Игорь Шиповских
Пять сказок о незаурядных путниках

Сказка о загадочном путнике-музыканте Леопольде и его невероятных способностях

1

Давным-давно в стародавние времена, когда державами правили властные монархи: короли, цари, султаны, махараджи или князья, а люди верили в эльфов, колдунов и чародеев, больше чем в свои собственные силы, случилась одна весьма поучительная история, о которой стоит немедленно рассказать. Притом не имеет значения, в какой именно державе эта история произошла: то ли в тёплом южном графстве, или в далёком островном государстве, а может в дремучем лесном княжестве, либо далёкой восточной стране, теперь это неважно, главное, что это случилось.

А началась эта история с того самого момента, как только на центральную площадь столицы вышел довольно-таки интересный мужичок с виду простачок; возраста среднего, такого же роста, такой же комплекции, но вот внешним обликом он сильно отличался от общей массы местных горожан. Все вокруг него приличного вида, хорошо одеты, обуты, ухожены, опрятны, и на лицо приятны. А вот пришлый путник был уж слишком необычен для такого окружения. Хотя и одет он был тоже достойно: рубаха чистая, штаны постираны, башмаки отряхнуты, правда изрядно поношены, впрочем, как и вся его одежда.

Но зато его походный ранец, сделанный из добротной буйволовой кожи, был надраен до блеска и выглядел абсолютно новым, а потому совсем не сочетался с изрядно помятым лицом и сутулой, почти горбатой, спиной пришельца. Вот эти-то качества и сильно отличали мужичка от снующих рядом с ним горожан. Его странное непропорционально сложенное лицо вызывало у всех некоторую оторопь, и даже лёгкое отвращение. Каждый проходящий мимо невольно замедлял свой шаг и с явной неприязнью всматривался в искажённые черты лица путника.

И это вполне объяснимо, ведь страшный горбатый нос и ярко-голубые, пронзительной синевы глаза, никак не сочетались вместе. Да и крупные, пухлые губы, вкупе с огромным тяжёлым подбородком, разделённым глубокой ямочкой, гармонии лицу тоже не предавали. Создавалось такое впечатление, что кто-то при рождении просто взял и насовал в лицо младенца всего самого не сочетаемого, и оттого теперь этот взрослый мужчина поражал всех своим необыкновенным уродством. Хотя в какие-то моменты он мог походить и на простого разрисованного балаганного шута, не вызывающего никакого отторжения у публики, стоило лишь чуть-чуть к нему привыкнуть.

2

Вот и сейчас народ на площади постепенно перестал глазеть на этого странного и вместе с тем загадочного пришельца. Все вроде снова взялись за свои дела, а делать, кстати, было что, ведь площадь помимо того что была центральной, так к тому же являлась ещё и ярмарочной. А потому торговля здесь в это время суток кипела; кто-то продавал курей, кто-то поросей, кто-то новые портки, а кто-то и железные молотки. Разброс ассортимента был велик, разнообразен и обширен. Одним словом ярмарка бурлила и клокотала, и лишь внезапное появление столь странного чужака внесло некую сумятицу.

Однако торговля не терпит долгих перерывов и после небольшой паузы всё возобновилось с удвоенной силой. И теперь уже пришелец стал разглядывать ярмарочное пространство. Для начала он несмело прошёлся по торговым рядам, заглянул в пару швейных лавок, купил там красивый, цветной шейный платок и войлочную шляпу со средними полями. Приобрёл, так сказать, обновки. После чего на него уже вообще никто не стал обращать внимания, будто он совсем примелькался. Ну, подумаешь, человек лицом не вышел да слишком сутул, ну и что такого, это ничего, терпимо; слюной же не брызжет, дурных ароматов не источает, ругательствами не сыплет, как это обыкновенно делают некоторые блаженные люди.

Иначе говоря, на этом можно было бы и успокоиться, если бы чужак вдруг не вздумал показать свои способности. Притом способности особые – музыкальные. Хотя надо отметить, что по ярмаркам случается часто ходят разные там скоморохи, менестрели да гаеры с балалайками, мандолинами и банджо, они ведь тоже музыканты. Но этот загадочный мужичок был непростым музыкантом, мандолину и банджо он не имел, зато у него была дудочка или даже больше флейта, вот она-то и являлась главным инструментом путника.

Он неспешно выбрал место пошире, чтоб оно походило на площадку для выступления; снял со своей сутулой спины ранец, открыл его и достал из него какой-то непонятный конструктор из железных штырей, мигом собрал из них небольшой помост что-то навроде высокого трона-табурета. Вот видимо из-за этих металлических тяжёлых штырей, носимых им в ранце за спиной, он и получил свою сутулость. Но помимо штырей в ранце лежала ещё и флейта, её он тоже достал. Быстро привязал к ней купленный им цветной шейный платок, а шляпу натянул на голову так, чтоб его лицо было еле видно.

В то же мгновенье он взобрался на свой импровизированный трон и ловко пристроившись, заиграл на флейте. Сначала тихо, так чтоб не особо напугать окружающих внезапными звуками, но потом чуть усилил звучание. И тут полилась настолько красивая музыка, что её вряд ли кто ещё когда-то слышал. Пожалуй, даже королевские музыканты не смогли бы играть так виртуозно.

– Что это!?… Кто это играет!?… Откуда эта мелодия!?… Ах, что за наслаждение!… Какая великолепная трель!… – мгновенно встрепенулся народ на площади и обратился вслух. Все тут же кинулись искать взорами источник прелестного звучания. И конечно моментально обнаружили мужичка сидевшего на высоком «насесте» типа табурета и играющего на флейте. Вот только теперь никто не видел в нём того прежнего прохожего уродца; шляпа своими полями прикрывала его ярко-голубые глаза, а привязанный к флейте красочный платок отвлекал внимание от носа и непомерно великого подбородка. Именно такого эффекта пришелец и добивался.

Сейчас всё внимание людей было сосредоточено на музыке, а не на внешности; ни лицо, ни глаза, ни что-либо другое не интересовало зачарованных мелодией людей. О, это звучала поистине ангельская музыка. Сердца слушателей моментально наполнились радостью и счастьем. Всем вдруг стало настолько хорошо и приятно, что сразу забылись разные неурядицы, раздоры и распри; теперь добродетель завладела разумом горожан, а все невзгоды сейчас казались какими-то мелкими, незначительными пустяками. Столько доброты и благости единовременно поселилось в душах людей, что вся площадь в одно мгновенье стала похожа на цветущий Рай.

Сейчас, наверное, и сам бы дьявол не вознамерился язвить. Даже суровая бабка, торговка куриными потрохами, трогательно прослезилась. А карманные воришки, коих на ярмарках обыкновенно встречается немало, вмиг вернули все украденные ими кошельки, за что в благодарность от горожан тут же получили хлеба и съестных припасов, дабы, оставшись без добычи им не умереть с голоду. Одним словом на площади воцарились мир и благодать.

Впрочем, всё это благообразие длилось ровно до той секунды, пока путник не перестал играть. Едва он отнял флейту ото рта, как площадь мигом пришла в неистовое движение. Какой-то обуянный восторг моментально охватил людей, словно и не было тех щедрых минут спокойствия и тишины. Взрывные рукоплескания и бурные окрики восхищения молниеносно заполнили всё пространство вокруг.

Но что ещё интересно, люди стали добровольно кидать к ногам путника деньги. Он даже шляпы не снял для прошения подношения, а они уже платили ему за то наслаждение, что получили от его игры. Монеты летели со всех сторон, они бились о его поношенные башмаки, о потёртые штанины, о железный табурет, издавая приятный звон, и вскоре из них образовалась довольно-таки внушительная кучка. Но путник так и продолжал сидеть, не подняв ни единой монеты. Правда в какой-то момент он лихо поправил шляпу и спокойно произнёс.

– Спасибо, дорогие мои слушатели,… я, конечно, понимаю, что вы делитесь со мной, чем можете, но и я не хочу оставаться в долгу!… А потому исполню для вас ещё одну композицию… – благодарно кивнул он, и вновь заиграл на своей прекрасной флейте. Однако сейчас, его музыка зазвучала несколько иначе; она была уже не столь однообразна, как в первый раз. Внезапно в звучании флейты послышались нотки струнных инструментов: арфы, скрипки и даже клавесина. И что ещё необычно, в некоторые мгновенья казалось, ударили в литавры. Иначе говоря, люди на площади отчётливо слышали голоса целого симфонического оркестра, а не только одной флейты.

Это было просто какое-то наваждение. Музыка настолько околдовывала и очаровывала людей, что от умиления и наслаждения плакали даже грозные стражники, специально выставленные для охраны порядка на ярмарке. Случился невероятный факт всепоглощающего единения. Однако и этот феномен оказался не вечен; спустя всего несколько минут путник торжественно закончил своё выступление. И опять поднялся восторженный гвалт. Люди снова собрались кидать монеты к ногам исполнителя, но он резко вскочил на свой импровизированный трон и громко вскрикнул.

