Барселоника
Солнце Дагара

Посвещается моей бабушке, военному хирургу, чей девиз "держи удар" я пронесу по жизни

с любовью в сердце

Часть I 

Глава 1

Алекс

Солнце здесь было другого оттенка оранжевого. Будто впитало в себя нечто темное – незнакомое, неродное. Я задумалась, как оказалась там, где оказалась: на ворохе изломанных веток огромного куста, в глухомани какого‑то леса. Без воспоминаний, с отсутствующей информацией даже на предмет собственного имени… Как меня зовут? Пустота в голове сжимала виски, будто кто-то выдрал страницы из книги моей жизни. Я заворочалась среди веток и, с трудом выбравшись из укрытия, парой минут спустя наткнулась на приличного вида тропу.

Что произошло? Если мне «помогли» оказаться здесь – думаю, я бы дралась, пиналась и кусалась. А все синяки и царапины явно свежие, полученные в неравной борьбе с благами леса. Я решила подключить к обсуждению логику: ветки в моем спальном кусте действительно были сломаны исключительно подо мной. А он высокий, чтобы выбраться, пришлось очень постараться. Не означает ли это… что никто меня туда не приводил, я сама там оказалась?

Как?

Упала.

С неба?

Или с дерева, что вероятней. Но зачем мне карабкаться на дерево?

Я сменила направление рассуждений. Если в лесу есть дорога – она обязательно выведет меня куда-нибудь. Сделав это глубокомысленное и ставящее в тупик своей логичностью умозаключение, я приободрилась и ускорила шаг.

Лес тем временем превратился в настоящий пестро‑зеленый кошмар. Каждое дерево, казалось, я прохожу по двадцатому кругу, а стертые неудобными галошами ноги с каждым шагом все более саднило. Пряный аромат хвои сводил с ума и заставлял все более замедлять шаг.

Я попыталась прорваться сквозь очередную живую стену колючих ветвей и, когда это все же удалось, с криком полетела вниз и шмякнулась лицом на сухую песчаную поверхность утоптанной дороги. Откуда‑то сбоку раздался заливистый девичий смех. Вставая и отплевываясь от песка, я не спешила проявлять собственную реакцию.

– Это твое сочувствие?

Рассмотрев с ног до головы меня и мою рваную одежду, девушка нервно усмехнулась. Но стоило сделать шаг ей навстречу – моментально отпрыгнула подальше. Вдобавок – я заметила в ее руке нож.

– Кто такая?

Она пыталась выглядеть дерзко и уверенно, для пущего впечатления даже направила в мою сторону оружие. Лезвие сверкнуло в воздухе, и я замерла. Тело само вспомнило, что значит быть прижатой к стене. Кто я, если инстинкт говорит не бежать, а оценивать дистанцию до ее горла?

Спокойно. Не пугай ни ее, ни себя.

Я внезапно решила заняться приведением себя в порядок и протрясти волосы. Вынимая из растрепанных кудрей прутики, листики, веточки и даже пару жучков, я наконец с неудовольствием открыла свою истинную сущность: я леший.

– Так ты собираешься отвечать, убогая?

– Убогая? – Я подняла голову. – А вдруг я лесная бандитка?

Лезвие приблизилось ко мне еще на пару сантиметров.

– Ну‑уу… Твоя одежда, точнее то, что от нее осталось – это типичная форма наемниц «Кровавого меча». Так что, госпожа Убогая Убийца, меня вы задурить не сможете.

Эта странная мадам наблюдала за мной с вызовом в глазах и подходила все ближе, но я отвлеклась, чтобы переварить новые сведения. Наемница! "Кровавый меч"! Я – профессиональная убийца? Что ж, это многое объясняет.

– На твоей физиономии я ожидала увидеть что угодно, но не восторг, – девушка опустила руку с ножом.

Привыкая к новому для себя амплуа закоренелой преступницы, я не сразу поняла смысл этих слов.

– Эй, недобандитка, рот можешь закрыть.

Я закрыла. Что‑то тут не сходилось. Девушка тем временем вытерла нож и спрятала его в сапог.

– Да‑да, название тупое… но "кровавый меч" – первое, что пришло в голову, – призналась она и даже позволила себе слабую улыбку.

– Не поняла ничего, подожди… – я нахмурилась. – Ты… Я не бандитка, да?

