Дарья Калинина
Наследница английских лордов. Любовник от бога

© Калинина Д. А., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Наследница английских лордов

Глава 1

Жизнь в поселке «Чудный уголок» шла размеренно, постепенно обрастая событиями и подробностями, – так, как катится ком для снежной бабы. Как раз такой ком и видела сейчас Кира перед своим мысленным взором. И ком этот рос именно так, как развивалась их с Лесей жизнь на новом месте, рос размеренно и неуклонно, обрастая все новыми и новыми слоями – событиями, постоянно увеличиваясь и уплотняясь.

Уютно устроившись у окна в кресле-качалке и накрыв ноги теплым клетчатым пледом, Кира наблюдала, как соседские ребятишки лепят у себя во дворе снеговика. Сначала она наблюдала за ними просто так, от нечего делать. А потом вдруг увлеклась. Ведь истину говорят мудрецы – мол, ничто другое так не успокаивает и не умиротворяет, как созерцание. То есть если тебя снедают тревоги и волнения – тогда сядь и смотри либо на огонь, либо на реку. А еще лучше смотреть, как работают другие – это очень успокаивает.

В доме же, у искусно сработанного рукастыми финнами «стеклопакета», было тепло, уютно, и зимний день за окном казался совсем не холодным. Кира даже подумала, а не присоединиться ли к соседям. Ух, как у них получается здорово – ловко катают снеговика! Но она вовремя одумалась. «Что я, ненормальная, что ли?» – сказала себе Кира. То есть она, скорее всего, и впрямь ненормальная, но не до такой же степени, чтобы выползать сейчас на улицу. Да и зачем? Снеговика и без нее слепят. А ей и из окошка все отлично видно.

Кира в задумчивости поглаживала мягкую шерстку Фантика, устроившегося у нее на коленях и мурлыкавшего в такт движениям руки хозяйки.

– Мурр-мурр! Мурр-мурр! – напевал Фантик.

Киру уже клонило в сон. Глаза закрывались сами собой, хотя до вечера было еще очень и очень далеко. Но в последнее время Киру все чаще тянуло в сон. По утрам она норовила полежать подольше в постели, а по вечерам – пораньше забраться в нее.

– Что это со мной? Вроде бы ничего не болит. Наверное, старость надвигается. Первые ее симптомы.

Правда, Кира смутно помнила, что вместе со старостью приходят и болезни, а ведь она была абсолютно здорова (к величайшему огорчению всех осматривающих ее врачей). Да-да, никакой хвори у нее не нашли, поэтому почти ничего врачи на ней не заработали. Значит, это не старость? А что же тогда?

Внезапно в доме хлопнула входная дверь, и Кира насторожилась. Это могла быть только Леся – ее лучшая подруга, с которой они уже больше года жили в одном доме, сначала взятом ими в аренду на несколько месяцев, а потом приобретенном в кредит.

Пожалеть о своем решении им ни разу не пришлось. Ведь жизнь за городом имела множество плюсов и лишь один минус, именно: отсутствие бурной ночной жизни. Подруги и раньше не так уж часто выбирались на увеселительные мероприятия в ночной клуб, театр или ресторан. А теперь такие вылазки свелись практически к минимуму.

Жить за городом было очень приятно, но иногда Кире не хватало прежней жизни – кипучей, городской. Это и был основной минус. Однако плюсов все равно имелось гораздо больше. И Кира в город рвалась все реже и реже. Вот и сегодня она не захотела поехать с Лесей. Несмотря на то что был выходной день, а вернее – именно потому, что был выходной день.

А в будние дни Кире приходилось ездить в офис их туристического агентства. Правда, сейчас была зима, поэтому туристы не допекали. Да и вообще, работы в агентстве было не так уж много. Но Кира все равно считала, что страшно за неделю устала. Именно поэтому Леся поехала сегодня в город одна. И вот теперь вернулась.

– Кира! – раздался ее звонкий голос. – Кира, ты где?!

– Тут.

– Кира! Кира, ты что, спишь?!

– Тут я! И не сплю.

– Кира! – надрывалась подруга. – Да где же ты?! У меня для тебя потрясающие новости! Мы уезжаем!

Кира вздрогнула и невольно вскочила на ноги. Пригревшийся у нее на коленях Фантик слетел на пол с недовольным фырканьем. Безобразие! Разве так полагается обращаться с привилегированными домашними любимцами?! Нет, ей, Кире, еще очень далеко до идеальной хозяйки, всецело посвящающей себя заботе и уходу за своими питомцами. Да-да, ей еще учиться и учиться!

Впрочем, сейчас Кире было не до бурчания кота. Она в недоумении пробормотала:

– Мы уезжаем? Но когда? Зачем? И почему я об этом…

Кира столкнулась с подругой в дверях гостиной. Леся была полненькой блондинкой с огромными голубыми глазами и розовыми с мороза щеками. Свои светлые волосы она иногда коротко стригла, а иногда отращивала и завивала в локоны. И в том, и в другом случае результат был превосходен. Леся с любой прической была хорошенькой. А еще Леся была весьма энергична. К тому же очень домовита и вкусно готовила. Кирины же таланты исчерпывались приготовлением заварного кофе.

– Вот ты где! – воскликнула Леся, наткнувшись на подругу. – А я уж подумала, что ты спишь или ушла.

– Нет, я дома.

– Теперь и сама вижу. И как? Ты готова ехать?

– Куда? Куда ехать-то?

– В Альпы! – выпалила Леся. – Будем кататься на горных лыжах! Ты готова?

Ошеломленная Кира не успела ответить, потому что Леся затараторила:

– Впрочем, можешь не отвечать, даже если ты не готова, то придется приготовиться.

– А…

– Я уже их купила!

– Кого? То есть что?

– Путевки! А также билеты, визы… и все такое!

Кира в изумлении таращилась на подругу. А та, словно не замечая ее удивления, продолжала:

– Я придумала это еще вчера вечером. Мне вдруг стало ужасно скучно. Лежу себе в постели и гляжу в потолок, лежу и думаю…

– О чем?

– О том, что дни проходят, а у нас ничего не меняется.

– Почему же? За город вот переехали жить. А ты говоришь, не меняется.

– Я не о том, – поморщилась Леся.

– А о чем?

– Сама прекрасно понимаешь. О женихах! Вернее, об отсутствии оных.

– И что же?

– Годы идут. Нужно что-то предпринимать.

– Ты про замужество?

– Хотя бы и так! – И Леся энергично помотала своей головой, на сей раз украшенной коротенькими тугими куделечками, что делало Лесю немного похожей на симпатичного пуделя-девочку.

– Замуж? В Альпы? – в растерянности пробормотала Кира. – Но почему… именно туда?

– Да потому что мы с тобой не хотим замуж за кого попало!

– Кого попало? Ты имеешь в виду, что у нас с тобой будет один муж? Один на двоих?

– Не придуривайся!

– Но ты же так сказала.

– Я имела в виду, что мы обе должны выйти замуж за приличных людей. За богатых. Или, во всяком случае, за состоятельных, прочно стоящих на ногах.

– И при чем тут эти Альпы?

– Так их там как собак нерезаных!

– Кого? – в недоумении прошептала Кира.

– Миллионеров, разумеется.

Наконец-то! Наконец-то хоть что-то стало ясно. И Кира задумалась. Где-то она слышала аналогичное утверждение. Замуж – за миллионера. Помнится, героиня того фильма тоже бредила калифорнийскими миллионерами, а в результате довольствовалась простым саксофонистом, да еще к тому же находящимся в бегах, без крыши над головой и без гроша в кармане. Если Леся захочет себе такого «миллионера», то…

Но Лесю сложно было остановить. Мечтами она уже уносилась в будущее, где стояла под ручку у алтаря рядом с красавцем в смокинге, а беседка, где происходило венчание, увита плющом и жимолостью. Вокруг же будут летать белые голуби, с неба прольется дождь из лепестков роз, а нарядные гости рассядутся на лавочках на изумрудном газоне. Но главное – все будут ужасно завидовать счастливой невесте.

А где-нибудь на соседнем газоне будет выходить замуж Кира. И у нее тоже все будет очень и очень красиво. И гости, и… Минуточку, если ее, Леси, друзья придут к ней на свадьбу, то кто же пойдет к Кире? Друзья-то у них общие. И как же они разделятся? Ведь не разорваться же гостям? А если одни придут к Лесе, то обидится Кира. А если к Кире, то обидится уже она, Леся. Впрочем, нет, она на Киру не обидится. Пусть Кира берет себе хоть всех их гостей. Ей, Лесе, для лучшей подруги в день ее свадьбы ничего не жалко!

И, горячо порадовавшись за себя – такую щедрую и альтруистичную, – Леся приступила к изложению своего плана.

– Мы едем на замечательный курорт, – сообщила она Кире, выкладывая для убедительности кучу рекламных проспектов. – Страшно модное место. Миллионеры – на каждом шагу!

– Модное место? – эхом откликнулась Кира. – Миллионеры? Леся, да ведь там, наверное, очень дорого!

– Да, есть немного.

– А у нас – кредит за дом. Пусть и один на двоих, но все равно!

– Если хочешь вырастить шикарный цветок, нужно раскошелиться на хорошие семена.

– Ты это к чему сейчас?

– А вот к чему: если хочешь замуж за миллионера, то придется раскошелиться и потратиться. Миллионеры, милая моя, – люди разборчивые. У них знаешь какой выбор?

– И что мы должны будем делать? На цырлах перед ними ходить?

– Не обязательно. Но вот в порядок себя привести – это не помешает. – И Леся с озабоченным видом взглянула в зеркало.

«Так, с чего начать? – спрашивала себя Кира. – Прическа, макияж, одежда? Рядом с Лесей моя физиономия… О господи!» Высокие скулы, веснушки, непокорные и очень густые пряди бронзовых волос. И еще зеленовато-карие глаза. Да, очень даже ничего, но хорошо бы хоть чуточку пополнеть. Увы, модная стройность давалась ей без всякого труда. Кира ела все, что хотела. Но не поправлялась, а оставалась такой же тощей.

– Знаешь, мне кажется, что на горнолыжном курорте прическа, все прочее – не самое главное, – сказала Кира.

– Как это?.. – оторопела Леся.

– На такого рода курортах все ходят в лыжных костюмах, под мышкой таскают лыжи и палки, на голове носят вязаные шапочки, а лицо прикрывают огромными солнцезащитными очками.

– Это днем!

– А вечером что меняется?

– Все! Да, все – и кардинальным образом! Уверяю тебя! Женщины надевают вечерние платья, бархатные накидки и брильянты. И идут в рестораны, казино и прочие увеселительные заведения.

– Где их, надо понимать, уже с нетерпением ждут толпы миллионеров?

– Да! И нечего надо мной издеваться! Я же не дурочка. Прежде чем купить тур для нас двоих, я наводила справки!

– И тебе пообещали, что обратно ты вернешься невестой миллионера? – осведомилась Кира.

– Разумеется. Вот поедем – и сама все увидишь!

После этого разобиженная недоверием подруги Леся ушла к себе в комнату. А Кира осталась наедине с рекламными проспектами. Они были рассыпаны по сверкающей поверхности стола как драгоценные камешки. И как ни сдерживала себя Кира, все же не выдержала, подошла к столику и взяла один из них.

При одном только взгляде на заснеженные вершины, елочки, транспортеры у нее сладко захватило дух. Какая красотища! А небо?! А солнце?! Совсем не то солнце, что редко-редко светит у них в «Чудном уголке». Это было совсем другое солнце. И как эти австрияки умудряются так ярко подсвечивать свое солнце?

Второй проспект поразил Киру еще больше. Это был общий вид того курортного местечка, куда им предстояло поехать. И окончательно добил ее отель, отделанный в стиле «европейского минимализма». Уж она-то знала, сколько стоят в Европе эти мраморные плиты и эта отделка из натурального бука.

– Афиге-еть!.. – прошептала Кира и тут же помчалась к Лесе. – Эта поездка разорит нас!

– Ничего не случится. Мы остановимся в самом дешевом отельчике, какой только есть в Ханс-хаусе.

– Это ты называешь дешевым?!

И Кира сунула под нос подруге рекламный буклет.

– Ах, это?.. – вздохнула Леся. – Это не наш отель. Просто так взяла, чтобы помечтать на досуге. Надеюсь, когда мы выскочим замуж за миллионеров, то сможем пожить тут недельку-другую.

– Так мы едем в другой отель?

– Совсем в другой.

Кира почувствовала, как ледяные тиски грядущего банкротства несколько разжались и даже отодвинулись. Но успокаиваться все равно не торопилась.

– И как он выглядит? Покажи мне его.

– Нормально выглядит.

– Покажи мне его, – настаивала Кира.

– Тебе лучше его до поры до времени не видеть, – вырвалось у Леси.

– Лучше не видеть? Что с ним не так?

– Все так. Но он… Как бы тебе сказать… Он очень функциональный.

– В смысле?

– Ничего лишнего. Во всем отеле всего один ресторан. В номере две кровати и окно. Туалет и душ в конце коридора.

– Действительно, ничего лишнего, – пробормотала Кира. – Но, надеюсь, этот номер обошелся нам дешево?

Леся как-то странно кивнула головой – мол, вроде бы да, но вроде бы и не знаю. И Кира снова встревожилась. Хотя умом она понимала, что за двухкоечный номер в такого рода сарае не могут взять слишком уж дорого, но кто их знает? А вдруг?

– Сколько же ты заплатила?

– Немного.

– Сколько именно?

– Дешевле просто не было.

– Сколько?!

Леся вздохнула, но, покорившись неизбежному, все-таки назвала сумму. И у Киры снова – на этот раз от ужаса – перехватило дыхание.

– Сколько-сколько? – прошептала она. – И ты считаешь, что дешевле не бывает?

– В том месте – да!

Кира немного подумала, потом спросила:

– И в этом отеле, ты говоришь, на каждом шагу сидят миллионеры?

– Нет, в этом отеле – вряд ли. Но мы ведь и не будем там жить.

– Как же это?

– Будем приходить только на ночлег. Максимум на два или три часа в сутки. Что ты на меня так смотришь? У нас напряженная программа. Все остальное время будем рыскать по округе в поисках подходящих миллионеров!

Программа предстоящего отдыха Киру несколько напрягла. Она-то любила поспать. И не три часа в сутки, а значительно больше. Но дело уже сделано, деньги заплачены, и было поздно поворачивать назад. Оставалось только горько пожалеть о проявленной опрометчивости, когда она доверчиво отдала свой паспорт в руки лучшей подруги, выслушав невнятную историю о том, что собственный паспорт Леся куда-то задевала, а ей нужно было срочно оформить в магазине дисконтную карту и получить по ней скидку.

И Кира попалась на эту удочку. Бедная, доверчивая Кира! Если бы она только знала, чем обернется для нее такая доверчивость. Положила бы паспорт в сейф, закрыла на ключ, а ключ выкинула бы в синее море или, на худой конец, – в серую Неву. Все лучше, чем отдать паспорт Лесе, которая натворила с ним столько дел!

Уже через две недели подруги стояли в аэропорту города Вены и с интересом смотрели по сторонам. Но еще в самолете им стало казаться, что все их соплеменники летят туда же, куда и они. Или, по крайней мере, будут отдыхать где-то по соседству с ними.

– И стоило ли уезжать из России, если она все равно вот тут?! Русь-матушка. Летит с нами. Миллионеров российского разлива мы могли нахватать, не выезжая в такую даль.

– Не ворчи. Там будут другие.

– Когда?

– Посмотри по сторонам. Ведь это – российский лайнер. Он летит из Москвы. Кто, по-твоему, должен на нем лететь? Итальянские крестные отцы? Испанские гранды? Английские лорды? Естественно, летят на отдых наши родные бандюганы, выжившие в смутные девяностые и кое-как научившиеся косить под порядочных людей.

Увы, в аэропорту столицы австрийского государства ситуация нисколько не улучшилась. Создавалось такое впечатление, что все кредитоспособное население России разом снялось с насиженных мест и поперлось кататься на лыжах.

– Что поделаешь, мода… Мне в агентстве сказали, что, кроме горных лыж, мы сможем освоить снежный серфинг, снежный сноуборд и снежный… Черт, забыла, как называется эта штука. Но очень занятно. Очень!

– Мне нужно в туалет, – тоскливо пробормотала Кира. – Живот схватило.

– С чего вдруг?

– Наверное, от предвкушения всех этих удовольствий.

– Скорей уж рыба в самолете была несвежая. Говорила тебе: бери курицу!

– Леся, я сейчас упаду.

– Ни в коем случае! – испугалась Леся. – Тебя проводить?

– Лучше посторожи наши вещи. Не знаю, как насчет миллионеров, а ворья тут уж точно предостаточно.

Леся осталась – слушала объявления по радио и пыталась для развлечения повторить незнакомые «лающие» слова. А Кира скромненько, держась стеночки, проскользнула в комнату, отмеченную перевернутым основанием вниз треугольничком. В туалете было удивительно чисто, что приятно поразило Киру. Она плюхнулась на аккуратно прикрытое одноразовым гигиеническим кружком сиденье унитаза и блаженно прикрыла глаза.

Любая страна начинается с сортира. Дамы и господа, если вы хотите быстро, а главное – точно и правильно составить мнение о чужой стране, куда занесла вас нелегкая, загляните в вокзальный туалет. И не важно, будет это туалет международного аэропорта или уборная на автовокзале. В приличной экономически стабильной стране они будут одинаково гигиеничными.

Этот туалет был выше всяческих похвал. Тут было в меру прохладно, приятно пахло цитрусовым освежителем с ноткой мяты, кафель сверкал, фаянс блестел, вода журчала. И на мгновение Киру посетила трусливая мыслишка: вдруг захотелось остаться тут навсегда. А что? Чем плохо? Главное – всегда под рукой. И безопасно. Ну его, этот горнолыжный курорт. У Киры насчет него были дурные предчувствия.

Внезапно послышались торопливые шаги, а затем – шорох в соседней кабинке. Кто-то потоптался там несколько секунд, а потом – снова шаги, и опять воцарилась тишина.

Однако все хорошее когда-нибудь заканчивается. Вот и Кире пришлось встать и вернуться в большой мир. И мир этот очень ее порадовал. На краешке белоснежной раковины лежала сумка, которой не было раньше и при виде которой сердце Киры дало несколько болезненных толчков, а потом на мгновение остановилось.

– Не может быть… – прошептала Кира.

Затаив дыхание, насколько это было возможно, она на цыпочках стала приближаться к сумке. Да, она! Она самая! Вожделенная сумка, о которой Кира мечтала вот уже почти полгода. Сумочка из кожи ламы, с мехом ламы и с мексиканским узором по швам. Впрочем, узора было крайне мало – только для того, чтобы выдержать стиль сумки. Да, она была удивительно хороша. И на страницах глянцевого каталога, и сейчас, в жизни. То есть в жизни сумка была еще лучше.

– Чудо какое… – пробормотала Кира. – Бывают же счастливицы, которые покупают себе такие сумки.

Но, приблизившись к сумке вплотную, Кира заметила еще кое-что. Как ни странно, сумка была пуста. То есть совершенно! В ней не было решительно ничего. Ничегошеньки.

Наверное, именно это и подтолкнуло Киру к дальнейшим действиям. Никогда ни до, ни после она не оскверняла своих рук кражей. А тут соблазнилась. Да еще сама сумка, словно осознав, что решается ее судьба, взяла да и упала на пол. Нельзя же оставлять такое сокровище на полу сортира. Пусть и чистого до стерильности, но все равно сортира!

Кира схватила сумку и выскочила из туалета как безумная. Выскочила, прижимая свой трофей к груди. Скорее! Скорее отсюда! Нельзя позволить неряхе, небрежно бросившей эту сумку, вернуться и забрать это сокровище. Такое возмутительное поведение должно быть наказано! И Кира возьмет эту миссию на себя. Пусть это грех, пусть он тяжким грузом ляжет на ее совесть на всю оставшуюся жизнь – она все равно это сделает! Уже сделала! Она забрала сумку себе – и не жалеет!

– Что ты там крючишься? – спросила Леся, увидев подругу, двигавшуюся в полусогнутом состоянии. – Так плохо?

– Да, живот до сих пор режет.

– Может, к врачу обратиться? – встревожилась Леся. – Вдруг пищевое отравление?

– Не надо к врачу! – испугалась Кира предстоящего осмотра. – Ну его! Поехали скорее на твой курорт. Там все пройдет.

– Ты уверена?

– Да-да, я чувствую!

– Точно?

– Точнее не бывает!

Озираясь на двери оставшегося у нее за спиной туалета, Кира, словно заправская воровка, потащила подругу подальше от места совершенного преступления.

Глава 2

Сам курорт Ханс-хаус превзошел все самые смелые ожидания подруг. Нет, не помпезной роскошью. Курорт застраивался согласно европейским понятиям о комфорте и правильном образе жизни. Никакого пускания пыли в глаза. Никакой показной роскоши. Каждый живет так, как может. И все платят налоги. Бедные – мало, богатые – много. Так что вполне возможно, что миллионеров тут было маловато. А вот просто богатых людей хватало.

– Живут же люди… – вздохнула Леся, когда они выгрузились из встречающего туристов автобуса. – А солнце-то какое яркое!

Солнце действительно светило так, что слепило глаза. Не помогали даже солнцезащитные очки, которыми подруги запаслись еще в Питере. Там, при тусклом питерском свете, они работали отлично, а тут требовалась защита посильнее.

– А вот наш отель, – сказала Леся, показывая на трехэтажный домик под черепичной крышей. – Заселимся, передохнем и махнем по магазинам.

Кира не протестовала. Всю дорогу ее мучили жуткие угрызения совести по поводу украденной в туалете сумки. К тому же она раньше не представляла себе, что может пасть так низко. И это тоже мучило необыкновенно. Нужно было бы открыться Лесе и облегчить тем самым свой грех, но Кира откладывала этот разговор. Ей казалось, что для него время не самое подходящее. Ведь Леська такая счастливая… Неужели она сейчас огорошит подругу известием о том, что ее, Киру, возможно, в скором времени сцапают полицейские?

Ведь она стащила вовсе не пластиковый пакет. Цена этой сумочки из кожи ламы зашкаливала за полторы тысячи евро. Конечно, не такая уж громадная сумма, но все же… Правда, Кира считала, что человек, способный бросить в туалете без присмотра полторы тысячи, вряд ли помчится в полицию, чтобы тратить свое время на бесполезные хлопоты и заполнение бесконечных протоколов (наверняка австрияки еще большие бюрократы, чем наши отечественные менты), но все же червячок сомнений точил ее душу.

Леся тоже заметила подавленное настроение подруги и сказала:

– Что-то ты больно кислая. Живот все еще болит?

– Живот? Ах, живот! Нет, с животом все в порядке.

– Тогда что?

– Ничего.

– Но я же вижу, ты сама не своя.

– Ерунда, – ответила Кира. Но, увидев, что подруга от нее не отстанет, бодро соврала: – Просто по Фантику скучаю.

– Нашла о чем думать! – фыркнула Леся. – Мы оставили Фантика прямо-таки в идеальных условиях. Он дома. Его подруга кошечка Фатима рядом с ним. Дважды в день к нему будет заходить Галина Семеновна, чтобы кормить, поить и гулять с ними. А заодно будет проверять, все ли в порядке у кошек. Чего твоему драгоценному Фантику еще надо?

– Ничего, – ответила Кира. – Ты совершенно права. Все просто чудесно. И… пошли-ка заселяться.

Номер, который предоставили в распоряжение подруг, был совсем даже не плох. Помимо двух кроватей тут имелся маленький телевизор, а также телефон и небольшой встроенный шкафчик для одежды и обуви.

– Нормально. Чистенько и светло.

Вид из окна тоже радовал. Были видны бесчисленные крыши соседних отелей и частных вилл, а дальше виднелись горы. Огромные и величественные, они так и манили к себе.

– Ух ты! Красотища какая! Верно, Кира?

– Ага. Пошли?

– А переодеться? – удивилась Леся.

– Но тут все ходят в лыжных костюмах. А у нас их нет.

– Значит, нужно их раздобыть! Купить или взять напрокат.

Так как лыж у подруг также не было, они решили взять все вместе в надежде, что оптом выйдет дешевле. Ничуть не бывало. Когда улыбающийся паренек-турок озвучил им стоимость выбранного ими лыжного снаряжения – лыжи, палки, комбинезон, специальные ботинки и прочие прибамбасы, – у девушек глаза на лоб полезли.

– Это за весь сезон? – пролепетала Леся. – Но нам ведь надо всего на десять дней. И мы живем в этом же отеле.

– Десять! – лучезарно улыбаясь, подтвердил продавец. – Десять дней. Два комплекта.

– Разве постояльцам не полагается какая-нибудь скидка?

Продавец помотал головой и проникновенно произнес:

– Это же Австрия, а не Стамбул.

Ужасно! Так и разориться недолго. Кира снова вспомнила брошенную в туалете аэропорта сумку, и ее раскаяние в содеянном стало стремительно таять. Определенно, эти европейцы просто зажрались! И нечего их жалеть. Они просто гады, дерут с бедных русских по три шкуры, все никак не могут простить, что нам нефть и газ достаются на халяву, а им приходится их покупать.

– Держи деньги. – Леся протянула продавцу требуемую сумму.

Получив лыжи, подруги стали перед новым вопросом. А что с ними делать? То есть теоретические сведения у них на сей счет имелись. Лыжи полагалось надевать на ноги и потом грациозно скользить по горным склонам. Но вот как осуществить это практически, подруги пока что не представляли.

– Нам нужен профессионал в этом деле.

– Инструктор.

– И маленькая горка для начинающих.

Кира не возражала против маленькой горки. Чем меньше она будет, тем безопаснее. Вернувшись в холл отеля, подруги обратились за разъяснениями к портье. К счастью, им не пришлось напрягаться, коверкая немецкие слова. Портье говорил на английском, русском и еще нескольких языках. Не слишком хорошо, но достаточно для того, чтобы понять, чего от него хотят.

– О да! – воскликнул он. – Вы хотеть индивидуал тренер?

– А сколько это будет стоить? – Леся выразительно пошевелила пальцами.

Портье нырнул под стойку, а через секунду уже протягивал подругам прейскурант здешних цен. Увидев их, подруги тут же склонились в пользу групповых занятий. Зачем им личный тренер? Они же сюда приехали не романы с обслугой крутить? Им нужны миллионеры. А для знакомства с последними требовалось как можно скорее стать на лыжи. Вот и все!

– Значит, действуем таким образом, – учила Леся подругу. – Катимся с горы, присматриваем подходящий трамплинчик, прыгаем, падаем, лежим – и готово!

– Что готово?

– Первый же лыжник останавливается, чтобы помочь попавшей в беду девушке. А дальше уже дело техники. Если он выглядит достаточно респектабельно, то можно с ним познакомиться. Уверена, что он будет если не миллионером, то очень и очень богатым человеком. Сюда другие и не ездят!

– А как же мы с тобой? – резонно возразила Кира. – Мы далеко не богатые.

– Но и не бедные!

– А если мне не повезет? Вдруг меня бросится поднимать какой-нибудь урод? Пусть и богатый, но прыщавый и весь в угрях…

– Тогда встаешь, отряхиваешься, вежливо посылаешь его куда подальше, поднимаешься наверх и начинаешь все сначала.

В устах Леси подобная программа знакомства с противоположным полом звучала необычайно просто. Действительно, проще простого упасть, а потом ждать, когда тебя кинутся поднимать. Ничего сложного в этом нет. Главное – лежать в максимально соблазнительной позе и делать вид, что ты буквально умираешь от полученного при падении шока.

– А самое лучшее – заранее присмотреть кандидатуру, а потом грохнуться прямо у него на глазах. Перед самым носом! Чтобы ему деваться было некуда.

Кира представила себе, как на нее падает облюбованный ею заранее миллионер, и поежилась. Все эти лыжи и палки… Они такие крепкие. Если на тебя свалится миллионер в лыжном облачении, тут недалеко и до настоящей травмы.

– А если он достаточно ловок и просто объедет меня стороной?

– Значит, туда ему и дорога. Такой бессердечный болван ни тебе, ни мне не нужен! Значит, решено! Работаем по второму варианту. Выбираем миллионера и падаем прямо ему под ноги.

