Юрий Бойчук
Северный человек

Если в нашей жизни всё происходит не случайно, а события и люди в ней как звенья одной цепи, то Господь Бог выбрал самое необычное звено для того, чтобы я вляпался в эту историю. Я пялился на неё минут двадцать перед тем, как зайти в актовый зал, где проходил последний вступительный экзамен -сочинение. Она была очень привлекательная, с шикарным бюстом с которого я не сводил глаз. Ей это очень нравилось- я видел её улыбку в отражении окна, куда она демонстративно отвернулась от меня. Одна из трёх тем для сочинения была «Мёртвые души», которые я прочитал в восьмом классе с огромным удовольствием, поэтому без раздумий выбрал ее и принялся описывать «образы помещиков в поэме Гоголя».

Написать сочинение было проще простого, а не допустить кучу ошибок и не получить двойку по орфографии было сложнее, поэтому писал я по особой методике, которую придумал перед экзаменом- предложения должны быть простые, минимум запятых и деепричастных оборотов. Перед экзаменом строгий очкастый профессор предупредил нас, что за нами зорко наблюдают его аспиранты, которые как охранники на вышках ходили по периметру, вдоль рядов и следили, чтобы никто не списывал и не переговаривался. Их образу не хватало длинных винтовок и овчарок, лающих на нас при каждом шорохе, но они компенсировали это отсутствие, надменными взглядами, в которых читалось, что мы плебеи. У меня всё получалось, я заканчивал описывать Манилова, как за спиной услышал «пс-пс», но я не обратил внимания. Через минуту моё ухо коснулся брошенный кусочек бумажки, скатанный в шарик. Я дождался пока цербер в теле аспиранта пройдет мимо и осторожно повернул голову. На меня с мольбой в глазах смотрела прекрасная незнакомка. «Ты какую тему пишешь?»– прошептала она. Я показал ей два пальца, и надеялся она поймет, что вторую. «А Чичиков – он кто? Помещик?» – этот вопрос меня поставил в ступор. Я еле заметно покачал отрицательно головой и тут же уткнулся в свой стол- караульный, несущий дозор в соседнем ряду, нахмурив брови посмотрел в мою сторону. Вновь послышалось «пс-пс». «А кто такой Обломов? Он тоже помещик?» Я посмотрел на доску, где были записаны три темы сочинения- Гончарова там не было. Причём тут Обломов? И тут же понял, что красивое звено оказалось очень тупым. Обломова она сложила в кучу со всеми персонажами русской литературы, вспоминая фамилии помещиков. Я вновь отрицательно покачал головой и в это время прозвучала фраза, от которой у меня пробежал по спине холодок: «Молодой человек в синей рубашке! Вам первое и последнее предупреждение! Ещё раз нарушите правила экзаменов, покинете аудиторию». Прошло пять минут, я уже описал Коробочку, Ноздрёва и приступил к Плюшкину, как вновь услышал тихий шепот: «Соня Мармеладова она кто?» Ужас! Прошло уже двадцать минут, а она до сих пор не определилась какую тему сочинения писать! Как она вообще дошла до третьего экзамена? Я огляделся – гвардейцы очкастого кардинала о чём-то переговаривались в конце соседнего ряда.

–Проститутка! – прошептал я, не поворачивая головы.

– Что? Что? – услышал я благодарный шёпот.

– Пррроститутка, – вновь прошептал я, делая акцент на букве «р», чтобы это, к тому еще и глухое звено, услышала слово наверняка. С помощью тройного «р» «проститутка» прозвучала, так забавно, что где-то рядом хихикнули.

– Молодой человек покиньте аудиторию! – прозвучала за спиной злорадный голос вертухая, которого я не заметил. – Да-да! Это я к вам обращаюсь! – повторил он вновь, подойдя ко мне. Я сидел окаменевший и не мог найти слов для оправданий.

– Второе нарушение и вы покидаете аудиторию!

Я молча встал и посмотрел на нее. Мой первый опыт репетиторства потерпел фиаско, ученица сидела, опустив в голову и не смотрела на меня, то ли ей было стыдно, то ли боялась быть изгнанной за компанию. В приёмной комиссии мне сказали, что у меня больше нет возможности написать сочинение. «Приходите на следующий год? Ага! –мне хотелось плакать от досады, – на следующий год мне будет восемнадцать, и я буду в другой приёмной комиссии, где распределяют не по факультетам, а по родам войск». Все мои планы и мечты были разрушены. Я грустно смотрел в окно, девчонки и мальчишки подбегали к стенду, нервно водили пальцами по длинным спискам и найдя свою фамилию радостно подпрыгивали от счастья. Я очнулся от забытья, когда чья-то рука тронула меня за плечо. Я повернулся, передо мной стояла она, красивая и глубоко ненавистная.

