ведь именно тут вчера вечером Багром и были поставлены сети. Устроившись на теплых нагретых солнцем камнях, девушки стали наблюдать за действиями рыбаков.

Им всегда казалось, что сложней построить здание, чем его разрушить. Сложней создать дело, чем потом его уничтожить. Ведь недаром же говорят, ломать – не строить. Но наблюдая за действиями Андрея и Эдика, девушки начали сомневаться даже в этом. За все то время, что девушки провели наверху, занимаясь своими делами, мужчинам удалось вытащить лишь две крохотные рыбки и извлечь из воды совсем небольшую часть сети.

Прошло десять минут, как девушки устроились на камне, четверть часа, двадцать минут… А мужчины все так же без всякого толку возились в воде. Они то вытаскивали часть сети, то вновь опускали ее в воду. Рыбы не прибавлялось. А время шло.

Сначала девушки пытались сами строить догадки и предположения. Но это показалось им скучным. Леся не выдержала и на правах невесты Эдика прикрикнула на мужчин:

– Эй, что вы там так долго возитесь? Рыбы не дождемся к обеду!

Ответа не последовало. Но это Лесю отнюдь не остановило.

– Что так долго? – повторила она вопрос. – Может быть, помочь вам?

– Отстань!

Но тут к делу подключились три другие девушки.

– Обед уже скоро, а вы всего две рыбки вытащили.

– Этак ухи нам не видать!

– Может, Багра позвать? Он поможет.

– Не надо!

Но девушки уже вошли во вкус. Они слезли с теплых камней и вплотную приблизились к мужчинам, стараясь рассмотреть, в чем загвоздка. Конечно, в холодную воду они не полезли. Температура воздуха и сегодня не превышала двадцати градусов. И хотя светило солнышко, ветер был прохладный. И вода, конечно, еще не успела прогреться. На Эдике и Андрее были рыболовецкие комбинезоны из прорезиненной ткани, в которой они могли заходить хоть по пояс в воду и не промокали. А вот у девушек такой одежды не было. Поэтому они забрались на бетонный причал, служащий одновременно и волнорезом, и стали наблюдать за действиями ребят оттуда.

Из причала торчало несколько ржавых прутьев арматуры. Они торчали по всей длине пирса. И видимо, ячейка сети зацепилась за один из них. И вот теперь мужчины пытались отцепить ее и сохранить сеть целой. А сеть не отцеплялась, мужчины повторяли свою попытку раз за разом, и всегда безуспешно. Такое сражение могло длиться без конца. И перевес был явно на стороне упрямой сети.

– Кому‑то придется раздеться и нырнуть, – сказал Андрей, судя по его виду и голосу окончательно разочаровавшийся в рыбной ловле.

– Может быть, позвать хозяина?

– А он уже проснулся?

– Когда мы уходили, он еще не выходил из дома.

– Тогда, наверное, не стоит.

– Полдень уже скоро. Обед варить надо. Если Багор хочет ухи, пусть встает и руководит процессом. А то без его помощи вы уху только к ужину получите.

Наверх пошел Андрей. Обратно он вернулся быстро и с вытянувшимся от удивления лицом.

– А Багра в доме нету.

– Как это? А где же он?

– Без малейшего понятия. Но в доме его точно нет. Там пусто.

– А Барс?

– Сидит в своем вольере.

Подруги переглянулись. Пойти на острове некуда. Если бы даже Багор ушел спозаранку, чтобы побродить по берегу, то он взял бы с собой Барсика – своего любимого пса и верного друга.

– И записки никакой нету?

– Во всяком случае, я ее не видел.

Дурные предчувствия, терзающие подруг по непонятной причине с самого прибытия на остров и усилившиеся вчера вечером, вновь принялись за свое гадкое дело. Подруги покрылись мелкой «гусиной» кожей, ладони у них стали противно влажными. И в голову полезли всякие нехорошие мысли.

– Куда же он делся?

– Уплыл?

– Скорей уж утонул, – брякнул Андрей и тут же испуганно попятился от напавших на него со всех сторон друзей.

– Типун тебе на язык!

– Молчи!

– Не городи ерунды!

– Найдется Багор, – решила за всех Кира. – А пока давайте что‑то решать с обедом.

– Точно! Багор хотел ухи, надо ее соорудить.

Кира посмотрела на пригорюнившихся мужчин:

– Ребята, решайте: кто из вас полезет в воду?

– А почему именно мы? Вот Лисица с Никитой вернутся, пусть они и лезут.

– Тогда ухи на обед точно не будет. Ну же! Решайтесь! Вода не такая уж и холодная.

– Ага! Градусов десять! Сама полезай, если такая умная.

– Ну и полезу! – разозлилась Кира, которая в самом деле начала раздеваться.

Ее решительность заставила мужчин устыдиться.

– Стой, куда торопишься, – задержал ее Эдик. – Сам полезу, чего уж там. Жира на мне достаточно, небось сразу от переохлаждения не умру.

И уже входя в воду, не удержался и мстительно добавил:

– Умереть сразу не умру, но воспаление легких мне все же будет обеспечено.

Последняя фраза была адресована Лесе. Но та лишь ласково отозвалась:

– Иди, Эдичек, ничего не бойся. Я тебя тут подожду.

– И помни, – крикнула ему вслед Кира, – холодные обтирания очень полезны организму! Я тебе это всегда говорила.

Если Эдик что‑то ей на это и ответил, то его ответа никто не услышал. Голова Эдика уже скрылась в волнах. И около минуты все с трепетом наблюдали за рябью и стайками выдыхаемых пузырьков. Наконец пузырьки закончились, а Эдик все не всплывал. Теперь уже никому не хотелось шутить. Все столпились на берегу, испуганно глядя на воду.

– Эдик, Эдик! – не выдержала Леся. – Эдик!!!

И когда в ее голосе уже слышались слезы, Эдик всплыл. Он потряс головой и вылез из воды. Все кинулись к герою, чтобы вытереть и обогреть его. Обычно упитанный Эдик всегда был равномерно бело-розового цвета. Иногда он розовел чуть сильнее. На холоде бледнел. Но таким бледно-синим друзья видели его впервые.

– П-п-порядок! – простучал он зубами морзянку. – Сеть отцепил. М-м-можно тянуть.

Но до этого было еще далеко. Сначала Эдика одели, а потом заставили побегать вдоль берега. И лишь после того, как он согрелся, Леся разрешила своему жениху облачиться в рыболовецкий костюм и вновь лезть в воду, чтобы помочь другу.

Андрей был уже в воде, он тянул сеть, с удовольствием выбирая из нее рыбу. Прихваченная из дома корзинка постепенно наполнялась разнообразной рыбой. Эдик даже стал привередничать. Мелкую выбрасывал, брал рыбок не меньше ладошки в длину. И все равно даже отцепленная сеть шла тяжело.

– Крупная рыбина попалась, я чувствую, – восхищенно бормотал Андрей. – Эх, туго идет!

– Может быть, даже нерпа запуталась. Говорят, они тут водятся.

Действительно, Багор говорил, что к острову несколько раз приплывали серые тюлени и один раз наведалась группа балтийских нерп. Животные обследовали новый участок суши, и вроде бы он им приглянулся. Во всяком случае, тюлени заявились с повторными визитами. И Багор надеялся, что и нерпа приведет своих сородичей. Если против присутствия незваных гостей из рода человеков Багор возражал весьма активно, то для животных его остров должен был стать желанным домом.

– Ну, точно нерпа попалась. Тяжелая.

– Позвать Багра было бы хорошо.

– Он бы нам сказал, что дальше…

Но закончить свою фразу Андрей не успел. Как раз в этот момент из воды показался долгожданный крупный улов. Но это была не нерпа. И не тюлень. И уж точно не рыба. Это был человек. Мужчина.

Первое, что бросилось в глаза друзьям, был тяжелый намокший в воде плащ защитной расцветки. Как раз такой, в котором разгуливал по своим владениям Багор. Испуганно примолкнув, все молча ждали…

– Сапог!

– Но почему один? Где же второй?

Видимо, второй сапог свалился с ноги, потому что из воды показалась голая стопа с разбухшей от воды кожей.

– Господи, утопленник! – ахнула Вероника. – Кто же это такой?

Остальные молчали. Они соображали быстрей и давно уже поняли, кто попался в свою собственную сеть. В тишине и молчании мужчины вытащили свой страшный улов и вынесли его на берег. Все подошли ближе и замерли. Тело пробыло в воде недолго. И различить черты было еще вполне возможно.

– Багор! Это… это же он!

Это был Багор, никакого сомнения не оставалось.

– Он… он что… утонул?

– Видимо, пошел рано утром на причал, поскользнулся, да и свалился в воду.

– Он запутался в сети и не смог выбраться?

– Вряд ли. Вон тут у него на голове рана.

И Андрей откинул длинную прядь волос с виска утопленника.

– Падая, он ударился головой об одну из железок. И либо умер сразу, либо потерял сознание и захлебнулся в воде.

Все молча смотрели на мертвое тело Багра, совершенно не понимая, что им делать дальше. Они на острове совершенно одни, хозяин острова мертв, а они даже не имеют возможности сообщить на большую землю о случившемся несчастье. Поездка, с самого начала не заладившаяся, стала приобретать и вовсе угрожающий характер.

К тому времени, когда из воды появились Лисица с Никитой, ситуация на берегу достигла своего апогея. Лена рыдала в голос. Вероника тихонько хлюпала носом рядом с ней. Кира с Лесей, испуганно прижавшись друг к другу, сидели на одном тесном камешке, хотя вокруг было полно других пригодных для удобного сидения камней.

– Что за вселенская скорбь? – весело поинтересовался Никита. – Рыбы не удалось наловить? Ну ничего, поедим снова тушенки.

Лисица сориентировался быстрее своего напарника. Но на то он и был начальником экспедиции.

– Почему Багор загорает? – быстро оглядев всех по очереди и задержавшись взглядом на Кире, спросил он.

– Он не загорает…

– А чего развалился тут?

– Он… он умер. Ты что, сам не видишь? Он утонул!

Кира и сама едва сдерживала слезы. Но ни единого утешающего слова она от жениха не услышала. Лисица был холоден и деловит.

– Как это произошло? – потребовал он объяснений.

– Мы не знаем. Эдик с Андреем стали тянуть сети. Поймали много рыбы и вот… Багра.

Надо отдать должное Лисице – он мешкать не стал.

– Первым делом тело нужно отнести в дом. Тут его оставлять нельзя.

С этим были все согласны. И вновь обретя руководителя, члены экспедиции заковыляли наверх. Мужчины несли покойника, Кира поддерживала плачущих Лену с Вероникой. А Леся волокла самое ценное – целую корзину рыбы, хотя в душе сильно сомневалась: будет ли эту рыбу кто‑нибудь есть? Учитывая тот ужасный довесок, с которым она, рыба, появилась, вряд ли.

Первым делом Лисица распорядился, чтобы тело Багра было убрано в самое прохладное помещение – погреб.

– Неизвестно, когда нам удастся вызвать помощь с большой земли. Тело должно находиться в холоде.

– Если в ближайшие два-три дня нам не удастся получить помощь, все равно придется Багра хоронить самим.

– Мне бы очень этого не хотелось, – мрачно произнес Лисица. – Мы даже еще не добрались до цели нашей экспедиции, а уже обзавелись свежим покойником. Если дела пойдут так и дальше, домой вернутся далеко не все из нас.

– Не пугай нас! – взмолилась Леся.

Но Лисица не обратил на нее внимания.

– Даже если исходить из самого лучшего, что все произошедшее просто несчастный случай, все равно скверно, – бормотал он себе под нос. – А уж если предположить…

– Что предположить?

Но Лисица недоговорил свою мысль. Внезапно он подскочил на стуле, и глаза его загорелись:

– Салют!

– Что?

Но Лисица не стал ничего говорить. Он опрометью кинулся в сторону сарайчика, в котором выл Барсик. Псу никто ничего не объяснял, но он все понял сам. И когда тело хозяина принесли в дом, он впервые завыл в голос. И выл так уже несколько часов. Стало смеркаться. А Барсик все выл, не замолкая ни на минуту. Пес не реагировал ни на какие уговоры, он не хотел ни есть, ни пить. Просто сидел и скорбел по своему хозяину.

Вбежав в сарай, Лисица не обратил внимания на собаку. Он просто отодвинул мокрую от слез морду Барса со своей дороги и полез к коробкам, стоящим рядами вдоль стены.

– Где‑то тут они были, – бормотал он. – Да, тут, точно. Надеюсь, он их не истратил.

– Лисица, ты о чем говоришь? – спросила Кира.

Но Лисица не отреагировал на ее вопрос. Он не отвлекался на посторонние звуки и не остановился, пока не нашел то, что искал. Это оказались пестрые нарядные коробки, в которых Кира с удивлением узнала новогодние фейерверки.

– Откуда они здесь взялись?

– Когда Багор построил наконец свой дом, сюда прибыло много гостей. Фейерверки планировалось пускать в честь открытия новой частички суши – островного государства Багоратии. Но погода испортила все торжество. Дождь в тот день лил как из ведра. Так что все гости очень скоро сбежали. Просто расселись по своим катерам и лодкам и укатили. Багор никого не задерживал. Мне даже показалось, он был рад тому, как быстро мы все сваливаем.

И, встряхнув коробки, Лисица прибавил:

– Я надеялся, что забавлять самого себя и Барсика он салютом не стал. И как видишь, угадал.

Он смотрел на Киру, явно ожидая похвалы. Но она, напротив, нахмурилась:

– А ты, выходит, уже бывал на острове? И мне об этом ничего не сказал?!

– Я сказал, что мы с Багром были знакомы и раньше.

– Но что ты делал на острове?

– Если честно, то мы с Тараканом тут были с неофициальным визитом. Приехали в гости к капитану Иову, который тогда только-только обустроился со своей женой в этих местах. Ну и заглянули вместе с ним к Багру в его Багоратию. А когда зашел разговор о нашей нынешней экспедиции, я вспомнил про этот островок.

– Ты мне об этом не говорил. Почему?

– Слушай, тебя только это сейчас и интересует? – возмутился Лисица. – А то, что я, возможно, нашел спасение для нас, это, по‑твоему, ерунда?

И он снова встряхнул коробками. Вид у него был до того ликующий, что Кира наконец сообразила: время для личных разговоров явно неподходящее.

И взглянув Лисице в глаза, она уточнила:

– Ты хочешь запустить салют в небо и привлечь к острову чье‑нибудь внимание?

– Кто‑нибудь да услышит наши выстрелы, – пыхтя, подтвердил Лисица. – Возможно. А с другой стороны, фейерверки – это не топливо, беречь их не нужно.

Остальным идея Лисицы пришлась по сердцу.

– Пальнем, а там видно будет.

– Авось кто‑нибудь и приплывет.

– Фейерверки – это красиво. Я их люблю.

– Хуже‑то все равно уже некуда.

– Будет вроде салюта по Багру! Хоть я его знал и недолго, но он был славным парнем.

– Только с большими странностями. Жить на этом голом острове в одиночку… Брр… Нас тут много, а все равно у меня мороз по коже пробегает, когда я смотрю вокруг себя.

– Каждый кулик свое болото хвалит. Багор любил свой остров просто фанатично. И он приложил много труда, чтобы тут все благоустроить. Вот увидишь, спустя несколько лет, когда деревья вырастут, цветы размножатся, остров будет не узнать!

Говоря это, Лисица торопливо выстраивал коробки с салютами перед собой. Сколько их было, подруги не считали. Но гораздо больше десяти. Если все их запустить одновременно, будет отличный фейерверк.

– Поджигаю! Осторожно!

– Пли!

И в ту же секунду в воздух с пронзительным визгом взлетела первая ракета. Она рассыпалась в небе красивыми зелеными искрами. За ней вторая, третья… Как по мановению волшебной палочки, небо расцветилось всеми цветами радуги. Такую красоту друзья видели только в новогоднюю ночь. А в окружающей их тишине и на просторе водной стихии залпы фейерверков смотрелись особенно грандиозно.

Даже Барсик на какое‑то время перестал выть и восторженно задрал морду к небу. Удивительное дело, пес-отшельник ничуть не боялся выстрелов.

Канонада длилась долго. Наверное, четверть часа или даже больше. Но всему когда‑нибудь приходит конец. Вот и друзья опустили головы и увидели лишь слабо тлеющие остатки салютов. А минуту спустя над островом вновь понесся оглушающий скорбный вой. Волшебного очарования небесных огней больше не было, и пес вспомнил о своем горе.

– Ну, теперь… – уныло произнесла Лена, – теперь нам остается только ждать.

Прошло около часа. Примерно столько они потратили на путь до острова от большой земли.

И Лисица скомандовал:

– Принесите на уступ бочку с горючим. И дрова!

– Дрова? Ты хочешь, чтобы мы срубили несколько саженцев?

– Нет! Багор нам этого бы не простил. Тащите из дома мебель, какая похуже.

К счастью, ничего портить из обстановки не пришлось. Багор хотел соорудить несколько лавочек, расставив их вокруг своего дома, чтобы без помех любоваться окрестным видом с любого ракурса. Он планировал обить их деревянными рейками. Не самое лучшее решение для влажной северной погоды, но сейчас друзьям было не до критики чужих дизайнерских решений.

Они притащили ворох деревянных реек и ведро с жидким топливом. Лисица вытянул первую рейку, обернул ее тряпкой и опустил получившийся факел одним концом в топливо, а потом чиркнул зажигалкой. На конце рейки вспыхнул маленький огонек, который быстро разгорался и становился все больше, все ярче. Подняв его так высоко вверх, как только было возможно, Лисица принялся размахивать им у себя над головой.

Минуты текли томительно долго. Прогорел и погас один факел, Лисица сразу же зажег другой. Затем ему на смену заступил Андрей, потом Никита и Эдик. И лишь после того, как горящий факел вновь оказался в руках у Лисицы, друзья увидели на воде какое‑то размытое пятно, которое все приближалось и приближалось к острову.

– Это моторка! Там люди! Эй, сюда, сюда! У нас беда!

Но шум моторки стих, не доезжая до острова. А затем незнакомый мужской голос осведомился:

– Эй, что там у вас произошло?!

Долгожданный голос прозвучал в ночной тишине словно глас с небес. Уже не чаявшие, что их план удастся, пленники закричали с острова:

– Спасите нас! Мы тут застряли!

– Что случилось?

– Лодку у Багра украли. Мы здесь все как в ловушке. Помогите нам!

– А где сам хозяин?

– Он… тут.

– Пусть выйдет.

– Он… он сейчас не может.

– Тогда я уплываю!

– Нет! Умоляем! – хором взвыли все. – Причальте к пирсу, мы вам все объясним.

– Ага! Счас! Ищите себе для забавы другого какого‑нибудь дурака!

– У нас все очень серьезно! Мы тут в западне!

– Я причалю, а на меня этот пес бросится. Нет уж, спасибо, проходили! Может, с кем другим у вас эта шуточка бы и прокатила, но только не со мной. Я‑то уже ученый!

Надо же, как не повезло! Единственный спаситель, и тот оказался покусанным Барсиком. Теперь мужик боялся чудовищных клыков и нипочем бы не причалил к острову.

– Барсика мы посадим на цепь, – попытался выторговать им шанс Лисица. – Договорились?

– Нет. Пусть сам хозяин лично меня попросит, тогда причалю.

– Он не может.

– А что с ним? Охрип? Голос потерял? Вот дела, всю зиму тут один-одинешенек проторчал, не замерз. А как лето, так его ангина свалила. Заболел он? Так, что ли?

– Хуже.

– Хуже? Что же хуже? Ведь не помер же он!

– Помер.

На какое‑то время над заливом воцарилась тишина.

