Дарья Калинина
Гетера с лимонами

© Калинина Д. А., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2013

Гетера с лимонами

Эстрадные подмостки опустели. Погасли прожектора. Давно покинули концертный зал толпы восторженных фанатов и фанаток. Во всем концертном комплексе сейчас было от силы десятка полтора человек. Некоторые из них заканчивали приготовления к завтрашнему шоу, а трое сидели в гримерной, у звезды.

– Сегодняшний концерт – это нечто неслыханное! – восторженно говорил один из них. – Ты превзошел самого себя! Нил – божественный! Точно тебе говорю! Это святая правда!

Но тот, к кому относились эти слова, казался подавленным. Хотя с чего бы это? Ведь он был красив, талантлив. Он был знаменит. В него были влюблены сотни тысяч молоденьких девушек и женщин. Певший ему хвалу был оживлен и очень весел. А вот звезду терзали сомнения.

– Сегодняшний концерт окупил все расходы эстрадной группы на целый год вперед. Теперь можно пожинать плоды и купаться в лучах славы!

Снова никакой реакции.

– Нил, ты был великолепен! Просто не верится, что это пел живой человек! Казалось, вся преисподняя явилась сегодня на грешную землю и пела твоим голосом.

Но молодой человек, к которому относились все эти похвалы, держался весьма отстраненно. Похвалы мало его трогали. Он даже досадливо морщился, слушая друга.

– Я устал, – заявил он неожиданно. – И чувствую что-то недоброе.

– Что?.. – изумился друг. – Что случилось? Дорогой, ты заболел? Или что-то происходит с твоим чудесным голосом? Он пропадает?

– Нет-нет, тут другое.

– Что именно? Какие-то проблемы? Расскажи! Ты же знаешь, я разрешу их в один миг!

– Вряд ли ты сможешь мне в этом помочь. – Молодой человек печально улыбнулся. – Но рассказать, пожалуй, могу. Видишь ли, в последнее время мне постоянно кажется, что за мной кто-то следит.

– Кто?

– Не знаю. Чей-то злобный взгляд. Он буквально прожигает меня насквозь! И еще сны… Во сне за мной гонится какой-то черный человек. И я знаю, что он ненавидит меня лютой ненавистью.

– Да что ты говоришь?! Тебя все любят!

– Кроме этого человека.

– Это просто нервы! – заявил друг. – Вон, посмотри на Белку. Ей вообще все трын-трава.

Молодой человек покосился на девушку, замершую в углу комнаты, и его лицо исказилось, на сей раз – от гнева.

– Белка, посмотри на меня! Посмотри, я сказал!

Девушка подняла голову, их взгляды встретились, и молодой человек воскликнул:

– Снова?! Ты снова принимала их?!

Девушка со вздохом отвела глаза.

– Отстань, Нил, – прошептала она. – Не одному тебе фигово.

Нил не стал спорить и снова откинулся на спинку стула. Руки его бессильно упали вдоль туловища.

– Вот видишь? – прошептал он, взглянув на приятеля. – Еще и это. Это никогда не кончится.

Друг наклонился к его уху и прошептал:

– Я же говорил тебе, что наркомания не лечится. Во всяком случае – не в этой стадии. Бедная девочка, но она обречена.

– Не говори так! – вскинулся молодой человек. – Она – моя муза! Хорошая или плохая, а другой у меня нет. Погибнет она, погибнет и моя музыка!

– Знаю-знаю… Но ты не волнуйся! Мы что-нибудь обязательно придумаем!

Но Нил его не слушал. Он уронил голову на руки и застонал:

– О, как я устал! Как же я устал от всего этого!

Вскоре в гримерную заглянул начальник охраны.

– Можно выходить, – доложил он.

– Выходы расчищены?

– Мы отправили три машины с фальшивыми Клестовыми в разные стороны. А толпа фанатов уже давно рассосалась.

Приятель тронул Нила за плечо и с обворожительной улыбкой произнес:

– Пойдем же. Бери свою Белку – и пошли!

Троица в сопровождении охраны наконец-то покинула здание концертного комплекса. И никто из них не заметил пары злобных глаз, хотя глаза эти постоянно наблюдали за ними.

– Ну, погоди, гаденыш! – раздался злобный шепот. – Погоди у меня! Свалился на мою голову. Но я с тобой покончу! Сначала займусь твоей девчонкой. Потом придет твой черед. А потом… Потом я наконец останусь один! Один-единственный! Никем не заменимый! И вот тогда я буду счастлив! Да, придет и мое время! Придет, и очень скоро придет!

Глава 1

Евдоким шел своей обычной дорогой, какой ходил каждый день уже почти десять лет. Дорога пролегала через чистенький скверик, и Евдокиму она очень нравилась. Всякий раз, когда он шел утром на работу, его сердце переполняло чувство, похожее на триумф. Не каждому ведь так повезет в жизни, чтобы ходить до своей работы пешком, по бульвару, расположенному к тому же в историческом центре города. Это ли не счастье? Во всяком случае, это значительная его часть.

Потому что вы только прикиньте, что лучше для нормального человека, работающего пять дней в неделю? Рисковать сначала жизнью в маршрутке или давиться в автобусе, а потом – на метро? Или же просто выйти из своего дома и через четверть часа, после неспешной ходьбы, оказаться у себя на рабочем месте. Вот то-то и оно. Неторопливая прогулка куда приятнее давки в общественном транспорте. Это и дураку ясно.

Да и работу свою Евдоким любил. Все у него там было ровно и гладко. Хотя, возможно, немногие стали бы ему завидовать в этом плане. На место, где трудился Евдоким, большого количества претендентов никогда не было. Только настоящие энтузиасты и любители животных работали на должности смотрителя в зоопарке.

Что и говорить, надо ухаживать за животными и содержать их жилища в чистоте. И задачка эта не из приятных. Воняет, грязно, да еще и окружающие косятся – то ли с жалостью, то ли с издевкой. Но Евдоким к своей работе относился с пониманием. Надо? Значит, надо. В живой природе звери в состоянии позаботиться о том, чтобы навести чистоту и порядок у себя в норе или гнезде. А как им сделать это в зоопарке? Ведь открывать железные двери своих клеток они не умеют. К счастью.

Со школой Евдоким распрощался с радостью. И сразу же пошел в зоопарк.

– Близко, – объяснил он свое стремление разгребать грязь в клетках. – Животных я люблю. И никто мне тут не указчик. Было бы в клетках чисто, в кормушках полно, а в остальном – какой с меня спрос? Пьяный я к животным никогда не подхожу. И вообще, не употребляю. И трудовую дисциплину соблюдаю.

Обычно Евдоким приходил за два часа до официального открытия зоопарка. Иногда проходил через главные ворота, а иногда протискивался через одному ему известную дыру в ограждении. Дыра была хорошо спрятана за густыми кустами персидской сирени. И Евдоким полагал, что никто больше не знает про нее. Но сегодня день начался с сюрприза.

Протискиваясь в дыру, Евдоким заметил, что кусты и трава возле его лаза вроде бы примяты. Сначала он не придал этому особого значения, но все же что-то неприятно кольнуло его. Никогда такого не было, а тут случилось. Непорядок. А любой непорядок Евдоким не любил.

Переодевшись у себя в подсобке, он открыл вольер и пошел к своим животным. Сегодня он решил начать с диких кошек. Вообще-то ими занимались другие, но сейчас лето, сезон отпусков, поэтому работникам приходилось подменять друг друга. И Евдоким не роптал. Надо? Значит, надо. Сейчас он поработает за коллегу, а потом уже тот поработает за него.

Но едва лишь Евдоким вошел в вольер к кошкам, как сразу же почувствовал: творится что-то неладное. Конечно, по утрам, перед кормежкой, животные всегда возбуждены. Но сегодня их возбуждение граничило с паникой.

– Что это с вами? – пробормотал Евдоким, проходя мимо клетки с парой взрослых тигров, а потом – мимо клетки с тремя тигрятами-подростками, которых недавно отсадили от родителей, потому что тигрята стали слишком большими, чтобы ужиться в одной клетке с папашей.

Все пять тигров кружили по своим клеткам. А ягуар забился в верхний угол, в самый дальний в своей клетке – там было самое безопасное, на его ягуарский взгляд, место. И он сидел там, всем своим видом давая понять, что вниз он не спустится.

– Да что же это?! – изумился Евдоким.

Животных в таком состоянии ему еще ни разу не приходилось видеть. Чего они испугались? Внезапно вольер огласил мощный рык. Евдоким невольно вздрогнул. Он слышал этот рык много сотен раз, но все равно никак не мог привыкнуть к его мощи. А рычал Прайм, главный лев и бесспорный вожак всего кошачьего сообщества. Он был уже не молод, но и до старости ему было очень далеко. Сильный и здоровый зверь в самом расцвете.

И вот теперь в голосе Прайма уборщик различил какие-то новые ноты. Тревога? Страх? Отчаяние? Просьба о помощи? Да, бесспорно: если что-то и случилось в кошачьем вольере, то это случилось в клетке со львом.

Евдоким поспешил к клетке, которую Прайм занимал единолично. Хотя в природе львы живут семьями, а тигры, наоборот, поодиночке, у животных, которые жили сейчас в зоопарке, все было шиворот-навыворот. Тигр Аслан нежно опекал свою тигрицу, никогда не отнимал у нее кусок. А вот лев Прайм постоянно обижал своих львиц. Драки у них случались регулярно. И когда ветеринарам наконец надоело штопать раны на телах зверей, они решили перевести забияку в отдельную клетку и впускать его к львицам лишь в определенные дни.

– Ну что, Праймушка? – ласково произнес Евдоким, подходя к клетке со львом. – Чего ревешь-то? Случилось чего?

В следующее мгновение Евдоким понял: да, случилось. Случилось ужасное. Непоправимое. Страх и ночной кошмар каждого работника зоопарка. В клетке со львом лежал человек. И человек этот, по всей видимости, был уже мертв. Во всяком случае, его тело было окровавлено и он не шевелился. Кровь была и на полу клетки. А грозный Прайм жался сейчас к стенке, стараясь не выпачкать лапы в этой густой вязкой луже.

Мариша проснулась от совершенно непривычных ее уху звуков – ребячьего лепета и смеха. Сначала она просто лежала, надеясь, что звуки утихнут. А потом приоткрыла один глаз и принялась наблюдать. На ковре перед ее кроватью возились двое. Мальчик и девочка. Пяти и восьми лет. Галочка и Алешка. Это были не собственные Маришины дети, а ее драгоценные племянники, внезапно оказавшиеся у нее на попечении. На целых пять дней, а может быть, и дольше. В зависимости от того, насколько быстро выпустят из больницы Свету – двоюродную сестру Мариши, приехавшую погостить в Питер из Рязани, но угодившую тут в больницу.

Острая боль в области живота скрутила Свету внезапно. Сначала решили, что у нее приступ гастрита. Потом родственниками было озвучено мнение, что это – обострение панкреатита, который разыгрался у Светы, потому что она, Мариша, совершенно не умеет готовить и наверняка пичкала сестру покупными пельменями и крайне вредными гамбургерами.

Но в больнице, куда врачи увезли в конце концов стонавшую женщину, выяснилось: это всего лишь обычный аппендицит, приступ которого Мариша никак не могла спровоцировать.

Но разве кто-нибудь из родни перед ней после этого извинился? Ничуть не бывало! Родственники принялись жалеть Свету и детей, которым целых пять дней или даже дольше предстояло провести со своей теткой, а та будет морить их голодом. При этом никто из любящих родственников не пожелал взять детишек к себе, чтобы заботиться о них и кормить их питательной и здоровой пищей.

В первый день Мариша развлекалась с племянниками – отвезла их в парк аттракционов, где они кружились на каруселях до полного отвращения. Есть после каруселей совсем не хотелось. Мутило даже от одного запаха шашлыка. И все трое перекусили мороженым, а дома съели по несколько горячих бутербродов с докторской колбасой и сыром. Бутерброды были с мягкой булочкой, которую Мариша еще и намазала майонезом. Потом сверху легла колбаса, а затем – литовский сыр, который быстро размяк и стал расползаться по бутерброду, чрезвычайно развеселив этим племянников.

– Жвачка! – радовались они. – Сырная жвачка! Тетя Мариша, ты – настоящий повар!

Услышать такой отзыв о своей стряпне было неожиданно приятно. Тем более что прежде никто не хвалил Маришины кулинарные способности. Поэтому на второй день Мариша поднапряглась и изобразила для детей целую картину на блюде. Цветы из кружочков помидора, солнышко из яйца. Стебельки из зеленого лука. И ромашки из резанных кружками вареных сосисок и огурцов. Впрочем, сосиски дети ели охотно и без всяких художеств.

В тот день ездили на пляж, где дети у Мариши чуть было не потерялись. Стресс закусывали тут же в пляжном кафе, где из всего меню Мариша выбрала наиболее приемлемый вариант – все те же сосиски.

На третий день Мариша отвела племянников в торговый центр, где для детей была представлена огромная клетка с игрушками, спортивными снарядами, бассейном с мячиками и прочими детскими развлекательными штуками. Дети сдавались под строгий учет и запись из паспорта родителей. И выдавались назад тоже только по этой записи. Так что Мариша без малейших угрызений совести сбагрила племянников и сама провела целых три восхитительных часа, просто бездумно шатаясь вдоль прилавков магазина.

Увы, больше чем на три часа детей под присмотром воспитателей оставить было нельзя. И когда под крышей торгового комплекса в пятый раз прозвучало грозное требование явиться за племянниками, Мариша сдалась. Она явилась, выслушала от разгневанной сотрудницы подробный перечень того, что следует делать с нерадивыми родителями, бросающими своих детей, забрала довольных и страшно перепачканных в чем-то шоколадном племянников и поехала с ними домой.

Потом они до вечера играли в войну, жарили трупы врагов на костре (сардельки на газовой плите), мирились с соседним племенем, строили шалаш из составленных вместе стульев и стола, накрытого тонким покрывалом – шкура бизона. Другое покрывало, мохнатое, лежало на полу, выполняя роль шкуры тигра.

Так что вечером до собственной кровати Мариша доползла в полубессознательном состоянии. Как бы ей сейчас пригодился Смайл! Большой, сильный и мужественный Смайл! Как славно было бы запрячь его в эту возню! Пусть бы племянники катались на нем, как на слоне, зебрах, кенгуру и даже льве. Но Смайл снова отсутствовал в какой-то командировке.

– Не могу вернуться, солнышко, – убитым голосом проинформировал он жену. – Спасаю беженцев в Конго.

– А меня кто спасет?

– Ну, ты же у меня умница. Придумай что-нибудь. Пойми, тут люди гибнут.

– Я тоже гибну. Учти, к своему возвращению ты можешь обнаружить в нашей квартире лишь мой хладный и полуобгрызенный труп.

Но договаривала она уже в пикающую трубку. Связь прервалась. Смайл больше не перезвонил. Однако слова мужа о том, что она умница и что-нибудь придумает, заставили Маришу поднапрячь фантазию. Увы, все было тщетно. И сегодня с утра пораньше, поднятая ни свет ни заря племяшками, жаждущими шоколадный завтрак, она позвонила сестре в больницу.

– Ну как ты? – фальшиво бодрым тоном спросила она у Светы, косясь одним глазом, как ее племянники воодушевленно сыплют из яркой желтой коробки в свои тарелки с молоком что-то подозрительно напоминающее недоеденные шоколадки из набора ассорти. – Поправляешься, Света?

– Уже! Завтра меня выписывают!

Мариша от радости чуть не выронила трубку из рук. Выписывают! Какое счастье! Светку выписывают! Она заберет своих охламонов. Снова свободна! Ура!!!

– Ты, наверное, уже притомилась с моими хулиганами? – верно догадалась Света. – Мне так неудобно. Ты себе даже не представляешь!

– Ерунда какая!

– Тебе осталось потерпеть всего один день.

– Уж потерплю, чего там!

– Можешь сводить их в зоопарк.

– Зоопарк?

– Да, они давно у меня просятся посмотреть жирафа. Сведешь?

– О чем речь?! – бодро воскликнула Мариша. – Чтобы я и не сводила своих любимых племянников в зоосад? Конечно, свожу! Прямо сейчас!

И несмотря на то что часы показывали всего лишь начало девятого утра, Мариша скомандовала:

– Доедаем… м-м-м… свой завтрак и идем в зоопарк.

– Зоопарк! – вскочили эти паршивцы. – Зоопарк! Здорово!

Конечно, при этом они перевернули свои тарелки, разлили молоко и рассыпали шоколадные шарики по всей кухне, но, честное слово, это все была такая ерунда по сравнению с тем, что их мать осталась жива и уже завтра заберет своих ненаглядных.

Так что в зоопарк они все поехали радостно и в отличном настроении. На улицах было еще прохладно. Да и народу в зоопарке было еще совсем мало. Мариша вообще считала, что летом детям совершенно нечего делать в крупных городах, где сплошная вонь от машин, с загазованной и вообще с ужасной экологией. Они и зимой этой прелестью наедаются по самую макушку. Так что хотя бы летом нужно детей из города увозить. Но Света, приехавшая из маленькой Рязани, так не считала.

В зоопарке тоже все шло отлично. Они ходили вдоль клеток, смотрели на животных и ничуть не скучали.

– Тетя Мариша, а там пруд! Пойдем купаться! – потянула Галочка свою тетю в направлении пруда с водоплавающими птицами.

– Что ты, Галочка! Там только птички купаются.

– Ну и что? Нам нельзя?

– Нельзя.

– Почему?

– У нас купальников нету!

Пятилетняя Галочка нашла этот аргумент весомым и замолчала, озадаченно ковыряя пальчиком в носу, таращась на такой близкий, но в то же время такой недоступный пруд. Но не успела Мариша порадоваться, что так ловко отбила детскую атаку, как активизировался старший – Лешка.

– Тетя Мариша, а я кушать хочу.

– Ты ведь завтракал.

– Это было давно. И Галька все мое молоко вылила.

– Я тебе другое налила.

– А я его не выпил.

– Хорошо, – сдалась Мариша. – Чего ты хочешь?

– Попкорн или чипсы!

Мариша растерянно огляделась по сторонам. Всюду было множество торговых тележек, но все они, словно сговорившись, торговали одним и тем же. Чипсы или попкорн. Но это же страшно вредная еда! А уж для маленьких детей и вовсе сущий яд. В одном пакетике чипсов столько же канцерогенов, сколько в сорока килограммах жареного мяса. И в попкорне тоже что-то нехорошее есть.

– Нет, этого вам нельзя.

– Тогда мороженое!

– Мороженое – ладно. Мороженое – это не вредно.

Покупая детям по сахарной трубочке, а себе какое-то импортное в очень яркой упаковке эскимо, Мариша задумалась. Что же произошло с нашей жизнью, если теперь мороженое – наименьшее из зол. А ведь в детстве мама ей избегала покупать это лакомство. Заболеешь. А теперь вот лучше купить мороженое, чем пакетик хрустящей, обжаренной в старом масле и очень вредной картошки.

Мариша поднесла к глазам обертку от мороженого и обмерла. Мама родная! Чего тут только нет! Стабилизаторы, усилители вкуса, консерванты. Е331, Е542, даже Е1520. Последнее окончательно доконало Маришу. Они с этой химией, которую щедро добавляют в любую еду, уже за полторы тысячи перевалили! Что же будет дальше? Сколько еще добавок придумано пищевой промышленностью?

Но дети уже облизывали мороженое. Не отнимать же, в самом деле? К тому же, возможно, в их мороженом и нет этих ужасных добавок. Ведь это она только себе купила импортное мороженое. А у детей было наше, отечественное, хорошо знакомое. Может быть, там обошлось без химии?

Увы, убедиться в этом окончательно Мариша не могла, сама выкинула в урну обертки, опасаясь, как бы они не бросили их просто на землю.

– Тетя Мариша, а пошли к волку! – внезапно попросила Галочка.

Не усмотрев в этой просьбе ничего опасного, Мариша кивнула.

– Хорошо. Пошли.

– Нет, к обезьянкам! – неожиданно воспротивился Алеша.

– К волку!

– К макакам!

– К серому волку!

– К шимпанзе. Мама говорит, что они наши ближайшие родственники. Хочу посмотреть!

Мариша оторопела. Ну, Светка! Она еще успевает прививать своим чадам любовь к естественным наукам. Фантастика! И как у нее только сил хватает?

Однако спор грозил перерасти в рукопашную схватку. Пора было принимать какие-нибудь меры.

– Хватит! – грозно рявкнула на племянников Мариша. – Сначала идем к обезьянам, а потом к волку. Хорошо?

– Ну вот! – надулась Галочка. – Почему сначала к обезьянам?

– Они ближе.

Слава богу, что Галочка была девочкой не капризной. Если ей была ясна мотивация того или иного требования взрослого, она охотно его выполняла. Например, простую команду «подай мне чашку с водой» она оставляла без внимания. Но услышав, что чашка нужна Марише, потому что та хочет попить, охотно кидалась выполнять просьбу. Вот и сейчас она посопела, но признала очевидную необходимость зайти сначала к обезьянам.

Однако не нужно думать, что Галочку легко было обвести вокруг пальца. Свою позицию она помнила твердо.

– А теперь к волку! – заявила она, когда все отошли от клетки с задумчивой гориллой.

– Что тебе дался этот волк?

– Он Красную Шапочку съел, – серьезно сказала Галочка. – И охотники его в зоопарк посадили. Тетя Мариша, а волк в одиночку ее съел?

– Думаю, что в одиночку он бы подавился. И вообще, это просто сказка. Волки людей не едят.

– А кого едят?

– Зайчиков. Оленей.

– А людей нет?

– Люди невкусные.

– А в сказке сказано, что волк съел и девочку, и ее бабушку. Выходит, сказки врут?

Мариша встала в тупик. И вместо ответа поманила Галочку к себе:

– Смотри, вон там клетка с волками.

Честно говоря, сама Мариша к мелким хищникам идти не очень хотела. Вольеры у животных были темные и тесные. Марише было жалко животных. Но дети, кажется, не замечали запаха. Прилипнув к ограде, они с жадностью уставились на зверюгу.

В клетке сейчас сидел всего один волк. Остальные то ли попрятались, то ли спали, но видно их не было. Да и тот волк, который согласился демонстрировать себя, был какой-то странный. Он переминался с лапы на лапу, то и дело задирая морду к небу, жалобно выл.

– Он плачет! Тетя Мариша, как ты думаешь, он раскаивается?

– В чем?

– Ну, что он загрыз бабушку. Конечно, раскаивается. А зачем она к нему полезла?

– Кто?

– Бабушка.

– Куда полезла?

– В клетку.

Мариша освежила в памяти сказку известного француза, но никакой клетки в бабушкином домике не припомнила.

– В какую клетку? – спросила она.

– Да вот в эту самую! – радостно ответила Галочка. – Посмотри, вон она там!

– Кто?

– Бабушка!

Мариша уже открыла рот, чтобы отчитать племянницу за странные фантазии, как вдруг так и замерла с открытым ртом. В волчьей клетке в самом деле кто-то был. Не зверь, это совершенно точно. Человек. И человек этот был почти полностью скрыт от глаз посетителей. Наружу высовывалась только его рука. Очень белая и неестественно застывшая.

– Мама родная! – едва слышно прошептала Мариша. – Бабушка!

– Рука! Рука! – восклицала Галочка. – Бабушкина рука! Тетя Мариша, а волк бабушку целиком съел или по кусочкам? Он только руку оставил? А где все остальное? Как же в него поместилось, он совсем маленький. И живот у него худой.

Стоящий в клетке волк в самом деле был небольшим животным. И при всем желании Мариша не могла представить себе ситуацию, чтобы он насмерть задрал взрослого человека. И вообще! Какого черта этому человеку понадобилось в волчьей клетке? Что он там делает? Спит? Или… Интересно, он еще жив? Ему можно помочь?

И тут Мариша встретилась взглядом со своим племянником. Алеша, который был старше сестры и уже растерял ее детскую непосредственность, смотрел на свою тетю широко раскрытыми глазами, в которых плескался даже не страх, а самый настоящий ужас.

– Тетя Мариша, – прошептал он. – Волк сожрал человека? Только руку оставил? Да?

Мгновенно представив себе, чем может обернуться для маленького мальчика такая психологическая травма в будущем, Мариша подчеркнуто раздраженно ответила:

– Ты-то хоть дурака не валяй, как твоя сестра! Она маленькая, но тебе стыдно верить в сказки про злого серого волка!

– А как же…

– Будто бы не понимаешь! Смотритель напился пьяный и спит!

– Спит?

Ужас постепенно исчезал из глаз Алешки, уступая место возмущению и даже негодованию. Пьяниц Алеша не признавал.

– Фу! – скривился он. – Спать в такой вонище! Галка, пошли отсюда!

– Правильно! – обрадовалась Мариша. – Идите вон в то кафе и ждите меня там.

– А ты?

– Я вызову администрацию и укажу им на беспорядок.

– А что нам заказать?

– Да что хотите!

– У нас денег нет!

Мариша сунула ему сторублевую бумажку и велела топать прямым ходом в кафе и никуда не уходить оттуда, пока она за ними не придет. Конечно, не лучший способ, но ничего другого в создавшейся ситуации Мариша просто не могла придумать.

В том, что лежащий в вольере с волками человек по всей вероятности мертв, у нее лично не было никаких сомнений. Невозможно допиться до такого состояния, чтобы улечься на холодном каменном полу, да еще в жуткой вонище. Клетки с волками явно не чистились много дней. Так что живой человек не выдержал бы там и пяти минут. А вот труп… Трупу было уже все равно. Он мог пролежать и час, и два, и даже целый день.

Содрогнувшись при одной только этой мысли, Мариша помчалась разыскивать кого-нибудь из администрации.

Глава 2

Вернувшись, она нашла обоих своих племянников в кафе, они с угрюмым видом сидели перед пустым столом.

– Что случилось? Почему вы ничего себе не заказали?

– Мы заказали.

– И где же?

– На те деньги, что ты нам дала, нам продали только бутылочку кока-колы.

И Алешка продемонстрировал пустую пластиковую бутылку, которую держал зажатой между коленей.

– И все?!

Мариша кинула взгляд на ценники и обомлела. Мама дорогая! Ну и цены! Пол-литра коричневой шипучки тут стоит сто рублей! Они что, совсем обалдели? Это же получается в три, если не в четыре раза дороже, чем в любом универмаге!

– Безобразие! – возмутилась Мариша. – Но вы, ребятки, не переживайте. Я договорилась, вам сейчас покажут площадку с молодняком.

– Что?

– Ну, вольер, где живут малыши, которые недавно родились в нашем зоопарке. Оленята, телята и даже медвежата.

– А волчата там есть? – тут же оживилась Галочка.

– Наверное. Пойдемте. Вы поиграете с животными, а я ненадолго отлучусь.

– Куда?

– У меня есть еще дела, – уклончиво ответила Мариша, не пожелав вдаваться в подробности, что эти дела напрямую связаны с тем типом, чью руку в вольере углядела глазастая Галочка.

Оказалось, что рука принадлежала мужчине средних лет и среднего телосложения. Он был шатеном с ничем не примечательной внешностью. Обычный нос картошкой. Обычные для этого возраста морщины. Обычный подбородок с двухдневной щетиной. Вот только на его предплечье было выколото грубое изображение собачьей морды.

Больше ничего интересного в этом трупе не было. Действительно не было, кроме того, что он лежал в вольере с животными совершенно голым. Ну буквально в чем мать родила. Не успела Мариша порадоваться, что оградила своих малолетних племянников от этого зрелища, как нагрянула вызванная администрацией зоопарка милиция. И к Марише, как к главной свидетельнице, у них появилось множество вопросов.

Только она пристроила племянников, как менты буквально набросились на нее:

– Как вы обнаружили тело?

– Когда это было?

– Кто при этом присутствовал еще?