Но для второго варианта требовалось повышенное мастерство катания на лыжах. Заранее рассчитать место и время падения – так, чтобы оно совершилось на глазах облюбованной жертвы, такое подругам было пока что не под силу. В конце первого дня занятий они могли лишь подняться на невысокую горку, скатиться с нее и тихо шмякнуться у ее подножия. Но это был предел их мастерства. В девяти же случаях из десяти они падали еще в начале спуска или ближе к его середине.

– Ничего, – утешала подругу Леся. – Лиха беда начало! Главное – начать. А там и пойдет, и поедет… Все миллионеры будут наши!

Кира молча ковыляла рядом. У нее болели ноги, руки, спина, шея и все остальное туловище. И она сейчас совершенно не хотела замуж. Более того, чувствовала к своему будущему супругу откровенную неприязнь. Гад какой! Что ей приходится из-за него терпеть! Ну, пусть только появится, уж она ему покажет!

Оказавшись у себя в номере, подруги по очереди сходили в тот конец коридора, где находилась душевая, смыли с себя последствия упорных тренировок, переоделись в чистую одежду и почувствовали, что жизнь не такая уж и скверная штука.

– Надо бы поужинать, – предложила Леся.

– Хорошо. Только сегодня без вечерних туалетов и бархатных накидок. Честное слово, я не в силах нацепить сейчас на себя даже шпильки.

У самой Леси после тренировок коленки тоже до сих пор тряслись. И руки были словно чугунные. Но она решила не говорить об этом Кире, а просто согласилась, что сегодняшний вечер они проведут тихо и скромно, готовясь к завтрашним великим свершениям.

Но не тут-то было. Приключения сами нашли подруг, как только те, переодевшись в чистую и относительно нарядную одежду, вышли из своего номера. До ресторана, впрочем, все шло нормально. Не считая того, что подруги с трудом передвигали ноги, спускаясь по лестнице.

Оказавшись внизу, девушки завертели головами. Куда пойти? Остаться в отеле и зайти в здешний ресторан, чтобы поесть? Или все же выйти на улицу и прогуляться до какой-нибудь закусочной? Но подругам не удалось хорошенько подумать об этом. Судьба все решила за них.

– Вы прекрасно катаетесь! – вдруг услышала Кира голос, полный самого искреннего восторга и обожания.

Она обернулась – и увидела мужчину своей мечты. Да что там своей! Это был мужчина всеобщей, интернациональной женской мечты. Широкоплечий красавец с умными внимательными глазами, в которых читалось искреннее восхищение ею – Кирой.

– Я? – изумилась Кира. – Прекрасно катаюсь? Вы не ошиблись?

– Для начинающей вы держитесь просто великолепно. Уверен, у вас блестящее будущее лыжницы.

– Но я…

– Простите, – смутился мужчина, – я не представился. Николай…

– Коля? Так вы русский?

– Поляк. Но моя бабушка была русской. Дед так любил ее, что ради жены выучил ее родной язык. И у нас в доме всегда разговаривали исключительно по-русски. И мама, и папа, который тоже был поляк, но из любви к моей маме говорил по-русски.

– Удивительная история.

– Мужчины у нас в роду умеют любить своих женщин, – произнес Николай, как показалось Кире, с намеком.

От этой многозначительной интонации в груди у Киры гулко забилось сердце. А самой ей стало жарко, и кровь прилила к лицу.

– Ах, что вы говорите?.. – пролепетала Кира. – Какая трогательная история про вашего дедушку и бабушку. И про маму с папой – тоже.

Николай молча кивнул. Он смотрел на Киру и, казалось, чего-то ждал.

– Ой, а это моя подруга! – спохватилась Кира. – Знакомьтесь – Леся. А я – Кира.

– Очень приятно, – произнес Николай, но как-то так, что сразу становилось ясно: это простая вежливость, никаких чувств при знакомстве с Лесей он не испытал. А вот с Кирой…

– Что вы делаете сегодня вечером? – спросил он у Киры.

– Ой, я не знаю. Мы, вообще-то, только сегодня прилетели. И…

– Я все понял! Вы голодны и мечтаете о хорошей сочной отбивной с грудой зеленого салата.

– Откуда вы знаете?! – в изумлении воскликнула Кира.

Этот парень, несмотря на внезапность своего появления, начинал ей нравиться. Особенно после того, как упомянул про сочную отбивную.

– Сам был новичком и катался в первый раз на лыжах, – улыбнулся Николай и неожиданно добавил: – Какая у вас красивая сумка, Кира.

– Правда? Ну… вообще-то, она мне тоже нравится.

– Кстати, откуда у тебя такая? – поинтересовалась Леся.

– Потом объясню.

Леся пожала плечами и ничего не сказала. Из ресторана отеля доносились слишком соблазнительные запахи, чтобы она стала отвлекаться на какую-то там сумку, пусть даже из кожи ламы и с мексиканским орнаментом по швам.

В ресторане было многолюдно, но место для них троих все же нашлось. Николай быстро сделал заказ и в ожидании его откинулся на спинку стула. Потекла неторопливая светская беседа. Погода. Россия, откуда родом была бабушка Николая. Польша, откуда сам Николай был родом.

– Вы впервые в Ханс-хаусе? – спросил он неожиданно.

– Да.

Казалось, ответ удивил Николая.

– В самом деле? Неужели впервые?

– Да-да, впервые.

– Хм.

Николай почему-то покосился на сумку Киры, потом в задумчивости посмотрел на саму Киру и снова повеселел. В этот момент принесли их заказ, так что подруги не увидели в столь внезапном взлете настроения их нового приятеля ничего удивительного.

Отбивные были выше всяческих похвал. Нежные, ароматные, с тонким слоем хрустящего на зубах бекона и белыми гренками к ним. К каждой порции был также подан зеленый салат. Целая груда салата, сдобренного каплей лимона и перцем. Под свинину этот самый зеленый салат пошел просто на ура. Подруги и Николай энергично двигали челюстями, почти не разговаривая.

– Уф! – выдохнул наконец Николай. – Как хорошо!

– И не говори! – откликнулась Кира.

Тут к столику подошел официант и поставил перед Николаем закрытую металлической крышкой тарелку.

– Что это?

– Наше фирменное блюдо.

– Но я не заказывал.

– Это презент. Открывайте осторожно.

Николай хмыкнул, затем, как ему и велели, осторожно приоткрыл крышку и заглянул в тарелку. Что там лежало, подруги не видели. Но Николай перестал улыбаться и даже нахмурился.

– Курица, – произнес он внезапно изменившимся голосом. – Передайте на кухню, что я не ем курицу.

Обескураженный официант унес блюдо. А Лесе показалось, что Николай сунул себе в карман какую-то бумажку.

– Салфетка, наверное, – пробормотала себе под нос Леся и сразу же забыла об этом инциденте.

Кроме отбивных, Николай заказал еще бутылку игристого красного вина, которое и разлил по бокалам подруг. Сам же пил минеральную воду, оправдываясь состоянием здоровья, которое не позволяло ему пить ничего крепче газировки.

– Но вы угощайтесь, – сказал он. – Вино просто замечательное.

Вино и в самом деле было отличное. Подруги даже не заметили, как выпили целую бутылку. И сразу же после этого на столе возникла вторая, а потом и третья. Смена бутылок происходила так плавно, что практически ускользала от внимания подруг. Они и сами уже не знали, сколько выпили. А Николай все заказывал и заказывал спиртное. После вина в ход пошло виски и какие-то коктейли.

Ресторан давно опустел, а троица все сидела и сидела. Им было удивительно хорошо втроем. Леся видела, что Николай активно ухаживает за ее подругой, но и не думала ревновать. Николай не был похож на фон-барона или, на худой конец, металлопромышленника. Так зачем он ей, Лесе? Да и Кире он не нужен. Пусть поможет скоротать им этот вечер, а потом проваливает.

Однако Кира под влиянием выпитого чувствовала к Николаю все большую и большую симпатию. Удивительно приятный мужчина! И как можно упустить такого? Ну и что, если он небогат? Не в деньгах ведь счастье.

В какой-то момент Николай шепнул на ушко Кире:

– Пошли ко мне в номер?

И Кира не ответила ему отказом.

– Я скоро в-в-вернусь, – проинформировала она Лесю, пытаясь удержаться на нетвердых ногах, которые в любой момент грозили и вовсе подломиться.

Чтобы избежать этого позора и не грохнуться на пол, Кира была вынуждена вцепиться в заботливо подставленную руку Николая.

– Я с вами! – заявила совершенно пьяненькая Леся. – А то мне одной скучно!

Николай от этого заявления в восторг не пришел. Но и отказом не ответил. Это было бы слишком грубо. Он лишь улыбнулся, демонстрируя, что совсем не против общества второй подруги. Леся попыталась подняться, но у нее это плохо получалось. Пришлось Николаю взять и вторую девушку на буксир. Так они и вышли из ресторана. Посередине двигался Николай. А по бокам, словно пристяжные в русской тройке, перебирали ногами подруги, буквально повисшие на своем провожатом.

К счастью, номер Николая располагался на первом этаже. Трудно себе даже представить, что бы стало с подругами, если бы он жил выше. Лифт в отеле – возможно, в целях экономии – работал только до одиннадцати часов. А сейчас было гораздо больше.

– Вот и моя норка, – произнес Николай, распахивая перед подругами дверь.

– Б-р-р! – поежилась Кира.

– Как холодно!

– Да, действительно? – удивился Николай. – Странно…

– Что?

– Мое окно почему-то открыто.

– Так закрой его!

– Не помню, чтобы я оставлял его открытым.

– Он еще рассуждает! У нас зуб на зуб не попадает! – возмутилась Кира, мигом протрезвевшая от ледяного холода. – Закрой окно!

Николай послушно захлопнул створку окна и предложил:

– Хотите принять горячий душ? А я пока приготовлю вам что-нибудь выпить!

Слова про «выпить» вызвали в девушках позитивный отклик. Да и мысль о горячей воде тоже пришлась им по вкусу. Все-таки Николай здорово выстудил свой номер. Зачем так широко открывать окна, если за окном зима? Ведь так можно запросто и воспаление легких схватить.

Конечно, никакой душ девушки принимать не собирались. Они просто открыли кран с горячей водой, и очень быстро в ванной комнате стало тепло.

– Как тебе Николай?

– Классный!

– Но мы о нем ровным счетом ничего не знаем.

– Ну и что? Хорошего человека всегда видно.

Сказав это, Кира извлекла из своей мексиканской сумки тушь, помаду, расческу, пудру и даже пилочку для ногтей. Следовало подправить поплывшую красоту, а то Николай решит, что они с Лесей – какие-нибудь пьянчужки!

Леся кинула взгляд на Кирину обновку. Все-таки сумка выглядит подозрительно дорогой! Интересно, где Кира ее взяла?

– Слушай, а откуда у тебя все-таки эта сумка?

Будь Кира потрезвее, она бы обошла этот вопрос. Но Кира была пьяна, и ее потянуло на откровенность.

– Нашла!

– Вот так просто? Взяла и нашла?

– Да.

– Где?

– В аэропорту чудного города Вены.

Леся прищурилась:

– Это когда у тебя живот схватило?

– Ну да.

– И ты пошла в туалет.

– Да.

– Без сумки.

– Ага.

– Значит, сумку ты нашла в туалете?

– Да.

– И она там лежала?

– Да.

– Вместе с вещами? – продолжала допытываться Леся.

– Что ты?! – встрепенулась Кира. – Разве я воровка? Сумка была совершенно пустая!

– И ты ее взяла?

– Ну да. Чего ей там валяться? Жалко же, хорошая все-таки вещь.

Леся помолчала, обдумывая услышанное. Что-то в этой истории настораживало ее. В самом деле, что за история такая? Где это видано, чтобы дорогие кожаные сумки с отделкой из меха ламы валялись бы где ни попадя? Даже в таком богатом городе, каким, без сомнения, была Вена, подобных историй не случается. К тому же сумка оказалась пустой. Вот уж вообще верх странностей.

– Наверное, сумку просто на время оставили, а ты ее стащила!

– Сумка была совершенно пустая. Ее выбросили!

– Кому могло прийти в голову выбрасывать новую сумку?

– Откуда я знаю? И потом… Не такая уж она и новая. Видишь? Вот тут пятнышко от сигареты. А тут – какие-то царапки. Этой сумкой уже пользовались. Наверное, хозяйка купила себе новую, а эту выбросила за ненадобностью.

Леся с сомнением покачала головой. Выбросили такую хорошую вещь? Царапки и дырочка от сигареты были совершенно незаметны. А сама сумка была еще совсем новая. Странно. И возмутительно! Возмутительно поведение Киры! Еще не успела ступить на чужую землю, а уже ступила на путь преступлений.

– Я недовольна твоим поведением.

– Я так и знала, – простонала Кира.

– Знаешь, до чего ты докатишься?

– До чего?

– Начала с кражи, а закончишь…

– Ну, говори, говори! – кивнула Кира. – Чем я закончу? Убийством?

– Да!

– И кого же я убью?

– Я сама тебя сейчас убью, если ты не прекратишь!

Подруги замолчали, надулись и разошлись по разным углам душевой. Впрочем, особенно отдалиться друг от друга у них не получилось. Комнатка была от силы метра три. Но все равно куда лучше, чем полное ее отсутствие в их собственном номере.

Прошло минут десять. В ванной стало душновато, да и сидеть, надувшись словно индюшки, подругам наскучило.

– Ну что? – Кира нерешительно посмотрела на подругу. – Мир? Клянусь, больше никогда не стану так делать!

– Не станешь? Точно?

– Обещаю!

– Ладно, – кивнула Леся. – Мир.

Кира улыбнулась, открыла дверь – и тут же захлопнула ее.

– Что там? – спросила Леся. – Ты чего?

Но Кира, вместо того чтобы ответить на простой вопрос, плюхнулась на крышку унитаза и закрыла лицо ладонями.

– Что с тобой? Снова живот прихватило?

Кира отрицательно помотала головой.

– Тогда что?

– Он там… – прошептала Кира. – Леська, ты накаркала!

– Что?

– Взгляни сама!

Леся пожала плечами, выглянула за дверь – и замерла на несколько минут. Она молча разглядывала тело Николая, распростертое на полу номера. Возле головы несчастного мужчины расплывалась огромная красная лужа. А сама голова превратилась в какое-то отвратительное месиво.

Не в силах закрыть дверь, Леся медленно сползла по стенке и прошептала:

– Мама родная, да кто же его так?

– Да, кто? – прошептала Кира. – И главное – где сейчас убийца?

Слова подруги заставили Лесю задуматься. Действительно, где убийца Николая? Может, это маньяк? Может, он все еще в номере и сейчас готовится к тому, чтобы присоединить к списку своих жертв еще симпатичных молодых девушек?

Леся вскочила на ноги и захлопнула дверь ванной. Одновременно она повернула дверной замок, искренне сожалея, что дверь не бронированная, а замок не чугунный.

– И что теперь? – спросила Кира минут через десять. – Так и будем тут сидеть?

– А что ты предлагаешь?

– Не знаю. Попытаться прорваться к выходу. В конце концов, он там один, а нас двое.

– Кто один?

– Ну… Этот… Убийца.

– А с чего ты взяла, что он один?

Вопрос подруги заставил Киру окончательно протрезветь. И ей тут же представилось, как номер Николая заполнялся вооруженными до зубов бандитами. И все они, кровожадно скалясь, только и дожидались того момента, когда подруги доверчиво высунутся из ванной. Только громадным усилием воли Кире удалось взять себя в руки.

– Ерунда! Не может там быть много народу. Номер совсем крохотный. Мы втроем едва в нем помещались.

– Рискнем?

– Давай!

Но, прежде чем выйти из ванной, Кира вооружилась мужской туалетной водой, которая стояла на полочке у зеркала. Лесе пришлось ограничиться освежителем воздуха. Ничего лучше в гостиничной душевой не нашлось. Ни метелки, ни швабры, ни даже кускового мыла, которое можно было бы использовать для метания в противника. Но и освежитель воздуха при умелом использовании мог стать неплохим оружием самозащиты. Не верите? А вы пробовали когда-нибудь повернуть колпачок в свою сторону и пустить в лицо струю аэрозоля?

Леся вопросительно взглянула на подругу:

– Пошли?

– Вперед!

Девушки распахнули дверь – и замерли на пороге. Открывшееся их взорам зрелище потрясло их до глубины души. Нет, никаких преступников тут не было. Комната была пуста. Просто совершенно пуста. В ней не было абсолютно никого. Но самое удивительное… Самым удивительным было то, что в комнате не оказалось и самого Николая!

Глава 3

Прошло не меньше трех минут, пока подруги осознали, что все увиденное ими – не обман зрения и не галлюцинация. В номере действительно было пусто и чисто. В том месте, где еще совсем недавно лежало тело Николая в луже крови, не было ничего. Ни самого Николая, ни следов его убийства. Чистый пол. И никакого мусора.

– Что за чертовщина? – прошептала Леся, в изумлении уставившись на пол. – Куда же он делся?

Впрочем, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что пол в том месте, где лежал Николай, не такой уж и чистый. На сером кафеле были видны подозрительные бурые разводы.

– Кровь… – прошептала Кира. – Пока мы прятались в ванной, кто-то пришел, забрал тело и вытер следы преступления.

– А тело?

– Спрятал!

– Где?

Этот вопрос заставил подруг взглянуть на дело с практической стороны. Действительно, совсем недавно тело было, а теперь его нет. Само оно уйти не могло. Значит, кто-то должен был его унести. Но как? И куда?

– Через окно!

– Думай, что говоришь! – возмутилась Кира. – Оно же закрыто изнутри!

– Тогда через дверь!

– Через дверь тело тоже вынести не могли. В коридоре слишком людно.

– Чепуха! Все давно дрыхнут!

– Не все. И если бы другие постояльцы увидели, как кто-то тащит бесчувственное тело, то они… Что бы они подумали?

– Что человек напился и ему стало плохо.

– А голова? У Николая голова была вся в крови.

– Голову можно было обмотать платком или прикрыть ее как-то иначе.

– Хм… Значит, Николая могли вывести под видом набравшегося до состояния риз отдыхающего.

Следуя этой версии, Кира тщательно исследовала пол до самой двери.

– Хм… – повторила она. – Тут есть какие-то следы.

В коридоре пол был застелен ковровой дорожкой практичного темно-вишневого цвета. На такой дорожке трудно было заметить пятна крови, как, впрочем, и многие другие пятна. Пока Кира, опустившись на четвереньки и ощупывая ладонями мягкое ворсовое покрытие, осматривала коридор, Леся осторожно заглянула в шкаф и под кровать. Других мест, где можно было бы спрятать тело, в номере не оказалось.

На всякий случай Леся задрала голову и убедилась, что тела нет и на потолке.

– Ага, значит, все-таки тут его нет. Значит, все-таки тело вывели из номера.

Тут из коридора вернулась Кира с новостями.

– Ковровое покрытие в нескольких местах слегка влажное и липкое. Думаю, что это влажное и липкое – кровь убитого. Вот, посмотри!

И она сунула под нос не успевшей отшатнуться Лесе свои перепачканные чем-то красным пальцы.

– Фу! Вымой скорее руки!

– Не могу. Это свидетельство!

– Свидетельство чего?

– Убийства!

– Ты хочешь сознаться в убийстве?

– Почему я?

– Потому что окровавленные руки обычно бывают у убийц. Вымой их, если не хочешь неприятностей.

Кира вняла совету подруги и помчалась обратно в ванную. Отмыв руки, она вернулась и с озабоченным видом посмотрела на Лесю:

– И что будем делать?

– Ну… Пойдем к себе. Спать.

– Спать?! Да ты что?! На наших глазах было совершено преступление. Убийство!

– Не на наших, – напомнила подруге Леся. – Если бы на наших, то мы с тобой, я думаю, сейчас бы так спокойно тут не стояли и не разговаривали. Нас бы уже устранили. Как опасных свидетельниц. Как подумаю об этом, прямо дрожь по телу.

– Это от холода.

Действительно, в номере по-прежнему было очень прохладно, хотя Николай, войдя в номер, тут же закрыл окно.

– Слушай, а ведь окно открыл убийца!

– Убийца?..

– Или его сообщник. Да-да! Сообщник, скорее всего кто-то из обслуживающего персонала отеля, воспользовался служебным ключом, вошел в номер Николая, открыл окно и впустил в номер убийцу.

И подруги, даже не подумав о том, как это может быть для них опасно, подскочили к окну, открыли оконную створку и, не обращая внимания на сыпавшийся на них сверху снег, улеглись на подоконник.

– Запросто мог запрыгнуть, – заявила Кира, прикинув расстояние от снежного сугроба под окном до самого окна. – Тут до земли не больше полутора метров.

– Ага. Даже меньше.

– Жаль, что ничего не видно.

Падавший с неба пушистый снег основательно засыпал все вокруг. Так что если под окном Николая и были следы убийцы, то они давно исчезли под белой пушистой пеленой. Подруги захлопнули окно и опустили пластиковые шторы. Только теперь они почувствовали себя более или менее уверенно. Открытый темный провал окна как-то беспокоил их. Им казалось, что за окном в темноте и вьюге бродит некто ужасный.

– Предположим, убийца проник в номер через окно, – дрожащим то ли от холода, то ли о волнения голосом проговорила Леся. – Но когда мы вошли, в номере никого не было.

– Убийца мог спрятаться.

Леся вторично заглянула под кровать и осмотрела шкаф, на сей раз более внимательно. И она была вознаграждена за свои усилия.

– Смотри. Это что такое?

Леся вылезла из-под кровати, стряхивая с себя серые комочки пыли. Руки бы оторвать здешним горничным! Но главным Лесиным трофеем была не пыль, а нечто длинное и блестящее.

– Цепочка.

– Золотая?

– Не похоже. Скорее медь или латунь.

– Значит, дешевка.

Кира кивнула и спросила:

– А больше под кроватью ничего нет? Может, медальон или крестик?.. Ну, знаешь, какие обычно носят на цепочке.

На этот раз под кровать полезли обе подруги. Искали довольно долго, но были вознаграждены за свои усилия. Нашли крохотную монетку, закатившуюся под плинтус.

– Странная какая монетка, – в задумчивости пробормотала Кира. – По виду очень старая.

В середине монетки было проделано грубое, с рваными краями, отверстие для того, чтобы носить ее на цепочке.

– Гвоздем пробили, – определила Кира. – Видишь, с одной стороны металл словно выгнулся.

– Да, вижу.

Девушки стали разглядывать свою находку. Чеканка на монете почти совсем стерлась от времени. Тем не менее подругам удалось рассмотреть несколько цифр и фрагмент лица какого-то монарха в царском венце.

– Старинная серебряная монетка и медная цепочка. Может быть, они принадлежали Николаю?

Подруги переглянулись и покачали головами. Вряд ли Николай стал бы носить такую дешевку. У него на шее, помнится, красовалась внушительных размеров золотая цепь. И цепь похожего плетения – тоже золотая – обвивала его смуглое запястье.

– Значит, цепочку и монетку потерял убийца, – почему-то шепотом произнесла Леся.

Теперь она уважительно смотрела на свои находки. Еще бы! Улики!

– А мы их нашли. Мы нашли свидетельства преступления!

– Сами по себе, без тела Николая, они никакие не свидетельства, а так… Тьфу и растереть. Если мы явимся с ними в здешнюю полицию, нас пошлют куда подальше. Скажут, что их потерял кто-то из персонала или прежние постояльцы.

Между прочим, учитывая слой пыли, который лежал под кроватью, эту версию тоже не следовало сбрасывать со счетов.

– А еще говорят, что австрияки и немцы аккуратны до отвращения. А тут – такая грязь!

– Так в отеле же весь персонал – это либо турки, либо мавританцы, либо индийцы. Австрияки не только аккуратны, они еще и экономны до безобразия.

– Но они могли хотя бы проверять качество работы своих сотрудников. А то какая-то странная экономия получается.

Леся пожала плечами, потом в задумчивости проговорила:

– Если верно, что у забравшегося в номер убийцы был сообщник из персонала, то надо это выяснить.

– А как?

– Очень просто. Сейчас пойдем к портье и расскажем жалостливую историю о том, как сегодня днем оставили в номере у нашего хорошего друга Коли свои перчатки.

– И что?

– Скажем, что перчатки пропали. А Коля уверяет, что их взял кто-то из обслуживающего персонала. По ошибке.

– Как можно взять по ошибке перчатки?

– Ну, тогда пачку сигарет.

– Это отель для некурящих.

– Тогда рекламную брошюру!

– Можно подумать, великая ценность.

– Вот именно! Именно что дрянная вещица. Скажем, что произошла ошибка. Что на буклете были записаны крайне важные для нас номера телефонов. Что мы никого не обвиняем в краже – боже сохрани, – но хотели бы поговорить с той девушкой, которая убиралась сегодня в номере Николая.

И подруги отправились к портье. Он немного удивился, что номер телефона, записанный на пропавшем буклете, понадобился девушкам так безотлагательно, во втором часу ночи, но с истинно арийской сдержанностью пообещал, что наведет справки о буклете и сразу же сообщит им.

– Сейчас в отеле остался только дежурный персонал, – вежливо объяснил портье. – Горничные явятся к семи утра. А электрики и прочие мастера, которые также могли входить в номер вашего друга и случайно прихватить ваш буклет, придут не раньше восьми.

– Значит, до утра у нас нет никаких шансов?

– Решительно никаких. Разве что ваш друг сам вспомнит, кто именно был сегодня у него в номере.

Увы, Николай уже никогда и никому ничего не сможет сказать. Но говорить об этом портье девушки не стали. Все равно никто им не поверит, если они даже и расскажут правду. Без тела Николая их история – всего лишь пьяный бред. А тело, увы, совсем не подумав о последствиях, усвистало куда-то.

– В такой снегопад его могут закопать в любом сугробе. Гарантировано, что до весны никто не найдет беднягу.

Подруги вернулись к себе в номер и стали ждать утра. Однако уже к шести часам муки совести стали совершенно невыносимы.

– Я больше не могу молчать!

– Я тоже!

– Нужно идти и каяться.

– И будь что будет! По крайней мере нам себя упрекнуть будет не в чем!

И девушки, нахлобучивая прямо на ходу шапки и с трудом попадая в рукава пуховиков, помчались в полицию.

Тут их встретили прохладно. На улице было минус восемь. А температура в полицейском участке, когда подруги сообщили о предполагаемом убийстве, упала еще ниже. Дежурный с невозмутимым выражением лица выслушал ломаный английский подруг, а потом спросил:

– Вы ведь русские?

– Да-да!

– И вы вчера вечером пили? Я не ошибаюсь?

– Нет. Но какое это имеет отно…

– Вы много пили, а потом увидели вашего друга на полу в луже крови.

– Да, но…

– И вам стало плохо.

– Нам стало страшно.

– Верно, плохо и страшно. И вы снова закрылись в ванной комнате. Наверное, вас стошнило.

– Не нужно подробностей! – разозлилась Леся.

– Да, хорошо, – кивнул головой полицейский. – Но потом вам стало лучше, вы снова выглянули из ванной комнаты и никого уже не увидели? Я все верно понял?

– Да, верно. Но на полу остались следы!

– Отлично! Мужские или женские?

– Это были следы крови! Старательно замытые, но еще видимые!

Полицейский тяжко вздохнул, устремив на подруг усталый взгляд.

– У нас очень приличный курорт, – произнес он наконец. – Даже мелкие преступления случаются у нас крайне редко. У нас чрезвычайно спокойно. А вы заявляете об убийстве. Такого в истории Ханс-хауса никогда не было!

– Но мы же не виноваты! Все когда-нибудь случается впервые!

Полицейский помолчал еще некоторое время, а потом, видимо придя к какому-то решению, сказал:

– Ждите! Я сообщу начальству.

Девушки послушно остались ждать. И ждали довольно долго. То ли начальство не торопилось принимать меры, то ли дежурный не торопился к этому начальству идти с докладом. Примерно минут через пятнадцать Кире надоело сидеть на одном месте. Она поднялась и двинулась к выходу.

– Куда ты?

– Пойду поищу этого типа. Не до обеда же нам тут сидеть!