–Извини! Я не думала, что так получится! Спасибо тебе большое, мне хоть что-то нужно было написать, а там на факультете мне четверку натянут.

Я ничего не ответил и молчал.

– Слушай, как будет время позвони, встретимся, сходим куда-нибудь- мне ведь нужно тебя как-то отблагодарить, – Она взяла мою вялую, безжизненную руку, подняла рукав рубашки до локтя и вытащив из сумки помаду, написала на моей руке свой номер телефона.

– Меня Алина зовут, а тебя как?

– Родион, – соврал я и она провалила мой последний литературный тест на догадливость.

– Ух ты! Какое необычное имя! – она совсем не поняла моего намека, – Звони Родион, я буду очень рада встретиться!

«Посмотрим, как обрадуешься, – подумал я, -Приду с топором и зарублю тебя как Раскольников бабушку». Полдня я бродил по городу сочиняя стройную, аргументированную речь для родителей, но в конце концов плюнул и решил сегодня не звонить. Было так грустно, хотелось кому-то выплакаться, и я позвонил брату. Хозяйка, у которой я снимал комнату на время сдачи экзаменов, увидев моё лицо всплеснула руками и все поняла без слов. «Звони конечно!»– сочувственно ответила она на мою просьбу позвонить по межгороду. Я сумбурно рассказал брату про свою трагедию, но к удивлению, в ответ услышал его ободряющий голос.

– Так это классно! У тебя есть целый год, приезжай ко мне, начнёшь самостоятельную жизнь, как мечтал. Найдем тебе здесь работу и место в общежитии.

– Я не знаю, как об этом сказать родителям! – не веря своему счастью озадачил я брата.

– Я им сам всё объясню, набери меня через сорок минут.

Я не верил своим ушам! Больше всего я не хотел вернуться домой и провести ещё один год в своём маленьком городе, где мне уже всё опостылело. Я мечтал поступить в университет, жить самостоятельной жизнью, развиваться как личность, познакомиться с новыми друзьями. Весь день я думал, что эти мечты рухнули, но забрезжила надежда! Сорок минут, как же это долго! Я вспомнил многозначительные обещания своей единственной знакомой в этом городе и закатал рукав. Последняя цифра то ли девять, то ли восемь, то ли пять – помада стерлась, было не разборчиво, и я решил позвонить по всем трём номерам. Первый номер ответил мне вежливо: «Вы ошиблись», второй менее доброжелательно послал меня, а третий номер не отвечал. Оставалось ещё десять минут до условленного звонка брату, но телефон зазвонил сам, в трубке я услышал мамин голос: «Сыночек ну как же так? Как же так?». Мамины причитания резко оборвались, и я услышал голос отца: «Идея Егора здравая! Нечего тебе здесь делать! Приезжай домой, собирай вещи и езжай к нему- жизнь понюхаешь, руками потрудишься к экзаменам подготовишься. Деньги есть у тебя на обратный билет?» «Да»– вымолвил я не верю своему счастью.

                        ___________________

Без долгих прощаний с родителями, собрав самое необходимое, я уехал на боковой полке плацкарта на дальний Север, где меня ждал мой старший брат. Весь вечер, в день приезда, мы радостно обсуждали новости из дома, моя грустная история поступления, за время пока я был в пути, стала немного романтичней и Алина в ней уже не была глупой и ненавистной. Я даже фантазировал, что могло быть, если бы она взяла трубку. На следующее утро, перед тем, как уйти на работу, брат поставил передо мной телефон и справочник предприятий: «Давай, наяривай, и чтобы к вечеру был результат!» Я рьяно принялся за поиски, но через несколько часов понял, что найти работу на Севере совсем непросто, как только в трубке слышали мой голос, тут же спрашивали о возрасте. «Извините, ничего не можем вам предложить!»– и разговор заканчивался. «Ну а как ты думал, – утешала меня Ирка, жена брата, – это же Заполярье, требования другие. Здесь берут только совершеннолетних и с опытом работы.» Вечером брат обнадёжил меня, кто-то из его друзей с кем-то поговорил и завтра меня ждали в железнодорожном депо. Следующим утром, какой-то Серёга, встретил меня на проходной депо и отвёл в отдел кадров, где мне предложили единственную вакансию монтёра железнодорожного пути. Я сразу согласился, даже не понимая, что конкретно нужно делать. Наступила не менее волнительная процедура, чем вступительные экзамены –меня впервые оформляли на работу. Осталась последняя, но главная формальность-подпись директора, Виктора Михайловича. Директором оказался злой, небритый пятидесятилетний дядька, он посмотрел на моё заявление, потом на меня и задал тот же самый проклятый вопрос, который я слышал вчера десятки раз.