– Не заметили ли вы возле клетки с животными других подозрительных людей?

– Что вы видели вообще?

Мариша добросовестно отвечала на все вопросы. Но, увы, ничего полезного прибавить не могла. Да, тело первой увидела ее племянница Галочка. Вряд ли ребенок сможет еще что-то прибавить, девочке всего пять лет. Нет, животные вели себя не агрессивно. Скорей, были испуганы.

– Да, – подтвердил служитель, которому вменялось в обязанности чистить клетки и кормить животных. – Шакалы вообще не слишком храбрые животные. И хотя они питаются падалью, но сожрать человека… На это они пойдут только в самом крайнем случае, если будут буквально умирать от голода.

– Какие шакалы? – удивилась Мариша. – Разве это была не клетка с волками?

– Волки сидят дальше. А это шакалы.

Так вот почему Марише этот волк показался таким странным и ушастым! Это был не волк! Шакал. Но что это меняло? Возможно, что и ничего не меняло.

– А кто этот человек? – спросила она, в свою очередь, у служителя. – Вы его не знаете?

– Он не из наших. А кто… Фиг его знает. Может быть, действительно пьяный в вольер забрался. Хотя и странно. Кто же его тогда раздел-то?

Действительно, если бы мужик самостоятельно забрался в вольер к шакалам, то был бы в одежде. Впрочем, одежда его нашлась быстро. Ее обнаружил один из уборщиков, вытряхивая одну из урн. Брюки, летняя рубашка, ремень, поношенные сандалии, но никаких документов или других опознавательных знаков, по которым можно опознать личность погибшего.

Мариша подкралась к двум оперативникам, которые раскладывали одежду по пакетам, и услышала, как один сказал другому:

– Такую одежду можно купить на любом вещевом рынке. Сразу видно, что качество невысокое. Скорей всего, Турция. Сандалии и вовсе из кожзама. Красная цена такой обувке триста рублей. Тоже продается повсюду.

– Ищи документы, Витя.

– Да где же их искать?

– Не знаю где. Надо искать.

– Сам знаю.

– Дело-то совсем тухлое получается. Это у нас уже второй покойник.

Мариша насторожилась. Второй? Кого имели в виду менты? Правда открылась, когда Мариша угостила одного из служителей зоопарка кока-колой. Плевать на сто рублей. Зато мужик в благодарность выдал ей потрясающую информацию. Оказывается, менты не ошиблись, говоря, что это уже второй труп.

– Первый нашел наш Евдоким. В клетке со львом.

– Ужасно! – содрогнулась Мариша. – Животное его задрало?

– Кого?

– Труп! То есть не труп, а того, кто стал трупом?

– Да наш Прайм и сам до сих пор в шоке. Нет, он труп вообще не трогал. И эксперты это подтвердили. Следов львиных когтей или зубов на трупе нет.

– Как же он тогда? Сам, что ли, умер?

– Сам – это вряд ли. Дырища у него в животе была порядочная. Весь пол кровью залит. Евдоким потом целый день его драил, да только так и не отмыл. Прайм до сих пор принюхивается. И с пола еду больше не берет. Приходится сверху ему мясо подвешивать.

– Значит, кто-то убил того типа и запихнул его труп в клетку со львом?

– Похоже на то, – вздохнул служитель, допивая кока-колу.

Мариша очень быстро нашла Евдокима. Он находился в вольере с дикими кошками. И уже слышал про страшную находку в вольере с шакалами. Узнав, что они с Маришей, образно выражаясь, братья по несчастью – обоим довелось первыми обнаружить трупы в звериных клетках, он моментально почувствовал к девушке расположение и разговорился:

– Тоже крови, небось, полно?

– Нет, – покачала головой Мариша. – Совсем нету.

– Как?

– Менты сказали, что мужика задушили.

– Старый?

– Молодой. Лет тридцать – тридцать пять.

– М-м-м… Мой-то постарше был. Не меньше полтинника. А то и больше.

– Голый?

– Нет. Одетый.

– Одетый?

– Ага. Брюки, футболка, кепка на голове. Все как полагается. Только в одном ботинке.

– В одном? А второй куда подевался?

– Рядом с клеткой стоял.

Мариша содрогнулась:

– Что же, ваш труп забрался в клетку со львом сам? Умирать? И по дороге потерял один ботинок?

– Да в том-то и дело, что не потерял он его! – со злостью произнес Евдоким. – Ботинок аккуратно стоял рядышком. Чтобы его так поставить, еще постараться нужно.

– Думаете, это убийца постарался? – почему-то шепотом спросила у него Мариша.

– Не понимаю я ни хрена! – откровенно признался ей служитель. – Только сдается мне, что кто-то затеял недоброе. И пока своего не добьется, не успокоится.

Следом за милицией в зоопарк примчались охочие до всевозможных сенсаций писаки. Трупы в звериных клетках! Это ведь звучит! Отличная сенсация! Статья с таким заголовком может солидно поднять тираж любой газеты. Так что уже в вечернем выпуске появились хлесткие заголовки с подробным описанием того, что происходит в нашем городском зоопарке.

Сначала описывались трупы и их странный вид. Потом делались намеки, что трупы в зоопарке появились неспроста. И что это кто-то подкапывается под дирекцию зоопарка с целью сместить нынешнего директора, а то и вовсе переселить в конце концов зоопарк с насиженного местечка в центре города куда-нибудь на окраину.

Некто ставил вопрос, что после переезда животным будет вольготней в новых современных вольерах и на свежем воздухе. А их противники возражали: чтобы переселить животных, для начала нужно построить новый зоопарк. А его пока что нет даже в проекте. Так что, оставшись без крыши над головой, редкие звери могут просто погибнуть от голода и холода.

«Мы сохранили наших животных даже в блокаду, так неужели сейчас в стране ситуация хуже, чем была в городе во время войны, в окружении фашистских войск, в страшный голод и мор?» – негодовали журналисты.

При чтении этих статей Маришу никак не покидала мысль, что эти убийства выглядят какими-то странными.

– Слишком много театральщины, – сказала она самой себе. – Такое впечатление, что они сделаны публично, напоказ. Для шумихи в прессе.

Снова и снова приходила на ум мысль о дирекции зоопарка. Возможно, директор хочет столь оригинальным способом привлечь внимание к бедственному состоянию нашего зоопарка? Но тогда он выбрал довольно рискованный ход. За двойное убийство по головке никого не погладят.

И, вздохнув, Мариша решила:

– Одно ясно, преступника нужно искать среди сотрудников зоопарка.

Впрочем, на следующий день Марише было не до убийств в зоопарке. Наконец-то выписалась из больницы Света! Так что Мариша отправилась ее встречать. Не дай бог кто-то из родни перехватит Светку и увезет ее к себе! Нет уж, Мариша достаточно натерпелась за эти дни. Пусть родственники забирают к себе Светлану вместе с ее отпрысками.

После операции Света выглядела на удивление хорошо.

– Да какая там операция! – отмахнулась она от вопросов Мариши. – Проделали крохотное отверстие в животе, вытащили оттуда мой аппендикс да наложили мне на живот один малюсенький шовчик. Уже и не видно ничего.

– И все?

– Все! Я могла бы выписаться уже на следующий день.

– Так какого же… Почему они продержали тебя в больнице целых пять дней?

– Ну, как тебе сказать, – густо покраснела Светлана. – Ты же знаешь, мы с отцом Галочки и Алешки не живем вместе уже больше двух лет.

– Знаю. Он был пьяница и гулена. И ты с ним развелась.

– Мне надоело терпеть его выходки, – кивнула Светлана, – и мы развелись. Но ведь без мужика-то одной плохо. Опять же дети. Им нужна мужская рука и кошелек. Да, да, не смотри на меня так. Это ты у нас мисс Богачка. А некоторым приходится работать. И жить без мужа!

Мариша открыла рот, чтобы возразить Свете. Богатство ей вовсе не свалилось само на голову. Да и нет у нее никакого особого богатства. Доход дают ей ценные бумаги, которые презентовал ей за расследование ее дядя, когда она спасла его от рук злодеев, вычислив преступника и вернув родного мужа своей родной тетке. А квартиру они купили вместе со Смайлом, она их общая собственность.

Ну и Смайл, конечно, неплохо зарабатывает, возя грузы МЧС. Но ведь он и рискует при этом! В горячих точках бандиты с гранатометами и переносными установками обстреливают не только вражескую авиацию. Они не стесняются палить и по самолетам с красным крестом. Кто там на войне станет разбираться, военные перед ними или врачи с гуманитарной помощью? Сначала выстрелят, а потом уж будут смотреть, кого им удалось сбить.

И кто мешал самой Свете выбрать себе в мужья не пьяницу и гулену, а работящего парня? Нет ведь, выбрала этого Игоря. А ведь Мариша еще до свадьбы предупреждала сестрицу, что добра от этого парня ждать не приходится. Он буквально за два дня до свадьбы попытался облобызать Маришу, прижав в укромном уголке и запустив ей руку под юбку. Конечно, Игорю это дорого встало. Маришу такое вольное поведение ее будущего родственника не устроило. И Игорь слетел кубарем с лестницы.

Свете он после этого наврал, будто бы спешил к ней и поэтому не заметил шкурки банана, на которой и поскользнулся. А Мариша промолчала, скрыв от Светы всю правду и сказав кузине лишь то, что Игорь ей не подходит. Света ее слова в тот раз пропустила мимо ушей.

– Ты мне просто завидуешь! Я выхожу замуж, а ты так и кукуешь одна-одинешенька!

И через два дня сияющая Света и Игорь с ногой в гипсе все же сочетались законным браком.

– Зато детишки у тебя чистое золото! – перевела разговор Мариша.

– Верно. У тебя-то самой детей до сих пор нету! – с чувством превосходства произнесла Света, кидая на сестру торжествующий взгляд и вновь приходя в хорошее расположение духа. – Со здоровьем у тебя что-то не в порядке?

Мариша вспыхнула. Вот и старайся после этого делать людям добро! Никакой благодарности.

– Все у меня со здоровьем в порядке.

– Значит, у Смайла проблемы?

– Нет у него проблем. Мы оба обследовались. И несколько врачей в один голос сказали, что просто нужно подождать, и все будет в порядке.

– Сколько еще ждать-то? – хмыкнула Светка. – Тебе уже тридцатник катит.

– Если хочешь знать, сейчас рожают и в сорок, и в сорок пять.

– Ну да!

– Да. И ничего ужасного не происходит.

– Конечно, только ребенка нужно не только родить, но и на ноги поставить. А в пятьдесят ты будешь уже старухой. Куда тебе ребенка нянчить?

Одним словом, Мариша была рада избавиться наконец от Светки.

– Но я тебе детей завтра подкину, – пообещала сестрица ей на прощание. – Своих у тебя нету, так хоть с моими покайфуешь.

– Знаешь, не надо. Я уж лучше дождусь своих.

– Ну Мариша, – заныла Света. – Ну не будь врединой.

– Это же твои дети, твое богатство.

– Ага! Богатство! Папаша их нас бросил. Алиментов не платит ни копейки. Я надрываюсь с десяти до четырех. И все без толку. Нам нужен новый отец. Такой, чтобы мог позволить мне сидеть дома и заниматься детьми.

Мариша только вздохнула. Насколько она знала, Светка возложила миссию по воспитанию своих детишек на своих родителей. Бабушка и дедушка водили детей в садик и школу, кормили их, делали с ними уроки, одевали и обували малышей. А Светка, тяжело отработав свои полставки в каком-то архиве, сматывалась на гулянки.

– Что, в Рязани уже не осталось женихов?

– Ну их! Приличных всех разобрали. А что остались, одни пьяницы. Мой Игорь на их фоне еще очень даже неплохо смотрится.

– Да уж, тогда тебе не позавидуешь.

– Вот я и решила, нужно брать мужчину с образованием, непьющего и хорошо зарабатывающего. И там, в больнице, я с одним таким и познакомилась.

– Он – врач?

– Нет. Пациент. Тоже лежал с аппендицитом. Мы с ним в один день поступили. На соседних каталках лежали. Только у него с обострением все проходило. Поэтому его пять дней в больнице и продержали. А у меня все зажило как на кошке. Только я врачам врала, что плохо себя чувствую. И градусник под горячей водой держала, вот меня и не выписывали.

– Значит, пока я тут с твоими ребятишками возилась, ты там роман на больничной койке крутила? – чувствуя, как буквально закипает от злости, спросила у нее Мариша.

– Ну что ты сердишься? Пойми, такой шанс бывает только один раз в жизни!

– Ты и про своего Игоря то же самое говорила!

– Но в этот раз – это совершенно точно. Послушай сама, главный инженер в строительной компании, умница, холостяк. Родители в прошлом году умерли. Детей побочных нет и никогда не было. Женат не был! Шикарная трехкомнатная квартира в новом доме! Это ли не мечта любой женщины?

Мариша с сомнением посмотрела на свою кузину. И такой мужчина заинтересовался Светкой, которая и в молодости-то красотой особой не блистала, а после неудачного супружества и вовсе превратилась в задерганную тетку с острым носом и зализанным назад хвостиком редких рыжих волос? Да еще учитывая, что у Светки имеется в активе двое детишек, которые тоже поселятся в той холостяцкой квартире, которую неизвестный Марише инженер наверняка купил без всякого расчета на столь быстрое прибавление семейства?

– А ты уверена, что у него на тебя серьезные виды?

– Конечно! Если хочешь знать, он уже сделал мне предложение!

Это напугало Маришу еще больше.

– А про твоих детей он знает?

– Вот это нет, – поскучнела Светка. – Поэтому очень тебя и прошу, подержи их немного у себя.

– Немного – это сколько? Пока ты не выйдешь замуж?

– Что ты! Завтра приезжает моя мама. Я ее уже вызвала. И заберет детей к себе.

– Значит, только до завтра?

– Ну да. И днем я за ними присмотрю. Мы с Витюшей договорились встретиться в восемь вечера. Мариша, ну пожалуйста!

И Света часто-часто заморгала, того и гляди расплачется. Тьфу!

– Ладно! Пусть побудут у меня еще одну ночь.

Светка моментально раздумала плакать. Вот артистка! И кинулась к Марише на шею.

– Спасибо! Огромное! Я твоя должница!

До вечера Светка побыла с детьми. То есть это так называлось, потому что она не слезала с телефона, обзванивая всех своих друзей, знакомых и родственников и бессовестно хвастаясь тем, какую жирную рыбку ей удалось заполучить в свои сети.

– Ой, Светка, не говори гоп, пока не перепрыгнешь! Ты еще не вышла замуж.

В ответ сестрица, как всегда, высокомерно задрала нос и заявила:

– Ты мне завидуешь!

Вечером она удрала на свидание, а Мариша выкупала детей (нужно ведь представить их завтра бабушке в приличном виде), а потом уселась у телевизора. Показывали ужасы нашего города. Криминальные новости. Ничего хорошего не происходило. На улицах отморозки и наркоманы вырывали сумочки у приличных старушек. Интеллигентного вида молодые люди дурили доверчивых граждан. Аферисты всех сортов, мастей и полов активизировались со страшной силой.

Но, конечно, всех затенял неизвестный маньяк, повадившийся стаскивать тела своих жертв в городской зоопарк.

– Куда смотрят правоохранительные органы!

– Это неслыханно!

– Чего добивается этот мерзавец?

– Преступник должен быть пойман! Повешен и линчеван!

Уяснив, что личность преступника так и не установлена, Мариша уже собралась ложиться спать, но тут раздался звонок.

– Привет, это я, – произнес смутно знакомый мужской голос. – Не разбудил?

– Нет, я еще не спала. А кто это?

– Ну ты даешь! – восхитился мужчина на проводе. – Вчера только виделись и уже забыла?

– Что?

– Евдоким это звонит.

– А-а-а! Просто я вас не узнала по телефону.

– Да, мне многие говорят, что меня трудно узнать. Хочешь новость?

– Какую?

– Кажись, менты вычислили преступника.

– Да ты что! – ахнула Мариша, снова перейдя с Евдокимом на «ты». – Когда? Как? Кто он?

– Вроде бы один из наших.

– Кто?

– Есть у нас такой Кирилл Запойный.

– Это кличка такая?

– Почему? Фамилия это его.

– Странная фамилия.

– Ему в самый раз подходит, – ухмыльнулся Евдоким. – Кирилка у нас действительно запойный товарищ. Правда, последнее время подшился и вроде бы не пьет. Но фиг его знает. Не верю я этим закодированным алкашам. По мне, так лучше уж пусть человек пьет, чем сначала его кодируют, а потом он постепенно с ума сходит.

– И как менты вычислили, что это Кирилл? – перебила его Мариша, почувствовав, что иначе Евдоким будет философствовать еще долго.

– А очень просто. Видеокамера его записала.

– Как убивал?

– Нет, но на записи видно, как Кирилл втаскивает тело в клетку к Прайму.

– Ух ты!

– И ведь что интересно, – воодушевился Евдоким. – Все прочие видеозаписи оказались уничтоженными. Наверное, Кирилл и подсуетился. А про эту камеру у клетки со львом он не знал. Ее недавно поставили и втайне от всех сотрудников, потому что нашему директору стало казаться, что Прайм недополучает свой паек.

– А это правда? У льва воруют его мясо?

– Да ну! Семенычу вечно чего-то кажется. Он у нас мужик суетливый. Ну, камеру у клетки и поставил. Хотя я сразу сказал, лучше бы ремонт у бобров сделал, чем на глупости деньги тратить.

– Евдоким…

– Вот я и говорю, если бы не это убийство, фиг бы камера себя оправдала!

– И камера все записала? Про этого Кирилла?

– Да.

– А почему только сейчас просмотрели эту запись?

– Да там какое-то устройство дурацкое в этой камере. Пока вся пленка не кончится, нельзя остановить. Иначе камера просто не открывается.

– Действительно дурацкая конструкция.

– Так Семеныч у нас скупой. Небось, купил, чего подешевле. А дешевка, она и в Африке дешевка. Последнее это дело, дешевые вещи покупать. Вот я, например…

Но Марише совсем было неинтересно слушать, что там и где покупает себе Евдоким. К тому же он был порядочной занудой. Да и умом не блистал.

Поэтому Мариша перебила Евдокима, спросив:

– Кирилла уже арестовали?

– Вроде бы нет. Искали его по зоопарку – это да. А вот арестовать ментам его не удалось. Сбежал, гад.

– Как сбежал? Куда?

– Этого никто не знает. Сегодня вообще не его смена. Завтра только должен появиться. Но менты звонили нашему Семенычу и предупредили, что, если Кирилл случайно объявится на работе, хватать парня и никуда не отпускать.

Потом Евдоким вдруг брякнул, что у него завтра выходной, не встретиться ли им по этому поводу?

– Зачем? – удивилась Мариша.

– Просто так. Сходим куда-нибудь вместе. Погуляем.

– Спасибо.

– Так ты согласна?

– Посмотрим, – уклонилась от прямого ответа Мариша. – У меня еще не сформирован график на завтрашний день.

Евдоким почтительно замолчал. У него-то никакого графика не было и в помине. И он даже не представлял себе, что такое вообще возможно.

– Ну… – протянул он, так и не придумав, что можно еще сказать, – тогда покедова.

– Пока.

Мариша снова забралась в постель. Но уснуть ей не удалось. Значит, это орудовал Кирилл – служитель зоопарка и бывший выпивоха. Что же, вполне возможно, что кодирование нанесло ущерб его психике. И парень, помешавшись, стал убивать посетителей, а потом прятать их тела в клетках с хищниками. Почему именно там? Возможно, парень считал, что хищники сожрут трупы и не оставят даже костей. Или просто делал это в помешательстве, а у сумасшедших свои резоны, обычным людям непонятные.

Но, так или иначе, Кирилла скоро поймают и допросят. Скоро весь этот кошмар кончится. Преступник будет пойман. Вот только почему у нее на душе при этом так муторно и гадко?

Глава 3

Рано утром прибыла бабушка Галочки и Алешки – тетя Надя.

– Какая ты молодец, Маришечка! – радостно выгружая из сумки банки с домашним вареньем, солеными огурчиками и разнообразными салатами, говорила она. – Помогаешь сестренке устроить личную жизнь. Ну и правильно! Сама-то ты отлично устроилась!

Говоря это, тетя Надя шустро ощупала глазами окружающую ее обстановку. И Марише почему-то стало удивительно неуютно. Все-таки Светка здорово похожа на свою маму. Та тоже вечно всем завидует. И злится, что ее Света так неудачно вышла замуж. Причем злится-то она не на саму Свету, а на всех окружающих. Злится на них за то, что у них в жизни все лучше, чем у ее дочери.

– Тетя Надя, а зачем вы столько разносолов привезли? – осторожно спросила Мариша у своей родственницы.

– А как же? Я нахлебницей быть не привыкла. Сама привезла, сама и скушаю. А что? Мне много не надо. Картошечки отварю, да с домашним салатиком и покушаю. Когда там еще Светка на свадьбу нас пригласит.

– Так вы у меня до самой свадьбы жить собираетесь? – ужаснулась Мариша.

– А ты как думала? Мне сейчас обратно уезжать никак нельзя. Без меня Светка может свой последний шанс упустить. А коли я рядом буду, то и советом помогу, а когда пора придет, с иконой благословлять пойду.

И она в самом деле вытащила из сумки икону, малость заляпанную протекшим соусом из банки со сладкими перцами.

– Для женщины в жизни самое главное – это удачно выйти замуж. И чтобы жених не утек, его контролировать надобно.

От этих рассуждений Марише стало совсем тоскливо. Чего там контролировать? Если жених с самого начала не внушает доверия, то стоит ли за такого вообще замуж выходить? Чтобы потом всю жизнь его контролировать и нервы себе трепать?

– Много ты понимаешь. Как женится, так уж пути назад не будет. Станет жить-поживать как миленький. А пока они свободные еще, так ерепениться могут. Тут-то мать и нужна. Чтобы охламона приструнить и дать ему понять, что свобода-то его далеко позади осталась.

К счастью, от необходимости отвечать Маришу спас телефонный звонок. Это снова звонил Евдоким.

– Если ты насчет нашего с тобой свидания, то я не смогу, – старательно прикрывая рукой трубку, сказала Мариша, чтобы не услышала тетка Надя.

Знает она эту сплетницу. Придумает себе какую-нибудь ерунду, да еще Смайлу сболтнет, что его женушке неизвестные кавалеры свидания назначают. Смайл, быть может, и не поверит. Да только подозрения все равно могут возникнуть.

– Так я не из-за свидания звоню!

Голос Евдокима был взволнованным до крайности.

– Беда у нас.

– Где?

– У нас, в зоопарке. Снова труп!

– Кто? – ахнула Мариша. – Кто на сей раз?

– Он.

– Кто он?

– Кирилл.

– Тот самый? Про которого ты мне вчера рассказывал?

– Он.

– Умер?

– Убит!

Мариша растерялась:

– Как же так? Как убит?

– Не знаю, – угрюмо отозвался Евдоким. – Приезжай, если хочешь, сама увидишь.

Разумеется, Мариша приехала. На свидание к молодому, пусть и не слишком симпатичному кавалеру не поперлась бы, а вот к трупу – это с милой душой.

Возле террариума, где находилась коллекция змей, было не протолкнуться.

– Тело нашли в клетке удава. Террариум открылся, как всегда, в десять часов. И посетители сразу же хлынули внутрь толпой.

Так что сохранить третье убийство в тайне не смогли. Люди сразу же увидели труп Кирилла. Одна впечатлительная дамочка немедленно упала в обморок. А другая начала истерично вопить:

– Удав сожрал человека! Удав сожрал человека!

И хотя это было явной глупостью, никто Кирилла жрать не собирался, он лежал на полу клетки с головой и прочим полным набором конечностей, но паника уже поднялась.

– И теперь эти идиоты требуют, чтобы мы усыпили нашего Каа.

– Кого?

– Удава. А за что его усыплять? Он же еще малыш. Максимум, кого он может сожрать, – это крупную белую мышь или морскую свинку. Даже кроликов мы ему еще ни разу не предлагали.

– Значит, задушить Кирилла он не мог?

– Маловероятно. Да Кирилла и не задушили вовсе.

– А что же?

– Отравили.

На этот раз Мариша удивилась еще больше.

– Отравили? Кто? Как?

– Этого менты не знают. И вот ведь глупость какая! Мы думали, что убийца – это Кирилл. А теперь получается, что это и не он вовсе. Ведь его и самого тоже… кто-то… того самого… пришил!

– М-да.

– И главное дело, дуры бабы, которые нашли труп. Одна истерику закатила, другая врача себе потребовала. А того не подумали, что врача нужно для нашего Каа. Это он всю ночь провел рядом с трупом. А ведь Кирилл для него не чужой был.

– Не чужой? В каком это смысле не чужой?

– Кирилл как раз в террариуме и работал. Со змеями.

– Значит, он скончался на своем рабочем месте?

– Менты теперь в тупике. Я сам лично слышал, как они советовались между собой, что же им теперь делать дальше. Подозреваемый уплыл на тот свет. И кто его туда отправил, полнейшая загадка.

Внезапно Мариша ощутила какое-то странное покалывание у себя под кожей. Словно мириады мельчайших иголочек пробежали у нее по телу. Она знала, что это такое. Такие мелкие приятные мурашки свидетельствовали о том, что она стоит на пороге очередного захватывающего приключения. И неожиданно для самой себя Мариша воскликнула:

– А что, если нам самим попробовать поймать убийцу?

– Чего? – разинул рот Евдоким. – Как это поймать?

– Очень просто. Как менты ловят.

– Но мы же это… типа… не умеем.

– Да чего тут уметь? Ведь и так ясно, что преступник был связан с Кириллом. Наверняка тот поручал парню устранять трупы. А когда менты вычислили Кирилла, тот стал настоящему убийце опасен, и он его устранил.

– Убил?

– Ага.

– Б-р-р…

– Нам необходимо вычислить контакты Кирилла, – деловито принялась прикидывать предстоящую работу Мариша. – И, слушай… А в террариуме не было спрятано еще одной видеокамеры?

– Нет, – с сожалением произнес Евдоким. – Менты тоже первым делом к нашему Семенычу кинулись. Но он их разочаровал. Никакой камеры в террариуме не было. Змеи, они ведь живыми мышами питаются. А кому мыши могут понадобиться? Их у нас специально для змей разводят. Приходи и бери себе хоть десяток. Никто тебе и слова не скажет. Они ведь плодятся так быстро, что змеи их и жрать не успевают.

– Ну и ну, – пробормотала Мариша, машинально позавидовав плодовитости белых мышей и хомячков. – Всем бы так.

– А мы с тобой вдвоем только искать станем? – внезапно поинтересовался Евдоким. – Так я тебе сразу говорю, завтра я на смену заступаю. И освобожусь только через три дня.

– То есть три дня подряд ты работаешь?

– Да.

– Так это же замечательно! – обрадовалась Мариша. – Ты будешь слушать и мотать на ус все, что происходит в зоопарке. Это и будет твоим заданием. Справишься?

– Слушать и мотать на ус – это я могу, – важно пробасил Евдоким, чрезвычайно польщенный этим поручением. – При мне люди не стесняются.

Мариша кивнула. Евдоким в самом деле производил впечатление человека, которого можно не стесняться. Ну, вроде деревянной скамейки или того же куста акации. Вроде бы он и есть, а вроде бы его и нету.

– А вы одна расследовать это все будете?

Осознавая важность момента, Евдоким снова перешел с Маришей на «вы». Он вообще легко менял отношение к ней. Сначала в момент знакомства они были собратьями по несчастью и говорили друг другу «ты». Потом Евдоким вздумал поухаживать за Маришей. И она стала говорить ему «вы», как бы создавая дистанцию. А он ей продолжал «тыкать», стремясь эту дистанцию убрать. И вот теперь их отношения стали официально партнерскими. И они стали говорить друг другу «вы».