С дежурным она столкнулась в дверях. Он взглянул на нее с укоризной (как не стыдно, ведь сказано было: сидеть и ждать. А ты куда собралась, русская красавица?), потом произнес:

– Вам повезло. С вами пойдет наш лучший криминалист. – Отступив на шаг, он добавил: – Вот это Роберт. Он пойдет с вами и разберется на месте. К тому же он хорошо знает английский, что в данном случае важно.

Подруги с сомнением разглядывали этого хваленого специалиста. Внешне Роберт совсем не производил впечатления человека, способного справиться с серьезной проблемой. Он был маленького роста и какой-то… очень уж хрупкий. Иные двенадцатилетние пацаны куда крупней этого спеца. Неужели в австрийской полиции такой недобор, что они берут несовершеннолетних?

– А он правда специалист? – неуверенно, словно пробуя сомнительный абрикос на рынке, спросила Леся.

– Лучший в своем деле!

Что же у них такое творится? Как же выглядят те, кто хуже? Но выбирать девушкам не приходилось. Станут капризничать – и этого заберут. Так что они схватили Роберта и потащили его к своему отелю.

Впрочем, как оказалось, могли и не спешить особо. Когда они вбежали в номер Николая, их ожидало разочарование. Пол в номере влажно сверкал. И нигде ни пылинки. А серый кафель в том месте, где лежало тело Николая, был уже без единого бурого развода и весь в капельках влаги.

– Они уже все тут вымыли! Уничтожили следы преступления!

– Как же такое могло случиться?

Увы, все было очень даже просто. Ведь в полиции, втолковывая недоверчивому дежурному, что они не врут и ничего не придумывают, подруги просидели слишком долго. За это время уже рассвело, наступило утро. И в отель прибыли те самые обещанные портье горничные, одна из которых и кинулась наводить чистоту и порядок в номере Николая.

– Г-хм… – произнес Роберт, оглядывая чисто вымытый номер Николая. – Говорите, именно тут было совершено преступление?

– Да! Тело лежало тут. Или, может быть, вот тут?

Леся стала посередине номера и осмотрелась. Сейчас, при свете дня, все здесь выглядело совсем по-другому. Теперь подругам уже не верилось, что накануне с ними произошла такая ужасная история. А что, если они и впрямь напились и все эти ужасы им просто приснились? Ведь такое могло случиться…

– Что? – ухмыльнулась Кира. – Один сон на двоих? И где в таком случае Николай?

– А был ли вообще мальчик? – пробормотала Леся.

Мальчик был. Портье подтвердил, что в свежевымытом номере поселился Николай Радкевич, поляк по происхождению.

– Мы хорошо знаем господина Радкевича. Он приезжает к нам каждый год. Всегда знакомится с одинокими и богатыми женщинами, помогает им скоротать досуг.

Некоторое время девушки молча таращились на портье, не вполне уверенные, что правильно поняли его объяснения.

– Что вы сказали? – пробормотала наконец Кира. – Помогает скоротать досуг? Так Николай – жиголо? Мужчина, развлекающий женщин и живущий за их счет?

Портье кивнул и с удивлением взглянул на подруг.

– А вы разве этого не знали?

Нет, они этого не знали. Понятия не имели. Шок был слишком велик. Подруги только и смогли, что отрицательно покачать головами. Особенно поражена была Кира. Ведь Николай весь прошедший вечер однозначно выказывал ей свое повышенное расположение. И что же это все значит? На нее клюнул жиголо? Мужчина, сознательно выбирающий себе не столько подругу, сколько жертву, которую можно ощипать?

– Но у меня же совсем нет денег! – вырвалось у Киры.

– Совсем?

– Больших – точно нет. Зачем он ко мне привязался?

Портье пожал плечами.

– Как знать, – произнес он мечтательно. – Возможно, вы просто понравились ему как женщина. Все люди нуждаются в отдыхе от своей основной работы. Даже альфонсы.

– Но сюда он приехал именно работать! Это же курорт для богачей! Он должен был тут именно работать!

– Верно, – кивнул портье.

– И почему он прицепился именно ко мне? То есть к нам?

Ответа на этот вопрос не было ни у портье, ни у самих подруг. Почему-то версия о том, что Николай увидел Киру и тут же страстно и безоглядно влюбился в нее по самые уши, подругами в расчет не принималась. Не может человек, играющий в любовь, вдруг втюриться в незнакомую девушку. Не может. Любовь для него в первую очередь – бизнес. Бизнес, который дает ему средства к существованию. Николай должен был к этому относиться со всей серьезностью.

Но, черт возьми, что нашел он в небогатой Кире? Одно они знали наверняка: было в этой истории что-то весьма странное и настораживающее. Помимо убийства, конечно. Но что именно их настораживало, подруги пока что понять не могли.

Между тем Роберт, многозначительно хмурясь, сообщил девушкам, что Николая Радкевича или, во всяком случае, человека с его приметами видели около половины второго ночи выходящим из отеля в обществе какого-то мужчины, одетого в темную куртку и в темные же лыжные брюки.

Лица этого мужчины случайный свидетель не запомнил. На голове у того была лыжная шапочка, низко надвинутая на самые брови. А лицо он прятал в воротнике куртки. Рост мужчины – более чем высокий. Вот и все, что мог сообщить свидетель.

Голова и лицо самого Радкевича были закрыты таким же образом. Но вот его приметную – голубую с синими разводами лыжную куртку – свидетель опознал.

– А Николай… Он шел сам? – пробормотала Кира.

– Едва передвигал ноги. Поэтому свидетель и подумал, что мужчина сильно пьян.

Все сходилось! Убийца вытащил Николая из отеля, притворившись, что тот сильно пьян. Бесспорно, он сильно рисковал. Но, с другой стороны, храбрость города берет. Хотя тут была уже не храбрость, а откровенная наглость.

– Этот человек очень рисковал. А что, если бы его остановили и предложили помощь? А если бы просто спросили, куда они собираются в столь поздний час?

– Видимо, он хороший психолог. И все рассчитал правильно. Ведь его хотя и видели, но не остановили, верно?

– Да, верно.

– А куда пошли эти двое, ваш свидетель видел?

– Увы. Он сказал, что на улице шел густой снег. И они почти сразу пропали из вида.

– Все ясно, – вздохнула Кира. – Можете начинать прочесывать окрестности на предмет тела нашего Николая.

– Вы думаете? – насторожился Роберт.

– Тут и думать нечего. Вызывайте подкрепление с собаками-ищейками и начинайте искать. Уверена, что дня через два-три тело Николая вы найдете в одном из окрестных сугробов.

Кира говорила так уверено, что Роберт не осмелился с ней спорить.

– Г-хм, – кашлянул он. – Я должен сообщить об этом начальству.

– Сообщайте кому хотите, – устало махнула рукой Кира. – Но только начинайте действовать!

Роберт ушел. А девушки тут же вспомнили о том, что собирались сделать еще вчера. Сообщник! У убийцы Николая должен был быть сообщник из обслуги отеля. Тот, кто вошел в номер Николая, открыл окно и впустил убийцу.

– Нужно снова идти в полицию.

– Ни за что! Они нас там поднимут на смех.

– Что же, сидеть сложа руки?

– Почему? Поищем этого сообщника сами.

Кира мигом оживилась и предположила:

– Лично я считаю, что это была та горничная, которая сегодня так быстро вымыла пол в номере Николая.

– Она уничтожала следы!

– Вот именно.

– По заданию убийцы!

– Возможно, что и по собственной инициативе. Чай, не дура. Детективчики почитывает.

Но вот беда, оказалось, что девушка, которая сегодня рано утром так навредила подругам и следствию, вчера вообще не появлялась на работе. А по мысли подруг, сообщник убийцы вчера должен был находиться в отеле, чтобы открыть окно в номере Николая. Выходило, что их горничная не виновата.

Она и сегодня выглядела неважно. Покашливала. И глаза, и крылья носа у нее были красные и воспаленные.

– Я вчера немного приболела, – объяснила горничная. – Позвонила на работу и попросила один день в счет выходных.

Девушке внеурочный выходной дали, но намекнули, что брали ее на работу не для того, чтобы она тут болела. Поэтому уже сегодня, с утра пораньше, бедняжка наглоталась таблеток и примчалась в отель, чтобы доблестным трудом искупить вчерашний прогул.

– Не дай бог, если уволят! Где я найду другую работу? К тому же тут очень неплохо платят. Да и работа не такая уж трудная.

Как здесь трудились горничные, подруги уже заметили. Пыль под кроватью Николая свидетельствовала о том, что горничные тут не очень-то себя утруждали. Но, как назло, после сделанного ей вчера строгого внушения девушка сегодня воспылала необыкновенным трудовым энтузиазмом. И вымыла пол, который не мыла, наверное, уже с неделю.

– А кто еще вхож в номер Николая?

– Вы имеете в виду обслуживающий персонал?

– Да.

– У нас у всех есть универсальный ключ от номеров постояльцев.

– Значит, вы можете войти в любой номер. А значит, не нужно никому об этом сообщать?

– Да, конечно. Это очень удобно, – пояснила девушка. – Не нужно каждый раз бегать и выяснять, где в данный момент находятся ключи от нужных тебе номеров. Очень даже удобно.

Да уж, удобно! Удобно для преступника в первую очередь. Выходит, в сообщники ему годился любой из обслуги отеля. Любая горничная. Любой сантехник. Любой уборщик мусора.

– Думаю, что преступник – далеко не дурак. Он должен был позаботиться о том, чтобы сообщник его не выдал.

– Как?

– Полагаю, что сообщника нужно искать среди тех людей, которые не вышли сегодня на работу.

Портье немного удивился такому повышенному интересу подруг к обслуживающему персоналу их отеля, но, будучи в курсе того, что девушки уже приводили в отель полицейского и могут привести его снова, решил не ссориться с ними. Он живенько помчался выяснять, кого из сотрудников сегодня нет на месте.

Оказалось, что на месте не было помощника управляющего – тот поехал по делам в Вену. И еще не было одного из младших поваров, попросту говоря, поваренка. Управляющего подруги почти сразу же сбросили со счетов. Слишком это заметная фигура, чтобы преступник стал бы просить его войти в номер к Николаю и открыть там окно. Да и его поездка в Вену была давно запланирована и ни у кого не вызывала подозрений.

Оставался поваренок. Он не вышел сегодня на работу без всякого предварительного уведомления. И хотя шеф-повар поручил кому-то из своих подчиненных позвонить мальчишке на трубу, тот телефон не взял.

– Так что если вы сходите к этому мерзавцу домой, то очень нас обяжете. – И портье протянул девушкам адрес. – Это совсем недалеко. Почти все наши работники приехали на заработки. И своих домов не имеют. Поэтому отель построил для сотрудников жилье неподалеку. Рейсовым автобусом вы доедете туда за четверть часа.

Глава 4

Автобусы в сытой и благополучной Австрии ходили точно по графику. И уже через полчаса девушки подходили к дому, в котором жил поваренок Стефан, а также все прочие его собратья. Домик был так себе. Даже язык не поворачивался назвать его домом. Так – жилой барак. Правда, чистый и аккуратный. Но барак, он и в Австрии барак. Ничего лишнего. Белые блоки, поставленные один на другой. Прямоугольные окошки. Снежные сугробы около входа.

В каждой комнате тут обитали по четыре человека. Две двухэтажные кровати, столик и две тумбочки. Все голо и неуютно. К тому же обитавшие тут люди явно не обременяли себя наведением чистоты в жилищах. Посюду валялись пустые бутылки, обертки и прочий мусор.

– Как грязно! Разве трудно навести хотя бы подобие чистоты?

– Как будто ты мужчин не знаешь. Живут как хрюшки и в ус не дуют. Очень даже счастливы и довольны.

– Но тут живут не только мужчины. Есть и женщины. Неужели они не могут прибрать в коридорах?

Впрочем, горничные и в отеле, где им по долгу службы следовало поддерживать чистоту, не слишком-то убивались. Так что трудно было ожидать, что они бесплатно станут надрываться.

В комнате, где жил Стефан, жили еще двое. Один был на работе, в отеле. А второй – молодой человек с черными, словно маслины, глазами – валялся на неприбранной постели.

– Стефан? – удивился он. – А его нет! Со вчерашнего вечера нету!

– Как так? Он тут и не ночевал?

– Нет.

– И вы не побеспокоились?

– А чего мне волноваться? Стефан у нас красавчик и дамский любимчик. К тому же к нему вчера должна была прилететь его подружка. А она у него из богатеньких. Он ее уже месяц ждал, но девчонку все ее богатый папуля не отпускал.

– Но вчера отпустил?

– Стефан мне сказал, что она прилетела. Так что, думаю, он сегодня ночью остался у нее в номере.

И парень игриво подмигнул блестящим глазом обеим подругам сразу. Мол, не хотите ли последовать примеру Стефана и его подружки? Но девушки его призыву не вняли. Нужен он им! Ногти сто лет не стрижены. Ноги в грязных носках воняют. И развалился перед ними в одних кальсонах. Да и те не первой свежести, все в каких-то подозрительных пятнах. Смотреть противно!

– А как имя подружки Стефана? Фамилия?

– Фамилии не знаю. А зовут ее Марго.

Подруги недоумевали. Парень однозначно утверждал, что подружка Стефана страшно богата. Но почему же она тогда собиралась остановиться в их отеле для туристов, предпочитающих экономкласс? Разве мало в Ханс-хаусе богатых отелей, предназначенных как раз для миллионеров?

Впрочем, на этот счет у парня нашлось объяснение:

– В прошлом году подружка Стефана в таком дорогущем отеле и останавливалась. «Базис». Может быть, знаете?

– Да, проходили мимо. Видели.

– Ну вот. Но тогда за отдых малютки платил ее папочка. А в этом году она прилетела в Ханс-хаус тайком от него. И, ясное дело, предпочла не светиться. Да и сэкономить – тоже, я думаю.

Вернувшись в отель, подруги попытались выяснить, останавливалась ли в их отеле некая Марго или Маргарита. Девушка была русской. Так что более вероятен был второй вариант имени.

– Когда она должна была прилететь? – спросил у подруг портье, у которого при появлении девушек лицо приняло скорбно-стоическое выражение – как у первых мучеников времен христианства.

Подруги несли свой крест и не роптали на злую судьбу. И портье старался брать с них в этом пример.

– Так что? Когда должна была заселиться в наш отель означенная персона?

– Вчера. Вместе с нами.

– Это невозможно.

– Почему?

– Гражданка России Маргарита Королькова действительно забронировала номер в нашем отеле. Но сейчас бронь снята.

– И кто ее снял?

– Мы. У нас такое правило. При задержке больше чем на сутки бронь аннулируется.

– Маргарита раздумала прилетать?

– Этого я не знаю. Одно могу сказать твердо: в наш отель она не заселилась. И совершенно ничего нам не сообщила.

– Значит, вы не знаете, почему она не приехала?

– Увы, нет.

Портье с плохо скрываемым облегчением развел руками. Мол, сделал все, что в моих силах, но с меня взятки гладки. Не могу же я в самом-то деле родить вам эту Маргариту Королькову прямо здесь и прямо сейчас.

– Мы все понимаем. Спасибо.

Подруги повернулись, уже собираясь уходить, но не успели. В этот момент в холл отеля влетела растрепанная краснолицая девушка. Немного полноватая, но, пожалуй, в другой обстановке она могла бы показаться даже хорошенькой. Соответствующая прическа, наряд и макияж даже из дурнушки могут сотворить нечто вполне пристойное для привлечения к себе потенциальных женихов. Но вбежавшая девушка сегодня меньше всего думала о том, какое впечатление она производит на окружающих ее мужчин.

Обшарив диким взглядом холл (времени на это много не потребовалось, холл был совсем невелик – два диванчика и пальма в кадке), она подскочила к стойке портье и закричала:

– Королькова! Маргарита! Она здесь?!

Портье вздрогнул и шарахнулся от нервной девицы. Та восприняла его испуг как попытку к бегству и возбудилась еще сильнее.

– Королькова! Марго! Где она? Отвечай мне живо, олух!

Портье не знал, что делать. Вновь прибывшая девица ужасно смутила его. И вместо ответа он покосился на Киру с Лесей, словно ожидая от них помощи и поддержки. Девица перехватила этот взгляд и развернулась в сторону подруг.

– Русские? – Она окинула их взглядом. – Из Питера? А Марго где?

– Сами ее ищем, – ответила Кира за них обеих.

Девица нахмурилась:

– Значит, ее здесь нет?

– Нет. Не прилетала и не заселялась.

– Чушь! – возмутилась девица. – Что вы городите? Самолет Марго благополучно приземлился в аэропорту Вены. Она позвонила мне, едва сойдя с трапа самолета! Сказала, что у нее все отлично. И что она ждет не дождется, когда увидит своего Степку.

– Кого?

– Стефана. Это ее парень. Кстати, он работает в этом отеле поваром!

И, развернувшись к портье, девица снова возбужденно закричала:

– Позови Стефана, болван! Сюда! Срочно! Быстро!!!

Начавший было успокаиваться портье опять нервно вздрогнул, и Кире стало жаль мужика. Ну что за манера так обращаться с персоналом?! И так все они тут едва ползают, а после таких криков вообще в ступор впадут!

– Напрасно кричишь. – Леся потянула девицу за рукав. – Стефана тоже нету.

– Как нету?

– Со вчерашнего дня его никто не видел. Мы его искали. И сосед сказал, что он, наверное, со своей подружкой, с Марго.

– Исключено! Марго точно не с ним! С ней что-то случилось!

– С чего ты взяла?

– Мы договорились, что Марго позвонит мне, как только встретится со Стефаном.

– Ну вот… Они и встретились. А про тебя, извини, она просто забыла.

– Только не Марго! – Девица упрямо покачала головой. – Она очень обязательная. И еще эта странная эсэмэска!

– Какая?

– С телефона Марго. Но по сути – полная бессмыслица!

– Но хоть про что?

– Да ни про что! Бессмысленный набор русских и латинских букв, а также цифр. Я прочитала несколько раз и сначала решила, что Марго так неудачно пошутила. Набрала ее номер, а она не отвечает. Набрала во второй раз, а телефон уже выключен.

– Вот видишь?! Она его и выключила.

– Не могла она его выключить, – возразила девица. – Ей отец должен был звонить. А Марго своего папашу злить опасается.

– Поэтому прилетела в Ханс-хаус тайком от папочки? Чтобы провести отпуск в компании голодранца-жениха?

Девица вдруг побледнела и отстранилась. Со страхом глядя на подруг, прошептала:

– Кто вы? Вас прислал Арнольд Борисович?

– А кто он такой?

– Отец Марго. Это он вас прислал?

Странная девушка. Совсем с головой не дружит. Ну как мог Арнольд Борисович прислать сюда подруг, если они и имя-то его только сейчас услышали?

– Арнольд Борисович тут совсем ни при чем, – ответила Кира. – Мы этого человека не знаем.

– А зачем вам нужна Марго? И откуда вы про нее знаете так много?

– И Марго нам тоже без надобности. Мы искали ее жениха, этого поваренка Стефана. А про Марго услышали совершенно случайно.

– Но зачем вы их искали? – настойчиво допытывалась девица.

Лоб у нее был широкий и упрямый. Такая не отступит, пока не получит внятных объяснений. Хотя подругам совсем не хотелось с ней говорить, они все же сжалились, усадили девушку на диван и рассказали толстухе о том, как и почему получилось, что они узнали про ее лучшую подругу Марго.

– Теперь я все поняла, – кивнула девушка. – И мне окончательно ясно, что с Марго что-то случилось.

– Не нужно психовать раньше времени.

– Но я – лучшая подруга Марго. И я не могу не психовать! – Уставившись в стену, девушка сделала несколько глубоких вздохов. Потом, взяв себя в руки, снова повернулась к подругам. – Кстати, мы не познакомились. Меня зовут Лариса.

– Очень приятно, Лариса. Скажи, а у тебя есть фотография Стефана?

– Нет. Только Марго. Хотите взглянуть?

Лариса тут же вытащила из кармана свой мобильник, кстати, оказавшийся очень дешевой и сильно устаревшей моделью, и продемонстрировала несколько фотографий плохого качества. Но какими бы плохими ни были эти фотографии, подруги все же сумели заключить: пропавшая Марго особой красотой не отличалась. Рост – высокий, но фигуры вовсе не было. Слишком худая. Вроде бы и не уродина, но какая-то очень уж бледная. Отечные больные глаза. Тусклые рыжие волосы, хотя и подстриженные в дорогом салоне, но все равно безжизненные.

– У Марго диабет, – с грустью пояснила Лариса. – Поэтому она такая и слабая. Арнольд Борисович истратил целое состояние, но сахар у Марго все так же ползет вверх. То вроде бы ничего, а то снова ей плохо.

– Диабетики обычно бывают толстыми.

– А Марго все время худеет. Врачи не понимают, что с ней.

– А что это у нее на руке? – присмотревшись, спросила Кира. – Пятно какое-то? У нее еще и экзема?

– Это не пятно и не экзема. Татуировка!

– А-а-а…

– Татуировка в форме цветка, – пояснила Лариса. – Она у Марго с самого детства. Естественно, расплылась немного.

– С детства?

– Ну, вроде бы у Марго там родимое пятно было. Отцу оно не нравилось. Вот он и предложил сделать девочке тату. Марго согласилась. И теперь вместо уродливого пятна у нее хорошенький цветочек.

И тяжело вздохнув, Лариса добавила:

– Ох, не до цветов сейчас! Знать бы, что Марго не в коме!

– И такая больная девушка решилась поехать за границу к жениху?

– Когда Маргошка улетала, ей ничего было. А в самолете вроде поплохело. Но в аэропорту, когда она мне звонила, голос у нее бодрый был. Ждала свидания со своим ненаглядным Стефаном.

– А ты его видела?

– На фотографии. Марго с ним в прошлом году познакомилась. Тут же, в Ханс-хаусе.

– И как он тебе показался?

– Красавчик. Я сразу же намекнула Марго, что он нацелился на ее деньги. Вернее – на деньги ее папочки, но это в данном случае одно и то же?

Подруги согласно кивнули. Хотя папочка, узнав о выходке любимой дочурки, может и вычеркнуть ее из числа своих наследников. Впрочем, едва ли. Рука у папочки не поднимется сделать такое. Скорее всего, он жалеет свою больную дурочку. И готов ради хилого дитяти на все.

– А ты чего сюда прилетела? – спросила Кира у Ларисы.

– А как я могла не прилететь? Я сразу поняла: с Марго что-то случилось. Чуть с ума не сошла.

– Почему? Вы с ней так дружите?

– Дружим, конечно. Но не в этом дело.

– А в чем?

– Да с меня Арнольд Борисович голову снимет, если узнает, что я за Марго не уследила!

– А почему ты должна за ней следить? Она – взрослый человек. Совершеннолетняя.

– Да, конечно. Но у нас с Арнольдом Борисовичем соглашение.

– Какое?

– Я помогаю ему уговорить Марго выйти замуж за Славу или Григория. А он в благодарность помогает мне открыть собственное дело.

– Что?!

– Мечта у меня есть, – призналась девица. – Собственная спортивная школа. Я ведь учительница физкультуры. До смерти надоело вкалывать на других! И Арнольд Борисович обещал мне: если Марго меня послушается и выйдет замуж за одного из двух его кандидатов, я получу от него в подарок собственную школу.

– Так ты дружишь с Марго за деньги?!

– Ну, зачем вы так? – смутилась Лариса. – Не за деньги вовсе, а…

– За школу!

– Ну, за школу. Да.

– И тебе не стыдно?!

– А чего стыдиться-то? – удивилась Лариса. – Мы и так с Марго дружили. А после нашего договора еще крепче дружить стали.

Решив оставить этот договор со всеми вытекающими из него последствиями на совести непробиваемой Ларисы, подруги спросили:

– А что за Слава с Григорием?

– Хорошие ребята, – оживилась Лариса. – Красивые. Ничем не хуже Стефана. Моя бы воля – я бы за них обоих замуж вышла. И чего Марго втемяшилось, что она этого Стефана любит? У него, если сказать честно, ни гроша за душой.

– А Слава с Григорием, выходит, богаты?

– Ну да! У их отца – нефтяная компания. Сказочные бабки ребятам достанутся! Да они с такими бабками на любой красавице могут жениться. Но они – послушные. Отец им сказал, что нужно на Марго жениться, они и пикнуть боятся. Ходят к ней в дом, женихаются. Только Марго все это по фигу. У нее же любовь!

И лицо Лары исказилось – словно от досады. Подруги же подумали, что Лара – девушка весьма завистливая. Наверное, сама хотела бы занять место Марго и выйти замуж за Григория или Славу. Или даже – за обоих наследников сразу! Да вот только не судьба. Верно в народе говорят: «Бодливой корове бог рогов не дает!»

– А тебе поручили следить за Марго? – спросила Кира.

Лара кивнула:

– Да, поручили.

– И как же ты в таком случае отпустила ее одну в Австрию?

– Одну к ее любимому Стефану! – подхватила Леся.

– Ой, плохо ты справилась с ролью дуэньи!

– Не видать тебе теперь твоей спортивной секции, а тем более школы.

Лариса от слов подруг заметно приуныла и со вздохом пробормотала:

– Так я ведь как думала… Думала, что Стефан в Марго вцепился, когда она с карманами, набитыми папочкиным золотом, тут отдыхала. А как он отреагирует на то, что Марго без гроша в кармане к нему на голову свалилась? Думала, что тут вся его любовь, как вода сквозь песок, и уйдет!

Что же, Ларисе нельзя была отказать в проницательности. Она не учла только одного. Что Арнольду Борисовичу могла ее самодеятельность и не понравиться. Или действия ближайшей подруги Марго были согласованы с ее любящим родителем?

– Нет, – окончательно поникла Лариса. – Он ничего не знает. Поэтому и говорю, что не сносить мне головы, если с Маргошкой что-нибудь случится.

Подруги переглянулись. Эту растрепанную девицу им почему-то стало жалко. К тому же она была подругой Марго. А Марго – любовницей Стефана. Стефан же… Как знать, возможно, Стефан был той единственной ниточкой, которая могла привести их к убийце Николая. Зачем им нужен убийца Николая, девушки и сами не знали. Но зато точно знали, что нужен!

Поэтому подруги с энтузиазмом ринулись в бой.

– Давай пофантазируем на тему, что вообще могло случиться с Марго? Могла она впасть в кому? Говорят, диабетики, если им вовремя не сделать инъекцию, могут потерять сознание, а без своевременной медицинской помощи даже умереть.

– Исключено, – помотала головой Лара. – У Марго был к запястью прикреплен специальный аппаратик. В определенное время он делал ей инъекции.

– И надолго хватает его запаса?

– На пять дней.

– И когда Марго нужно его пополнить?

– Она вылетела с полным запасом.

– Значит, у нас есть еще как минимум три дня! Отлично! За это время в тихой Австрии можно найти кого угодно.

– Но как? – с тоской в голосе пробормотала Лара.

– Обратимся в полицию. У нас есть там знакомые.

Лицо Лары исказилось гримасой. К помощи полиции она прибегать явно не желала. Ну да, ясно! Если обратиться в полицию, то полицейские первым делом обратятся за помощью к родным и близким девушки. То есть все к тому же всесильному Арнольду Борисовичу. А этого-то Лара и хотела избежать всеми способами.

Кира, помолчав, добавила:

– А если они не захотят или не смогут нам помочь, сами обзвоним все больницы Вены.

– Да-да, нельзя терять ни минуты! – оживилась Лара. – Можно звонить из вашего номера?

– Конечно. Прямо сейчас и начнем.

Но начинать ничего не пришлось. Войдя в номер, Лара спокойно разделась, прошла к телефону, села на краешек кровати, протянула руку к телефону – и словно окаменела, так и сидела с вытянутой рукой и открытым ртом.

– Лара, что с тобой?

Девушка повернулась к подругам. В глазах ее стояли слезы.

– Зачем? – прошептала она. – Зачем Марго так жестоко со мной поступает? Разве я чем-то перед ней провинилась? Ничего отцу не сказала! Сама за ней помчалась. В долги влезла. Деньги на билет у брата заняла! А у нас в семье лишних денег никогда не водилось. Брат мне из приданого, которое они с Ленкой для своего новорожденного готовили, эти деньги выдал!

– Ну, не убивайся ты так! Найдется твоя Марго. Компенсирует она тебе затраты.

– Или она, или ее отец!

По лицу Ларисы струились слезы.