– Эй, вы так не шутите, – произнес тот же голос, на сей раз прозвучавший очень испуганно. – Не дело это. Места тут такие, что не любят, когда про покойников говорят. Особенно к ночи.

– Мы и не шутим. Багор утонул, упал сегодня ночью с пирса во время дождя. Рядом никого не было, а его тело запуталось в рыболовецких сетях. А мы здесь без рации, телефона и всякой связи с внешним миром, но зато с покойником. Лодки у нас нет. Воды питьевой нет. Помогите нам! Вызовите помощь!

– Ну, вот что, дорогие граждане, – рассудительно произнес неизвестный мужчина. – Что там у вас на острове делается, я не знаю и знать не хочу. Я всегда говорил: Багор больной на всю голову, что один в такой глуши поселился. И Лидку его я всегда жалел. Ведь красивая была баба, а связала свою жизнь с таким неудачником. Один-единственный раз ему фортуна улыбнулась, так что он сделал? Все свои деньги на бесплодный кусок суши потратил. И зачем? Кому от этого хорошо стало?

– Слушайте, мы вас понимаем. Но нужно же сообщить…

– Сообщу, – коротко ответил мужчина. – Куда следует, я сообщу, что у вас тут чертовщина на острове творится.

– А сейчас? Причальте к острову. Возьмите к себе в лодку хоть кого‑нибудь из нас.

– Ну, это уж фиг! – решительно воспротивился рыбак. – Откуда я знаю, может, Багор не сам в воду свалился, а это вы его столкнули. Подплыву, а вы и меня, того… А потом тоже скажете, что я сам с лодки свалился.

– Да как вы можете!

– Вот что, дорогие товарищи, – посуровел голос. – До утра вы все равно никуда с острова не денетесь. Ну а утром ждите к себе гостей.

И в сумерках вновь раздался шум моторки. Мужик дал таким образом понять, что разговор окончен, он уплывает. Тем не менее все продолжали прислушиваться к шуму мотора до тех пор, пока он совсем не стих вдали. И лишь после этого все уныло побрели к дому и палаткам. А Барсик вновь поднял морду и завыл. Но теперь никто не сердился на пса. Терпеть осталось недолго.

Разговор с владельцем моторной лодки завершился не совсем так, как они ожидали. Но все‑таки мужик проникся серьезностью ситуации, согласился вызвать помощь и сообщить в полицию о случившемся. А это было главное. Именно этого они все в конечном итоге и добивались.

И все же друзей не могло не смущать то обстоятельство, что первый, кому они рассказали о случившемся, поспешил обвинить именно их веселую компанию в произошедшем несчастье. Это был очень настораживающий признак. И друзьям хотелось надеяться, что завтра полиция будет более компетентна. И не захочет искать преступников там, где их нет.

Глава 5

Прибытие полиции на остров они все дружно проспали. Вечером засиделись допоздна, наслаждаясь электрическим светом, теплом и комфортом. Беречь топливо больше было не нужно. Кошмар закончился. Или должен был скоро закончиться. Завтра их всех спасут, сообщение с большой землей восстановят, тело Багра заберут, и снова все будет хорошо.

– Вот только сможем ли мы продолжить экспедицию? – неожиданно произнесла Вероника. – Хозяин острова мертв. Позволят ли нам тут остаться?

– Кто?

– Ну… наследники, например.

– Сначала вопрос с полицией решить нужно, – хмыкнул Никита. – Ты же слышала, один псих уже обвинил нас всех в том, что это мы прикончили Багра.

Все задумались. А Лисица достал откуда‑то флягу с коньяком.

– Вот, приберегал на всякий случай.

– И случай этот пришел, – подтвердил Эдик.

На острове был сухой закон, заведенный самим Багром. И сейчас, выпивая за помин души хозяина острова, все почему‑то чувствовали неловкость. Однако это не помешало им крепко заснуть. Коньяк, выпитый практически на голодный желудок, подействовал быстро. Вечером все поели без аппетита, а некоторые так и вовсе отказались от своей порции. И Леся в роли поварихи хорошо понимала их.

Готовить пойманную рыбу она не стала. Только почистила крупные тушки и присолила их, чтобы не пропали. А на ужин приготовила опять тушенку. И хотя на сей раз Леся постаралась разнообразить кушанье, добавив к мясу гречку, но лучше от этого не стало. Все хоть и были голодные, но поели вяло и мало. И поэтому выпитый алкоголь буквально свалил всех с ног.

Утром все проснулись от пронзительного лая Барсика. Пес носился внизу вдоль причала и лаял на чужаков, не давая им пришвартоваться.

– Знакомый баркас!

– Это же наш «Адмирал»!

– Старый Иов вернулся!

– Осознал!

– Раскаялся!

Но старый адмирал раскаявшимся отнюдь не выглядел.

– Заберите этого дьявола, пока я ему башку не проломил якорем! – заорал он, увидев спускающегося по склону Лисицу. – Дайте нормально причалить!

Лисица ухватил Барсика за ошейник и попытался втолковать ему, что эти люди – свои. У него это получилось куда хуже, чем выходило у Багра. И Барсик продолжал скалить зубы, пока прибывшие на баркасе люди сходили на берег. Также и спустившиеся к причалу «островитяне» с любопытством разглядывали новых гостей. Вместе с капитаном прибыла уйма народу.

Первой на берег ступила рослая и дородная дама лет пятидесяти пяти – шестидесяти со старомодной высокой прической на голове. По внешнему виду она напоминала продавщицу сельпо советских времен. Вот только годы добавили ей слишком много лишних килограммов, да и целых четыре подбородка женщину тоже не красили.

– Лидия Никаноровна, – величественно представилась она всем. – Хозяйка этого острова.

Значит, это супруга Багра! Та самая, которая не захотела перебраться с мужем на остров и даже вовсе расплевавшаяся с ним за эту затею. Лидия Никаноровна считала затею с возведением острова среди залива просто дурацкой. И очень сердилась на мужа за впустую потраченные деньги.

– Это мы еще посмотрим, кто тут хозяйничать станет!

Следом за Лидией Никаноровной с баркаса спрыгнул молодой человек с таким нахальным выражением лица, что подруги невольно поежились. Но женщина ничуть парня не испугалась:

– Молчи, Юрка! Или забыл, как я тебе уши драла, когда ты у меня в магазине леденцы воровал? Остров принадлежал моему мужу, значит, теперь он мой!

– Наш, мама, – поправил ее этот персонаж. – Не надо забывать, я тоже наследник.

– С какой это стати?

– Я уже объяснял вам, Лидия Никаноровна, что вы в самом деле дурой‑то прикидываетесь? Я к юристу в город смотался, он мне все популярно объяснил. Супруги и дети в равных правах между собой находятся. Все они наследники первой очереди. Ясно вам?

– Ишь ты, – недобро прищурилась женщина. – Обобрать меня вздумал, бандюга несчастный! Да какой ты мне сын! От Клавки-шалавы ты родился.

– Но батя меня своим сыном законным порядком признал. Или забыли, Лидия Никаноровна, как вы по этому поводу бесились да окна моей маменьке все перебили? Вашему же супругу их потом и вставлять пришлось. А как же, не мог он допустить, чтобы его женщина и родное дитя в холоде бы мучились!

Лидия Никаноровна метнула в сторону парня взгляд, полный самой жгучей ненависти. И в чем‑то ее подруги понимали. Юра был не из тех людей, которые с первого взгляда располагают к себе. Этот молодой человек был физически силен, на крепкой шее болталась толстая золотая цепь. К тому же он щеголял в спортивном костюме и кожаной черной куртке. На голове у него была кепочка. А под мышкой зажата борсетка. Кого же это принесло на их голову?

Между тем Лидия Никаноровна вся зашлась от гневного крика:

– Паскудник! Мать твоя была потаскуха, а сам ты бандит! Один срок отсидел, второй хочешь? Ну, так я тебе это быстро устрою. К юристу он смотался, и врать не боится. Когда ты успел в город‑то смотаться? Ночью, что ли, тебя юрист твой консультировал?

Она кричала так громко, что все лицо покраснело, глаза выпучились, а из уголка рта стекала тонкая ниточка слюны. Юра смотрел на мачеху, но не перебивал. Он явно чего‑то дожидался. Может быть, того, что Лидия Никаноровна прямо сейчас помрет на его глазах от удара?

– Мама, не кричи, пожалуйста, – неожиданно послышался тоненький девичий голосок. – Он же специально тебя подначивает. Ты что, не видишь? Хочет, чтобы у тебя давление подскочило и тебе бы врач понадобился.

Это произнесла худенькая девушка, по виду совсем ребенок. Стоящие поодаль подруги решили, что ей лет пятнадцать. И только когда девушка приблизилась к ним вплотную и протянула маленькую ладошку для рукопожатия, они поняли свою ошибку.

– Аня, – представилась девушка.

Теперь подруги видели, что ей лет двадцать пять, а то и все тридцать. Но маленькая собачка до старости щенок. Издалека Аню запросто можно было принять за подростка.

– Мама, пойдем, – ласково обратилась Аня к своей матери. – Тебе надо прилечь. Там у папы есть отличная тахта. Тебе понравится, я уверена.

– Ничего мне тут не может понравиться, не выдумывай, Анька!

– Тебе все равно надо отдохнуть и выпить лекарство.

И, заботливо поддерживая мать, крошечная Аня двинулась наверх. Она напоминала карлика, волокущего на себе великана.

Итак, на остров прибыли наследники Багра. Его жена. Сын, родившийся у Багра «на стороне», и дочь. Именно этим троим предстояло договариваться между собой о том, как они будут использовать доставшийся им в наследство от отца и мужа остров. А в том, что все они положили глаз на Багоратию, сомнений ни у кого из друзей не возникло.

Кроме семьи Багра, на остров прибыли следователь из районного управления и его помощник, который должен был играть роль фотографа, эксперта и оперативника. Следователю было за сорок, но его усталый вид говорил о том, что единственное, чего он хочет в этой жизни, – спокойно дослужить до пенсии. А потому вся эта чертовщина с телом, обнаружившимся на острове, ему была решительно не нужна. И судя по тому неприязненному взгляду, каким следователь окинул окрестности, ему совершенно явно не нравился ни сам остров, ни то, что тут происходит.

Обменявшись рукопожатиями с мужчинами, следователь сразу же приступил к делу:

– Где было обнаружено тело? Тут?

– Прямо у пирса.

Нагнувшись над водой, следователь осмотрел пирс и с удовлетворением отметил:

– С того краю бетон здорово оброс водорослями. В дождь он становится совсем скользким. И конечно, потерпевший запросто мог поскользнуться сам.

А встав на колени, следователь обрадовался еще больше:

– Эге, да тут и арматуры полно торчит. Ну‑ка, Вить, сфоткай ты мне эти железки. И водоросли тоже не забудь щелкнуть.

– Глеб Михалыч, а может, я еще и сети щелкну? – предложил помощник. – Вон они на берегу лежат. Вроде бы говорили, покойный в них запутался.

– Щелкай, – великодушно разрешил ему следователь. – Где фотоаппарат?

– У меня!

Витя показал обычную цифровую «мыльницу», кивнул начальнику и со всех ног кинулся выполнять его приказание. Лучше бы Витя так сильно не торопился. Тогда, возможно, ничего бы и не случилось. Но внезапно правая нога Вити заскользила по неровному бетону, идущему тут на спуск. Смешно взмахнув руками, Витя выпустил фотоаппарат, который, полетев по дуге, шмякнулся на бетон. А сам Витя, окончательно потеряв равновесие, полетел в воду.

– Ой! Упал!

– Убился!

– Помогите!

Все кинулись к месту происшествия. И дружный вздох облегчения вырвался почти одновременно у всех, когда в морской воде показалась голова Вити. Парень отфыркивался от попавшей в нос воды, но в целом выглядел бодрым.

– Ты цел?

– В-в‑водичка‑то б-бодрит! – стуча зубами от холода, выбрался на пологий берег Витя. – К-как там мой фотик?

Лисица поднял фотоаппарат, и все с удивлением убедились, что падение не нанесло технике никакого ущерба. Фотоаппарат пикнул и включился, ничем не показывая, что обижен таким хамским к себе отношением. Следователь сам щелкнул несколько раз интересующие его предметы. И кивнул головой:

– Порядок.

– Тогда я пойду в‑в-в… д-дом, – простучал зубами Витя. – А то х-х-холодно!

– Иди, конечно.

Витя пулей помчался наверх. А следователь вздохнул:

– Вот балбес. И берут же таких! Только сегодня утром прикатил, а уже столько всяких дел натворил, другому на год бы хватило. Кружку мою любимую с медведем, которую мне подарили, разбил. Чай взялся приготовить, так заварку всю рассыпал. Да не просто рассыпал, а словно нарочно на компьютер весь пакет вытряс. За пылесосом его послал – на лестнице уборщице нашей ведро с мыльной водой перевернул. Пылесос я ему в руки уже и не дал, побоялся. Ох, грехи мои тяжкие… И за что мне все это? Ну, показывайте, где потерпевший?

И вся компания отправилась наверх к дому. Впрочем, следователь отнюдь не был намерен затягивать следствие.

– Лично мне все ясно, – заявил он, осмотрев тело Багра. – Смерть в результате несчастного случая. Расследовать тут нечего. Мы забираем тело, а вы…

Тут следователь запнулся.

– А вы… что же… вы‑то остаетесь или с нами поедете?

Но Лисица и Эдик недаром уже успели посекретничать о чем‑то с Лидией Никаноровной. Вдова быстро расположилась в пользу вежливых и воспитанных городских «мальчиков». И к тому же она понимала, за владение островом ей еще предстоит жаркая схватка с Юрой. Парень тоже нацелился на наследство отца. И в предстоящей битве Лидии Никаноровне и ее дочери был важен любой союзник. Если таковыми для нее станут Лисица и его ребята, она готова потерпеть их присутствие на острове.

– Я остаюсь на острове, – произнесла Лидия Никаноровна. – И все эти ребята тоже останутся со мной.

– Тогда и я остаюсь! – подскочил на стуле Юра.

– Что говоришь? Кто тело отца твоего на берег повезет?

– Они… полицейские.

– Одного батьку отправить хочешь! – упрекнула пасынка Лидия Никаноровна. – С чужими людьми. И не стыдно тебе? А еще говорил, что отца любишь.

– Пусть Анька его сопровождает! Я тут останусь. Вам, Лидия Никаноровна, я ни на грош не верю. Может, у батьки здесь еще деньги где припрятаны? Или другие какие ценности? После вас и не найдешь ничего!

– Ты в чем меня, шельмец, подозреваешь?

– А я не подозреваю, я вам так прямо и говорю, – не дрогнул Юра. – Вы, Лидия Никаноровна, очень уж до денег хваткая. Если чего ценного в доме найдете, нипочем мне не скажете. А я нынче полная сирота. Ни маменьки, ни отца у меня больше нету. Кто за меня заступится? Кто защитит?

Лидия Никаноровна пробормотала что‑то в том духе, что от Юрки самого не знаешь, как уберечься. Но больше не возражала. Наверное, еще и потому, что Аня вновь купировала скандал, мягко сказав матери:

– Не волнуйся, мама, я сама отвезу тело папы на берег.

– Спасибо, доченька. Завтра обязательно возвращайся.

Аня кивнула и шепнула подругам:

– Боюсь я за маму. Она очень нервно реагирует на все, что говорит Юрка.

– Не переживай. Мы за ним присмотрим.

– Ой, спасибо вам! – искренне обрадовалась девушка. – А то, думаю, он специально маму подначивает. Знает, что ей нельзя волноваться, и назло делает. Хочет, чтобы она в больницу угодила.

– А еще лучше на тот свет.

– Вы так думаете?

– У нас на нехороших людей взгляд наметан.

– Недаром же мы с подругой уже несколько преступлений распутали, – не удержалась и похвасталась Леся.

Кира же просто добавила:

– А твой братец, как я вижу, еще тот фрукт!

Аня тяжело вздохнула в ответ.

– Юра нехороший человек. Зря папа согласился признать его своим сыном. Мать у Юры была известная шалава и пьяница. Со всеми подряд спала. Возможно, Юра совсем мне и не брат. Он не похож ни на папу, ни на кого из папиной родни.

Не прошло и двух часов, как гости уже покидали остров. Они забирали с собой и тело Багра, которое волок обсохший и обогревшийся в доме Витя и другие мужчины. На острове оставались теперь только друзья и Лидия Никаноровна с пасынком.

– Как только управлюсь в порту, сразу же вернусь на остров. Будьте готовы и ждите меня на пирсе, – сурово приказал Лисице капитан Иов. – Ясно? Больше никаких опозданий я не потерплю. Не будет вас, пеняйте на себя. Уплыву и больше не вернусь! Сидите тут одни!

– Мы будем на пирсе, – торжественно пообещал ему Лисица, и вздорный старик остался доволен.

Похоже, капитану Маринеску в отставке остро не хватало подчинения младших по званию. И сейчас он вновь почувствовал себя адмиралом, пришел в хорошее настроение и даже отпустил пару шуточек, пока на борт загружали тело Багра.

– Смотри, не урони покойника‑то! – потешался вредный старик над Витей. – А то второй раз за день нырять тебе придется!

Наконец баркас отчалил. Все невольно вздохнули с облегчением. Взаимоотношения с капитаном были налажены. Он обещал вернуться так скоро, как получится. Привезти с собой запас питьевой воды и тех ребят, о которых договаривался с Лисицей. Последний тоже не скрывал своей радости. Потирая руки, он возбужденно говорил:

– Ну вот, все и закончилось. Жаль Багра, да что тут поделаешь. Надо продолжать жить дальше. Наконец‑то сегодня мы сможем начать нашу работу. Все акваланги в порядке? А гидрокостюмы? Вода холодная, а пробыть под водой нам придется долго.

Ребята принялись таскать на берег оборудование, чтобы к прибытию капитана быть полностью готовыми и сразу же отправиться в путь. Наследники не обращали внимания на возню членов экспедиции. Но затем Юра, углядев акваланг, внезапно заинтересовался и пристал к Эдику:

– Ищете чего?

– Судно на дне хотим обследовать.

– Что за судно? Далеко отсюда?

– Да нет, не очень.

– Учтите: отец свой остров государством недаром провозгласил. Теперь у острова еще и морская граница имеется. Если судно будете в моих водах поднимать, тогда ото всего, что найдете, половина моя. Я знаю, со дна часто ценные вещи поднимают. Так что половина моя!

– Почему это твоя? – немедленно вступила в схватку крайне обозленная Лидия Никаноровна. – Она наша с дочкой!

– С чего вдруг?

– Остров наш, значит, и деньги наши.

– А вот это вы, маменька, видели?

И Юра сунул мачехе под нос кукиш. Лидия Никаноровна побагровела. Она явно забыла все наказы своей дочери не поддаваться на провокации Юры и держать себя с ним мирно. И теперь намеревалась задавить наглого парня, если не словом, то телом. В буквальном смысле этого слова. Лидия Никаноровна весила не меньше ста двадцати килограммов. А Юра – едва ли восемьдесят. В случае чего преимущество в весе было явно на стороне женщины.

Но драки не случилось.

– Никаких сокровищ на судне нет и быть не может. Это военное судно, миноносец, подбитый и затонувший вместе со всей командой.

– Миноносец? Это когда же дело‑то было?

– Во время войны в этих водах затонуло множество судов.

– Так их же все ржавчина давно съела! – воскликнул Юра с презрением в голосе. – Приезжали тут в прошлом году энтузиасты. Все дно обшарили, а весь улов – десять ржавых железяк. Даже и не поймешь, что это такое. Ни продать, ни в лом сдать.

Поняв, что поживиться на затонувшем судне будет нечем, Юра потерял к поискам всякий интерес.