Конечно, все это было слишком сложно для Евдокима. И он никаких выводов не делал, просто ощущал, что время, когда они были с Маришей на «ты», миновало. И вряд ли быстро наступит вновь. Ведь в плане расследования Мариша была на несколько голов выше его. И, осознавая ее превосходство, Евдоким согласился играть вторую роль.

– Так вы одна будете… расследовать?

– Нет. Одной некомфортно. Я позову подругу.

Честно говоря, выбор подруг, на которых бы Мариша могла положиться в этом деле, был невелик. Пожалуй, Инна подошла бы больше других. В конце концов, у нее тоже есть ребенок – разбойник Степка. И Инну должно затронуть, что их общее развлечение – питерский зоопарк – вдруг стал ареной жестоких убийств.

– Это же безобразие, – пыталась сагитировать Мариша подругу. – Полнейшее безобразие. Дети приходят, чтобы поглазеть на диких животных. И что они видят? Трупы людей!

– Так уж и трупы, – возразила Инна. – Одно тело нашел служитель. Второе углядела твоя племяшка. И только третий труп наделал переполоху.

– А кто тебе сказал, что этот труп последний? Могут быть и другие! И еще не известно, кто найдет следующий. И в каком виде он его найдет. Вдруг этот труп будет четвертован, а найдет его маленький мальчик? Вроде Степки? Кстати, вы в ближайшее время с ним в зоопарк не собираетесь?

Аргумент был сильный. Своего сына Инка обожала. И сейчас, кинув в его сторону опасливый взгляд, тут же согласилась помогать Марише.

– Ты права. Это следует прекратить. И чем быстрее мы с тобой поймаем этого негодяя, тем лучше.

Осталось заручиться согласием Инкиного мужа. Вот с ним-то, как подозревала Мариша, могли возникнуть проблемы. Но оказалось, что Инка сейчас в стадии очередного перманентного развода с любимым мужем. Так что муж вроде как в жизни был ей и не указчик.

– Все развлекаетесь? – хмыкнула Мариша, услышав про очередной бракоразводный процесс, который затеяли Инка и ее муж.

– Знаешь, опасаюсь, как бы на этот раз не получилось все по-настоящему.

– С чего вдруг?

– Ну, много есть обстоятельств, – туманно ответила Инна.

– Назови хотя бы несколько.

– Раньше он всегда настаивал, чтобы Степка оставался с ним. А в этот раз совершенно спокойно отнесся к тому, что сын остается со мной. Да и обычно это я начинала требовать развода, а в этот раз – он.

– Может быть, у твоего завелась любовница?

Инна лениво зевнула и произнесла:

– Завелась.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – ужаснулась Мариша. – Кто она?

– Какая-то молоденькая фифочка. Думаю, что ей лет семнадцать.

– Такая молоденькая?

– Ну, может быть, восемнадцать, – великодушно прибавила Инна годик.

– Ни фига себе! И он от тебя к ней ушел?

– Да. Но вообще-то этого и следовало ожидать. Ты же помнишь, мы с ним все время ссорились. Я к нему все время цеплялась. Какой мужик такую жизнь выдержит?

– Что-то я не припомню, чтобы он прежде жаловался.

– А он и не жаловался. Все в себе таил.

– Брось ты! Никуда он не денется. Он тебя любит.

– Любил, – поправила подругу Инна и сказала: – Слушай, не трави мне душу. Давай лучше займемся расследованием. А Степку я с няней оставлю. Ему не привыкать.

Мариша покосилась на полусироту, но тот своего сиротского положения, кажется, не осознавал. И вовсю таращился на экран компьютера, где человек-паук лихо сигал с одного небоскреба на другой. Исчезновения матери из своей жизни Степка даже не заметил. И когда Инна крикнула ему из прихожей, что уходит, вышла ее проводить только няня.

Появление няни в прихожей навело Маришу на еще одну тревожную мысль.

– Слушай, а как вы со Степкой будете жить? На что?

– Не знаю. Придумаю чего-нибудь. Работать пойду.

– Работать? А что ты умеешь?

Инна задумалась.

– Ну, сначала пойду учиться, а потом уже работать, – поправилась она. – На учебу, я уверена, он мне денег даст. Он ведь не жадный в принципе человек. Ты же знаешь.

Мариша знала. И ей как-то не верилось, что двое близких ей людей, столько лет проживших бок о бок, родивших и вырастивших почти взрослого сына, который в прошлом году уже пошел в школу, вдруг вот так взяли и разбежались.

– Бред какой-то.

Вместо ответа Инна начала расспрашивать Маришу про то, что той удалось узнать об этих убийствах. И наконец заявила:

– Я тоже считаю, что нам нужно наведаться в гости к этому Кириллу. Где он хоть вообще-то, этот мужик?

Где жил Кирилл, стараниями Евдокима старшая сыщица была отлично осведомлена.

– Вот его адрес. Живет парень, верней, жил, со своими родителями. Они у него люди весьма преклонного возраста. Даже страшно себе представить, как они могли отреагировать на известие о смерти единственного сына.

Но оказалось, что все совсем не так страшно, как представляла себе Мариша. Дверь подругам открыла странная личность, с трудом фокусирующая взгляд, покачиваясь на тонких, словно ходули, ножках.

– В-вам к-кого? – промямлила личность заплетающимся языком, пока подруги с изумлением разглядывали это существо.

На нем были надеты синие, вытянувшиеся на коленях до состояния пузырей треники – «Привет из СССР!». Сверху треников были надеты шорты, а сверху… невообразимо грязная рубашка. Волосы у этой личности имелись редкие, жидкие и стянуты на затылке в нелепый хвостик. Судя по обилию морщин и седине, возраст личности мог быть около пятидесяти или даже шестидесяти. Мама? Папа?

– В-вы ч-ч-ё! – возмутилось существо. – Я невеста Кирилкина – Настя!

Боже мой! Невеста! Да в гроб краше кладут! Нетрудно себе представить, что, имея такую невесту, мужик квасил целыми днями и ночами напролет. Или нет, Кирилл вроде бы был в завязке?

– Бывшая невеста, – словно прочитав мысли подруг, уточнила Настя. – Как Кирилка подшился, так мы с ним и разбежались в разные стороны. По причине отсутствия взаимных интересов. На фига мне такой зануда? Ни выпить с ним, ни по душам поговорить. Бросила я его.

– А…

– А сейчас меня его маманя позвала. Как менты уехали, так она за бутылкой в магазин смоталась и меня позвала.

– Зачем?

– Как это зачем? Помянуть по христианскому обычаю. Все же не было у Кирилки помимо меня другой любови. Как со мной развязался, так ни с кем больше и не сошелся. Один свой век трезвый коротал. И вот до чего у него дело-то дошло. Убили его!

В устах пьяненькой Насти получалось, что смерть Кирилла напрямую вытекает из его желания подшиться и начать трезвый образ жизни. Прямо-таки назидание всем трезвенникам и язвенникам.

– Так что Кирилку вы тут больше не застанете. А вы ему кто?

– Мы расследуем его убийство.

– Из ментуры? – моментально насторожилась Настя. – Да нет! Те другие. И приходили они уже.

– Мы ведем частное расследование.

– Чего?

– Убит не один Кирилл. Пострадали еще два человека.

– Ну, типа знаю. Менты сказали, что еще двоих замочили. А вы-то тут при чем?

– Хотим понять, кто их убил.

– На фига?

– Хотим.

Настя фыркнула и заявила, что, когда коту делать нечего, он себе одно место лижет. Все лучше, чем то, что затеяли подруги.

– Значит, тебе не интересно, кто твоего жениха пришил? – разозлилась на пьянчужку Мариша.

Сама допилась до потери человеческого облика, а еще и поучает! Или Настя неосознанно себя уродует? Ведь седина у нее на голове – это и не седина вовсе, а неудачно сделанное мелирование. Морщины на шее – это серые разводы грязи. И вовсе она не старая, просто мылась давно.

– Так тебе не интересно узнать имя убийцы твоего жениха?

– Почему же? – пожала плечами Настя. – Я и так знаю.

– Знаешь? И кто же он?

– Вадька, – важно произнесла Настя.

– Вадька? Это кто такой?

– Мой нынешний.

– Кто?

– Муж!

В голосе Насти слышалась такая гордость, что подруги даже опешили. Муж? У этой вконец опустившейся личности, которая в свои тридцать выглядит на все пятьдесят, а пахнет так и вовсе, как будто бы ей все девяносто с хвостиком. Что же за герой отважился связать свою жизнь с этакой красоткой?

– Ревнует он меня дико! И Кирилку много раз уже грозился пришить!

– Ты это серьезно?

– Еще как!

– И ты ментам так и сказала?

– Еще чего! Чтобы я своего мужика ментам сдала? Да за кого вы меня принимаете! Опять же Вадька меня и убить может, если я на него донесу. Он у меня знаете какой?

– Какой?

– Он три раза в тюряге сидел. И все за убийства!

Ни фига себе муженек! Да уж, от такого подальше держаться следует. Но как же менты-то прошляпили такого колоритного подозреваемого? Ох уж работнички!

– А где сейчас твой муж? Дома?

– Зачем дома? Станет он один дома сидеть! С нами он! Тоже Кирилку поминает. Его Кирилкина маманя вместе со мной позвала.

– Так они были хорошо знакомы?

– А то! Соседи мы! Да пошли, я вас сейчас со всеми познакомлю!

И, подхватив подруг под руки, неожиданно развеселившаяся Настя потащила их за собой. Сначала подруги ничего не могли разглядеть. В комнате было так густо накурено, что сквозь табачный дым лица присутствующих казались бледными и расплывчатыми.

– Кого это ты, Настька, привела? Что за крали?

– Так, – уклончиво ответила Настя. – Знакомые мои.

И, посадив подруг рядом с собой, она зашептала:

– Вадька вон сидит! Кирилкиной мамане соболезнует.

Мужик, на которого указала подругам Настя, действительно производил жутковатое впечатление. Рожа у него была покрыта то ли угрями, то ли какой-то другой заразой. Лицо бороздили ужасные ямы и выбоины. Маленькие глазки яростно посверкивали под густо насупленными бровями. Подбородок украшала трехдневная щетина. И весь вид у мужика казался очень злым и опасным.

– М-да, – протянула Инна. – Такой убьет и не задумается.

Но Мариша смотрела на Вадьку с большим сомнением:

– Если бы зарезать, застрелить или просто башку оторвать, это к нему. Но Кирилла отравили, я же тебе рассказывала.

– И что?

– Вряд ли такой мордоворот стал бы возиться с ядом. Вот если бы Кирилл был зарезан или забит ногами до смерти, тогда я бы еще подумала на этого типа. Но отрава… Она подразумевает некоторую тонкость душевной организации.

– Не суди по внешнему виду.

– Да чего тут судить? Ты разве думаешь иначе?

Но в этот момент Вадька уловил взгляды, которые кидали на него подруги, оживился и направился в их сторону.

– Он идет сюда! – задергалась Инна. – Ой, какой страшный!

В полный рост Вадим выглядел еще жутче. У него были широченные плечи, длинные, как у гориллы, мощные руки и несуразно короткие и кривые ноги.

– Мариша, а он на нас не набросится?

– Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Тут же вроде как поминки…

Мужик был уже совсем близко. Он изобразил на своей ужасной физиономии нечто наподобие улыбки, оскалил крупные желтые зубы и произнес:

– Привет, девчонки! Выпьем за помин души нашего Кирилла?

Вопрос был чисто риторическим. И громила даже не стал дожидаться на него ответа. Быстро разлил водку из мутноватой бутылки по трем почерневшим уже от вековой грязи стопочкам. Две из них протянул подругам, одну взял себе.

– Ну, за Кирюху! Мир праху его!

Он залпом опрокинул в себя водку и выжидающе уставился на подруг. Пришлось выпить. За ради установления дружеских контактов. Закусив кусочком свеклы, который он выудил из тарелки с подозрительно склизким винегретом, Вадим произнес:

– А вы Кирюхе кем приходились?

– Мы… Мы с ним работали.

– А-а-а… Энтузиастки-ученые. Он мне рассказывал.

– О нас? – удивились подруги.

– Ага! Так и сказал: «Не поверишь, Вадька, в какое я странное место угодил. Кругом одни звери – шкуры, мясо и рога, а эти чокнутые их не едят, а разводят и выращивают. Да я бы на одном только тигре штуки четыре баксов наварил. А они носятся с ним, тронуть не разрешают. Когда я со своим предложением вылез, такой шум поднялся. Думал, уволят к едрене фене. Еле-еле все на шутку свел».

– Значит, Кирилл остро нуждался в деньгах?

– А кто в них не нуждается? Только делать Кирюха ничего толкового не умел. Бездарь он был полнейший. Я его с собой всего один раз на дело взял, так закаялся. Он и сам спалился, и нас всех подставил.

– Как это? – осадилась совсем Мариша.

– Магазинчик мы тогда хотели обнести, – бесхитростно признался Вадим. – Дело давнее, мы за него уже все отсидели, могу рассказать. Так себе магазинчик. Охраны никакой. Хозяйка – толстая клуша. Продавщицы – молоденькие цыпочки. Такие, что отпора никакого дать не смогут. Охраны тоже нет. Кириллу всего и нужно было, что у входа постоять да всех посетителей назад заворачивать, типа переучет в магазине.

– А он что?

– Так этот дурачина внутрь полез. А тут как раз двое оперов в штатском в магазин завалили. Увидели нас с Коляном, пушки выхватили, мы и сообразить ничего не успели, как уже на полу лежали.

– А Колян – это кто?

– Братан мой. Только он уже покойничек.

– Убили? – пискнула Инна.

– Сам загнулся. От туберкулеза. На тюремных нарах многие от него ласты двигают. Лечения никакого. Кормежка х… Прогулка в день по часу. Разве больному человеку такой режим нужен?

В голосе Вадима звучал настоящий гнев. Подруги даже пожалели неизвестного им Коляна, да после спохватились. Какого черта? Кого они жалеют? Грабителя и убийцу? И потом, что, этот Колян не знал, чем рискует, когда идет грабить магазин?

И почему государство должно лечить преступника за свой счет, если тот за всю свою жизнь ровным счетом ничего полезного не сделал? Выходит, деньги честных налогоплательщиков должны пойти на лечение вора и грабителя в ущерб постройке новых яслей и детских больниц? С какой такой стати? И вообще, вылечишь такого за государственный счет, а он снова за старое примется.

Но вслух подруги ничего не сказали. И даже (вот уж истинно женское лицемерие!) посочувствовали Вадиму в утрате его близкого человека.

– А Кирилл тоже с вами в тот раз сел?

– Сел. Только он по первой ходке шел. Его в другую зону отправили. И хорошо сделали! Окажись он со мной рядом, я бы его в тот момент прирезал, гниду!

Инна выразительно пихнула Маришу в бок. Сам признался в желании убить Кирилла!

– Значит, вы хотели его убить?

– Хотел, – подтвердил Вадим. – И убил бы, коли бы он мне тогда под горячую руку попался.

– А потом?

– Когда потом-то? Когда вышел, что ли?

– Да.

– Тогда я его убивать уже не стал. Во-первых, поостыл малость. А во-вторых, чего я, из-за такой мрази снова за решетку пойду? Да и Колян не родня мне был.

– Вы же сказали, брат.

– Не брат, а братан. Говорю же, не родня. Так, корешились вместе.

– Но зло против Кирилла вы все же имели?

– Зуб имел, это верно, – признался Вадим. – И морду ему пару раз бил. Вот баба моя может подтвердить. Один раз я Кириллу нос сломал. А во второй раз челюсть повредил. Да только что с того? Он теперь помер, и шут с ним. Выпьем?

Но от повторной порции спиртного подруги отказались. Они и с первой-то не знали, что делать. Судя по всему, водка была паленой, да еще приготовленной из самого дешевого спирта. И подруги сейчас горько жалели, что вообще стали ее пить.

– А я выпью! – произнес Вадим и в самом деле выпил.

Занюхал все тем же самым многострадальным кусочком свеклы, дал подругам по куску черного хлеба с солью и неожиданно заявил:

– А кто Кирилла, что убил, я тому самому глаза бы все вырвал!

От неожиданности подруги оторопели. И даже хлеб жевать перестали. Вот это признание! Интересно, что будет дальше?

Глава 4

– Придушил бы гада самолично, – продолжал разглагольствовать Вадим. – Потому как мой Кирилл был! Я сам его к праотцам спровадить хотел.

– Ты же сказал, что все ему простил! – вырвалось у Мариши непроизвольно.

– Простил! За Коляна я ему верно, простил. Но не за Настюху!

– А с ней что?

– Кирилл у меня ее увел!

– Кого?

– Мою Настюху!

И для верности Вадим ткнул пальцем в ту самую особь в синих трениках и шортах поверх них, которая встретила подруг в дверях этой странной квартирки.

– Когда я сел, она меня ждать обещалась. И что же? Кирюха-то раньше меня вышел. А я все сижу. И доходят до меня сведения, что Настюха моя уже и не моя вовсе. А замуж за этого хлюпика недоделанного она собралась.

– И что же вы?

– Что я мог? Я же на зоне сидел. Мог бы, так конечно, приехать да в глаз бы ей засветить. У любой бабы от такой науки мозги живо на место бы встали. Да только, я же говорю, на зоне я был. Ну, письмишко ей настрочил. Даже и не одно. Так, мол, и так, что же ты, сука лживая, делаешь?

– А она?

– Не ответила. А только после я узнал, что все равно замуж за Кирюху выскочила.

– Официально?

– Ну, до официального у них дело не дошло. Но жили вместе.

– А вы что?

– Ну, думаю, не спущу я этого так. Вернусь, обоих убью.

– И что?

– Освободился я только через три года после их случки. Вышел. А Настюха мне сама в ноги кинулась. Забери, молит, от этого дурака. Жить с ним не могу, тошно. Одного тебя люблю.

– А вы?

– А что я? Известное дело, у меня восемь лет бабы не было. Приголубил я Настюху. А там и забылось. Тем более что она сразу же ко мне жить перебралась. Муженька своего голожопого и знать не желала.

– Так вы же в соседней квартире живете!

– Ну и что? – мигом набычился Вадим. – Живем. Каждый человек где-то живет. И мы с Настюхой живем!

– А Кирилл, выходит, к Насте больше никогда не подкатывался?

Толстая шея Вадима стала медленно наливаться краской.

– Чего-о-о? – проревел он. – Я бы ему все рога поотшибал! Я бы из него кровавую отбивную сделал! Он бы у меня до старости кровью мочился!

– Ой!

– У меня кулак, знаешь, какой?

И для вящего эффекта Вадим поднес Марише к носу свой нешуточный кулак, больше напоминающий по форме и размеру молот. Дав ей его хорошенько изучить, он поднес его затем к Инниному носу.

– Видишь, какой кулак? У меня кулак, враз им стену прошибаю. Хочешь?

И, не дожидаясь согласия подруг, Вадим вдруг резко выбросил руку вперед. Позади подруг внезапно раздался треск, поднялась цементная пыль, а в стене за их спинами образовалось отверстие с неровными ломаными краями, из которых торчали куски дранки и потихоньку сыпалась сухая штукатурка.

– Видали? – с торжеством произнес Вадим, вытаскивая испачканную штукатуркой руку.

– Милый! – кинулась к мужику через всю комнату Настя. – Ты не ушибся?

Остальные присутствовавшие отнеслись к происходящему индифферентно. То ли привыкли, то ли не хотели связываться, то ли все им было просто по фигу.

– Во какой у меня кулак! – восторженно потряс Вадим перепачканной ручищей. – Впечатляет?

Честно сказать, да, впечатляло. Грубо, примитивно, но цепляло. Обладающие богатой фантазией подруги мигом представили себе, что вместо стены этот кулак впечатался бы в их хорошенькие мордашки. И жизнь стала казаться им далеко не такой безоблачной, как прежде. И ссориться с Вадимом тоже расхотелось.

– Если бы я только узнал, что Кирюха к моей бабе подкатывается, я бы его этим кулаком так приложил, что он бы летел до Северного полюса!

Подруги верили. До полюса полетишь, и дальше до самого экватора.

– Кирюха это знал, поэтому к Настюхе и не приближался.

Здорово! Выходит, Вадиму убивать Кирилла не за что. Но кто же тогда убил Кирилла? Этого беспутного пьяницу и неудавшегося грабителя, который даже на стреме постоять толком не сумел?

Вадим уже потерял интерес к подругам. Он что-то втолковывал Насте, а та таращила на него глаза и молча кивала.

– Кажется, он объясняет ей, что она должна сказать, если менты спросят о его алиби, – пробормотала Инна.

– Я тоже об этом подумала!

– И что нам делать?

– Совершенно ясно: если Вадим убил Кирилла, то он будет молчать.

– А кто не будет?

– Возможно, родители Кирилла.

Родители были представлены в полном составе: маленькая седенькая мама и долговязый, скрюченный годами папа. Оба они были изрядно пьяны. И не похоже, чтобы особенно скорбели о сыне.

– Да ну его! – воскликнула рядом с ними какая-то тетка. – Скажете тоже! Чего там скорбеть-то? Старикам от Кирюшки одни только беды и сыпались. Сызмальства хулиганил. И все как-то паскудно хулиганил! Сплошные расходы! Стекло в школе разобьет – родителям деньги платить. Портфель у отличника выхватит, все учебники и тетрадки в грязь высыплет – опять же родителям растрата. А уж подрос, так и вовсе с ним сладу никакого не стало. Джинсы ему не такие, ботинки – тоже не те. Все только модное самое хотел и дорогое. А откуда старикам такие деньги взять?

– Их, конечно, подкосило, когда Кирилл в тюрьму угодил?

– Да ну! – снова отмахнулась тетка. – Они только тогда от него и отдохнули толком. Передачи, конечно, слали – как же без этого? Родной сын как-никак. Но все равно дешевле им выходило, чем когда Кирилл тут ошивался. Тут-то ему деньжонок и на пиво, и на табачок, и на девочек. Работать не хотел. После тюрьмы пить начал. Потом подшился, вроде бы за ум взялся, в зоопарк работать пошел. Я уж порадоваться хотела, да поторопилась, выходит. Снова возле Кирюшки подозрительная компания крутиться начала.

Подруги развернули свои уши словно локаторы. Что там говорит эта особа? Что за подозрительная компания?

– На дорогих машинах Кирюшка приезжать к дому стал. Один раз, потом второй, потом третий. Такси, понятное дело. Но ведь и такси немалых денег стоит. Затем я Кирюшку в городе встретила, в дорогом магазине еду и выпивку покупал. У меня с получки на одну баночку красной икры хватит, а он полные сумки вынес. В одной руке пакет. В другой – коробка. А в коробке-то вино, небось, недешевое. Дешевку-то в такую красивую коробку не положат. Как вы думаете?

– Конечно.

– Вот и выходит, что деньги у Кирюшки завелись. А откуда? Старики его в нищете жили. На одну-то пенсию в супермаркетах много деликатесов не накупишь!

– Так ведь ты сказала, что парень работал.

– Ой! Я тебя умоляю! – Тетка закатила глаза. – Что им там в зоопарке платят? Копейки жалкие. Ни образования у Кирюшки не было отродясь, ни сноровки. За что же ему платить большие деньги?

– Откуда же он их взял?

– А вот откуда! Один раз уже в тюрьме посидел – выходит, понравилось. Снова туда захотелось. И дружки его в покое не оставляли. Вот как!

Тетка увлеклась и заговорила слишком уж громко. А мама Кирилла, сидевшая напротив нее, внезапно подняла голову и спросила:

– Ты это о ком говоришь, Галина? Про Кирилла байки снова выдумываешь? Все забыть не можешь, что он на дочке твоей полоумной жениться на захотел?

Видимо, старушка угодила прямо в больное место. Потому что тетка моментально налилась злобой и заорала:

– Было бы чего забывать! Тьфу на вашего Кирилла! Тоже мне жених! Голь и ворюга! У моей Наточки десяток женихов имеется! И все – не чета вашему сыну!

– Вот и иди себе. К женихам своим. И доченьку свою с собой прихвати. Нечего тут моего сына позорить! Не вор он вовсе!

– А в тюрьме сидел!

– Одумался с тех пор.

– А деньги откуда? Откуда у него деньги, чтобы хавку в дорогом магазине покупать?

– Адвокат ему дал.

– Да-а-а?.. – скривилась тетка. – А-а-а-двока-а-ат?.. Поумней ничего не придумала? Где это видано, чтобы адвокаты денег бы давали? Они сами горазды брать.

– А Кирюше дал! И еще обещал дать. Чтобы Кирюша мог в приличном виде перед сообществом предстать.

– Перед каким еще сообществом?

– Когда завещание зачитывать станут – вот перед каким! Чтобы наследство мог получить.

После этих слов в комнате воцарилась тишина. Удивительное дело! Только что все шумели и кричали, а тут вдруг словно языки проглотили. Вот что делает волшебное слово – «наследство».

– К-какое наследство? – пробормотала наконец крикливая тетка. – Ты чего болтаешь, тетя Нюра? Откуда у Кирюшки наследству взяться? Вы же с дядей Колей живы и здоровы.

– Так не от нас наследство! От другого человека.

– От другого?.. Да у вас вся семья – одни пьяницы и голодранцы.

– Все, да не все! Брат у Коли имелся. Дядя нашему Кирюшке. Вот он ему денег и оставил. И адвокаты приезжали, сказали, что Кирюшка свое все равно получит, чтобы там вдова ни городила.

– Вдова? Какая вдова? Не женат твой сынок был. Настюха от него давно свалила.

– Мели, Емеля, твоя неделя! – рассердилась мать Кирилла. – Вдова – это жена нашего Бориса.

– А это кто же такой?

– Брат Колин! Да чем ты слушаешь, голова садовая? Говорят же тебе русским языком, брат у Коли помер – Борис. А жена его, Катерина, будь она неладна, наследство Кирюшке отдавать не захотела. Звонила, скандалила, судиться с нами грозилась. Я уж и в милиции про нее рассказала. Думаю, она нашего Кирюшеньку на тот свет и спровадила. Десять миллионов в чужие руки отдать? Виданное ли это дело? Да у нас и за тысячу убьют, не задумаются. А тут – десять миллионов!

У подруг от изумления глаза на лоб полезли. Ну дела! Мало им Вадима с его жуткой физиономией и сомнительной репутацией, так теперь еще и какая-то Катерина появилась. И вдобавок – десять миллионов!

– Тетя Нюра, а ты ничего не путаешь? Десять миллионов – это же огромные деньги.

– Конечно. Но брат у моего Коли – тоже не простой. У него свой автосервис. И магазин, где он запчастями для машин торговал. Да у Бори можно было деталь на любую иномарку купить! Коля, скажи!

Дядя Коля – отец Кирилла – уже давно спал. Но теперь вдруг очнулся и с важным видом подтвердил:

– Да, брат у меня голова был! Даром что младше меня.

Сделав это заявление, дядя Коля уткнулся физиономией в салат и захрапел.

– Родной мой! – умиленно воскликнула жена. Затем продолжила рассказ: – Все у нашего Бори было в порядке. Дом – полная чаша. А вот детишек ему бог не дал. Сколько жен поменял, а все без толку. Детишек так себе и не народил. Один наш Кирюшенька у него в племянниках и значился. Боря к нам частенько заглядывал, все говорил про Кирюшеньку, что наследничек.

– Даже когда Кирилл на нары угодил?

– Что ты все заладила?! – с досадой воскликнула тетя Нюра на соседку. – На нары, да на нары! Один раз всего Кирюшенька и оступился. Молодой был, глупый. Нехорошие люди его в эту историю втянули.

– Так чего там с наследством?

– Так вот, как женился наш Боря на своей Катерине, так про Кирюшу и думать забыл. Все надеялся, что молодая жена ему наконец-то наследников родит. Правда, недолго эта их любовь длилась. Катерина та еще шалава оказалась. Вильнула хвостом и Боре рогов наставила.