– Вы надо мной издеваетесь, да?

– Мы вовсе не издеваемся.

– Вы знаете, что Марго в отеле. Зачем вы так со мной поступаете?

– Ничего мы не знаем.

Лариса заплакала еще горше:

– Она была тут! Вы с ней виделись!

– Никогда в жизни!

– Тебе же портье сказал! Ее тут не было!

– Она в отель не заселялась.

– Не было ее тут!

Лара вдруг вскочила на ноги и, тыча пальцем перед собой, в ярости крикнула:

– А сумка?!

– Что сумка?

– Какая сумка?

– Вот эта самая сумка! Марго купила ее перед вылетом. Несколько дней потаскала, а потом с собой в Австрию взяла.

И с этими словами Лариса схватила ту самую злополучную сумку из кожи и меха ламы, которую Кира, как бы это помягче выразиться, прихватизировала в туалете аэропорта города Вены.

– Эта сумка Марго! – кричала Лариса, потрясая сумкой, словно индеец скальпом своего врага.

– Ты уверена?

– Она самая! Не делайте из меня идиотку!

– Может быть, просто похожа?

– Это ее сумка! – в исступлении заверещала Лариса и даже ногами затопала. – Ее! Ее! Ее!!!

Тут в коридоре раздались торопливые шаги, и голос горничной по-немецки осведомился, все ли в порядке в номере.

– У нас все ОК! – крикнула Леся.

Шаги нерешительно удалились. А подруги уставились во все глаза на Ларису, продолжавшую прижимать к своей пышной груди проклятую сумку. При этом она выглядела так, как будто нашла частицу своей дорогой подруги.

– Вот что… – пробормотала Леся. – Давайте разберемся в ситуации. Ты, Кира, пока сядь. А ты, Лара, объясни: почему ты так уверена, что эта сумка именно твоей подруги?

– Тут пятнышко от сигареты, – принялась объяснять Лариса. – Это в ночном клубе какой-то придурок с сигаретой баловался и уронил огонек. А вот тут остались когти Барсика. Это кот нашей Марго. Злодей и хулиган. Сколько ценных вещей он в доме у Арнольда Борисовича перепортил! Ужас! Другие люди давно бы его уже выгнали или усыпили, а Марго с уродцем возится. Вот и за то, что новую сумку расцарапал, ничего паршивцу не было. Даже не выдрали его, хотя я и хотела. Только Марго мне этого сделать не позволила. Сердце у нее доброе, кто угодно этим и пользуется.

Излишне говорить, что в числе первых, кто пользовался добротой и снисходительностью Марго, видимо, была сама Лариса. Но, как и большинство эгоистичных людей, она бы хотела, чтобы все блага доставались исключительно ей одной. Даже к коту ревновала. Ну что за девица?!

– Если она даже к коту свою подругу ревнует, то представляю, что она испытывает к Стефану, – вполголоса пробормотала Кира. На мгновение у нее даже мелькнула мыслишка: а уж не связано ли исчезновение Стефана с прибытием Ларисы? Но нет, ведь вместе со Стефаном пропала и Марго. А по ней Лариса ишь как убивается!

– Сядь и не голоси, – велела Леся рыдающей Ларе. – Угомонись. Сейчас разберемся. Значит, это точно сумка Марго?

– Да.

– А мы нашли эту сумку совершенно пустой в аэропорту Вены.

– И в ней ничего не было?

– Ничего! Ни денег, ни документов! Даже пилочки для ногтей и той не было!

– Хм… странно.

– А могла Марго прямо в аэропорту купить себе другую сумку, вещи переложить в новую, а старую просто выбросить?

Лариса задумалась.

– В принципе такая ситуация возможна. Марго легко относится к вещам. Даже к самым дорогим. Разонравится ей вещь, она ее отложит или отдаст кому-нибудь. Никогда не тряслась над вещами. – И с плохо скрытой завистью Лара добавила: – Был бы у меня папа миллионер, я бы тоже не тряслась!

Слово «миллионер» по понятным причинам отозвалось эхом в ушах подруг. Миллионер! Если они спасут дочку миллионера, то он как минимум почувствует к ним горячую благодарность. А как максимум… Интересно, а этот Арнольд Борисович симпатичный? И есть ли у него жена?

Оказалось, что жены нет. Арнольд Борисович вдовеет уже больше двадцати лет. Его первая жена, мать Марго, умерла родами. Девочка родилась слабенькой и все время болела. Так что любящий отец только и делал, что носился с ребенком по врачам, и о личной жизни совершенно не думал.

– На такой подвиг способен далеко не всякий мужчина, – приятно поразилась Кира самоотверженности отца Марго. – А из себя он как? Ничего?

Лара молча сунула подругам фотографию, где та же Марго была запечатлена в объятиях высокого и очень представительного мужчины с приятным лицом. Да, на такого бы подруги с удовольствием поохотились. Совместили бы, так сказать, приятное с полезным. Вот только загвоздка получалась. Они-то сейчас в Австрии, а он – в далекой от них России.

– Значит, что мы имеем? – сказала Кира, с сожалением возвращая мобильник вместе с фотографией симпатичного Арнольда Борисовича. – Мы точно знаем, что Марго долетела до Вены. В аэропорту с ней что-то произошло, после чего сама девушка перестала отвечать на мобильные вызовы, а ее опустошенная сумка оказалась в дамском туалете. Все.

– Нет, не все. Ее любовник тоже пропал.

– Исчез при непонятных обстоятельствах. Никого не предупредил, никого не уведомил. Взял и не вышел на работу. И в отеле убит один постоялец. Хм.

Если бы Марго прилетела с ведома своего папочки и обильно нашпигованная его денежками, поведение Стефана еще можно было бы понять и найти оправдание. Зачем работать на кухне, если любовница буквально набита деньгами? Если верить Ларисе, ее подруга не стала бы жмотиться и скупиться. Потратила бы на любовника все, что имела.

– Стефан из нее постоянно деньги тащил. То отец у него в больнице оказался. То брат в аварию попал. То сестра при смерти. Марго всю их семейку на себе тянула, пока Арнольд Борисович конец этому безобразию не положил.

– Молодец, – похвалила мужчину Кира и тут же спросила: – Так Арнольд знает этого Стефана?

– Все мы его знаем! Марго додумалась его к себе домой пригласить! Да еще представила его своим женихом. Ну, доложу я вам, картина маслом получилась! Сидит Арнольд Борисович со своим другом Алексеем Кудряшовым, отцом Григория и Славы. А господин Кудряшов – бизнесмен из первой десятки. Арнольд Борисович и Кудряшов не просто друзья, они еще и компаньоны. Арнольд Борисович именно поэтому Марго замуж за одного из сыновей Кудряшовых и предлагал. Только она им обоим голодранца Стефана предпочла. И добро бы хороший парень был. А то сразу видать, что дерьмо мужик. И что ему от Марго только ее деньги и нужны.

– Ты про их знакомство рассказывала.

– Да, конечно. Так вот, сидят они, значит, беседуют. А я в уголке устроилась. С Гришей о его собаках разговариваю. А тут Марго вваливается. Да еще счастливая такая! Папа, говорит, дорогие мои, хочу познакомить вас с моим женихом. Ну, тут Гришка со Славкой оба, словно по команде, вскакивают на ноги. Думают, что Марго про одного из них говорит. Кудряшов с Арнольдом Борисовичем сияют, точно медные чайники. А Марго открывает двери пошире и вводит в гостиную этого своего Стефана.

Шок был абсолютно у всех. Арнольд Борисович сперва даже не понял, кто этот невзрачный молодой человек с серьгой в ухе. А когда уяснил, что это – его предполагаемый зять, устроил Стефану разбор полетов. Кто он? Да что он? Да откуда он?

– Вы не думайте, – частила Лариса, – Арнольд Борисович – очень справедливый человек. Если бы Стефан что-то собой представлял, он бы не стал так сильно возражать против такого брака. Может быть, даже чем-то и помог. Не деньгами, так советом там или протекцией. Но Стефану уже двадцать пять, а он до сих пор на кухне в младших поварах бегает. Картошку чистит да соус мешает, чтобы не пригорел. Ничего серьезней взбивания яиц для омлета ему и не поручают. И ведь в поварах он с семнадцати лет. Получается, восемь лет работает. И за восемь лет научился лишь тому, как пожарить картошку фри. О чем это говорит? О том, что парень совершенно безнадежно туп.

Однако захороводить богатенькую Маргошку у парня ума хватило. Он и захороводил. Да так основательно, что у Марго голова совершенно закружилась. Она уже и не знала, что хорошо, а что плохо. Только слушалась своего Стефана, а тот накручивал ее против родного отца.

– После того как Стефана в доме у Арнольда Борисовича не приняли, много еще разного было. И Марго из дома уходила. И Стефан с Арнольдом Борисовичем отношения пытался выяснить. Скандал на скандале. Всего и не упомнишь.

Но в конце концов Арнольд Борисович принял драконовские меры. У Марго был отнят мобильный телефон, а к ней самой приставлен охранник. Так что позвонить она своему любимому не могла. А из дома выходила только в сопровождении угрюмого детины с лицом прирожденного убийцы. При таком раскладе Стефан быстро исчез из виду.

Прошло несколько месяцев. Стефан не появлялся. И сердце любящего родителя оттаяло. Он несколько успокоился за свою кровиночку. Охранника убрал. Мобильник дочке вернул. Однако до конца бдительности не потерял. И приставил к Марго ее лучшую подругу Лару – следить, наблюдать и докладывать.

– Будешь хорошо себя вести, научишь мою дочь уму-разуму, отблагодарю тебя по-царски. А если нет… Тогда пеняй на себя.

Но Лара то ли по глупости, то ли по недомыслию с ролью дуэньи не справилась. И теперь горько рыдала от страха, представляя, какую бурю гнева вызовет эта история у грозного Арнольда Борисовича.

Глава 5

Чтобы как-то отвлечь Ларису от ее скорби, а также понизить процент влажности в их номере, где стены уже стали отсыревать от слез девицы, Кира предложила:

– А давайте смотаемся в аэропорт. Раз сумка нашлась там, может быть, и Марго где-то поблизости до сих пор бродит?

Конечно, это была совершенно абсурдная идея. С чего бы Марго бродить в аэропорту? Но Лара так живо откликнулась на это предложение, что стало ясно: Кира угадала правильно. Ларису следовало занять чем угодно – лишь бы отвлеклась от своих грустных мыслей.

Когда подруги ехали на такси в аэропорт (не самое дешевое удовольствие, и еще не известно, кто компенсирует им эти расходы), Лара совсем уже приободрилась и поведала окончание истории о неудавшемся сватовстве Стефана.

– Едва Марго выпустили из-под домашнего ареста, она тут же кинулась звонить Стефану. Думала, что он уже нашел себе другую, но, видать, такое добро никому, кроме Маргошки, больше не понадобилось.

Стефан был по-прежнему свободен, и он страшно обрадовался звонку своей возлюбленной.

– Мы должны с тобой увидеться! Обязательно! Немедленно! Я прилечу к тебе. Будем снимать жилье, я пойду работать. У вас в городе ведь есть рестораны? Я пойду работать туда поваром. Не беспокойся, ты станешь жить не хуже, чем с отцом.

Дурочка Марго слушала и умилялась. Разумеется, она заразилась энтузиазмом Стефана и тоже захотела уйти из родного дома.

– Мы будем жить достойно. И рано или поздно твой отец поймет, что ты сделала правильный выбор, и смирится с твоим браком.

Стефан заходил так далеко, что уже звал Марго венчаться в церковь, вернее – в костел, так как сам являлся католиком. Марго же, хотя и была иудейского вероисповедания, и на это была согласна. Любовь совершенно затмила девушке глаза. Слушать кого-либо она просто не желала.

– Только и твердила: мой Стефан то, мой Стефан се.

Впрочем, особенно поговорить о своем любимом Марго было не с кем. Никому в доме не полагалось знать о том, что их отношения с опальным Стефаном возобновились. В тайну была посвящена одна Лара. По-хорошему, она должна была бы сообщить обо всем происходящем Арнольду Борисовичу, но… но не сообщила.

– Это был бы скандал. Марго отправили бы в «Пояс Андромеды».

– Куда?

– Это еще что такое?

– Это такое закрытое учреждение, – пояснила Лариса. – Вроде психушки для знати. Там много таких, вроде Марго, сидят. Ну, те, кого их родные иначе усмирить не могут. Наркоманы, которые на свободе мигом за иглу хватаются. Старики с приветом. Надоевшие жены, которых и бросить жалко – на них добрая половина бизнеса записана, – и убить страшно. Вот и прячут таких несчастных в «Поясе Андромеды». Почему так называется? Не знаю я. Но место шикарное. Бассейны, огромный парк, обед как в лучших пятизвездочных отелях, шведский стол, кино, дискотека. Вот только выходить за территорию запрещается. И прием посетителей строго ограничен.

– Ты там была?

– Нас Арнольд Борисович туда на экскурсию возил. Вроде бы к какому-то своему старому приятелю, которого туда любящие детки определили, когда он в рулетку третий магазин спустил. Но на самом деле – чтобы показать Марго, где она окажется, если продолжит глупить.

– И что Марго? Внушение прошло удачно?

– Очень даже. Именно после этого Марго и затаилась.

Но выкинуть Стефана из головы окончательно Марго не могла. Слишком была влюблена в своего повара. Но, боясь отца и «Пояса Андромеды», она сделала все возможное, чтобы никто об этом ее чувстве не узнал.

– Мы будем жить очень тихо, – говорила она подруге. – Отец никогда нас не найдет.

Лара помалкивала, прекрасно понимая, что все это – лишь слова и мечты. Пусть подруга помечтает. Это ведь не вредно.

Но затем Стефан изменил программу. Вместо того чтобы самому приехать в Россию и тут честно трудиться где-нибудь в «Макдоналдсе», он предложил Марго приехать к нему.

– Ты же все равно не работаешь. Так какая разница, где тебе НЕ работать. А у меня могут возникнуть трудности с документами и с устройством на работу.

Это был чистейшей воды бред, но Марго не спорила. Ей действительно было все равно, где жить. Лишь бы рядом со Стефаном. Лишь бы дышать с ним одним воздухом и видеть по утрам его улыбку.

Кстати сказать, зубы у лентяя Стефана были ужасные. Он их не чистил, утверждал, что после чистки они у него начинают болеть. Ну, соответственно, и изо рта у него пахло отнюдь не розами. Мылся он редко, утверждал, что вода мокрая и что от воды у него на коже появляется раздражение. И брился тоже не часто. От бритвы лицо у него покрывалось меленькими беленькими прыщичками, довольно противными на вид.

– Отвратительный тип! Хорошо еще, что профессия требует, чтобы он носил короткую стрижку и надевал на работе шапочку. Иначе вся еда была бы усыпана его волосами и перхотью.

Но влюбленная Марго не желала замечать никаких недостатков в своем принце.

– Он – красавец! – восторженно твердила она Ларе. – Вот увидишь, мы с ним будем очень счастливы.

Так как подруга совершенно не понимала, что собой представляет ее Стефан, Лара решилась на весьма рискованную авантюру. Хорошо, пусть подруга съездит к жениху в Австрию! Пусть посмотрит, как живет ее Стефан. Денег у Марго практически не было. Хватило только на билет до Австрии. Даже на проживание в самом дешевом отеле Марго занимала у приятельниц. А чтобы купить билет, Марго продала свои золотые часики – подарок отца на шестнадцатилетие.

– Но это – все, что я возьму с собой! – заявила гордая Марго. – Все остальные побрякушки останутся в доме. Пусть отец видит: нам от него ничего не нужно!

Это заявление, а также то, что Марго улетела практически с пустыми карманами, порадовало Лару. Значит, Марго вернется даже раньше, чем она предполагает. Наверняка Стефан ждал, что любовница привезет с собой мешок папенькиных денежек, на которые они и проживут энное время, пока папаша не образумится и не вышлет им новую порцию наличных. А когда Стефан поймет, что Марго от отцовских денег отказалась в пользу честного, но, увы, низко оплачиваемого труда мойщицы грязной посуды в каком-нибудь ресторане, он быстро слиняет от своей невесты.

Так думала опытная Лара, чье детство и юность прошли не в таких тепличных условиях, в которых выросла Марго. Сама же Лара отлично знала, почем фунт лиха. Знала, с каким трудом достаются трудовые копейки.

– А где вы познакомились с Марго? – спросила Леся, потому что Лара никак не была похожа на девушку из богатой семьи.

– В университете. Марго там учится на психолога. А я – на инженера.

Инженер – профессия почетная. И Лариса не жалеет, что выбрала именно ее. Конечно, ей трудно дается высшая математика. Да и от бесконечных чертежей болят глаза и голова, но она движется к своей цели, к получению диплома о высшем образовании.

– И у вас есть общие дисциплины? – удивилась Кира.

– Нет, конечно. Мы познакомились в студенческой столовой.

Оказывается, Арнольд Борисович хотел отправить свою дочь на учебу в Англию или Америку, но Марго настояла на том, чтобы остаться дома и самой поступить в университет. И что самое интересное – она туда поступила. Но вот к студенческому быту девушка из богатой семьи оказалась совершенно неподготовленной.

Знакомство Лары и Марго произошло в столовой у раздачи, когда последняя тупо таращилась в выданную ей тарелку. Там было нечто слипшееся в один серый ком и украшенное сверху коричневой какашкой – то есть макароны со свиной рубленой котлетой.

– И это едят? – почти с ужасом произнесла дочь миллионера. – Все это едят?..

– Не хочешь котлету, бери голубцы. Они хоть и вчерашние, но очень даже ничего. Я бы съела, да денег нету.

В результате Марго взяла только овощной салатик из капусты. А Ларе она купила и голубцы, и котлету с макаронами, и еще несколько булочек с повидлом. Так и завязалась их дружба. Не сказать чтобы со стороны Лары она была совсем уж бескорыстной. Девушка мигом смекнула, какую выгоду можно извлечь из богатой подружки.

Но и Марго использовала Лару. Только на свой лад. Она по капле выцеживала из Лары сведения о том, как живут другие люди. Не те, что в особняках за высокими стенами и охраной по всему двору, а те, которые живут в типовых панельных домах. И радуются, когда находят дома на ужин курицу или жареную отбивную.

– Лара, а тебя как-то использовал Арнольд Борисович?

– Да.

– В общем, все друг друга использовали, а в результате диабетичка Марго взяла и растворилась где-то на просторах враждебной Австрии.

– И вовсе не на просторах. А всего лишь в одном-единственном туалете!

В аэропорту девушки первым делом бросились в туалет. Конечно, никакой Марго там не оказалось. Глупо было рассчитывать, что она до сих пор сидит на раковине, свесив ножки и пригорюнившись, словно Аленушка с картины Васнецова. В туалете было полно девушек. Имелась даже одна худенькая и бледненькая. Но все равно это была не Марго.

– Раз ее тут нету, пойдем к начальнику аэропорта.

К начальнику девушек не пустили. А вот начальник дежурной смены охраны принял их с удовольствием.

– Девушка? Пропала? Диабетик? Фотография у вас есть?

Лара тут же извлекла из кармана свой телефон. И через несколько секунд из полицейского принтера выползла вполне сносная фотография. Во всяком случае, теперь подруги могли видеть: Марго могла быть даже симпатичной, если бы не болезнь, подтачивающая ее красоту и юность.

– Сколько она весит?

– Сейчас? Около шестидесяти килограммов. Даже чуть меньше.

– А рост?

– Почти метр восемьдесят.

Полицейский присвистнул и заявил:

– Такую девушку трудно не заметить. Худая и высокая. Скажите, она всегда так болезненно выглядит?

– Всегда. Тут она еще хорошо получилась.

– Я дам знать своим людям. Возможно, кто-то из них и вспомнит что-нибудь интересное. Подождите меня тут.

И он ушел. А три девушки стали ждать. Им показалось, что прошла целая вечность. Хотя когда они взглянули на часы, то выяснилось: прошло всего двадцать минут. Начальник охраны вернулся не один, а в компании еще одного полицейского. Этот был помоложе и явно пониже рангом. По-английски он не говорил. Точно так же, как не говорили сами подруги по-немецки.

Так что начальнику пришлось послужить еще и переводчиком. Хваленая австрийская аккуратность. Раз взялся за дело, нужно довести его до конца. Разве стал бы у нас кто-то из начальников караула переводить трем взбалмошным дамочкам-туристкам лепет одного из своих подчиненных? Да ни фига подобного!

Молодого полицейского звали Эдгар. И он утверждал, что видел, как похожая на Марго девушка вчера в середине дня садилась в машину в сопровождении двух молодых людей.

– Я обратил на нее внимание не только из-за ее болезненной внешности. К нам прилетает много разных людей с разными физическими недостатками. Взять хотя бы поток толстых людей, особенно – из США и Канады. Нет, толщина или другая странность – это еще не повод, чтобы глазеть на человека и делать какие-то выводы о том, в порядке он или нет.

Марго, по словам полицейского, была заплакана.

– У нее все лицо было в красных пятнах. Она шмыгала носом. И явно жаловалась на что-то одному из своих спутников.

Спутников Марго полицейский не разглядел. Ни одного, ни второго. А вот Марго разглядел. И еще удивился, что в руках у девушки билет с корешком.

– Что же здесь удивительного? Это ведь аэропорт! Тут почти все люди с билетами.

– Но у них еще и вещи. Багаж! А у этой девушки ничего не было! Даже сумочки в руках! Она шла просто так, с пустыми руками!

Лара помотала головой. У ее подруги, кроме сумки из кожи ламы, была еще и дорожная сумка на колесиках. В нее Марго положила свои вещи, которые считала самыми необходимыми и без которых не могла обойтись. Нижнее белье, теплые колготки, брюки, запасные носки и свитер.

– Возможно, она отдала вещи своим сопровождающим, – предположила Кира. – Чего ей тащить тяжеленную сумку, если рядом – двое мужчин?

Но полицейский ответил отрицательно. У сопровождающих Марго людей ее багажа тоже не было.

– Значит, она его потеряла! – воскликнула Кира. – Или у нее его украли!

Это предположение отвергли уже оба полицейских.

– У нас строгие законы! И воровство мы практически искоренили. Конечно, сейчас, когда к нам едут со всех сторон трудовые иммигранты, преступность снова выросла, но мы работаем! Но если бы у кого-то украли вещи, то этот человек заявил бы в полицию аэропорта!

Много они понимают! Да русскому человеку куда легче пойти в магазин и купить там новую одежду, чем тратить время на объяснения с милицией или полицией. К тому же русский человек недоверчив. И в то, что ему вернут украденное, не верит в принципе. Как говорится, что с возу упало, то пропало.

Но в Австрии люди рассуждают иначе. Тут за свое добро нужно бороться. И первый шаг в этом направлении – поход в полицию. Однако спорить с австрийскими полицейскими о разнице ментальности двух народов подруги не стали. Сейчас их куда больше интересовали приметы тех людей, с которыми Марго покинула здание аэропорта.

– Нет, не могу вам их описать. Мужчины. Двое. Молодые. Европейцы. Вот и все, что я могу вам сообщить.

Но едва ли это был Стефан. Ведь вчера, в день прилета подруг и Марго, Стефан трудился на кухне ресторана. Тогда кто же? Кто мог встречать Марго в аэропорту Вены, если ни одной живой душе не было известно, что она должна тут появиться?

Впрочем, почему ни одной душе? А Лара? А Стефан?

И, развернувшись в сторону их новой приятельницы, Кира с Лесей вопросительно посмотрели на нее.

– Что? – занервничала под их взглядами Лара. – Что вы так на меня смотрите?

– Марго в аэропорту встречали какие-то люди.

– И еще что?

– А ты говорила, что никто не знал о том, что она полетит в Вену. Никто, кроме тебя, Лара. Что ты можешь нам сказать по этому поводу?

Лара энергично покачала головой:

– Нет-нет, я никому! Ни единой живой душе!

– Но Марго ведь встречали.

– Наверное, это друзья Стефана! – осенило Лару. – Сам он не смог поехать в аэропорт, занят был. А друзей своих попросил.

Но тут вновь заговорил молоденький Эдгар. И вскоре подруги были изумлены известием о том, что села Марго вовсе не в такси. Она села в серебристо-серый «Мерседес». Очень дорогую даже по здешним меркам машину.

– Но у Стефана нет такой машины. И нет друзей с такими машинами! Откуда? Сам гол как сокол. И друзья у него такие же!

Вот так и оказалось, что подруги, вроде бы отыскав след Марго, еще больше запутались. Куда она поехала из аэропорта без сумочки и вещей? Зачем? И главное – с кем? Кто были те люди, что таинственно умчали богатую наследницу на шикарном серебристом «Мерседесе» в туманную даль?

На все эти вопросы ни у одной из девушек не было ответа. К тому же Леся с Кирой даже не знали, зачем им-то двоим это нужно?

– Нам бы найти преступника, застрелившего нашего дорогого Коленьку, – жаловалась Леся по дороге домой. – А мы связались с этой Ларой и ее влюбленной Марго. Зачем они нам?

– Они нам, может быть, и не нужны. Но нам нужен Стефан. Нутром чую, что мерзавец подсуетился. И пропал из отеля сразу же после убийства Николая не просто так.

Но, снова оказавшись в отеле, подруги были горько разочарованы. К ним подошла одна из девушек и на ломаном русском объяснила, что если они хотят знать, кто из персонала был вчера в номере пропавшего жильца и открыл там окно, то это сделала она.

– Зачем ты открыла окно? Был страшный холод!

– Он сам меня об этом попросил.

– Кто?

– Пропавший жилец. Николай Радкевич.

– Сам попросил?

– Передал через Стефана.

– Через кого? – насторожились подруги.

– Стефана – младшего повара из нашего ресторана.

Ничего себе! Подруги были правы! Эти двое были знакомы!

– И ты открыла?

– Да.

– Вошла в номер и открыла окно? Настежь? Несмотря на то что на улице зима?

– Так нас учили! Пожелание клиента – закон для нас!

Девушка, судя по всему, своим мозгом пользоваться избегала в принципе. Что скажут, то и делала. Так ведь проще, верно? А вот подругам в отличие от нее сразу же пришла в голову одна мысль. А как помощник повара мог узнать о пожелании Николая? Что, последний пришел к нему на кухню и там пожаловался, что, мол, ужасно душно у него в номере? Неужели он попросил Стефана разыскать горничную и передать ей его пожелание? И неужели Стефан в белом поварском колпаке носился по зданию отеля в поисках горничной, чтобы передать той пожелание клиента? Нет, такого просто быть не могло – подруги были абсолютно в этом уверены.

– Скорее всего, Стефан все придумал.

– Да-да, обманул глупенькую горничную.

– Прекрасно помню, как удивился Николай, когда вошел в свой номер и обнаружил окно открытым.

– Он точно никого не просил открывать его.

Выходило, что Стефан обманул горничную. Но зачем? А затем, что кто-то его о такой услуге попросил. И в связи с этим исчезновение самого Стефана, а также исчезновение его любовницы, богатенькой Марго, приобретало уже не просто тревожные, а откровенно зловещие черты.

– Кто этот Николай, которого убили в отеле?

– Альфонс.

– Вы встречались с альфонсом? – удивилась Лара.

– Видишь ли, когда мы с ним познакомились, он как-то позабыл упомянуть об этой своей особенности. А потом у него уже и времени не оказалось. Только мы вошли в его номер, как парня убили.

– Какой ужас! И вы считаете, что Стефан как-то связан с этим делом?

– А с чего бы ему тогда убегать?

– Он мог уехать с Марго.

– Ага! На серебристом «Мерседесе» почти что представительского класса! Так и вижу сейчас Стефана, делающего своей подруге такой роскошный подарок!

Девушки еще немного поговорили. А затем, так ничего и не решив, разошлись по своим номерам. Излишне говорить, что Лара до выяснения всех обстоятельств исчезновения своей подруги тоже поселилась в их отеле.

– Доживем до утра, а там посмотрим. Может быть, Марго и найдется.

Но утром нашлась не Марго, а кое-кто другой. Полицейским удалось обнаружить под толстым сугробом замерзшее тело Николая. Снега было так много, что полицейская собака прошла мимо три раза. И только на четвертый учуяла что-то подозрительное.

– Если бы не эта их немецкая старательность, ничего бы мы до весны про нашего бедного Николая и не узнали!