– Имей ты хоть малейшее представление о подобных кланах, твоя реакция была бы совершенно иной, – она пожала плечами. – Я привыкла выручать себя подобными фокусами.

Итак, все снова стало весьма неопределенно.

– Теперь ты знаешь, что убить или обкрадывать тебя я не собираюсь, – вынужденно согласилась я. Но не смогла удержаться и добавила: – Пока что. Так не будешь ли ты любезна ответить на пару вопросов?

Она скрестила руки, раздумывая.

– Ты вообще зачем из кустов вывалилась? Куда‑то собиралась? Все еще собираешься? Вот и отлично, пошли со мной, – девушка махнула рукой себе за спину. – Страшно по этим местам бродить одной.

И, с некоторой неприязнью подхватив меня под руку, она быстро зашагала вдоль дороги. Я не сопротивлялась. Куда мне идти – обратно в тот проклятый лес? Ноги горели, но ровная дорога казалась благословением после блужданий среди колючих веток.

– Извини за убогую. Я… э‑э… Ты не убогая, не думай. Очень даже милая. Только вот грязная до жути и растрепанная. Откуда взялась?

– Потом скажу.

Я покосилась на собственную тень с явным недовольством. Забавно и неудобно: о своей внешности я не имела ни малейшего представления. Милая, говоришь? Надеюсь, вкусы у нас совпадают.

Затем стала разглядывать спутницу. Русые волосы заплетены в подобие косы, торчащей сзади маленьким хвостиком, льняная блуза с красным окаймлением на запястьях и талии, кожаные брюки, полупустая сумка через плечо, перчатки и по виду долговечные – не в пример моим галошам – сапоги. Одежда, созданная быть удобной. Чтобы при необходимости сорваться в бегство, разумеется. Я взглянула на ее лицо: цвет губ казался слишком ярким, слишком неестественным.

Незнакомка обернулась, но я далеко не сразу отвела взгляд, не собираясь выглядеть застигнутой врасплох. Для кого краситься, если ходишь по дорогам, нервно сжимая в руке нож? Кого я вообще встретила?

– Почему ты смеялась, когда я упала?

Девушка пожала плечами.

– Когда почувствовала, что в лесу кто‑то идет параллельно со мной, я, понятное дело, испугалась. Но из кустов выпала ты, да еще и так неловко шмякнулась! В общем, то были нервы.

– Ясно. Сейчас я веду себя более подобающе?

Она, подумав, пожала плечами и заметно ускорила шаг.

– Эй‑эй! – Я побежала за ней. – Сейчас‑то что не так? И как тебя зовут?

Девушка остановилась и сердито обернулась. Откуда в ней столько возмущения?

– Вот видишь! Ведешь себя странно, на нож косишься с придурью, спрашиваешь, нормальная ли ты… Мозги у тебя совсем того, видимо.

Выговорившись, она развернулась и зашагала дальше по дороге.

– А зовут меня Марианна.

Ага. Приятно познакомиться. Через пару секунд, осознав, что не иду следом, она остановилась, развернулась и пошла на меня с явным наездом:

– Ты не из Сонного. Отвечай, откуда взялась!

Что мне сказать? Что с дерева свалилась?

– Я не местная. В лесу этом вашем заблудилась, еле выбралась. А тут еще ты быкуешь.

Марианна ойкнула.

– Не из Нэви? И цвет глаз карий, подозрительно соседский. Беженка?

Ммм… Нэви – это что, религия?

Осторожно, пристально следя за выражением лица Марианны, я кивнула. Надеюсь, быть беженкой здесь смертью не карается.

– А зовут тебя… – Марианна тянула слова, будто говорила с ребенком.

В голове вспыхнуло: холодный свет ламп, чужие руки на моей груди, голос: "Хронос Александра, пульс отсутствует".

Я вздрогнула.

– Алекс, – выдохнула я. – Зови меня Алекс.

– Ну и имечко, – Марианна покачала головой, развернулась и зашагала дальше по дороге с удвоенной скоростью.

– Все, чем могу помочь – показать место, где себя в нормальный вид приведешь, – она кисло посмотрела на мою одежду.

Я сделала вид, что не заметила.

– И что за место?

– Таверна. На пути в Академию. Когда парни возвращаются с тренировок, они останавливаются там передохнуть. Хотя ты и сама все знаешь про Академию, верно?