– Да ты что?

– Да-да! Никакое богатство Боре не помогло любовь молодой себе купить.

– И что же, он об этом узнал?

– Конечно! Через это дело он Кирюше наследство и отписал. Отписал, а сам на следующий же день и помер. Инфаркт у него от волнения приключился. Да оно и верно, человек он уже был не молоденький. А тут – жена вертихвостка. Легко ли такое выдержать? Вот он и не выдержал.

Подруги слушали, затаив дыхание. Эта простодушная женщина нашла им подозреваемую. Преподнесла на блюдечке с голубенькой каемочкой. Эта Катерина должна была лютой ненавистью ненавидеть Кирилла. Ведь из-за него она лишилась того, ради чего вышла замуж за старого, обрюзгшего и наверняка очень скучного торговца автомобильными запчастями.

Конечно, в первую очередь ей следовало винить себя – за свое легкомыслие, лживость и корысть. Но женщинам, продающимся за деньги, редко свойственна самокритичность. Так что, скорее всего, она винила во всех своих бедах Кирилла. И больше всего за то, что по его вине она потеряла огромные деньги! Десять миллионов!

– А эта Катерина… Она что, и пособолезновать к вам не пришла? – спросила Инна у матери Кирилла. – Или вы ее не звали?

– Какие еще соболезнования?! – всплеснула руками пожилая женщина. – Ей наше горе – не горе. Теперь-то все денежки ей достанутся! Кирилла убили, а других наследников у ее мужа нет. Только она одна.

Простая женщина тетя Нюра попала в самую точку. Кирилл стоял между своей новоявленной теткой и десятью миллионами наследства. Да за такие деньги можно не только убить и в клетку к удаву запихнуть, а еще и на кусочки порезать и каждый кусочек в глотку тому же удаву затолкать. Пусть переваривает, родимый.

– И способ убийства какой женский! – прошипела Мариша. – Яд! Отравительницы!

– Мужчины тоже охотно пользовались ядом.

– Вспомни Екатерину Медичи, – настаивала Мариша. – Между прочим – тезка нашей наследницы!

– И на этом основании ты делаешь вывод, что Катерина отравила Кирилла, а потом бросила его в клетку с удавом?

– С удавом, конечно, несостыковочка получается, – нехотя призналась Мариша. – Хотя и удав подойдет. Может быть, эта Катерина – в прошлом укротительница удавов!

– Ага! А для того, чтобы отвести от себя подозрения, она предварительно грохнула и спрятала в разных частях зоопарка еще двух человек.

– Что ты придираешься? – надулась Мариша. – Скажи по совести, разве тебе эта наследница не кажется подозрительной?

– Кажется.

– Вот и мне кажется. А это значит…

– Нам нужно ее навестить!

Раздобыть адрес свежеиспеченной вдовы и соискательницы наследства удалось без всяких проблем. Тетя Нюра, обиженная невниманием Катерины, охотно дала подругам телефон и адрес брата своего мужа.

– Пишите-пишите, девочки. Я и сама на эту Катьку подумывала, – призналась она подругам. – Уж очень все удачно для нее сложилось. Муж ее с поличным поймал, а ей все как с гуся вода. Раз – и снова в дамках! Еще лучше ей теперь. Вдова, свобода, денег полно. Делай, что твоей душеньке угодно!

Расчувствовавшись, тетя Нюра всхлипнула:

– Вот как жизнь-то нынче к честным людям поворачивается. Проститутки и шалавы в золоте да брильянтах купаются. А мы, честные труженики, на нищенскую пенсию существуем.

Пенсия у родителей Кирилла и впрямь была невелика. Насчет этого уж добрые соседки, явившиеся на поминки, не забыли просветить подруг.

– Минималку они получают. Оба. И он, и она. Потому что трудового стажа почти не имеют. Всегда они бедно жили, однако толком работать и не пытались никогда.

Что же, бывают и такие люди. Лень раньше них на свет родилась. И ничего удивительного не было в том, что у таких людей родился и вырос такой сын, как Кирилл. Но хорош он был или плох, а убивать и еще глумиться над его телом никому не позволено. Закон есть закон, он один для всех, и он одинаково надежно должен защищать и богатого предпринимателя, и полунищего пенсионера, и даже такого никчемного парня, каким был, по всеобщему мнению, погибший Кирилл.

Поиски Катерины несколько затянулись. Такое простое, казалось бы, дело обернулось долгой и нудной работой. Подруги побывали в том доме, где находилась квартира Елисеева Бориса – мужа загульной Катерины. Но вдовы тут не оказалось. И подругам пришлось обойти всех соседей в подъезде, прежде чем какой-то пацан лет двенадцати вспомнил: как-то бегал он по поручению Катерины к ее матери, жившей всего в нескольких кварталах от дочери.

– Покажешь дорогу?

– Дайте-ка вспомнить… – Парень прижал палец ко лбу и сделал вид, что думает.

Мариша сдалась первая:

– Ладно, сколько ты хочешь, чтобы у тебя память проснулась?

– Катерина мне в тот раз заплатила пятьсот.

– Получишь столько же, если покажешь дорогу.

Воодушевленный парнишка охотно показал дорогу. Память у него оказалась превосходная, а язык – очень длинный. И по дороге он успел изрядно надоесть подругам, так как без устали трещал про какого-то «синего монстра» – диск с компьютерной игрой, который он намеревался купить на те деньги, что заплатят ему за труды.

Как и подозревали подруги, парень сделал приличный крюк, чтобы провести их мимо компьютерного магазина, где в витрине был выставлен огромный монитор, на котором действительно кувыркалось, взрывалось, рычало и стреляло нечто синего цвета.

– Блеск, правда? – прошептал парень, впадая в экстаз. – Мощная штука!

Пришлось дать ему подзатыльник, чтобы сообразил, где находится.

Мать Катерины лишь развела руками, услышав про свою дочь. Была она женщиной еще не старой, физически крепкой, работала поваром в школьной столовой, так что объемы тела имела соответствующие.

– С детства с моей Катькой никакого сладу не было, – посетовала она. – А как замуж вышла, я и вовсе контроль над ней потеряла. Что желала, то и воротила.

Про то, что ее дочь овдовела, мать Катерины, конечно же, слышала.

– Горе-то какое… – пробормотала она. – Хороший человек был Катькин муж. А она, бездельница, не ценила его!

– Мы были у них на квартире, но вашей дочери там нет.

– Но и у меня Катька тоже не живет. Где она в таком случае живет? Да откуда я знаю? У любовника своего очередного, наверное.

– Так вы и про любовника знаете?

– Да чего там знать? – вздохнула женщина. – Я и Бориса Васильевича, когда он к Катьке моей сватался, предупреждала не один раз. Так прямо и говорила ему: одумайтесь, мол, зачем вам такая гулена нужна? Ведь не справитесь вы с ней. Вижу, человек вы добрый. И статью, уж не в обиду будь вам сказано, не вышли. А мою доченьку, чтобы к порядку приучить, смертным боем лупить нужно. Или за семью замками держать. Да и тогда через окошко сбежит, хоть бы даже и с пятого этажа.

– Так уж и с пятого?

Мать Катерины спорить и горячиться не стала. Лишь печально усмехнулась и пробормотала:

– Был уже у меня такой опыт. Потому и говорю, что знаю.

– А где сейчас ваша дочь?

– Этого не могу сказать. Мужики у моей Катьки постоянно меняются. Что ни день – то новый.

– И в замужестве так же было?

– Неуемная девка! С кем угодно шла. Кто позовет, с тем и идет! Шлюха!

Мать Катерины тяжко вздохнула, потом вновь заговорила:

– Быть беде, вот увидите. С таким темпераментом ей бы в публичный дом идти работать. Самое ей там место. И клиентам хорошо, и ей сплошная выгода и удовольствие. Другие девки стонут, а моей Катьке всегда мужчин мало.

Что же, с темпераментной Катериной все было более или менее ясно. Но где же она? Для дополнения образа требовалась сама Катерина. Могла она убить человека или не могла? Почему-то подругам казалось: стоит им взглянуть на нее – и они сразу же ответят на этот вопрос.

Но мать Катерины лишь руками развела:

– Попытайтесь у Анечки спросить. Они с Катериной в школе очень дружили. Возможно, она что-нибудь вам и подскажет.

Анечка оказалась тихой маленькой мышкой. Она в испуге уставилась на подруг глазами-бусинками, потом вдруг шмыгнула в глубь квартиры и поманила девушек за собой. Вскоре они оказались в спальне, где на узкой кровати, уткнувшись лицом в подушку, лежала еще одна женщина. При одном взгляде на нее стало ясно: она прибыла в эту скромно обставленную квартиру откуда-то из другого мира. Из того мира, где шикарные мужчины кидают к ногам прекрасных женщин целые охапки цветов. Где женщины носят дорогие норковые шубы, колье с брильянтами и никогда не задумываются, чем им лучше заняться – сходить за картошкой или сделать новую прическу, почитать книжку или освежить маникюр. Выбор всегда и везде делается в пользу второго.

Но эта лежавшая на кровати девица горько рыдала. Пышные волосы красивого медно-бронзового оттенка закрывали ее лицо. Когда же она подняла голову, то сразу же стало очевидно: эта женщина не просто красива, она прекрасна.

– Кто это? – пробурчала она, взглянув на Анечку. – Кого ты мне еще привела? Врача? Психотерапевта? Скажи им, что мне никто не нужен. Я в полном порядке.

– Они сказали, что хотят поговорить про твоего племянника.

Женщина в изумлении уставилась на подруг. Потом приподнялась.

– Про кого? Про какого еще племянника? Ах, наверное, они про Бориного племянника… Как его там?.. Кирилл!

Небрежно взмахнув рукой, Катерина снова уткнулась лицом в подушку. Немного помолчав, пробормотала:

– Ну чего вам? Не видите, что ли, я страдаю? Задавайте свои дурацкие вопросы и сваливайте!

– Это вы хотели его смерти! – выпалила Инна.

Мариша пихнула ее в бок, но было уже поздно. Что сказано, то сказано.

Катерина же отреагировала очень бурно.

– Да как вы смеете?! – Она даже подскочила на кровати. – Что вы можете знать? Я его любила!

– Любили? – изумились подруги. – Неужели любили? Но почему же вы тогда…

– Так уж получилось! Такая я ненасытная. А он очень старался. Бедный мой крольчонок! Как он старался, чтобы удовлетворить меня! А мне всегда было мало!

Подруги переглянулись. Ну и штучка эта Катерина. Вот это темперамент! И до Кирилла добралась!

– И он не выдержал, мой крольчоночек, – всхлипнула Катерина. – Не выдержал, оставил меня одну на целых три дня. Долгих три дня! Как я могла выдержать такое? Конечно, я нашла себе утешение. О-о-о! Будь оно все трижды проклято! Бедный мой крольчоночек, он не заслужил такого к себе отношения. Я ужасная женщина! Просто ужасная! Меня нужно изолировать от общества! Посадите меня в тюрьму, в отдельную камеру. Умоляю!

– Вы спали со своим племянником?

Катерина перестала плакать и в недоумении посмотрела на подруг:

– С кем?..

– С Кириллом. Спали с ним, а потом убили его!

– Вы с ума сошли! – воскликнула Катерина. – Да я этого дурачка всего один раз в жизни и видела. На нашей с Боренькой свадьбе!

– Но как же… Вы же сказали, что вы его любили.

– Кого?

– Кирилла.

– Да с чего вы взяли? Я говорила о Боре, о своем муже. Он так старался угодить мне! А мне все время было мало. Проклятая моя натура, ей все время нужен мужчина! Конечно, мой крольчоночек старался изо всех сил. Так старался, как иной молодой не сможет. Но… но мне все равно было мало.

– Значит, вы с мужем жили душа в душу?

– Именно. Пока он не уехал.

– На три дня?

– Да.

– А вы изменили ему со случайным любовником?

Катерина горестно вздохнула и, откинув со лба пышную прядь, проговорила:

– Понимаете, я ведь не думала, что так получится. Но когда я увидела этого парня… У меня в мозгах словно чего-то замкнуло. У меня всегда замыкает, когда я вижу мужчину. Правда, я думала, что с Борей уже излечилась от этого. Но он уехал… И его не было целых три дня. Так что я не выдержала.

– А ваш муж неожиданно вернулся, застал вас с другим, и сердце его не выдержало?

– Вот именно! Это было ужасно! Он так кричал! Он обзывал меня такими словами, вы бы только знали! Но я ведь была совершенно не виновата!

– Да, конечно…

– Вы вот мне не верите. И никто не верит. А я любила Борю. И плевать мне было на его деньги. Он мне сам нравился.

– Но деньги потерять – это было все же обидно?

– Потерять? Я про деньги даже не думала! Боря умер по моей вине! Вы себе не представляете, как я себя чувствовала! Ведь он был так ко мне добр! И правильно, что он захотел наказать меня. Меня еще и не так нужно было наказать!

– Но ведь вы уже свыклись с мыслью, что после смерти вашего мужа вы станете богатой наследницей?

Катерина пожала плечами:

– Вообще-то, продажа запчастей и ремонт машин – это не мое.

– Но вы могли продать сервис и магазин. И получить хорошие деньги.

– Ну да. Наверное.

– А так все досталось Кириллу. Вы его ненавидели?

– Квартира осталась у меня. – Катерина шмыгнула носом. – Да и какая ненависть? Говорю вам, я его даже не знала толком.

– Но его убили.

– Что?! – ахнула Катерина. – Кого убили?

Подруги молча переглядывались. Катерина – великая актриса! Так мастерски сыграть изумление – это не всякой под силу.

– Неужели Кирилла убили? – пробормотала Катерина.

– А вы не знали об этом?

– Нет, конечно. После смерти Бори я сама не своя. Из дома ушла. От матери ушла. Она замучила меня своими упреками.

– Упреками?

– Да. Целыми часами твердила, что только такая шлюха, как я, могла все испортить. Могла разом лишиться и мужа, и денег.

– Значит, ваша мать была в курсе того, что все достанется Кириллу?

– Да, в курсе. Боря позвонил ей. Прямо от нотариуса. Кричал, что переписал завещание. И что я не получу ни копейки. Что я ужасная женщина. Ну… и всякое такое.

Подруги снова переглянулись. Катерина не походила на убийцу. Похоже, стяжательство и алчность – не ее пороки. Она просто сверх меры темпераментна. И все ее мысли направлены на то, чтобы раздобыть себе очередного партнера. Деньги же Катерину не слишком интересовали.

– А что мне наследство? – Катерина пожала плечами. – Всегда найдутся мужчины, готовые обо мне заботиться.

– А ваша мать?

– Что мать?

– Она думает так же?

Катерина взглянула на подруг с недоумением, но ничего не ответила. И так было ясно, что заботиться о благополучии своей матери она не намерена. С какой это стати? Пусть та сама о себе позаботится. И как знать, не поступила ли мать Катерины именно таким образом?

Глава 5

Слежку за матерью Катерины было решено не устанавливать. Ведь если убийство Кирилла – ее рук дело, то своей цели женщина уже достигла. Ее дочь остается единственной наследницей десяти миллионов своего мужа. А раз так, то женщина будет сидеть тихо. И вряд ли станет носиться по своим родным и подругам, без устали хвастаясь содеянным злодейством.

– Как же нам ее вычислить?

– Давай попробуем втереться к ней в доверие.

– Это как же?

Делу помог случай. Пока подруги крутились возле дома Катькиной мамы, они успели познакомиться со всеми старушками на лавочках. И эти старушки, охотно поверившие в то, что подруги крутятся у них во дворе по заданию депутата, решившего проверить работу их ЖКХ, охотно общались с девушками.

– Вот у Ильиничны из пятого подъезда радость случилась. Дочь замуж за старого да за богатого вышла. А тот возьми да и коньки отбрось. И все свои денежки Ильиничне и ее дочери оставил. Так та с работы уволилась. Теперь целыми днями по магазинам носится, дорогие вещи скупает. И домработницу себе нанять хочет.

Это был шанс! Вот только кого послать? Инна и Мариша уже успели засветиться у матери Катерины. И зачем они сунулись к ней сразу вдвоем! Теперь она ни за что не поверит, что одна из них захотела вдруг стать ее домашней прислугой.

– Нам нужна третья. Кого ты могла бы предложить? – спросила Инна.

– Моя мама, – принялась перечислять Мариша. – Твоя няня. А также моя тетка из Рязани.

Инна задумалась:

– Моя няня сидит со Степкой. Твоя мама – человек, слишком интеллигентный для домашней прислуги. А как насчет твоей тетки?

– Она без высшего образования, – заверила подругу Мариша.

– То что надо! А она согласится?

– Если твоя няня посидит заодно и с моими племянниками, то тетя, наверное, согласится.

Услышав, что ей предстоит поработать денек прислугой, тетя Надя в восторг отнюдь не пришла. И Марише пришлось выслушать немало нового о себе и жизни вообще.

– Вот есть же у других людей племянницы, которые о своих тетях заботятся, любят их, балуют. Только со всех сторон и слышишь: то квартиру тете купили, то шубу песцовую, то серьги золотые. А ты работу мне нашла! Прислуги! Поумней ничего не придумала?

– Ну тетечка… Пожалуйста… Это ведь только на один день.

– И вы можете ничего там не делать, – добавила Инна.

– Так уж и ничего?

– Только посмотрите, нет ли каких доказательств, что эта женщина отправила на тот свет одного молодого человека.

– Матерь божья! – перепугалась тетя Надя. – Она еще и убийца?

– Вот это мы и хотим выяснить. Покрутитесь там, послушайте, посмотрите. А потом нам расскажете.

Тетя Надя согласилась с величайшей неохотой. И то лишь после того, как Мариша пообещала сделать ей хороший подарок – комплект турецкого постельного белья, который тетя Надя, оказывается, уже присмотрела себе в соседнем магазине.

– Точно купишь?

– Куплю!

– Ладно уж. Один денек погну спину на чужую бабу.

Отправив тетю Надю «на дело», Инна спохватилась:

– И чего мы к этой Ильиничне прицепились? Скорее всего, ни она, ни ее дочь Кирилла не убивали.

– А кто?

– Тот же, кто убил и первых двух человек в зоопарке. А Кирилл просто пошел с ними в связке. Наследство почившего в бозе Бориса Васильевича тут и ни при чем.

Мариша пожала плечами:

– Может быть, и ни при чем. Но проверить все равно не помешает.

Пока тетя Надя в предвкушении дорогого подарка лениво возила тряпкой и устанавливала дружеские отношения с матерью Катерины, подруги не сидели без дела и занялись установлением личностей двух убитых в зоопарке мужчин.

– А то несправедливо получается. Кириллу мы все свое внимание отдали. А про тех двоих совсем забыли!

– Конечно, несправедливо. А ведь один из них – мой личный трофей.

– Как это трофей? – разинула рот Инна.

– Это же я заметила его в клетке с шакалами.

– Ах, вот ты в каком смысле…

За информацией подруги обратились все к тому же Евдокиму. А к кому же еще? Он работал в зоопарке, так что был в курсе всего происходящего там. Кроме того, менты не нашли ничего лучшего, как внести Евдокима в число подозреваемых, что, конечно же, сильно нервировало мужчину. Поэтому он был кровно заинтересован в поимке настоящего преступника и искренне хотел помочь подругам.

– Первого убитого звали Сергеев Петр Николаевич, – сообщил Евдоким. – Пенсионер.

– А ты говорил, что средних лет.

– Просто рано на пенсию вышел. Военный. Полковник, кажется. Или генерал. Проживал неподалеку. Документов при нем не было. Поэтому ментам пришлось объявлять его в розыск. И пришла его дочка.

– И что же дочка? Похожа она на убийцу?

– Нет, что вы! Мелкая такая. Из себя совсем невзрачная. Сказала, что у них с мужем четверо детей. Что жили они преимущественно на дедушкину пенсию. Потому что пенсия у него была огромнейшая.

– И они все вшестером… нет, извините, всемером жили на одну пенсию? – удивилась Инна.

– Так эта женщина сказала. И ей можно поверить. Одета она в какое-то потерявшее вид платьишко. Туфли самые дешевые, к тому же – ношеные-переношеные. И дед у них одет был соответственно.

– Странно, – пожала плечами Инна. – Выходит, военный отставник позволил бы мужу своей дочери не работать, ей самой тоже не работать, но при этом наплодить четырех детей и не знать, чем их накормить? В семьях военных обычно такого разгильдяйства не случается.

– Я так понял, что у нашего отставника что-то там с сосудами головы было не в порядке.

– В каком смысле?

– То ли последствия травмы, то ли наследственное, но дядька был, как бы это поделикатней выразиться… В общем – не совсем в своем уме.

– Что, совершенно ничего не соображал?

– Нет, кое-что соображал, конечно. Но, по словам его дочери, отец часто убегал из дома. То ему почудится, что дивизию нужно по тревоге поднимать, то еще чего. Раз или два раза в год отставник лежал в больнице. Но большой разницы в его поведении не было. Что до больницы куролесил, что после.

– А он не был агрессивным?

– Как ни странно, нет!

– То есть не могло случиться так, что дед набросился на кого-то, тот человек дал ему сдачи, но сгоряча не рассчитал и убил деда?

– Ножом в живот в целях самозащиты?

– Ну, мало ли как дело могло повернуться…

– Нет, – покачал головой Евдоким. – Дочка клялась, что отец ни на кого не нападал. Потому они его и в психушку не сдавали, что для окружающих он не был опасен. Только любил покомандовать.

– А если его приказы не выполнялись, то злился и набрасывался с кулаками на неподчинившегося? – спросила Мариша.

– Говорят вам, нет! Не было такого. Дочка говорит…

– Мало ли, что она там говорит, – перебила Мариша. – Это еще проверить надо. Лично мне версия, что дедуля гулял по садику, а потом набросился на какого-то человека, кажется очень даже перспективной. Некоторые чокнутые бывают в момент обострения болезни такими злобными, что так и хочется их ножом ткнуть.

– А почему на какого-то? – пробормотала Инна. – Мы же знаем, что убитого ко льву затащил Кирилл. Значит, он его и ножом ткнул.

– Он или не он… В клетку-то зачем труп тащить?

– Чтобы подольше не нашли.

– Тогда бы в кусты сунул, – вмешался Евдоким. – У нас много кустов на территории зоопарка растет. И строительные отходы до сих пор не вывезли. Они уже давно у нас лежат. Чем не место для трупа?

Мариша молча пожала плечами. На всякий случай она записала имя и фамилию сумасшедшего отставника. А также дом, где он жил.

Со вторым покойником было сложнее. Его до сих пор никто не опознал, хотя фотографию показали по всем телевизионным каналам, кроме того, фото напечатали некоторые газеты. Но все напрасно. Никто не признал в покойном своего отца, друга, мужа или просто знакомого.

– Он что, не из нашего города?

– Трудно сказать. Сами знаете, никаких документов при покойном обнаружено не было.

– А отпечатки пальцев?

– Менты сказали, что по их картотекам он не проходил. Стало быть, перед законом этот человек чист.

Странная история. Очень странная. Выходило, что Кирилл напал на пожилого отставника, убил его, а потом спрятал труп в клетке со львом, прекрасно сознавая, что не позднее завтрашнего утра тело обнаружат и поднимется страшный шум.

Подруги искренне недоумевали. Все действительно выглядело очень странно, потому что и убийца, в свою очередь, оказался жертвой. Но кто же убил Кирилла?

– Этот Кирилл – весьма подозрительный тип.

– И не говори.

– Во-первых, откуда у него деньги?

– Адвокат…

– Не верю. Не верю, что адвокат постоянно снабжал его деньгами.

– Но Кирилл так сказал своим родителям.

– Обманул! Деньги у него появились из другого источника.

– Ну допустим. А что еще ты против него имеешь?

– Во-вторых, он уголовник. Сидел сначала в СИЗО, потом на зоне. Значит, кое-какие криминальные знакомства у него обязательно должны были остаться.

– А в-третьих?

– В-третьих, нужно выяснить, зачем Кирилл начал коллекционировать трупы и зачем распихивал их по клеткам с животными.

– Да, в клетку с шакалами не так-то просто засунуть труп, – сказал Евдоким. – Там очень тесно. Я убирался, так что знаю. Да и шакалы, наверное, путались под ногами.

– А в клетку ко льву, выходит, раз плюнуть? – съехидничала Инна.

– Гораздо легче. – Евдоким не отреагировал на ее сарказм. – Я и у львов убирал. Поэтому могу сказать, что наш Прайм к людям ласковый, словно котенок. Да еще трусоват. Если видит чужого в своей клетке, старается подальше в угол забиться.

– И никогда не нападает?

– Если глубже в клетку пройти, тогда нервишки у него сдадут, конечно. Может и броситься. Но Кирилл далеко не пошел. Он нрав Прайма хорошо знал. И труп оставил у самого входа. Просто открыл клетку, тело туда засунул, потом клетку закрыл.

Вот так и получалось, что вся эта история тем или иным образом крутилась вокруг Кирилла. Зачем-то он притащил в зоопарк тело отставника, жившего по соседству. Потом труп раздетого неизвестного гражданина. А в третью клетку лег сам. Очень странно.

– Слушайте! – осенило Маришу. – А вдруг это он сам?

– Что сам?

– Отравился.

– Яда возле него обнаружено не было.

– А он заранее!

Марише эта версия до того понравилась, что она никак не хотела с ней расставаться.

– Что заранее?

– Принял яд и пришел умирать к удаву.

Инна и Евдоким молча таращились на Маришу.

– Бред какой-то! – пробормотала наконец Инна.

– А прятать труп в клетке со львом или с шакалами – это не бред?

– Тоже бред.

– Наверное, Кирилл на почве кодирования от алкоголя действительно свихнулся. Сначала убивал других людей и прятал их тела в клетках с животными. А потом, чтобы уж не мелочиться, убил и себя.

Версия была так себе. На троечку. Ведь тогда получалось, что Кирилл – маниакально одержимый убийца – долгое время работал в коллективе зоопарка, но никто даже не заподозрил в нем злодея.

– Вы как хотите, а только не похоже это на Кирилла, – помотал головой Евдоким.

– Что не похоже?

– Ну, убийства эти! Кирилл, он слабый был. И физически, и вообще. На него прикрикнешь, он тут же лужу напустит. Где уж ему людей убивать.

– Однако же тела их перенес. На пленке все записано, ты это помнишь?

Евдоким кивнул:

– Помню. На это он бы мог пойти… Но только в том случае, если бы его об этом попросили.

– Кто попросил?

– Человек, которого он боялся больше всего на свете.

Вот и думайте, кто мог быть этот человек.

Между тем слова Евдокима упорно не шли у Мариши из головы. Она позвонила тете Наде и получила от нее короткий отчет – мол, все нормально, не беспокойся. Потом снова задумалась. Что же делать дальше?

Если предположить, что на Кирилла давил человек, которого он страшно боялся, то кто мог быть этим человеком?.. Вадим! Да, точно! Такой тип мог легко напугать не только робкого Кирилла. Он и Маришу напугал. Ну, почти напугал. Но она-то с ним всего один раз увиделась и в людном месте, а потом рассталась вполне по-дружески. Проломленная стена в счет не идет. Это была всего лишь демонстрация молодецкой удали Влада.

И еще неизвестно, как бы повела себя Мариша, если бы встретилась с Владом в уединенном и темном месте и он принялся бы на нее давить, добиваясь чего-либо. Как бы она повела себя в таком случае? Возможно, что и пообещала бы этому страшному человеку сделать то, что он от нее просит. Например, спрятать трупы в зоопарке. Но тогда возникает другой вопрос. Зачем это понадобилось Владу?

– Чертовщина какая-то, – пробормотала Мариша. – Кто из этих двоих маньяк? Влад или Кирилл? И разве маньяки действуют так слаженно? Что-то я никогда прежде не слышала о серийном убийце, который бы творил свои дела тайно, но имел бы при этом напарника, таскающего за него тяжелые трупы.