– Молодец собачка! – шумно радовалась Леся. – Умница!

В связи с обнаружением тела Николая в курортном местечке поднялась небывалая шумиха. Если еще вчера к словам подруг относились с изрядной долей недоверия, то сегодня их персоны заняли первые страницы местной газеты. Как же! Свидетельницы убийства! И хотя сами подруги ничего больше к уже сказанному прибавить не могли, их потащили в полицию. А по возвращении выяснилось, что их отель теперь осаждают толпы любопытных, которым ужасно хотелось взглянуть на место убийства и на двух главных свидетельниц.

– В России нас бы уже давно засадили в каталажку до выяснения всех обстоятельств.

– Тут бы тоже засадили. Только не за что. Ведь оружия у нас не нашли. И других улик – также.

– Но мы ведь были в номере Николая, когда его убили. Что еще нужно?

– Не знаю. Тебе что, очень хочется в австрийскую каталажку?

– Нет.

– Тогда нечего задавать дурацкие вопросы. Лучше подумай, как нам найти Стефана, Марго и убийцу Николая.

– А вдруг это – одно и то же лицо?

– Кто? Стефан и Марго?

– Нет. Стефан и убийца Николая!

Некоторое время Кира обдумывала это смелое предположение своей подруги. Потом покачала головой:

– Вряд ли. Зачем ему?

– А зачем вообще людей убивают? Из ревности! Из мести! Из-за денег, наконец!

– Ревность – отпадает. Вряд ли можно ревновать к жиголо.

– Тогда месть!

– Для мести необходимо, чтобы Стефан и Николай пересекались где-то в прошлом.

– А откуда мы знаем, что этого не было? Что мы вообще знаем про этих двоих? Ничего! Пшик на постном масле! Только их имена. И то, что один работал в этом отеле, а другой в нем жил. Вот и все!

– Значит, нужно узнать побольше!

В этом подругам неожиданно помогла местная полиция. Милейший Роберт, который после обнаружения страшной находки в сугробе стал относиться к девушкам с еще большим уважением (никогда прежде бедняге Роберту не попадались столь роковые девицы – в первый же вечер своего пребывания на курорте подкинули полиции свеженький труп), явился к ним с докладом.

Кроме того, Роберт, хотя и сам не отдавал себе в том отчета, явился к девушкам еще по одной причине. Прелестное личико Леси, ее аппетитные формы и стройные ножки произвели на беднягу полицейского неизгладимое впечатление. Он шел якобы посоветоваться, но на самом деле его просто тянуло еще разок взглянуть на девушку, хотелось услышать ее мелодичный голос и насладиться ее звонким смехом.

– Ваш знакомый покойник, оказывается, известная фигура на многих курортах Европы, – заявил Роберт в номере у подруг, словно на докладе у начальства. – Нам прислали его обширный послужной список.

– Послужной? – удивились подруги, решив, что они просто чего-то не поняли. – Он разведчик? Военный?

Меланхоличный Роберт одарил их улыбкой и усмехнулся:

– Какой там военный? Убитый занимался богатыми дамочками, отдыхающими в одиночестве. Увы, не брезговал он и мелкими уголовными делишками. Воровство, мошенничество, брачные аферы. Впрочем, все это – грехи его молодости. За них он уже понес соответствующее наказание. И в последнее время вел примерный образ жизни, ни в чем не выходя за рамки жизни простого жиголо. Что дадут, за то и спасибо. Никакого воровства, никаких вымогательств.

– Точно?

– Во всяком случае, жалоб на него больше не поступало.

– Тогда конечно. Ваши дамочки не преминули бы нажаловаться в полицию. Было бы только за что!

– А откуда этот красавец вообще родом? Нам он сказал, что из Польши. Врал?

– Врал. Он ваш соотечественник. В девяносто пятом году у него был оформлен фиктивный брак с гражданкой Польши, после чего он приобрел гражданство этой страны, развелся с женой и с тех пор, если можно так выразиться, находится в свободном плавании.

Кира развела руками:

– А от меня-то что ему было нужно?

– Этого я не знаю. Николай специализировался исключительно на богатых дамах. – И, устремив на Киру проницательный взгляд, Роберт спросил: – Может быть, вы богаче, чем сами предполагаете?

– Хорошо бы, – вздохнула Кира. – Но – увы!

– Тогда я не знаю. – Роберт тоже развел руками.

– А в Ханс-хаусе Николай давно обитал?

– Приехал в тот же день, что и вы.

– Откуда?

– Из Вены. А откуда он прибыл в Вену, мы пока что не знаем, но проверим.

– И еще не забудьте проверить все его контакты. Не исключено, что этот тип задолжал кому-то. И кредиторы, потеряв всякое терпение, по-своему расквитались с должником.

– Или ревнивый муж!

– Возможно – оскорбленная дамочка!

– При том образе жизни, который вел покойный, причин для его убийства могло быть множество, – согласился Роберт.

Однако сейчас требовалось определить, в каком именно направлении двигаться. И где искать убийцу.

– А у нас в отеле произошло еще одно ЧП, – пожаловалась Роберту Леся.

– Что случилось?

– Пропала одна из постоялиц. Вернее, она должна была ею стать. Но так и не стала.

– Что вы хотите этим сказать?

Пришлось рассказать доблестному полицейскому об исчезновении Марго. Роберт слушал очень внимательно, не перебивая. И казалось, жадно впитывал в себя каждое слово подруг. Такое внимание полицейского к их рассказу было, безусловно, приятно. И доказывало, что сами подруги находятся на верном пути.

– Говорите, богатая наследница? – в задумчивости пробормотал Роберт, когда девушки закончили свой рассказ. – Значит, она должна была остановиться в вашем отеле?

– Да.

– Худая и рыжеволосая?

– Да.

– И у нее была с собой приметная сумка?

– Да.

– Та самая сумка, с которой отправились гулять вы, Кира?

– Ну… да.

– В тот вечер, когда к вам подошел Николай и предложил познакомиться?

Кира с Лесей в изумлении переглянулись. Они поняли, к чему клонит полицейский. Но это было немыслимо! Настолько немыслимо, что даже не верилось.

Глава 6

И тем не менее поверить пришлось. Никакая другая версия не объясняла тот интерес, который вдруг проявил Николай к отнюдь не богатой Кире. Он подкарауливал в холле отеля рыжеволосую, высокую и худую девушку с приметной сумкой. И увидел Киру. Она как раз подходила под все эти приметы.

– Вы считаете, что Николай принял Киру за Марго?

– Другого объяснения его внезапно проявившегося интереса к ее скромной персоне я не нахожу.

Кира хотела было обидеться и объяснить неучтивому австрияку, что у нее имеется как минимум пять причин, чтобы быть интересной мужчинам. Во-первых, фигура и рост почти метр восемьдесят. Поищите-ка такую долговязую фигуру без капли жира. Ни за что не найдете. Разве что на модельном подиуме. Во-вторых, глаза! Прозрачные и зеленовато-голубые, словно чистейшая вода в горном озере. В-третьих, волосы. Чистая медная проволока! В-четвертых, ангельский характер.

Но, дойдя до характера, Кира осознала, что уж он-то никак не мог быть причиной того, что Николай подошел именно к ней. Да и все прочее, если честно, совершенно не объясняло поведения Николая. В тот вечер, после многочасового катания на лыжах, она выглядела не лучшим образом. И вряд ли могла покорить сердце мужчины. Особенно такого прожженного мошенника, каким был покойник.

А значит, следовало принять версию Роберта. Николай клюнул не на нее, а на ее сумку.

– Как все это печально… Значит, мысль о великом и светлом чувстве, которое внезапно вспыхнуло в груди закоренелого грешника, придется отбросить?

– Без сомнения. Николай повелся на вашу сумку. Вернее, на сумку пропавшей Марго, богатой наследницы. Вот она была подходящей дичью для этого жиголо. Остается только понять, откуда у Николая появилась информация о том, что Марго собиралась остановиться в этом отеле и что у нее должна быть при себе сумка с мексиканским узором?

Сказав это, Роберт внимательно посмотрел на подруг. Те в свою очередь ответили ему таким же вопросительным взглядом. А потом все трое, и подруги, и Роберт, повернулись и, словно по команде, уставились на присутствовавшую при этом разговоре Ларису.

– Что вы так на меня смотрите?! – воскликнула та. – Я ничего не говорила! Никому!

– Точно никому?

– Никому!

– Но откуда-то Николай узнал, что Марго остановится именно в этом отеле.

Все снова переглянулись.

– Лариса, вспоминай! Кому ты проговорилась о планах Марго?

– Ни единой живой душе! Что я, дура, что ли? Я ведь понимала, чем все могло закончиться для меня, прознай Арнольд Борисович о том, что затеяла его доченька.

– А кстати, как вы объяснили ему, куда уезжает Марго? Ведь она собиралась. Готовила вещи.

– Она сказала, что едет со мной в деревню.

– Куда?

– В деревню, к моей бабушке. Что вы так на меня смотрите? У меня действительно есть бабушка. И она живет в деревне под Вологдой. Чудное место. Настоящая зимняя северная сказка. По утрам все окна в узорах. Избушки – словно покрыты серебряным покрывалом. Серебро и иней. Настоящая сказка!

– И Арнольд Борисович одобрил эту затею? Поверил в этот бред?

– Помимо северной сказки, в которой действительно живет зимой моя бабушка, она еще и умелая кружевница. Слышали про вологодские кружева?

– Да.

– Они славятся во всем мире. И моя бабушка до сих пор плетет их собственными руками.

– Значит, вы сказали, что поехали за кружевами?

– Совершенно верно.

– И Арнольд Борисович вас отпустил одних? Это ведь довольно далеко.

– Да, отпустил. Мы сели на поезд до Вологды. Арнольд Борисович лично нас проводил и посадил в вагон. А там, в Вологде, нас должны были встретить на машине мои дядя и тетя.

– Действительно?

– Нет, конечно. Но Арнольд Борисович поверил нам!

– Ох, что-то плохо в это верится. Тащиться среди зимы в далекую Вологду? Нелепая затея. И даже не в саму Вологду, а куда-то в деревню, где, наверное, и дорог-то приличных нет.

– Очень даже есть. И вы так говорите, потому что не знаете Марго. Такая экспедиция в северную глушь за кружевами – это вполне в ее духе. Арнольд Борисович даже обрадовался. Узнаю, сказал, свою прежнюю Марго с ее тягой ко всему эксцентричному и любовью к приключениям.

– И отпустил вас одних?

– С радостью!

– Но ведь он должен был звонить вам?

Лариса покраснела.

– Что? Он уже звонил? Что ты ему сказала?

Лариса покраснела еще гуще и пролепетала:

– Ничего.

– Совсем ничего. Молчала в трубку?

– Как только я поняла, что с Марго что-то не так, я отключила свой сотовый, – со вздохом ответила девушка.

– И если Марго захочет с тобой связаться, то не сможет? Ведь твой сотовый до сих пор отключен?

– Так это… У меня же не один сотовый.

– Вот как?

– Ну да! Тот, номер которого известен Арнольду Борисовичу, действительно отключен. А для связи с Марго у меня есть другой телефон с другим номером.

– И у Марго – тоже?

– Да, и у нее то же самое.

– А что там с номерами Марго?

– После того как она прислала мне эту странную эсэмэску, я звонила на оба ее номера. К сожалению, оба отключены.

Эти девчонки просто конспираторши какие-то! Честное слово, им бы в разведке служить, а не крутить романы с младшими помощниками поваров в захудалом отеле. Или прислуживать богатому и влиятельному Арнольду Борисовичу в надежде на то, что он расщедрится и кинет огрызок со своего господского стола. Зачем им все это? В другом деле они бы нашли себя. И никакие Стефаны им не понадобились бы!

Но вслух Кира произнесла совсем другое:

– И что же, Арнольд Борисович не в курсе, что его дочка пропала?

– Нет, наверное, он уже смекнул: что-то случилось. Ведь ни мой телефон, ни телефон Марго не отвечают.

Подруги задумались. А что, если Арнольд Борисович с самого начала знал, что эта поездка в Вологду за кружевами – просто время? Насколько бы странной девушкой ни была Марго, даже для нее это слишком – тащиться за тридевять земель, сквозь холод, пургу и вьюгу, чтобы купить немного кружев у какой-то деревенской мастерицы. Да их, этих кружев, полным-полно в каждом магазине народных промыслов. А если нет, то можно порыскать по сувенирным лавкам, и там точно найдется что-нибудь подходящее. И не нужно для этого ехать за тридевять земель.

– А вдруг Арнольд Борисович узнал, что вы его обманываете?

– Как? Он лично посадил нас на поезд до Вологды.

– Хм. И как же вы сбежали?

– Через несколько километров дернули за стоп-кран и сошли во время аварийной остановки.

– Вот! А вы не подумали, что Арнольд Борисович мог посадить с вами в поезд соглядатая?

– Нет, – ответила Лара. – А зачем? Я ведь тоже ехала с Марго!

– А ты не думаешь, что такой опытный человек, как Арнольд Борисович, и тебе до конца не доверял?

– И что же?

– А то самое! Марго прилетела в Вену, где ее уже ждали люди папочки. И прямым ходом прямо из аэропорта девушка уехала… Куда?

– Куда? – пролепетала Лара.

– А уехала твоя подруга в частную психиатрическую лечебницу. В эту самую… заранее ей обещанную… «Пояс Андромеды». Будет учиться плести там кружева!

Лара слушала, раскрыв рот.

– Что же это такое получается? – прошептала она. – Отец… похитил свою дочь?

– А чем плоха такая версия? Кстати, она объясняет и наличие серебристого «Мерседеса», на котором увезли из аэропорта Марго. Арнольду Борисовичу такая тачка вполне по карману. А нанять двоих людей, чтобы те транзитом доставили блудную дщерь обратно на родину, дело вообще ерундовое.

– А как же Стефан? – прошептала Лара. – Его Арнольд Борисович тоже увез?

– Вот со Стефаном, – вздохнула Кира, – дело обстоит сложнее. Жизни Марго, если ее увез родной отец, ничего не угрожает. Как бы она себя ни вела, как бы ни выкаблучивалась, отец всегда ее простит. Родная кровиночка как-никак. А вот Стефан вашему Арнольду Борисовичу – никто!

– И что?

– Может быть, парня уже и в живых-то нету.

Лара затряслась мелкой дрожью.

– Что скажешь? – спросила у нее Леся. – Могло такое быть?

– Чт-тобы Ар… Арнольд Борисович п-пошел бы на уб-бийство?

– Да.

– М-м-могло!

От страха Лара начала заикаться. И подруги в тревоге переглянулись. Похоже, этот Арнольд Борисович не только богат и щедр, но и крут. С теми, кто перед ним провинился, он, судя по перекошенной физиономии Ларисы, особенно не церемонился.

– И что же мне делать? – всхлипнула Лариса. – Я виновата! Что же мне делать?

– Ничего. Арнольд Борисович уже отдал свою Марго под надзор врачей. И, наверное, успокоился. Так что можешь сидеть и не дергаться. В Австрии он тебя не достанет.

– Но я же не могу вечно тут жить. Рано или поздно мне придется вернуться домой.

– Ну… не знаю. Не надо было обманывать такого серьезного человека.

– Я не обманывала! Это все Марго!

– Правильно. Она обманывала, а ты ей помогала. Ну-ка, признайся! Ведь ты это делала отнюдь не бескорыстно? Вспомните часики, что продала Марго. Денежки она отдала тебе?

– Нет! – воскликнула Лара, но тут же поникла и добавила: – Только часть.

– Большую, надо полагать, часть.

– Но я же рисковала!

– И сейчас рискуешь. Все справедливо.

– Что же мне делать?

– Думаю, что тебе нужно включить свой телефон и спокойно поговорить с Арнольдом Борисовичем. Объясни ему, что у тебя имелось одно только желание – угодить ему. Что ты была уверена: если бы Марго приехала к Стефану с пустыми руками, он бы сам ее прогнал. И проблема таким образом разрешилась бы сама собой.

– Он мне не поверит. Станет кричать, что я должна была посоветоваться с ним.

– Конечно должна. Но ты притворись дурой. Скажи, что не догадалась обратиться к нему. Думала, что все и так отлично устроится. Главное – уверить его в том, что у тебя были самые благие намерения. Возможно, тогда он и отменит казнь, заменив ее пожизненной ссылкой.

– Ссылкой? К-какой с-сылкой?

– Ну, не в Сибирь, разумеется. Просто прогонит тебя из своего дома, вот и все.

– А как же моя мечта? Как же спортивная школа?

Подруги с трудом подавили в себе желание сказать этой идиотке, что раньше нужно было думать. И что жадность никогда не остается без наказания. И что польстившись пусть и на дорогие, но всего лишь часики, она, вероятно, лишила себя обеспеченного будущего, которое обещал ей отец ее богатой подруги.

– Звони Арнольду Борисовичу. Сейчас не до мечтаний. Раз он такой серьезный человек, то было бы неплохо хотя бы сохранить себе жизнь.

Впрочем, Арнольд Борисович позвонил сам. Едва только Лара включила свой телефон, как он у нее зазвонил прямо в руках.

– Ой! – Девушка едва не выронила из рук громко распевающую коробочку. – Это он! Что делать?

– Отвечай ему. И помни, о чем мы с тобой говорили.

Лара со вздохом кивнула.

– Алло. Да, Арнольд Борисович, это я! Нет, не знаю, что с телефоном. Наверное, зарядка села. Или…

Лара приготовилась врать и дальше, даже рот раскрыла, чтобы выдать очередную байку, но наткнувшись взглядом на Киру, осеклась.

– Да, Арнольд Борисович, кажется, у нас проблема. Какая? Вы же уже знаете, что Марго не поехала в Вологду? Куда она поехала? В Австрию она поехала. К Стефану.

Судя по воплям, которые раздались из трубки, для Арнольда Борисовича вся эта история стала полной неожиданностью. Вопил он долго и громко. Не стесняясь называть вещи своими именами. Эпитеты, которыми он осыпал дочь и ее подругу, для печати никак не годились. А потом, когда обманутый отец малость остыл, он спросил:

– Где сейчас Марго? Она рядом? Дай ей трубку!

Лара в растерянности забормотала:

– Так как же? Как же я ей дам трубку? Разве она не с вами?

– Кто?

– Марго!

– Со мной? Что за чушь? То ты говоришь, что Марго в Австрии, то утверждаешь, что она со мной. Что происходит, Лариса?

Лариса принялась докладывать, что происходит. И на этот раз Арнольд Борисович ее не перебивал. Когда же она закончила свой трагический монолог, он проговорил:

– Значит, Марго пропала? Ее увезли какие-то неизвестные тебе типы на неизвестной же машине прямо из аэропорта?

– Да.

– Немедленно вылетаю, – прозвучал ответ. И связь тотчас же оборвалась.

Лариса опустила руку с зажатой в ней трубкой и в растерянности пробормотала:

– Он ничего не знал.

– А не притворяется?

– Вы же слышали, как он орал! Похоже это на человека, который притворяется?

Нет, это не походило на притворство. Арнольд Борисович был искренне обеспокоен судьбой своей дочери. И даже согласился отложить все свои дела и мчаться сюда, в далекую Австрию, ради ее спасения.

– Что ж, поживем – увидим, – в нерешительности проговорила Кира. – Если папа Марго действительно прилетит сюда, значит, все это – не игра. И Марго он никуда не увозил. И искать ее мы будем все вместе.

Тем временем полицейские, нашедшие в сугробе тело Николая, уже обыскали весь его номер. Искали они улики, которые позволили бы им выйти на след убийцы. Однако номер Николая в этом отношении ничем их не порадовал.

Помимо личных вещей Николая, состоящих из одежды, щегольской обуви и нескольких весьма дорогих украшений – видимо, подарков благодарных возлюбленных, – тут имелся богатый арсенал косметики для мужчин и сексуальных игрушек, начиная от наручников и заканчивая кожаными плетками и коллекцией искусственных фаллосов. Так сказать, рабочие инструменты Николая.

Однако того, что искали полицейские, то есть каких-либо компрометирующих записей, телефонных номеров, оружия, наркотиков или другой контрабанды, обнаружить не удалось.

– Чист. Совершенно чист. Единственная подозрительная вещь, которую мы нашли в его вещах, – это бумажная салфетка.

– Салфетка?

– Да, салфетка. Вся покрытая жирными пятнами. И на ней три слова, написанные по-русски.

– А что за слова?

– «Это не она!» – произнес Роберт и, вопросительно посмотрев на подруг, добавил: – Салфетка из ресторана вашего отеля.

Подруги переглянулись. Так вот что прислали Николаю в его тарелке под видом фирменного блюда! Наверное, Стефан, выглянув в обеденный зал, увидел Николая в обществе совсем другой девушки и забил тревогу. Но тогда получается, что Стефан и Николай находились в сговоре? Но в чем был смысл их сговора? Они оба претендовали на одну и ту же девушку – богатенькую Марго. И по идее должны были враждовать, а не дружить.

Нет, подруги совершенно ничего не понимали в этом деле. Оно казалось вроде бы и простым, но в то же время дьявольски запутанным.

– Также настораживает отсутствие мобильного телефона, – продолжил рассказывать Роберт, так и не дождавшись от подруг какой-либо реакции. – Но он мог быть у покойника с собой. И просто потеряться при транспортировке тела.

Полиция на этой версии и остановилась. А вот подруги сочли, что пропажа телефона – весьма подозрительное обстоятельство. С чего вдруг телефону пропадать? Наверняка убийца нарочно забрал его. Потому что созванивался с Николаем и боялся, что номер его телефона остался в памяти трубки Николая.

Сейчас полиция вовсю разыскивала пропавшего младшего повара – Стефана. Тут Арнольд Борисович мог быть спокоен. Если парень все еще находился на территории австрийского государства, то ему невозможно было спрятаться от полиции.

– Рано или поздно они его найдут. Австрияки народ дотошный. Найдут!

Спустя еще несколько часов поступила информация от некой фрау Гретхен, у которой Николай снимал в столице Австрии небольшую квартирку. Фрау оказалась упитанной особой, одетой строго и, как ей, наверное, казалось, со вкусом. Серый свитерок. Черные джинсы. Тщательно прокрашенные волосы. Лицо у нее было, в общем-то, приятное, но вот длинный тонкий нос и плотно сжатые губы выдавали в ней особу, которая твердо знает свои права и будет биться за них до последней капли крови.

Ко всему прочему фрау оказалась законопослушной до зубовного скрежета. Едва узнав о смерти своего жильца, она тут же явилась в полицейский участок и дала подробные показания о том, как жил и чем занимался ее жилец.

Сама фрау проживала в этом же доме, но только на первом этаже. А жильцу сдавала квартиру на четвертом. Дом был самый обычный, на окраине Вены. И поэтому арендная плата, которую брала фрау Гретхен со своего жильца, была совсем невысока. Да еще расплачивался он с ней первого числа каждого месяца. Она несколько раз в разговоре подчеркнула это обстоятельство. Каждый раз явно сожалея, что не взяла с жильца деньги вперед, например, за полгода или даже лучше за год!

– А с кем он общался? Вы видели этих людей?

– Женщины к нему приходили. Много женщин. Но я не возражала. Все женщины были явно из очень обеспеченных. Такие не украдут и ничего не испортят из обстановки. А если и испортят, то спокойно возместят ущерб.

В квартире Николая, которую он снимал у фрау, также побывала полиция. Но и там не удалось обнаружить ничего примечательного. Пришлось попросить фрау сосредоточиться и более детально описать всех женщин, которые приходили к ее жильцу.

– Ох, господин полицейский, разве их всех упомнишь?! Вот одна приходила, по виду – русская. Ну, знаете, из тех, что даже летом носят норковую шубу до пяток, брильянты и килограмм косметики на лице.

Помимо этой дамы в шубе, к Николаю приходили еще три дамы. Одна полька и две немки. Все они были в возрасте. Время от времени появлялась японка и даже одна негритянка! Одним словом, интернационал! Женщины всех рас и национальностей сползались к Николаю, как потерпевшие кораблекрушение к необитаемому острову.

– А мужчины? Мужчины к вашему жильцу заглядывали?

Женщина сначала отрицательно помотала головой, но потом вдруг замерла и многозначительно задумалась. Полицейские раскусили ее молчание без труда. Фрау что-то вспомнила, но сомневалась, что стоило рассказывать об этом полиции.

– Фрау, если у вас есть какая-либо информация о вашем жильце, то вы должны поделиться ею с полицией. В противном случае у вас могут быть крупные неприятности.

Фрау тут же кивнула, давая понять, что она далеко не так глупа и отлично понимает, что ее показания весьма важны для полиции. Но вот будет ли ей с этого какая-нибудь выгода? И если нет, то стоит ли вообще раскрывать свой рот?

– В ваших интересах сделать так, чтобы убийца был пойман как можно быстрее, – заявил полицейский.

– В моих? – изумилась фрау.

– Конечно. Ведь никогда не знаешь, кого этот человек, этот убийца, наметил себе следующей жертвой. Возможно, что и квартирную хозяйку своей первой жертвы.

Фрау заметно побледнела и воскликнула:

– Ах, майн готт! Но ведь я ничего не знаю! Совсем ничего! Я видела того человека лишь мельком!

– Что за человек?

– Он приходил к моему жильцу. Совсем недавно. Два дня назад. И сразу же после его визита герр Николас собрался и уехал.

– А до этого у него поездки в планах не значилось?

– Нет! В том-то и дело! Поэтому-то я и думаю, что убийство Николаса может быть связано с визитом этого страшного человека.

– Вы его видели? Опишите!

Фрау дала весьма подробное описание визитера. По ее словам, это был огромный детина с черной бородой, смуглой кожей и с черными же глазами.

– И еще у него что-то было с рукой.

– С какой? Правой или левой?

– Правой. Он как-то странно ее держал. Словно бы она была у него ранена, потом кость срослась неправильно, и теперь он не мог ею нормально владеть.

Хотя фрау никто об этом не просил, она пояснила, почему сделала такой вывод.

– У моего папы был кот Фердинанд, – с умилением произнесла тетка. – Однажды он неловко упал и сломал лапку. Папа очень любил своего кота, поэтому отнес его к ветеринару, и тот наложил Фердинанду гипс. Лапа срослась. Гипс сняли. Но Фердинанд еще долго не мог пользоваться ею нормально. Все время боялся, что лапе будет больно. Так и этот человек. Он обращался со своей рукой слишком бережно!

– Что-нибудь еще? Ваш жилец как-то обращался к своему гостю? Называл его по имени?

– Он говорил ему Емеля. Это ведь что-то из русского фольклора? Поэтому я думаю, что тот страшный человек тоже был русским. К тому же, несмотря на смуглую кожу, он говорил с Николасом по-русски. Мой постоялец часто говорил на этом языке. Так что я немного научилась разбираться в нем.

– Они ссорились? Ваш жилец и его гость ссорились?

– Что вы! Совсем нет! Конечно, я не понимаю этого языка. Только могу отличить от английского или, скажем, французского. Но мне показалось, что этот Емеля дал Николасу какое-то задание. Очень важное задание. Потому что сразу же после ухода этого Емели мой жилец начал собираться. А через полчаса спустился ко мне и сказал, что уезжает в горы очаровывать одну прелестную златовласку. И если ему повезет, то она поделится с ним своими золотыми волосами. И он вернется ко мне богатым человеком и сумеет платить мне за квартиру на десять процентов больше.

– Неужели?

– Он так сказал! А еще попросил, чтобы я пожелала ему удачи! Сказал, что она очень ему сейчас понадобится. И еще жилец сообщил, что сейчас он на мели, поэтому даже не сможет заплатить мне за квартиру. Сказал, что если бы не деньги, то никогда бы не взялся за это дело, потому что чувствует: оно пахнет как-то нехорошо.

– Они долго разговаривали? Этот Емеля и ваш постоялец…

– Почти два часа!

– Но не ссорились?

– Повторяю, нет! Ни шума, ни криков не было слышно. И распрощались они вполне приветливо. Николас проводил своего знакомого до выхода. И там они пожали друг другу руки.

Итак, в деле появился некий Емеля. Но кто он такой? У полиции на сей счет были весьма смутные представления. Однако они не сомневались: найти в маленькой Австрии человека с такой приметной внешностью им не составит особого труда. Найти, допросить и выяснить, какое отношение он имеет ко всей этой истории.