– Стойте, погодите!… мне не нужны ваши деньги!… Вы уже заплатили мне за первый раз, и этого хватит!… Теперь же я счастлив уже только тем, что вы слушали меня!… Спасибо вам огромное!… – опять поблагодарил он публику, спрыгнул с трона на землю, и ловко перебирая пальцами, мгновенно собрал все монеты себе в карман. Затем также быстро разобрал трон, сложил его вместе с флейтой в ранец, и, оставив за собой шлейф таинственности, мигом удалился. На площади вновь возобновилась бойкая торговля, но только с той разницей, что теперь люди чувствовали себя намного радостней и даже благородней. От такой необычной музыки в них проснулись наилучшие качества человеческой натуры: доброта и сопереживание.

3

Меж тем сам нарушитель спокойствия удалился не так уж и далеко. Он дошёл лишь до окраины столицы, и там с лёгкостью устроился в одной из небольших, уютных таверен, коих обычно в достатке на проезжих дорогах. Там, в этой таверне он мог чувствовать себя спокойно, не тревожась, что его кто-то узнает и станет приставать с расспросами о его чудесной флейте. Здесь в тиши путник нашёл себе и стол, и кров. Деньжат он заработал и теперь мог не спеша подкрепиться и отдохнуть. Чего нельзя сказать о тех королевских стражниках, которые так расчувствовались во время его выступления. Уж кому-кому, а им надлежало немедленно сообщить о случившемся своему начальству, что собственно они и сделали.

– Значит, так!… вы остаётесь здесь дальше следить за порядком, а я срочно отправляюсь во дворец к королю!… Доложу ему о случившемся!… – едва придя в себя от всего увиденного, приказал своим подчинённым главный стражник ярмарки, и тут же семимильными шагами помчался во дворец с докладом. При этом его переполняли добрые чувства, ему хотелось делать всем только хорошо, однако долг службы велел ему быть строгим и объективным. А потому оказавшись во дворце, он первым делом бросился к королю и прямо сходу заголосил.

– Докладываю обстановку лично Вашему Величеству!… На площади произошло нечто необычное!… Один фигляр-музыкант играл на своей флейте за весь оркестр!… Отчего его мелодия привела всех в благостное настроение и сделала намного добрее!… Затем он так же внезапно исчез, как и появился!… – вытянувшись перед королём по струнке, залпом протараторил главный стражник. На что король, а звали его Сигизмунд, отреагировал несколько удивлённо.

– Да что же это ты, голубчик, такое говоришь!?… Как вообще это возможно!?… одной флейтой сыграть за весь оркестр!… Да ты видно контуженный, коли тебе такое послышалось,… хе-хе-хе,… может ты чего напутал или просто на завтрак грибов объелся?… хе-хе-хе… – слегка посмеиваясь, сыронизировал король.

– Никак нет, Ваше Величество, я не контуженный, и грибов не ел!… Ведь не только я один слышал эту симфонию обаятельных звуков,… да вся площадь ими упивалась,… при этом становясь намного лучше и просвещённей!… Да вы и сами слышите, какими словами я здесь заговорил,… отродясь таких не знал, и такого речевого оборота не произносил!… А тут нате, здрасьте, чуть ли не стихами заблаговолил,… а ведь там, на площади от его музыки все тоже сразу по благородному общаться стали!… Притом сам путник за своё такое чудесное исполнение даже и денег-то особых не взял,… так, лишь только мелочь, что ему накидали, подобрал и говорит, мол, мне хватит, спасибо что слушали,… и исчез, как его и не бывало… – вновь затараторил главный стражник, но король Сигизмунд его быстро перебил.

– Да как же так!?… простой путник перехожий, денег не берёт, людям радость даёт, и исчезает, когда ему вздумается,… без доклада, без разрешения!… Что это за вольности!?… да кто он такой!?… Нечто никто не заметил, откуда он пришёл куда ушёл и как выглядит!?… Это же чёрт знает что твориться,… непорядок!… Да как он смеет моих подданных так будоражить!… – вдруг вскричал король, на что главный стражник мигом нашёлся что сказать.

– Да в том-то и дело, что как только он заиграл, так людям стало не до того как он выглядит и откуда он пришёл!… Главное, он им настроение поднял!… Но я человек старой закалки, мне не всё равно,… и я отчётливо запомнил какой он,… обратил внимание на его странную внешность,… едва он на площади появился, как сразу всем в глаза бросился!… Лицом страшен, даже безобразен,… губы огромные, нос крючком, подбородок торчком,… зато взором отличен, взгляд у него небесной синевой отливает!… А вот телом хлипок, сутул очень, чуть ли не горбат!… В общем, уродец каких по дорогам у нас бродит немало!… Хотя музыку издаёт ангельскую!… Правда, перед исполнением отвлечение сделал; шляпу поглубже натянул и платок на флейту повязал, дабы его уродливой внешности не увидали,… а потому народу и было всё равно, куда он потом делся,… нет его, ну и ладно… – быстро отозвался стражник.

– Так-так,… значит, говоришь уродец!… Ну, это хорошо,… такого мы враз отыщем!… Нам его необходимо заполучить, во что бы то ни стало!… Такой музыкантишка нам, пожалуй, пригодится,… денег не берёт, а музыку даёт,… хе-хе-хе… – вновь похихикивая, подметил король. И тут вдруг подал голос тайный советник короля Пепечек, который всегда присутствовал при подобных разговорах и делал свои выводы.

– Хм,… Ваше Величество, да зачем он вам, ведь у вас же своих музыкантов полон двор,… все красавцы, все ухоженные, специально подобранные!… А этот, голь перекатная, страшила горбатый,… что с него толку с уродца, будет только всех пугать во дворце… – посмел высказаться Пепечек, на что король тут же веско подметил.

– Эх вы, советник,… вечно вы лезете невпопад, не разобравшись во всём до конца!… Да не нужен мне этот уличный музыкантишка для балов и танцев,… тут вы правы, у меня свои музыканты есть,… и я не за это беспокоюсь!… Я думаю о том, что случится, если этот пройдоха станет другую музыку играть!… Ведь сегодня он добрую мелодию исполнил, благие чувства в людях пробудил, а завтра возьмёт да злую сыграет,… и тем самым внушит всем, что надо свергать короля, то есть меня!… ну и всё, сразу бунт начнётся, мятеж,… люди озвереют, а нам этого не надо!… Так что я лишь хочу взять под контроль этого игруна,… пусть-ка он лучше у меня в застенках погостит, чем свободно по площади ходить будет, да народ баламутить!… хе-хе-хе,… ну, теперь-то вы поняли, для чего он мне?… хе-хе-хе… – всё так же похихикивая, спросил король советника.

– О да, Ваше Величество,… вы как всегда мудры и проницательны,… мятежа и бунта нам уж точно не нужно,… следует непременно схватить этого смутьяна!… Но вот только зачем же так спешить?… прямо сейчас поднимать всех на ноги и бежать его искать?… Это ж, какой переполох начнётся,… целая кутерьма!… А ведь народ увидев, что мы схватили доброго музыканта, который им столько радости подарил, начнёт возмущаться,… люди скажут, за что такого положительного путника схватили, бедного калеку, да ещё и на лицо уродца!… А народ у нас обиженных и униженных любит, жалеет, и на их защиту встаёт!… Вот тогда-то уж точно жди мятежа, взбунтуется народ!… не так ли!?… – перевернув всё на свой лад, вдруг переспросил советник короля.

– Вон оно как,… а ведь вы вновь правы, господин тайный советник Пепечек!… хе-хе-хе!… Наш народ может всё не так воспринять, и мятеж начать из-за этого уродца!… Ну, так что же тогда делать!?… что вы предлагаете!?… а-ну советуйте, советник!… – потребовал в ответ король Сигизмунд, состроив суровую мину.

– А я, Ваше Величество, предлагаю простую схему, если можно так сказать,… ведь этот святоша никуда не денется, он завтра опять придёт на ярмарку играть свои мелодии,… на что-то же жить ему надо,… хотя бы ту мелочь, что подают, заработать требуется!… Вот тут-то его и подождать, да посмотреть,… коли он начнёт крамольную, одиозную музыку играть, так сразу и будет за что его арестовать!… Тут люди возражать не станут, ведь он их к злобному бунту подбивал,… так что сцапаем его как миленького, защитников ему не найдётся!… Ну а если уж снова добрую музыку исполнять затеется, так и мы с ним по-доброму обойдёмся!… Вон, главный стражник ему почтение окажет и деликатным образом во дворец пригласит,… думаю, он не откажет, сам к нам в руки придёт!… А тут уж мы сделаем с ним что хотим, никто и слова против не скажет,… захотите, Ваше Величество, казним его,… захотите, в каземат отправим,… а будет желание, так и на волю отпустим!… Полагаю, народ всё примет,…скажете, мол, ушёл калика перекатный подобру-поздорову,… отказался от королевского гостеприимства и покинул королевство,… и вам непременно поверят, ведь вы его с честью приняли!… А скажете, что, дескать, объелся он разных яств на королевской кухне да помер от несварения, так вас и в этом никто не упрекнёт, тоже всё поймут!… Ну, нет его, что уж тут теперь поделать, судьба у бродяги такая,… да ещё и с почестями упокоить его,… людям это понравится!… Вот что я предлагаю,… и всё, в королевстве по-прежнему тишина и спокойствие,… нет никакого волнения и брожения народа… – хитро усмехаясь, закончил свою тираду Пепечек, и король тут же с ним согласился.