– Если на судне что и осталось, так это кости моряков. А мне покойников и на моем кладбище хватает, – пробормотал он. – Пока могилы копаешь, всяких насмотришься. И молодых, и старых, и худых, и жирных!

Последняя фраза была сказана явно не просто так. Это был снова камешек в огород мачехи. И Лидия Никаноровна покраснела от гнева.

– Смотри, сам на кладбище раньше времени не очутись, гаденыш!

Подругам надоело слушать перепалку «родственников», и они оставили их одних. Девушки спустились со своими друзьями на берег. Им было грустно. Все уплывут, вернутся лишь поздно вечером. Они останутся на острове в компании с Юрой и его мачехой, готовыми вцепиться друг другу в горло.

И когда прибыл баркас и все начали загружаться на него, Кира не выдержала:

– Возьмите нас с Лесей с собой! – воскликнула она, обращаясь к Лисице. – Пожалуйста!

– Так хочется хоть ненадолго вырваться с этого проклятого острова! – чуть ли не заплакала Леся. – Прочь от этого кошмара!

– Ты же слышала, что сказал капитан, – развел руками Лисица. – На борту не хватит места для всех. Мы должны выполнять его приказы, на судне он главный.

Лисица произнес эту фразу очень громко. И капитан ее услышал. Его щеки слегка раздулись и порозовели. Капитан был явно польщен. И как всякому довольному собой человеку, ему захотелось быть добрым с окружающими.

– Эй, вы там, чего застряли, салаги? – обратился он к девушкам. – Вам отдельное приглашение нужно? Живо залезайте на борт. Через пять минут отправляемся!

Обалдевшие от счастья, не верящие своим ушам, подруги торопливо полезли на судно. Они и прежде подозревали, что баркас куда вместительнее, чем изображает его капитан. А теперь сами в этом убедились. При всем своем скверном нраве капитан никогда бы не подверг угрозе жизнь свою и членов экипажа, взяв на борт лишних пассажиров.

– Спасибо, спасибо вам огромное! – благодарили они капитана.

– Оставить вас, так вы, чего доброго, помешаете этим двоим на острове всласть поцапаться. А мне охота взглянуть, как они кишки друг другу выпускать примутся.

Довольно посмеивающийся над своей затеей, капитан скрылся в рубке. А Лисица подмигнул подругам. И только после того, как судно отчалило от берега, до Леси дошло, что именно сделал для них Лисица. Спасибо их верному другу. Он понял, как сыграть на любви капитана покомандовать. Теперь капитан был твердо уверен, что девушки поднялись на палубу судна только по его собственной воле, и ничьей другой. Быть серым кардиналом иной раз куда выгоднее, чем сидеть на троне.

Сама поездка понравилась девушкам необычайно. Почему‑то на острове они не замечали, что стоит лето, прекрасная погода, когда и не жарко, и не холодно. Можно было находиться на палубе в одной легкой куртке. На небе не было ни облачка. И все предвещало такую же ясную и хорошую погоду до самого конца этого дня.

До места, координаты которого значились у Лены в ее загадочном планшете, от острова нужно было плыть еще почти час в глубь залива. Очертания острова давно скрылись вдали, а они все плыли и плыли. Наконец судно стало замедлять ход, и Лена скомандовала:

– Все! Мы на месте! Глубина погружения двадцать четыре метра. Включаю гидролокатор. О, вот это легкая у вас рука, капитан! Прямо под нами какой‑то большой предмет.

– Обследуем его!

Аквалангисты оделись в гидрокостюмы. Сейчас им оставалось лишь надеть маски и нырнуть в воду. Сегодня Лисица остался на судне вместе с Эдиком и подругами. Вместо него нырнули Никита и один из парней из местного общества, занимающегося обследованием лежащих на дне Нарвского залива кораблей и подлодок.

– Не факт, что под нами именно то судно, которое мы ищем. Бои тут велись жестокие. Железа на дне много.

– Это точно, – подтвердил один из нанятых Лисицей в Усть-Луге ребят. – Мы с друзьями занимаемся тем, что составляем карту подводного кладбища кораблей. У нас уже есть небольшой музей, созданный на средства энтузиастов. Все имеющие историческую или даже просто познавательную ценность вещи мы отдаем туда.

Ребята были славные, очень хорошие и искренние. Звали их Сашок и Вадя. И им на двоих едва ли исполнилось полвека. По причине молодецкого задора они горели искренним желанием сделать что‑то хорошее для своего края.

– А тела моряков вы тоже находите? – спросила Вероника.

– Ну, от тел там немного что осталось. Но останки находим. Бывает, что по медальонам можем даже установить личность погибшего.

– А кого больше встречается? Русских или фрицев?

– И тех, и других примерно поровну.

Что же, это лишний раз подтверждает, что война – это самая большая глупость, какую только возможно придумать. Нельзя что‑то доказать с помощью насилия. В любом вооруженном конфликте будут жертвы с обеих сторон. Выиграть войну и не потерять ни одного солдата можно только с помощью дипломатии, умения договариваться и вовремя идти на уступки.

На сей раз под днищем «Адмирала» оказался остов грузовой баржи. Она затонула уже после войны и была в ужасном состоянии. И поднявшиеся на поверхность аквалангисты отрицательно покачали головами. Надо было плыть дальше. И обследовать новые участки дна. С помощью гидролокатора дело продвигалось неплохо. И до темноты команда успела найти еще одно затонувшее судно, оказавшееся совсем новым прогулочным катером.

Несмотря на это, никаких тел в нем обнаружено не было.

– Очень рад, пассажиры спаслись!

– Как им это удалось?

– Если дело было летом, спасательные жилеты могли спасти им жизнь. Весной и осенью, конечно, сложнее. А летом – ерунда. Даже если бы на них никто не наткнулся, то часов через десять-двенадцать они бы обязательно приплыли к какому‑нибудь берегу.

В устах Сашка, еще с детства привыкшего ходить в море с отцом, это прозвучало просто и буднично. Но подруг, представивших себя на месте пассажиров утонувшего катера, заколотило в ознобе. Они знали, как холодна водичка в заливе даже в жаркий полдень. Каково же пришлось бедным пассажирам катера, если дело происходило не в жару, а как, например, сейчас, в прохладную погоду?

– На каждом судне должны быть эти спасательные жилеты?

– Да.

– А на «Адмирале» они есть?

– Конечно.

– А где?

– Спросите об этом у капитана. Он один ведает порядком на судне. Или вы забыли?

Подруги пошли к капитану, которого их вопрос сильно позабавил.

– Утонуть боитесь, салачки? – хмыкнул он. – Не бойтесь, спасательные жилеты тут.

И он ногой распахнул дверцы встроенного шкафчика, в котором действительно оказались ровные ряды ярко-оранжевых спасательных жилетов. Подруги не поленились и пересчитали их. Жилетов было всего девять. Думая, что тут какая‑то ошибка, девушки сказали о своем открытии капитану.

– Верно, – невозмутимо кивнул тот. – Десятый оказался с браком. Я вернул его в магазин, а взамен получил хорошую скидку.

– Но нас на судне одиннадцать человек!

– Верно. А я ведь предупреждал. Мой баркас берет на борт только девять человек. Для них выполнены правила безопасного нахождения на водах.

– Но сейчас нас одиннадцать.

– В случае чего придется пожертвовать двумя вашими приятелями. Ничего, за судном поплывут, на буксире!

И отвернувшись к окну, капитан злорадно прибавил:

– Была бы им тогда наука, как старшим по званию перечить!!

– Капитан, вы страшный человек, – торжественно произнесла Леся.

Старику это понравилось. Он расправил плечи и, кажется, всерьез вообразил себя кровожадным злодеем, этаким пиратом, страхом и ужасом всего залива. А девушки до самого прибытия на остров так и не смогли отделаться от мысли, что, случись чего, кому‑то двоим из их экспедиции придется несладко. Вряд ли капитан поделится своим спасательным жилетом. И даже если бы отдал свой жилет, как быть с еще одним? Его‑то взять точно было бы неоткуда.

Глава 6

К удивлению всей экспедиции, к их приезду Лидия Никаноровна и Юра не только не поубивали и не покалечили друг друга – напротив, они помирились. И теперь, сидя рядышком на вынесенных из дома стульях, самозабвенно ворковали о чем‑то.

– Рады, что вы помирились.

– А что нам ссориться? – тут же откликнулась Лидия Никаноровна. – Юра верно сказал, он теперь круглая сирота. Отца‑то ему, конечно, никто не заменит. А вот матерью я для него стать постараюсь.

Услышав это, простодушная Вероника едва не уронила нижнюю челюсть на землю.

– С чего вдруг? – брякнула она. – Вы же его ненавидели! Только сегодня смерти Юре желали!

– Тебе не понять, милая. Вот доживешь до моих лет, похоронишь мужа, останешься на всем свете одна, без мужской поддержки, тогда и поймешь. А так Юрочка мне вместо сына будет, а Анечке братом.

Подруги молчали, они ничего не могли понять. Еще утром эти двое готовы были перегрызть друг другу горло, а сейчас иначе как «мамочка» и «сыночек» друг к другу не обращаются.

– Что тут у них произошло? Заколдовали их, что ли?

– Это какая‑то новая игра. И боюсь, игра эта против нас.

Подруги видели, что Лисицу крайне заинтриговала ситуация. И воспользовавшись тем, что Лидия Никаноровна относилась к нему неплохо, Лисица решил разузнать, что случилось.

– Юрочка пообещал, что отдаст мне свой дом. Сам он задерживаться в здешних краях не собирается. Продадим этот остров, Юра и уедет.

– Вы хотите продать остров?

– У Юры уже и покупатель есть.

– Кто? – не поверил своим ушам Лисица.

– Какой‑то миллиардер. Чудак вроде моего мужа. Он как услышал про Багоратию, сразу же заявил, что остров на море – это его давняя мечта. Лучше всякой дачи, тишина, никого вокруг. Одним словом, хочет приобрести этот остров. Как только будут готовы бумаги, мы все подпишем и разойдемся по‑хорошему.

– А деньги как поделите?

– Поровну, – вздохнула вдова. – Я ведь не дура, все прекрасно понимаю. Юрка такой же полноправный наследник, как и мы с Анечкой. Разделим сумму на троих. Одну часть Юрке, две нам с Анечкой. Да еще плюс дом матери Юркиной. Он, конечно, в ремонте нуждается. Да и не дом, а так… развалюха. Но кусок земли при нем приличный. Родник у них на участке даже есть. За такой участок тоже что‑то выручить можно.

Выходит, Юрка пообещал мачехе подарок, чтобы та согласилась на продажу острова. Но он погорячился. Лидия Никаноровна и сама жаждала избавиться от острова. Мечта ее мужа о том, что на острове будет зеленеть лес, станут гнездиться птицы и жить звери, никогда не осуществится. Разве что новый хозяин захочет воплотить эту идею в жизнь.

Но дальше разговор у Лисицы со вдовой Багра пошел и вовсе странный.

– Вы уж извините меня, но коли мы с Юркой теперь общий язык нашли и остров решили продавать, вам отсюда съехать придется.

Лисица ошеломленно взглянул на Лидию Никаноровну:

– Съехать?

– Да, прямо сегодня это у вас не получится, но завтра будьте добры.

– Что? Но почему?

– А вы не понимаете? Ведь нехорошо получится, если покупатель приедет, а тут полно посторонних. Ну, вроде как проблема получается. Люди какие‑то непонятные. Некрасиво, так дела не делаются.

Лисица смотрел на тетку в полном недоумении. А она, неверно истолковав его взгляд и не услышав возражений, обрадованно уточнила:

– Так что? Завтра съедете?

– Ваш покупатель уже завтра приезжает?

– Нет, не завтра, конечно. Когда приезжает, об этом Юра должен знать. Это его покупатель.

Лисица не выдержал и пробормотал самому себе под нос:

– Спросить, что ли, где он второго такого дурака нашел?

Но голос Лидии Никаноровны вновь ввинтился в мозг Лисицы острым сверлом:

– Так что, когда съедете?

Было видно, что женщине не терпится избавиться от посторонних. Она теперь была в мире с пасынком, которого прежде опасалась. Война между ними закончилась. А значит, и союзники женщине были больше не нужны. Более того, они были ей неприятны.

– Может быть, нам удастся с вами договориться? – нерешительно спросил Лисица.

– Договориться? Это как же?

– Продать остров в ближайшее время у вас с Юрой все равно не получится. Для этого ведь надо вступить в права наследования, переоформить собственность на остров на вас и детей Багра.

– И что с того? И переоформим!

– Поедем к нотариусу и оформим.

– А завещание у вас есть?

– Даже без завещания, у мужа только я да Аня в родственниках и есть. Ну, и еще Юра, – спохватилась она напоследок.

– Все равно, дело о вступлении в права наследования не такое уж быстрое, – покачал головой Лисица. – Заявление о своем желании вступить в наследство вы можете написать хоть на следующий день, как получите свидетельство о смерти. Но все равно документы о собственности на остров вы с Аней и Юрой получите лишь спустя полгода.

– И что? – агрессивно возразила Лидия Никаноровна. – Юра сказал, что покупатель все понимает и готов ждать. Пока что он даст нам троим приличный задаток, а после того, как все документы будут оформлены, я и дети получим остальную сумму. Главное, чтобы покупатель не передумал. А для этого надо побыстрее показать ему товар.

– Раньше, чем похороните мужа, вы все равно ничего сделать не сможете! – начал внутренне закипать Лисица. – Вы могли бы пока оставить нас на острове.

– С какой это стати? И вообще, зачем мне это? Жить тут постоянно, чтобы за вами приглядывать, мне недосуг. Других дел полно. А потом приехать и обнаружить, что вы тут чего‑то натворили?

– Мы будем себя очень хорошо вести.

– Да что вы к этому клочку земли прицепились?

– Ну, тут все более или менее у нас уже обустроено.

– Палатки свои и в другом месте разбить сможете.

– Да, но мы их уже разбили здесь. К тому же из‑за ссоры с капитаном и смерти вашего мужа мы и так потеряли два полных дня. Снова собирать и разбивать лагерь в другом месте – это еще день. Да и не факт, что мы найдем подходящее место за один день.

– Ну, знаете, это ваши проблемы! – решительно заявила Лидия Никаноровна. – Пока муж был жив, он тут творил что хотел. А теперь хозяйка тут я!

В голосе женщины послышались знакомые визгливые нотки. И Лисица всерьез струхнул. Он понимал, что из союзников постепенно превращается для Лидии Никаноровны во врага. А как она поступает с врагами, Лисица видел собственными глазами. Стать врагом Лидии Никаноровны? Нет, этого нельзя было допустить.

И Лисица поспешно произнес:

– Как к нынешней хозяйке этого острова, у меня есть к вам интересное предложение. Может быть, вы сдадите нам остров… в аренду? С вашим мужем мы уже заключили соглашение и…

– Муж мертв! Теперь я здесь хозяйничаю!

– Понимаю. Но возможно, вы захотите перезаключить с нами договор об аренде острова на…

– На сколько?

– Это зависит от того, как быстро мы найдем на морском дне интересующий нас объект.

– Но все же? Сколько вы намерены тут… проторчать?

– От нескольких дней до месяца.

И увидев вытянувшееся лицо собеседницы, Лисица воскликнул:

– Месяц – это я беру с избытком. Уверен, мы найдем интересующее нас затонувшее судно гораздо быстрее.

– Значит, может быть, вы найдете его уже завтра?

– Или послезавтра. Или через три дня…

– Но даже если так, то заплатите вы мне все равно за месяц! – агрессивно рявкнула Лидия Никаноровна.

– О да!

– И питаться вы будете за свой счет.

– Разумеется. Консервов у нас полно.

– За топливо и воду, которые были у моего мужа, оплата отдельная.

– Хорошо. Хотя мы можем привезти с берега и свою воду, и свое топливо.

– И самое главное мое требование: деньги я должна получить вперед!

Тут Лисица слегка угасил пыл:

– На какую именно сумму вы рассчитываете?

Лидия Никаноровна призадумалась. Она явно считала про себя будущие барыши, которые она может начать получать с наследства мужа, еще даже не вступив в свои права собственности. При этом черты ее лица приобрели мечтательно-нежное выражение. Обычно семейные женщины с таким выражением думают о своих детях, а одинокие дамы – о домашних любимцах. Но похоже, черты Лидии Никаноровны «искажала» нежность лишь в тот момент, когда женщина думала о звонкой монете и шелестящих купюрах.

– Я хочу получить с вас за месяц проживания на острове…

Она назвала шестизначную сумму, услышав которую, Лисица не сдержался и воскликнул:

– Сколько?!

– Это много или мало? – невинно поинтересовалась вдова.

– Много! Страшно много!

– А сколько же вы хотели, молодой человек? – ехидно сказала Лидия Никаноровна. – Как-никак не квартиру снимаете, не дом, а целый остров! И не один тут жить собираетесь, а ввосьмером!

– Послушайте, Лидия Никаноровна, я не могу вам прямо сейчас дать ответ. Я человек подневольный. Нахожусь здесь не по своему желанию, а по указанию начальства. Все мои расходы подотчетны. Сами понимаете, нам с вами, если мы хотим заключить эту сделку, придется переговорить с моим руководством.

Лидия Никаноровна казалась польщенной. С ней будет говорить сам начальник этого городского франта и щеголя! А как же иначе? Ведь теперь она и сама важная персона. Она – владелица целого острова! Дама значительная во всех отношениях! Теперь и люди вокруг нее будут крутиться значительные, а не какая‑то пошлая шелупонь!

С трудом, но Лисице все же удалось уговорить бабу, что его люди останутся на острове до завтрашнего дня, когда они с Лидией Никаноровной отправятся на берег, где и проведут телефонное совещание с руководством Лисицы.

Несмотря на то, что капитан Иов сменил гнев на милость и полное отшельничество жителям острова не грозило, рации у них самих до сих пор не было. Имелась, конечно, рация на «Адмирале». Но идти к капитану в этот поздний час и беспокоить его «отдых» никто бы не рискнул. Даже Лидия Никаноровна понимала всю опасность данной затеи. И поэтому принятое решение было единственно возможным.

Остаток вечера прошел спокойно и мирно. Членам экспедиции удалось даже поужинать. Оказывается, Лидия Никаноровна нашла почищенную вчера Лесей рыбу и поджарила ее. При виде аппетитных румяных кусков рыбы все мигом забыли о том соседстве, в каком ее нашли. От рыбы не осталось и следа в считаные минуты. А Лидия Никаноровна, довольная тем, что ужин не стоил ей ни копейки, и вдохновленная перспективой в скором времени еще больше разбогатеть, начала снова улыбаться.

Подруги уже знали о жестком торге этой паучихи с Лисицей. Скрывать свои чувства в отношении жадной Лидии Никаноровны было очень трудно. И поэтому при первой же возможности Кира с Лесей выбрались из дома и отошли подальше. Как уже говорилось, остров был невелик. И все же девушкам удалось прогуляться. Тропинки были извилистые, открывающие то один, то другой уголок острова. С четверть часа они бесцельно бродили между нагромождениями камней, засыпанных плодородной землей, где уже росли трава и цветы.

Очень скоро остров мог превратиться в тот рай дикой первозданной природы, о котором мечтал Багор. Приплыли бы сюда и тюлени, и нерпы. Перелетные птицы останавливались бы тут во время своих странствий. Одним словом, рукотворный остров через несколько десятков лет мог совсем позабыть о своем искусственном происхождении.

Вдыхая свежий воздух, подруги брели молча. У них на ногах была прочная, но мягкая обувь, которая глушила шаги. И внезапно девушки услышали впереди себя чей‑то голос. Переглянувшись, они прибавили шаг. Вот только ступать они теперь старались и вовсе бесшумно.