Глава 7

В этот же день поздно вечером в отеле появился отец Марго. Арнольд Борисович появился в их отеле в распахнутом кашемировом пальто и с развевающимся на ветру шарфом. Внезапно разыгравшаяся к вечеру непогода вполне соответствовала тому настроению, в котором прибыл в Ханс-хаус отец Марго.

– Где моя дочь?! – взревел он, увидев Ларису.

Перепуганная девушка пыталась оправдываться, дескать, она тут совершенно ни при чем, все это – выходки Марго, которая заставила ее, бедную, вынудила, запугала, подкупила, уговорила…

Но Арнольд Борисович на это не клюнул.

– Не ври! – заявил он. – Рассказывай все как есть. Может быть, тогда еще и прощу. Только чур без вранья!

И Лариса, то и дело всхлипывая, принялась выкладывать ему правду. Без вранья, конечно же, не обошлось. Подкорректированная версия Лары звучала так. Марго ничего не сказала ей про свою задумку. Сбежала с поезда, идущего в Вологду. Пока Лара не хватилась ее, она успела в аэропорт, где и села на самолет до Вены.

– Она мне позвонила уже из Австрии. Сказала, что у нее все замечательно. Что она скоро увидит Стефана и поэтому страшно счастлива. А потом просто взяла и пропала! Мы с девочками ее уже искали, искали… И в аэропорт ездили. И Стефана искали. Все бесполезно!

Тут Арнольд Борисович наконец-то увидел Киру с Лесей и строго спросил:

– А это кто такие? Тоже подружки моей взбалмошной дочки? Почему я их не знаю?

– Они не подружки. Они тут жили. Они ищут Стефана.

– А он им зачем?

– Говорят, что он связан с человеком, убившим их друга.

Арнольд Борисович рухнул на стул и застонал:

– Час от часу не легче! Что тут у вас происходит?! Выходит, этот недоносок, жених моей дочки, он еще и убийца? Или, во всяком случае, пособник убийцы? Ах, знать бы раньше! Ни за что не выпустил бы его из своего дома. Там же, в саду, под розочками, где все наши прочие… животные закопаны, там бы и похоронили мерзавца.

Подруги переглянулись. Шутит? Но нет, Арнольд Борисович в данный момент был меньше всего похож на человека, способного шутить. Ох, недаром так тряслась Ларка! Знала, видать, что за тип папаша ее ближайшей подруги.

– Мы уже обратились в полицию, – сказала Леся, желая утешить отца Марго. – Они обещали помочь.

– Полиция! – пренебрежительно хмыкнул Арнольд Борисович. – Да что они могут? Только и умеют, что языками трепать! Убийца может находиться под самым их носом, а они его ни за что не арестуют, пока не соберут достаточно бумажонок. А зачем мне бумажки? Мне нужна моя дочь! Целая и невредимая. И я хочу, чтобы ее похитители жестоко мучились перед своей смертью!

Он и похитителей уже к смерти приговорил! Заочно. Еще не узнав, что это за люди и почему они похитили Марго.

– Скажите, а к вам еще не обращались с требованием выкупа?

– Что?..

– Ну, если Марго похитили с целью выкупа – ведь вы богатый человек, – то вам похитители должны были уже позвонить или прислать письмо с требованием выкупа. Должны были назвать сумму, способ и место передачи.

– Никто ко мне не обращался, – буркнул Арнольд Борисович и тут же спохватился: – Но ведь я уехал!

– Вряд ли похитители не предвидели этого. Если Марго похитили из-за ваших денег, то похитители найдут способ дозвониться до вас.

Арнольд Борисович усмехнулся:

– Если из-за денег, говорите? Какие «если»? Конечно, Марго похитили из-за денег! Из-за чего же еще?

– Мало ли… Возможно, это месть. Или… Или просто случайность.

– Что – случайность?! – взвился Арнольд Борисович. – Что мою дочку похитили – это случайность?!

– Ну, приняли же меня за нее, – пожала плечами Кира. – Могли и ее принять за другую.

Но на Арнольда Борисовича слова Киры не произвели ни малейшего впечатления.

– Эти люди еще пожалеют, что связались именно со мной. Если хотя бы один волос упадет с головы Ритки, то я их… Я их… На ленточки порежу и своим крокодилам скормлю! И ты, Лариса, учти: насчет тебя я тоже еще ничего не решил! Молись, чтобы Марго нашлась живая! Потому что иначе…

Он не договорил. Лишь грозно скрипнул зубами. И, развернувшись, вышел из номера Ларисы, оставив окаменевшую и близкую к обмороку девушку.

– Все!.. – прошептала Лариса, когда дар речи вновь к ней вернулся. – Я пропала! Девочки, он меня убьет! Я вам говорила, что убьет? Вот и убьет!

– Брось ты! – попыталась утешить ее Кира, хотя сама не слишком-то верила в свои слова. – Не может он быть таким тираном.

– Нет, может! Вы его еще не знаете! Ой, что сейчас начнется! Он всю Вену с ног на уши поставит, лишь бы Марго найти!

Но напрасно она так думала. Австрия – это вам не Россия. И Арнольду Борисовичу не удалось разгуляться вовсю. Едва он затеял скандал с дежурным в аэропорту, мужчину живо призвали к ответу. Пропала у вас дочь или нет, а порядок нарушать никому не позволено.

И для начала Арнольда Борисовича поместили до утра следующего дня в камеру, чтобы он там немножко остыл и подумал, стоит ли в следующий раз загонять одного стража закона в шкаф, другого – под стол, а третьего – так вообще есть бумажки из корзины для мусора. И громить кабинет дежурного по аэропорту он, конечно, тоже не имел никакого права.

Таким образом, Арнольд Борисович был нейтрализован. И до завтра, когда Арнольда Борисовича должны были выпустить из камеры, у девушек оставалось достаточно времени. Вот только знать бы, чем его занять! И в каком направлении двигаться дальше! Но так как ни одна из девушек этого не знала, то они решили еще раз поговорить с соседями Стефана.

– У них в комнате, кроме Стефана, живут еще двое ребят. С одним мы поговорили, а с другим – нет. Как знать, может быть, именно он и знает что-то такое, что нам поможет.

Девушкам повезло. Второй сосед Стефана на сей раз оказался дома. Он работал при отеле – разгребал снежные завалы и заносы после метелей, подметал двор и вообще следил за тем, чтобы территория отеля была всегда в порядке.

– Конечно, я хорошо знаю Стефана. Мы с ним работаем вместе вот уже два года.

– Дружите?

С ответом парень замялся. Он уже знал, что Стефана подозревают в убийстве постояльца. А в таких обстоятельствах признаваться в дружбе со Стефаном просто-напросто глупо.

– Да, дружим, – кивнул он нехотя. – Но это – не для полиции. И учтите, я ничего не знаю о планах Стефана!

– То есть он не рассказывал тебе, что собирается убить одного из постояльцев?

– Нет, конечно! – ужаснулся парень. – Что вы такое говорите?! Я – честный человек. Друг мне Стефан или просто знакомый, я бы не стал молчать, узнав, что он готовит такое злодейство!

Парень казался вполне искренним. Но кто его там знает! И подруги продолжили беседу с ним.

– Ну а вообще что-нибудь подозрительное Стефан в последнее время делал? То есть не характерное для него…

– Нет, ничего такого. Он ждал свою Марго. И все время твердил, что скоро разбогатеет.

– Это она должна была сделать его богатым?

– Лично я так и понял. А что? Отец у девушки – миллионер. Может и раскошелиться для единственной дочки.

Отличная мысль! Вот только папаша Марго не собирался раскошеливаться ни ради проходимца Стефана, ни ради единственной доченьки. Первого он планировал похоронить, если получится – то под розами. А вторую… Для Марго было уже зарезервировано тепленькое местечко в «Поясе Андромеды». И девушку выпустили бы оттуда только под венец с одним из женихов, что присмотрел для нее папочка.

– А где сейчас Стефан? Встретил он свою Марго?

– Не знаю. Она должна была приехать к нам в отель. Но не приехала.

– Стефан не встречал ее в аэропорту?

– Нет. Он в тот день работал. Кто бы его отпустил?

– Все же невеста прилетает… Мог бы и отпроситься.

– Не стал, – коротко ответил парень. – Отработал свою смену и исчез.

– Исчез? И никому ничего не сказал?

– Нет.

– А сюда он приходил?

– В тот день уже нет. Как с утра ушел, так и не вернулся больше.

– А деньги? А документы?

– Документы у него с собой были. Во всяком случае, полиция в его вещах рылась, но ни паспорта, ни других бумаг не нашла.

– А деньги?

– Деньги у Стефана на карточке хранились. Мы все их держим на карте. У нас в общежитии подворовывают. Так что большие суммы наличными никто при себе не держит. Только мелочь на карманные расходы.

– Может быть, Стефан просил кого-нибудь, чтобы вместо него встретили невесту в аэропорту?

– Да кого же он мог бы просить? Только меня да еще Андреаса. Но он не просил. И потом, мы с Андреасом в тот день тоже работали. Не мог он нас просить.

Подруги переглянулись. Да, у всех троих на время похищения Марго железное алиби. Все они были на работе. И их видели десятки и сотни людей. Нет, эти трое не могли похитить Марго. Но вот Стефан… Так ли он чист? Ведь его исчезновение так подозрительно совпадает по времени с похищением Марго и убийством Николая! И еще эта странная записка на ресторанной салфетке, найденная в вещах Николая. Что это может означать?

И девушки снова обратили свое внимание на приятеля Стефана.

– Но хоть что-нибудь ты нам можешь рассказать?! Может быть, к Стефану приходили какие-то люди? Может, вели с ним странные разговоры? Или вымогали у него что-нибудь?

Парень покачал головой, потом вдруг воскликнул:

– Да-да, было!

– Что было?

– Был один очень странный и неприятный тип! Я сразу же сказал Стефану, чтобы тот держался от этого парня подальше. Только Стефан меня не послушался. Вместо того чтобы поблагодарить, посоветовал мне заткнуться и не лезть в его дела.

– А что за тип? Он приходил сюда?

– Да, сюда. Месяца два назад. Не знаю, что ему было нужно от Стефана. Они разговаривали вдвоем. Только сначала Стефан не хотел с ним разговаривать. А потом вдруг заинтересовался.

– Он знал этого типа?

– Нет, не думаю. Когда тот подошел к нам на улице, Стефан так удивленно на него посмотрел… Он точно видел его впервые. И тот тип – тоже! То есть он же знал Стефана. Потому что спросил у него: «Стефан? Правильно?» Спросил так, словно не был уверен, что обращается к тому, кого искал.

– И о чем они разговаривали?

– Не знаю. – Парень пожал плечами. – Но после этого разговора Стефан был очень задумчив. А потом позвонил своей невесте и позвал ее к себе. Понимаете? Раньше он сам хотел ехать к ней. А потом передумал. И мне он после этого сказал, что скоро будет сказочно, просто невероятно богат. Вот провернет одно дельце – и разбогатеет. И никогда больше ему уже не придется гнуть спину на кого-то другого. Будет сам себе хозяин. Откроет свой собственный отель или ресторанчик. И станет только денежки считать.

Подруги в очередной раз переглянулись. Вряд ли Стефан планировал открытие собственного ресторанчика на деньги Марго. Она ясно дала понять жениху, что ее отец перекроет им кислород и никаких денег ни на ресторан, ни на что другое не даст. Тогда на чьи же деньги рассчитывал Стефан? И кто тот человек или те люди, которые должны были дать ему их?

– А как выглядел этот тип, который приходил к Стефану? – спросила Кира. – Можешь его описать?

Парень кивнул и, прикрыв глаза, принялся описывать заявившегося к Стефану незнакомца. Высокий. Даже очень высокий. Смуглый. Черноволосый.

– И рука! Рука у него была на перевязи! Перелом или растяжение. Сразу и не поймешь. Но точно какая-то травма!

– А борода? Была у него борода?

– Бороды не было. Была щетина, причем очень густая. Но назвать ее бородой не могу.

Подруги опять переглянулись. Что такое борода? Ведь бороду для мужчины отрастить – не проблема. За два месяца могла отрасти совершенно шикарная бородища. Теперь было совершенно ясно: два месяца назад к Стефану заявился тот же человек, который несколько дней назад посетил Николая. Крупный брюнет с травмированной рукой. Приметы достаточно характерные – не перепутаешь.

– Все сходится! – восторженно прошептала Леся. – И рука у него за эти два месяца из загипсованной и перебинтованной могла стать почти нормальной.

Почти, да не совсем. Последствия травмы все же сказались. И мужчина не мог владеть этой рукой так же хорошо, как и здоровой. Что не укрылось от взора глазастой фрау Гретхен – хозяйки квартиры, в которой проживал Николай. Она заприметила эту деталь и не скрыла ее от полиции. А благодаря расположенному в их пользу Роберту подруги тоже знали о ней.

– Это тот же самый человек! – в возбуждении твердила Леся. – Тот же человек, который приходил к Николаю!

– Но что ему было нужно от Стефана? Выходит, Николай и Стефан знакомы?

– Не обязательно. А вот с этим в руку раненным брюнетом они оба точно были знакомы.

– Но что их связывало?

Леся пристально посмотрела на подругу:

– Не догадываешься? Они затеяли похищение Марго!

– Они? Сами?

– Ну да! И им это удалось!

Леся кивнула и мрачно произнесла:

– Бедная девушка. Наверное, этот страшный тип с бородой устранил своих сообщников, чтобы не делиться с ними полученным выкупом.

– Но Арнольд Борисович еще не получал никаких требований.

– Получит еще! Что ты дергаешься? Никто не похищает богатых наследниц просто так. Только ради денег их родителей!

Вернувшись в Ханс-хаус, подруги первым делом помчались к Роберту и доложили ему о результатах своей поездки.

– Мы все узнали! Этот тип был у него! Они знакомы! Они договорились между собой и с Николаем. Марго в опасности! Спасите ее! – говорили девушки полицейскому, но тот совершенно ничего не понимал.

Но надо отдать ему должное. Он честно попытался разобраться, поэтому спросил:

– Где вы были?

– Там! Там мы были! – Девушки бестолково размахивали руками, указывая направление (причем каждая из них махала в ту сторону, которая представлялась ей верной). – Там мы были. И мы узнали: они знакомы! Это совершенно точно!

– Кто знаком? И с кем?

– Они! Двое! Нет, трое! Стефан и тот тип с бородой! И Николай! Николай тоже с ними заодно! Наверное, потом эти двое его убили!

У Роберта было такое выражение лица, будто он мчался по автобану на приличной скорости, а прямо перед ним вдруг с неба посыпались разноцветные шарики, прыгающие и мешающие ему нормально вести машину.

– Черт возьми! – не выдержал он наконец. – Святые небеса! Да говорите же нормально!

– Мы и говорим. Они были…

– Пусть говорит только одна из вас! – закричал Роберт. – Вот она!

И он ткнул пальцем в Лесю. Та покраснела от огромной, с трудом сдерживаемой гордости. Как же, Роберт выбрал ее! Оценил, так сказать, ее ораторские способности и умение взять себя в руки. Что ж, она постарается ему доказать, что он в ней не ошибся.

Набрав в грудь побольше воздуха, Леся постаралась унять нервную дрожь. И выстраивать фразы максимально правильно, коротко и доходчиво. Благодаря ее стараниям Роберт уже через пять минут въехал в тему.

– Вот как, – многозначительно произнес он. – Но это еще нужно проверить. Сегодня фрау Гретхен пригласили для составления фоторобота, а также для того, чтобы показать ей картотеку преступников с аналогичными приметами, которая имеется в распоряжении полиции Австрии.

– И как результаты? Они есть?

– Думаю, что они уже закончили, – весомо кивнул Роберт. – Сам жду звонка с минуты на минуту.

– А можно мы тоже подождем? Все-таки вместе ждать веселей.

Роберт не отказался. Он все чаще и чаще поглядывал на Лесю, а она, заметив повышенное внимание полицейского, вся разрумянилась и сделалась вдруг совершенно счастливой. Лара с Кирой тоже заметили, что Роберт, похоже, втюрился в Лесю. И сейчас весело перемигивались. Мол, попался голубчик! Когда же по факсу пришла фотография с жизнеописанием бородатого детины, атмосфера в участке была самой дружественной и приятной.

– Ой, жужжит! – воскликнула Лара.

Роберт и Леся, оставив на время свои амурные развлечения, тоже дружно подскочили к факсу.

– Ничего не трогайте, – сказал Роберт. – Я сам!

Он сорвал с аппарата выползший из него лист бумаги и расплылся в улыбке:

– Есть! Попался, гад! Мои коллеги все-таки вычислили его личность!

– Серьезно? Покажи!

И девушки стали наперебой рвать лист бумаги из рук Роберта.

– Спокойно! Успокойтесь и сядьте! Иначе я вам ничего не покажу!

Испугавшись, что действительно не покажет, девушки уселись и замерли – словно примерные школьницы на уроке. А Роберт начал читать и переводить подругам тот текст, который был напечатан под фотографией.

– Калеш Мохаммед Али, – прочитал он. – Возраст тридцать четыре года. Происходит из семьи радикальных афганских исламистов. Мать была любимой женой известного террориста бен Омара. Сама она – родом из Индонезии и в гарем бен Омара попала в качестве подарка. Калеш – их единственный сын. Наследник дела отца. Разыскивается за активное участие в таких террористических группах, как «Звезда Востока», «Знамя ислама» и «Заря новой эры».

– Напоминает названия наших родных советских колхозов, – рискнула шепнуть Кира, за что получила от Роберта строгий взгляд.

Кира потупилась. А Роберт, убедившись, что порядок в его маленьком подразделении восстановлен, продолжил читать:

– Калеш известен своей жестокостью в отношении пленников, а также своих же соратников. Не терпит возражений. Маниакально подозрителен. Способен на неадекватные поступки в отношении своих же. За это был изгнан почти из всех организаций. И ныне его разыскивают не только полиция и Интерпол, но и его бывшие соратники, которые не простили ему бессмысленные убийства единомышленников.

– И давно они его ищут?

– Почти два года.

– И за это время еще не нашли? – упавшим голосом проговорила Кира. – Тогда наше дело безнадежное.

Но Роберт с ней не согласился:

– Нет, не думаю. До сих пор Калеш находился в подполье, не решался высунуть носа, потому что прекрасно понимал, что одно его неверное движение, один неосторожный шаг – и он либо покойник, либо пленник в государственном исправительном учреждении до конца своих дней.

– И что же побудило его сейчас вылезти из норы?

– Думаю, что причина самая простая. Деньги! Никто не станет укрывать у себя преступника бесплатно. Тому, кто ищет Калеша, нужны его деньги. А у Калеша их никогда много не было.

– Но он же преступник! Ради чего он шел на преступления, если не ради денег?

– Представьте себе, он творил зло ради добра.

– Что?..

– Ну, так он понимал мировую справедливость. Взять у одних, чтобы другим легче жилось. Все, что он добывал своими преступлениями, шло на нужны тех организаций, в которых в тот момент состоял Калеш. Себе преступник не брал ничего.

– Значит, он борец за идею?

– Да. Только вот способы, которыми он за нее борется, мирными никак не назовешь. Похищение людей, минирование зданий и прочая террористическая деятельность. Он очень опасен. И… и непредсказуем в своих действиях.

– Но зачем? Зачем он все это делал?

– Затем, чтобы навести в этом мире порядок.

– Убивать, взрывать и похищать? Какой же это порядок? Это самая что ни на есть анархия и отсутствие порядка.

– Калеш и ему подобные считают наоборот. Они считают, что жизнь одного, десяти или даже сотни невинных граждан ничего не значат по сравнению с тысячами спасенных душ.

– Какие-то они…

– Они преступники, – пожал плечами Роберт. – Что тут еще скажешь? И психология у них преступная. Но сейчас главное не это.

– А что?

– Сейчас для всех нас главное – это Марго. И чтобы найти ее, нам нужно добраться до Калеша как можно быстрее, чтобы бывшие дружки до него не добрались. Потому что после встречи с ними Калеш, скорее всего, не сможет сказать нам ничего про свою пленницу. И судьба бедной Марго станет еще горше.

– А ты думаешь, что Марго похитил именно он?

– Без сомнения. А эти двое – Стефан и Николас – ему помогали!

– И что теперь?

– А теперь я передам ту информацию о Калеше, которую узнал от вас, в Интерпол. И надеюсь, они найдут его раньше, чем случится непоправимое.

Но прежде чем объединенные силы австрийской полиции и Интерпола сумели выйти на след международного террориста Калеша, курорт Ханс-хаус потрясла еще одна страшная находка.

Глава 8

Началось все с разыгравшейся еще с приездом Арнольда Борисовича метели. Она поднялась вечером, шумела всю ночь, не желая утихать. Утром снег вроде бы перестал идти. И обрадованные лыжники, наплевав на неблагоприятный метеорологический прогноз, отправились в горы. В конце концов, людей можно было понять. Они-то приехали не для того, чтобы охотиться за убийцами и прочими преступниками. Они приехали, чтобы насладиться чистым воздухом, горами и катанием на лыжах.

Но после полудня снег пошел снова. Небо потемнело совсем внезапно. И из черных туч повалили густые хлопья снега. Потом в горах сошла лавина, о существовании которой никто и не подозревал. Хотя в Ханс-хаусе существовала специальная служба, регулярно осматривающая горные склоны и закладывающая взрывчатку под намечающиеся лавины, – тут они лавину прошляпили.

До Ханс-хауса, к счастью, она не дошла. Но к вечеру, когда все лыжники должны были вернуться в свои номера, оказалось, что пропала одна туристка.

Родные фрау Хельги хватились своей бабушки только поздно вечером. Несмотря на свои восемьдесят с гаком лет, фрау Хельга была настоящим живчиком – угнаться за ней ее дочки, внучки и правнучки даже и не пытались. Они предоставили бодрой бабуле наслаждаться горами и лыжами, как ей хотелось. А сами тихо и скромно катались с небольших и совершенно безопасных искусственных горок, насыпанных возле отелей.

Шустрая бабуля отличалась сильным характером. И с тех пор, как почти полвека назад схоронила своего единственного мужа герра Герхарда, она никому и ни в чем не давала отчета. Поступала всегда так, как ей заблагорассудится, пользуясь своим положением старшей в семье. Этакого матриарха.

Поэтому ее дочки и их потомство в количестве восьми человек хватились бабули только поздно вечером. Несмотря на свои экстравагантные привычки, в одиннадцать часов фрау Хельга всегда была уже в постели. Но сегодня дочки и внучки, уложив спать правнучек, просидели почти до полуночи, дожидаясь бабушку. А потом пошли за помощью в полицию.

Снег за окном продолжал валить, делая спасательную операцию невозможной. И лишь к утру, когда снегопад немного поутих, на поиски бабули выдвинулись специалисты с собаками и один вертолет. Впрочем, все отдавали себе отчет: от вертолета в такой ситуации толку не будет. Вряд ли бабуля сидела на елке и размахивала своим шарфом, надеясь привлечь внимание пролетающих над головой механических птиц.

– Скорее всего, старушку накрыло лавиной. Или она упала и повредила себе ногу или руку.

– Тогда уж, – хмыкнула одна из внучек фрау Хельги, – бабушка должна была переломать себе все конечности. Иначе она бы уже доползла до отеля.

Мать ткнула девицу в бок, но та нисколько не устыдилась.

– А что? Разве вы все не помните? Когда бабка пять лет назад, прыгая с парашютом, сломала себе позвоночник, все врачи в один голос утверждали, что она больше не сможет ходить. И что? Уже через год она ковыляла по дому со своими костылями. А сейчас приехала вместе с нами. Приехала кататься на лыжах! Так что если бабуля до сих пор не приползла к отелю, то, значит, сломала себе все на свете, никак не меньше!

Мать жестокосердной девицы зарыдала. А девица лопнула пузырь от жвачки и хмыкнула в ответ.

– Реви или не реви, а бабка у нас живучая. Приползет.

Основная трудность поисков заключалась еще и в том, что своенравная старушенция никому не давала отчета в своих передвижениях. И поэтому ее дочки, внучки, а тем более правнучки не могли сказать, в каком направлении нужно искать их бабушку. Так что поисковые группы с собаками отправились в четырех направлениях. Мохнатые широколапые сенбернары двигались легко и уверенно. Выпавший снег уже успел покрыться ледяной коркой, которая выдерживала вес животных. И вскоре одна из собак замерла над небольшим обрывом. А потом, подняв морду, горестно завыла.

– Все! Каюк бабке! – огорчились спасатели. – Пес так только по покойникам воет. Докаталась старушенция!

Но когда стали копать, то оказалось, что под снегом лежит совсем не фрау Хельга. И вообще никакая не фрау. Под снегом нашелся труп молодого мужчины. После того как тело доставили в поселок и опознали, все узнали, что в снегу в горах найден младший помощник повара одного из отелей Ханс-хауса. Некий Стефан Юшкевич.

Фрау же Хельгу нашли только во второй половине дня. Бодрую, хотя и изрядно замерзшую. Оказалось, что старушка провалилась вместе с лыжами в одну из расселин, не заметив ее под свежим снегом. Все это время старушенция пыталась выбраться назад, цепляясь за скалы словно липкая лента, и только благодаря силе духа, выдержке и своим усилиям не замерзла в эту ночь насмерть.

– И чего вы всполошились? – ворчала она, глядя на своих рыдающих дочерей, внучек и правнучек. – Курицы вы! Сами растревожились, людей перепугали… А зачем? Я бы и без посторонней помощи к вечеру выбралась!

И спасатели подтвердили: да, бабуле удалось подняться почти на пятьдесят метров. Еще метров двадцать, и она выбралась бы на твердую поверхность. И смогла бы добраться до поселка на своих двоих, так как при падении получила лишь несколько несущественных ушибов мягких тканей.

В отличие от бодрой старушенции, бедному Стефану повезло гораздо меньше. То есть вовсе даже не повезло. Его труп нашли с огнестрельным ранением в голову. А такие травмы при падении в горах не случаются никогда.

Тем же вечером Роберт привел к подругам своего приятеля Густава – тоже молодого полицейского, но служившего в отделе криминалистической экспертизы в Вене: после того как на тихом курорте Ханс-хаусе покойники стали появляться один за другим, из столицы была вызвана подмога, и в числе других экспертов сюда прибыл и Густав.

– Парня застрелили! – заявил он, вальяжно расположившись на мягком диванчике в небольшом пивном баре, куда Роберт привел подруг. – Судя по состоянию тела покойного, парень отправился на тот свет сутками позже первого вашего покойника.

Густав был носат, черняв, но не лишен обаяния. К тому же он сразу пересел поближе к Ларисе, не обращая никакого внимания на то, что ей это совсем не понравилось. Густав сидел с ней рядом и время от времени пытался пристроить свою ручищу ей на плечо. Лара сбрасывала руку, шипела, но Густава это совсем не смущало. Он лишь весело похохатывал и дул свое темное пиво с густой высокой шапкой пены.

Кроме того, выяснилось: застрелен Стефан был из того же пистолета, что и Николай. Теперь между ними появилось еще одно связующее звено.

– А перед смертью парню пришлось несладко. Если первый покойник отправился на тот свет без долгих предисловий, то второй добирался туда долго и мучительно.

И действительно, тело Стефана было отмечено следами предсмертных истязаний.

– Сначала его долго и методично избивали, а потом пристрелили, – пояснил Густав, на чьей верхней губе остались пышные «усы» от пивной пены.

Он лез этими самыми «усами» целоваться к Ларе. И каждый раз очень удивлялся: почему она отбивается и шипит на него?

– Прямо-таки кошка! – восхитился он. – Дикая, но симпатичная. Что делаешь сегодня вечером, кошечка? Может быть, прогуляемся? Посмотрим окрестности? Полазаем по деревьям? Или ты предпочитаешь поваляться в кроватке?

Лара только вздохнула. И почему к ней клеятся такие развязные типы? Вот Роберт, скромно сидящий возле Леси, ведет себя куда приличней, чем эта столичная знаменитость.

– Уйми своего приятеля, – прошептала Кира, обращаясь к Роберту. – Иначе он рискует схлопотать от Ларисы по морде.