– Молодой человек, сколько тебе лет?

– Семнадцать!

– Да на хрен ты мне нужен в семнадцать лет? А техника безопасности? Ты же ничего не умеешь, если что-то с тобой случится, я же сяду! – Виктор Михайлович выдохнув вместе с перегаром возмущение, внимательно посмотрел на меня и спросил, -А на хрен тебе эта работа? Морда вроде не глупая, тебе поступать надо куда-нибудь и учиться! Зачем тебе шпалы на себе тягать да рельсы ворочать?

– Я уже поступал в прошлом месяце, не получилось. Теперь только через год. Вот приехал к брату, думал найду работу и начну самостоятельную жизнь. А на Севере только совершеннолетние нужны!

– На кого поступал учиться? -Виктор Михайлович сочувственно посмотрел на меня, взял графин и стал пить «из горла».

– На филолога

– Ох ёбен-бобен! – Виктор Михайлович поперхнулся и произнес эту таинственную северную фразу то ли от удивления, то ли от восхищения. Он допил всю воду из графина, громко отрыгнул и его взгляд стал добрее. – Хорошо филолух, есть у меня для тебя работа! Такая, полуофициальная. Набирается бригада на шабашку в посёлок Мынга, это двести километров отсюда. Нужно к старой шахте восстановить ветку, километров пятнадцать. Работа месяца на два, там как раз не хватает одного человека. Вот попробуешь, что такое самостоятельная жизнь, заодно и денег заработаешь больше, чем здесь простым монтером. Ну что, согласен?

– Конечно согласен! –я от радости готов был бежать в Мынгу.

Виктор Михайлович набрал номер и начал громко кричать, на том конце провода было плохо слышно.

– Катерина! Катерина привет! Есть ещё один человечек в твою бригаду. Слышишь меня? Он завтра выезжает! – Виктор Михайлович прикрыл рукой трубку, – Завтра выехать сможешь?

Я радостно закивал головой.

– Завтра выезжает на Московском, будет у вас в двенадцать. – директор покосился в мои бумаги и продолжил кричать в трубку, – Зовут Максим Анохин, запомнила? Записала! Парнишка молодой, вам как раз в бригаду такой нужен, будет «принеси- подай», присмотри за ним. Хорошо, конец связи!

– Ну всё, собирайся!– огласил приговор Виктор Михайлович, когда хлопнул трубкой по аппарату, – Завтра выезжаешь в Мынгу, в кабинете начальника станции тебя будет ждать Катерина Ивановна, слушайся её как маму родную. Если за два месяца поднатореешь, возьму тебя монтёром официально.

– А какие-то бумаги надо заполнять? – спросил я.

– Говорю же, шабашка. Никаких бумаг не надо заполнять, расчёт в конце месяца по факту сделанной работы! Не бойся, никто тебя не обманет! – по-отечески инструктировал Виктор Михайлович, – Возьми с собой каких-то продуктов, денег на первое время, потому что у них в сельмаге ассортимент не ахти и завоз раз в две недели, а то и в месяц.

– А где жить? – у меня в голове не укладывались перспективы новой работы.

– Катерина Ивановна поселит, и робу выдаст, не переживай! Всё понял?

– Понял, спасибо Виктор Михайлович!

– Ну бывай абитуриент!

Вечером начались сборы. Егор открыл банки со свиным шпиком, которые передала мама и отрезал от каждого куска мясную верхушку, которую он не любил, а я уминал с хлебом за милую душу, а себе оставлял чистый шмат сала, которое он обожал, а я терпеть не мог.