Далее долго разглагольствовать не стали, приказали главному стражнику завтра быть начеку, и под любым предлогом привести заезжего музыканта во дворец, после чего разошлись каждый по своим делам. Король Сигизмунд начал готовиться к вечерней трапезе, его советник Пепечек сочинять план завтрашнего разговора с каликой, а главный стражник поспешил вернуться опять на ярмарку, доводить до сведения своих подчинённых приказ короля. На том сей день благополучно и закончился. Ну а завтра началась уже совершенно иная история, никем непредвиденная.

4

И всё бы хорошо, и наверняка коварная задумка тайного советника сработала, да только в это дело вмешалась людская молва, в результате чего судьба выкинула грандиозный фортель. Уж так вышло, что слух о вчерашнем неожиданном выступлении странного путника за ночь разнёсся по всей столице, и утром уже почти каждый житель судачил об этом. Более того, эти слухи проникли в королевские покои, а вернее сказать в покои принцессы, дочери короля. Да-да, у короля, как это и водится, имелась дочь, прекрасная принцесса Марыся.

Такой очаровательной принцессы ещё свет не видывал. Сам-то король Сигизмунд был не ахти какой красавец, так себе мужчинка; напудренный, разодетый монарх, чуть выше среднего роста и почти преклонного возраста, лет сорока, что по тем времена слишком много. Зато дочка блистала молодостью, свежестью и красотой, вся в свою матушку, королеву Ванду, а уж та была редкой очаровательницей. Пышные русые волосы, белоснежная улыбка, выразительные глаза цвета бирюзы, и пикантно чуть вздёрнутый кверху носик делали красоту королевы неотразимой. Король на смотринах влюбился в неё с первого взгляда, и последние семнадцать лет был очень счастлив этой любовью.

Ну а королева Ванда в свою очередь весьма бережно относилась к их светлым чувствам, и вела себя крайне скромно для своего величественного титула. Практически никогда не появлялась на людях, и не блистала своей красотой, чтоб не смущать менее успешных дам, жила в глубине дворца и занималась лишь благотворительностью да хозяйственными вопросами, как и подобает рачительной супруге. Ну и, разумеется, одновременно принимала активное участие в воспитании дочери, принцессы Марыси, прививая ей самые чистые и светлые представления о жизни. А потому можно себе представить насколько доброй и нравственно воспитанной выросла принцесса.

И тут надо же такому случиться, сегодня, прямо с самого утра служанка принцессы Марыси, помогая ей прибрать прическу, безудержно разболтала ей о вчерашнем происшествии на ярмарке, при котором она присутствовала сама лично, выйдя из дворца лишь на минутку для приобретения свежих фруктов. Естественно рассказ служанки, а звали её Марта, о странном и загадочном музыканте произвёл на принцессу сильное впечатление.

– Вот это да, ну и чудеса!… Но как же так?… у нас в городе такой музыкант, а я его не слышала,… даже ты успела насладиться его игрой, а я сижу здесь,… но это несправедливо!… И что же теперь делать?… как бы мне его увидеть!?… Ах, так хочется самой прикоснуться к нему, стать свидетелем этого чуда… – услышав о загадочном исполнителе, восторженно залепетала принцесса Марыся, тут же возжелав встретиться с ним.

– Да всё очень просто, Ваше Высочество,… надо только придти на ярмарку!… Я уверена, он сегодня снова объявится там,… тогда-то вы его и увидите, и услышите, да всё что захотите… – вмиг посоветовала служанка, как раз заканчивая прибирать волосы принцессы.

– Ага, легко сказать, сходить на ярмарку,… но кто же меня туда отпустит?… Ты же, Марта, знаешь, что отец запретил мне выходить из дворца,… видите ли, мне нельзя появляться на виду у простолюдинов,… мол, они могут нанести мне вред,… дескать, народ завидует королевской власти и, увидев принцессу без охраны, выместит на мне все свои неурядицы!… Не знаю, может отец и прав, и мне действительно не стоит выходить на улицу,… но только уж сильно хочется увидеть того музыканта!… А если взять с собой охрану, то и вовсе ничего не получится,… люди могут предупредить музыканта и он вообще не придёт, ведь насколько я тебя поняла, он выступает только для простого народа,… вельможам он не играет… – слегка взгрустнув, высказалась принцесса.

– Это да,… он играет лишь для простолюдинов,… денег не берёт, только крайнюю малость,… сразу видно, высокородных вельмож недолюбливает, словно они ему чем-то навредили,… но зато вы можете снизойти до него!… Наденьте простое платье,… да вот хоть моё прежнее,… ведь когда я была молода, то в стройности вам не уступала,… тонкой фигуркой славилась!… Да я вам его сейчас принесу,… в нём на площадь и идите, вас никто не узнает,… дождётесь музыканта, он сыграет, вы его послушаете, да вернётесь,… вот и всё,… делов-то… – вдруг предложила служанка.

– А что, это мысль,… так пожалуй, всё получится,… только уж и ты со мной сходи для поддержки,… сопроводи меня, а то я одна потеряюсь… – мигом согласившись, попросила принцесса.

– Ну конечно схожу, как же без меня-то,… нечто я вас одну оставлю, дитятку такую,… ведь с пелёнок растила,… Марысенька, голубушка моя,… да ни за что не брошу… – нежно проворковала служанка, и тут же умчалась за своим девичьем платьем. А спустя буквально пять минут в это платье уже наряжалась принцесса. На удивление, платье на неё село, как влитое. Марта не соврала, в молодости она действительно была миниатюрной комплекции. Правда, теперь весьма располнела, хотя и по-прежнему выглядела очень хорошо, а главное, у неё был опыт, и она знала все стёжки дорожки, ведущие из дворца. Знала и как незаметно выйти из него, и как на площадь попасть, и как там себя вести, и как неузнанной вернутся обратно.

Одним словом принцессе повезло с такой сопровождающей, и вскоре, приобретя вид простой заурядной горничной, она благополучно покинула дворец. Сравнившись в образе со своей наставницей, принцесса неуклонно следовала за ней. Не прошло и нескольких минут, как они обе оказались уже на ярмарочной площади, где в это время вовсю шла бойкая торговля. Здесь же, возле вчерашнего импровизированного пяточка для выступлений, дежурил и главный стражник со своими подчинёнными. После получения инструкций от королевского советника, они теперь были особенно внимательны и с нетерпением ждали появления странного путника.

5

Меж тем дело двигалось к полудню. Многие из вчерашних слушателей тоже присутствовали на ярмарке, и тоже ждали появления музыканта. Всем хотелось вновь ощутить тот небывалый подъём чувств, что возбуждала его игра. Некоторые торговцы переговаривались и поглядывали на дорогу, по которой вчера ретировался странный исполнитель. И вдруг совершенно с другой стороны на площадь вышел тот, кого все так ждали. По-прежнему привычно разложив свой походный стульчик-трон, он натянул поглубже на глаза шляпу, подвязал к флейте платочек, вновь занял своё место и заиграл.

Сначала так же тихо, неспешно и мелодично, постепенно набирая темп и громкость. И вот над площадью уже зазвучала захватывающая композиция, состоящая из невероятно виртуозных аккордов; таких, наверное, даже королевские маэстро не взялись бы исполнять. Но этот калика перекатный запросто взял их и исполнял, будто он с ними родился. И вновь люди в считанные минуты пришли в состояние истинного блаженства. Естественно и принцесса тоже, ведь она была здесь, почти рядом с музыкантом, только руку протяни. В одно мгновенье весь мир перевернулся в её сознании, она будто очутилась в райских кущах, где ангелы поют осанны. И хоть она никогда их не слышала, но была уверенна, что звучат они именно так.

И теперь, не видя ни лица, ни глаз, ни даже кончика носа этого чудесного исполнителя, принцесса уже полностью влюбилась в него. Для неё сейчас было абсолютно неважно, как он выглядит: стар ли он, или молод, уродлив, либо красив, главное, он порождал музыку достойную богов. И это не праздные слова, ведь мелодия, исходившая всего лишь от одной флейты, действительно восхищала своим многообразием и объёмом звучания, притом настолько страстно, словно её источник находился где-то на небесах.

А главный стражник ярмарки, этот суровый блюститель порядка, опять прослезился, как и вчера. Однако службу свою он знал твёрдо, и был готов кинутся на музыканта в любую секунду, смени тот свою мелодию с доброй на злую. Впрочем, музыка лилась по-прежнему располагающая к светлым помыслам. Но вот в какой-то момент исполнитель вознёс флейту кверху, издал последний звук и стих. В ту же секунду площадь вновь разразилась бурными овациями и радостными криками, а монеты опять ручьём полетели к его ногам.