– Пусть схлопочет, – тоже шепотом ответил ей Роберт. – Честное слово, иногда мне даже хочется, чтобы ему кто-нибудь от души врезал. Пусть он мне и друг, и специалист первоклассный, но… Но его поведение переходит все границы.

– А он хороший специалист?

– Один из лучших!

Кира с сомнением покосилась на этого замечательного специалиста, который помимо пивных «усов» теперь уже был залит растопленным жиром, щедро капавшим из поджаренных на гриле свиных колбасок. Да уж, иногда даже самые лучшие из нас выглядят совсем не так, как хотелось бы.

Между тем в баре повеяло морозом. Кто-то вошел, настежь открыв дверь и напустив холодного вьюжного воздуха. Сидевшие спиной к двери подруги не обратили бы на это никакого внимания, если бы не окаменевшее лицо Лары. Девушка прямо-таки заледенела – словно ворвавшийся поток зимнего воздуха сковал все ее движения. Она даже забыла, что должна уклоняться от ласк Густава. И тот, воспользовавшись этим, радостно чмокнул девушку прямо в губы. После чего немедленно вернулся к своему пиву и колбаскам. А Лара даже не посмотрела в его сторону. Сидела и таращилась на кого-то за спинами подруг.

Заинтересованные таким необычным поведением Ларисы, девушки обернулись.

– Арнольд Борисович! – преувеличенно радостно воскликнула Леся.

– Какая неожиданная встреча, – поморщившись, добавила Кира.

Но Арнольд Борисович не был расположен к обмену светскими любезностями.

– Я вас искал! – заявил он, усаживаясь на диван рядом с Густавом и бесцеремонно тесня толстяка в сторону от его пива и колбасок. – Мне сказали, что вы все свое свободное время проводите в обществе полицейского… полицейских. Рад, что меня не обманули.

– Ну да… – промямлила Кира. – А что? Нельзя?

– Очень даже можно! Даже нужно! Сколько я ни бился, никто в этой дерьмовой стране не может сказать мне, что делается для поисков моей дочери. Все словно попугаи – твердят одно и то же! Мол, делаем все возможное. Для паники оснований нет. Много они понимают!

– Вы – отец. Вы волнуетесь. Это понятно.

– Да, я отец! – воскликнул Арнольд Борисович. – И верно, я волнуюсь! Я хочу, чтобы моя девочка вернулась ко мне домой! И пусть бы она выходила замуж за кого угодно. Хоть бомжа бы с помойки привела! Лишь бы знать, что с ней все хорошо! Что она жива и здорова!

Подруги переглянулись. Ишь как мужика проняло! Вот что значит родная кровь! Расчувствовался так, что готов на любые жертвы пойти – лишь бы отыскать свою дочь.

– Я готов заплатить любые деньги! – словно прочитав их мысли, воскликнул Арнольд Борисович. – Любые! – И, взглянув на Роберта, он добавил: – Я знаю, в похищении Марго подозревают некоего Калеша!

– Да. Он известный террорист. И человек, если можно так выразиться, опытный. Это дает нам надежду!

– Надежду? На что?

– На то, что он вернет вам Марго в целости и сохранности. Обычно все его жертвы возвращались после уплаты выкупа в…

– Но у меня никто не просил выкуп! – в отчаянии закричал Арнольд Борисович. – Я не выключаю все свои телефоны круглые сутки. Я позвонил домой и в офис, наказав экономке и секретарше поселиться у телефонов! И ничего! Никто не звонит!

– Еще позвонят. Наверное, Калеш выжидает.

– Почему выжидает?

– Хочет морально сломить вас.

– Да куда уж еще?! – Арнольд Борисович уронил голову себе на руки и почти зарыдал. – Я и так сломлен! Что ему еще нужно? Пусть назовет любую сумму, я заплачу! Но почему он не звонит?

– Возможно, у него что-то пошло не по плану, – пожала плечами Кира. – Как ни крути, а ему пришлось устранить двух своих сообщников.

– У этого негодяя были сообщники? Кто они?

– Одного вы неплохо знаете. Это так называемый жених вашей дочери – Стефан.

– Он? – задохнулся Арнольд Борисович. – Мерзавец! Да как он смел?! Он должен был пылинки с Ритульки сдувать! А похитил ее?! Но зачем?

– Ему нужны были деньги. И сообразив, что вы не дадите Марго денег, чтобы она могла жить с ним долго и безбедно, видимо, решился на преступление.

– Негодяй! Он сразу мне не понравился. Мерзкий, скользкий тип! Глаза так и шныряли по сторонам. А кто второй?

– Николай.

– А это еще кто?

– Альфонс, которого наняли для того, чтобы он соблазнил вашу дочь.

– Но у нее же был жених! Стефан! Она была от него без ума. Зачем ей еще кто-то?

Этот вопрос задавали себе и подруги. Зачем Калеш приезжал к Николаю и уговаривал того соблазнить Марго? Какой в этом смысл?

Однако Арнольд Борисович не стал ждать ответа на свой первый вопрос. И задал следующий:

– Но вы говорите, что Калеш убил своих сообщников? Почему?

– Мы пока не знаем, зачем он это сделал. Но он это сделал. Оба застрелены из одного и того же ствола.

– Ужасно! – прошептал Арнольд Борисович. – Ужасный человек. Я боюсь, как бы он не расправился и с Марго!

Подруги и сами опасались того же. Но не говорить ведь об этом убитому горем отцу. Поэтому они постарались его приободрить:

– Не нужно так переживать. Калеш относится к похищению человека, как вы – к продаже акций. Это его бизнес. Вот вы же не рвете ценные бумаги, едва получив их на бирже?

– Нет. Какой в этом смысл?

– Вот и Калеш не станет убивать девушку, которая, по его мысли, должна принести ему кругленькую сумму!

Арнольд Борисович кивнул и тоскливо произнес:

– Но почему же он не звонит? Почему?

Калеш объявился только через три дня. Все эти дни горнолыжный курорт Ханс-хаус – да и Австрия тоже – стояли на ушах. Фотографиями Калеша были оклеены все общественные здания – магазины, гостиницы, рестораны, пункты приема стеклотары (да-да, хозяйственные австрияки не привыкли разбрасываться стеклянной тарой направо и налево, у них в лучших традициях советских времен стеклянные бутылочки и баночки моются и вновь пускаются в оборот) и прочие места скопления людей.

Кроме того, фотографии преступника появлялись на всех каналах телевидения. А также и фотографии Марго. И сообщалось о том, что за любую информацию о местонахождении этих двоих положена щедрая награда (указание Арнольда Борисовича) в размере десяти тысяч евро.

И вот на четвертый день после начала поисков след Калеша обнаружился. И не где-нибудь, а в самом сердце австрийской столицы. В полицию явился один местный бродяга и заявил, что видел в парке «дохляка», похожего на того, которого ищет вся полиция.

– Лежит себе под кустом уже второй день.

– Второй день? Почему же вы только сейчас явились?

– Погоды нынче холодные стоят. Лежит себе покойничек, не воняет. Нам не мешает, мы ему – тоже. Рано или поздно нашли бы его. Чего мне лишний раз ноги топтать?

– А сейчас чего пришел?

– Так награда вроде бы обещана. Вот за ней и пришел.

Ради десяти тысяч евро бродяга решил наступить на горло собственной лени. И пришел в полицию с ценной информацией. В парк немедленно выехала бригада полицейских, и они обнаружили труп Калеша именно в том месте, где и указал бродяга.

Вся компания – включая Арнольда Борисовича и Ларису с подругами, – едва прослышав о находке, немедленно собралась в путь. На такси они из Ханс-хауса добрались до парка даже быстрее, чем австрийская полиция через пробки столицы.

Калеш не был застрелен. Кроме того, его пистолет оказался при нем. Как и все прочие вещи, за исключением денег из бумажника. Бродяги отличались повышенным чувством опасности, поэтому не тронули в карманах Калеша ничего, кроме денег. Да и те они изъяли очень аккуратно, ничего больше не повредив и не тронув.

У всех, кто находился на месте обнаружения трупа, создалось впечатление, что Калеш встречался с кем-то в этом парке. С кем-то, кого у него не было причин опасаться. И этот человек вероломно, со спины напал на Калеша.

– Не смотрите. – Роберт заслонил тело убитого от девушек. – Жуткая картина.

– Хотя бы скажи, что с ним?

– У парня перерезано горло.

– Потрясающе! – пробормотал Густав, забывший о своих дурных манерах и сейчас деловито осматривавший тело и местность вокруг него. – Впервые такое вижу.

– Орудовали не ножом, – добавил Роберт. – Похоже, тут в ход пошло тончайшее лезвие.

После его слов Кира пересилила страх. Проклиная собственное любопытство и понимая, что увиденная картина будет сниться ей потом еще много лет подряд, она все же взглянула на труп.

Горло у Калеша было располосовано от уха до уха, так что была видна гортань, а в ней язык.

– Колумбийский галстук, – прокомментировал увиденное Арнольд Борисович, также прибывший к месту обнаружения трупа. – Распространенная среди российских уголовников казнь. Спасти приговоренного человека невозможно.

– Но кто мог это сделать?

Арнольд Борисович угрюмо пожал плечами и произнес:

– У меня есть более важный вопрос. Где сейчас искать Марго?

И действительно, после убийства Калеша исчез единственный след, который вел к пропавшей девушке. Все сразу стало как-то безнадежно и отчаянно грустно. Подруги смотрели на обезображенный труп преступника, похитившего Марго, и сердца у них сжимались от нехорошего предчувствия. Не найти им теперь Марго! Ни за что не найти! Наверняка Калеш держал ее взаперти и связанной. В месте, о котором знал лишь он один. И теперь без него бедная Марго обречена на медленную смерть от голода, жажды и холода.

Но полицейские все же не теряли надежды. Они расспросили бродяг, облюбовавших этот лесопарк и стекавшихся сюда, как лондонские денди в свой клуб. Парк находился почти на окраине города. Между прочим, неподалеку от трассы, ведущей к Ханс-хаусу.

– Интересное совпадение, вы не находите? Не исключено, что логово Калеша, в котором он держит свою пленницу, находится где-то поблизости.

Это заставило полицейских взяться за осмотр местности с еще большим усердием. И хвала австрийской дотошности! Они все-таки нашли нору, в которую забился Калеш после расправы с двумя своими сообщниками. Там полицейские обнаружили еще один пистолет, который был также немедленно отправлен на экспертизу. Но экспертиза лишь подтвердила то, что и так было ясно. Орудием убийства Стефана и Николая являлся первый пистолет, найденный в парке, рядом с трупом Калеша. Пистолет был зарегистрирован на некоего Пауля Гюнтера – охранника в банке, застреленного в прошлом году во время налета бандитов.

– Что же это получается? Преступник носил с собой оружие, принадлежавшее убитому им человеку? Это же опасно! От такого оружия преступники обычно стараются избавиться.

– Калешу нечего было опасаться такой ерунды. Ведь на нем висело множество всевозможных преступлений. Попади он в руки полиции, ему бы не уйти от наказания. Так что одним пистолетом больше или меньше – для него роли не играло.

– Но все же глупо так рисковать.

– Возможно, этот пистолет был у преступника любимым, – предположил Роберт. – Неким талисманом. Из досье Калеша следует, что он был довольно суеверен. У него имелось множество амулетов – начиная от бисерных браслетов и оружия и заканчивая грошовой медной подвеской со старинной монеткой.

– Монеткой? – воскликнула Кира. – Медная цепочка и старая монетка? А мы ведь нашли их!

– Где? Когда?

– В номере у Николая.

И Кира поведала полицейским, как они с Лесей обыскали номер Николая и нашли медную цепочку и закатившуюся под плинтус монетку.

– Что же вы молчали! – возмутился Роберт. – Конечно, теперь ваша находка особого значения не имеет, но… Вы должны были все рассказать мне!

Леся пообещала, что впредь такого не повторится. И Роберт быстро сменил гнев на милость. Кира почему-то не сомневалась, что, выступи с подобным заявлением не Леся, а она, Роберт бурчал бы на них еще очень и очень долго. Но сердиться на Лесю он совершенно не мог. Слишком был влюблен в нее.

– Итак, все ясно, – заявил тем временем Роберт. – Этот пистолет относился Калешем к разряду талисманов.

– Ведь в доме у Калеша было найдено и другое оружие. А этот он взял с собой в парк на встречу, потому что считал его счастливым. Да и парк совсем близко. Выгляни из окна – и вот он.

Видимо, в тот вечер Калеш вышел из дома, пересек тихую улочку и оказался на территории лесопарка, из которого ему уже не суждено было выйти.

Помимо оружия, в логове Калеша были найдены также пять разноцветных паспортов на разные имена, но ни одно из них даже отдаленно не напоминало истинное имя Калеша.

– Смотрите, он одновременно мог считаться гражданином Венесуэлы, Канады, Австрии, США и России.

Все подделки были выполнены великолепно. И отличить их от настоящих паспортов было практически невозможно.

– Очень высокий класс подделки, – уважительно произнес Густав. – Очень!

– Смотрите, русский паспорт у него на имя Емели Алибердыева, – заметила Кира. – Голову бы оторвать тем умельцам, которые стряпали для парня этот документ. Подумать только! Алибердыев! Емеля!

– Как ты сказала? – насторожилась Леся. – Емеля? Слушай, уж не тот ли это Емеля, который приходил к Николаю в Вене?

– Точно! Квартирная хозяйка так и сказала – Емеля! Это был он!

Теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Калеш приходил к Николаю. Калеш приходил к Стефану. Сговаривался с ними. А затем почему-то взял и перестрелял своих сообщников. Зачем? Почему? Совершенно непонятно. То ли не хотел делиться выкупом. То ли просто психанул. То ли действовал по каким-то одному ему ведомым резонам.

Кроме оружия и фальшивых документов, в логове Калеша было найдено несколько готовых взрывных устройств и килограмм тротила. Не так уж и много, но вполне достаточно для нескольких взрывов. Итак, полиция нашла, чем занять себя в жилище Калеша. Тут для них нашлось много интересного. Куда больше, чем в номере и в квартире у Николая. Или в тумбочке в общежитии у Стефана.

В отличие от них, Калеш был настоящим преступником. Маститым. Со стажем и опытом. Он имел оружие, фальшивые документы и взрывчатку. Но вот самого главного – за этим полиция, собственно, и нагрянула в жилище Калеша – полицейским обнаружить не удалось. Марго в логове преступников не оказалось. Даже следов пребывания девушки в этом унылом жилище с голыми стенами дотошным австрийским полицейским, несмотря на все их старания, обнаружить не удалось.

– В этой квартире ни одна женщина не появлялась уже лет пять, – решительно заявил Густав. – Разве что зашла, постояла, ни к чему не прикасаясь, и так же скромно вышла.

Но ведь Калеш должен был продержать Марго у себя в плену несколько дней. Он должен был кормить, поить и ухаживать за своей пленницей, чтобы вернуть ее отцу в приличном состоянии. Во всяком случае, прежде Калеш всегда хорошо относился к своим пленникам, берег их и лелеял. А после получения выкупа почти всегда держал слово и возвращал пленников живыми. А если и убивал, то не изводил их голодом и жаждой, а просто пускал им пулю в голову.

– Не понимаю, что тут произошло, – развел руками Роберт. – Я специально наводил справки об этом человеке. Калеш очень предан исламу. Но к своим пленникам, будь они христианами или иудеями, он всегда относился гуманно. Давал им воду, еду и выполнял элементарные гигиенические требования. Кроме того, он никогда не связывался с женщинами.

– Прежде среди его пленников женщин не было?

– Никогда. А если группа, в состав которой входил и Калеш, похищала или захватывала женщин, то ими занимались женщины-мусульманки. Сам Калеш никогда не осквернял своих рук прикосновением к чужой женщине.

– Какой щепетильный, – неодобрительно пробормотала Кира, размышляя, хотела бы она или нет, чтобы ее похититель притрагивался к ней.

Как знать, а вдруг он окажется симпатичным? Конечно, такой бородатый урод с простреленной рукой, каким был покойный Калеш, ей и даром не нужен. А вот если это будет кто-то посимпатичнее, то почему бы и нет? Все-таки мужчина. И не просто мужчина, а умеющий настоять на своем.

Но тут Кира спохватилась, что денег у нее нет, так что нечего и мечтать о том, что ее похитят ради выкупа. Уж лучше вернуться к реальности. Итак, в этой квартире Марго не было никогда. Тогда где же она? Куда спрятал ее хитроумный Калеш?

Больше всех убивался Арнольд Борисович. Оно и понятно. С того момента, как в полиции сказали, что обнаружен Калеш, мужчине казалось, что в конце темного тоннеля забрезжил наконец лучик света. Но, направившись к нему, несчастный отец вновь уперся в глухую стену. И если прежде у него еще была надежда, что он заплатит выкуп и дочка вернется к нему, то теперь с каждой минутой эта надежда становилась все более призрачной.

– Он убил ее! – рвал на себе волосы Арнольд Борисович. – Загубил! Заморил до смерти! Она замерзла. Умерла от голода! Жажды! У нее поднялся сахар в крови! Она впала в кому! Нет, я не верю в это! Я буду искать! Заплачу любые деньги! Найму частных детективов, полицию, армию! Пусть найдут мою девочку! Зачем мне жизнь без моей крошки?!

И снова натурально рвал на себе волосы. Всякий, кто видел несчастного отца в таком горе, не мог удержаться от слез.

Глава 9

Через несколько дней подруги возвращались в Россию. Самолет был той же компании. Даже стюардесса оказалась той же самой, что обслуживала их рейс на пути в Вену. Но вот настроение у подруг на обратном пути было самым что ни на есть упадническим.

Поиски пропавшей Марго, которые были развернуты по всей Австрии, в результате ни к чему не привели. Девушка так и не нашлась. Ни живой, ни мертвой. Однако обстоятельства дела были таковы, что все склонялись к мысли: Марго, скорее всего, уже мертва.

– Если бы она была жива, то уже нашла бы способ дать о себе знать.

Версию о том, что Калеш, каким бы крутым он ни был, на сей раз элементарно лопухнулся и пленницу у него перекрали какие-то другие люди, тоже в результате пришлось отбросить. Ведь давно уже никто из мужчин не похищает юных девушек просто так, из романтических побуждений. К тому же особой красотой Марго не отличалась. Да, миленькая, но слишком болезненная. Хлопот не оберешься, если похитишь.

Значит, версию о воспылавшем страстью к прекрасной пленнице восточном владыке пришлось отбросить. Версию о продаже Марго в бордель – тоже. Ну, сколько бы там за нее заплатили? Несколько тысяч евро или долларов? Пожалуй, даже меньше. Ведь Марго была больная буквально насквозь. И стоит ли связываться с рабыней, которая не сегодня, так завтра обязательно помрет, если есть возможность получить за нее в десятки, а то и в сотни раз большую сумму? И главное – никаких хлопот! Просто позвонить ее отцу и потребовать выкуп.

Но никто не звонил Арнольду Борисовичу, никто не требовал выкупа. И чем больше времени проходило, тем яснее становилось: Марго уже нет в живых. Бедная девушка давно погибла, оставленная злодеем Калешем там, где он ее спрятал.

Поиски убийцы Калеша тоже ничего не дали. Бродяги, обитающие в парке, в один голос твердили, что Калеша нашли уже мертвым. Никаких подозрительных людей у себя в парке они не видели. Обычные парочки с детьми, чинно прогуливающиеся по расчищенным дорожкам. Калеш – вернее, его труп – лежал в сугробе под кустом. И о том, что он там лежит, знали только бродяги.

– Врут! Они врут! – скрежетал зубами Арнольд Борисович. – Пусть все расскажут, я заплачу им.

Несмотря на щедрые посулы, никто из бродяг так и не раскрыл рта. Ничего не видели, ничего не знаем – и точка. Их вполне устроила уже выплаченная им премия в десять тысяч евро. Нечего было и надеяться, что они станут рисковать и рассказывать что-то еще, пока не пропьют эти деньги.

Но австрийские бродяги были экономны. И десяти тысяч им могло хватить надолго.

– Суки! Гады! Дебилы! – ругался Арнольд Борисович. – Кто хотя бы это был? Мужчина? Женщина? Молодой? Старый?

Но бродяги твердили одно и то же. Ничего не видели, ничего не знаем. Труп появился в парке ранним утром. Ночью же в парке никого из них не бывает. Они ведь не сумасшедшие, берегут свое здоровье и холодной ночью спят в своих теплых ночлежках.

– Проклятая страна! – злился Арнольд Борисович. – Тут даже последние бомжи беспокоятся о собственном здоровье и благополучии! Что им стоило переночевать в парке? Небось не замерзли бы! Пили бы свой шнапс. И вели наблюдение за Калешем! С кем он встречался? Не может быть, чтобы никто не видел его убийцу!

Увы, убийца Калеша так и не был найден. Как и несчастная Марго или хотя бы ее тело. Подруги вернулись в Россию вместе с Ларисой. Девушка, если можно так выразиться, была условно прощена отцом своей подруги.

– Но окончательно я решу, что с тобой делать, когда станет окончательно ясной судьба Марго.

Тем не менее Арнольд Борисович дал Ларисе несколько поручений. В том числе – передать один из своих телефонов помощнику Викентию. Сам же Арнольд Борисович пока оставался в Австрии в надежде, что поиски Марго дадут хоть какой-то результат. А отвезти испортившуюся трубку в Россию предстояло Ларисе.

Это была даже не просто труба, а вай-фон. Устройство было совсем новым и страшно дорогим, но уже перестало работать. Что-то с ним случилось. Подруги подозревали, что Арнольд Борисович в порыве слепой ярости шмякнул телефоном об стену. Водился за ним такой грешок: разозлившись, швырял в стену, в дверь и в головы находящихся поблизости людей все, что попадалось ему под руку.

Но сам Арнольд Борисович отрицал свою вину. И сказал лишь следующее:

– Выбрасывать жалко, дорогая даже для меня вещь. А тут чинить не хочу. Есть гарантийка, вот пусть они и разберутся, в чем там дело.

Поэтому Лариса и везла неработающее устройство обратно в Россию. Когда они сели в самолет, она даже не стала отключать его. Зачем? Все равно ведь не работает.

В самолете же, утомленные путешествием и навалившимися на них напастями, подруги тотчас задремали. А проснулись от странного звука. Словно у них под боком пропищала какая-то птичка.

Открыв глаза, девушки взглянули на Ларису. Та пробормотала в недоумении.

– Это у меня. Это у меня пищало. Только никак не пойму, в чем тут дело.

Она принялась обшаривать свои карманы, но ничего не находила.

– Похоже на сигнал об эсэмэске, – предположила Леся, когда ее наконец стали нервировать эти бессмысленные поиски.

– Это у меня, – сказала Лариса. – Но я ведь отключила свой телефон…

Наконец она нашла вай-фон, который всучил ей Арнольд Борисович перед вылетом, и в недоумении уставилась на экран.

– Странное дело. Девчонки, да он заработал!

– Серьезно?

– Ну да! Смотрите, действительно сообщение пришло. Интересно, что это такое.

– Наверное, информация от сети, – предположила Леся. – Зря ты, Ларка, телефон в полете не выключила. Сейчас начнутся помехи в приборах у пилотов, и мы все разобьемся.

– Не каркай! Типун тебе на язык!

– Да и стюардессы набегут, – продолжала пророчествовать Леся. – Это же против правил. – Заметив, что Лара продолжает смотреть на экран, она не выдержала. – Да убери ты эту фиговину! Дай поспать!

– А вдруг это не от сети?

– А от кого?

– Не знаю. Но давайте посмотрим.

– Еще не хватало! А потом Арнольд Борисович устроит скандал из-за того, что мы читали его почту!

– Ты же сама сказала, что это от сети, – заметила Лариса. – Вот я ему и скажу, что подумала то же самое.

Лара надавила на кнопочку, и на экране высветилось сообщение.

– «Арно, вспомни про Клеопатру», – прочитала она в недоумении и, подняв глаза на подруг, пробормотала: – Что за хрень? Кто такая эта Клео… О господи!

– Что с тобой? – теребили ее подруги. – Ты знаешь, о ком речь?

Лара со вздохом кивнула.

– И о ком? Ты знаешь?

– Догадываюсь. Мне так кажется.

– Кто такая эта Клеопатра?

– Мать… – с усилием выдавила Лариса. – Мать нашей Марго. Ее так звали.

– Но она же… Ты рассказывала, что мать Марго давно умерла?

– Верно. Умерла родами. Или сразу же после них. Не знаю точно. В доме у Арнольда Борисовича никогда не говорили о матери Марго. Знаю только, что девочка, то есть Марго, осталась полусиротой. Арнольд Борисович воспитывал ее один. Так никогда больше и не женился. Все свои силы Марго отдавал.

– Это он, конечно, молодец! Но что с Клеопатрой? Кто вдруг вспомнил о ней? И к чему?

Кира с Ларой недоумевали, а Леся заявила:

– Давайте посмотрим, кто отправитель.

Увы, эсэмэска была отправлена с какого-то связного сайта в Интернете. И проследить ее отправителя было невозможно. По крайней мере, самим подругам это было не под силу.

– Да и что толку? Ясно, что сообщение отправлено Арнольду Борисовичу.

– А мы его прочитали.

– И что теперь?

– Вряд ли он будет доволен.

Но Кира с Лесей только отмахнулись. Сейчас их меньше всего интересовало мнение отца Марго.

– Странно, что сообщение с упоминанием матери Марго пришло именно сейчас.

– Да, конечно. Сама Марго исчезает, а через несколько дней приходит такое странное послание – отправитель вспоминает о ее матери.

– Словно кто-то хочет напомнить Арнольду Борисовичу о… О чем?

Девушки в недоумении переглядывались. Действительно, о чем хотел напомнить Арнольду Борисовичу неизвестный? Что за тайну скрывала смерть женщины по имени Клеопатра? И была ли она, эта тайна?

– Может быть, это просто совпадение? Ну, послал кто-то эсэмэску. Не обязательно же она была адресована Арнольду Борисовичу.

– Просто ошиблись?

– Да, ошиблись.

– Слишком странное совпадение. Нет, не думаю, что это ошибка.

– Тогда нужно спросить у Арнольда Борисовича.

Девушки надолго умолкли. Да, казалось, что самое логичное – это позвонить отцу Марго. Но почему-то им не хотелось этого делать. Во-первых, своенравный Арнольд Борисович, скорее всего, посоветует им не совать нос в его дела. А во-вторых, он их еще и отругает за то, что прочитали эсэмэску. Подруги уже составили об этом человеке достаточно ясное представление. И понимали, что ничего хорошего от их откровенности им не будет.

– Нет, – сказала наконец Леся. – Мы ничего ему не скажем. Пока не скажем.

– А как же?

– Мы сами разберемся в этой истории.

– Да в какой истории? – удивилась Лариса. – Говорю же вам: мать Марго, если о ней идет речь, умерла почти четверть века назад. Какое это может иметь отношение к сегодняшнему похищению Марго?

– Сколько лет прошло?

– Ну, Марго в этом апреле должно исполниться двадцать пять. А ее мать умерла родами или сразу же после них. Во всяком случае, к себе домой после больницы она не вернулась. И малышка Марго ни одного дня не лежала на руках у своей мамы.

– Бедная…

– И не говорите, – вздохнула Лариса. – Роды у матери Марго, наверное, тяжелые были. И Марго поэтому все время болела. И в детстве, и теперь. В детстве врачи за ее жизнь вообще гроша ломаного не давали. И сердце у нее было, и почки не в порядке, и с кровью что-то не так. Но потом вроде бы ничего стало. А как шестнадцать ей исполнилось, диабет этот проклятый прорезался. Говорят, что это наследственное. Может быть, Клеопатра тоже от диабета умерла?

– А откуда ты все это знаешь?

– Что?

– Ну, про мать Марго. Ведь ты упомянула, что в доме Арнольда Борисовича о ней даже не вспоминали.

– У него – нет. Я от тети Маши эту историю знаю.

– А это кто?

– Тетка нашей Марго.

– Сестра Арнольда Борисовича?

– Ну да. Только они, кажется, не родные. Двоюродные или троюродные. Или фиг их знает какие. Особой теплоты я между ними не замечала. Но тетя Маша раньше часто приходила к Марго. Подарки ей делала. Наверное, любила племянницу.

– И она тебе рассказала про мать Марго?