– Это тебе, – он отрезал тоненький кусочек мяса и складывал в кулек на столе, – А это мне! – с этой фразой он засовывал огромный шмат сала обратно в банку.

– Это тебе, а это мне! – Егор засунул последний кусок сала в банку и застыл под строгим взглядом Ирки, которая наблюдала, как он делит мамины гостинцы – Всё по-честному! Всё по-братски! Он всю жизнь это сало не ест!

Горка мяса с четырех трехлитровых банок шпика получилась совсем маленькой.

– Прекращай этот братский рэкет и тушёнку ему всю отдай, – Ирка посмотрела на Егора, как на маленького ребёнка, покачала головой и дала ц. у. мне, – Максим, вещи теплые не все бери, у нас хоть и Крайний Север, но в июле плюс тридцать бывает.

Брат вытащил банку и начал её разглядывать со всех сторон.

– Тушёнку, мамину свиную, сочную тушёнку,– печально вздохнул он, рассматривая куски мяса за стеклом, – Тушёнку конечно отдам! Это же младшенький мой, любименький, почти как эта тушенка!

На следующее утро я сидел в плацкартном вагоне, мой поезд отправлялся в самостоятельную жизнь.

                   _______________

Тундра, тундра, одна сплошная тундра, ни одного деревца на огромной зелёной равнине. Вдалеке выглядывали холмы, пару раз проезжали какие-то небольшие реки, а в остальном пейзаж был скучный и неприглядный.  Вот был бы мой любимый магнитофон, который остался дома у родителей, я бы включил Yello или Depeche Mode и можно бесконечно смотреть на этот пейзаж и мечтать. Через час стали появляться одинокие берёзки и елки, их становилось всё больше, а через два часа за окном густыми рядами стояла непроходимая лесотундра. Вагон был практически пустой, он набивался пассажирами только к вечеру, когда поезд проходил крупный областной город. Это я услышал от проводницы, которую обхаживал громкий усатый мужик лет сорока, он всю дорогу оказывал ей знаки внимания, но она соблюдала дистанцию. До меня доносились обрывки историй, про разные страны, где он побывал, будучи моряком. Судя по ее ироническому хихиканью, они были не только забавными, но и неправдоподобными. Рассказчик много раз ходил курить в тамбур и каждый раз перед выходом он расплывался в улыбке, тонкие усики поднимались вверх, и он повторял одну и ту же фразу: «Милая, не скучай, я скоро буду!»

Я достал из рюкзака моего любимого Джека Лондона, это был последний том его рассказов, из собрания сочинений, которое я дочитывал. Волшебный мир приключений увлек меня, и я больше не замечал тонкоусого моряка, его реплик и хихиканья проводницы. Время за чтением пролетело незаметно, мне осталось две страницы до конца рассказа, когда я услышал громкое «Через пять минут Мынга».

Станция Мынга представляла собой деревянный барак, на котором белой краской было написано название, а за ним виднелся небольшой населённый пункт, состоящий из таких же деревянных строений. К моему удивлению, моряк тоже вышел со мной. Стоя на подножке, он что-то прошептал на ухо проводнице, быстро поцеловал её в щёку и спрыгнул на землю. Поезд тронулся, я взвалил рюкзак на плечи и пошёл к станции. В браке было два помещения: одно большое, в нем стояли две лавки для пассажиров и второе за обшарпанной дверью, на которой, той же белой краской было написано «начальник станции». За дверью был слышен шум разговора и хохот. Я постучался и открыл дверь, в прокуренной комнате сидела пухлая пожилая женщина и беззубый старичок, который дымил «Беломором» и хохотал, вытирая слёзы с небритой щеки.

– Максим Анохин? – спросила женщина, увидев меня. Я молча кивнул. – Посиди пока там, в зале, сейчас второго дождёмся и пойдём заселяться.

– А я уже здесь! – услышал я знакомый противный голос за спиной. – Сергей Бобров моя фамилия.

– Вот и полный комплект! Ну что Матвей Иванович, до скорого! Завтра буду этих гавриков отправлять-свидимся! – Катерина Ивановна попрощалась со старичком, а потом скомандовала нам, – Давай за мной хлопцы!

Пока мы шли к поселку, она нас инструктировала.