– О, друзья мои, спасибо вам огромное,… но больше не надо,… всё-всё, хватит, не бросайте денег!… Сегодня я покидаю ваш гостеприимный город, и мне вполне достаточно будет ваших улыбок и возгласов одобрения!… Благодарю вас за добрый приём!… А на прощанье я исполню вам ещё одну композицию,… она пришла ко мне сегодня ночью, когда я смотрел на звёзды и любовался Луной… – снова тёплыми словами отозвался музыкант, и начал играть завершающую мелодию. И вот в ней-то, в этой мелодии, он выразил всю ту грусть и печаль, что возникла у него от расставания со столь приветливым и добрым народом, который так сердечно принял его в этом городе.

Но играл путник недолго, всего несколько минут, хотя всем показалось, будто прошла целая вечность с момента его прощания. Многие плакали, и в то же время их сердца наполнялись счастьем и благостью, оттого что им удалось услышать эту музыку. Последняя нота прозвучала более протяжно и нежно, чем обычно. Но только теперь уже никто не аплодировал, хлопки здесь были неуместны. Люди душевно обнимали друг друга, пожимали руки, говорили добрые слова, словно просили за что-то прощение. Так всегда бывает по великим церковным праздникам, когда происходит всеобщее примирение, и всем от этого только хорошо. Хотя главный стражник по-прежнему был начеку и тут же принялся выполнять данную ему инструкцию. Он степенно подошёл к путнику и деликатно обратился.

– Спасибо, конечно, вам за музыку, добрый человек, но мне по службе придётся передать вам слова нашего короля,… вчера я ему рассказал о вас, и он непременно хочет с вами встретиться!… Приглашает к себе,… просил посетить его,… он и сам бы к вам вышел, да болен,… немощен,… так что вы угодили бы ему, заглянули во дворец,… а я вас по дружбе сопровожу… – естественно с лукавинкой, как его и научили, попросил стражник, на что путник живо откликнулся.

– Ах, какое несчастье, король болен,… ну что же, надо его уважить!… Хоть я уже и собрался уходить, дорога меня ждёт, ещё до вечера думал добраться до следующего ночлега, но раз такое дело, задержусь,… лишь из-за болезни короля пойду на уступки,… проводите меня к нему… – услышав столь тяжкую новость, скромно согласился музыкант. Ну а как же иначе, ведь бедняжка больной король просит его. А музыкант был весьма добр, чтоб отказать хворому монарху, ведь хоть тот и королевское величество, но тоже человек. К здоровому и бодрому королю, путник уж явно не пошёл бы. Так что тайный советник всё верно рассчитал. И музыкант, мигом собрав накиданные ему монетки и свой скарб, милостиво проследовал за главным стражником во дворец.

И всё бы хорошо, да только весь этот разговор подслушала принцесса, которая, не надо забывать, в этот момент, якобы по чистой случайности, оказалась недалеко от музыканта, буквально в двух шагах. Минутой раньше, она подкралась совсем близко к нему, и уже было собралась признаться в любви, но главный стражник опередил её, и первым вступил в разговор. И вот теперь принцесса, услышав всё, пребывала в полном недоумении.

– Как же так, Марта?… ведь я сегодня утром видела папеньку перед завтраком,… и он был весьма здоров,… даже весь сиял. Они с его тайным советникам чего-то там обсуждали,… притом деловито потирали руки, а это признак того, что они опять затеяли какую-то каверзу. Ох, уж этот папенька, вечно они с его советником замышляют нечто неладное,… всё играются, словно мальчишки… – обращаясь к служанке, еле слышно высказалась принцесса.

– Да-да, Марысенька,… мне этот советник тоже не нравится,… одно только имя его – Пепечек, уже навивает подозрения, ведь оно означает «слишком о чём-то печётся»,… а так и есть, он постоянно затевает что-то нехорошее, подначивает вашего батюшку к неблаговидным поступкам. Помню, как он оклеветал посла соседней державы,… мол, тот с тронного зала шторы спёр,… чуть ли война из-за этого не началась,… а оказалось-то шторы просто прачка в стирку забрала. Ох, уж мне этот советник-советчик,… вот и сейчас наверняка, тоже какой-нибудь подвох для музыканта задумали,… для того король и больным сказался… – вмиг отозвалась служанка.

– А ведь ты права, Марта,… не могут они без подвохов,… и точно музыканту ловушку готовят!… Но я этого не допущу, уж он мне своей музыкой сердце ранил, пронзил его чистым звучанием, в душу мелодией проник, покорил!… Теперь я вся его,… люблю его до беспамятства,… и неважно кто он, каких кровей и как выглядит,… я его в обиду не дам!… Нам с тобой немедленно надо вернуться во дворец,… мы должны незаметно проникнуть в приёмную отца и узнать, что они с советником задумали!… И если что-то плохое, то уж я тогда не уступлю, такое им устрою,… их ждёт фиаско!… – вдруг решительно настроилась принцесса, и они со служанкой тут же поспешили обратно во дворец.

6

А тем временем во дворце уже начал развёртываться спектакль задуманный королём Сигизмундом и его тайным советником Пепечеком. В их планы входило моментальное задержание музыканта, и выведывание у него всех секретов звучания его флейты. А для этого они подготовили кучу всяких лживых трюков и реприз. Король вдруг возжелал сам научиться играть на флейте. Ему захотелось самому, так же ловко управлять сознанием людей, настраивать их, то на добрую, то на злую волну. Ведь по сути, это и есть власть над всем миром.

Можно, просто играя весёлую мазурку или душевный полонез сделать всех людей счастливыми, а можно без лишних слов, лишь одной злой мелодией настроить людей на войну, и затем покорить все близлежащие страны. И эта мысль сильно взбудоражила воображение короля. Ему прямо так и хотелось обрести ещё больше власти. Впрочем, это обычная проблема всех правителей, им постоянно всего мало, и они пойдут на всё что угодно лишь бы заполучить ещё больше, и им уже всё равно чего, богатства или власти, только бы побольше.

Вот и король Сигизмунд приняв благообразную позу, притворился больным, и в ожидании главного стражника с музыкантом возлежал на диване в своей приёмной зале. Естественно его тайный советник Пепечек был при нём. Они вполголоса обсуждали последние нюансы их заговора, и вдруг к ним с докладом прямо-таки ворвался главный стражник.

– Он здесь!… я привёл его, Ваше Величество!… – прокричал он, и сразу следом за ним в залу вошёл музыкант. Он скромно встал напротив дивана короля, и почтенно склонясь, спокойным, изящным движением снял с головы шляпу.

– Добрый день, Ваше Величество,… мне как простому путнику не подобает в вашем присутствии находиться в шляпе, и потому я её снял, обнажив свой страшный лик. Но вы не пугайтесь,… я уверен, вас уже предупредили, насколько необычен мой вид, и я прошу прощенье за него,… мне очень стыдно быть открытым, пред взором столь красивого и властного монарха!… Прошу, не сердитесь на меня… – несколько витиевато, но справедливо, заметил музыкант, всё ещё не поднимая головы. На что король тут же отозвался в свойственной ему манере.

– Хм,… весьма благородно с вашей стороны считать меня красавцем,… спасибо конечно, но это лишняя лесть, никакой я не красавец!… Ну а что касаемо, вашего облика, сударь, то вы правы,… я предупреждён в отношении его, мягко говоря, необычности!… Так что смело распрямляйтесь, и продолжим разговор!… – слегка надменно повелел король, после чего музыкант естественно выпрямился, тем самым показав своё обезображенное лицо, отчего король даже вздрогнул.

– Ах,… я, разумеется, ожидал, что вы весьма своеобразны, но не до такой же степени!… И я ещё посмел сказать про себя, что я не красавец,… да по сравнению с вами, я просто душка!… да тут сам чёрт покажется ангелом!… Охо-хо-хо,… ну и внешность!… Однако сейчас не об этом,… ваш фасад уже навряд ли поправить,… а вот моё здоровье всё ещё улучшить можно!… Видите ли, маэстро, в чём дело,… в последнее время я всё больше хандрю,… вечно наимерзейшее настроение, постоянно упадок сил, разочарование и раздражение,… а мне тут сказали, что вы, милейший, своей музыкой запросто меняете расположение духа и дарите людям счастье!… Вот бы и мне от вас хоть глоточек упоенья заполучить,… я бы и рад сам к вам за наслажденьем на площадь выйти, да немощен,… еле двигаюсь от нехватки здоровья,… прошу, сыграйте мне здесь… – уже скорее умилительно, и даже заискивающе, попросил король, хотя вполне понятно, что это была лишь уловка.

Но музыкант не разбирался в этом, и, не произнеся более ни слова, достал свою флейту и заиграл. В тот же миг по всей зале разнеслась необыкновенно нежная мелодия, от которой даже голуби на крыше заворковали свои любовные песни. И надо же такому быть в эту же самую минуту во дворец ведомая служанкой вернулась принцесса Марыся.