Марианна улыбнулась и повернула голову, ожидая моей реакции. Я замерла. Лгать? Но если это проверка…

– Если бы я что-то знала, – осторожно сказала я, – то точно не стала бы обсуждать это на дороге.

Марианна странно улыбнулась.

– Умнее, чем выглядишь. Ладно, потом поговорим.

Потом – это когда? И где?

Я нахмурилась.

– Мне нужен какой‑нибудь более‑менее населенный пункт, чтобы… осмотреться на местности.

– Ну, тогда могу предложить только вариант своего Сонного. Это село так называется, – девушка заметила на моем лице явное непонимание происходящего. – Оно в противоположном направлении. Только ты сходи сначала в таверну. Фрея, дочь хозяев, приведет тебя в нормальный вид, она это любит. А потом вместе обратно пойдем, согласна?

Можно подумать, у меня был выбор. Покидать Марианну я не собиралась. Говорить ей этого, конечно, не стоило, но девушка была моей единственной знакомой в… вообще везде. Еще предстояло выяснить, как здесь относятся к беженцам, к разряду которых я, похоже, принадлежала. Да, выбора у меня определенно не было.

Марианна внезапно скосила глаза куда‑то вбок, затем схватила меня за руку и потянула прочь с дороги в сторону кустов.

– Быстрее, быстрее!

Как только мы спрятались, по дороге промчался всадник в полном боевом облачении. Он притормозил было напротив места, где мы сидели затаив дыхание, но Марианна показала в ту сторону фигу и сплюнула влево, каким‑то неведомым образом заставив лошадь заржать и отвлечь внимание мужчины. Приведя ее в чувства, всадник вздохнул и поскакал дальше.

Мы просидели в кустах еще с минуту, прежде чем Марианна, отряхиваясь, все‑таки решилась продолжить путь.

– Это витянин был, – буркнула она. – Узнала? Сколько ваших на границе развелось, уму непостижимо.

Какое‑то время мы шли молча. Я боялась задавать вопросы, подозревая, что мнительная Марианна и мне покажет фигу, сплюнет – и я снова окажусь в этом чертовом лесу одна. Но жадный до знаний пустой разум требовал информации, так что пару минут спустя я не выдержала:

– Марианна… Слушай, понимаю, ты мне не поверишь. Но я потеряла память. Вообще ничего не помню.

– Как удобно, – заметила она.

– Расскажи мне о жизни здесь, пожалуйста! – Я пропустила ее недоверие мимо ушей. – Что такое Нэви, что собой представляет Сонное?

Я по‑дружески взяла девушку под руку, теперь не отвертится. Марианна попыталась вырваться, но не слишком рьяно.

– Я отвечу на твои вопросы, – вздохнула она и мило улыбнулась, сжимая мою руку в хватке. – А потом сдам тебя начальству Академии, идет?

– Сдашь меня Академии? – повторила я, и мои пальцы сжались в кулаки.

Тело вдруг вспомнило то, что забыл мозг: как ломать хватку, как бить в горло… Но я не шелохнулась.

Марианна выгнула бровь.

– Видишь? Ты даже не пытаешься убежать. Значит, либо трусиха, либо… ждешь удобного момента.

– Да что я сделала, чтобы сдавать меня? – Буркнула я. – Упала с дерева и потеряла память.

– Пойми меня правильно! В наши неспокойные времена я лучше сдам тебя властям и окажусь виновата перед тобой, чем не сдам – и окажусь виновата перед своей страной.

– Что ж. Хотя бы расскажи, где мы находимся.

Марианна злобно на меня зыркнула и пнула камень.

– Ты в Альянсе, на территории Нэви. Наша гордость – Академия, Школа магии и прочая дребедень. А теперь замолчи и иди быстрее.

– Но что такое Нэви? Страна? Город?

– Королевство, – она скривила губы. – Невиданных творений, если ты такая любопытная. Здесь рождаются гении, изобретатели и прочие зануды. А ты, – она ткнула пальцем мне в грудь, – вероятно, из Виты. У них все балаболы тоже, но без наших технологий. Только философия да заговоры.

– Заговоры?

– Ну, и чутка телепатии сверху, ладно, – Марианна усмехнулась. – В детстве нам мозги проедают – какие в Альянсе все особенные‑разособенные. Но в Вите, вероятно, еще похуже будет, да? За этим лесом – Кадма, а за той горой – океан. В океане острова Сэба. Сонное – ближайшее к океану селение, не особо воинственное, потому как находится вблизи Академии. Мы справедливо никого не боимся, а на корабли Сэба у нас всегда заготовлены камнепады.