– Да, да! Я же тебе сказал! Мне удалось уговорить старуху.

Подруги замерли, навострив уши. Голос принадлежал Юре. Но с кем он разговаривал? Телефонной связи на острове не было. А голос собеседника доносился до подруг неразборчиво, но с характерной хрипотцой. Определенно, у Юрки в руках была рация. Именно по ней он и разговаривал со своим собеседником.

– Дочка? – продолжил Юрка. – Что она думает по поводу продажи острова? Ну, Аньку вообще в расчет брать не надо. Она полностью под влиянием своей матери. Как Лидия решит, так они и поступят. Так что можешь приезжать, Лидии не терпится познакомиться с дураком, согласившимся купить у нее этот кусок никчемной земли.

Последовала непродолжительная пауза, заполненная скрежетом рации и доносящимися сквозь помехи фразами. Разобрать слова собеседника Юрки подруги не могли. Для этого нужно было приблизиться к Юре, а девушки опасались так делать. И поэтому во время вынужденной паузы в разговоре подруги стояли тихо, они лишь обменялись красноречивыми взглядами.

Они уже поняли, что Юрка затевает какую‑то аферу. Собственно говоря, именно так они и подумали, когда вернулись и обнаружили Лидию Никаноровну воркующей с пасынком.

– Что? – продолжил прерванный разговор Юра. – Когда, говоришь, приедешь? А-а-а… Ну, это нормально. Буду тебя ждать. Пожалуй, так будет даже лучше. Старуха успеет помариноваться в собственном соку. Ух она и жадная! На любую подачку падкая. Как я ей сказал, что дом маменьки с участком ей презентую, так она меня полюбила как родного.

Видимо, собеседник что‑то отвечал. Потому что скрежет снова усилился, а сам Юрка около минуты молчал. И лишь потом непривычно жалостливым тоном спросил:

– Толик, но ты точно уверен, что нам удастся потом перепродать этот остров? Да? В три раза дороже? Ты говорил, что в два. Цена выросла? Ого! Знаешь, пожалуй, тогда я Лидии еще и всю обстановку в доме матери оставлю. Раньше‑то на дрова хотел пустить, а теперь думаю – пусть утешится старушка. Хоть что‑то должно же ей в этой жизни отломиться? Пусть хоть маменькин старый «Горизонт» ее порадует. Работает, конечно, чего ему не работать? Пятнадцать лет всего ящику. Хе-хе! Как счас помню, с последних папашкиных алиментов мы с маменькой этот телик покупали.

Подслушивая, следует соблюдать крайнюю осторожность. Не чихать, не кашлять, не двигаться, а желательно так и вовсе не дышать. Кира с Лесей забыли об этой нехитрой сыщицкой премудрости. Стоило мелкой крошке посыпаться под ногой Леси, как Юрка тут же насторожился.

– Все, пока, – произнес он. – Отбой.

Подруги не стали дожидаться, когда мошенник их обнаружит. Повернувшись на сто восемьдесят градусов, они резво припустили бегом прочь. Они подслушали достаточно, чтобы понять: Юрка за спиной Лидии Никаноровны затеял какую‑то свою игру. И теперь только от подруг зависит, удастся ли ему облапошить свою мачеху. Пока что все указывало на то, что удастся.

Понимая, что никак не должны попасться Юрке на глаза, подруги припустили во все лопатки. И лишь вернувшись в лагерь и смешавшись с остальными ребятами, они смогли немного перевести дыхание. Юрка появился спустя всего пару минут после подруг. Он тоже тяжело дышал. И, окинув всех подозрительным взглядом, произвел в уме подсчет участников экспедиции. Все были тут. И на лице Юрки явственней обозначилось раздражение.

– Юра, иди в дом, – послышался голос Лидии Никаноровны. – Уже становится прохладно. Еще простудишься.

– Иду, мама! Спасибо! – крикнул ей в ответ Юра и, в последний раз обведя взглядом весь лагерь, отправился в дом.

Парень явно не понимал, как ему вести себя дальше. Был кто‑то рядом с ним, когда он разговаривал со своим сообщником, или нет? А если был, то слышал он их разговор или нет? И наконец, самое важное: если услышал, то понял, что затевает Юрка? Или нет?

– Юрочка, у меня есть травяной чай, – послышался приторно-ласковый голос Лидии Никаноровны. – Прекрасное успокаивающее средство. Всегда его пью на ночь и сплю потом как убитая. Хочешь глоточек?

– А не помешало бы чуток успокоиться, – отозвался Юра, мигом просияв улыбкой, такой же притворной, каким был голос его мачехи. – Что‑то я со всеми этими событиями разнервничался.

И с этими словами Юра скрылся в доме, а подруги со своими друзьями остались на улице. Барсик тоже был с ними. Он новых хозяев упорно не признавал. И держался поближе к чужакам, которые неожиданно стали для него и ближе, и родней, чем так называемые родственники его любимого хозяина.

После того как тело Багра увезли с острова, пес больше не выл. Он вообще не произносил ни звука. От еды отказывался. И лишь несколько раз спускался к берегу, где и лакал воду прямо из залива.

Пса было всем ужасно жалко, он горевал искренне. Но как помочь Барсу, подруги не знали. Только время и новый заботливый хозяин могли бы исцелить этого пса. Вот только кто возьмет к себе такую громадину? Жителю городской квартиры такой пес явно противопоказан. И даже подруги, жившие в частном коттедже с примыкающим к нему куском земли, сомневались, потянут ли они присутствие у себя в доме Барсика. Участок у них обихоженный и совсем небольшой. Да еще в доме живут две старые капризные кошки.

Вряд ли Фантик и Фатима одобрят появление неотесанного грубияна в своих владениях. А если не одобрят, то тут и до беды недалеко. И опасались подруги вовсе не за кошек, а за самого Барсика. Кошки могут отравить существование кому угодно, даже такому громиле, как Барс.

К тому же подругам почему‑то казалось, что Барсику будет комфортнее с человеком одного склада характера с Багром. Интересно, тот покупатель, о котором говорил Юра, кто он такой? Может быть, он хороший человек и согласится приобрести остров вместе с собакой?

Разумеется, подруги рассказали Лисице и Эдику о том разговоре, который им удалось подслушать во время недавней прогулки. Мужчины очень заинтересовались и потребовали, чтобы подруги еще раз и в подробностях пересказали им эту историю. И лишь затем принялись строить догадки.

– Юрка задумал какой‑то мухлеж.

– Это факт!

– У него есть в приятелях некий Толик.

– А у этого Толика есть рация.

– Да. И если эти двое переговариваются по рации, значит, Толик находится где‑то неподалеку.

– Но не на самом острове!

– Ясное дело. Будь Толик на острове, ему не пришлось бы говорить с Юрой по рации. Нет, он не на острове, но все равно где‑то поблизости.

– А у рации большая дальность приема сигнала?

– Смотря у какой. У некоторых сигнал идет на десяток-другой километров.

– Ого!

– Но, конечно, куда чаще встречаются рации, работающие в пределах километра-двух.

– Значит, Толик может находиться где‑то на соседних островах. Или даже на берегу в Усть-Луге или в Гакково.

– Занятный тип этот Толик, – задумчиво произнес Лисица. – А покупатель, желающий купить остров, еще занятнее.

– Этот человек, должно быть, большой оригинал, раз он предлагает за бесплодный остров большие деньги.

– Да, но почему Юра утверждал, что потом они выручат за остров еще больше? В два или даже в три раза больше?! Значит, тот покупатель после покупки вновь намерен остров перепродать? Но кому? И при чем тогда тут Юра и этот Толик?

– Я думаю, Юра с этим Толиком задумали такую аферу. У Толика есть на примете выгодный покупатель. Они подговаривают Лидию Никаноровну продать остров, старуха соглашается…

– Еще бы, ведь она только об этом и мечтает!

– Не перебивай. С мысли сбиваешь. Так вот… Покупатель платит сумму в три раза большую, чем ребята скажут Лидии Никаноровне и Ане. Вдова и дочь получат одну сумму, а Юра и его подельник – совсем другую.

– Интересно, и как это осуществимо? Лидия Никаноровна не из тех людей, кто пустит дело на самотек. Уверена: она будет присутствовать на каждом этапе сделки. Просто невозможно будет утаить от нее истинную сумму сделки.

– Покупатель может деньги сверх оговоренного в купчей передать Юрке лично. Нигде в документах эта сумма может вовсе не фигурировать.

– Ты бы так поступил?

– Я? Я – нет. Но это же Юрка. По нему невооруженным глазом видно, какой он плутяра.

И все же подруги полагали, что Юрка на такую сделку не пойдет. Да, он хитер, даже очень хитер. Но именно поэтому он и захочет, чтобы вся сумма сделки была прописана в документах. Мало ли что? А вдруг покупатель остров заберет, а те «черные» деньги зажмет у себя? Как их потом у обманщика выковырять? Куда бежать и где, у кого искать правду?

– Нет, мне кажется, мошенники задумали иную комбинацию. Остров трое наследников продадут какому‑нибудь подставному лицу. Но деньги на покупку соберут Юра и Толик. А уже затем они перепродадут остров по окончательной завышенной цене. И деньги поделят только между собой.

– Но тогда это третье лицо должно быть таким, чтобы и Юра, и Толик одинаково бы доверяли ему. Ведь получив остров в собственность, этот человек может попросту кинуть своих компаньонов.

Схема у преступников была какой‑то сырой, в ней имелось много дыр и прорех. Но главное в этой схеме было то, что Лидия Никаноровна из дележа, бесспорно, вылетала. А насколько могли судить подруги, ненависть Юры к постоянно унижающей его мачехе была так велика, что для него это обстоятельство могло стать решающим.

Несмотря на некоторые разногласия, которые возникли у сыщиков, они пришли к единому мнению в самом главном.

– Она его унижала, он ее, как следствие этого, ненавидел.

– И вот вам результат. Юра решил обмануть свою мачеху.

– Он хочет ее вульгарно кинуть!

– Аферист и уголовник! Вот кто он такой!

Следующее утро началось спокойно. Лисица поднял своих коллег еще затемно. Капитан был уведомлен заранее о том, что они выбились из графика, а потому должны будут работать сверхурочно. Это старому вояке было понятно. И он даже хохотнул:

– Работайте, надрывайтесь. А мне все равно, где спать. Пожалуй, в море еще приятней. И остров этот глаза меньше мозолит.

На сей раз подруги не отправились со своими друзьями в море. Во-первых, вставать в такую рань им совершенно не хотелось. Во-вторых, на улице вновь было прохладно. А в‑третьих… в‑третьих, в работе экспедиции не было ничего захватывающего. Это подруги поняли еще вчера. И сегодняшний день решили пофилонить. Ну, не тянуло их сегодня в море. Они словно предчувствовали, что им найдется дело и на суше.

Подруги даже не открыли глаз, когда Лисица заглянул к ним, чтобы спросить, идут они с ними или остаются. Лисица ушел, как показалось подругам, несколько разочарованный.

– Хорошо, что не поехали, – проворчала Леся, поплотнее закутываясь в одеяло поверх спальника. – Слышишь, какой ветер на улице воет?

– И не говори, – отозвалась Кира, сладко позевывая. – Когда на море шторм, спасательные жилеты должны быть для всех.

И с чувством выполненного долга – они сделали для своих друзей все, что могли, – девушки устроились поудобнее и снова заснули. Им не мешал ни вой ветра за стеной палатки, ни начавшийся на улице дождик. Девушки спокойно спали, а когда проснулись, дождик уже перестал.

А вот ветер по‑прежнему продолжал выть. Это было тем более странно, что, высунув из палатки нос, девушки увидели на небе солнце, и погода стояла прекрасная.

– А ветра‑то нету, – удивилась Кира.

– Откуда же тогда слышен вой?

И тут подруги спохватились. Да ведь это же Барсик! Пес вновь принялся за свое.

– Барсик, милый, ну не плачь! – сама чуть не плача, подошла к загородке Леся. – Что с тобой? Вчера ты вроде был уже почти в форме. Что сегодня с тобой опять такое?

Но Барсик лишь жалобно посмотрел на нее, ткнулся носом ей в руку, а потом, подняв морду к потолку сараюшки, снова завыл.

– Нет, не могу это слушать! – заткнула Кира уши.

– Давай выпустим его?

– Ага! Выпустим! – обрадовалась Кира нашедшемуся решению. – Глядишь, побегает, развеселится.

Но Барсик и не думал веселиться. Спущенный с цепи, он прямиком ринулся к дому своего хозяина и теперь завыл уже на пороге.

– Что это его распирает? Смотри, лапами дверь царапает.

В этот момент дверь распахнулась, едва не треснув пса по лбу. Барсик успел отпрыгнуть в последний момент в сторону. А на пороге возник зевающий во все горло Юрка.

– Это ты тут воешь? Пшел прочь! – И Юрка кинул в пса поднятым с земли камнем.

Барсик проворно отскочил. Затем отбежал чуть дальше, уселся на землю и… и вновь завыл!

– Пошел прочь, я сказал! – окончательно обозлился на него Юра, и камни так и замелькали в воздухе.

На сей раз один или два камня все же угодили в Барса. Тот взвизгнул и ретировался подальше от злого человека.

– Зачем ты так? – не удержалась от укоризненного взгляда Леся. – Пес скучает по Багру. Вот и все.

– Я тоже скучаю по отцу. Но я же не вою! Эх, разбудил меня, скотина этакая. Который хоть час?

– Уже почти двенадцать.

– Ни фига себе! – искренне удивился Юрка. – Вот это я задал храпака! Обычно‑то я ранняя пташка. Как его там… соловей.

– Жаворонок.

– Ага, точно, жаворонок. В семь уже всегда на ногах, одет, обут и готов к труду и обороне.

И Юра вновь широко зевнул.

– Нет, ну что это со мной? – удивился он, закончив снова зевать. – До сих пор в сон тянет. Никогда такого не бывало.

– Наверное, это из‑за чая, которым тебя вчера Лидия Никаноровна угощала.

– Да? – недоверчиво протянул Юрка. – А ведь и верно! Это все чай виноват. Черт-те что она туда насыпала. Травы, говорит. А почем я знаю, что за травы такие? Может, отравить меня вздумала дорогая маменька.

– Юра, что ты такое говоришь?!

– Да и то верно, травить ей меня несподручно, – хмыкнул парень. – Свидетелей больно много.

И Юрка захохотал. Повеселившись всласть, он потребовал себе большую кружку кофе, насыпал туда чуть ли не килограмм сахара и стал с наслаждением пить этот густой и приторный сироп. Подруг едва не стошнило от этого зрелища.

– А маменька‑то моя до сих пор дрыхнет, – закончив пить свой кофейный сироп, произнес Юра. – Видать, и на нее чаек подействовал. Как думаете, разбудить ее?

– Твоя маменька, тебе и решать.

– Решаю! – весело произнес парень. – Надо ее разбудить. Пусть оладушек мне нажарит. Лидия Никаноровна по части блинчиков большая мастерица. Хоть какая‑то польза от нее будет.

Юра встал и направился уже было к дому, но, сделав всего пару шагов, внезапно передумал.

– Девчонки, а вы вчера вечером гулять по острову не ходили?

Вот оно! Началось! Юрка прощупывает почву, пытается выяснить, кто был вчера рядом с ним, кто подслушивал его разговор с сообщником.

– Нет, мы никуда не ходили, – покачали девушки головами.

Они постарались опустить глаза, чтобы не встречаться взглядом с Юрой и случайно не выдать себя. Девушки не знали, поверил им Юра или нет. Но уходить парень явно передумал.

– А кто другой ходил?

– Зачем? Куда тут ходить?

– Так… погулять. Уходил кто‑нибудь?

– Мы не следили. Кто‑то ходил, наверное. А почему ты спрашиваешь?

– Да так… Нехорошее отец место для жилья выбрал. Вы хоть знаете, что на том месте, где он свой остров насыпал, прежде был немецкий форт?

– Форт?

– Ага. Его в войну наши с самолетов разбомбили, все фашисты, что в нем сидели, погибли. Кого камнями завалило, кого в залив выбросило, там утонул. С тех пор души этих мертвецов не знают покоя.

И понизив голос, Юра прибавил:

– Видели их на острове.

– Кого?

– Ну… призраков.

– Кто видел‑то? Твой отец?

– И отец, и вообще… люди.

– Какие люди? Тут только твой отец и жил.

– Ну а рыбаки? – не сдавался Юра. – Проплывали иной раз ближе к вечеру возле этого места и видели, как по острову будто бы тени людские мечутся. Стонут, да страшно так, будто за собой в пекло утащить хотят!

Подруги помолчали, обдумывая услышанное. Нарочно их Юра пугает, чтобы они носа из лагеря не казали, или же в основании его рассказа лежит правда?

– Чего? Не верите? Думаете, я вам вру? Выдумываю? Да вы хоть знаете, какие в войну тут бои шли? Жуткие! На дне залива до сих пор полно затонувших военных кораблей лежит. Да что я вам говорю! Небось ваши друзья лучше меня все об этом знают.

– Сами мы никаких призраков, ни русских, ни немецких, на острове не видели.

– Еще увидите, – многообещающе произнес Юра. – Только учтите: жить тому, кто призрака солдата увидел, остается месяц. А тому, кому офицер померещился, – неделя!

– Мы в призраков не верим. Но ты нас напугал. После заката солнца мы из лагеря ни ногой!

– Вот-вот, – обрадовался Юрка. – И другим скажите.

– Скажем!

Юра казался вполне удовлетворенным. Ему удалось запугать недалеких горожанок. Они только воображали, будто не боятся привидений. А стоило им хорошенько описать последствия такой встречи с призраком, мигом в штаны наделали. Небось не будут теперь чужаки по острову шляться, разговоры чужие подслушивать. И очень довольный своей выдумкой парень пошел будить свою мачеху.

Девушки тоже занялись своими делами. Они не ждали Юру обратно. Были уверены, что разбуженная Лидия Никаноровна поспешит выполнить желание любимого «сыночка» и примется ставить тесто для оладушек, а после будет их жарить. О том, что им достанется хоть кусочек, подруги даже не мечтали. Юрка такой фрукт, что все вкусненькое сожрет один. Если и появится, то лишь после того, как нажрется от пуза. Появится исключительно для того, чтобы похвастаться, как хорошо идут у него дела и как вкусно он поел.

Но вопреки их ожиданиям Юра вернулся буквально через две минуты. Его трясло. И лицо у парня было серым.

– Воды дайте! – грубо попросил он.

Леся подала ему целую кружку, которую Юра осушил одним глотком.

– Еще!

Леся снова налила воды и осведомилась:

– Что? Оладушек не предвидится?

Юрка молча покачал головой. Выглядел он как‑то очень странно. Был бледен с переходом от серого аж до зелени, тело его сотрясала мелкая дрожь, а руки ходили ходуном, как у застарелого алкоголика. Заболел? Но ведь еще несколько минут назад Юра был бодр и даже весел. И выглядел очень даже хорошо. Что же с ним случилось?

– Как там Лидия Никаноровна? В хорошем настроении или снова буйствует?

Может, мачеха встала не с той ноги и наговорила парню гадостей? Может, в этом причина Юркиного скверного вида? Подруги не знали, что и подумать. И теперь с нетерпением уставились на Юрку в ожидании его ответа.

Но прежде чем Юра ответил, откуда ни возьмись, появился Барс, который шмыгнул в приоткрытую дверь дома. И секунду спустя из дома вновь донесся его громкий плач. Как только раздался вой собаки, Юрку словно подменили. Все краски как‑то мигом вернулись на его лицо. Юрка покраснел, дико вскрикнул, взмахнул руками и выронил кружку с водой, облив ею подруг. Потом огляделся вокруг себя и, ничего не видя, совершенно внезапно кинулся бежать прочь.