– Он уже здесь,… ты слышишь, Марта, он играет, это его музыка,… а звук идёт из покоев папеньки,… спешим скорей туда,… но только тихо не шуми,… нас никто не должен увидеть… – тут же заявила принцесса и они со служанкой немедля кинулись в приемную залу короля. А уже там, под покровом полумрака ниш и альковов, они заняли место в укромном уголке за гардеробом. Увлечённые музыкой присутствующие, их просто не заметили, ведь служанка, зная секретные проходы дворца, действовала весьма осторожно, к тому же все взоры в этот момент были устремлены на исполнителя. Однако и минуты не прошло, как мелодия закончилась.

– Ну что скажете, Ваше Величество, вам уже лучше?… – едва отняв флейту ото рта, спросил музыкант у короля.

– О, это было превосходно!… Во мне пробудилось множество давно забытых, приятных чувств,… и, безусловно, поднялось настроение!… Но больше всего во мне взыграл интерес к твоему искусству, и он не праздный, этот интерес!… Я хотел бы тут же знать, что является главной причиной столь великолепного звучания,… то ли это твоё мастерство!?… то ли секрет заключён в самой флейте?… что из этого является главным!?… Ну, говори!… – вдруг рьяно перейдя на грубый тон, и вскочив с дивана явно в бодром здравии, вскликнул король, и даже протянул к флейте руки. На что музыкант лишь усмехнулся.

– Ну, вот, Ваше Величество, вам уже и совсем хорошо, поправились,… если конечно вы не притворялись с первой минуты нашего разговора,… хотя теперь уж точно видно, что вы с самого начала хотели лишь узнать секреты моей игры,… для того и весь этот спектакль!… Впрочем, зря вы его затеяли, ведь секреты мои просты, и флейта тут ни при чём,… причина такой музыки заключена только в моём таланте,… лишь благодаря нему флейта в моих руках звучит настолько проникновенно!… И если вы не против, то я вновь вам это докажу,… сыграю ещё одну мелодию… – уловив в действиях короля подвох, отозвался музыкант, и уже было собрался сыграть ещё, как тайный советник Пепечек резко его оборвал.

– А ну, погоди-ка!… а откуда мы знаем, что ты сейчас исполнишь нам вновь добрую мелодию!?… а вдруг она окажется злой направленности и заставит нас напасть друг на друга!?… Нет-нет,… нас не проведёшь,… дай-ка сюда свою дудку!… мы под неё плясать, не намерены!… – вскричал он, и нагло выхватил из рук музыканта его флейту. И тут в разговор опять вмешался король.

– А ведь мой советник прав!… Тебе больше не удастся сыграть в моём присутствии!… Всё, хватит, маски сброшены, к чему этот балаган!… Ха, а ты догадливый малый, хоть и урод,… всё же понял, что мы обманули тебя и заманили к себе,… а без фальши в королевском деле, знаешь ли, никуда!… И отныне ты наш пленник,… ха-ха-ха,… и без своей флейты ты не исполнишь здесь не единой мелодии, хоть доброй, хоть злой,… я так полагаю, она у тебя заколдованная!… Ну, не может человек так безупречно уметь играть на простой деревяшке с дырочками!… А может, ты и сам колдун!?… – уже вполне открыто, без всякого притворства, обвинил музыканта король, на что тот заметил.

– О нет, Ваше Величество, вы не правы,… никакой я не колдун,… да и флейта, конечно, тоже никакая не заколдованная,… она, как вы говорите, «простая деревяшка с дырочками»,… я её сам сделал из вишнёвой ветки!… Правда, долго делал, почти целую ночь,… но главное получилось,… я играю на ней любую мелодию, что придёт мне на ум!… Однако за всё время мне приходили лишь добрые мелодии,… о злых мотивах я даже и не помышлял, это вы мне сказали о них!… Впрочем, кто как сердцем чувствует, тот так и мыслит,… лично я никогда никому зла не желал… – тоже откровенно, высказался музыкант, и тут вновь подал голос советник Пепечек.

– Ну что ж, это хорошо, что злых мыслей в тебе нет,… осталось только проверить твои слова о дудке, правда ли, что ты её сделал сам?… Здесь у нас как раз есть мебель из вишнёвого дерева,… вот эти стулья!… Их прочные ножки уж точно сделаны из ветвей вишни, тебе лишь требуется вырезать из них флейту!… – коварно усмехаясь, заявил он, и с этими словами тут же схватил ближайший стул, ловко перевернул его, отломал от него ножку и протянул её музыканту, – вот тебе, бери!… Прояви своё мастерство!… докажи свой талант!… Впереди у тебя ночь,… делай флейту!… – добавил советник и взглянул на короля, прося его одобрения.

– О, да, советник,… вы правильно поступили!… Это будет хорошим заданием вам, господин музыкант,… надеюсь, при вас найдётся нож для резки дерева,… ха-ха-ха-ха!… На этом мы вас и оставим,… работайте,… а утром мы посмотрим, как вы справитесь!… И если флейта не будет готова, мы посчитаем вас лжецом и обманщиком,… после чего сожжём на костре, как завравшегося колдуна!… ха-ха-ха… – нервно рассмеявшись, пригрозил король, и бравой походкой вышел вон. Советник Пепечек и главный стражник мигом последовали за ним. Двери за собой закрыли на замок с внешней стороны. А стражник, по приказу короля встал на караул, чтоб в залу никто не смог проникнуть.

Так музыкант оказался взаперти, в плену королевского дворца. Однако следует помнить, что вместе с ним взаперти оказалась и принцесса со своей служанкой. Правда, это получилось невольно, так уж вышло, что король сам того не ведая свёл таким образом свою дочь с музыкантом. Притом дочь уже немало влюбилась в этого загадочного незнакомца, и теперь трепетала, оставшись с ним практически наедине, служанку в расчёт она не брала, ведь та была для неё словно тень, безобидная, но верная, вечно следующая за ней по пятам.

7

А тем временем начало уже вечереть, постепенно стали сгущаться сумерки. И вот тут-то во дворце ощутили отсутствие принцессы. Обычно она бегала, веселилась, носилась по всем залам; иногда запевала какую-нибудь песенку, иногда подшучивала над лакеями, игралась, а иногда сидела у себя в покоях, читала, или наряжалась в разные платьишки. А тут её нет нигде. И первой её отсутствие ощутила, конечно, королева Ванда – эта скромная, тихая, но по-прежнему очаровательная и влиятельная мать семейства.

Естественно сначала королева ничего плохого не подозревала – ну подумаешь, принцесса где-то заигралась, присела в одном из залов да задремала, такое уже не раз случалось. Но тут другое дело, Марыси не было видно почти целый день. За завтраком, утром, она ещё была, затем ушла к себе делать новую причёску и всё, после её никто не видел. И это закономерно, ведь почти с полудня принцесса находилась на площади, ждала музыканта, а потом, дождавшись, и насладившись его игрой, полностью в него влюбилась. Впрочем, это уже хорошо известно.

И вот теперь королева Ванда, на ночь глядя, взялась искать свою дочь. Пошла проверять каждый зал, каждый уголок, каждые апартаменты, а некоторые из них даже по два раза. Подошла она и к приёмной зале короля, но там ей стражник на посту сразу объяснил, что за дверьми находится только гость короля, и что его не велено тревожить, мол, сие государственные дела. На что королева понятливо кивнула головой и продолжила искать дочь в другом месте. Хотя именно в это время Марыся наконец-то насмелилась, и решила покинуть свой наблюдательный пункт за гардинами в нише зала.

До этого момента Марыся всё стеснялась, думала, уместно ли будет ей проявить себя; может лучше и дальше скрываться, ведь всякий знает, что подслушивать и подглядывать нехорошо, а она как раз это и делала скрываясь в нише. А потому принцесса очень боялась предстать перед своим возлюбленным в плохом свете. А он, между прочим, зря времени не терял, и, достав из своего ранца нужные ему инструменты, уже вовсю мастерил флейту из ножки стула. И тут вдруг из угловой тёмной ниши к нему выходят две фигуры женского пола одетые как служанки. Разумеется, музыкант немало изумился такому явлению.

– Это ещё что за видение!?… кто вы!?… откуда!?… нечто вы всё это время прятались за шторами!?… – удивлённо раскрыв свои небесно-голубые глаза, вскликнул он. А принцесса Марыся увидев эти его влекущие глаза, остальных черт лица и не заметила; впрочем, их и так было плохо видно, ведь уже смеркалось, и музыканту, чтоб не работать в кромешной темноте, пришлось зажечь свечи, предусмотрительно оставленные ему королём и советником. Так что теперь при свечном огне всё выглядело ещё романтичней, и принцесса начала своё оправдание.

– Ой, простите нас, если мы вам помешали,… но оставаться за шторами было бы уже глупо, да и невмоготу уже молчать,… я смело хочу заявить вам, что люблю вас!… Ваша музыка и ваши глаза сводят меня с ума!… Да, я понимаю, что я ещё очень молода, но любовь не спрашивает возраста, и я полностью подчиняюсь ей!… не отвергайте меня, пожалуйста… – слегка взволнованно и нежно произнесла Марыся, по-прежнему не в силах отвести взгляд от голубых глаз музыканта.