– Ну, вообще-то, она не мне рассказывала, а Марго. Но я тоже слышала. А потом Арнольд Борисович узнал, что тетя Маша с Марго о ее матери разговаривает. Расшумелся – ужас! И запретил тете Маше даже близко к Марго подходить.

– Да ты что?! – поразилась Кира. – И чего это он так распсиховался?

– Кто его знает. Он вообще человек странный. Не скажу, что шибко плохой, но странный. – Пожав плечами, Лара добавила: – Лично я его боюсь.

Весь следующий после прилета день подруги провели, разбирая вещи и сортируя полученные впечатления. В этот ящичек приятные, в этот – не очень. Нечего удивляться – ведь были в их путешествии и счастливые моменты. Вот фотография, на которой Леся катится с горы, рассекая морозный воздух. А вот Кира ловко огибает маленькую елочку, совсем некстати высунувшуюся из-под сугроба.

Ну и что с того, что миллионер им так и не встретился? Какие их годы?! Еще встретится! Зато на лыжах подруги научились стоять вполне прилично. И не только стоять, но даже и выполнять сложные маневренные спуски.

Но все время занозой сидела у них в душах эта история с пропавшей Марго. Какая-то она была незавершенная. Куда делась Марго? Кто ее похитил? И с чего вдруг этот похититель прислал Арнольду Борисовичу странную эсэмэску с упоминанием матери Марго?

– И что за имя такое? Клеопатра! Надо же было так назвать ребенка!

Тем не менее редкое имя являлось своего рода зацепкой. Ясно, что речь шла именно о матери Марго. Вряд ли в окружении Арнольда Борисовича кружились в хороводе самые разнообразные Клеопатры. Все же имя очень редкое. Не Таня, не Лена и даже не Варя. Ясно, что Клеопатра была в жизни Арнольда Борисовича одна-единственная. Та самая, горячо любимая.

– А что мы знаем про эту женщину? – рассуждала Кира. – Да ровным счетом ничего! Даже не знаем, в какой больнице она рожала. И было ли это в Питере или где-нибудь в другом месте!

В связи с этим зудом, от которого у них, казалось, даже мозги свербило, подруги захотели наведаться с визитом к тетке Марго. К той самой тете Маше, о которой вскользь упомянула Лариса.

– Но как нам ее найти? Вот в чем вопрос! Арнольд Борисович отказал сестре от дома. Значит, не хочет ее ни видеть, ни слышать о ней. И что нам делать? Как найти тетку Марго?

Попробовали обратиться к Ларисе, но от нее толку было мало. Она не знала ни фамилии тетки Марго, ни ее домашнего адреса, ни даже телефона.

– Ну, уж телефон-то ты могла бы для нас раздобыть, – заметила Леся.

– Но как?

– Наверняка он записан где-нибудь у Арнольда Борисовича.

– Да вы что?! – испугалась Лара. – Хотите, чтобы я рылась в его личных вещах?

– Почему в личных? Есть же в доме стационарный телефон?

– Есть.

– Вот! А рядом с ним обычно вешается или кладется телефонная книга.

– Да, верно. Справочник! Толстый! Желтые страницы!

– Тьфу ты! Не такой справочник.

– А какой?

– Тебе нужна телефонная книга с личными номерами всех друзей и знакомых.

– Не-а, – протянула Лариса. – У них в доме все не так.

– А как?

– Все номера забиты непосредственно в электронную память телефона.

Вот тупая! А о чем ей толкуют?! Нет, все-таки у этой Лары в голове какая-то каша вместо мозгов! То она отпускает Марго одну в Австрию к ее жениху, отлично сознавая, какой скандал закатит Арнольд Борисович, когда узнает правду. Теперь не может понять самую простую вещь: телефонная книжка не обязательно должна быть бумажной, а запросто может существовать и в электронном виде.

– Так электронная записная книжка еще лучше! Поезжай к Арнольду Борисовичу домой и перепиши там номер тети Маши.

– А чего мне ехать? – удивилась Лара. – Я и так у них дома. Завезла вай-фон Викентию.

Викентий – это был секретарь и помощник Арнольда Борисовича. Смышленый молодой человек, судя по всему, использовался Арнольдом Борисовичем исключительно как мальчик на побегушках.

Должно быть, Викентию не слишком это нравилось. Но он помалкивал. Молодому человеку нужно было содержать родителей-инвалидов и младшую сестру, которая еще только заканчивала школу.

– А между тем у Викентия два высших образования! – с жаром хвасталась Лариса. – Экономическое и историческое. И он – очень способный! Очень!

Из всего услышанного, а также из-за того, что Лариса лично поспешила к Викентию, чтобы передать ему посылку от хозяина, подруги сделали вывод, что Лариса неравнодушна к секретарю. И если так, то дай им бог, как говорится.

Но пока что Викентий отсутствовал. И Лариса, воспользовавшись его отсутствием, а также тем, что в доме Арнольда Борисовича к ней относились как к своей, пошла к телефону и изучила список телефонных адресатов.

– Слушайте, а никакой тети Маши тут нет!

– Но ведь была?

– Наверное, была. Марго несколько раз ей звонила на домашний телефон. Я это знаю, потому что была рядом.

– Хм…

Получалось, что Арнольд Борисович не только прогнал свою родственницу. Но он еще и позаботился о том, чтобы ее невозможно было найти. Стер запись с номером ее домашнего телефона.

– Очень странно. Слушай, а давно Арнольд Борисович прогнал эту тетю Машу?

– Около месяца назад.

– Тогда еще может получиться. Ты посмотри в стертых номерах.

Лариса посмотрела. И радостно воскликнула:

– Есть!

– Диктуй!

Лариса продиктовала заветные семь цифр и тут же в испуге прошептала:

– Ой, кажется, Вик вернулся. Ну да, его голос. Все! Пока, девчонки. Некогда мне дальше с вами разговаривать! Побежала!

Она отключила телефон, но подруги не возражали. Пусть идет и очаровывает своего Викентия. Им лично Лариса сейчас больше не нужна. Они уже получили от нее то, что хотели.

Тетя Маша жила в самом обычном пятиэтажном блочном доме. Довольно убогое жилье, сейчас, в разгар зимы, не скрашиваемое даже зеленой растительностью. Возможно, весной, летом или ранней осенью тут было и неплохо. Дом стоял на окраине небольшого парка, во дворе был скверик с лавочками, до метро ходили прямые быстрые маршрутки. Как говорится, десять минут страха, и ты у себя на работе. Ну, или в другом нужном тебе месте.

Но сейчас все было голо, серо и уныло. Даже снег не блестел и не переливался, а лежал скучными грязно-белыми холмиками. Убирать его никто не собирался. Зачем? Весной и так растает.

– Не похоже, чтобы Арнольд Борисович помогал своей сестре.

– Она же ему не родная.

– Все равно. И двоюродной мог бы помочь перебраться в дом поприличнее. Родственников у нашего Арнольда Борисовича не так уж и много. Мог бы помочь.

Кира пожала плечами. Иногда пожилые люди так прикипают к тем местам, где провели свою жизнь, что даже откровенный гадюшник им милее царских хором.

– Вот твоя тетка из Ростова, – напомнила она Лесе. – Ты только вспомни, как ее собственные дети уговаривали перебраться к ним. А она – ни в какую. Хотя и дом у нее был плохой, частный сектор, крыша течет, печка разваливается. А они у нее все в отдельных благоустроенных квартирах жили. И все хотели мать к себе взять. И что получилось?

– Ничего. Ремонт они ей сделали. Крышу подлатали. И печку переложили. И осталась тетка жить там, где и жила.

– Точно так же, наверное, и тетя Марго. Прожила в этом доме всю свою жизнь. Въехала небось сюда еще совсем девчонкой. Ну и сохранила об этом доме самые теплые воспоминания.

Леся покачала головой. Какие там теплые воспоминания, если рамы давно рассохлись и из них немилосердно дует? А в подвале регулярно скапливается вода из гнилых труб. Сантехника же в таком ужасающем состоянии, что лишний раз в туалет лучше не ходить.

Тетя Марго оказалась дома. И с первого же взгляда понравилась подругам. Женщина была уже немолода. Явно пенсионерка. Богатства в ее квартире тоже не наблюдалось. Тем не менее в жилище казалось очень уютно от развешанных по стенам самодельных украшений из колосьев пшеницы, сухих злаков, шишек и сухоцветов. От этих поделок веяло теплом и летом. И даже на душе стало чуточку веселей.

– Я ведь учительница домоводства, – объяснила подругам тетя Маша. – Всю жизнь преподавала девочкам азы домашней науки. Своих детей мне Бог не дал. Поэтому я очень обрадовалась, когда у Арнольда родилась его девочка. Мне Маргошка всегда нравилась. А о чем вы хотели со мной поговорить? По телефону вы сказали, что речь пойдет о Марго. Как она? В порядке?

Подруги в смущении пожали плечами. Ясно, что Арнольд Борисович не поставил свою родственницу в известность, не сообщил о той трагедии, которая произошла у них в семье. И также ясно, что сделал он это намеренно. И вот теперь подругам предстояло ввести Марию Борисовну в курс дела. Но так, чтобы старушку не хватил удар.

Сделать это было очень даже непросто. Услышав про исчезновение племянницы, старушка схватилась за сердце.

– Как пропала?! Как похищена?! Кем? Когда? Как?

Старушка так переживала, что подругам пришлось искать ее лекарства. Лишь накапав себе в стаканчик из пяти разных баночек, Мария Борисовна немного успокоилась и смогла слушать дальше. И слушала она внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов.

– Так, – кивнула она, когда подруги закончили. – Я все поняла. Марго пропала. И вы полагаете, что это как-то связано с ее матерью, с Клеопатрой?

– Да. На эту мысль нас навело странное сообщение, которое прислали Арнольду Борисовичу на его телефон.

– Что же, – склонила к плечу голову Мария Борисовна, – не стану лукавить и отрицать. Вполне возможно, что так и есть. В смерти Клеопатры лично для меня есть много загадочного и непонятного. Да и во всей этой истории в целом – тоже.

Собравшись с силами, старушка встала и добавила:

– Пойду поставлю чайник. Разговор нам с вами предстоит долгий. Так что захочется и вам, и мне горло промочить. – И ушла на кухню.

К чаю Мария Борисовна подала абрикосовое варенье. Очень вкусное и ароматное.

– Сама варю, – пояснила старушка. – Покупаю на рынке подпорченные абрикосы. Для повидла – самое оно! Кушайте, не стесняйтесь. Чего-чего, а варенья у меня в доме всегда с избытком. Сама сладкоежка, люблю побаловаться сладким. И гостей всегда угощаю.

Чашки и чайник у Марии Борисовны были самые дешевые. Но чистые-чистые. И вообще всюду в квартире не было ни пылинки. Как говорится, бедно, но чисто.

Глава 10

Девушки с нетерпением ожидали рассказа, но Мария Борисовна не торопилась: она о чем-то сосредоточенно размышляла, прикрыв глаза.

– С Клепой я познакомилась первая, – заговорила она наконец. – Арнольд в нашей компании появился уже позже. Тогда это было удивительное знакомство. Иностранка! Да еще не просто иностранка, а прибывшая из капиталистического, как тогда говорили, мира. И где? У нас, в Советском Союзе! Для всех нас это были удивительные отношения.

– Мама Марго была иностранной подданной?

– Да. Она прибыла к нам, как мы тогда говорили, из туманного Альбиона.

– Из Англии?

– Ну да. И могу вам сразу же сказать: ее родители были категорически против того, чтобы их титулованная дочь вдруг заделалась ярой коммунисткой и поехала на родину Владимира Ильича. А Советский Союз, что ни говори, был в те времена средоточием и оплотом социал-коммунистической партии рабочих и крестьян.

Каким местом высокородная дочь лордов относилась к партии рабочих и крестьян, понять было трудновато. Да Мария Борисовна, тогда просто Мария, никогда и не пыталась. Она знала только одно: лучше, светлее и интереснее она человека в своей жизни не встречала. Мария, если можно так выразиться, влюбилась в свою английскую подругу. Разумеется, ничего общего с порочной сексуальной привязанностью ее чувство не имело. Мария восхищалась своей подругой совершенно искренне и невинно. Восхищалась как честным и идейным соратником.

– Как бы я хотела быть хоть немного похожей на нее. Такой же смелой! Такой же отважной! Так же наплевательски относиться ко всем условностям.

Оковы, которые наложили на нее общество и происхождение, а также горячо любимые Клеопатрой родители – лорд и леди Глочестер, – девушка сбросила одним легким движением.

– Я уезжаю! – заявила она своим опешившим родителям. – Вернусь ли, не знаю. Если хотите, можете лишить меня наследства. Если нет, то поцелуйте и попрощаемся по-доброму.

И что удивительно, ее родители только прослезились в ответ. Они тоже восхищались в душе своей непокорной дочерью. К тому же она была у них единственным ребенком. Поздним. А авантюризм был у них в роду. Фамильная болезнь, если можно так выразиться. Некоторые передают гемофилию, другие – врожденное косоглазие или огромные носы, а у них от бабки к внучке, от прадеда к правнуку рождались исключительно авантюристы всех мастей.

– Один из прапращуров Клеопатры ушел из родительского дома, чтобы стать пиратом. Конечно, тогда это было вполне законное занятие. Он, кажется, даже купил патент на пиратство. Покупали-то подобные патенты многие, но далеко не все возвращались назад с триумфом, купаясь в роскоши. А вот он вернулся. И еще много поколений его потомков жили памятью об этом пирате и со сладкой мыслью: если бы не его трофеи, то не жить бы им в родовом замке так безмятежно.

Но Клеопатра сокровищ не искала. Корабли на дно не пускала. Она добивалась прекрасной и светлой жизни для всех… и даром!

– Но это же невозможно! – вырвалось у Киры. – Утопия!

Но Мария Борисовна покачала головой в ответ.

– Напрасно вы так считаете. Еще совсем недавно мы были твердо уверены, что стоим на пороге нового, лучшего общества. Где все будут равны. Где не будет денег. И где каждый будет заходить в любой магазин и брать там ровно столько, сколько ему нужно.

– Потрясающе! И вы в это верили?

– Верили. И верим до сих пор! Например, я верю, что это возможно. Другой вопрос, что курс страны нынче поменялся. И коммунизм у нас, в России, больше никто не строит.

Вот оно что! Оказывается, перед ними – старая коммунистка. Как это они сразу не догадались? Ведь именно об этом свидетельствует аскетизм ее жилья. Что ж, можно только преклониться перед такой верой в человечество. Надо же! Дожить до седых волос и искренне верить, что человечество сможет искоренить в себе лень, жадность и прочие пороки. И зажить по-настоящему счастливо, честно трудясь и радуясь своему труду.

Но Мария Борисовна уже снова говорила про Клеопатру:

– Это имя дал ей отец. Он считал, что дочь вырастет такой же красавицей, какой была Клеопатра. Но лично мне эта мысль всегда казалась неудачной.

– Почему?

– Так ведь стоит вспомнить жизнь последней царицы Египта! Это же сплошная цепь предательств и горьких разочарований! Нет, желая счастья своему ребенку, я бы выбрала имя пусть и не столь громкое, но счастливое и благополучное.

Однако сама Клеопатра не считала, что ее имя чем-то ей угрожает. Она несла его по жизни гордо. И привлекала к себе сердца и взгляды – как самая настоящая царица.

– Пожалуй, из всех людей, с кем я была знакома, только мой брат мог бы соперничать с ней в этом. Арно тоже всегда привлекал к себе внимание. Хотя, признаюсь, далеко не всегда благожелательное.

Арнольд Борисович жил совсем иной жизнью, чем его будущая жена. И к своим двадцати семи годам уже успел побывать владельцем подпольного цеха по изготовлению обуви, заработать миллионы и потерять все, когда цех накрыло еще действующее в то время ОБХСС – организация по борьбе с хищениями социалистической собственности. Но Арно не отчаивался. И, уплатив немалую взятку, чтобы ускользнуть от уголовной ответственности (сколько он заплатил, не знала даже его сестра), снова взялся за дело.

На сей раз это был кооператив по производству нижнего белья с эротическим уклоном. Меховые трусики, прозрачные лифчики, плетки и кожаные ремни – все это разлеталось в мгновение ока. Деньги текли к Арно рекой. Но он все равно был недоволен.

– Не тот уровень, сестренка, – жаловался он Марии, обожавшей брата и всегда готовой его выслушать и посочувствовать. – Размах мелковат. Сколько я буду еще так барахтаться, пока не наберу достаточно денег? А ведь сейчас в стране происходит невозможное. За здорово живешь можно стать владельцем завода или даже целого комплекса.

Коммунистка Мария взглядов брата не разделяла. Но, любя его, искренне желала ему счастья. Она полагала: уж если брат не реализовал себя как бизнесмен, то пусть будет счастлив в браке, – и познакомила Арно с Клеопатрой.

Разумеется, два таких ярких светила просто должны были встретиться и полюбить друг друга. Так и произошло. Они встретились. И больше уже не расставались.

– Это было нечто феерическое! Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Воздух между ними так и искрил! Мне сразу же стало ясно: эта пара, как сейчас говорят, от Бога!

Свадьбу сыграли скромную. Родителей невесты в Советский Союз не впустили. Хотя времена были уже «тепленькие», железный занавес пока еще не упал окончательно. Так что пришлось ограничиться родственниками со стороны жениха и друзьями невесты.

Сразу же после свадьбы молодые уехали в свадебное путешествие, которое затянулось почти на год. Клеопатра хотела получше познакомиться со страной, которая отныне должна была стать ее Родиной. Вернулась она ошеломленная. И сразу же заявила: пожалуй, России еще рано строить коммунизм. Для людей, живущих натуральным хозяйством, идеи коммунизма представляются очень и очень расплывчатыми.

– Вряд ли что-то получится, – глядя правде в глаза, говорила Клеопатра. – Мне кажется, Арнольд прав. Нужно направить свои усилия в другое русло.

– Какое же?

– Благотворительность! Просветительство! Вот что нужно вашей раздираемой на части и совершенно неграмотной политически стране!

Клеопатра поехала к родителям, познакомила их со своим мужем и рассказала о своей новой идее: создании благотворительного общества, которое бы финансировало начинающих кооператоров. Помогало им, прикрывало бы от бандитских разборок, а также учило не только зарабатывать, но и делиться своими доходами.

Неизвестно, что вышло бы из этой затеи. Деньги у родителей Клеопатры были. И деньги немалые. Но вряд ли они захотели бы поделиться ими со всеми россиянами. Хотя, любя свою дочь, могли пойти у нее на поводу. Но, к счастью для них, Клеопатра обнаружила, что беременна. И выбросила идею о благотворительности из головы.

– Она готовилась стать идеальной матерью, – утирая подступившие слезы, говорила Мария Борисовна. – Самой лучшей! Замечательной! Уникальной! Она штудировала все книги, посвященные воспитанию детей, – от Макаренко до Спока. И даже не знаю, что могло вырасти из Марго, займись ее мать воспитанием своего дитяти. Наверное, нечто уникальное!

Однако судьба сыграла с Клеопатрой злую шутку. О том, что она больна опасной болезнью, она узнала лишь на последних месяцах беременности. Ни о каком аборте речи уже не шло.

– Я рожу это дитя! – заявила молодая мать. – Чего бы мне это ни стоило! Отдам жизнь, если понадобится!

Родители пришли в ужас и уговаривали дочь полететь в Англию. Рожать там. Все-таки доктора лучше. Но Клеопатра отказалась. Сначала не хотела оставлять мужа. А потом было уже поздно. Роды начались внезапно. Длились долго. Пришлось делать операцию. И девочка родилась совсем слабенькой.

– А Клепа ее даже не увидела! Бедняжка, она так и не очнулась после наркоза! Диабет плюс слабое сердце. Клепу спасти не удалось!

Первое время Арнольд горевал страшно. Он не хотел видеть ребенка, который, по его мнению, стал виновником этого несчастья. Отказывался брать крошку на руки и даже просто подходить к кроватке. Все заботы о новорожденной взяла на себя Мария Борисовна. Она кормила, пеленала и стирала подгузники маленькой Маргошки.

– А потом приехали они.

Они – это родители Клеопатры. Несчастные, потерявшие дочь люди хотели забрать с собой хотя бы крохотную внучку. Но этому неожиданно воспротивился Арнольд.

– Нет! Это моя дочь! Можете помогать в ее воспитании. Но отдать ее вам насовсем я не могу! И не просите!

Мария Борисовна, присутствующая при этом разговоре, даже прослезилась от счастья. Наконец-то у брата проснулись отцовские чувства! Теперь он полюбит малышку. И они все заживут счастливо. Пусть и без Клепы, но они сумеют сделать так, чтобы Маргошка ни в чем не нуждалась. И чтобы в их доме вновь поселилась радость.

Английская бабушка осталась с внучкой. Когда Маргошка подросла, она взяла ее с собой в Англию. Арнольд и Мария тоже поехали с девочкой и были поражены тем великолепием, в котором жили родители их любимой Клеопатры.

– Настоящий дворец! – шептал Арно, гуляя по лондонскому дому тестя и тещи. – А у них есть еще и поместье с конюшнями. И можешь себе представить, они до сих пор устраивают охоту на лис! И держат собачью свору!

Марии эта забава английской знати не казалась такой уж замечательной затеей. Что веселого в том, что куча богатых бездельников и их собаки гонят одну-единственную, ни в чем не повинную лисицу? Но Мария отдавала себе отчет, насколько сильно образ жизни родителей Клеопатры отличается от их собственного.

– Послушай, мы должны оставить девочку тут! – заявила она брату. – Так будет лучше для всех!

Но он, всегда такой приветливый и теплый, вдруг взбесился и накинулся на сестру с упреками:

– Ты свихнулась! О чем ты только говоришь?! Не вздумай даже заикнуться об этом лорду! Убью!

Глаза Арно внезапно сделались такими нехорошими и мутными, что Мария даже испугалась. Но в то же время – и обрадовалась. Права она оказалась! Брат полюбил их малышку! Даже слышать ничего не хочет о том, чтобы расстаться с ней.

– Но ты пойми, – попыталась она урезонить брата. – Тут девочке будет лучше. Гораздо лучше. Мы с тобой никогда не сможем обеспечить ей те же условия, что ее бабушка и дедушка.

– И думать не смей об этом! – отчеканил Арнольд. – Костьми лягу! День и ночь буду вкалывать как каторжный! Но моя принцесса не будет знать нужды ни в чем!

Однако Арнольду Борисовичу повезло. Английские родственники помогли зятю встать на ноги. И ловкий от природы Арнольд с их помощью быстро пошел в гору.

– Сначала один кооператив, потом второй, третий. А через год Арнольд приобрел бывшую ткацкую фабрику. Вложил в нее не так уж много денег. Приобрел новое оборудование. Поставил своих рабочих, которых привез из деревень – такие были готовы работать за очень небольшие деньги. И бизнес пошел.

Мария Борисовна, наблюдая, как ее брат прочно становится на путь капитализма, лишь хмурилась. Не о том мечтала Клеопатра! Не тому она хотела учить свою дочь. И Мария, чувствуя ответственность перед погибшей подругой, пыталась учить Маргошку тому, что считала нужным и правильным.

Арнольд сначала смеялся над стараниями сестры. Сделать из его дочери ярую коммунистку? Какая чушь! А потом его эти старания сестры стали даже раздражать. Скандал разразился, когда вернувшийся из командировки Арнольд Борисович застал в гостиной своего дома десяток плохо одетых и немытых подростков от десяти до четырнадцати. Некоторые из них курили. И, как учуял Арнольд Борисович, вовсе даже не табак. Некоторые были пьяны, а двое грязных мальчишек с давно немытыми головами лезли обниматься к девушке. Увидев это, Арнольд содрогнулся. Потому что той самой девушкой была его дочь, его Маргошка. И в каком виде!..

Все общество вылетело из дома в считаные секунды. А Мария имела весьма неприятный разговор с братом, в ходе которого выяснилось, что она и понятия не имела, чем занималась Марго со своими друзьями. Встретив «деток», как выражалась наивная учительница, она уходила к себе в комнату, предоставляя племяннице самой развлекать своих гостей.

– Видел я, как она их развлекала! – свирепея все больше, заявил Арнольд Борисович. – Ты не справилась со своей ролью. С этого дня в доме будет жить гувернантка. А ты, Мария, можешь приходить к нам лишь в гости! Твое влияние на Марго слишком тлетворно, и ты слишком мягкий человек, чтобы я мог позволить тебе и дальше воспитывать девчонку.

Возможно, Арнольд потом и раскаивался, что тогда погорячился и прогнал сестру, заменившую его дочери мать. Но не ее, Марии, вина, что Маргошка питала прямо-таки патологическую страсть ко всякого рода отбросам общества. Они притягивали к себе неопытную девочку, словно магнит. И гувернантке приходилось смотреть в оба, чтобы не допустить близкого контакта своей подопечной с каким-нибудь уличным музыкантом – бродягой в грязной хламиде и рваных ботинках.

– Почему ее так тянет к такого сорта людям?! Почему она выбирает себе друзей из самых низших слоев общества?! Почему не дружит с детьми моих друзей? – возмущался отец.

Арнольд Борисович искренне недоумевал: почему Марго не хочет дружить со скрипачом Костей или шахматистом Геной? Ну что хорошего в грязных бродягах, обвешанных кожаными фенечками, костяными бусами и амулетами? Ведь от них воняет так, что даже насекомые не решаются приблизиться к ним ближе чем на десять метров.

– Пойми, может быть, эти ребята по-своему и интересны, но никто из них никогда не займет подходящего места в обществе, – твердил он дочери. – Они – изгои. И навсегда таковыми останутся.

Но Марго, уже «испорченная» воспитанием коммунистически настроенной тетки, возражала:

– А что ты называешь «подходящим местом»? И как быть, если эти «подходящие места» уже давно предназначены для детей твоих знакомых? Как жить остальным? Им просто ничего не остается в этой жизни. Все уже занято тобой и тебе подобными!

– Так что же?! – ярился Арнольд Борисович. – Нам встать и уступить место этим голодранцам? Ты это мне предлагаешь?

– Не знаю. Только нехорошо унижать людей только из-за того, что у них нет денег!

– Совести у них нет, а не денег! Посмотри, как они выглядят! Рядятся в лохмотья!

– Это вызов обществу.

– Какой вызов? Какому обществу? Разуй глаза, Рита! Это элементарная лень! Они не моются, потому что не хотят. Они не стирают свою, с позволения сказать, одежду! Они вшивые!

– Не все же…

– О господи! Моя дочь якшается с нищими! Ты такая же блаженная идиотка, как и твоя мать!

Эти слова помимо воли вырвались у Арнольда Борисовича и больно отозвались в сердце Марии Борисовны, присутствовавшей при этом разговоре. Так вот как относился Арно к своей жене! Блаженная идиотка! Надо же! А со стороны ей всегда казалось, что они обожали друг друга.

Но любовь брата и Клеопатры была делом прошлым. А вот образ жизни любимой племянницы удручал Марию Борисовну прямо сейчас. Она считала, что Марго и впрямь пересаливает. Нельзя кидаться на помощь всякому голодранцу. Очень часто оказывается, что человек достоин своей участи. И помогать ему – дело совершенно зряшное.

– И уж точно нельзя влюбляться в каждого встречного и поперечного бродягу. Ума не приложу, в кого ты такая! Твой отец любил только твою мать. А я совсем не вышла замуж, потому что не встретила свою любовь. Твои бабушки и дедушки – что из Великобритании, что из Солянска – всегда хранили верность друг другу.

Но чем старше становилась Марго, тем становилось очевиднее: в нее словно бес вселялся. Она заглядывалась на всех мужчин подряд. Был бы хоть каплю смазлив – а там девчонка была готова мчаться за ним хоть на край света. Арнольду Борисовичу лишь с огромным трудом удавалось скрывать этот порок своей дочки.

– Угомонись, Ритка! – говорил он дочери. – Если не уймешься, поползут слухи о твоих выходках. И тогда ни один приличный жених не польстится на тебя, несмотря на все твои деньги. Кому нужна в жены потаскуха!

– Деньги эти – твои, папочка, – неизменно отвечала Марго. – Твои и мамины. А замуж я выйду только по любви. Как женился ты. И как вышла замуж моя мама.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.