Конечно, Мариша не была психиатром. И с серийными маньяками ее судьба прежде не сталкивала, бог миловал. Но все же ей казалось, что маньяк – это человек одинокий по натуре. Он творит свое черное дело и наслаждается тем, что никто его не подозревает. Ни единая живая душа. Жертвы не счет, они уже никогда и никому ничего не скажут. А напарник?.. Нет, напарник упорно выбивался из нарисованного Маришей образа маньяка-убийцы.

– Но убивать и прятать трупы в клетки с животными – такое мог творить только маньяк.

На всякий случай Мариша заглянула к дочери Сергеева Петра Николаевича – пенсионера и отставника. Женщина была дома. И возле нее крутились двое детишек – трех и пяти лет от роду. Остальные отпрыски были отправлены чадолюбивой мамашей в летний лагерь, путевки в который выделил многодетной семье город.

– Те и накормлены, и напоены, и на свежем воздухе бегают. А этих двоих дома пришлось оставить. Приболели они у меня.

– Для лагеря они вроде бы еще маловаты.

– Так в детский садик на все лето можно было отправить, – охотно пояснила мамаша. – Чем плохо? И одеты, и обуты, и накормлены, и на свежем воздухе. И все это бесплатно. А в нашем положении выбирать не приходится. Что дают, то и берем.

Да уж, зачем рожать четверых, если потом жить на одни только подачки от государства? Разве государство обязывает вас рожать столько детей, сколько вы сами прокормить просто не в силах? Да и дети выглядят не слишком здоровыми. А уж про их мамашу и вовсе говорить не приходится. Худосочная, маленькая, бледненькая прямо до синевы. Краше, как говорится, в гроб кладут. Дети и нищета высосали из этой женщины все соки.

Тут открылась дверь, и в прихожую, где разговаривали Мариша и многодетная мать, выплыло нечто округлое, румяное, одетое в цветастую яркую рубаху и новые льняные шорты.

– Ой, кто это?

– Познакомьтесь. Мой муж Никита.

Мариша оторопела. У нее даже челюсть отвисла. Это явление супруга и многодетного отца поразило ее в самое сердце. Папаша являл собой столь резкий контраст с изможденной и одетой едва ли не в лохмотья матерью, что у Мариши даже в глазах от гнева потемнело.

Вот гад! Одет прекрасно! И от жира лопается! Глаз за щеками почти не видно! На какие деньги он нажрал себе такую харю? Ни жена, ни дети не производят впечатление жизнерадостных здоровячков. Откуда же тогда у их папаши взялось такое брюхо? Или это он у них от голода пухнет?

– Как мы теперь жить будем, даже и не представляю! – воскликнула женщина, вопросительно посмотрев в сторону супруга. – Пенсия дедушки да детские пособия – это все, что у нас есть. Конечно, я подрабатываю…

Она еще и подрабатывает! Матерь божья!

– Полы в соседнем детском садике мою, – пояснила женщина. – А днем я в том же садике на кухне работаю. Благодаря этому и я, и младшие всегда сыты. Старших в школе бесплатно кормят. Но все равно без папиной пенсии будет очень тяжело. Да, Никит?

Но муж, кажется, не был склонен к унынию.

– Ничего, еще какой-нибудь приработок себе найдешь, – пробурчал он. – Лето ведь. Работы сейчас в городе полно.

Выдав эту реплику, он прошел в кухню, откуда вскоре донеслось чавканье и поплыл аромат жареных котлет.

– А ваш муж совсем не работает? – почему-то шепотом спросила Мариша.

– Что вы, он не может.

– Серьезно? А что с ним? На вид вроде бы здоровый. Кровь с молоком.

– Он не может, – повторила женщина. – Потому что он – писатель.

– Ого! Но ведь писатели совсем неплохо зарабатывают. Во всяком случае, вам и детям точно бы хватило и на еду, и на одежду, и на приличную обувь.

– Ах, Никита не такой писатель.

– Не такой?

– Нет! Он пишет роман!

– Ну и что?

– Исторический роман!

Мариша по-прежнему не понимала. Многие хорошие люди пишут исторические романы. И в год выпускают хотя бы несколько таковых.

– Вы не понимаете, это эпический роман. Жизнеописание всей семьи Никиты. Всего их рода.

– А у него известные родители? Знаменитости? Выдающиеся люди?

– Ах, нет. Самые обычные. Мать была домохозяйкой и немножко подрабатывала учительницей музыки. А отец работал на заводе «Красный треугольник» технологом. В советские времена эта должность ни почетной, ни денежной не считалась.

– Действительно, обычная семья. Может, их предки были выдающимися личностями?

– Вовсе нет.

– Так что же это за роман получится?

– В том-то и состоит основная трудность. Никита должен описать своих родителей так, чтобы каждый, кто возьмет его книгу в руки, сразу понял: эти люди не занимали высоких постов, но они были достойными людьми – с большой буквы!

– И давно он пишет?

– Что?

– Ваш муж, говорю, свой роман давно пишет?

– Уже восьмой год.

Мариша мысленно ахнула:

– И совсем с тех пор не работает?

– Что вы, ему некогда.

Теперь Мариша смотрела на эту женщину уже не с жалостью даже, а с долей отвращения. Просто клиническая идиотка! Дети полуголодные, сама одета черт знает во что, денег в доме нету ни шиша, а она слушает своего гада-муженька. А этот жиртрест тоже хорош! Обожрал всю семью! И еще, небось, требует к себе уважения. Конечно, требует. Такие всегда его требуют!

– Знаете, а я бы на вашем месте отправила своего мужа работать, – заявила Мариша. – Но не над романом, а по-настоящему! А если бы он стал возражать, то сняла бы его с довольствия!

– Как так?

– А вот так! Не поработал – не поел! Думаю, тогда у вас нашлись бы средства и на обувь для вас, и на отдых для всех ваших детей.

– Да как же так? Ведь Никита работает…

– Дрыхнет ваш Никита над печатной машинкой.

– У него компьютер!

– Ах, компьютер?!

Мариша, не выдержав, схватила женщину за руку и потащила в глубь квартиры. Квартира же у странной семейки была очень даже неплохая. Видимо, отставнику дали ее за какие-то его воинские заслуги. И как жаль, что его дочка не смогла найти себе достойного парня и выбрала в мужья типичного трутня.

Компьютер стоял в отдельной комнате – в писательском кабинете. И женщина замерла у порога, не решаясь его переступить.

– Никита не разрешает нам заходить в кабинет, – пояснила она.

– Почему же?

– Ну… мы можем перепутать его заметки, бумаги, рукописи…

– А может быть, потому что он не хочет, чтобы вы видели вот это?

Мариша ткнула пальцем в клавишу на клавиатуре. Компьютер тут же послушно загудел, и монитор засветился.

– Ой, мама! – воскликнул пятилетний мальчик. – А что эти голые дяденьки делают с этими голыми тетеньками? И что это у них там такое снизу болтается?

Женщина прижала к себе детей и взглянула на Маришу.

– Что вы делаете? – простонала она. – Выключите немедленно!

– Это не я делаю! Это ваш муж так работает! Он находился на этом сайте перед тем, как пойти перекусить. Вам недостаточно? Хотите посмотреть, где он еще бывает?

И Мариша принялась щелкать по ссылкам. Так, что тут мы имеем? Ага!

– Порно. Жесткое порно. Лесбиянки. Видеоклипы с порнухой, – перечисляла Мариша, распаляясь все больше. – Ну как? Нравится? – Красная и злая, повернулась она к женщине: – Судя по этой информации, ваш муж просто не вылезает из Интернета. И ищет он там не следы своих бедных, незаслуженно забытых родителей, а разных молодых девиц.

– Это… Этого не может быть. Вы не ошиблись?

– Нет!

Женщина замерла. Лишь пальцы ее судорожно сжимались и разжимались. Было очевидно, что в душе ее происходит борьба. Но затем ее щеки порозовели, и, отстранив детей, она бросилась на кухню. Вскоре послышались глухие удары – словно падало что-то тяжелое. А затем раздался мужской голос – мужчина кричал:

– Эй, отдай котлеты! Ты что, свихнулась? Я же их еще не доел!

– Потом доешь.

– Когда это потом?

– Когда найдешь работу! Живо собирайся – и марш искать работу!

– Глафира, ты с ума сошла? Мы же договорились, я пишу…

Снова послышался какой-то шум, а потом Никита завопил:

– Глупая баба! Ты меня кипятком обварила!

– Ничего! Не помрешь! Живо бери свои документы – и на биржу труда. И если к вечеру не найдешь работу, то домой можешь больше не показываться!

– Да что на тебя нашло?

– Ничего. И еще вот что… Пока не принесешь мне приличной зарплаты, ни на что, кроме овсянки на воде, можешь в этом доме даже и не рассчитывать.

Мариша удовлетворенно хмыкнула. Может быть, кому-то и покажется, что женщина поступила с супругом слишком уж сурово, но, глядя на бледненькие лица двух его младших детишек, жалеть мужика почему-то не хотелось.

Процесс выдворения муженька на поиски работы несколько затянулся. Сначала он просто не уходил – допытывался, какая муха укусила его жену. А когда его подвели к компьютеру и ткнули носом в экран с голыми красотками всех мастей, то еще и истерику устроил – мол, по какому праву жена вторгается в его личную жизнь. Впрочем, супруга держала наготове сковородку, на которой еще недавно лежали те самые не доеденные мужем котлеты.

Получив по наглой морде сковородой, мужик заткнулся и виновато заморгал глазками, косясь на экран компьютера:

– Ну, дорогуша… Это же я ради нас с тобой. Хотел разнообразить нашу с тобой интимную жизнь.

– А ты подумал, есть ли у меня силы на эту самую жизнь? Немедленно иди и зарабатывай деньги!

– Но, дорогуша, я ведь не могу так сразу.

– Можешь!

И супруга подступила к нему со сковородой в руке. Мужик перестал отнекиваться, но идти на поиски работы все равно не торопился. Сначала томительно долго искал паспорт. Потом начал ныть, что его трудовая книжка находится у родителей. Да и диплом – тоже.

– Диплом с правом преподавания философии тебе сейчас вряд ли пригодится. Летом учителя не нужны.

– Куда же я пойду? – удивился Никита.

– В дворники! – со злобой бросила ему жена. – Или на стройку раствор месить.

Почти силком, но им все же удалось выдворить мужика за дверь. Правда, перед этим он долго вспоминал про котлетки, которые не успел доесть.

– Сделай с собой бутербродик, – просил он, льстиво заглядывая жене в глаза.

Но та не поддалась.

– С этого дня и до получки – только овсянка, – отчеканила она. – Ты что, забыл? Уф! – Она закрыла за мужем дверь и утерла пот со лба. – Теперь я понимаю, почему не приставала к нему с работой все эти годы. Честное слово, легче взять подработку, чем выпроводить этого лентяя утром на работу.

Мариша кивнула. Она чувствовала себя так, словно самолично разгрузила самосвал с кирпичом. Отдуваясь, женщины пошли на кухню, где с сознанием выполненного долга съели оставшиеся котлеты. Дали котлет и детям – причем те ужасно обрадовались и удивились. Видимо, прежде котлеты им перепадали не часто. Папочка успевал сжирать их еще с пылу с жару, прямо со сковороды. Детям оставалась лишь картошка и прочий гарнир.

Пока они все перекусывали, Мариша успела расспросить женщину про ее отца.

– Да, вот это – настоящая проблема, – вздохнула та. – Конечно, с похоронами поможет воинская часть, где отец служил до своей отставки. Но все равно, это просто ужасно. И главное, что никто не может сказать, за что убили папу.

– А не могли его убить с целью ограбления?

Хозяйка посмотрела на Маришу как на сумасшедшую:

– У папы никогда не было при себе наличных. Его пенсия разлеталась моментально. И одет папа был…

Женщина замялась, но Мариша и так все поняла. Она помнила слова Евдокима, который объяснил, что одет покойник был очень просто, если не сказать, что бедно.

– Значит, денег у вашего папы при себе не было?

– Нет.

– Может быть, ордена или медали?

– Медали и ордена спрятаны у моей подруги. Даже муж не знает, где они находятся. Хочу, чтобы дети, когда вырастут, гордились своим дедом.

Итак, версия ограбления с целью наживы отпадала. Что же остается?

– Скажите, а ваш папа… Он не был агрессивен по отношению к окружающим?

– Папа? Да что вы! Правда, покомандовать он любил. Что вы хотите, бывший полковник. Муштра была у него в крови. Но его совсем не волновало, выполняются его команды или нет.

– Как же так?

– Понимаете, – принялась объяснять Глафира, – в его воображении они безукоризненно выполнялись. Воображаемые солдаты маршировали перед папиным мысленным взором. А то, что происходило в реальности, папа, увы, в последние годы не очень-то и замечал.

– Значит, не могло случиться такое, чтобы ваш папа набросился на человека, а тот в целях самозащиты пырнул его ножом?

– Да что вы! Говорю же вам: папа в последнее время вообще не понимал, где он находится. Витал в облаках, словно дитя. И все время терялся.

– Терялся?

– Ну да. Когда я за ним не следила, он уходил из дома. А обратно вернуться не мог. Не помнил, где живет и куда ему нужно идти. Но все в округе уже давно знали моего папу. И частенько приводили его ко мне, держа за руку.

– А когда не приводили?

– Тогда он попадал в милицию. Согласитесь, довольно странно, когда пожилой и чисто одетый мужчина сидит где-нибудь на скамейке и, глядя прямо перед собой, командует: «Стройсь! На-аправо! Шагом марш! Нашу строевую за-пе-е-е-вай!»

– Да уж, действительно странно.

– Вот папу и забирали в милицию. А потом я ехала за ним и привозила домой. Я на этот случай вшила ему в карман всех его рубашек бумажку с именем, адресом и нашим телефоном. Вот они и звонили. Странно, что в милиции эту бумажку не нашли.

– А в последний раз, вы не помните, когда ваш папа м-м-м… покинул дом?

– Не знаю. Я укладывала младших спать. Муж, как всегда, сидел у себя в кабинете. Когда я вернулась, было уже около десяти. И папы дома не было.

– Значит, между девятью и десятью часами?

– Да. Сначала я не волновалась. На улице было тепло и светло. И я подумала: какой вред, если папа немного прогуляется? – Тяжело вздохнув, женщина простонала: – Никогда себе этого не прощу! Никогда! Я должна была сразу же бежать за папой! Может, и нашла бы. Может, ничего бы не случилось. Но я так страшно устала! К тому же дети приболели и капризничали весь день. Муж из своего кабинета выходил только для того, чтобы поесть, и я…

– И вы решили, что ничего страшного не случится.

– Да, решила.

– Не надо себя винить, – мягко произнесла Мариша. – Вашей вины в том, что произошло, нет ни капли.

– Вы в самом деле так думаете? – Женщина вопросительно смотрела на Маришу. – Знаете, после того как мы узнали про папу… Ох, я только об этом и думаю. Думаю, что могла бы его найти и вернуть, но не сделала этого.

– Выбросьте эти мысли из головы. Если бы не тот преступник, который напал на вашего отца, то ваш папа погулял бы немного, и, как обычно, его привели бы домой добрые люди.

– Да, действительно.

– И в чем тут ваша вина? Вы же не могли бегать по всему городу в поисках отца? У вас же дети.

– Да, не могла. Дети…

– Вот видите! Значит, виноват в случившемся тот человек, который напал на вашего папу. У вас нет каких-нибудь подозрений? Кто бы это мог быть?

– Вы о чем? – растерялась Глафира. – Что вы имеете в виду?

– Ну, возможно, вашему отцу угрожали. Возможно, в прошлом у него был какой-то враг, который захотел отомстить ему.

Глафира отрицательно покачала головой, и Мариша сказала:

– А вы не торопитесь. Подумайте.

Но женщина снова покачала головой.

– И думать не надо, – заявила она. – Если в прошлом у отца и были какие-то служебные разногласия с коллегами, то за это ведь не убивают. Тем более – спустя столько лет.

– А ваша мама?

– Она умерла, когда мне исполнился всего лишь годик. Мы тогда жили в гарнизоне. Военный врач не сумел диагностировать воспаление легких. И мама сгорела буквально за сутки.

– Ужасно. А потом у вашего отца были другие женщины?

– Ничего серьезного. По крайней мере, домой он ни одну из них так и не привел. Вырастила меня бабушка – папина мама. А папа так и остался вдовцом.

Мариша не знала, что еще спросить у этой женщины. По всей видимости, спрашивать было нечего. Пора было прощаться и уходить. Убийство полковника в отставке казалось совершенной бессмыслицей. Как и то, что его тело было обнаружено не где-нибудь, а в клетке со львом.

Глава 6

Вечером подруги слушали отчет тети Нади. Та провела весь день в работницах у матери Катерины. И теперь была переполнена информацией о своей хозяйке, ее доме и, конечно же, о дочери хозяйки. Эта тема волновала тетю Надю более всего. Ей всегда очень хотелось, чтобы у нее все было лучше, чем у других. И уж на сей раз ей представилась возможность порадоваться.

– Моя Светка, конечно, тоже не подарок, – делилась она с племянницей. – Замуж с толком выйти так и не сумела, но она хотя бы постаралась. А эта Катька только и знает, что задирать подол перед каждым более или менее смазливым мужиком.

– Однако же замуж она вышла. И наследство после мужа получила, – заметила Инна, решив подзадорить тетю Надю.

Но упоминание про наследство, вопреки ожиданиям, не вогнало тетю Надю в тоску. Напротив, она с удовольствием стала рассказывать о том, что скоро Людмила Ильинична – мать Катерины – и сама Катерина, возможно, вступят в права наследниц.

– Квартирка-то и так Катькина. Они ее сдавать собираются. То есть Люда собирается. А Катька-то еще об этом не знает.

Судя по всему, особой теплоты между Катериной и ее матерью не было. Ругались они постоянно. И за целый день Катерина ни разу не позвонила матери. В этом, надо отдать ей должное, Светка выглядела получше. Но ведь маме она звонила не просто так, не для того, чтобы пожелать, например, доброго утра, – она звонила, чтобы дать матери ряд указаний, которые надлежало выполнить.

– А как с Кириллом? Похоже, чтобы эта Людмила желала смерти парню?

– Ну, теплых чувств она к нему, конечно, не испытывала.

– А убить могла?

– Не знаю. Вообще-то деньги большие. Огромные.

– Тетя Надя, а про Кирилла вы не узнали?..

– Что?

– Ну, не приходил ли Кирилл к Людмиле домой?

– А зачем ему? Они и знакомы-то толком не были.

– Но могла же Люда пригласить его к себе? Хоть и не знакомы, а все равно не чужие. Ее дочь замужем за его дядей. Какое-никакое, а все же родство.

– Так ведь дядя уже к тому времени помер.

– Ну, может быть, они вопросы раздела наследства обсудить хотели.

– А чего там обсуждать? – удивилась тетя Надя. – Что, этот Кирилл такой дурак, чтобы дядиным наследством с чужими бабами делиться? Нет уж, не помри этот парень, ничего бы Люде и ее доченьке не обломилось.

Тетя Надя было права. Подруги думали точно так же. Не стал бы Кирилл делиться дядиным наследством с его гулящей женой и ее хваткой маменькой. Но вот сами женщины могли рассуждать иначе. Как известно, утопающий хватается и за соломинку.

– А как мне узнать, приходил ли Кирилл к Люде перед смертью? – удивилась тетя Надя. – И главное – что от этого изменится? Ведь где нашли покойника? То-то и оно, что у удава в клетке. А Люда, она к удаву бы не сунулась. Это я вам точно говорю. Она трусиха, каких еще поискать. Даже белых мышей боится. У меня любимая передача по телевизору – «Живая планета». Про животных там очень интересно рассказывают.

– И что?

– Она и по телику животных боится. Смех прямо! У меня сегодня под вечер свободная минутка выдалась, вот я и присела телевизор посмотреть. Включила у себя на кухне, чаю себе с сушками налила, сижу, жизнью наслаждаюсь. Все дела, что мне Люда поручила, я уже переделала. Сижу, кайфую, про обезьянок смотрю. А тут Люда заходит. Как увидела животных на экране, в лице вся переменилась и телевизор сразу выключила.

– Чего это она?

– Боится.

– Животных на экране? Она что, ненормальная?

– Ну, неприятно ей на них смотреть. Она мне объясняла. Мол, болезнь у нее такая. Некоторые замкнутых пространств боятся, другие высоты, третьи еще чего-нибудь. А Люда животных боится. Не любит их. В детстве чуть ли не в истерику впадала при виде котенка. От собак на улицах до сих пор шарахается. Так что зоопарк – это будет последнее место, куда Люда захотела бы наведаться.

Подруги переглянулись. Что это за человек такой, который не любит животных? Ясно, что это не очень хороший человек.

Подруги какое-то время молчали. Им вспомнился последний разговор с Евдокимом. Сегодня они еще раз с ним говорили, и он сообщил им кое-что интересное, сказал, что информацию получил из первых рук. Раздобыл он ее благодаря любовной интриге. Оказалось, что одним из экспертов, занимавшихся делом о тройном убийстве в городском зоопарке, была женщина. Молодая женщина. И, как всякая молодая женщина, она мечтала выйти замуж. Причем желательно за симпатичного мужчину.

А в зоопарке молодых и симпатичных мужчин хватало. Всем им было страшно интересно, чем же закончится эта история. И узнать они хотели все из первых, так сказать, рук. Так что эксперт Зоенька пользовалась у холостяков, работающих в зоопарке, феноменальным спросом. Но повезло только одному из них.

– Ленька у нас известный ловелас, – говорил Евдоким. – С ним ни одна из наших девчонок встречаться больше не хочет. Знают, что несерьезный он товарищ. Максимум месяц букеты потаскает, а потом к другой переметнется. И ничего с ним поделать нельзя. Такой уж у человека характер. Вот я совсем другой, я с девушкой если уж познакомлюсь, то долго могу встречаться. А Ленька нет! Вертопрах!

Однако эксперт Зоя об этом качестве своего кавалера, увы, предупреждена не была. И охотно согласилась пойти на назначенное ей свидание, а потом – и еще на одно. Так что теперь благодаря ее болтливости, а также пронырливости Леньки все в зоопарке были прекрасно осведомлены о том, как и в каком направлении движется следствие.

– По правде сказать, эту дурочку следовало бы из органов выставить или хотя бы примерно наказать за болтливость, – посетовал Евдоким. – Но для нас она – неоценимый источник информации.

От этой глупой и болтливой Зои все в зоопарке узнали о том, что яд попал в организм Кирилла как минимум за несколько часов до его смерти. Что и заставило подруг подумать: а не мог ли яд попасть в Кирилла где-нибудь в другом месте, например в квартире Людмилы Ильиничны?

– Конечно, глупо приглашать к себе домой человека, которого собираешься отравить. Но, с другой стороны, никто и не говорит, что эта Людмила – умная женщина.

– И потом, куда еще она могла пригласить Кирилла?

– Ну, могла в кафе, например. Но мне почему-то кажется, что если Людмила и пригласила Кирилла на встречу, то встреча эта должна была состояться у нее дома. Как известно, дома и стены помогают.

– В чем помогают?

– В чем угодно.

– И в убийстве?

– И в убийстве тоже.

Пока подруги беседовали, тетя Надя молча наблюдала за ними и словно о чем-то раздумывала. А потом вдруг сказала:

– По правде сказать, я нашла одну вещичку, когда убиралась.

– Что именно?

– Мужскую вещичку, – многозначительно произнесла тетя Надя. – Зажигалку.

– Зажигалка может принадлежать и женщине.

– Нет. Такая не может.

– Почему?

– Массивная очень, – принялась объяснять тетка. – И на ней чеканка – гоночный автомобиль. Мужская вещичка.

– И вы спросили у Людмилы, чья она, эта зажигалка?

– Я не воровка, – с гордостью заявила тетя Надя. – Конечно, я сообщила Люде. Она сначала вроде бы удивилась, потому что ни она, ни ее дочь не курят. А потом словно бы что-то вспомнила, покраснела и сказала, что это – вещь их соседа. Он заходил к ней, чтобы починить выключатель на кухне. Наверное, захотел покурить. Или изоленту нужно было прижечь. Вот он и воспользовался зажигалкой.

– Неубедительная какая-то версия. Что же она, не видела, доставал этот мужик зажигалку или нет?

– Я тоже сразу подумала, что она врет.

– Да? А вы почему так решили, тетечка?

– Когда я квартиру у нее убирала, Люда у меня прямо-таки над душой стояла. Каждую пылинку мне указывала, в каждую соринку носом тыкала. Вот я и подумала: ох, врешь ты, голубушка! Не с твоим-то характером постороннего мужика, пусть даже и соседа, одного в помещении оставить хоть на минуту. Ты бы уж ему всю кровь выпила. И за каждым его движением бы проследила. Нет уж, не заметить, что он забыл у нее зажигалку, Люда точно не могла.

Тетя Надя давно ушла спать, а подруги все сидели и думали: как бы вывести на чистую воду мать Катерины? Найденная у нее в квартире зажигалка необычайно встревожила их.

– Нужно найти хозяина этой вещицы. Позарез!

– И как это сделать?

– Во-первых, нужно будет обойти всех ее соседей и расспросить про умельца, который чинил ей выключатель.

– А во-вторых?

– Во-вторых, надо раздобыть фотографию Кирилла. И показать ее тем же соседям. Вдруг кто-нибудь из них возьмет да и вспомнит, что видел этого парня в подъезде.

– Ага, ты еще скажи, видел в квартире Людмилы Ильиничны. И вообще, где мы возьмем фото Кирилла? Это снова к его родителям ехать нужно.

– И поедем. Кроме того, еще раз потолкуем со стариками.

– О чем?

– О жизни. И главное – расспросим их поподробнее про этого Влада. Очень уж мне его рожа не понравилась.

Инне физиономия Влада тоже не понравилась. Поэтому она план подруги одобрила и отправилась к себе домой. А Мариша провела остаток вечера, набирая номер своего любимого мужа. Однако Смайл постоянно был недоступен.

– Конечно, – вздыхала Мариша, – небось, в этом Конго повстанцы все телефонные станции разгромили. Или их там вовсе никогда не было.

И тут же в душе шевельнулся червячок подозрения. Как же не было? А как тогда Смайл звонил ей? И слышимость, пока связь не прервалась, была вполне приличная. Так почему же теперь он ей не звонит? И она, что характерно, тоже до него дозвониться не может.

На следующее утро Мариша вручила своей тете Наде обещанный комплект белья. Узнав, что сегодня дражайшая тетечка уже присмотрела себе чудесную хрустальную вазу в соседнем магазине, она со вздохом пообещала вымогательнице новый презент.

– Не перепутай, Маришенька, – напутствовала ее тетя Надя. – Такая хорошенькая, с золотыми лепесточками.

– Да, поняла.

– А сами цветочки, что на боку у вазочки нарисованы, – малиновые, с белой сердцевинкой.

– И это поняла.

– А по краю – золотая каемочка.

– Усвоила.

– Стоит три с половиной тысячи рублей. Со скидочкой триста пятьдесят.

Ни фига себе! Вот это вазочка! Когда Мариша обещала вазу, она думала, что речь идет о ерундовой покупке. Максимум рублей пятьсот. А тут – три тысячи! Ну и ну! Но вслух Мариша этого не сказала. Не дай бог обидеть тетю Надю. Как же они тогда будут осведомляться о том, что происходит в доме Людмилы Ильиничны и ее дочери?

В общем, Мариша пообещала вазу. И лишь после этого ей удалось отправить тетю Надю на боевое дежурство к матери Катерины. Сами же подруги поехали к родителям Кирилла. И уже в дороге их настиг звонок Евдокима.

– Хотите новость? – выпалил он в трубку. И тут же, не дожидаясь ответа, прокричал: – Менты нашли его!