– Ваша любовь к музыке мне понятна,… я и сам в неё влюблён, и ей принадлежу!… Однако, кто вы? и как здесь оказались?… По вашим платьям я могу определить лишь только то, что вы служанки в этом дворце,… но тогда зачем вы прятались в нише!… неужели король вас обижает? и вы его так боитесь, что прячетесь от него?… – чуть недоумённо переспросил музыкант.

– О нет, что вы,… король, в общем-то, неплохой человек,… и он мой отец!… Вот только уж слишком он держится за власть, и слишком много слушает своего тайного советника,… а вместе они чего только не придумывают,… воображают у себя в голове всякую-всячину, просто небывальщину!… Вы уж простите их,… я слышала, чего они тут вам наговорили,… безумные бредни,… но я на вашей стороне!… Хотите, я помогу вам выбраться из плена,… вы можете сейчас же покинуть дворец и продолжить своё странствие,… вот только и я с вами пойду,… я теперь уже не смогу жить без вас и вашей музыки!… Возьмите меня с собой, я умоляю вас!… – вдруг припав на колено, страстно запросила Марыся.

– Ой, ну что вы такое делаете!?… Встаньте, вам не престало так поступать, ведь вы принцесса, а я простой музыкант!… Так нельзя, тем более что я не могу никуда с вами идти, иначе получиться, что я обманул вашего отца, короля Сигизмунда!… Я сказал ему, что сделал свою предыдущую флейту всего за ночь,… и теперь он ждёт от меня такого же результата,… хочет получить точную копию флейты, какую забрал у меня советник,… да вы и сами всё слышали!… А я честный человек, и лгать королю, пусть даже он и с причудами, не намерен!… И вот ещё что,… принцесса, приглядитесь ко мне получше,… разве вы не видите насколько я стар и уродлив!?… Для меня очень удивительно, что такая красивая девушка смогла полюбить меня,… вы верно ошиблись,… вглядитесь в меня, как следует… – стараясь при свете свечей полностью показать своё лицо, честно предупредил музыкант. Отважный поступок надо заметить, на что принцесса тут же отозвалась.

– Ах, это вообще неважно,… я не вижу в вас никаких изъянов,… только ваши достоинства; ваш талант, ваши прекрасные глаза, в них читается вся чистота вашей души и доброта вашего сердца!… Я вас люблю, и это не подлежит сомнению!… Я пошла вся в маменьку, она тоже полюбила моего отца раз и навсегда,… а ведь он не красавец и к тому же чудаковат!… Хотя в молодости у него не водилось столько недостатков, как теперь,… и он больше стремился к процветанию королевства и подданных, чем к сохранению собственной власти!… Тогда его помыслы были намного чище и благородней,… а сейчас он сильно изменился,… но маменька по-прежнему ему верна!… Вот и я буду с вами до самого конца, чтобы вы там не сказали!… И раз уж вы не воспользовались моим предложением к побегу, то это только ещё больше доказывает, что я не ошиблась в вас, и поступила правильно, полюбив вас всей душой!… Делайте, что хотите, но я остаюсь с вами навсегда… – с большой преданностью и искренностью ответила Марыся на слова музыканта.

– Ну что же,… уж коли вы не отреклись от меня, принцесса, то позвольте я продолжу свою работу,… флейта должна быть готова вовремя, невзирая ни на что!… Однако я попрошу вас и вашу служанку достать мне где-нибудь простой воды,… вы лучше моего знаете, что и как здесь во дворце устроено. Найдите, пожалуйста, хоть глоток,… уж больно пить хочется… – попросил музыкант и тут же вновь взялся за дело, вырезать из ножки стула флейту.

Марыся не стала ничего ему отвечать, дабы не мешать, лишь кивнула головой, да мигом к служанке обратилась, подхватила её под руку и они полушёпотом принялись обсуждать просьбу музыканта. Служанка Марта была неглупа, и сразу припомнила, что в соседней комнате есть потайная дверца, ведущая в подвал, где имелся колодец с чистой питьевой водой и запас свежих фруктовых напитков на леднике. Туда-то они с Марысей и направились, взяли с собой пару горящих свечей и пошли. А музыкант так и продолжил свою работу.

8

Тем временем в самом дворце всё больше нарастала тревога в связи с пропажей принцессы. Королева, уже не скрывая своего волнения, стала поднимать на ноги всю дворцовую прислугу, включая и лакеев. Многие уже готовились ко сну, а потому выслушав требования королевы, взялись искать принцессу прямо в пижамах. Естественно и король принял активное участие во всех этих действиях. Притом даже его тайный советник Пепечек пришёл в сильное беспокойство, он хоть и был слишком хитрым да коварным, но принцессу Марысю любил, как родную дочь.

Впрочем, в этом нет ничего необычного, ведь многие вельможи преданно служащие своим монархам отождествляют Королевский Дом, чуть ли не с собственной семьёй, а потому принцессу искали буквально все. В общем, переполох во дворце поднялся нешуточный, и лишь ещё больше нарастал. Тогда как принцесса со своей служанкой Мартой благополучно спустились по тайному ходу в погреб. Никому и в голову не пришло искать их здесь, во дворце масса разных подземелий, где хранятся съестные припасы, и доступ туда лишь поварам да кулинарам, прочим там делать нечего. И вот сейчас принцесса со служанкой, преспокойно набрав из колодца целый графин свежей воды, и, захватив с ледника фруктовых напитков, неспешно возвращались обратно.

Королева же в этот момент крайне жёстко отчитывала короля за его не вполне чуткое отношение к дочери. Как говорится, устроила ему хорошую взбучку, или головомойку, кому как нравится. А король Сигизмунд, этот высокомерный муж, до этого случая и подумать не мог, что его обожаемая супруга Ванда, может быть настолько требовательна, властна, и уверена в себе. Он-то привык, что королева всегда кротка, скромна и терпелива, а тут на тебе, столько эмоций, столько экспрессии, столько страсти и даже могущества. Сигизмунд невольно залюбовался женой. Такой она ему больше понравилась. Он даже и про музыканта взаперти забыл, настолько увлёкся королевой.

Зато музыкант хорошо помнил о короле и своём обещании ему. И к тому моменту как Марыся со служанкой вернулись из погреба, он уже многое сделал. Вдохновлённый любовью юной принцессы, музыкант работал гораздо быстрее и чётче, то, что он раньше делал целый час, теперь заканчивал за несколько минут. Сейчас в его движениях не было рутины и проволочек, всё выполнялось безукоризненно и точно. А тут ему ещё как раз и попить принесли.

– Вот милый, тебе и вода, как ты просил,… свежая, прохладная,… а если вдруг не понравится, то мы на всякий случай и фруктовых напитков прихватили!… На выбор,… пей, сколько хочешь, всё для тебя… – видя, как старается её возлюбленный, предложила Марыся, при этом перейдя уже на более близкое обращение, на «ты», так общаются лишь давно знакомые люди, и музыкант с удовольствием подхватил её почин.

– О, спасибо тебе большое, милая принцесса,… ты так заботлива,… я очарован твоей добротой и с каждой минутой ты становишься мне всё ближе и ближе,… я даже позволил себе обращаться к тебе на равных, словно мы знакомы вечность!… Но только мне не надо сладких напитков,… простая вода, вот мой удел,… лишь она придаёт мне сил и свежести,… она же мне и в работе помогает… – поблагодарив Марысю, признался музыкант и принял из её рук графин с водой. Жадно отхлебнул из него несколько глотков, отлил в пригоршню пару полных капель, окропил ими уже почти готовую флейту, отчего та приобрела рельефный рисунок, и вернул графин принцессе, та приняла его и продолжила разговор.

– Как быстро ты работаешь,… и какой красивый рисунок получился на флейте,… теперь я понимаю, почему тебе нужна лишь чистая вода, а не сладкие напитки!… Твоё искусство всё больше поражает меня,… но ещё больше мне приятно то, как ты говоришь со мной,… так, будто мы с тобой уже одно целое, и никогда не расстанемся,… я так рада этому,… значит, я тебе не безразлична!… Однако я даже не знаю твоего имени,… и это как-то странно,… не так ли?… – чуть улыбнувшись, подметила Марыся, и тут уж в разговор вступила Марта.

– А, по-моему, так ничего странного,… к чему все эти имена, если люди любят друг друга!… Вон, мой муж, постоянно завёт меня, то голубкой, то хлопотуньей, а то и зайчонком,… и я его тоже всегда ласково называю!… Любовь штука безымянная, имена ей не обязательны… – весьма мудро для простой служанки высказалась она, на что музыкант тоже улыбнулся.

– А ведь это правильно,… когда любишь, больше думаешь о самом человеке, чем об его имени!… Хотя в моём имени особых секретов нет,… зовут меня Лео,… это если просто, а полное имя Леопольд,… не правда ли, смешное имя?… так скорее каких-нибудь бородачей называют… – продолжая свою работу, шутливо отозвался он.