Марианна гордо вздернула носик и покосилась на меня с чувством собственного превосходства.

– А лес…

– … из которого ты так удачно вывалилась мне на голову, является границей между Нэви, Витой и Кадмой.

– Они тоже как‑то расшифровываются?

– Королевство Удивительных мыслей – Вита. А Кадма – те, кто ненавидят нас и Виту, – она плюнула. – У них магия врожденная, все дети рождаются со способностями. А вот в Вите люди, представляешь, считают, что они гении. – Девушка закатила глаза. – Ты тоже считаешь себя гением?

Я считала себя шизофреником, но Марианне об этом знать не следовало.

– Ты думаешь, я из Виты?

– Темные глаза, – кивнула та. – У всех в Вите глаза черные или темно‑карие, как у тебя. И способ разговаривать у них такой же неадекватный.

– И между странами идет война? На вас взрывающиеся шары с неба падают?

Я деловито огляделась.

– На нас ничего не падает, кроме сбрендивших беглянок из Виты, – ледяным тоном отрезала Марианна, ожидавшая явно иной реакции. – Альянс Нэви и Виты достаточно силен, чтобы отражать набеги Кадмы и Сэба. И это все, о чем я могу тебе рассказать. Больше ничего не знаю. Даже не спрашивай. В нашу деревню слухи доходят с опозданием на пару лет.

Я невольно надула губы. Мозг желал насытиться новой информацией о чужеродной среде обитания. И Марианна выглядела слишком умной, чтобы этого не понимать.

– Что послужило началом войны?

– Сайред, – мрачно буркнула попутчица и надолго замолчала.

Молчала и я, обрабатывая полученные сведения. Перестала этим заниматься, только когда во все глаза уставилась на массивное трехэтажное здание, быстро вырисовывающееся на горизонте. Выглядело оно… не сказать, чтобы очень гостеприимно, но и не отталкивающе. В основном его манящая магия заключалась в факте, что это – единственное прибежище людей на километры и километры вокруг. Не считая Академии, вероятно. Вполне предсказуемо, я сразу прониклась к таверне симпатией.

Когда мы подошли почти вплотную, Марианна остановилась, запрокинула голову, поднесла ладони ко рту и что есть силы заорала:

– ФРЕЙ‑КА‑ААА!

Окно на третьем этаже через пару мгновений распахнулось, и из него, чуть ли не переваливаясь через подоконник, выглянула симпатичного вида девушка с раскрасневшимися щеками и болтающимися за плечами толстенными русыми косами. Вероятно, накликанная Фрея. Заметив нас, а точнее Марианну, девушка радостно завизжала, послала подруге воздушный поцелуй и исчезла из виду.

Я ошеломленно перевела взгляд обратно на спутницу. Дружеские отношения между столь разными особами настойчиво казались мне невозможными.

– Ну, все, сейчас тебя, Алекс, быстро приведут в чувства, – успокоила Марианна, похлопав меня по спине.

Звучало это как угроза.

Глава 2

За следующие пару часов я узнала о себе чрезвычайно много нового.

Теперь я была не только черноглазая беглянка из королевства Удивительных мыслей, свалившаяся с неба и от этого потерявшая память. Теперь я еще и "вроде как милая, но слишком грязная", "чокнутая", "до белой горячки любопытная", а позже к тому же “худющая, исцарапанная” и "ой, какая у тебя кожа белая". Это уже когда мое лицо оттерли хозяйственной щеткой.

Все экзекуции воспринимались мной со стоическим спокойствием. Я вроде как планировала побег. Плюс мне просто физически не давали вставить и слова с тех пор, как наружу выбежала Фрея. Марианна что‑то шепнула той на ухо, махнула рукой в моем направлении, и девушки понимающе так переглянулись.

Эдакая вечно хохочущая особа без комплексов по поводу склонности к полноте, Фрея засмеялась, схватила меня за руку и уволокла в обитель духов, нарядов и мегатонн косметики. Словно нелепое привидение я пронеслась на буксире мимо ее родителей, хозяев таверны, что‑то готовящих в огромной просторной кухне. Моему появлению те даже не удивились: видимо, к причудам дочурки здесь давно привыкли.