– Стой!

– Куда ты?

– Что хоть случилось?

Но Юрка не ответил. Поняв, что разбираться им придется самим, подруги тоже двинулись к дому. Что же могло в доме до такой степени расстроить Юру и Барсика?

– Мне страшно, – прошептала Леся.

– Мне тоже как‑то не по себе.

– Может быть, подождать, когда наши вернутся?

– Может, и подождать.

Но, говоря это, Кира продолжала двигаться к дому. Что бы ни ждало подруг внутри, любопытство было сильнее. Оно терзало их подобно раскаленным щипцам. И подруги покорились неизбежному. Будь что будет, но они все‑таки войдут в дом!

Глава 7

Внутри дома царил полумрак. Лидия Никаноровна закрыла ставни на окнах еще с вечера. И теперь подругам пришлось хорошенько поморгать, прежде чем они смогли рассмотреть окружающие их предметы. В доме был порядок даже больший, чем при прежнем хозяине. Лидия Никаноровна вчера весь день суетилась по хозяйству. Она чисто вымыла полы, протерла всю мебель и расставила ее по своему вкусу.

Тем не менее атмосфера в доме была какая‑то гнетущая. Возможно, благодаря Барсу, который ни на секунду не затыкался.

– Барсик, милый, поди на улицу, – попросила его Кира.

Но Леся неожиданно схватила подругу за руку.

– Ты не находишь, что это очень странно?

– Что?

Леся кивнула в сторону кровати, на которой прежде спал Багор, а теперь Лидия Никаноровна.

– Барс воет так, что барабанные перепонки лопаются, а она спит!

В самом деле, сама Лидия Никаноровна никак не реагировала на происходящее в доме. Ни вой Барсика, ни разговор двух подруг, ни Юра не вывели эту даму из состояния покоя. Какое‑то время подруги молча смотрели в сторону кровати, а затем, не сговариваясь, шагнули к ней.

– Лидия Никано…

Договорить Леся не смогла. От страха неизвестности и волнения язык буквально прилип у нее к гортани. Кира держалась лучше своей подруги. Во всяком случае, говорить она не разучилась. И присутствия духа не потеряла.

– Чему быть, того не миновать!

И с этими словами Кира подошла к кровати, на которой лежала Лидия Никаноровна, и дотронулась до ее руки. Рука была ледяной и какой‑то окостеневшей. Кира невольно отпрыгнула назад, и у нее громко вырвалось:

– Господи Иисусе!

– Что там? – слабым умирающим голосом прошептала Леся. – Она спит?

– Какое там спит! Она мертва!

Леся издала громкое всхлипывание. Она уже давно поняла, что произошла новая трагедия. И только ждала подтверждения своим подозрениям.

– А-ах! – издала она слабый стон. – Мне плохо!

Кира подскочила к ней, помогая устоять на ногах:

– Да что же происходит на этом проклятом острове?!

Леся, которая думала о том же, разразилась в ответ слезами. Кира посмотрела на нее и поняла, что не вправе осуждать подругу. Леся не слабохарактерная. Просто такие дела выведут из себя любого. Кира и сама чувствовала, как к груди подступает дикая тоска и страх. Два трупа, обнаруженных ими за такой короткий промежуток времени, – это было уж слишком даже для сыщиц!

Подруги сами не помнили, как они выбрались из дома. Не могли они сказать и того, сколько времени провели на улице, сидя подле друг друга и ничего не говоря. Первой пришла в себя Леся:

– Как думаешь… что с ней?

– Удар, наверное. Аня предупреждала, что у ее матери гипертоническая болезнь.

– Неудивительно, при таком‑то весе.

Леся немного приободрилась. В конце концов, обе смерти произошли вследствие естественных причин. Багор утонул – горе, конечно, но случается. А Лидия Никаноровна умерла от болезни.

Тучные люди склонны ко многим заболеваниям. И гипертония – это только одна из бед. Вполне возможно, что у Лидии Никаноровны было также слабое сердце. Во сне давление поднялось, сосуды не выдержали нагрузки, один или несколько лопнули, и сердце, не получая необходимого питания, остановилось.

– Одно хорошо: она совсем не страдала.

Действительно, лицо у Лидии Никаноровны было умиротворенным и безмятежным. На губах играла нежная улыбка. Точно такую же улыбку подруги уже видели на лице покойницы раньше. Наверняка перед тем, как умереть, она снова считала денежки. Только деньги умели вызвать в Лидии Никаноровне приступ такой вот нежности.

Ну а кого еще ей было любить в этой жизни? Пасынка она ненавидела. Мужа презирала. А дочь утомляла и раздражала ее своими заботами. Самыми любимыми были для умершей женщины шелестящие бумажки. Но судьба издевательски посмеялась над женщиной. В тот момент, когда вожделенные денежки были уже на расстоянии вытянутой руки, Лидия Никаноровна умерла.

– Конечно, либо инсульт, либо инфаркт. Одно из двух, третьего не дано.

Но оказалось, что дано. И самое худшее поджидало подруг еще впереди.

Но пока что девушки об этом не знали. До вечера они просидели на берегу, строя предположения о том, как скоро вернутся Лисица и остальные. Юру подруги даже искать не стали. Мужику надо побыть одному, они его где‑то понимают. Никуда все равно не денется. Лодки на острове по‑прежнему нет. Кстати говоря, как и рации. Поэтому‑то девушкам и пришлось ждать, когда уже к вечеру на остров прибыли Лисица с друзьями. Они и вызвали полицию, послав капитана в Усть-Лугу.

Следователь не стал мешкать, он прибыл на остров уже ночью. И вот тогда‑то и выяснилась еще более страшная правда о случившемся.

Истомившиеся ожиданием, подруги встречали следователя и прибывшего с ним Витю в первых рядах.

– Мы так рады, что вы сразу же приехали, – кинулись они к следователю. – Спасибо вам!

– Это был мой долг, – сухо ответил следователь.

На сей раз следователь не шутил, и настроение у него было гаже некуда.

– Сначала муж, теперь жена… Странно мне все это, уважаемые граждане, ох странно!

А уж когда он зашел в дом и обследовал место трагедии, то лицо его и вовсе приобрело мрачное выражение. Он стоял над кроватью Лидии Наканоровны с таким скорбным видом, что Кира не выдержала.

– Вы сами‑то как? – шепотом спросила она у следователя. – Мы с Лесей как увидели тело, так чуть сами не умерли от волнения.

Следователь быстро выпрямился и уставился на Киру:

– Это вы обнаружили тело?

– Мы… да… то есть нет!

– Так вы или нет?

– Нет. Мы были вторые. Первым обнаружил несчастье Юра.

– Но нам он почему‑то ничего не сказал, – вмешалась в разговор Леся. – Выскочил из дома весь бледный. А потом и вовсе убежал, только мы его и видели!

Следователь дернулся, словно по нему разряд тока шарахнул:

– Убежал? Куда?

– Ну… куда‑то туда.

– И вы его не остановили?

– Но откуда же мы могли знать, что случилось? Подумали, может, Юра с мачехой повздорил, вот и решил развеяться, побегать на воле.

– Побегать на воле… – эхом отозвался следователь, стараясь не хвататься за голову. – Неужели вы не понимаете, что случилось? Это он ее убил!

– Убил? Но… нет, Лидия Никаноровна умерла от инфаркта.

– Или инсульта.

– Почему вы так решили?

– У нее давление было высокое.

И подруги посмотрели в сторону Ани, которая испуганно жалась у стеночки. Рядом с ней был только Витя, который бережно поддерживал Аню за руку. Увидев устремленные на нее взгляды, Аня тихо подтвердила:

– Да, мама страдала от гипертонии не один год. В последнее время ее состояние еще более ухудшилось. Почти не было «хороших» дней. У мамы постоянно болело то одно, то другое. Особенно плохо бывало, когда у нее начинало болеть сразу везде. Тогда приходилось вызывать врачей. Они делали маме укол или предлагали госпитализацию.

Следователь внимательно выслушал Аню, но покачал головой:

– Каково бы ни было состояние здоровья покойной, умерла она не от инсульта, инфаркта или какой‑то другой обострившейся внезапно болезни.

– Нет?

– Увы. Я не могу признать кончину вашей матери следствием естественных причин. Даже без вскрытия совершенно ясно: несчастной помогли умереть.

– Помогли?.. Что вы хотите сказать? Что маму… что ее убили?

– К сожалению, да. Точней, ее задушили.

И следователь, надев резиновую перчатку, которая оказалась у него в кармане, осторожно приподнял многочисленные подбородки покойной, скрывавшие ее шею.

– Видите?

В доме горел свет. И всем стала хорошо видна глубокая багровая полоса, пересекающая горло Лидии Никаноровны. Леся издала сдавленный всхлип. Кира отшатнулась к Лисице. Да и остальные выглядели потрясенными.

– Ее задушили бельевой веревкой или чем‑то в этом духе.

Бледная, словно полотно, Аня отступила к стене. Наверное, она бы упала, если бы рядом с ней не оказался Витя.

Но остальным не было дела до Ани. Они столпились возле следователя.

– Но… но кто мог это сделать?

– Говорите, в доме были только покойная и ее пасынок?

– Да.

– А отношения между ними были отвратительные?

– Ужасные! – подтвердил Лисица. – Покойная как только Юру не оскорбляла, когда они приехали на остров.

Но тут Леся была вынуждена вмешаться:

– Знаете, это правда, но лишь наполовину. Ведь потом Юра и Лидия Никаноровна все же помирились. Юра сказал, что отдаст Лидии Никаноровне в счет наследства дом своей матери вместе с участком. И она его нежно полюбила.

– Он так сказал про свой дом? – удивился следователь. – Почему?

– Наверное, хотел, чтобы Лидия Никаноровна не чинила ему преград. Юра ведь хочет продать остров. У него уже и покупатель есть на примете.

Все слушали Лесю в изумлении. Следователь вытер вспотевший лоб.

– Ну, дела… Чертовщина какая‑то. Кто‑то хочет купить этот остров? И кто этот сумасшедший?

– Поймайте убийцу мамы! – внезапно заплакала Аня. – Пожалуйста! Мама была такая хорошая, такая добрая… она была лучше всех!

Конечно, это было сильным преувеличением, но никто не перебил Аню. Все понимали и разделяли чувства осиротевшей дочери.

– Мама, мамочка! – рыдала Аня уже в голос.

У девушки случилось нечто вроде истерики. И она исступленно повторяла:

– Как же я без тебя буду?.. Одна… Господи, да я же никогда не жила одна. Я не знаю, что мне делать!

Она была настолько явно растеряна и напугана, что Леся предложила ей:

– Хочешь, мы побудем с тобой… какое‑то время? Мы все равно планировали заняться расследованием этих преступлений.

– Преступлений? – Глаза у Ани широко раскрылись.

Девушка даже перестала плакать, до того была изумлена словами сыщицы.

– Да, именно преступлений, – твердо произнесла Леся. – Потому что теперь я уверена: твой отец тоже не сам упал в воду. Его оглушили и столкнули с причала!

– Не верю! Это ужасно! Кто‑то открыл охоту на нашу семью!

– И мы не успокоимся, пока не выясним до конца, кто этот злодей.

Леся вопросительно взглянула на подругу. Я, мол, права? Кира едва заметно кивнула в знак того, что согласна с ней. В конце концов, на острове их ничто не держит. Лисица с Эдиком отлично проведут время, разыскивая затонувшее судно. А сами девушки… они займутся тем, что получается у них лучше всего. Они будут расследовать преступления!

– Аня, мы можем остановиться у тебя на несколько дней?

– Да! – обрадовалась Аня. – В доме полно места! Я сама хотела вас об этом попросить! Я ведь не ошибаюсь – в прошлый раз вы говорили, будто уже расследовали преступления?

– И успешно.

– Помогите изобличить преступника!

– Сами только того и хотим.

– Тогда я буду рада, если вы поедете со мной, – тихо произнесла Аня. – Дом у нас с мамой просторный. Места нам всем троим там точно хватит.

Подруги считали, что все устроилось отлично. Но внезапно к ним подошел Лисица. И отведя подруг в сторонку, требовательно спросил:

– Что это вы делаете?

– То, что обычно. Ты против?

– Конечно, я против! Я надеялся, что вы проведете на этом острове незабываемый отдых. Расслабитесь, забудете о цивилизации и обо всем, что с ней связано. А вы вместо этого снова взялись за свое!

– Заметь, это не мы подстроили два трупа на острове!

– Очень на это надеюсь.

Голос Лисицы звучал язвительно. Кажется, его совсем не радовало решение подруг самолично поймать преступника.

И Леся примирительно сказала:

– Но если уж так случилось, что трупы появились, надо же выяснить, кто преступник.

– Разве ты не согласен?

– Делайте что хотите, – махнул рукой Лисица, но невооруженным глазом было видно, что он расстроен.

Кира почувствовала угрызения совести:

– Милый, не сердись. Это всего на несколько дней. Мы поможем Ане с похоронами, посмотрим, что там и как. Возможно, преступника найдут и без нас.

Но Лисица и не думал утешаться.

– А я‑то воображал, что тебе интересно то, чем я занимаюсь. Ты хоть знаешь, что мы обнаружили сегодня нашу цель?

– Обнаружили? Как я за вас рада!

– Рада?

– Теперь вам есть чем заняться, пока мы с Лесей будем в Гакково.

Лисица потерял дар речи.

– Все будет хорошо, – пообещала ему Кира. – Тут мы вам с Лесей все равно не нужны. А в Гакково мы сможем поддержать Аню и поймать преступника.

И она повернулась к следователю, который за это время успел осмотреть место преступления. Витя сделал несколько фотографий. Но ничего подозрительного не обнаружили. Было ясно, что Лидия Никаноровна не оказала ни малейшего сопротивления своему убийце. Вокруг тела был все тот же порядок, какой оставила покойница, отходя в последний раз ко сну.

– Возможно, на теле какие‑нибудь следы и найдутся, – произнес следователь. – Надо транспортировать тело на берег. Но прежде… Прежде нам следует найти Юру. Ему нужно будет поехать с нами.

Тон, каким была сказана эта фраза, заставил всех переглянуться между собой. Следователь впервые указал на Юру как на возможного преступника.

– Где он? Ситуация и без того непростая. Будет лучше, если парень перестанет портить ее еще больше.

Но когда все вышли из дома, то оказалось, что искать Юру больше не нужно. Парень сидел возле дома, уныло свесив голову. Услышав шаги, он поднялся и взглянул на следователя. Трудно сказать, чего было в его взгляде больше – страха, отчаяния или боли. Но голос, когда Юра заговорил, звучал жалобно:

– Гражданин следователь… Глеб Михайлович… Ну, вы же меня знаете! Я не мог!

– Что ты не мог, Юра?

– Я не убийца! Не мог я ее убить! Вы же меня знаете!

– Значит, ты уже знаешь о несчастье?

– Еще бы! Сунулся ее будить, а она холодная уже вся!

При этих его словах Аня опять заплакала. А следователь строго произнес:

– Мы разберемся во всем, Юра.

– Я не убивал! Сам офигел, когда понял, что случилось. Она уж холодная была вся. Наверное, ее ночью придушили. Кто‑нибудь из этих…

И Юра обвел воспаленным взглядом членов экспедиции.

– Лидия их с острова выгнать грозилась, – как безумный, забормотал он. – Вот они и решили… Того… решили решить проблему другим методом!

Возмущению друзей не было предела.

– Что ты такое говоришь?!

– Это неправда!!

– Глеб Михайлович, он все врет!

Следователь поднял руку.

– Спокойно, граждане. Никто вас пока что ни в чем не обвиняет. Мы во всем разберемся. А тебя, Юра, я прошу проследовать со мной.

– Куда?

– Туда, где мы сможем побеседовать с тобой спокойно и без помех. Витя, ты будешь сопровождать Юру до отделения. Глаз с него не спускай. Мало ли чего еще может произойти.

Витя кивнул и посмотрел на следователя в ожидании дальнейших инструкций. Но Глеб Михайлович ничего не успел произнести, потому что раздался громкий голос Юрки:

– Ясно! Знаю, куда вы меня везете! Вы думаете, что это я ее убил!

– Пока я ничего еще не думаю. Я только прошу тебя проследовать со мной для дачи показаний.

– А их почему тогда с собой не берете?

– Дойдет очередь и до них.

– Нет, я не дурак! – запротестовал Юра. – Понимаю, что происходит. Вы хотите на меня ее смерть повесить!

– Юра, очень тебя прошу: не усугубляй своим поведением ситуацию. Она и так складывается не в твою пользу.

– Да почему вы на меня‑то думаете? – тоскливо произнес парень. – Почему я?

– Объяснить? Потому что вы были вдвоем с покойной всю ночь. Потому что всему поселку известна история твоего появления на свет. За все эти годы Лидия так и не смирилась с тем, что муж «нагулял» ребенка на стороне.

– Прогнать мужа ей и в голову не приходило, – ядовито подтвердил Юрка. – Ну еще бы! Ведь батя приносил деньги в дом. А до денег покойница была сама не своя.

– Но тебя она ненавидела всем сердцем. Изводила всячески. На моем столе лежат три заявления от твоей матери об угрозах и побоях. Вы ненавидели Лидию, а она ненавидела вас!

– И не потому, что во мне было что‑то не так или в моей матери. Лидии на нас было наплевать, она ни батю, ни Аньку никогда не любила. Просто с моим появлением на свет батя стал давать моей матери деньги. Вот этого Лидия никогда так и не смогла простить ни ему, ни мне, ни моей матери!

– Она тебя ненавидела, а ты ее, – тихо повторил следователь. – Поехали, Юра, будем разбираться. Даю тебе слово: сделаю все, что от меня зависит, чтобы найти убийцу Лидии Никаноровны.

– Вот и ищите! Меня‑то за что дергать?

Но протестовал Юра уже так, для вида и потому что не мог просто молчать. В душе он уже смирился с тем, что какое‑то время ему придется провести в отделении. Уходя, он оглянулся.

– Ребята, но вы‑то мне хоть верите?

Все молчали. Одна лишь Кира поколебалась мгновение, а потом все же кивнула. Следом за ней кивнула и Леся:

– Держись, Юра.

Но Юра только обреченно махнул рукой, повернулся и, сгорбив плечи, заложив руки за спину, ушел за следователем.

– Совсем как уголовник, – с невольным сочувствием заметила Леся, которой вдруг стало невыносимо жаль парня.

– А он и есть уголовник!

Вздрогнув, подруги посмотрели в ту сторону, откуда раздался злой голос. Эту фразу произнесла Аня. Девушка с нескрываемой враждебностью смотрела вслед Юре. Затем она перевела взгляд на подруг и пожала плечами:

– А вы что, не знали? Юрке уже доводилось бывать за решеткой.

– И за что он сидел?

– Тоже за убийство.

– Ой!

– Как же так?

– И кого он убил?

– Тогда по малолетке он с группой таких же отморозков вроде себя забили насмерть какого‑то бродягу.

– Просто так, ни за что ни про что убили человека?!

– Но тогда Юрке повезло, – продолжала рассказывать Аня. – Он был самый молодой в шайке. И ему по малолетству вышло снисхождение. Отделался всего двумя годами колонии. Но теперь… Господи, просто поверить не могу, что он пошел на такое!

– Думаешь, это он убил твою маму?

– А кто еще? Кроме него и вас, на острове никого не было!

– Никто из нас Лидию Никаноровну не убивал!

– Вот видите. А Юрка нас с мамой ненавидел лютой ненавистью всю свою жизнь.

– За что?