– И вовсе не смешно,… наоборот, очень даже красиво,… мне очень нравится!… А вот моё имя подкачало,… ну что это за имя для принцессы – Марыся?… вот что смешно-то,… хи-хи-хи… – вдруг прыснув лёгким смешком, ответила принцесса.

– А мне так нравится имя Марыся,… очень оно нежно звучит, словно цветочек какой-то,… и нет в нём ничего смешного, одно только очарование!… Кстати, я почти закончил свою флейту,… осталось лишь её настроить, а это требует аккуратности и тишины,… так что вы девушки пока чуток помолчите, а я сейчас малость поработаю,… отверстия подрежу, аккорды подлажу, и всё будет готово… – живо откликнулся Лео и взялся за дело. Принцесса со служанкой тут же примолкли. Настройка пошла бодро, чувствовалось, что Леопольд в этом деле мастер со стажем. Хоть внешне и страшен как чёрт, но мастер от Бога. Взрежет что-то там во флейте, ножичком повертит, и тут же дунет в неё, звук извлечёт. Правильный тон найдёт. И так по несколько раз, тщательно настрой ведёт.

И вполне закономерно, что звуки от флейты стали разлетаться по всему дворцу. А ведь поиск принцессы был в самом разгаре. Придворные слуги и лакеи носились по всем этажам, заглядывая в каждый закуток, каждый уголок. А тут вдруг флейта зазвучала. Разумеется, и королева услышала её. И сразу к мужу за разъяснениями обратилась.

– Это что такое, дорогой?… откуда эти звуки раздаются?… почему я про это ничего не знаю!?… так может и наша дочь там!?… – несколько сердито и даже этак грозно, спрашивает она его. А королю и деваться-то некуда, тут не умолчишь. Ну, он от такого грозного окрика всё ей про музыканта и рассказал; и про то, что заперли его для изготовления флейты, и про то, как он до этого чудесно на площади играл, ничего не утаил, и мигом повёл королеву к нему. Подходят они к дверям, а из-за них уже лёгкая мелодия разносится, настроил-таки Лео свой инструмент. И тут королева говорит стражнику на посту.

– А ну-ка открывай, не то прогневаюсь!… живо!… – сердито так повелела она, а стражник испугался и вмиг повиновался, распахнул двери, а там музыка льётся, и принцесса со служанкой стоят, замерли, слушают, игрой наслаждаются, не шелохнутся и от избытка чувств даже слёзки пустили. Естественно королева сильно удивилась всему увиденному.

– Это что тут такое происходит!?… Марысенька, доченька!… я-то уж думала, совсем потеряла тебя, и не знала где искать,… а ты здесь,… отчего ты плачешь, дитя моё?… кто обидел тебя?… может, это я чем пред тобой виновата?… – оторопело залепетала бедная королева, и к дочери как бросится, а та ей в ответ.

– Ах, маменька, да не кори ты никого,… это я сама виновата,… без спроса сбежала на городскую площадь и услышала там этого человека!… Его музыка покорила меня, и я тут же влюбилась в него без памяти!… И уж потом так получилось, что нашла я его здесь, в нашем дворце, запертым за дверьми,… предлагала ему бежать, но он оказался человеком чести!… Сказал, что пока своё обещание данное королю не выполнит, с места не сойдёт,… флейту ему следует сделать не хуже той, что у него советник забрал!… И он её сделал, вы все её слышали,… теперь, папенька, ты с ним квит,… и ты должен его добровольно отпустить!… А я с ним уйду, мы любим друг друга, и всё тут!… Будем с ним по миру ходить, людям счастье дарить,… жизнь вместе проведём, вот как вы с маменькой,… и нет у нас другого пути!… – сразу всё выпалила Марыся, отчего уж теперь и король, и королева вместе оторопели.

– Да как же так доченька!?… куда ты нас бросаешь!?… с безродным бродягой уходить собралась!… Да ни за что мы вас не отпустим!… Хотите тут свою музыку играйте!… пусть здесь вас люди слушают!… – чуть ли не хором заблажили, заголосили король с королевой. Не хотят дочь отпускать, но Лео долго их слушать не стал, и галантно так перебил.

– Ну, это вы Ваши Величества неправы,… говорите, я «безродный», но это же не так!… На самом деле я весьма титулованный человек,… и если уж разговор пошёл на чистоту, то открою я вам свою тайну полностью, молчать не стану!… Ну, во-первых, то, что мы с Марысей полюбили друг друга этого уже не изменить,… я тоже, как и она, однолюб, и это бесповоротно!… Ну а во-вторых, ваша дочь полюбила не «безродного» музыканта, как вы изволили заметить, а принца Леопольда из восточных земель!… Да-да, в действительности я такой же монарх, как и вы,… только заколдованный в уродливого старца музыканта,… таким меня и видят люди, хотя по-настоящему я вполне себе симпатичный юноша двадцати лет!… Так уж вышло, что в отрочестве я слишком кичился своей красотой и статью,… хотя в то же время я отличался очень добрым отношением к простым людям,… хотел их всех сделать счастливыми!… Однако это не понравилось моей старой тётушке, герцогине тёмных сил,… она страшная колдунья и даже ведьма,… навела на меня порчу, свершила колдовство,… сказала, раз уж я так хочу помогать людям, то мне моя молодость и красота не понадобятся,… забрала у меня и то, и другое, превратила в сутулого старика!… Но зато дала мне возможность играть на флейте, словно ангелы в раю, и тем самым дарить людям счастье, как я и хотел!… А ещё предупредила, что я смогу вернуть себе прежний вид лишь в том случае, если кто-нибудь добровольно захочет занять на моё место!… И вот с тех пор я всё так и хожу по разным краям, да играю свою музыку людям, делая их хоть немного счастливее!… Давно уже нет в живых моей тётушки колдуньи, пропала она в болоте, собирая лягушек для своего зелья,… а я по-прежнему такой же!… Моя матушка и батюшка уже состарились,… всё ждут меня домой, но я в таком виде боюсь им показаться,… а вдруг у них сердце не выдержит,… ведь они меня таким ни разу не видели!… А у меня от прежнего вида лишь одни глаза остались,… охо-хо-хо… – неожиданно поведал свою печальную историю Лео, и даже тяжело вздохнул. Отчего внезапно встрепенулся король Сигизмунд, и тоже перешёл на более близкое обращение.

– Эх, была, не была!… Что только не сделаешь для любимой дочки,… растрогал ты меня, принц Леопольд!… Чёрт с ним с моим королевским величием,… согласен я добровольно взять на себя твоё обличие, и все твои обязанности, лишь бы вы с Марысей счастливы были, и от матушки-королевы никуда не уходили!… Не бросали её одну, королевушку мою!… А уж я пойду по миру с флейтой твоей,… людей посмотрю, себя покажу,… тем более я практически нигде не был,… всё время здесь провёл!… – отчаянно воскликнул он, думая пожертвовать собой ради счастья дочери, на что королева Ванда тут же возразила.

– Э, нет!… куда это ты без меня бродить собрался!?… раз уж намерился идти, то только со мной!… Вместе здесь время провели, вместе и по миру пойдём,… одного я тебя никуда не отпущу!… А дети пусть дома остаются,… королевством правят, ведь Леопольд высокородный принц,… а значит, как только они поженятся, так он станет королём!… Постепенно внучат нам нарожают, наследников наших,… а уж мы бродить пойдём,… и то, правда, столько лет во дворце просидели, нигде не были,… хотя помнишь, как мы путешествовать собирались?… Ты обещал мне весь мир показать!… – мигом высказалась королева.

– Ах, да, точно, ты права, моя дорогая,… мы собирались объехать весь мир!… Но что-то скуксились,… так ведь и совсем состарится можно,… ха-ха-ха,… а мы-то ещё ого-го-го!… Ха-ха,… так вот значит, пришло оно, наше время-то,… а главное, ты со мной, моя королева!… Ну, решено,… давай, принц Леопольд, передавай мне свои навыки и внешний вид,… я готов добровольно принять всё это на себя!… Да ты хоть знаешь, как это делается-то?… начинай, действуй!… – радостно посмеиваясь от поддержки королевы, торопливо запросил Сигизмунд, и уж был готов поменять обличие, как вдруг в разговор вмешался тайный советник.

– Да что же это такое делается-то!?… ну и дела!… вот это поворот!… А я-то тогда с кем останусь!?… Столько лет служил Вашему Величеству верой и правдой, а теперь, стало быть, всё,… никому не нужен?… – слезливо залепетал он, на что справедливо откликнулся Лео.

– А это вы, советник, сами решайте,… хотите с королём, хотите с нами при дворе оставайтесь,… всё зависит только от вас,… вам всегда дело найдётся!… А вот что касаемо передачи навыков и обличия, то это очень простая процедура,… надо лишь дудочку из рук в руки передать, всё и свершиться!… а ведь вы её у меня уже забрали, притом сами, добровольно!… Теперь осталось так же добровольно захотеть забрать у меня и обличие!… Кстати, а где она, та моя старая дудочка? у кого?… возьмите её себе король, и заклятье перейдёт на вас! – вмиг пояснил Лео.