– Сейчас заселяемся в общежитии, получаем робу, обустраиваемся, а завтра в шесть утра подъём, едем на участок и начинаем работать. Рабочий день с семи утра до пяти вечера. В пять приезжает дрезина и отвозит вас обратно в поселок. Наша задача, сдать ветку точно в срок, тогда вся бригада получит сверху премию.

– А сколько людей в бригаде? Кто бригадир? Премия большая? Сколько в рублях? – сыпал вопросы тонкоусый.

– В бригаде вас будет пятеро. Бригадира назначу завтра. Рано на премию губу раскатал-сначала посмотрим, как кто работать будет.

Поселок состоял из нескольких десятков деревянных бараков, половина была двухэтажная, в центре посёлка большое каменное здание похожее на Дом культуры. Мы подошли к двухэтажному бараку, Катерина Ивановна достала из кармана куртки огромную связку ключей и открыла дверь. В длинном коридоре было шесть комнат и лестница на второй этаж. Мы прошли вдоль коридора к дальней двери, Катерина Ивановна открыла её и скомандовала: «Заселяйтесь!» В комнате стояли две кровати с матрасами, две тумбочки, стол и большой шкаф. Из окна была видна тундра. Мне все нравилось.

– Катерина Ивановна, у меня к вам огромная просьба, – услышал я за спиной вкрадчивый шёпот, – я мужчина взрослый, иногда хочется побыть одному, отдохнуть после тяжелой работы, можно я один поживу? Есть какая-то другая комната?

– Чтобы баб водить? -перебила его Катерина Ивановна, -Хватит мне заливать! Знаю зачем тебе отдельная комната. Значит так! Это общежитие для отдыха. Если здесь начнутся пьянки, гулянки и бабьи стоны выгоню из бригады. Мы здесь, чтобы деньги зарабатывать, а не развлекаться это понятно?

– Понятно! Так и я об этом! На работе нужно быть бодрым и выспавшимся! -не сдавался тонкоусый, – Я храплю громко, и не люблю, когда на меня по утрам косо смотрят. Мне на корабле каюту отдельную выделили, чтобы я храпом другим спать не мешал.

– Ладно, хрен с тобой! –сдалась Катерина Ивановна, – вон соседняя комната пустая, заселяйся!

Она открыла дверь соседней комнаты, сквозь проём двери я увидел, что там была точно такая же обстановка, только окно выходило на посёлок. Мы получили постельные принадлежности и робу : штаны, куртка, кирзовые сапоги, перчатки- приятно пахло новым, неношеным запахом.

В общем санузле я нашёл швабру, тряпку и ведро. Целый час я убирал и обустраивал свое новое жилище. Закончив уборку, я упал на жёсткую, скрипучую кровать и понял, как жутко проголодался. Разбирая запасы, собранные мне в дорогу, я вспомнил наставление Ирки купить хлеб здесь в магазине. Из столовых принадлежностей у меня шахтёрская железная литровая фляга и походный складной нож, в котором прятались нож, вилка и подобие ложки. На общей кухне было пусто, только чайник с отбитой эмалью и электроплита, на которой можно что-то приготовить. «Первое время жить придется в сухомятку» -подумал я и пошёл в разведку на поиски магазина. Магазин находился с обратной стороны каменного здания, Виктор Михайлович был прав, ассортимент был небогатый. Я купил конфет, хлеб, пачку чая и сахар. В рюкзаке три литровые банки тушёнки, кулёк с мясом от шпика, ещё какая-то снедь, которую Ирка засунула мне в рюкзак, так что на неделю едой я обеспечен.

Возвращаясь в общежитие я с удивлением для себя обнаружил, что Мынга это полноценное городское поселение, подтверждения в виде вывесок я встречал на серых бараках. Библиотека, ЖЭК, поликлиника в одноэтажном бараке, выкрашенном в свежую желтую краску, в красивом зелёном здании огороженным забором размещались школа и детский сад, а прямо перед общежитием, к своей радости, я обнаружил отделение почты- теперь можно посылать телеграммы, письма и даже заказать телефонный разговор с родителями. Весь оставшийся вечер я провёл в чтении. В общежитии не было ни души, только перед тем, как я собрался ложиться спать, услышал, как в комнату вернулся мой тонкоусый сосед.