– За то, что мы жили лучше, чем они с матерью. Мать у Юрки была известная алкашка. Никак не пойму, зачем мой отец вообще с ней связался. Но что сделано, того не воротишь. Отец бед натворил, а мама теперь за него расплатилась.

И Аня снова горько заплакала, закрыв лицо худенькими ладошками. Витя осторожно погладил ее по плечу и сочувственно засопел носом. Вообще, присутствие Ани благотворно влияло на Витю. Он стал заметно уравновешенней. И за все то время, что провел на острове, больше ничего не уронил, не сломал и не испортил.

Проводив баркас с Юрой и следователем на борту, оставшиеся на острове вздохнули с некоторым облегчением. Лисица был немного раздосадован тем, как легко подруги отказались от участия в экспедиции, променяв его на очередное расследование. Но в то же время он понимал: они не могли поступить иначе. Да и вообще, даже лучше, если в ближайшее время их не будет тут.

Стоящий рядом с ним Эдик думал о том же.

– Даже хорошо, что девочек не окажется с нами, когда мы поднимем наш груз.

Подходящее под имеющееся у друзей описание судно было обнаружено ими сегодня уже в сумерках. Поэтому его обследование было решено отложить на следующий день. Мужчины собирались поведать о своей удаче подругам, как только сойдут с борта «Адмирала» на берег. Но не успели. Девушки опередили их со своей новостью. И их новость существенно перевешивала. Так что, заговорившись о смерти Лидии Никаноровны, про найденное судно все как‑то и забыли.

Но теперь мысли руководителя экспедиции и его помощника вновь вернулись к текущим делам.

– Как считаешь, он там? Этот ящик?

– Корабль выглядит целым. Ни одной пробоины на нем нету.

– Возможно, судно лежит на дыре, поэтому ее и не видно.

– Из архивных документов известно, что судно не было торпедировано. Как только открыли огонь, судно стало медленно погружаться в воду.

– Наверное, одна торпеда все‑таки достала его.

– Или его затопили сами члены экипажа, не желая сдаваться.

– Но зачем?

– У них просто не было другого выхода. В заливе шли бои. Их судно взяли в окружение. Теснили к берегу. У них был единственный шанс не дать врагу проникнуть на корабль. И они им воспользовались.

– Нет, все равно, зачем они так поступили?

Эдик никак не мог этого понять. Что‑то не давало ему покоя. Подвиг моряков крейсера «Варяг», затопивших свое судно, лишь бы не допустить, чтобы оно досталось врагу, так и остался подвигом. То есть тем, что совершают крайне редко. И он никак не хотел понять поведения моряков, которые предпочли смерть плену и возможному возвращению домой.

Лисица пытался найти объяснения странному поведению моряков:

– Не хотели, чтобы судно досталось врагам. Во время войны поднять корабль со дна было просто невозможно. В заливе велись бои, да и техники специальной не имелось. Проникнуть внутрь затонувшего судна без специального оборудования было также невозможно. Так что корабль как ушел на дно со всем содержимым, так там и лежит, никем не потревоженный.

– Просто удивительно, если мы найдем то, зачем приехали.

– Найдем. Оно там, я уверен. Ведь во время войны все, кто знал про затопление судна, да и про сам корабль, либо погибли, либо просто забыли обо всем этом. Мало ли какое железо покоится на дне моря! Все не поднимешь. И тайна оказалась похороненной под толщей воды на долгие годы.

– Но теперь мы ее раскроем.

– И очень удачно сложилось, что девочки в это время будут на берегу. Есть кое‑что, о чем мне бы не хотелось, чтобы они узнали.

Обменявшись этими загадочными фразами, которые им самим ничуть загадочными не казались, мужчины пошли в палатку. Надо было воспользоваться оставшимися ночными часами, чтобы хорошо отдохнуть и восстановить силы. Завтра им всем предстоял очень тяжелый день. Они будут изучать погибшее семь десятков лет назад судно вдоль и поперек. Пусть экспедиция отнимет у них больше времени, чем они рассчитывали вначале, но они доведут начатое дело до конца.

Несмотря на то, что Сашок и Вадя отправились со следователем на берег, они тоже должны были завтра участвовать в работах по обследованию затонувшего судна. Просто ребята воспользовались возможностью переночевать на берегу, у себя дома. К тому же попутно они исполняли роль конвойных при Юре. Правда, бежать парню было некуда: вокруг море, а на берегу их уже ждали. Но все же было спокойнее, когда возле Юры дежурили сразу трое крепких мужчин, а не один бестолковый Витя и девчонки.

Но завтра ребята вернутся. Лисица был в этом твердо уверен. Капитан также обещал прибыть с наступлением рассвета. Лисица велел старику раздобыть рации, одну отдать подругам, а вторую привезти ему. Лисица больше не намерен был искушать судьбу. Если на острове появилось два трупа, лучше быть на связи с Кирой постоянно.

Капитан пообещал, что все сделает. Выглядел он каким‑то озадаченным и одновременно присмиревшим. Видимо, даже на этого старого циника подействовали две смерти, случившиеся на острове.

Глава 8

Между тем подруги вполне благополучно и без приключений добрались до Усть-Луги – крупнейшего населенного пункта в округе, где имелись больница, школа и самое главное – отделение полиции!

Юра всю дорогу вел себя примерно. Другими словами, он угрюмо устроился на скамейке и за всю дорогу не произнес ни слова. К разговорчивости не располагали и Сашок с Вадей, замершие по бокам от Юры. А также бдительный Витя, который и вовсе не сводил глаз с подозреваемого.

Да и сам следователь, как заметили подруги, старался далеко не отходить от Юры и не терять парня из виду. Все вместе это лучше всяких слов говорило о том, что полицейские уже признали в душе Юру виновным. И теперь мечтают только о том, как бы доставить его на берег и засадить за решетку.

Подруги сидели рядом с Аней, тихо радуясь в душе тому, что уезжают с острова. Они не смогли сдержать вздоха облегчения, когда его очертания наконец‑то растаяли в дымке. Да, там, на острове, оставались их любимые, но… но завтра они на целый день уйдут в море. И если верно то, что они нашли свое драгоценное судно, раньше ночи их ждать назад не придется. Так что ребята скучать точно не будут, а вот подруги… девушкам лучше побыть на берегу.

– Этот кошмарный остров, – неожиданно произнесла Аня, – если бы вы только знали, как я его ненавижу!

– Ненавидишь? Остров?

– Не сам по себе остров, а все, что с ним связано. Это ведь из‑за него папа ушел от нас с мамой.

– Разве он не предлагал вам отправиться с ним и стать полноправными гражданами Багоратии?

Аня посмотрела на подруг как на сумасшедших. Разве что пальцем у виска не покрутила.

– Поехать на голый кусок земли, где нет ровным счетом ничего? Вкалывать, как скаженная, чтобы потом, лет через тридцать, когда меня, может, уже и в живых‑то не будет, люди бы ездили на этот остров, как в заповедник? Ни я, ни мама никогда бы не пошли на такое. Это же бред! Отец должен был жить с нами, а из‑за этого острова он нас бросил!

– Остров был его мечтой.

– Остров – это самая большая глупость, которую мой отец сделал! Один раз в жизни ему улыбнулась удача, когда он женился на моей маме. Но он сам испортил их отношения. Сначала почти не бывал дома, все время проводя в море. Потом связался с этой грязной тварью… его матерью.

И Аня враждебно покосилась в сторону Юрки. К счастью, парень сидел далеко и слов сестрицы не слышал. Иначе не избежать было еще одной схватки. Оказывается, Лидия Никаноровна основательно вышколила свою дочь в презрении к отцу и ненависти к брату.

– А потом отцу свалился этот выигрыш. Никто у нас сроду не выигрывал, а отец выиграл! Но он и тут все умудрился испортить! Мама даже одно время думала, а не объявить ли отца сумасшедшим?

– Были основания?

– А как вы сами думаете? Человек выкидывает огромные деньги просто в море!

– Что же не объявила тогда?

– Врачи признали отца вменяемым, – с явной досадой произнесла Аня. – А юристы, так те и вовсе сказали, что он действует в своем праве. Дескать, выигрыш человека в лотерею не считается совместно нажитым имуществом. Он может распоряжаться им как сам сочтет нужным.

Зато купленное на эти деньги имущество очень даже считается совместно нажитым в браке.

– Отец и был сумасшедшим, – бормотала тем временем Аня. – Я уверена: врачи ошиблись. Кому, кроме сумасшедшего, придет в голову баржами возить строительные отходы, а потом землю и скидывать их в море? Дальше – больше. Деньги у отца закончились. А остров надо было озеленять и заселять обитателями.

– Кем?

– Ну, всякими там белочками, ежиками, оленями… Отец мечтал, что когда‑нибудь его остров покроется лесом, в котором будет полно всякого зверья. Это будет царство природы.

– Таковы были планы твоего отца?

– Скажите мне, ну разве он не был сумасшедшим?

Это как сказать. Конечно, на взгляд семьи Багра, все происходящее должно было казаться им сущим кошмаром. Отец попросту скидывал деньги в море. Баржу за баржей, тонну за тонной. Но на взгляд самого Багра, который смотрел на многие годы вперед, все было совсем иначе. Уже сейчас найти заповедный уголок в нашем северо-западном регионе проблематично. А уж такое место, где бы водились дикие звери, вообще не сыщешь на карте.

Багор планировал своего рода заповедник, пусть и крошечный и созданный одиночкой-энтузиастом прямо посреди моря. Но все равно поглазеть на такое чудо могло быть много желающих. Подруги так и сказали Ане, но она их энтузиазма не разделила:

– Мечтаю избавиться от проклятого острова раз и навсегда. Готова отдать его даже совсем даром!

– Ну, даром‑то не надо.

– Скажите, это правда, что у Юры имеется какой‑то покупатель на остров?

– Нам удалось подслушать разговор твоего брата с одним человеком насчет продажи острова.

– Но что конкретно они говорили?

– Юра радовался, что ему удалось уговорить твою маму продать остров.

– Уговорить! – насмешливо фыркнула Аня. – Да мама только об этом и мечтала. Как и я, она тоже ненавидела остров всей душой. Больше всего на свете она хотела от него избавиться!

И подзаработать на этом деле немного деньжат. А если получится, то и не немного.

Между тем Аня вновь задумалась. Она что‑то едва слышно бормотала себе под нос. Навострив уши, Кира прислушивалась к шепоту.

– Папа умер, мама умерла, Юра – преступник… Выходит… выходит, что теперь я единственная владелица острова.

– Что ты говоришь?

– Теперь распоряжаться островом могу только я, – уже громче произнесла Аня. – Не верите? Ну так смотрите сами… Моя мама мертва. Юра… он мне тоже теперь не конкурент. Ведь его подозревают в убийстве. А преступник не может наследовать от того, кого убил. Это закон!

К этому времени баркас прибыл в порт Усть-Луги. На берегу их уже ждали полицейская машина и машина, присланная из морга за телом Лидии Никаноровны. Юру загрузили в «уазик», и тот быстро укатил. Аня отошла от подруг, она хотела убедиться, что тело матери будет устроено надлежащим образом.

Оставшись на какое‑то время одни, подруги задумались. Да, получалось, что остров теперь принадлежит Ане. Конечно, при условии, что Юру обвинят в убийстве Багра. Но обвинят его или нет, а у подруг было сильнейшее сомнение в виновности парня.

– Юрка неприятный тип, но мне кажется, Лидию он не убивал.

– Помнишь, какой он сонный вышел из дома? Зевал так, что чуть было челюсть себе не вывихнул.

– Готова поклясться, что он дрых без задних ног всю ночь и добрую часть утра.

– И Лидия Никаноровна тоже спала очень крепко. Убийца задушил ее спящую, она даже не поняла, что умирает.

– И Юра ничего не услышал.

– Ну, с этим как раз понятно. Юра напился травяного чаю, его и вырубило. Меня удивляет другое.

– Что именно?

– Почему не лаял Барс?

– Он был в своем сарайчике.

– Сарайчик тот находится всего в нескольких шагах от входа в дом.

– Пес спал.

– Барс должен был почувствовать даже во сне, что к дому крадется посторонний. Пес должен был предупредить нас своим лаем. Но он молчал. Почему?

– Потому что никого постороннего не было? Убийца – это все‑таки Юра?

– Или кто‑то другой, кто ночью приплыл на остров, незаметно высадился, подкрался к дому и задушил Лидию.

– Но почему Барс‑то при этом молчал?

– Вероятно, потому, что приплывший на остров человек был ему хорошо знаком. Пес не поднял тревоги, потому что Лидию убил кто‑то из своих! Не Юра, но кто‑то другой!

– Кто?

Увы, этого подруги не могли сказать. К ним снова подошла Аня, которая была опять вся в слезах:

– Так жалко маму! Вот я сейчас прощалась с ней, пока ее тело грузили в машину, и вдруг поняла, что потеряла ее навсегда!

И Аня зарыдала. Подругам пришлось приложить немало усилий, чтобы девушка успокоилась. Да и то Аня немного пришла в себя лишь после того, как девушки напомнили ей:

– Ты пригласила нас в гости. Еще не передумала вести нас к себе?

– Что вы! Конечно, мы сейчас пойдем ко мне. Вы правы, уже совсем поздно. Нам надо подумать, как добраться до Гакково.

До дома девушек подбросил отец Сашка, который пришел встречать сына. Он же передал им автомобильную рацию. Вернее, достал, но отдавать явно медлил.

– Она уже настроена на нужную частоту, – вертя в руках черную коробочку с прикрепленным к ней переговорным устройством, твердил он. – Вторая рация будет у ваших друзей.

– Значит, мы сможем разговаривать с ними, когда они будут находиться на острове?

– Или в море, – кивнул головой мужчина. – Удобная штука. И дальность покрытия хорошая. Особенно на открытой местности.

– Дайте же нам ее скорее!

Отец Сашка наконец передал девушкам рацию, показал, как включать ее, но при этом взмолился:

– Только не потеряйте, прошу вас!

– Если потеряем, то купим вам такую же.

– Ну, смотрите, – не очень‑то поверил обещанию мужчина. – Это автомобильная рация с усилителем. И стоит потому недешево.

Было видно, что отец у Сашка человек хозяйственный. И выпустить из рук дорогую вещь ему сродни пыткам. Но ради сына он пошел на такую жертву, отдал свою рацию двум неразумным свиристелкам. Уже гораздо серьезнее подруги снова пообещали хозяину рации, что будут очень и очень осторожны с ценной вещью. И в любом случае они возместят ему ущерб, если таковой все же случится. Лишь после этого отец Сашка успокоился, довез подруг и Аню до дома и попрощался с ними.

От усталости подруги плохо различали даже дорогу у себя под ногами. Они только отметили, что идти от калитки до дверей самого дома пришлось недолго. И что дорожка под их ногами ровная, выстлана плиткой. А затем их окутало теплое сонное дыхание дома. Тут приятно пахло чистотой и цветами. И еще немножко золой и дровами, в летнее время дом отапливался печкой.

Но подробный осмотр дома подруги оставили на потом. Сегодня они слишком устали и вымотались. Никакие новые впечатления просто не лезли в них. Девушкам хотелось одного – лечь и наконец заснуть. К этому желанию примешивалось тайное ликование оттого, что сегодня они будут спать не на земле, подложив под спину лишь тонкую пенку и спальник, а на самых настоящих кроватях. И кутаться они тоже будут не в свитера и брюки, а в чистые простыни и мягкие одеяла.

На следующее утро вопреки собственным ожиданиям подруги проснулись очень рано. Солнце еще только взошло, а они уже открыли глаза и поняли, что совершенно не могут спать дальше. Девушкам не терпелось пройтись по поселку, взглянуть на дом Юрки, и конечно, они хотели осмотреть жилище самой Ани и ее покойной матери.

Выйдя в сад, они были удивлены обилием в нем плодовых деревьев, кустарников и грядок с овощами. Также имелись тут две большие стеклянные теплицы на металлических каркасах – добротные и надежные. В теплицах уже созревали огурцы, висели розовые помидоры и даже баклажаны и перцы успели завязаться. И хотя до полной спелости этим овощам было еще далеко, но сразу становилось ясно: осенью Аню ждет богатый урожай с собственной земли.

И Аня, тоже вышедшая к этому времени в сад, подтвердила догадку подруг:

– Мы с мамой летом почти ничего в магазине не покупаем. Курочек держим, так что яйца у нас свои. Мясо тоже. И кролики у нас есть.

– Смотрю, вы и картошку весной посадили! Целое поле!

– Частично на продажу, частично для себя.

Картошка уже цвела, значит, скоро можно будет лакомиться первым молодым картофелем. Под овощные грядки, картофель и теплицы была отведена почти вся земля.

– Кто же все это обрабатывает? – поинтересовалась Леся, представлявшая себе объем работ на таком участке в весенне-посевной и осенне-уборочный периоды.

– Раньше мы с мамой. А в последнее время… Я сама справлялась.

– Одна?

Удивлению подруг не было границ. Внешне Анечка не производила впечатления силачки. Но видимо, она была куда крепче, чем казалась на первый взгляд.

– А цветы? – спохватилась Леся. – Цветы у вас есть?

Цветы тут были представлены значительно скромнее. Всего одна клумба, расположенная отнюдь не в самом удачном месте. На северной стороне, за домом, туда почти не попадал солнечный свет.

И все же кое‑что тут росло. Цветки астильбы, душистый табак, который тоже умудрился зацвести, несмотря на неблагоприятные условия.

– Это я посадила, – призналась Аня. – Как видите, места у нас мало, поэтому только тут и нашелся свободный клочок.

Ну еще бы, если все засадить картошкой, луком и овощами, оставив лишь узкие дорожки между грядками, тогда на цветы места, да и времени, точно не хватит!

– Мама цветы не любила. Говорила, что, пока найдешь на них покупателя, они либо завянут, либо поломаются. Одним словом, для транспортировки мало пригодны. Да и не покупают у нас цветы. Они ведь и так под ногами растут. Вот картошка и овощи – дело другое. Летом мы каждую субботу в Усть-Лугу ездим. Там рынок есть, торгуем. Летом наша школа не работает, поэтому на своем участке вкалываем.

– Так ты работаешь в школе?

– И моя мама тоже, – кивнула головой Аня, – то есть… то есть она там работала.

Ее лицо приобрело странное выражение, как случалось всякий раз, когда Аня говорила о своей покойной матери. Испугавшись, что девушка вновь начнет плакать, Кира поспешно задала ей отвлекающий вопрос:

– А Юра где живет?

– Покажу вам его дом после завтрака, – кивнула Аня. – Только сразу же предупреждаю: там совсем не то, что у нас.

На завтрак хозяйственная и ловко управляющаяся с чашками, ложками и блюдцами Аня подала девушкам омлет из домашних яичек. Салат из свежих овощей. И даже предложила поджарить картошки, но подруги от этого блюда категорически отказались.

– В нас и то, что уже есть, не влезет. Давай картошку оставим на вечер.

– А вы до вечера у меня побудете? – обрадовалась Аня.

Вот дела! Неужели она думала, что они найдут преступника за пять минут?

– Мы еще должны осмотреться, поговорить с людьми. Может быть, кто‑то припомнит, как твой брат хвастался, что в скором времени отец у него помрет, а он сам разбогатеет. Это будет хоть и косвенной, но уликой против Юрки.

– Такого вам тут никто не скажет, – с сомнением покачала головой Анька. – Юрка – осторожный гад! Он про себя такой компромат распускать не будет. Впрочем, можете с Варварой поговорить.

– Кто это?

– Варвара? Ну… девушка.

Ясно, что не парень.