9

Меж тем старая флейта так и лежала у советника в кармане, он же её забрал. И теперь услышав все эти пояснения, советник, словно ужаленный выхватил из своего кармана флейту и прямо-таки впихнул её обратно Лео. А уже Лео торжественно передал её королю. И тут же свершилось чудо; Лео моментально выровнялся, вытянулся, сутулость исчезла, а вместе с ней и уродливые черты лица. Лео вновь обрёл красоту и молодость, отчего принцесса Марыся прониклась к нему лишь ещё большими нежными чувствами, и конечно бросилась к нему в объятья.

Ну а король Сигизмунд, как только принял флейту из рук Лео, так сразу начал меняться. Впрочем, несильно, ведь он и до этого особо красотой не блистал, разве что увеличилась горбинка на носу, да чуть седины на висках прибавилось. Однако на королеву Ванду это не произвело никакого впечатления, она, как и прежде любила своего мужа. Для неё главное, чтоб он был рядом, вместе с ней, и она могла на него полностью положиться, ведь его супружеская верность и надёжность не вызывали у неё сомнения.

И вот тут король, вполне закономерно, ведь заклятье уже перешло на него, решил попробовать сыграть на флейте. Он робко приложил к губам флейту и постарался извлечь из неё хоть какой-нибудь звук. И надо же такому быть, внезапно у короля получилась мелодия ничуть не хуже, чем у Лео. Его пальцы сами набирали нужные аккорды и ноты, ему лишь оставалось довериться им. А спустя буквально несколько мгновений, он уже и сам совершенно искренне втянулся в это чудодейство. Музыка поглотила его без остатка, он прямо-таки растворился в ней. Король всё играл и играл, наслаждаясь мелодией.

Но не надо забывать, что и у Лео тоже имелась флейта, он её только что закончил, притом, будучи ещё заколдованным, а это значило, что волшебство продолжается. И теперь уже Лео решил сыграть на своей новой флейте, при этом находясь в новом качестве, уже как вновь обращённый принц Леопольд. Он тоже поднёс флейту к губам и попробовал сыграть пару аккордов в унисон с королём. Моментально раздался чистый и необыкновенно приятный звук.

– Ага!… так значит, и я могу играть!… Мои прежние способности сохранились!… И я всё так же хочу приносить людям радость!… Ах, как же это прекрасно!… – воскликнул Лео и в ту же секунду подхватил мелодию, которую исполнял король. И вот они уже вдвоём, король и принц, играют настолько чудесную композицию, что её звуки, вырвавшись за стены дворца, устремились обволакивать весь город своим нежным волшебством. А меж тем снаружи уже вовсю властвовала ночь; на небе взошла Луна, высыпали мириады звёзд, воздух наполнился свежестью и спокойствием. Эта ночь выдалась самая замечательная за всю историю королевства. Горожане мирно спали, получая во сне невероятный заряд доброй энергии и счастья, все их горести и заботы растворялись в ночной темноте.

Вот так всего за пару дней, один невероятно талантливый путник смог преобразить уклад целого государства. Правда, поначалу казалось, что его внезапное появление несёт в себе опасность, хотя на поверку выяснилось, что всё самое страшное заключено в самих людях. И это не зыблемое правило жизни – прежде чем обвинять кого-либо в своих бедах, лучше сначала загляни в себя самого. И вот теперь уже король Сигизмунд со своей обожаемой королевой Вандой отправились путешествовать по белому свету и радовать людей своей музыкой.

Между прочим, тайный советник Пепечек остался верен своим принципам и последовал за королевской четой, а куда же он без них-то, притом за столько лет сидения во дворце он тоже притомился, надоела ему коридорная теснота, а там, на вольных просторах, поинтересней будет. Ну а принц Лео с принцессой Марысей после бурной и щедрой свадьбы взялись править королевством, но уж править по своему, по молодёжному, с новыми добрыми инициативами. А почему бы и нет? Не вижу причин отказываться. Тем более король Сигизмунд и королева Ванда обещали их часто навещать, и в случае чего помогать им в правлении страной, дельный совет со стороны старшего поколения всегда пригодится. Да так оно и вышло, две королевские четы не забывали друг о друге.

А ещё стоит отметить, что Лео так же не забыл и о своих престарелых родителях. Пришла пора, и они вместе с Марысей навестили их. О, это было знаменательное событие. Радости у стариков случилось сверх всякой меры. Они даже слегка помолодели. Счастье охватило их исстрадавшиеся пожилые сердца. Ну а вскоре произошло объединение двух королевств, ведь что греха таить, престарелым родителям Лео требовался отдых, и ему пришлось взвалить их обязанности на себя. И это тоже было великое событие, можно даже сказать мирового значения. Праздник получился на славу.

Собрались все три королевских четы, теперь они стали одним большим монаршим семейством. Столы накрывали на площади, на той самой на которой впервые появился принц Лео в качестве заколдованного путника. Народ на торжество съехался со всех концов света. Как говориться, яблоку негде было упасть. Вот тут-то Лео и король Сигизмунд сыграли дуэтом свой самый восхитительный концерт. Это их выступление впоследствии стало весьма знаменитым, о нём потом ещё долго говорили и даже отметили в летописи времён. Там же в летописи упомянули и всю эту историю, а уж она хороша, наполнена радостью и теплом, много в ней всего мудрого и поучительного, а всех кто её прочёл, ждёт счастье и удача…

Конец

Сказка о рыжем путнике Фоксе кой жульством и подлогом себе на жизнь промышлял
1

Как это и случается во всех историях связанных с жульством и мошенничеством, наш герой вошёл в городок N-ск точно после полудня как раз ближе к обеду. А располагался тот городок в средней полосе Российской империи. В общем-то, начало для подобных повествований привычное и даже тривиальное. Хотя сам герой, или проще говоря – путник, выглядел несколько мрачно и неопрятно для столь процветающего времени года, ведь на улице благоухало лето, играя всеми красками столь яркой поры. Впрочем, всё это цветущее благолепие не особо облагораживало сам городок.

N-ск являлся вполне простецким, провинциальным, населённым пунктом с обшарпанными домиками, главной улицей полной ухабов и ям, ну и конечно с православной церквушкой окаймлённой рядовым погостом с дубовыми крестами на могильных холмах. В общем, всё как везде. Хотя надо ещё отметить и каменный, белёный известью, двухэтажный дом городничего, к тому же и памятник прежнему царю-батюшке на центральной площади аккурат возле вышеупомянутого Белого дома. Одним словом обычная картина для середины XIX века: повсюду одно и то же, те же люди, такое же положение, та же природа, однообразные поля и леса, перемежающиеся сельскими пейзажами с садами и огородами.

Однако что-то всё же привлекло сюда того странного путника, нашего героя. Впрочем, и это тоже не такая уж большая загадка. И пусть неопрятный вид путника не вводит никого в пространное заблуждение. Его порядком изношенные сапоги, брюки внешне ни разу нестиранные, и полувоенный френч с затрапезным картузом только на первый взгляд смотрелись неухожено. В действительности же вся эта амуниция сидела на путнике как влитая, и была грубо примята лишь для нарочитой неопрятности.

При этом сам путник охотно поддерживал всю эту незамысловатую простоту в экипировке, и вёл себя как обыкновенный бродяга или калика перекатная. Вялая, чуть с хромотцой походка, сгорбленна осанка, спина навыкат, грудь впалая, отчего его руки казались слишком длинными и отвисали почти до колен, всё это выглядело вполне обыденно. Да и запылённая котомка на его хребте не выдавала в нём ничего примечательного. Типичный путник прохожий, коих бродило в те времена по периферии несметное полчище. Метались по всем дорогам в поисках лучшей доли.

Кто-то говорил, что такое нашествие обусловлено отменой «Крепостного права», а кто-то просто сводил всё к тёплой погоде, мол, благоприятное стечение обстоятельств, вот и курсируют туда-сюда. Но наш герой всё же был отличен от общей бродячей братии. А вернее сказать – внешне конечно он схож, но вот по внутреннему содержанию крайне разителен, ибо его цель посещения N-ска была весьма неоднозначна, и это проявилось практически сразу. Обычные бродяги, почти все как один, по прибытии в городок тут же следовали к церкви на паперть просить милостыню, или же стремились получить у местной попадьи подаяние на пропитание.

Но наш путник был не таков, сама его суть в корне отличалась от попрошаек. Этот субъект не привык просить, то был добытчик, он привык добывать себе средства к существованию. Он словно охотник вёл свой промысел, хитро и тайно выставляя ловушки. Прокорм, одежду и деньги он брал, искусно играя роль хорошо-замаскированного злодея. И кем он будет в следующей интерлюдии, в какую личину обрядится в очередной раз, всё это зависело лишь от его настроения и наития, хотя любая его цель была намечена уже заранее, жертву он выбирал безукоризненно, настоящий ловец человеческих душ и пороков, безжалостный охотник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.