– Кого? – воскликнула Мариша. – Убийцу Кирилла?

– Ага! Счас! Прямо разбежались и прыгнули!

– А кого же они тогда нашли?

– Твоего парня!

На мгновение Марише стало дурно, она представила, что менты нашли ее дорогого и любимого Смайла. А кого же еще? Других парней у нее сто лет уже не было.

– Того, из клетки с шакалами! – прокричал Евдоким и тем самым спас Маришу от сердечного приступа.

– Тьфу ты… – с облегчением выдохнула она. – А чего же его искать? Он что, у них из морга куда-то убежал?

– Придумаете же такое… Как он мог убежать? Он ведь труп!

– А где они его нашли?

– В Костроме.

Подруги молча переглянулись.

– Где-где?

– В Костроме.

– А что… Что он там делал?

– Не знаю я, – ответил Евдоким. – Жил он там, наверное. Родом был из Костромы, ясно? А в Питер на заработки приехал. Только в общежитие устроился, вещи распаковал – и исчез. Хотя мы-то с вами знаем, что не исчез, а убили его. Но тетка из общежития думала, что исчез. Заплачено у него вперед было. Так что пока деньги не кончились, она терпела, что вещи стоят, а жильца нету. А как деньги кончились, тревогу подняла. Вот и выяснили.

– Кошмар. И кто же он такой?

– Не знаю. Обычный парень. Сюда на стройке работать приехал. Каменщик. Сказал, что работу нашел. Хорошую.

– А как он в клетке с шакалами оказался, этот каменщик? Да еще голый…

Этого Евдоким не знал. Но пообещал: как только что-то выяснится, перезвонит подругам.

– Ты знаешь что?.. Ты для начала адрес этого общежития для нас выясни! – напутствовала его Мариша.

– Выясню, – пообещал Евдоким и тут же спросил: – А вам зачем?

– Съездим туда. Потолкуем с этой теткой, которая первой нашего убитого хватилась. И имя его выясним.

Евдоким обещал, что непременно все выяснит. Но голос у него был какой-то неуверенный. Впрочем, ничего удивительного. Ведь дамский любимчик Леонид не стал скрывать от своего коллеги, что тот до сих пор на подозрении у ментов в связи с этими тремя убийствами. То есть менты полагали, что Евдоким и Кирилл, также убитый впоследствии злодеем Евдокимом, по ночам заманивали свои жертвы на территорию зоопарка. Зачем заманивали? Конечно же, с целью ограбления. А затем, так как оба были небольшого ума ребята, прятали трупы в клетках с животными.

Конечно, эта версия имела право на существование. И, конечно же, ментам было очень удобно свалить все на Евдокима. Мол, как только узнал, что возле клетки с Праймом камера стояла и Кирилл оказался заснятым на пленку, сразу же устранил сообщника, чтобы тот при допросе его не выдал.

– Потому что совершенно ясно: в убийствах замешан сотрудник зоопарка, – рассказывала своему любовнику лапочка Зоя. – Тот самый Кирилл. И получается, что последней жертвой, а также соучастником первых двух убийств является один и тот же человек – Кирилл. А вот от чьих рук пострадал сам Кирилл – это предстоить выяснить. На подозрении пока что все, с кем он общался. В том числе – сотрудники зоопарка.

Поэтому Евдоким, до ушей которого дошли эти слухи, чувствовал себя очень неуютно. Под задом у него так и горело. Никому не хочется отправляться за решетку. И особенно не хочется, если ты ни в чем не виновен.

Родители Кирилла были дома. Как и предполагали подруги, оба уже успели принять граммов по сто, а то и по сто пятьдесят. И теперь оба страстно желали продолжения банкета.

– Сынок наш погиб, – всхлипнув, завелась мать Кирилла. – Погиб наш любименький, родненький…

Женщина то и дело всхлипывала и красноречиво поглядывала на мужа. Мужик наконец-то сообразил, что от него требуется, и, уставившись на подруг, выпалил:

– Девчонки, а давайте помянем парня? По нашему, по русскому обычаю? Водочкой!

Подруги только и ждали этого предложения. Бутылка водки и нехитрая закуска были у них уже припасены. Родители страшно обрадовались и сразу же выпили по сто граммов. И, как водится, почувствовали искреннее расположение к девушкам. А так как Кирилла они по-своему любили, то охотно принялись рассказывать, какой это был замечательный мальчик. И какие ужасы ему пришлось пережить. Сначала – тюрьма. Потом – измена невесты. А затем и смерть.

– И за что ему такое? – печалилась мать.

– Никому зла не делал парень, – подтверждал отец.

В таком ключе они твердили минут десять. Наконец Мариша не выдержала и спросила:

– Может быть, его хотели ограбить?

– Конечно! Эта сука!.. Катерина хотела ограбить нашего мальчика!

– Обозлилась, что ей ничего не досталось.

– И отравила нашего Кирилку!

Подруги переглянулись. Снова эта версия! Никуда от нее не деться!

– Скажите, а у вашего сына была зажигалка? Он курил?

– Да, курил. А зажигалка… Верно, была у него одна, очень красивая.

– Как она выглядела?

Отец колебался, а мать ответила:

– Серебристая с машинками.

Вот зажигалка и нашла своего хозяина! Не ошиблись подруги, когда заподозрили мать Катерины во лжи. Был у нее Кирилл в гостях! А вот никакого соседа, который бы приходил к ней чинить выключатель да и забыл у нее в квартире зажигалку, не было и в помине. Зажигалка принадлежала Кириллу. Во всяком случае, у Кирилла имелась похожая. Следовательно, Кирилл мог быть в гостях у Людмилы Ильиничны.

Но подругам хотелось узнать хоть что-нибудь и про Влада.

– А что Влад? – Мать Кирилла пожала плечами. – Просто сосед.

Но женщина так явно демонстрировала свое равнодушие, что было ясно: она про Влада кое-что знает. Причем знает что-то очень и очень нехорошее. Вот только сказать боится.

– Мы его не трогаем, а он нас не трогает. Так и живем.

– Но ведь Влад забрал у вашего сына жену.

– Это их личное дело, – заявила женщина.

– Мы в эти дела не вмешиваемся, – добавил отец.

– И потом, Настя и прежде была невестой Влада.

– Кирилка тут не прав был, когда с Настюхой захороводился.

– Мы ему говорили: не по себе шапку меряешь.

– Только они нас не послушали. Поженились. А как Влад обратно на свободу вышел, так Кирилке пришлось хвост-то и поджать.

– А Настя говорила, что у них уже все к этому времени с Кириллом разладилось.

Родители явно смутились.

– Не знаем мы. А только Настя к Владу вернулась. А Кирилл наш один остался. Подшился. На работу в зоопарк устроился. А потом погиб.

– А Влад к нему больше не приходил?

– Как же не приходил? Ведь соседи мы. В одном доме живем. В соседних квартирах. Поневоле сталкивались.

И тут Инна задала самый главный вопрос:

– А не могло такое случиться, чтобы Влад снова втянул Кирилла в какую-то нехорошую историю? Ведь один раз он уж втравил вашего сына, после чего оба и оказались за решеткой…

Судя по взглядам, которыми обменялись родители Кирилла, вопрос Инны угодил не в бровь, а в глаз. Но выдавать Влада старики не торопились. Боялись. И, пряча глаза, начали бормотать, что это, мол, дела сына, а они в его дела не лезут. Взрослый человек, пусть сам за свои поступки и отвечает.

– Вот он и ответил! – в сердцах бросила Мариша. – Своей жизнью ответил! А что вы за родители такие, если из страха его убийцу покрываете?

– Влад не убивал Кирилку! – встрепенулся дядя Коля.

– Не мог он! – заявила его жена. – Потому что алиби у него имеется. Сидел с нами он в то время.

– Да что вы такое говорите? Влад сидел у вас той ночью? Был у вас в гостях?

– Да, был.

– И часто он к вам заходил?

Старики снова начали бормотать и путаться. Но все же подругам удалось понять, что заходил Влад не так уж часто. Почти совсем не заходил. По большей части звонил в дверь и уводил Кирилла с собой.

– И чем они занимались?

– Мы не знаем.

На этот раз родители казались предельно откровенными. Видимо, они действительно не знали, чем занимались их сын и Влад. Но подруги не сомневались: ничем хорошим такой человек, как Влад, заниматься в принципе не может. Значит, он снова задумал какое-то преступление. И для его осуществления ему требовался напарник, то есть Кирилл.

– А в тот вечер, значит, Влад своим привычкам изменил? Пришел к вам домой?

– Да.

– Когда это было?

– Ну… часов в семь или в половине седьмого.

– А зачем пришел?

– Водку принес. Много. Целый литр.

– И вы все выпили втроем?

– Нет. Влад не пил почти. Мы уж с отцом вдвоем… Поднатужились, значит.

Мариша ужаснулась. Выпить вдвоем почти целый литр! Да что они могли помнить после литра водки на двоих?! Небось, завалились спать. И только утром проснулись.

– Откуда же вы знаете, что Влад всю остальную часть вечера и всю ночь с вами провел?

– Утром он у нас на диване спал.

– Да ведь он мог, когда вы уснули, спокойно встать и уйти! – заявила Мариша. – Уйти, убить Кирилла, а к утру вернуться и сказать вам, что никуда не уходил.

Родители Кирилла в недоумении переглянулись. Было ясно, что такая мысль им даже в голову не приходила.

– Вообще-то действительно странно… – пробормотал отец. – Влад не из тех людей, кто пузыри направо и налево выставляет. А тут сам пришел. Незваный, но с водкой. Мы ему сказали, что Кирилл в зоопарке дежурит. А он ухмыляется так гадко и говорит, что все равно подождет. Мол, разговор у него к Кириллу есть. Деловой. И когда Кирилл вернется, не важно. Он его готов хоть всю ночь ждать.

Итак, получалось, что Влад обеспечивал себе алиби на время убийства Кирилла. В самом деле, кто лучше подходит для этой цели? Конечно же, родители пострадавшего молодого человека. Уж их-то никто не заподозрит в том, что они лжесвидетельствуют. И Влад, как человек с большим криминальным опытом, отлично понимал это.

– С каждой минутой этот Влад становится все более подозрительным, – сказала Инна, когда родители Кирилла отлучились на кухню, чтобы поставить чайник.

Чайник они ставили так долго, что у подруг оказалось достаточно времени на то, чтобы обсудить услышанное.

Вернувшиеся из кухни родители, похоже, пришли к какому-то решению. Потому что отец, опрокинув для храбрости еще пятьдесят граммов водки, громко крякнул и заявил:

– Мы тут с матерью посовещались насчет ваших слов… Мы тоже думаем, что Влад мог убить Кирилку.

– Он такой человек, что ради денег мать родную удавит!

– А тут – десять миллионов!

Подруги переглянулись.

– Погодите! А при чем тут наследство вашего сына? Влад ведь вам и вашему сыну не родственник?

– Влад не родственник, – согласился отец. – Только ведь он ради денег на любую подлость может пойти.

– А тут – такие деньжищи!

– Он мог помочь Катерине!

Черт знает что! Опять Катерина! Но при чем тут Влад? Они что, знакомы? Катерина и Влад?..

– Нет, незнакомы, – ответил отец Кирилла. – Но встречаться – встречались, – добавил он загадочно.

– Как это?..

– Видели мы их.

– Где же?

– На похоронах.

Подруги окончательно запутались. Что за люди такие? Вроде бы им помочь хотят, а каждое слово из них приходится чуть ли не клещами вытаскивать!

– На чьих похоронах?

– На Бориных. Катерина там была. И Влад – тоже.

– Влад был на похоронах дяди вашего сына? – удивились девушки. – С какой стати?

– А с такой… С такой, что Влад всегда был там, где деньгами пахло. А Кирилка наш, не от большого ума, конечно, взял и разболтал этому Владу, что ему от дяди огромное наследство должно достаться.

– И Влад увязался с вами на похороны?

– Точно.

– И там разговаривал с Катериной?

– Нам он сказал, что соболезнование вдове выражал. Вот только…

– Вы ему не поверили?

– Потому что уж больно гнусная рожа у него при этом была. И ухмылялся он так подло, как всегда ухмыляется, когда новую гадость замышляет.

– Тогда мы не поняли, что у него на уме. А теперь смекнули: эта Катька нашему соседушке денег пообещала. За то, чтобы он Кирилку убил и наследство бы ей вернул.

Вот как дело оборачивается! А ведь родители Кирилла, возможно, недалеки от истины. Катерина и ее мать не сдались и не смирились с решением покойного дяди Бори. И решили бороться за наследство до самого конца. А кто мог им в этом помочь лучше, чем матерый преступник Влад? Но как Катерина решилась, связаться с таким типом? Впрочем, все понятно. От жадности, не желая терять десять миллионов, еще и не таких глупостей наделаешь.

Глава 7

Влад оказался дома. А вот его супруги в ее драных трениках и растянувшихся шортах что-то видно не было.

– На работе она, – пояснил Влад, плотоядно зевая и почесывая волосатое брюхо. – Должен ведь кто-то в семье деньги зарабатывать.

Да уж ясно, себя он к таковым не причислял. И что за мужики такие нынче пошли? Так и норовят переложить на спины своих баб все проблемы. И деньги в дом бабы должны сами теперь зарабатывать. И в армии служить. Ведь кто-то же должен защищать родину, коли мужики не хотят этим заниматься. А всех прежних функций вроде деторождения, воспитания детей и ведения домашнего хозяйства с женщин никто при этом не снимал.

И что же в итоге получается? Я и баба, и мужик, я и лошадь, я и бык? Женщина вертится, как пчелка, а мужик лежит на диване и покрикивает, если что не по нем? И нужно кому-то такое счастье в штанах?

Войдя в квартиру, подруги быстро осмотрелись. Да уж, если Катерина и ее мать и заплатили Владу деньги за устранение Кирилла, то потратил их Влад на что-то другое, а никак не на ремонт и благоустройство своего жилища. А между тем не помешало бы. Конечно, и у Кирилла дома было небогато. К тому же типовые двушки в этом панельном доме с низкими потолками и тесными кухнями не позволяли разгуляться фантазии дизайнеров. Но все же попытки облагородить жилище у родителей Кирилла делались.

А вот в квартире Влада царило полное и откровенное запустение. У него даже пол был деревянный – из простых крашеных досок, положенных кое-как и давно рассохшихся. Обои же на стенах, видимо, были те самые, что полагались при сдаче квартиры. С тех пор они так и висели, цепляясь из последних сил за шершавые стены. Про потолок лучше вовсе не говорить. Потому что он был покрыт такими жуткими коричневыми разводами, что становилось страшно при мысли: а что же там такое протекло сверху?

– Чего притопали-то? – поинтересовался Влад. – Все убийцу Кирилла ищете?

– А чего его искать? Мы его уже нашли.

– Да? И кто же он?

– Ты, Влад.

Мариша произнесла это – и уставилась на него во все глаза. Как он отреагирует? Разозлится? Испугается? Бросится в драку? Последнего очень бы не хотелось – вспоминался опыт, проделанный Владом со стеной на поминках у Кирилла. Но Влад в буйство не впал. Едва заметно усмехнувшись, спросил:

– И с чего же вы это, красавицы, так решили?

– А с того! С того, что ты алиби себе обеспечил на время его убийства! С родителями его водку пил. То есть их напоил, дождался, когда они вырубятся, а потом взял у них ключи и свалил по своим делам.

– По каким?

– Кирилла убивать! В зоопарк!

Ухмылка на лице Влада стала еще шире и еще неприятнее.

– И кто же вам такое наплел? – произнес он тихим голосом. – Уж не родители ли его? Отец, небось, нафантазировал? Старый петух! Только и думает, как бы засадить меня обратно!

Тут Влад вдруг громко взревел и пулей вылетел из своей квартиры на лестничную клетку. Но далеко не побежал. Стал ломиться в дверь родителей Кирилла.

– Открывайте! – рычал он. – Сучий потрох, открывай! Поговорим как мужик с мужиком!

Из-за двери не доносилось ни звука. Видимо, родители Кирилла решили не подавать признаков жизни. А может, действительно лишились чувств от таких жутких воплей. Сами же подруги были очень близки к обмороку. Правда, сейчас гнев Влада был направлен не на них – но как знать, что случится в следующую минуту? Поведение людей, подобных Владу, зачастую бывает совершенно непредсказуемым.

Владу наконец надоело ломиться в закрытую дверь. Он пнул ее еще несколько раз, потом резко развернулся в сторону подруг. Взгляд его был ужасен, и Мариша уже жалела, что они пришли к этому человеку.

– Чего молчите? – свирепо прорычал Влад. – Раз те суслики за дверью спрятались, с вами разговаривать будем!

– Мы лучше пойдем.

– Стоять!

– У нас еще есть другие дела. Мы потом зайдем.

– Стоять, я сказал! Или вы, дешевки сраные, думаете, что можете кинуть мне такую предъяву и свалить? Куда, кстати, вы собрались? Не в ментуру случайно?

– Нет-нет!

– Нет, что вы…

– Нам домой надо. Так мы пойдем?

Тут Влад сгреб девушек одной рукой и, невзирая на их крики и протесты, затолкал обратно к себе в квартиру. Захлопнув дверь, он грозно уставился на подруг и произнес:

– Ну что? Теперь поговорим! Вы ведь хотели со мной поговорить? Говорите!

Подруги молчали. А Мариша еще и горько сетовала, корила себя. Вот ведь влипли! И надо же ей было ляпнуть про убийство. Эксперимент она, видите ли, хотела поставить психологический! Забыла, с кем дело имеет! С такими людьми, как этот Влад, подобные шутки безнаказанно шутить нельзя.

Но пока Мариша лихорадочно придумывала, что бы ей такое сказать, Инна совершенно спокойно произнесла:

– Влад, ты же знаешь, мы ищем убийцу Кирилла. А про тебя говорят, что тебе человека замочить, что высморкаться. Правда это?

– Кто говорит? – остыл Влад.

– Соседи твои. Все, кто на поминках у Кирилла был. Каждый уверен, что это ты его замочил.

– Вот суки! – восхитился Влад. – Нет, ну суки же! И с чего они взяли, что это я?

– Репутация у тебя такая, – польстила ему Инна.

– Какая такая?

– Серьезная.

Влад моментально раздулся от гордости. Ну точно психопат! Только у психопатов бывают такие резкие смены настроения. Только что был готов разорвать девушек на кусочки, а теперь уже улыбается и пыжится.

– Да, верно, срок за убийство мотал, – признался Влад. – Только что с того? Первые два раза – по глупости. А тот последний пацан, он авторитетный был. Его замочить – самому в уважухе оказаться. А Кирилл что? Падаль! Чего об таких мараться?

– Значит, ты его убивать не хотел?

– Хотел, не хотел… Не трогал я его!

– А с его родственницей, у которой муж умер, что за терки у тебя были?

– С Катькой?

– Да, с Катькой. Что тебе от нее нужно было?

Влад вдруг широко ухмыльнулся. И, плюхнувшись на старый диван, который жалобно заскрипел всеми своими многострадальными пружинами, захохотал:

– Ну вы и дуры! Вы чего, в самом деле не понимаете, чего Катька от такого мужика, как я, хотеть могла?

– Не-ет.

– Любви она от меня хотела, вот чего! Тошно ей без мужика было. Муж у нее помер. А она без мужика дольше чем сутки прожить не может.

– И ты ей помог?

– Ну, так… Довольна осталась, не сомневайтесь!

Ох, Катерина! Допрыгаешься ты! Нельзя же вступать в любовные отношения с каждым, на ком брюки! Это ведь бог весть до чего дойти можно.

– И часто вы с ней встречались?

– Да вы чего? – вытаращился Влад. – На кой она мне сдалась? Она ведь вроде проститутки, только что денег не берет. А так – заходи любой встречный и поперечный. Всякого приголубит, полюбит и спать у себя уложит.

– Значит, ты с ней больше не встречался?

– Не-а. У меня Настюха есть. Она, конечно, тоже та еще шалава. И пусть не думает, что я ей Кирилла прощу. Я ее за это дело луплю каждый раз нещадно. Но она хоть вести себя умеет. На каждого мужика не бросается.

Что же, один вопрос был решен. С Катериной у Влада был краткий любовный роман. Однако это никак не объясняло того, зачем Влад явился к родителям Кирилла. И зачем поил их водкой как раз в ту ночь, когда убивали их сына.

Но расспрашивать Влада дальше подруги не решились. Все-таки замкнутое пространство вокруг. И они – рядом с опасным психопатом. Поэтому девушки и замерли, не зная, что предпринять дальше. Однако стоило им сделать шажок в сторону двери, как Влад вскочил с дивана и угрожающе на них надвинулся.

– Куда собрались? – осведомился он. – А компенсацию кто выплачивать будет?

– Компенсацию? Какую еще компенсацию?

– За моральный ущерб!

– Ущерб?

– А вы как думали? Явились ко мне незваные-непрошеные, назвали меня убийцей. А теперь еще и свалить хотите. Нет уж! Сначала расплатитесь, а потом сваливайте!

Подруги молчали. Ну и урод! Хотя по-своему он прав.

– Мы уже объяснили тебе, почему решили, что Кирилла убил ты.

– А мне по фигу. За свой базар ответ держать нужно. И вы мне сейчас ответите.

Неизвестно, какие шаги предпринял бы Влад и чем бы все это закончилось, только внезапно во входную дверь застучали, и чей-то голос крикнул:

– Открывай, Никифоров!

Влад моментально изменился в лице. Посерел. И даже вроде бы стал меньше ростом.

– Чего надо, начальник?! – крикнул он через дверь. – Зачем пожаловал?!

– Дурака мне не валяй. Девушек отпусти.

– Каких девушек? – спросил Влад.

– Тех, что у тебя в гостях.

– А они не хотят уходить.

– Ты дверь-то открой, – посоветовал ему тот же голос. – И пусть они сами скажут, хотят или не хотят.

– Зачем же дверь открывать? Они и через дверь все скажут! Скажете, девчонки?

И Влад вытащил из кармана руку, в которой оказался нож. Не такой уж и большой, но все равно очень страшный. И, конечно, смертельно опасный.

– Говорите, – тихо сказал Влад подругам. – Живо! И хихикайте, дуры!

Но девушки при виде поблескивающей стали онемели. Открывали рты, но оттуда не доносилось ни звука. А человек за дверью продолжал:

– Никифоров, мне ведь шутки с тобой шутить некогда. Либо добром открываешь, либо мы дверь ломаем и оформляем все как незаконное удерживание в заложниках. Нравится тебе такой расклад?

– Прав таких не имеешь, начальник!

– А вот мы и посмотрим, что я там имею или нет.

Видимо, Влад прекрасно понимал, что сила – не на его стороне. Что он мог противопоставить стоявшему за дверью наряду милиции? Только свой нож. И что дальше? Действительно взять подруг в заложницы? Но это – срок. Причем солидный. А обратно в тюрьму Влад совсем не хотел. И сейчас он походил на крысу, которую загнали в угол.

– Ладно, хорошо, – пробурчал он. И нож из его руки исчез как по мановению волшебной палочки. – Открываю. Только учти, начальник, тут все по любви происходило и по взаимному согласию. И открываю я чисто из уважения к твоему званию.

Дверь открылась. И подруги мигом обрели дар речи. Взвизгнули и опрометью кинулись к появившемуся на пороге милиционеру.

– Товарищ капитан, у него нож!

– Где нож?! – завопил Влад, которого уже схватили под руки двое ребят помоложе, но тоже в форме. – Где нож?! Пусть скажет! Где у меня нож?

– Он его выкинул! Как вы пришли, так и выкинул.

– Он вам угрожал холодным оружием?

– Да!

– Врут они, гражданин начальник! – рявкнул Влад. – Сами ко мне приперлись, сучки драные! А когда я им отказал, вон чего удумали!

– В чем отказал-то?

– В любви.

Капитан, который спас подруг, утер пот со лба и усталым голосом проговорил:

– Ты все-таки, Никифоров, думай, прежде чем брехать. Кто на тебя польстится-то? Ты рожу свою давно в зеркале видел? Одна твоя Настюха тебя и терпит. Откровенно говоря, понять не могу, за что.

– А ты в наши дела, начальник, не лезь! Любит она меня!

– Тебя послушаешь, так все тебя любят. И ты всех любишь. Только почему столько жалоб на тебя? И баба твоя почему в синяках вечно ходит?

– Кто жалуется? Кто? Да я им всем зенки выдавлю! Ты только скажи, начальник. Кто конкретно?

– Надоел ты мне, Никифоров, – вздохнул капитан. – Одни от тебя проблемы. В общем, собирайся. Поедем.

– Куда поедем? – встрепенулся Влад. – За что?

– За все хорошее. Дело на тебя открывать будем.

– Какое дело?

– Хулиганство. Статья не из самых тяжелых, но, учитывая твой прошлый послужной список, думаю, лет на пять мы от тебя избавимся.

– Да вы что?! – задергался Влад. – Начальник, права такого не имеешь! – Пока оперативники тащили его из квартиры, он успел наобещать подругам столько всевозможных кар, что прямо мороз по коже.

– Нехорошо как получилось, – вздохнула Инна, когда Влада наконец увели прочь. – Гражданин капитан, если это вы из-за нас, то он ничего такого…

– Вы тут ни при чем. И без вас жалоб на этого артиста накопилось предостаточно.

Капитан снова утер лоб, потом в сердцах воскликнул:

– Вот ведь народ! Что Артист, что Удав, что Бублик – все никак угомониться не могут. Посадишь – сидят. Выйдут – опять за свои выходки принимаются!

– А что это?

– Вы о чем?

– Ну, артист, удав, бублик…

– А-а-а… Это клички. Артист – это ваш знакомый Влад Никифоров. Удав – это его подельник Иван Удавленников. Они с Артистом лет десять назад по нескольким эпизодам проходили. Кореша, одним словом.

– А бублик?

– Бублик – это Бубликов Петр. Тоже тот еще малый. Вроде бы вышел, женился, работу себе нашел. Все у парня хорошо шло, жизнь налаживалась. А теперь с работы уволился, дома не появляется. Где и с кем болтается, чем на жизнь зарабатывает, не могу даже сказать. И главное – сынишка у него маленький родился. Так и к сыну рыла не кажет. Нет уж, вы как хотите, а черного кобеля ни за что не отмоешь. Какими они гадами были, когда людей убивали и грабили, такими же точно и остались. Ни СИЗО, ни зона – ничего таких людей не исправит. Чудо разве что. Так ведь чудес на всех моральных уродов не напасешься.

И, сделав этот горестный вывод, капитан отдал честь подругам и сказал:

– Ну, всего вам доброго, девушки. И мой вам совет: держитесь от таких людей подальше.

Он уже ушел, а подруги все стояли у двери Влада, украшенной белой бумажкой. И не знали, что теперь сказать. Однако говорить ничего и не пришлось. Внезапно снизу донесся топот. А потом на площадку выскочила запыхавшаяся Настя. Хватаясь за сердце, она подскочила к двери любимого. Увидев узкую беленькую бумажку, внезапно повалилась на грязный пол и завыла:

– У-у-у, сволочи! Снова арестовали! Вадька! Любимый мой! Куда же они тебя поволокли?!

Подругам с трудом удалось поднять рыдающую бабу с пола. Она ползла к квартире Вадима и жутко завывала. В этот момент открылась дверь в соседней квартире.

– Заходите! – махнула рукой мать Кирилла. – Заходите скорей! И Настю заводите!

Глупо было бы не воспользоваться приглашением. И подруги взяли Настю с собой. Рыдать она не перестала, но теперь хотя бы сидела на стуле, а не валялась на заплеванном полу в подъезде.

Родители Кирилла, словно пара заботливых пернатых, кружили возле женщины:

– Настенька, выпей водички! Настенька, выпей водочки!

Но Настя не хотела ни водочки, ни водички.