– В последнее время Юрка у нее жил. Они из Питера вместе приехали. Он и Варя. Думаю, что это Юрка ее надоумил у нас дом купить. Дом его матери совсем развалился. Так что жить им там было совсем неинтересно.

– А почему в порядок дом не привел?

– Это откуда же у Юрочки деньги на такое дело возьмутся? – прищурилась Аня. – Он, как мы с мамой, с утра и до ночи вкалывать не привык. Юрочка у нас всегда на все готовенькое являлся. Как и его мамаша, между прочим!

Чувствовалось, что Ане еще не скоро удастся сбросить с себя влияние Лидии Никаноровны. Девушка никак не могла простить Юре и его матери то, что они появились в их жизни.

– И за что мне такое горе? У других братья как братья. Еще и помогут, если надо. Поле вскопать, картошку окучить. А Юра что? Какой с него прок? Вот пару месяцев назад на кладбище в Усть-Луге устроился могильщиком. Мы с мамой думали, он нам с первой зарплаты подарок какой-никакой купит – сколько мы для него сделали, имели право хоть на какую‑то благодарность рассчитывать. А он что?

– Что?

– В Питер с денежками умотал. Пока не прогулял, назад не вернулся. Нам с мамой шиш на постном масле. А как пришел, только и глядел, где бы чего‑нибудь свистнуть. Сколько раз мы с мамой после его визита денег недосчитывались! Потом‑то умней стали, деньги хорошенько прятали, да и за Юрой приглядывали. Пока он у нас в доме был, никогда его одного не оставляли.

– И часто к вам Юра заглядывал?

– Пока отец с нами жил, частенько. Особенно когда отец с этим островом блажить начал. Надо сказать, что Юрка тогда тоже против этой затеи был. Но он умней, чем мы с мамой, поступил. Как увидел, что отца не переубедить, что тот уже грунт засыпает и баржи одну за другой заказывает, так сразу на отцову сторону переметнулся. Другую песню петь начал, мол, правильно, батя, делаешь.

– Юра помогал отцу в строительстве?

– Юрка? Помогал?

И Аня невесело рассмеялась.

– Вот сразу и видно, что вы Юру совсем не знаете. Да этот человек ради кого‑то другого пальцем о палец не ударит.

– Даже для родного отца?

– Даже для родной матери!

Дом Юры и его матери и впрямь говорил о том, что к нему много лет никто не прикладывал рук. Весь покосившийся, с провалившейся крышей, он был явно непригоден для проживания. Но участок, на котором стоял дом, предмет былого вожделения Лидии Никаноровны, был раза в два, а то и в два с половиной больше, чем участок Ани и ее матери. Тоже, надо сказать, совсем не маленький.

– Видите, до чего Юрка свое жилье довел? Была бы эта земля нашей с мамой, мы бы уж нашли, как ее использовать!

В этом у подруг не возникло даже тени сомнений. Маленькая и щупленькая Аня оказалась на редкость деловитой и хозяйственной особой.

– Ведь пропадает же земля, – переживала Аня. – Просто обидно смотреть. И зачем некоторым людям то, что им и не нужно совсем? Вот Юре ни дом, ни земля не нужны. Сколько раз мама моя просила его по‑хорошему: «Будь человеком, Юра, возьмись за ум. Отремонтируй дом, летом дачников пускать будешь, у нас летом многие на постой просятся. А нет, так снеси старую халупу ко всем чертям. Кредит возьмешь, новый дом построишь. Что ты нас позоришь, у бабы живешь?»

– У Варвары?

Аня кивнула и продолжила:

– Конечно, Варвару тоже понять можно. Она и такому жениху рада была. Нормальный‑то мужчина в ее сторону и не посмотрит.

– Такая страшная девушка?

– Да нет, симпатичная даже. Только чокнутая.

– Почему?

– Ну, сами посудите. Приехала из Питера, поселилась у нас в глуши. С Юркой связалась! Говорит, что художница. А на картинах своих малюет такое, что страх смотреть. Вроде бы дерево перед ней, а она его как‑то так изобразит, что хоть и понимаешь, что, да, дерево, но совсем не похоже на настоящее.

– Многие рисуют не в классической манере.

– Да я в живописи не разбираюсь, – махнула рукой Аня. – Но мне кажется, если Варька в такую глушь забилась, значит, никто ее картины не покупает и не интересуется ими. Ведь иначе бы она куда получше уехала. В Италию, например. Ах, какая там природа! Не чета нашей серой унылости. Я по телевизору недавно видела озера на севере Италии, вот там бы пожить! Сплошные дворцы, виллы, а в них миллионеры живут! И во многие из этих дворцов можно свободно прийти, осмотреть. Вот какие хозяева в них добрые. И в некоторые сады и парки даже деньги не надо платить, чтобы войти. Вот это я понимаю, аристократы! Не чета нашим, которые только о своей мошне беспокоятся.

И спустившись с небес на землю, Аня воскликнула:

– Да шут с ними, с картинами Варькиными! Многие мазней занимаются, это не вредно. Беда в том, что с мозгами у нашей Варвары негусто.

– Почему?

– Была бы умная, с таким фруктом, как мой братец, точно бы не связалась! Вон ее дом!

Домик, в котором жила Варвара, стоял на самом берегу моря. Берег тут образовывал невысокий уступ, на котором и притулился дом художницы. Надо сказать, что выглядел он очень мило. Он был совсем новым, отделан светлым сайдингом и с черепичной крышей. Стоял дом на каменном фундаменте, а в окнах красовались стеклопакеты.

– Всего две комнаты в нем, – презрительно фыркнула Аня, которая тем не менее жадно разглядывала дом Вари.

Было видно, что, будь воля Ани, она бы тоже хотела дом с черепицей и сайдингом. Вот только чтобы стоял он где‑нибудь в Италии или в Швейцарии.

Вышедшая на стук Варя выглядела расстроенной. Обняв и поцеловав Аню, она тихо сказала:

– Я уже знаю, что случилось с Юрой и твоей мамой. По-моему, это просто ужасно.

– Конечно, ужасно. Бедная мама! Чем она заслужила такой конец!

– Мне очень жаль твою маму. И я очень хочу, чтобы ее убийца был пойман. Но ужасней всего то, что Юра может оказаться в тюрьме за чужое преступление.

– Чужое? Да это он убил маму! Больше просто некому!

– Как – некому? – тихо переспросила у нее Варя. – Почему? А как же Павел?

Услышав новое имя, подруги невольно насторожили уши и шагнули поближе, чтобы лучше слышать.

– А это мои подруги, – спохватилась Аня. – Познакомились с ними на острове. Кира и Леся их зовут.

– Вы члены той экспедиции, которая обследует затонувшие во время войны корабли на дне нашего залива? Я слышала о вас. И даже видела, как вы со старым Маринеску отправлялись на остров. Что у вас там с ним произошло? Он вернулся на следующее утро злой как черт, сразу же купил у Надьки литруху самогона, засел у себя дома и пил, пока рыбаки не сообщили, что на острове произошло несчастье.

И с сочувствием взглянув на Аню, девушка сделала попытку обнять ее:

– Бедная ты, бедная. Потерять одновременно и отца, и мать!

– И еще брата! Не забудь, после того, что Юрка сделал, он мне больше не родня! И передачки я ему в тюрьму таскать не собираюсь. А выйдет, ко мне пусть не суется. Как хочет, так пусть и живет себе дальше!

– Не надо осуждать Юру. Я не верю, что он убил твою маму.

– Они вон тоже не верят! – хмыкнула Аня.

Варвара вновь повернулась к подругам. Теперь на ее лице, помимо вежливого интереса, было написано и другое, куда более сильное чувство – надежда. Да, Варе очень хотелось, чтобы Юра оказался не виновен в том преступлении, в котором его обвиняли. И подруги ее хорошо понимали. Конечно, Юрка был лентяй, никчемный бездельник. Имел уголовное прошлое. Но в целом парень показался подругам довольно безвредным типом.

Да, болтун. Да, лентяй. Да, любит самого себя. Но в целом ничего особенного. И самое главное, Юра не был жесток. И девушкам с огромным трудом верилось в то, что когда‑то он мог забить до смерти человека.

– Я знаю Юру лучше, чем кто‑либо другой в поселке, – сказала Варя, обращаясь к подругам. – И он не мог убить тетю Лиду. Сколько раз она его при мне оскорбляла и по‑всякому обзывала, но он ни разу руки на нее не поднял.

– Еще бы! Я все время рядом была! А у меня бы не заржавело. Я Юрке сразу же сказала. Если посмеет меня или маму тронуть, живо на него заяву настрочу. Он бы у меня попрыгал! Живо вновь на нарах бы оказался!

Аня хорохорилась, но подругам казалось, что полиция в таком захолустье была редким гостем. И если бы Юра захотел, он бы очень быстро мог превратить жизнь обеих женщин в сущий ад. Это летом в деревеньке жили люди, приезжающие сюда преимущественно из‑за морских купаний и чудесных песчаных пляжей. А что тут зимой? Во всем поселке наберется человек десять-двадцать постоянных жителей. Преимущественно старики и старушки. Никто из них не смог бы дать отпора Юре, вздумай он притеснять сестру и мачеху.

– Юра к вам и ходить‑то избегал. Вы сами к нему приходили. То одно вам надо, то другое.

– И правильно! Юрка все равно не работал нормально. Почему бы ему было нам не помочь?

– Юра вам и помогал, а вы ни разу его даже не поблагодарили.

– Картошки ему давали, овощей. Или забыла, сколько банок с клубникой он тебе от меня перетаскал?

Варя слегка покраснела:

– За клубнику спасибо тебе большое, только лучше бы вы ничего Юре не давали, но и не обижали бы его.

– А что мы его обижали‑то? Если ему мама пару раз напомнила, сколько мы на него денег потратили, так и правильно! Должен был помнить!

И видя, что Варя что‑то хочет сказать, Аня поспешно перебила ее, закричав:

– Вот ты говоришь, что лучше всех Юрку знаешь, а ведь это не так! Никто лучше меня его не знает. И сколько денег в него вбухано, тоже! Когда Юрка родился, отец на него алименты выплачивать стал. Нам с матерью прямой убыток получился! Так‑то мама по двести рублей на книжку относила, а тут только сто пятьдесят стала таскать. Потом Юрка подрос, то ему ботинки новые нужны, то джинсы, то за стекло, им разбитое, людям деньги плати. К мамаше его люди придут, а у той вошь на аркане повесилась. Ну, к кому идти? Ясное дело, к нам идут. Отец только и успевал, что кошелек расстегивать. Все переживал, что Юрка таким по его вине растет. Одну зиму даже настоял, чтобы Юрка с нами пожил. Да что толку? Отец в море, а Юрка опять за свое принимается. Балбесничает, уроки не учит, хулиганит. Потом и вовсе с дурной компанией связался. Из Куземкино дружков себе нашел. Вместе с ними и на малолетку попал. Опять нашей семье расходы. У Юркиной матери денег никогда нет. И нельзя пьянчужке деньги‑то давать было, обязательно пропьет все до последней копейки. Вот мы с мамой Юрке передачки собирали да на почту возили. Туда и обратно на автобусе, посчитай, сколько за два года натикало! Юрка писал, что в колонии ему плохо. Что у него с легкими что‑то случилось, кашляет все время, в груди болит. Что старшие ребята его обижают, бьют постоянно. Мы уж с мамой думали, Юрка назад не вернется. Нет, вернулся. Мать его к этому времени совсем спилась. Отец Юрку к себе на судно взял. Только долго Юра рыбу ловить не стал. Тяжело ему показалось. Снова в город подался, будто на заработки. Ни копейки нам ни разу с мамой не прислал. Ни открытки, ни простого звонка к празднику. Вот какой твой Юра!

Варя слушала Аню, повесив голову. Было видно, что она не оспаривает право Ани говорить первой. Но когда та наконец выговорилась, Варя спокойно произнесла:

– Все это правильно. Юра такой, как ты говоришь. Но помимо этого, в нем есть и хорошие качества.

– Это какие же?

– Ну… например, когда я заболела, Юрка сидел возле меня дни и ночи. С Толиком никуда не ходил, никуда. И чай мне готовил, и врачей вызывал, и за таблетками бегал, и даже бульон варил.

– Ты о нашем Юре говоришь? – недоверчиво переспросила у нее Аня.

– Конечно! Просто он от вас с матерью ничего, кроме агрессии, не видел. Вот и ощетинился против вас.

– А ты, значит, такая из себя к нему вся добренькая и сладенькая? – обозлилась Аня. – Юрочка у тебя хороший, заботливый весь такой, да?

– Да. Ко мне Юра всегда был добр.

– А я тебе так скажу! Ты у нас девушка небедная. По всему видно, что деньги у тебя имеются.

– Да. Деньги у меня есть, – спокойно согласилась с ней Варя.

– Вот Юрка к тебе и подлизывается! Небось задумал на тебе жениться, чтобы потом тебя вокруг пальца обвести да денежки твои прикарманить! Что я, Юрку не знаю?

– Может, и так! Только Юра не убийца! Если кто тут и убийца, то это ты – Аня!

Подруги ожидали, что Аня сейчас кинется на обидчицу с кулаками. Но та неожиданно мирно предложила:

– Ладно тебе, Варька, ерунду‑то болтать. Говори, что ты там про дядю Пашу надумала?

Но Варя не умела так быстро отходить после свары. У Ани имелась многолетняя закалка. Живя со сварливой и острой на язык Лидией Никаноровной, Аня научилась быстро восстанавливать эмоциональный фон после скандала. А вот Варе требовалось на это больше времени. Аня уже успокоилась и заговорила разумно, без накала страстей, а Варвара еще «бурлила».

Только минут через десять, уже пройдя в дом, выпив залпом большую кружку холодной воды из чайника, Варя обрела способность внятно изъясняться. Пока она приходила в себя, подруги даром времени не теряли. Они оглядывались по сторонам и приходили к выводу, что в таком замечательном домике и сами бы не отказались пожить месяцок-другой.

Как и говорила Аня, у Вари в доме было всего две комнаты, что верно, то верно. Но зато вода текла непосредственно из крана, горячая и холодная. Туалет был в доме, самый настоящий городской санузел. И душевая кабинка тут имелась. Но самое главное – весь дом радовал глаз множеством картин. Сюжеты в них были просты: природа, море, работающие или отдыхающие люди.

И была одна картина, указав на которую Кира воскликнула:

– Это же наш Барс! Ну надо же! Это он!

– Узнала Барсика? – улыбнулась Варвара, явно довольная реакцией Киры. – Как тебе? Удалось мне передать душу этого животного?

Кира медленно кивнула головой. Да, Барс на картине Варвары был совсем другим, нежели в жизни. Голова была куда больше и вся угловатая. Глаза располагались не там, где им полагалось. Клыки были просто чудовищные, но при этом морду пса перекашивала какая-то гримаса, похожая на добрую ухмылку, сразу превращающая чудовище просто в большую и славную собаку.

Но Кира задержалась перед картиной вовсе не потому, что ее так уж привлекло мастерство Вари. Сыщица думала совсем о другом. Если Варвара так хорошо знала Барса, что даже изобразила его на одном из своих полотен, значит, она тоже бывала на острове у Багра. Видимо, Юра возил Варвару на остров. Чтобы в качестве своей невесты познакомить со своим отцом. И конечно, Багор познакомил Барса с Варварой, велев считать ее «своей».

Вот о чем думала Кира. Прогулка по Гакково не была бесполезной. Круг подозреваемых постепенно расширялся. Конечно, пока что с места в карьер Кира не могла придумать мотива, побудившего Варю прикончить Лидию Никаноровну, да еще сделать это таким образом, что под подозрение попал сам Юра. Но все же Варя могла быть той злополучной ночью на острове. И Барсик отнесся к ее появлению совершенно спокойно. Ведь она была для него тоже «своей».

Эти мысли и эта картина заставили Киру иначе взглянуть на Варю. И теперь, слушая невесту Юры, сыщица невольно искала в словах девушки скрытый подтекст. Впрочем, вторую сыщицу – Лесю – портрет Барса ни на какие мысли не натолкнул. И она с нетерпением ждала того момента, когда Варя окончательно успокоится, сядет и выложит наконец историю о некоем Павле – дяде Паше, которого она отчего‑то подозревала в совершенном преступлении.

Глава 9

Но первой заговорила Аня. Эта девушка просто не умела долго молчать. Нахмурившись, она посмотрела на Варю и с укором спросила:

– Значит, ты хочешь, чтобы все шишки на дядю Пашу повалились? И не жаль тебе убогого?

– Я лишь хочу убедиться, что наказание понесет истинный виновник трагедии на острове.

– Нет, но ты же упомянула имя дяди Паши, – настаивала Аня. – Ты же не случайно о нем вспомнила?

– Я просто подумала… если в семье есть психически больной человек… и он сбежал из‑под надзора… А потом случились эти несчастья, то не мог ли он…

– Все это чушь! – воскликнула Аня. – Дядя Паша у нас смирный. Он и мухи не обидит!

– Но все же он проходил лечение…

– Подумаешь! – легкомысленно отмахнулась Аня. – Папа говорил, Паша с детства странный был. Его мама ветрянкой заразилась, когда беременная ходила. Вот дядя Паша и родился, того… с отклонениями. Но насчет того, чтобы убить кого‑то, ты зря на него думаешь. Дядя Паша у нас совсем смирный. Лично я на него совсем не думаю.

Варя открыла рот, чтобы возразить, но Кира не дала:

– Так! Стоп! Тайм-аут! Объясните сначала, кто такой этот дядя Паша? Ваш родственник?

Обе девушки кивнули. И одновременно ответили:

– Брат.

– Дядя.

– Не поняла. Дядя или брат?

– Дядя Паша – это брат моего папы, – объяснила ей Аня. – Родной. Он младше папы всего на год.

– То есть он уже в возрасте?

– И где он живет?

– Так весной и осенью обычно в психушке обитает. Остальное время с нами жил.

– То есть он не буйный?

– Нет. Правда, иной раз накатит на него, вскочит из‑за стола, шапку на себя нахлобучит и бежать. Не смотрит, дождь ли за окном, вечер ли поздний. Все равно ему. Бежит и мычит себе что‑то под нос. Никого вокруг себя не видит, не слышит, вообще, мне кажется, не понимает, что происходит.

– Просто так вскакивает ни с того ни с сего и бежит?

– Ага. Сидят, к примеру, мама с папой, на хозяйственные темы разговаривают. Ну, там про теплицы новые, где деньги на них взять, если отец Юрке вместо стекол для теплиц велосипед новый купил. Или еще чего‑нибудь между собой обсуждают. А он вскочит и бежать!

Обсуждают – это надо понимать, ссорятся. Иначе ничего обсуждать Лидия Никаноровна не умела. А для душевнобольного человека или просто человека со слабой психикой такие ежедневные скандалы, которые разыгрывались в семье Багра, были крайне тяжелы. Вот Павел и убегал подальше, чтобы не слышать домашних склок.

Но чтобы проверить свою догадку, Кира спросила у Ани:

– А случалось так, чтобы твой дядя Паша один сидел, никого рядом с ним не было, а он бы все равно вскочил и побежал?

Аня пожала плечами:

– Если один сидишь, чего дергаться? Все равно ведь никто внимания не обратит.

– Значит, не было такого? Дядя Паша убегал, лишь когда твои родители ссорились?

– Ну да. Наверное. Да какая разница, почему он убегал? Ему и врачи диагноз поставили. Олиа… олиго… олигарх? Нет, не олигарх – это точно. Как‑то иначе слово звучит. Но у дяди Паши справка была, на учете он состоял и пенсию тоже получал. Папа у него опекуном был. А как дядя Паша в бега подался, а папа умер, так даже и не знаю, что с ним будет. Погибнет теперь, наверное. Если вообще найдется когда‑нибудь.