Пока пробегали мимо зеркала, я успела разглядеть в отражении нечто растрепанное и упирающееся с огромными, широко распахнутыми в испуге глазами. Не знаю почему, но эти девушки – и особенно азарт в их глазах, когда смотрели в мою сторону – вызывали приступы дикого беспокойства. Все продолжительное время экзекуций я чувствовала себя куклой, но ничего поделать не могла: их было двое, я одна. И что‑то подсказывало, что участие пышнотелой красавицы в составе команды противника решало расстановку сил не в мою пользу.

Наконец, нацепив синее просторное платье Фреи, я уселась на табурет. Они собирались меня красить. Внутренний голос стойко уверял, что макияж я не люблю. Как и блуждание по коже чужих деловитых пальцев. Я закусила губу и постаралась отстраниться. Здесь главное сильно не сопротивляться: мало ли кто из девушек потом в нужный момент может сжалиться над бедной беспамятной беженкой и указать путь к побегу. Так что некоторое время я и правда мученически терпела. Но страдания длились недолго: за окном послышались мужские голоса. Огромное их множество.

Словно ищейки, почуявшие приближение добычи, девушки замерли в направлении виднеющейся за окном проселочной дороги. В следующую секунду, обгоняя друг друга, Фрея и Марианна выбежали из комнаты, бойко застучав каблуками по деревянной лестнице. Ага, я так понимаю, воинам Академии именно сейчас приспичило вернуться с тренировки. Занятно. Что ж, хоть посмотрю, как выглядят те, кто защищает границы Альянса в целом и Сонного в частности.

Оставшись в одиночестве, я наконец почувствовала достаточную свободу, чтобы добраться до большого занавешенного зеркала, на которое косилась уже пару часов как. Стеклышки Фреи были не в счет, в них даже лица целиком не разглядеть. Выждала для драматизма с минуту. Вот и настал тот торжественный момент, когда я наконец увижу свою, как говорят, симпатичную мордашку. Я откинула полог.

Мой визг стопроцентно слышала вся таверна. Ну неужели я на самом деле такое чудище, что нуждается в таком толстом слое грима? Визажистки хреновы! Глухо воя, я побежала вниз искать мойку с водой и щетку пожестче. Чтоб еще раз в жизни доверила лицо кому бы то ни было!

Со второго пролета заметила улыбающихся Фрею и Марианну в окружении высоких юношей. Да, понимаю, почему те сломя голову кинулись вниз: сама бы точно так же побежала, если б уверенности было побольше. А так…

Закрыв лицо руками, я промаршировала через коридор к замеченной неподалеку уборной и захлопнула дверь.

– Она у нас очень стеснительная, – донесся извиняющийся голос Марианны.

– И ранимая, – вздохнула Фрея.

– И злая! – Я бессильно ударила в стену кулаком.

Итак, план таков: просижу наверху, пока все не усядутся обедать (они же за этим в таверну пришли?), а после незаметно сбегу. Вообще без вариантов. Надо исчезнуть, пока про меня не вспомнила Марианна. Кивнув себе, я начала активно добивать свое и так истерзанное лицо грубой толстой щеткой. Терла долго и упорно, со злорадством наблюдая, как стекает струями в ведро разноцветная Фреина краска. Вода в бочке над мойкой кончилась, но я все еще подозревала на своем лице наличие румян и белил. Ну, тут уж ничего не поделаешь. Всем подряд мила не будешь.

Оставшись наконец в одиночестве, я подумала, что будет неплохо в кои-то веки попытаться вспомнить события из жизни до. Я же достала из прошлого собственное имя – значит, такое в принципе возможно. Посему я сползла вниз по стене на пол и стала буравить взглядом собственные руки. Бледные, худющие мои руки, что за жизнь вы повидали?

Те, конечно, молчали, как бы я ни просила об аудиенции. Тогда решила пойти дальше и, закатав рукава, уставилась на шрамы на запястьях. Страшные то были шрамы, глубокие и рваные. Эти точно расколются. Я пялилась на них, казалось, бесконечно долго – но получила все тот же нулевой эффект. Поэтому решила действовать жестче: надавила на кожу со всей силы и зажмурилась от боли. И увидела эти запястья в крови. Рядом была горная река, а через реку – чья-то смерть.

Я не смогла их защитить, а теперь не могла защитить и себя! Мне лучше умереть.