– Это вы вызвали милицию? – поманив в сторонку мать Кирилла, шепотом спросила у нее Мариша. – Спасибо вам огромное.

– Не за что, деточка, – тоже шепотом ответила старушка. – Мне капитан пообещал, что ни словечком этому ироду не обмолвится, кто наряд вызвал.

– Скажите, а вы знаете таких людей – Бублик, Удав и Артист?

– Артист? Так это он и есть, ирод. Соседушка наш. Кличка это его уголовная.

– А Бублик и Удав?

– Этих не знаю, – покачала головой старушка. – Хотя что-то знакомое. Ах да! Удав – кличка одного из дружков нашего соседа. Когда Кирилку на суд привезли, тот тоже с ними был.

– По делу проходил?

– Нет. В тот раз нет. Просто сочувствовал.

Вот оно что! Однако странное совпадение. Мертвого Кирилла нашли в клетке с удавом. И подельником у Влада был некий Удав. Что это? Простое совпадение? Или нечто большее? Логика подсказывала, что совпадение. Но чутье упорно твердило Марише, что никакое это не совпадение, что одно связано с другим. Но как именно связано, чутье объяснить затруднялось.

Закончив мероприятия по приведению в относительно нормальное состояние Насти, подруги оставили последнюю на попечение родителей Кирилла. А сами поехали в общежитие, где так недолго прожил некий Слава Горбунов, каменщик из Костромы. Насчет Насти подруги не волновались. Они видели, что оставляют девушку в надежных руках. Какими бы ни были родители Кирилла, к Насте они были явно привязаны. И сейчас искренне жалели ее, а вместе с ней – и своего непутевого, так рано оставившего их сына.

Тетка, занимавшая в общежитии должность коменданта, подругам сразу же понравилась. Было видно, что она человек не вредный, но сильно замордованный тяжелой жизнью. И потому с пониманием относящийся к проблемам окружающих.

– С ума с этими работягами сойдешь, – пожаловалась тетка. – И едут, и едут… И из Узбекистана едут, и из Белоруссии едут, и из Таджикистана, и с Украины. А документы мало у кого в порядке. Иные у себя в стране и образование получили, да только куда тут их дипломы девать? Вот и нанимаются на самую грязную работу. Да еще местные вслед ворчат, понаехали, понимаешь. А сами того не понимают, что люди не от хорошей жизни едут. И ничьих мест они у нас в России не занимают. Берут их туда, куда сами россияне идти ни в какую не желают. Вот вы пойдете улицы мести или полы в супермаркетах мыть? То-то и оно, что нет. Россияне гордые нынче стали. Им такие работы не по нутру. А таджики идут. И еще радуются, когда официально пристроиться им удается.

То есть тетка одинаково радела за всех своих подопечных. Советовала вновь прибывшим, куда лучше обратиться, чтобы выправить документы и не попасться на обман. Заносила в черный список тех работодателей, которые обманывали своих работников. И, наоборот, поощряла тех хозяев, кто показал себя с лучшей стороны. Посылала к ним хороших мастеров и специалистов, которые и у себя на родине были на вес золота, а в России и вовсе цены не знали.

– Беда с ними. Иные ведь золотые руки имеют. И что с того, что они русского языка почти не знают? Научить – это ведь недолго. А такие хорошие работники нашей стране очень нужны. Стариков у нас много, а кто их кормить будет? То-то и оно, что некому. Сколько лет у нас в России детей почти не рожали? А? Много лет не рожали. А даром ведь это не прошло. Да и те дети, что сейчас народились, – когда они вырастут и пользу начнут нашему обществу приносить? То-то и оно, что лет через двадцать, а то и двадцать пять. Вот и получается, что без иностранной рабочей силы нашей стране сейчас никак не обойтись. А многие этого не понимают. И приезжими просто внаглую пользуются.

Подруги уже устали слушать жалобы Светланы Михайловны – так звали комендантшу. Но они ее не перебивали, надеялись, что тетка выговорится о наболевшем и расскажет им про Славу Горбунова. Этот момент наступил, когда отчаявшаяся и страшно голодная Мариша почувствовала, что вот-вот упадет в голодный обморок, поэтому быстро вытащила из сумки пакетик с шоколадными конфетами.

Тетка тут же замолчала и уставилась на конфеты.

– А не выпить ли нам чайку? – спросила Мариша, тотчас же сориентировавшись в создавшейся ситуации.

Светлана Михайловна с готовностью закивала головой. И тут же на свет появился пожелтевший от времени электрический чайник, а затем – три чашки и заварные пакетики с чаем.

– Прямо пир у нас с вами… – приговаривала комендантша. – С утра хочется сладенького, а выбежать купить – времени нету. Эти приезжают, те съезжают. Эти рассорились, в разные комнаты просят их расселить. С ума с ними сойдешь.

Светлана Михайловна пошла в коменданты не от хорошей жизни. Еще в девяностых годах она – рядовой инженер – осталась без работы. Их институт по изучению вулканизации полимеров приказал долго жить. И Светлана Михайловна оказалась на улице. Выбор у нее был невелик. Либо идти в торговые агенты, либо на копеечные бюджетные зарплаты. И то и другое женщине не подходило. На тот момент у нее на руках были сын-подросток и старенькая мать.

– К счастью, через дорогу от нас институт был. Там детишки учились. Ну, и иногородних они к себе на учебу тоже принимали. А где детям жить? Только в общежитии.

Вот в общежитие Светлану Михайловну и взяли на должность коменданта. А потом пошло-поехало.

– Работа, конечно, суетливая, нервная. Чуть что не углядишь – беспорядок. Но я привыкла. За всеми смотрю, все вижу, все успеваю.

Вот и в том, что вещи одного из приезжих оказались без присмотра, Светлана Михайловна увидела непорядок.

– Я как сумку-то эту увидала, меня прямо как в сердце кольнуло. Не к добру! Человек на заработки приехал – да вдруг загулял? На какие шиши? Он у меня полтинник на метро просил, чтобы до работы доехать.

Светлана Михайловна устроила разнос соседям пропавшего жильца и узнала, что тот не появляется уже несколько дней.

– Вы представляете? Вещи его стоят, а самого парня нету. Ночевать не приходит, не звонит – и вообще… И никто из этих дураков даже не побеспокоился!

Сама Светлана Михайловна тут же помчалась в ближайшее отделение милиции. Там хлопотливую комендантшу хорошо знали и приняли вежливо.

– Сразу же мне всякие фотографии показали, кто у них в розыске находится. И я нашу пропажу и опознала!

Выпив чаю, Светлана Михайловна еще больше разговорилась. И, наверное, болтала бы еще долго, но подруги уже начали собираться. Они и так узнали все, что хотели. Никаких ценных вещей или денег у убитого Славы Горбунова при себе не было. Так что убивать с целью ограбления его никто бы не стал.

– Он на «Горьковскую» на работу устраиваться поехал. При мне с работодателем созванивался. А потом еще подробно у меня расспрашивал, как ему до места добраться лучше.

– Адрес фирмы вам известен?

– Нет. Откуда? Мы со Славой особенно и не разговаривали.

Слабо в такое верилось!

– Он мне только обмолвился, что друг у него у нас в городе имеется. Он этому другу при мне звонил.

– Дозвонился?

– Нет. Того дома не было.

– А что за друг?

– Хороший. Еще с детских лет. А я удивилась, потому что имя у друга очень уж странное – Шакал. Спросила, а он…

– Как?! – воскликнула Инна, перебив Светлану Михайловну. – Как вы сказали? Шакал?

– Вы тоже удивились? – засмеялась женщина. – Вот и я сначала подумала, что не так расслышала. А мне Слава все объяснил. Шакал – это у его приятеля детское прозвище было. Тот мелкий был, на волка не тянул. И все по помойкам обожал ходить, хлам там разный собирал. За это его Шакалом и прозвали.

Нет, теперь уже никакой ошибки быть не могло. Кирилл – в клетке с удавом, и у него имелся приятель по кличке Удав. И еще – Слава Горбунов, имеющий приятеля по кличке Шакал. А нашли тело Славы в клетке с шакалами. Так что речь теперь шла уже не о простом совпадении. Вот только о чем? О чем же шла речь? Как получилось, что названия зверей, в клетках которых находили трупы, имели самое непосредственное отношение к убитым людям?

– Смотри, что получается. Кирилла нашли в клетке с удавом. А у него был подельник с такой же кличкой.

– Не у него, а у Влада.

– Ну, это все равно.

– Кому как.

– А Слава Горбунов был найден в клетке с шакалами, – продолжала Мариша. – И он имел приятеля с кличкой Шакал!

– Осталось только выяснить, не было ли в числе знакомых полковника некоего Льва, – и дело, можно считать, в шляпе!

Но Мариша покачала головой. Она отнюдь не считала, что дело близко к завершению. Совсем даже наоборот. Чем дальше оно продвигалось, тем все больше запутывалось. Ну что за глупость пришла ей в голову? Нелепо думать, будто бы кто-то убивает людей из-за того, что им не повезло обзавестись друзьями или знакомыми, имеющими клички животных. Бред! Чистой воды бред!

И тем не менее подруги отправились к дочери отставного полковника. Она встретила их приветливо. Мужа дома не оказалось.

– Сказал, что нашел работу. Должность охранника в мебельном магазине.

А что? Неплохой выбор. Работать охранником – как раз для такого лентяя. Сиди себе, в потолок плюй. Можешь телевизор посмотреть, чай попить, а можешь и подремать, пока покупателей мало.

– Заработок неплохой. К тому же питание и униформа, – нахваливала Глафира работу мужа. – И располагается магазин недалеко от нашего дома. Можно сэкономить на транспорте.

Оставалось только радоваться тому, что мужик так быстро взялся за ум. Возможно, он был не такой уж и плохой человек. И для того, чтобы стать совсем хорошим, ему как раз и не хватало маленькой трепки.

– Но мы к вам совсем по другому вопросу. Скажите, не было ли у вашего отца друга или знакомого по имени или прозвищу Лев?

– Конечно! – тут же кивнула женщина, вогнав этим кивком обеих подруг в дрожь. – Дядя Лео – папин лучший, можно сказать, единственный друг.

Вот это называется приехали… Такого просто не могло быть. Однако же было!

Глава 8

Подруги в оцепенении таращились на хозяйку, а та развела руками и в растерянности проговорила:

– Простите, я что-то не поняла. При чем тут дядя Лео?

– Вы сказали, что он – друг вашего папы?

– Да.

– Мы можем с ним поговорить?

– Увы. Я сама пыталась дозвониться до него, когда папа… когда с папой… В общем, дядя Лео уехал к своему сыну. Сын живет в Канаде. И вернется дядя Лео только завтра.

– Уже завтра?! – обрадовались подруги. Все-таки где они, а где Канада!

– Он обещал вернуться первым же самолетом, на который ему удастся купить билет. Как только услышал про смерть папы, сразу же сказал, что вылетает. А потом перезвонил мне и сообщил номер рейса.

Отлично. Значит, завтра они встретят в аэропорту друга полковника. И поговорят с ним. Поговорят? Но о чем? Что он может им сказать? Ведь нелепо озвучивать перед этим пожилым и явно солидным человеком версию о том, что труп его лучшего друга засунули в клетку со львом только потому, что его самого зовут Лео?

– Он просто пошлет нас подальше. И будет совершенно прав.

– Может, и не пошлет.

Однако в голосе Мариши не слышалось убежденности. Потому что она бы послала. У человека лучший друг погиб – а тут они со своими дурацкими выдумками. Пошлет он их куда подальше и, между прочим, будет совершенно прав.

Поэтому подруги решили не надеяться на завтра, а взяться за дело уже сегодня. И отправились к дому Катькиной мамы. Но по дороге Инна начала ныть:

– Умираю от голода! Заедем ко мне! У меня дома – холодный свекольник и жареные котлетки из индейки.

Мариша и сама чувствовала легкое головокружение от голода. Чай с конфетками, который они пили у Светланы Михайловны, слегка умерил его. Но что такое три маленькие шоколадки для всего организма Мариши в целом? Для подзаправки организма требовалось что-то более существенное. Хотя бы даже и холодный борщ. И котлеты!

– Все-таки мы на редкость несовершенные существа, – посетовала Мариша.

– Именно мы с тобой?

– Нет, все люди вообще.

– Почему?

– Ну, смотри. Мы должны питаться трижды в день. А если заправляемся топливом реже, то организм начинает барахлить.

– Ну и что?

– А ведь мы заправляем машины раз в неделю, ну, раз в три дня. И это – всего лишь машины! Так неужели нельзя придумать что-нибудь такое же эффективное и для нас?

Инна посмотрела на подругу с жалостью.

– Похоже, от голода у тебя начался бред. Ну ничего! Сейчас приедем ко мне и подзаправимся! Один раз за все три!

Дома у Инны был настоящий бедлам. Ее сынишка Степка так хорошо подружился с племянниками Мариши, что совершенно забросил свой любимый компьютер и переключился на реальных друзей. С одной стороны, это радовало. Ребенок хоть немного отвлекся от виртуальной реальности. Но с другой… В квартире Инны было все перевернуто вверх дном. А малолетние хулиганы играли в инопланетных монстров, для чего распотрошили весь гардероб Инны и использовали всю ее косметику.

– Ну мама! Чего ты сердишься! А как же нам было замаскироваться, чтобы нас не вычислили и не сожрали!

– Не знаю! Но сейчас вы тут все уберете! А потом пойдете и со… слопаете по две котлеты и по тарелке инопланетного борща.

– А котлеты из монстров? – проявила интерес к еде Галочка.

– Из потомков птеродактилей, – подмигнула ей Инна.

Птеродактиль вызвал у подрастающего поколения бурный восторг. Они без уговоров съели и борщ, и котлеты, и даже инопланетные макароны, которые были политы соком из инопланетных овощей. После сытного обеда дети наконец угомонились. И, устроившись на тахте, принялись рассматривать комиксы о похождении очередного космического уродца.

– В мое время дети читали сказки про Незнайку или волшебника Изумрудного города. – Мариша неодобрительно покосилась на комиксы.

– Лучше им не мешать, – встревожилась Инна. – Пусть читают хоть что-нибудь. Глядишь, через несколько лет дойдут до Незнайки.

– Не дойдут, – Мариша с грустью помотала головой. – Конкуренция слишком велика. Все эти космические монстры, мутировавшие от инопланетного излучения мутанты, роботы-трансформеры и киборги с лазерными мечами… Куда там маленькому Незнайке с его желтыми брючками и голубой шляпой!

Получив тарелку холодного свекольника, Мариша немного утешилась. Когда же на столе появилась еще и тарелочка с вяленой воблой, окончательно возродилась к жизни. Что может быть вкуснее холодного свекольника, который закусываешь соленой вяленой рыбкой? Котлетки Маришу тоже не разочаровали. А компот со свежими плюшками окончательно примирил с действительностью.

– Ну, я готова ехать!

Однако Инну разморило. Было три часа дня, и на город навалилась самая жара. По-хорошему, сейчас следовало бы полежать у кондиционера, а не гоняться по всему городу за убийцами.

– Можешь ехать одна. А я подъеду попозже, – смалодушничала Инна. – У меня дома кое-какие дела.

– Знаю я твои дела! Завалишься сейчас и проспишь до вечера.

– Откуда ты знаешь? – поразилась Инна.

– Думаешь, мне того же не хочется? Но нельзя!

– Почему?

– Во-первых, чувствую, что времени у нас остается совсем мало. А во-вторых – нечего жирок належивать. После сытного обеда нужно растрясти калории.

– Помню… – простонала Инна. – Помню, когда я заканчивала школу, у меня был мальчик, который за мной ухаживал. Вася.

– Ну и что?

– И у этого мальчика была мама – тетя Вера. Энергичная очень, вроде тебя. В отличие от тебя она была маленькая, худенькая, но вся – как сгусток энергии. И вот она пригласила нас всей компанией к себе на дачу и накормила словно на убой. Мясные салаты, жареное мясо, запеченная птица, пирожки с картошкой и мясом… Она всегда много и вкусно готовила для своей семьи. Если уж мясо, то в духовке запекался целый свиной окорок. Если уж рыба, то жарился целый тазик хека. А если салаты… В общем, ты поняла.

– Поняла. И что же?

– Так вот, мы с ребятами и девчонками все жутко наелись, напились, пригрелись на солнышке. И вдруг нежданно-негаданно перед нами снова появляется тетя Вера и командует немедленную побудку.

– Зачем?

– Оказалось, что нужно срочно вставать и идти купаться на озеро. Представляешь? За три километра! Никогда ни до, ни после этого я не чувствовала себя в таком обломе. А до озера, как я тебе уже говорила, было три кэмэ. То есть по крайней мере три километра, возможно – все четыре. И вот мы с полными желудками и навьюченные пледами и прочей дачной амуницией шпарили по жаре эти три километра в одну сторону, а потом еще три километра – в обратную. А когда пришли на берег, погода уже испортилась. Набежали тучки. Мы толком и не искупались даже. Поиграли в карты и поскакали в обратном направлении, где нас уже поджидали игры в мяч, бадминтон, настольный теннис и прочие активные игры, сил на которые у нас уже решительно не оставалось.

– К чему ты мне это рассказываешь?

– К тому, что не заставляй меня тебя ненавидеть.

– И не думала даже!

– Тогда ложись вот сюда, под кондиционер, и дай мне немного передохнуть!

– Ладно уж, – проворчала Мариша; ее тоже разморило во время рассказа Инны. – Думаю, что никто не умрет, пока мы немножко поваляемся.

Ах, если бы она только знала, как ужасно ошибалась. Но Мариша при всех своих достоинствах не обладала даром предвидения. Поэтому сейчас она преспокойно завалилась на предложенный Инной диванчик. И, сладко зажмурившись, принялась думать о Смайле.

Наверное, муж действительно очень любил ее. Потому что стоило Марише подумать о нем, как ей на телефон пришла sms-ка. «Люблю. Целую. Жду встречи. Твой муженек!» Номер был какой-то незнакомый, но Мариша не стала волноваться. Наконец-то хоть какое-то сообщение от мужа! Смайл часто менял номера телефонов, потому что постоянно перемещался в пространстве. И, конечно, в каждом новом городе или стране он выбирал местного оператора с подходящим тарифным планом, чтобы не разориться на роуминге.

Зачастую Мариша даже и не знала, на каком номере сейчас сидит ее супруг. Внезапно телефон издал сигнал, и пришло еще одно сообщение: «Скучаю до потери пульса! Скоро увидимся! Целую».

– Хм… Чего это его так проняло?

Девушки отдыхали часа полтора. Инна безмятежно дрыхла, а Мариша отбивалась от писем, которые ей слал вконец очумевший от любви Смайл. «Не могу без тебя!», «Скучаю, умираю!», «Скорей бы поцеловать тебя!» И все в том же духе.

– Что там у тебя все время гудит и пикает? – пробурчала Инна – эта бурная переписка вырвала ее наконец из объятий Морфея.

Вместо ответа Мариша показала ей свой телефон, в котором уже не осталось места для новых сообщений.

– Ого! Это кто же тебе столько сообщений прислал?

– Сама догадайся.

– Кто?

– Смайл!

Инна замолчала. А потом с завистью проговорила:

– Это после стольких лет супружества он шлет тебе любовные письма почти тоннами?

– Не знаю, что на него сегодня нашло, – чуть не плача, ответила Мариша. – Даже беспокоиться начинаю.

– Почему? – удивилась Инна. – Ты не любишь признаний в любви?

– Люблю. Но это как-то странно. То не писал мне вовсе или писал, но редко. А тут прямо-таки завалил своими признаниями в любви. С чего бы это?

Инна приподнялась, затем села.

– А ведь действительно, – проговорила она в задумчивости. – Когда мой муженек от меня гулял, он мне тоже цветы охапками таскал. Комплекс вины.

– Ой! – схватилась за сердце Мариша. – Что ты такое говоришь? Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Смайл от меня за тридевять земель. А ты мне про его измену толкуешь. С ума меня свести своими намеками хочешь?

– Так ты позвони и все выясни.

– Не могу!

– Почему?

– Звонок почему-то не проходит. То есть гудок идет, а трубку он не берет.

– Странно… – Инна снова задумалась. – Есть у меня одна мысль, но боюсь, она тебе не понравится.

– Говори!

– Тебе Смайл раньше часто сообщения слал?

– Редко. Обычно он мне звонит. И мне, и ему приятно услышать голос. Вроде бы ближе становишься. А сообщение – оно что? Просто набор букв.

– Значит, обычно звонил, говоришь? – еще больше помрачнела Инна. – А теперь пишет?

– Да. И что это значит?

– Не знаю, не знаю… – протянула Инна с таким видом, что сразу же становилось понятно: она кое-что знает, но ничего хорошего при этом в виду не имеет.

– Что?! – не выдержала Мариша. – Говори! Не мучай меня!

– Возможно, сейчас твой муж просто не может с тобой разговаривать.

– Как это не может? Ты хочешь сказать, он ранен? – На сей раз Мариша схватилась уже не за сердце, а за голову. – Ранен? Онемел? Парализован? Только и работает, что одна рука? Или нет, не рука – палец!..

– Не думаю, что все так страшно, – успокоила подругу Инна.

– А что тогда?

– Ну, возможно, рядом с твоим мужем сейчас находится человек, при котором ему просто неудобно говорить тебе вслух ласковые слова. Понимаешь?

– Человек? Другая женщина, что ли?

– Ну да. – Инна отвела глаза.

А Мариша вздохнула и задумалась.

– А сообщения при ней, выходит, удобно слать?

– Сообщение можно тайком набрать и тайком отправить. Из туалета, например.

Представив себе, как ее супруг, сидя на толчке, набирает ей любовные послания и одновременно прислушивается, не проснулась ли его подружка, которую он оставил в их общей постельке, Мариша по-настоящему разъярилась:

– Да я ему сейчас… Я ему сейчас… Я ему напишу сейчас!

Схватив телефон, она лихорадочно отстукала свое сообщение. И нельзя сказать, что оно было нежным и ласковым. Впрочем, сообщение было вполне пристойным, если учесть Маришину ярость.

– «Ты что, охренел?» – прочитала Инна, наклонившись к Марише.

Сообщение, как ни странно, отлично ушло. И подруги принялись ждать ответа. Прошла минута. Две. Три. Потом пять и десять. Инне надоело ждать, и она ушла на кухню, где приготовила себе и подруге чай и достала из микроволновки подогретые булочки с изюмом.

– Ну что?! Ответил?! – крикнула она Марише.

Подруга появилась в кухне такая разочарованная, что Инна сразу же поняла: не ответил.

– Нет ответа. А что это у тебя? Булочки? Дай мне парочку. А лучше пяток!

Но насладиться всеми пятью булочками у Мариши не получилось. Стоило ей затолкать в рот всего лишь вторую по счету, как телефон загудел, запикал, и на экране появился значок: «У вас новое сообщение».

– Есть! Прислал!

– Открывай скорее!

Подруги склонились над телефоном.

– «Я все понял! Наша встреча была ошибкой. Между нами все кончено. Спасибо тебе за все. И прощай!»

Мариша пролепетала:

– Как прощай? Уже? А как же супружеские конфликты? Ссоры? Скандалы? Где это все? Разве двое, когда хотят расстаться, не должны сначала выяснить отношения?

– Не знаю, – проговорила Инна; она не могла отвести глаз от ужасного сообщения. – Мы с мужем только и делали, что все эти годы выясняли отношения. А когда захотели действительно расстаться, то уже и выяснять оказалось нечего.

– Но мы-то со Смайлом и не ссорились почти.

– Тогда попытайся ему позвонить.

Мариша попыталась. Но муж трубку не брал.

– Какой хитрый! Видит твой номер и не берет трубку. На, позвони с моего телефона.

Мариша позвонила с номера Инны. Потом с номера Степки. С номера Анны Ивановны – второй Степкиной няни. Все без толку. Муж трубку упорно не брал.

– Странно. Ну, с тобой он говорить не хочет, это понятно. Но остальные чем перед ним провинились?

Мариша ничего не говорила. Не могла. Была в шоке.

– Поверить не могу. Это какая-то ошибка. Как он мог написать мне такое?

– Не парься. Может быть, действительно ошибка.

– Нет-нет! Это не ошибка! Он нашел себе другую!

– Тебя невозможно заменить.

– Незаменимых – нет!

Мариша хотела зарыдать, но, к своему изумлению, обнаружила, что слез нет. Ну вот ни капельки. Одна только злость. В конце концов, почему она должна плакать? Это Смайл должен заливаться слезами. Ведь она – настоящее сокровище. Во всяком случае – для него. И он свое сокровище потерял. А она себе найдет другого. И не одного. Двух! Трех! Десяток!

– Все мужики отныне – мои. Хранить верность Смайлу я больше не обязана. Значит, могу пускаться в вольное плавание. И чего мне реветь? Наоборот, радоваться надо. Куплю себе короткое мини, которое он мне носить не разрешал. Туфли на шпильке. Сделаю маникюр со стразами, благо ни стирать, ни убирать, ни готовить мне теперь больше не нужно. И вообще, займусь собой на всю катушку.

Еще несколько минут такого аутотренинга, и Мариша почти поверила: ей крупно повезло, что муж нашел себе другую и хочет расстаться. Да, определенно повезло. Расследование они с Инной непременно закончат. А когда закончат, то поедут куда-нибудь отдыхать. А чего им, красивым, не поехать? Мужей у них теперь нет. Так что могут многое себе позволить.

– Ты как? – тронула ее за плечо подруга.

– Прекрасно! – отозвалась Мариша с такой злобой, что Инна даже отшатнулась.

– Серьезно?

– Конечно! Едем к Людмиле Ильиничне. Уже вечер. Все ее соседи, я уверена, вернулись домой с работы. Самое время походить и поспрашивать, не видел ли кто из них Кирилла.

Перед выходом Мариша позвонила своей тете и спросила, как обстоят дела.

– Все отлично. Люда смотрит телевизор. А я намываю посуду на кухне.

– Не выпускай ее из поля зрения.

– Кого?

– Люду!

– А что такое?

– Если захочет выйти из квартиры, немедленно сигнализируй мне.

– А что случилось-то?

– Тетя, скажи, тебе нужна твоя ваза или нет? – обозлилась Мариша.

– Нужна!

– Ну и не задавай в таком случае лишних вопросов!

– Уж и спросить нельзя… – проворчала тетка и повесила трубку.

Обход квартир подруги начали с первого этажа. Они по опыту знали: обычно те люди, чьи окна находятся близко от земли, чаще других жильцов бывают в курсе того, кто пришел, кто ушел, а кто вышел погулять. Когда живешь вровень с козырьком подъезда и обладаешь свободным временем, нетрудно вычислить распорядок жизни всех жильцов в подъезде.

Например, в Маришином доме на первом этаже жила Курина Ларсовна. Старушкой ее назвать было трудно. Так, молодящаяся дама лет шестидесяти. Работать – никогда не работала. А содержал ее – и содержал, надо отметить, очень неплохо – зять, весьма преуспевающий бизнесмен, у которого было достаточно средств, чтобы отселить любимую тещу подальше от себя. Но, не имея материальных и других проблем, Курина Ларсовна отчаянно скучала. В прошлом она выступала на театральных подмостках. И теперь, выйдя на пенсию, она по-прежнему хотела праздника. Хотела драмы и надрыва. Хотела огней рампы и восхищения окружающих.

Увы, ничего этого не было. И поэтому Курина Ларсовна цеплялась со светскими разговорами ко всем подряд. Она точно знала, кто, когда и зачем уходит из дома. Знала, когда соседи возвращаются и что происходит у них за закрытыми дверями. Мариша даже подозревала, что старушка по вечерам ползает по лестнице и подслушивает у дверей. Но не пойман – не вор. И Курина Ларсовна продолжала безнаказанно поражать всех окружающих своей информированностью.