Слова Ани прозвучали удивительно равнодушно. И Кира укорила ее:

– Это же твой родной дядя. Как ты можешь быть такой бесчувственной?

– А где мне на всех слез взять? – обозлилась Аня. – Вот Варька дядю Пашу и вовсе убийцей считает. Чего вы к ней не придираетесь? Чего ко мне все лезут? Я и так сиротой осталась, и отца, и мать почти одновременно потеряла. А вы меня еще и третируете!

– Прости, Анечка.

– Да ну вас! Говорите тут, а я в уголочке посижу. Чего со своим мнением лезть, если вы мне рот все время затыкаете?

И Аня действительно угрюмо замолчала. А Варя вновь заговорила:

– Не знаю, может, я и не права в своих подозрениях. Вообще‑то, я этого человека ни разу в жизни не видела. И я не обвиняю его в убийстве Лидии Никаноровны. Просто я всю прошлую ночь без сна провела, все думала, кому могла помешать Лидия Никаноровна. И неожиданно вспомнила, что Юра рассказывал мне, как Лидия безумного брата своего мужа третировала…

Лидия Никаноровна славилась злым языком по всей округе. На базаре рядом с ней избегали становиться другие женщины, также принесшие сюда плоды своего крестьянского труда. Места рядом с Лидией занимались в самую последнюю очередь. А бывало, что и никто к ней не подходил. Впрочем, с директрисой рынка и санэпидврачом Лидия Никаноровна умела быть вежливой и даже приторно-льстивой. Но зато те, от кого она не зависела, получали от нее нахлобучку по полной программе.

Багор хорошо изучил нрав своей жены и постарался устроить дела таким образом, чтобы как можно реже бывать дома. Дочка Анечка была полностью под пятой у властной матери. Девочка безропотно выполняла всю домашнюю работу, которую поручала ей мать с раннего детства. Была Анечка тихой, вежливой и услужливой. Ела мало, в одежде была нетребовательна и поэтому иной раз даже удостаивалась похвалы Лидии Никаноровны.

Сама же Анечка просто обожала свою мать, это признавали все вокруг. Она всюду следовала за своей дорогой мамочкой, во всем повторяя то, что делала ее мать. Лук сажать, посуду мыть, кроликам траву рвать – всегда Анечка была рядом с мамой, стараясь во всем помогать ей. Поэтому Анечка очень рано приучилась к ведению хозяйства, во многом облегчив работу своей матери. Вся ее жизнь была посвящена тому, чтобы угождать своей дорогой маме.

Итак, мужа и дочь Лидия Никаноровна если и не любила, то, во всяком случае, терпела. Один приносил деньги, вторая помогала по дому. Но были у Лидии Никаноровны в собственной семье и враги. Первый и главный враг был Юра, которого женщина ненавидела лютой ненавистью, – нахлебник и паразит. А второй – брат мужа Павел, который Лидию Никаноровну попросту раздражал своим присутствием.

Павлу невозможно было поручить никакого серьезного дела. Он только хорошо полол сорняки и возился с рассадой. Да, в огороде от него могла бы быть реальная помощь, но… увы, как раз в весенние месяцы, когда самое время копать, сажать и пересаживать, у Павла неизменно случались обострения его болезни. Мужчина впадал в странное беспокойство, мог надолго уйти из дома. Павел не был безумен или опасен для окружающих, но он мог случайно попасть в беду сам.

И Багор, заботясь о брате, регулярно отвозил его в больницу. Через месяц-полтора Павел вновь возвращался домой и лето жил со своими, помогая по мере разумения в огороде. Ну, а осенью все повторялось вновь. Единственное, что несколько примиряло Лидию Никаноровну с существованием бедного больного, была его пенсия. Рачительная женщина полностью клала ее на свою книжку, считая, что они и так делают для Павла больше, чем он того стоит.

– Юра рассказывал, что Лидия Никаноровна подчас бывала очень жестока с Павлом. Она его обзывала дураком и дебилом и из дома гнала, когда бывала не в духе. А несколько раз даже била родственника.

– И Багор это допускал?

– Павел ему никогда не жаловался. А синяки и ссадины на дяде никогда не переводились. Во время приступов беспокойства он, бывало, убегал очень далеко, ранился и ушибался без счета.

– Допустим. Но пока что это никак не указывает на то, что именно Павел убил Лидию Никаноровну.

– Точно-точно! – встряла Аня. – Дядя Паша уже сколько времени, как в наших краях не показывается.

– Но Юра говорил мне, что дядя Паша жену брата сильно не любил, – упрямо произнесла Варвара. – А вот с Юрой они немного дружили. Оба они страдали от злого нрава этой женщины. И Павел всегда говорил Юре, что Лидия Никаноровна плохая, недобрая.

– Все равно не понимаю, где тут намек на убийство?

– Вы слушайте дальше, – слегка нахмурилась Варя. – Слушайте и все поймете.

А дальше было вот что. Оказывается, с тех пор, как Багор поселился на острове, он взял с собой и брата. Лидия Никаноровна была только за. Она лишь настояла на том, чтобы пенсия Павла оставалась у нее в руках. Багор не протестовал. И какое‑то время все были довольны. Братья жили на острове. Лидия Никаноровна в доме вдвоем с работящей Анечкой, которая стала ей настоящей помощницей и полностью взвалившей на свои плечи все немаленькое хозяйство. А Юра пропадал в городе. Казалось, в жизни Лидии Никаноровны произошли перемены к лучшему.

Но затем случилось несчастье. С наступлением весны, заметив у брата признаки беспокойства, Багор решил отвезти его в психиатрическую больницу, где тот всегда проходил курс профилактики. Обычно Павел всегда радовался, уезжая в больницу. Там на него никто не ругался, не бил, не обижал. Напротив, в больнице Павла любили за тихий и незлобивый нрав. Медсестры угощали его конфетами, а другие больные подкармливали домашним печеньем и сладкими пирожками, которые Павел очень любил.

Однако в этот раз Павел от лечения отказался. Уезжать с острова от брата он не хотел категорически.

– Не хочу в больницу, – твердил он. – Хочу остаться на острове. Мне тут хорошо, а в больнице плохо!

– Но ты же всегда говорил, что тебе в больнице хорошо, а дома плохо.

На это Павел немного подумал и ответил:

– Дома плохо, а на острове хорошо!

Было понятно, что бедный больной бывал рад сбежать от злой Лидии Никаноровны даже в больницу. Но вот на острове, вдвоем с братом, который никогда его не обижал, и с Барсом, который обожал Павла, было совсем другое дело. И Павел не хотел уезжать. Он артачился до последнего.

– Юра рассказывал, что отцу с огромным трудом, но все же удалось уговорить Павла поехать в больницу. Он отвез его туда, но не прошло и нескольких дней, как Павел сбежал.

– Как сбежал? Разве в таких учреждениях есть свободный выход пациентам?

– Не всем, но Павел был на особом счету. Он никогда не совершал ничего предосудительного. Всегда был тих, покладист и приветлив. И во всем следовал указаниям врачей. Поэтому за ним никто особо не следил. И его отсутствие заметили лишь в десять часов вечера, когда все пациенты отделения легли спать, а его кровать осталась пустой.

Был объявлен розыск. Звонили Лидии Никаноровне, звонили в полицию. Врачи больше беспокоились о том, как бы пациент не причинил себе вреда, чем о том, что он может причинить вред окружающим. Павла искали, но бесполезно. Он словно сквозь землю провалился.

– А я о чем говорю! – подхватила Аня. – Дядя Паша сгинул!

– Но лично мне кажется, что Павел давно вернулся к брату на остров, – произнесла Варя. – И живет или жил до недавнего времени там с отцом Юры.

Аня изумленно вытаращилась на приятельницу. А Кира спросила у Варвары:

– Почему ты так считаешь? Объясни!

– Мы с Юрой несколько раз бывали на острове у его отца. И всякий раз я замечала, что нас принимают только в кухне. Дверь в спальню всегда была закрыта. И оттуда доносились то шорох, то покашливание, то еще какие‑то звуки.

Кира кивнула головой. Да, в доме Багра было всего две комнаты. В одной Багор спал. Вторая комната служила кухней, столовой и гостиной. В ней стоял большой диван, вполне пригодный для сна. И еще Кира обратила внимание, что тарелок в доме Багра было только две, кружки тоже две, и даже вилок, ложек и стаканов имелось лишь по две штуки.

И еще сыщицам невольно вспомнилась первая ночь на острове, когда они пошли вниз к капитану и по дороге столкнулись с бегущим незнакомцем весьма странного вида. Постепенно у них в головах начала вырисовываться новая версия:

– Варя, скажи, а этот Павел и Багор были похожи друг на друга?

– Я с ним не сталкивалась. Не знаю.

– А фотографий у тебя нет?

– Что вы, откуда?

Сыщицы вопросительно посмотрели в сторону Ани. Та заметила их взгляды и фыркнула:

– Прямо противно слушать, как некоторые тут мою маму позорят! Да мамочка была святая! Она и Юрку терпела сколько лет. И дядю Пашу не обижала. Она его не била и не ругала. Она со всеми так разговаривала. Нечего тут из мамы какого‑то монстра делать!

– Никто и не делает. Мы понимаем, Юра одну половину переврал, а вторую просто придумал.

– Вот именно! Юрка мою маму ненавидел! А она – молодец, сколько лет заботилась о приблудыше!

– Но что с дядей Пашей? Были они похожи с твоим папой?

– Ясное дело, братья ведь. Только дядя Паша худой был и повыше папы. И бороды они оба носили. Но у папы волосы в бороде посветлей были.

Ну, такие мелочи в сумерках вовсе незаметны. А то, что человек на острове и был пропавшим братом Багра – Павлом, теперь у подруг никакого сомнения не вызывало. Это Павла они видели в свой первый вечер на острове Багоратии. Это он перебежал им дорогу, а потом, не глядя по сторонам, кинулся дальше. Значит, Павел был на острове и, следовательно, попадал под подозрение.

С этой новостью подруги и решили отправиться в отделение, где держали Юрку. Они хотели сообщить, что в деле, оказывается, имеется еще один фигурант – безумный брат покойного Багра. Конечно, когда на острове оказалось столько народу, вряд ли Павел мог бы прятаться там долгое время. Видимо, это он уплыл на катере, который Багор объявил украденным.

На самом деле катер не был украден, ведь замок на цепи остался цел. Его открыли ключом. А ключ мог быть только у самого Багра или того человека, который жил с ним на острове. Видимо, Багор велел Павлу уехать на один из близлежащих островков, где и переждать смутное время, пока на острове много посторонних.

Павел уехал, но… но ведь он мог и вернуться? И как знать, какие мысли появились в голове у безумца, когда он услышал, что его обожаемый брат мертв, а хозяйкой на острове стала ненавистная Лидия Никаноровна. Ясно, что с ее появлением прежняя жизнь на острове для Павла закончилась бы. В лучшем случае его вновь бы стали регулярно «лечить», а в худшем – просто заперли бы дома в сарае, как скотину.

Острова, любимого Барса и счастливой жизни Павлу больше было не видать.

– Действительно, если так вдуматься, то и дядя Паша мог маму убить, – пробормотала Аня, которая вначале восприняла эту версию резко в штыки. – Если папа взял дядю Пашу к себе на остров и прятал там от всех, все может быть!

– Девочки! А вы точно видели на острове Павла?

Глаза Вари горели. Она не желала зла бедному сумасшедшему, но Юрка был ей дороже. Если уж встает выбор, кому сесть – ему или Павлу, то Варя предпочла бы второй вариант.

– Это был Павел? – допытывалась она у подруг. – Нет ошибки?

– По всем приметам – это он. Мы‑то в тот раз подумали, что нам Багор померещился. Но теперь понимаем: мы видели на острове Павла.

Варя вскочила на ноги. Теперь ее глаза не просто горели, они сияли и светились.

– Надо сообщить об этом в полицию! Срочно!

Но это было легче сказать, чем сделать. Ведь Юрку отвезли в полицейское отделение в Усть-Лугу, а до нее из Гакково нужно было еще как‑то добраться. К счастью, Лисица перед отъездом дал Кире документы на машину и ключи от нее. Это был просто неслыханный акт доверия со стороны Лисицы. Над своим новым «Феррари» он трясся так, словно это был грудной младенец, причем мужского пола. В какой‑то мере девушки своего друга даже понимали. «Феррари» был хорош. Мотор работал неслышно, в салоне пахло дорогой кожей и французским парфюмом. От себя подруги могли сказать только то, что температура воздуха в салоне была комфортна при любых погодных условиях снаружи.

Правда, были у машины и свои минусы. При большом желании в машину могло поместиться четыре человека и даже пять. Вот только тем, кто сидел сзади, ни в коем случае нельзя было весить больше пятидесяти килограммов. Но к счастью, все четыре девушки были миниатюрны. И, кряхтя, они в машину все же залезли.

Жена капитана Маринеску, которой на хранение оставили машины, молча взглянула на документы и ключи и разрешила взять «Феррари» подругам. Затем, не проронив ни единого слова, снова невозмутимо скрылась в доме.

– Ой, как низко, – воскликнула Аня. – Как же мы поедем? Все дно о дорогу сотрем.

Ее замечание было справедливо. Дорога от Гакково до Усть-Луги оставляла желать лучшего. Но все‑таки как‑то они сюда доехали?!

– Хорошо еще, что сейчас лето, – задумчиво произнесла Аня, когда они с огромным трудом, подняв фонтан грязных брызг, выбрались из лужицы, в которой не захлебнулся бы и поросенок.

Кира молчала. Она с ужасом представляла себе, что скажет Лисица, когда обнаружит, что безупречный глянец его машины попорчен, а на лобовом стекле появилась маленькая, но вполне заметная звездочка. Когда подруги вышли из машины и обнаружили все эти изъяны, Кира схватилась за голову:

– Проклятье!

И, перехватив укоряющий взгляд Леси, пояснила:

– Лисица не переживет, когда увидит, что мы сделали с его машиной.

– Скажи лучше, мы с тобой этого не переживем.

В этот момент рация, которую подруги установили в «Феррари», впервые ожила. Видимо, Сашок наконец‑то передал рацию Лисице и тот решил пожелать им доброго утра. Кира предостерегающе приложила палец к губам, показывая на рацию, на поврежденное лобовое стекло и призывая подруг к молчанию, а потом громко произнесла:

– Прием, я тебя слышу!

– Я тебя тоже слышу, – раздался голос Лисицы. – Как добрались?

– Все в порядке. Мы остановились у Ани. У нее очень хорошо.

– Уже есть новости?

– Пока не знаю. Помнишь, мы говорили тебе, что видели на острове человека, похожего на Багра?

– Который несся вам наперерез?

– Да. Мы тогда сильно струхнули, но потом решили, что либо это Багор так над нами пошутил, либо у нас видения.

– Я помню, вы говорили.

– Ты знал, что у Багра есть родной брат?

Рация какое‑то время молчала. А затем Лисица произнес:

– Вроде бы брат был болен. Багор говорил, что брат часто лежит в больнице.

– В психушке, так будет точнее.

Говорить по рации было непривычно, но Кира все же вкратце ввела Лисицу в курс того, что им удалось узнать.

– В общем, после убийства Багра обратно в Гакково этот тип не возвращался. Значит, где‑то прячется. Если у вас будет время, поищите его и катер Багра на соседних островках. Уверена, что вы найдете их очень скоро.

Но Лисица участвовать в поисках бедного сумасшедшего почему‑то не захотел. Сказал, что ему бы с кораблем сначала разобраться, потому что ребята крутятся вокруг него вот уже два часа, а войти внутрь не могут. То есть палубу они осмотрели и вход в трюм нашли. Но он, похоже, заварен изнутри. Дыры в броне от взрыва мины или попадания снаряда тоже не видать. То ли корабль лежит на нем, то ли его вовсе нет. И поэтому у них теперь возникла новая и очень большая проблема. А именно: как им попасть в трюм и в расположенные ниже ватерлинии помещения?

– Так что в данный момент мы бессильны что‑либо сделать. И возможно, к вечеру мы тоже приедем к Ане.

– Хорошо!

– Спросите, как она насчет нашего визита? Не против, если мы нагрянем?

Аня радостно закивала головой.

– Она не против, – перевела Кира.

– Вот и отлично. Тогда до вечера.

И когда Кира уже хотела облегченно вздохнуть, Лисица внезапно спросил:

– Кстати, Кира, ты брала мою машину?

– Д-да-а… – протянула Кира.

– И как?

– Прекрасно! Не машина, а зверь! Несется словно ракета.

– Я не об этом тебя спрашиваю. С машиной все в порядке?

– В полном порядке! – бодро соврала Кира, решив, что лучше оттянуть час казни, насколько это возможно. – Машина ездит и выглядит просто великолепно!

Лисица явно расслабился.

– Ну, хоть одна хорошая новость за все время.

А Кира вытерла вспотевший лоб. Бедный Лисица, что же с ним будет, когда он увидит повреждения на своей ненаглядной машине? И хотя Кира не была ни в чем виновата – это все гравий на дороге, – сердце у нее неприятно екнуло. Она не сомневалась: Лисица во всем обвинит именно ее. Скажет, что нельзя было носиться по гравию на такой дорогой машине. И что самое скверное, он будет совершенно прав!

Однако час расплаты был еще далеко. И Кира пошла следом за девушками, которые уже скрылись в дверях полицейского отделения. Юра все еще был тут. И девушки даже получили возможность переговорить с ним.

– Держись, Юрочка, – ласково произнесла Варя. – Нашлись свидетели в твою пользу.

– Кто?

Судя по недоумевающей физиономии Юрки, он не верил своим ушам.

– Вот они видели на острове человека, похожего по описанию на дядю Пашу, – кивнула в сторону подруг Варя. – Видимо, когда твой дядя сбежал из дурки, он каким‑то образом добрался до твоего отца и тот его приютил у себя.

– Дядя Паша все это время был на острове? – спросил Юрка. – Да нет, не может быть такого!

– Почему, Юрочка?

Варя говорила с нажимом. Она явно сердилась, что Юрка отметает единственный, как она считала, шанс на спасение. Но Юрка был далеко не так умен. Или от бессонной ночи, проведенной в отделении, у него мозги немного затупились, но Юрка явно не понимал, что, находясь посредине океана, он отказывается от брошенного ему спасательного круга.

– Остров у отца два на полтора. Ты же сама видела.

– Остров размером с большой многоквартирный дом.

– Все равно… Он голый! Где бы там дядя Паша спрятался?

– Там есть искусственные пещеры, которым твой отец постарался придать естественный вид.

– И что? Дядя Паша прятался в одной из них?

– Только во время приезда гостей. Таких гостей, как мы с тобой, например. Если на остров приезжали люди, передвижение которых твой отец мог контролировать, то Павел прятался в пещере. А когда на остров приехала многочисленная экспедиция, твой отец переправил Павла на соседний остров или… или куда‑то еще.

– Значит, катер у отца не украли? Это он сам дал его дяде Паше?

До Юрки начинало медленно, но доходить.

– Твой дядя сумел бы управиться с катером?

– Он был дурачком, но рулить ему нравилось. Да, пожалуй, он бы смог сам добраться до одного из ближайших островов.

– А назад в Багоратию он бы смог вернуться?

– Если туда добрался, то и назад подавно бы сумел.

Теперь Юрка окончательно повеселел.

– Девчонки, да ведь вы меня спасли! – воскликнул он. – Все, теперь ясно, почему Барс в ту ночь даже не гавкнул. Пес любил этих двоих – батю и дядю Пашу – больше всех на свете. Он пропустил дядю Пашу в дом, не подняв тревоги. А дядя Паша задушил Лидию Никаноровну… Неужто он совсем спятил?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.