                  _________________________

Утром, вместо будильника нас разбудила Катерина Ивановна. «Хлопцы! Подъём! – стучала она в двери- Полчаса на сборы! Ровно в семь, все должны быть на станции!». На станции я увидел небольшую компанию. Катерина Ивановна, которая весело переговаривалась с мужичком среднего роста лет пятидесяти, невдалеке от них дымил сухой, тощий сорокалетний мужчина, а возле дрезины, сидел на корточках мужчина, представитель какой-то северной народности, кажется коми. Я остановился в нескольких метрах от этой компании, рядом со мной поставил свой рюкзак мой тонкоусый сосед.

– Здорово! – протянул он руку, – Мы так и не познакомились с тобой по-человечески. Серёга Бобров!

– Максим! Максим Анохин, – пожал я его крепкую руку.

Катерина Ивановна услышала наши голоса, повернулась к нам и громко похвалила.

–Молодцы! Все пришли вовремя! Ну что хлопчики давайте познакомимся! Вот это Леонид Иванович! – она приобняла пятидесятилетнего улыбчивого собеседника, – с ним я работаю уже не первый год, он дело знает и сегодня вас проинструктирует чем нужно заниматься на объекте. Я ему передаю свои полномочия, он ваш бригадир, слушайте его как своего начальника.

Катерина Ивановна подошла к сорокалетнему.

– Вы Дмитрий Емец, правильно?

– Да, я от Виктора Михайловича, – подтвердил тощий и выкинул бычок.

– Прошу любить и жаловать Дмитрий и наше молодое пополнение, – железнодорожная сваха показала рукой в нашу строну, – Бобров Сергей и Максим Анохин. Так, а где Федя?

Северный человек встал с корточек, и Катерина нашла его взглядом.

– Вот он! Федя плохо говорит по-русски, но всё прекрасно понимает! Прошу его любить и не обижать! Ближе познакомитесь на работе, а теперь скажу самое главное! У нас с вами есть два месяца, чтобы восстановить ветку, ведущую к старой шахте. Если выполним всё качественно и в срок, хорошо заработаем и получим премию, поэтому советую не заниматься херней, не делить шкуру неубитого медведя, а работать. Если кто-то начнет халявить, надеяться, что его работу сделают другие, вылетит отсюда как пробка. Предупреждаю, за любое нарушение трудового процесса или правил общежития будет единственное предупреждение, а затем без обсуждений выгоняю из бригады, всем понятно? Ну и замечательно! Давайте грузитесь в дрезину.

До ветки мы ехали минут двадцать, дизельная дрезина тихо тарахтела и Леонид Иванович инструктировал нас громким голосом.

– Мужики план такой! Чтобы выполнить все в срок, в день нам нужно делать минимум двести пятьдесят метров, желательно триста, потому что участки разные, где-то шпалы сгнили, где-то насыпь просела метра на два. Завтра нам привезут рельсы и два вагона щебня, но выгрузят метров за пятьдесят до первого участка, где ветка просела, будем на дрезине все перевозить туда. Особое внимание, местность болотистая, в лес по нужде ходить аккуратно! Если зайдёте далеко и затянет в трясину- кричи-не-кричи вас не услышат. Обязательно предупреждайте!

Мы доехали до развилки и остановились, я встал на борт дрезины и увидел длинную, уходящую за горизонт раскуроченную железную дорогу, сплошь из черных провалов, в которых не было рельсов и шпал.

Не прошло и часа как вся романтика о Севере, которую я себе придумал, начитавшись Джека Лондона испарилась из моей головы. Мне казалось, что все сговорились участвовать в какой-то эстафете. Леонид Иванович раздавал указания, и мы как сумасшедшие неслись наперегонки его выполнять. Я только и слышал: «Максим, чего встал, неси лапу!», «Молодой, скажи бригадиру здесь сто сорок, расширять нужно!», «Макс, быстро принеси костыли!» Прошел час моих бестолковых метаний, Леонид Иванович плюнул, матюгнулся, взял меня «по-отечески» за шиворот, как щенка и потащил на ознакомительную экскурсию, под условным названием «что должен знать монтёр железнодорожного пути». Он показал, как правильно вытаскивать трухлявую шпалу из-под рельсов, как быстро засунуть туда новую, как выдергивать и забивать костыль и другим премудростям. В ходе экскурсии я «зарубил на носу», что лапа -это огромный лом, с двумя ушами похожими на гвоздодёр, им вытаскивают огромные гвозди –«костыли», которые крепят рельсы, между которыми должно быть ровно сто пятьдесят два сантиметра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.