Особа, которая проживала на первом этаже в доме матери Катерины, оказалась до того похожа на Маришину соседку, что девушка воскликнула:

– Курина Лар!.. Ой, простите! Я вас спутала с одной актрисой. Вы так на нее похожи!

Комплимент пришелся пожилой особе по душе. Она тряхнула пергидролевыми кудряшками, сложила алые губки бантиком и мелко-мелко засмеялась:

– Меня многие путают с актрисами. Есть в моей внешности что-то такое… Необычное!

Внешность у этой тетеньки и в самом деле была запоминающаяся. Жанна Агузарова на пенсии.

– Что вам угодно? Только сразу предупреждаю: если вы хотите мне что-нибудь продать или предложить заполнить какие-нибудь бланки, то квартира принадлежит моему зятю. Наличные финансы я дома не храню, все деньги находятся на карточке, которую контролирует опять же муж моей дочери.

Мариша смотрела на даму даже с некоторым восхищением. Надо же, как у них все похоже с Куриной Ларсовной!

– Нет, мы ничего не хотим вам продавать.

– Мы совсем по другому вопросу к вам пришли.

– Скажите, вы не видели в вашем доме вот этого молодого человека?

И Мариша продемонстрировала тетке снимок Кирилла, полученный от его родителей. Снимок был совсем свежий, сделанный примерно за месяц до смерти молодого человека. И мать Кирилла уверяла, что сын получился на нем как живой.

– Дайте сюда! – Дама протянула к фотографии цепкую лапку. Заполучив снимок, тут же воскликнула: – Ну да, конечно! Именно этот молодой человек приходил к моей соседке с пятого этажа. К Люде! Красавчик!

Девушки не могли поверить в свою удачу. С первой же попытки – и в яблочко!

– А вы ничего не путаете?

– Нет, не путаю, – с высокомерным видом заявила тетечка. – На зрение мне грех жаловаться. Да и с головой у меня все в полном порядке. Другие в моем возрасте уже давно в маразме. А я отлично соображаю!

– Какой там ваш возраст? – польстила тетке Мариша. – Вам ведь, наверное, и сорока еще нету?

– Мне сорок пять! – соврала пожилая красотка, сбросив себе лет двадцать. И даже порозовела от удовольствия, что так ловко соврала. – А этого молодого человека, которого вы разыскиваете, я прекрасно помню.

– Но откуда вы можете знать, к кому он приходил?

– Он шел по двору с дочерью моей соседки. Она висела у него на рукаве и лезла целоваться. Безобразное поведение для молодой женщины! Отвратительное! Унижающее женское достоинство! Я, например, даже своему покойному супругу не позволяла так себя вести. Еще не хватало! Женскую нежность надо еще заслужить! Но то был мой собственный законный муж! А тут первый встречный! Эта Катерина, скажу я вам, весьма распущенная особа.

– Катерина?

– Дочь моей соседки Люды. Я вам про нее говорила. Правда, сама Катерина тут больше не живет. Людмила говорила, что дочь вышла замуж. Но в таком случае я не понимаю мать. Катерина вышла замуж за мужчину в возрасте. А я ее видела с сосунком от силы тридцати лет от роду. Выходит, она приходила к матери с любовником? И мать не только закрывала глаза на адюльтер, но и помогала дочери в ее любовных делишках!

– Действительно не слишком-то красиво.

– Ужасно! Если бы моя дочь позволила себе подобное поведение, я бы нашла слова, чтобы вернуть ее с облаков на землю.

Нетрудно было себе представить, какие аргументы могла представить эта особа. Примерно так: «Милочка, мы не настолько богаты, чтобы терять этого лоха – твоего мужа, который кормит и содержит всех нас – тебя, меня и твоего великовозрастного бездельника брата. И если не хочешь, чтобы мы были вынуждены продать мою квартирку и съехаться и жить все вместе, терпи и веди себя в отношении него безукоризненно!»

– Так, а что там с вашей соседкой? – прервав полет фантазии, спросила Мариша.

– Она аморальная особа! И дочь ее точно такая же! И к тому же совершенно невоспитанная. Подумать только, пригласить к себе молодого человека. Напоить его. И отпустить поздно вечером совершенно пьяного!

– Кирилл был пьян?

– На ногах не держался. Сначала я решила, что он просто засыпает на ходу. Но потом увидела его лицо и поняла, что он пьян.

– Вы видели, как он уходил?

– Да.

– Один?

– В том-то и дело, – нахмурилась женщина. – Катерина ушла раньше. Оставила своего любовника у матери. Представляете?

– Что?

– Глубину их аморальности! Дочь привела своего хахаля к матери. А та воспользовалась ситуацией и сама приударила за парнем! Напоила его! И отбила его у своей дочери!

Накрашенная особа говорила об этом с такой уверенностью, словно бы не сомневалась – все именно так и было. А как же иначе? Уж она бы на месте своей соседки не растерялась. Попадись к ней этакий молоденький и сладенький, она бы точно знала, как действовать.

– Вы уверены? – с сомнением произнесла Мариша. – Может быть, этот молодой человек ушел следом за Катериной, а вы и не заметили?

– Говорю вам, его провожала Людмила! Толстая корова! Как она топает! А он не хотел уходить. Все бормотал, что ему нехорошо и хочется немножко полежать. А эта буквально вытолкала. Я собиралась в аптеку за глазными каплями и все отлично слышала!

Тетечка ляпнула и прикусила язык. Но было уже поздно. Подругам и раньше было ясно, что перед ними откровенная сплетница, не брезгующая подсматривать и подслушивать при каждом удобном случае. Ведь тетечка жила на первом этаже, а мать Катерины на пятом. И каким образом, стоя на первом у закрытой двери, можно услышать то, что происходит в квартире на пятом?

И с чего это Кирилл выглядел пьяным? Он ведь был в завязке. И эксперты ни словом не заикнулись о том, что в его крови был найден алкоголь. Так отчего же он шатался и едва не падал, выходя из квартиры матери Катерины? Все это выглядело весьма странно, подозрительно и даже пугающе.

Глава 9

Людмила Ильинична была дома. Это подтвердила Маришина тетя. Она хотя и дулась немного на свою племянницу, но все же согласилась ее выслушать.

– Тетя, вам задание партизанской важности.

– Это какое же?

– Осмотри дом своей Люды. И найди у нее яд.

– Чего? – обалдела тетя Надя.

– Яд!

– Это какой же?

Вопрос тетки поставил Маришу в тупик. В самом деле, какой яд? Конечно, она знала, что Кирилла отравили. Но вот чем?

– Подожди, тетя Надя. Я тебе перезвоню.

Мариша торопливо набрала номер Евдокима и узнала, что Кирилл отравился ядом, содержащимся в грибах.

– Она его бледными поганками кормила, так, что ли?

– Миценой.

– Чем?

– Гриб так называется. Мицена.

– Ядовитый?

– Галлюциногенный.

– Так он ядовитый или нет?

– Все зависит от количества.

– То есть в небольшой дозе это гриб даже приятный?

– Кому как. Кирилл, я думаю, с тобой бы не согласился.

Больше Евдоким разговаривать с Маришей не мог. Ему нужно было бежать по своим делам.

– У нас енотиха рожает, – торопливо произнес он. – Извините, сами понимаете, такое дело на самотек не пустишь.

– Много ты ей там поможешь!

– Хоть за лапку подержу. Все ей легче станет.

Евдоким умчался к своей енотихе, а Мариша влезла в Интернет и оттуда узнала, что симптомы отравления миценой весьма характерны для всех грибов, обладающих галлюциногенными свойствами. Сначала у человека возникают слуховые и зрительные галлюцинации, затем нарушается координация движения и равновесие. Максимально эти симптомы проявляются через два-три часа. Затем возникает сонливость, переходящая в глубокий сон. Затем, если грибов было употреблено немало, развивается кома и в особо тяжелых случаях наступает смерть от острой сердечно-сосудистой недостаточности.

– Все совпадает, – прошептала Мариша. – Какой ужас! Кирилл шатался и засыпал на ходу. Ему было уже плохо, когда он уходил от Людмилы Ильиничны. А она, зная, что парень умирает, выставила его вон, чтобы не возиться с трупом. Мать Катерины его отравила!

– А грибы где набрала?

– Господи, да они во всех лесах растут. А сейчас лето! Съездила, набрала корзиночку, да и угостила родственничка. Небось еще приговаривала: кушай, соколик. Специально для тебя старалась, готовила.

– Как же нам это доказать?

Вот этого Мариша не знала. Но, по крайней мере, теперь она смекнула, что поручить своей тетке.

– Тетя, ты знаешь, как выглядит мицена? – строго спросила она у тети, убедившись, что Людмила Ильинична в данный момент принимает душ и слышать их разговор никак не может.

– Свят велик! Это что же такое? Опухоль, не приведи господи?

– Нет, тетечка. Это гриб.

– Что же за гриб такой? Впервые слышу. Вот белый или там боровик – эти я знаю. Подосиновик знаю. Сыроежку там или лисичку. А что это за гриб такой – мицена? На что похож?

– На маленькую поганку на тонкой ножке и со светло-коричневой шляпкой.

– Тьфу! Мерзость! Это кто же такую гадость есть станет?

– Есть любители покайфовать. В небольших дозах этот гриб вызывает галлюцинации. Тут важно не переборщить. Гриб этот коварный. В иной сезон в нем галлюциногенных веществ и нету почти. А в другой раз и пары грибочков достаточно, чтобы на тот свет уехать.

– А у тебя откуда такие познания? – немедленно насторожилась тетя Надя.

– Из книг!

– Ой, ужас-то какой! И чего? Люда эти грибы у себя дома разводит?

– Нет. Мицена в лесу растет.

– Так что же ты от меня хочешь?

– Поищи и найди у своей хозяйки эти грибы.

– Вряд ли Люда эту дрянь дома хранит. Грибы, они ведь долго не хранятся. Портятся.

– А ты посмотри, тетя. Может быть, где и хранит. В сушеном или там соленом виде. В морозильную камеру не забудь заглянуть. Там тоже могут быть грибочки.

Тетя Надя пообещала сделать все, что от нее зависит. И пошла проводить ревизию в запасах своей работодательницы. А подруги поехали домой к Инне. Мариша должна была забрать своих племянников. А Инна хотела просто в конце концов нормально отдохнуть.

– В кои-то веки мужа дома нету, так и то не полежать никак, – ворчала она.

Мариша смотрела на подругу и поражалась. Когда Инна успела так облениться? Или это ее защитная маска по поводу ухода мужа? А что, пока спишь, никакие проблемы тебя не трогают. Очень даже удобно. Можно так проспать месяц, а можно и всю свою жизнь.

Пока Мариша везла малышей на машине обратно к ним домой, все было прекрасно. Они глазели в окна и канючили, что хотя бы купить газировки, вредных чипсов и полезной клубники. Но когда вымазанные клубничным мороженым и с булькающими соком животами они оказались дома, то настроение у них внезапно резко изменилось.

– А где моя мама? – первой завелась Галочка, услышав про то, что пора идти спать. – Где она? Почему не приходит?

Следом за сестрой начал размазывать слезы на щеках и Алешка. Ему, как старшему и мужчине к тому же, плакать совсем не пристало. Но он ничего не мог с собой поделать. Мариша смотрела на этих малышей, которые уже вторую неделю болтались по чужим квартирам, не видя толком ни мамы, ни бабушки, и в ее сердце зашевелилась самая настоящая неприязнь в отношении Светки.

– Что ты за мать такая? – напустилась она на нее, дозвонившись сестрице на мобильный. – Дети плачут.

– А что случилось?

– Что случилось! Они хотят, чтобы мама подержала бы их за ручку, погладила по головке и посидела бы с ними рядом, пока они засыпают.

– Всегда отлично и так засыпали!

– Им одиноко! А тебе и горя мало!

– Тихо ты!

– Что тихо? Что тихо? Ты когда домой к детям возвращаться собираешься?

– После свадьбы.

– Что? – ахнула Мариша. – А поконкретней нельзя? Когда у тебя будет эта самая свадьба? Через год? Два? Три?

– Мариша, что ты в самом деле! У меня вопрос о судьбе решается, а ты мне нервы мотаешь! Сказала, после свадьбы, значит, после свадьбы!

– Он тебе уже предложение сделал?

– Пока нет, но сделает!

Мариша слушала и не верила своим ушам. И это ей говорит взрослая женщина, мать двоих детей? Детский лепет! Предложение он ей сделает. Ага! Сейчас! И женится! Тоже прямо сейчас!

– Ты хоть знаешь, какие сейчас очереди во Дворцы бракосочетания? Огромные! Километровые! Сейчас лето, а у них запись на февраль! Ты до февраля тянуть собираешься?

– Я что-нибудь придумаю, – торопливо произнесла Светка. – А теперь прости, не могу разговаривать. Мой может заревновать!

И бросила трубку! Вот кукушка! К счастью, когда Мариша вышла из ванной, где заперлась, чтобы накричать на Светку, оказалось, что Галочка и Алешка уже спят. На их замурзанных личиках блуждали счастливые улыбки. И кажется, дети уже забыли о том, что только что мечтали хотя бы увидеть свою дорогую мамочку.

Тетя Надя вернулась поздно. И первым делом спросила про свою вазочку.

– Завтра же куплю! – поклялась Мариша. – Сегодня не могла, дети были на мне!

Тетя немного огорчилась, но быстро утешилась. У нее были новости. И ей не терпелось поделиться ими с Маришей.

– Ну, я тебе скажу, ты и аферистка! Надо же! Втравила меня в такую историю. Я и думать не могла, чтобы на старости лет пойти в прислуги!

– Но тетя! Я же тебе объясняла. Это только временно! Пока мы не поймаем преступника.

– И дались тебе эти преступники! – проворчала в ответ тетя Надя. – Лучше бы за мужем своим следила!

– Ты что-то знаешь? – мигом насторожилась Мариша. – Откуда?

– Чего знаю?

– Ну, что он намеревался меня бросить?

– А он намеревался?

На лице тети Нади появилось чувство, очень похожее на ликование. Марише стоило больших трудов убедить себя в том, что это горячее сочувствие ее горю.

– Рассказывай мне свои новости.

– А поесть ты мне дашь?

– Тетя! Ты же сказала, что целый день у плиты стояла. Неужели пробу ни с одного блюда не сняла?

– Сняла. И с салата. И с фруктового супа. И с отбивных. И с сосисочек с пюре. И все равно голодная. Нелегкая это доля – на других спину гнуть.

– У меня есть только макароны с сыром.

– Давай!

Навернув целую тарелку спагетти, густо посыпанных тертым сыром, тетя Надя разрумянилась и, потребовав себе чашку чая с лимоном, наконец приступила к рассказу:

– Ну так вот! Слушай! С Людой мы, можно сказать, даже подружились. Она мне про свою дочь рассказывает. Жалуется. А я ей про свою. Подруги, можно сказать, по несчастью.

Мариша хотела было рассказать про свой разговор со Светкой, но передумала. Не ровен час, мысли тети Нади переключатся в другое русло. И Мариша так и не узнает, что же той удалось узнать.

– Так вот, женщина она умная. И если ты, Мариша, считаешь, что она того парнишку отравить собиралась грибами этими или еще чем другим, то я тебе так скажу… Могла!

– Да?

– Могла, могла, – важно закивала головой тетя Надя. – Потому как очень уж моя Люда деньги любит. Все ими меряет. Дочка ее на мужиках помешана. А Люде и мужчины не нужны. Она все только про деньги толкует.

– Точно Людмиле мужчины не нужны?

– Сколько у нее ни приглядывалась, ничто на мужское присутствие не указывает. Тапочки в доме только женские. Бритвы в ванной комнате вовсе никакой нет. Постельное белье исключительно розовое или пастельных тонов и в цветочек. Нет! – заключила тетя Надя. – Мужчиной в ее доме даже и не пахнет!

Итак, версия о том, что Кирилл посещал Людмилу с сексуальными целями, отпадает. Да она и раньше-то не рассматривалась Маришей всерьез. Во-первых, разница в возрасте. Кириллу около тридцати. Людмиле к шестидесяти.

Конечно, бывает, женщины и в шестьдесят выглядят максимум на сорок или даже на тридцать с хвостиком, но не в случае с Людмилой. Она выглядела на свои шестьдесят. Крепкая и еще полная жизненных сил женщина, однако же совершенно махнула рукой на свою личную жизнь. Да и внешность у нее была не очень-то. Вес никак не меньше центнера. Крупные руки, ноги и одутловатое лицо.

А значит, Кирилл приходил к ней по какой-то другой причине, а не ради любовных утех. И по какой же? А ответить нетрудно. Коварная вампириха пригласила его к себе, накормила, напоила, отравила, а после отправила умирать. Но почему, когда Кирилл почувствовал себя плохо, поехал не домой и не в больницу? Почему он поперся умирать прямиком в зоопарк? Да еще умер там не где-нибудь, а в клетке с удавом? Это что, был какой-то вызов? Призыв? Но к чему?

– И самое главное, ни одна женщина, имеющая близкого мужчину, не наденет то белье, что носит Люда!

– Что? – очнулась от своих размышлений Мариша.

– Белье, говорю, у нее типа «прощай, молодость»!

– Как это?

– Простое, белое, трикотажное. Очень практичное и удобное для носки, но совсем не сексуальное. Я бы такое с удовольствием носила, кабы не муж. А коли у меня муж имеется, приходится мне в кружевах щеголять, будь они неладны! И неудобно, и дорого, а что делать? Положение, как говорится, обязывает.

Ишь ты! Мариша взглянула на свою тетю с совсем другой, неожиданной стороны. Выходит, тетя Надя щеголяет перед своим мужем в шелковых трусиках с кружавчиками? В ее-то возрасте! Ай да тетя! Ай да молодец!

А еще Мариша подумала, что и раньше относилась к присутствию в доме домашней работницы с определенной долей сомнения. Ну а теперь уж совершенно точно не наймет себе ее. Пусть лучше пыль клочьями и под столом, и под кроватью растет, но чтобы в ее нижнем белье не копались всякие любопытные тетки. Да потом еще на основании своих находок делали бы выводы о ее – Маришиной – личной жизни.

При мысли о своей личной жизни Мариша внезапно ощутила комок в горле. Смайл! Как он мог так поступить с ней? Хотя бы намекнул, что не все у них гладко. Уж она бы попыталась сгладить. Попыталась наладить. Или он намекал, да только она не услышала?

– Вот я тебе и говорю, что Люда от тех денег сама не своя! – бубнила у нее над ухом тетя Надя. – И столько у нее планов, как их потратить, ты мне не поверишь! И на курорт она поедет! И шубу до пят себе купит! И квартиру обменяет, в центр переберется и будет по культурным местам ходить.

– Она так и сказала?

– Примерно. Всех планов, что она настроила, ночи не хватит пересказывать. Это уж я тебе так, вкратце рассказываю. А так у нее в планах и в Европу переехать жить. И в Америку. У нее там какая-то дальняя родня живет, они Люду в свое время обижали, босячкой считали, с собой за стол не сажали, вот она и хочет к ним поехать да богатством своим их сразить.

– Тетя, а грибы?! – воскликнула Мариша, вспомнив самое важное. – Грибы-то ты у нее нашла?

– Так, теперь насчет грибов, – важно кивнула тетка. – Грибы у нее есть. Правда, в сушеном виде я ничего не нашла. Только в соленом. Меленько так нарезано и в баночку уложено.

– Тетя! Ты их принесла? Хоть самую капельку?

– Как же я могла? – развела руками тетя Надя. – Говорю же, до самого верха в банку уложено. Если хоть кусочек возьму, заметно будет. А тем более целую банку. Люда эта, я тебе скажу, за своим хозяйством зорко следит. У нее чего попало просто так не стянешь. За всем глаз имеется.

– Что же делать?

– Я вот что придумала, – заговорила тетя Надя. – Куплю завтра в магазине баночку подходящих грибочков. Выберу такие, чтобы похожи были. И привезу их к Люде. А там уж улучу момент. Часть ее грибочков к себе в пустую тару переложу из холодильника. А часть покупных грибочков в ее баночку добавлю. До верху. Чтобы незаметно было. Ну как? Хорошо я придумала?

И тетя выжидающе посмотрела на племянницу.

– Ты у меня молодец! – искренне воскликнула Мариша.

Тетка просияла и тут же напомнила:

– А ты про вазочку, смотри, не забудь.

– Куплю.

– Завтра за грибочками вместе пойдем, – закивала головой тетя Надя. – Там и купишь.

Мариша только вздохнула. Любишь, как говорится, кататься, люби и саночки возить. Ничего не поделаешь, придется купить тете Наде ее вазочку. Вот только есть реальная опасность, что там же, в супермаркете, тетя Надя присмотрит себе еще какую-нибудь остро необходимую вещицу. Красивых безделушек там множество. А тетя Надя, судя по ее поведению, великая до них охотница. Особенно, если эти вещички приобретаются на халяву.

Весь вечер Мариша пыталась дозвониться до Смайла, чтобы обсудить с ним детали развода. Если уж он решил уйти от нее, то как быть с их квартирой? Или он намеревается жить у своей новой супруги? Хорошо, кабы так. Но в противном случае Мариша согласна и на размен. Лишь бы побыстрее и без скандалов. Очень уж она эти скандалы не любит. То есть если понарошку, можно немного и поскандалить. Так сказать, чтобы было потом, что вспомнить. Но вот когда все всерьез, тогда лучше дело решить миром.

Однако ни один из имеющихся у нее номеров Смайла не отвечал. Верней, разноязыкие голоса говорили с ней весьма приветливо. Но даже скромные познания Мариши в иностранных языках подсказывали ей, что разговаривает она с автоматами, а те, в свою очередь, сообщают ей о невозможности связи с данным абонентом.

– Ох, горе горькое, – вздохнула Мариша, набрав последний номер и выслушав все тот же равнодушный механический голос. – Что же мне дальше-то делать?

Здравый смысл подсказывал ей, что нужно ждать. Рано или поздно муж появится. Хотя бы для того, чтобы забрать свои вещи и документы. Вещи! Нужно их сложить! А то будет тут ходить по квартире, рубашки свои собирать у нее на глазах! Надо такую пытку терпеть! Немедленно надо собрать все его вещи! И место заодно в шкафу освободится! А то у нее как раз зимнюю шубу повесить некуда!

Однако в гардеробной, где находился шкаф с вещами Мариши и Смайла, сейчас спали племянники. Будить ребятишек Мариша не стала. И отложила церемонию изгнания вещей Смайла из их квартиры на завтра.

Следующее утро началось для Мариши со звонка. Она схватила трубку и глянула на номер. Тот самый номер, с которого ей сначала приходили полные любви сообщения, а теперь последовало леденящее душу сообщение о расставании с мужем.

– Да! – схватила трубку Мариша. – Слушаю!

– Это ты меня послушай, – произнес женский голос. – Лучше отстань от моего мужчины!

– Что?!

– Отстань, говорю! А то пожалеешь!

В трубке раздались короткие гудки. А Мариша так и застыла с телефоном в руке. Ну и подружку нашел себе Смайл! Ничего себе у красавицы наглость! Отбила у нее родного мужа, да еще и угрожает!

Но тут же Маришу осенила согревающая душу мысль. Если угрожает, значит, у нее – у Мариши – еще есть шанс! Вероятно, позиции той красавицы далеко не так прочны. И она опасается, как бы Смайл не ускользнул от нее обратно к жене.

– Так пусть не беспокоится. Не нужен он мне больше. Пусть сама пользуется!

Марише удалось перезвонить. И тот же голос торопливо произнес:

– Чего тебе? Он сейчас в душе! Говори, но только быстро!

– Тебе не кажется, что это уже наглость? Как-никак он мой законный муж. А ты кто такая?

– Я его любимая женщина. А ты ему не жена никакая! Он бы не стал меня обманывать. Нет у него никакой жены!

Мариша могла бы еще многое ей сказать, но внезапно ее внимание привлек к себе звук – пикающие позывные, оповещающие, что московское время в стране восемь ноль-ноль.

– Послушай, а ты откуда со мной разговариваешь? – удивилась Мариша.

– Ну ты ваще! Из своей квартиры, конечно!

– Но ты в России находишься?

– Дура! Я в Питере живу! Так же, как и ты!

– А… А мой муж сейчас у тебя?

– В душе моется. Ну, ты вообще тупая!

Мариша окончательно выпала в осадок. Это надо же! Смайл сейчас в Питере? Врал ей про Конго, про беженцев и военный переворот, врал, что летит за тридевять земель, а сам сидел под крылышком у любовницы! В том же самом городе! Максимум час езды на автомобиле!

– Нам с тобой нужно встретиться, – твердо произнесла Мариша.

– Зачем?

Было заметно, что девица начала нервничать.

– Просто отстань от моего мужчины! Зачем нам с тобой встречаться?

– Чтобы обсудить…

– Что?

– Условия моей капитуляции.

Наверное, незнакомое слово понравилось девице. Или она знала, что такое капитуляция. Во всяком случае, она быстро произнесла:

– Ладно. Сегодня вечером. В восемь. Тебя устроит?

– Да. Устроит. Где?

– У памятника Ленину. На Финляндском вокзале. Знаешь?

– Да. А как я тебя узнаю?

– Узнаешь! – усмехнулась девица. – Я похожа на тебя как две капли воды! В молодости!

Ой, господи! Зачем ему вторая Мариша? Выбрал бы себе уже кого-нибудь получше, раз его предыдущая версия не устроила.

Но вслух Мариша лишь твердо произнесла:

– Хорошо. Сегодня в восемь!

И не успела она повесить трубку, как в комнату вошла тетя Надя:

– С кем ты разговариваешь, Маришечка?

– Да так, тетечка.

– Нам пора. Ты не забыла про вазочку?

– Нет. А… А дети?

– А что дети? – бесхитростно поморгала глазами тетя Надя. – Им тоже не повредит немного проветриться. В этих супермаркетах столько интересного для детей.

Ага! А еще там полно игрушек, детской обуви, одежды и прочих детских прибамбасов. Интересно, тетя Надя хочет экипировать двух своих внуков по полной программе или обойдется летним вариантом? Оказалось, что обойдется. Но лишь потому, что зимних и демисезонных вещей в магазине не было в разгар летнего сезона вовсе. Тетя Надя не смогла скрыть досады.

– Девушка, – пристала она к одной продавщице, – вы уверены, что все детские зимние вещи убраны на склад?

– Абсолютно.

– Нельзя их оттуда принести?

– Невозможно!

– И осенние вещи тоже убраны?

– Из осенних могу предложить только резиновые сапоги. Вон их стенд.

Но от резиновых сапог Галочка и Алешка дружно отказались:

– У нас есть. Хотим игрушки! На компьютер!

Оказалось, что за вчерашний день Степкин компьютерный вирус все-таки переселился и на Маришиных племянников. Теперь дети и видеть не хотели обычные игрушки. Они требовали диски. Галочка с «Чудовищем и красавицей» Уолта Диснея. А Алешка с «Битвой трансформеров». Диски Мариша купила детям с удовольствием. Почему бы и нет? Все лучше, чем покупать зимнюю обувь в разгар летнего сезона.

Вазочку тетя Надя получила. Но все равно не успокоилась, пока не приобрела для детей две куртки. Они были летние и на два размера больше, но тетя Надя их взяла.

– Следующим летом пригодится, – заявила она, ничуть не смущаясь.

Мариша беспрекословно оплатила все покупки, правда, про себя все же подумала, что дороговато ей обходится присутствие милой тетушки. Особенно если учесть, что она, Мариша, теперь уже вроде как и не замужем. И стало быть, на доходы Смайла ей больше нечего и рассчитывать.

Приобретение вазочки и двух курток для детей привело тетю Надю в отличное расположение духа. Она велела высадить себя за два квартала от дома матери Катерины.

– Дальше пойду пешком. Не дело, чтобы прислуга приезжала к дому хозяев на иномарке. Это может вызвать ненужные вопросы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.