Руки сами потянулись ощупывать пространство в поисках острых предметов. Но другая, более здоровая и вменяемая часть меня, с ужасом вырвалась из видения и запечатала туда любые попытки входа в будущем. Нет уж, спасибо! Я не стану самоубийцей.

Судорожно пытаясь отдышаться, я замотала головой. Что бы ни несло в себе мое прошлое, то была другая я. Больше туда ни ногой, поняла? Забыли про Виту, забыли про шрамы. Ищи будущее в Нэви.

Некоторое время спустя, придя в себя и все более прислушиваясь к разговорам за стенкой, я наконец вздохнула и открыла дверь. Пусть считают меня кем угодно, пусть пялятся – я решила, что мне все равно. Не имею к этому балагану ни малейшего отношения. Меня вообще не видно, я призрак. Призрак, который находится в раздумьях о своем новом пути. С этой мыслью, распушив волосы и закрывшись ими от внешнего мира, я потихоньку начала пробираться в направлении выхода. Но чьи‑то мягкие холеные пальцы сомкнулись на кисти.

– Иди‑ка сюда, – поманила Фрея, – нам как раз пары рук не хватает. На… – мне передали груду разномастных чистых тарелок, что весили, по ощущениям, пару тонн. – Иди, расставляй. – Фрея мотнула головой через плечо.

Я обернулась в том направлении. Парни уже расселись за огромным длинным столом и теперь негромко переговаривались, кто расслабленно качая под столом ногой, кто уже пожевывая хлеб, что заканчивала разносить Марианна. Почти все то и дело поглядывали в нашу с Фреей сторону. Я надеялась, они просто очень ждут обед.

– Иди‑и!

Девушка легко толкнула меня в спину, поторапливая. Хм. Что ж. Такого в моем плане не было, но не повяжут же они меня на месте. Тем более, может, Марианна передумала им обо мне рассказывать.

Шаг за шагом я начала свое сближение с этим сборищем будущих убийц. Решила величать их именно так, чтобы поменьше заглядываться на каждого первого, ибо там было, на что смотреть. Но нет. У меня отшибло память, а не здравый смысл.

Поэтому когда со мной пытались заговорить, я лишь сдержанно кивала, ставила перед очередным юношей очередную тарелку и поворачивалась к следующему. Парочка все же попыталась убрать с лица заслон волос. У одного даже получилось: я не успела вовремя отстраниться – и вот уже прядь легким движением заправлена за ухо, а я сердито таращусь на позволившего себе такую вольность нахала.

Черт! Какой красивый! Тут точно замешана магия, ведь так? Хорошо хоть, пялясь на блондина, я продолжала хмуро сводить брови.

– О ком из нас ты так плакала, милая? – С наигранным участием спросил тот.

Скрепя сердце, я отвернулась, не удостоив его ответом. Они криво интерпретировали мой визг, я для них посмешище. Ну и ладно, ну и замечательно.

И я двинулась дальше. Пока в стекле у окна не разглядела собственное отражение. Я остановилась, открыв рот от изумления.

– Да‑да, и мы о том же! – Крикнул через стол тот белобрысый.

Почему Фрея ничего не сказала, хотя увидела меня? Это что, нэвийская мода так выглядит? Краска не смылась! Она просто размазалась непередаваемым месивом по всей моей физиономии. Верхняя часть варьировалась от синего к черному, а нижняя – и особенно губы – от красного к коричневому. Я производила впечатление грустного клоуна, окончательно разочаровавшегося в профессии. Или кисейной девицы, которой недавно разбили сердце.

Быстро расставив оставшуюся часть тарелок, я молниеносно ретировалась на кухню. Мать Фреи снимала с печи огромную кастрюлю супа. При моем появлении она обрадованно направилась с ней в мою сторону. Заметив этот маневр, я медленно, не сводя глаз с противника, начала отступление.

– Эх, не донесет ведь, – протянула Фрея, разделывая перепелку у плиты и следя за действиями маман.

– Донесет‑донесет, – уверенно заявила та. – Иначе что ей у нас делать?

Я не успела выскочить обратно в коридор, мне торжественно передали исходящую паром посудину, указали в направлении столов  – и тут же снова потеряли ко мне интерес.

Тяжеленная кастрюля заставляла действовать быстро. Так я снова появилась в обеденном помещении, по‑прежнему смущенная тем, что разукрашена как кукла. На одном дыхании доковыляла до центра стола и там сгрузила ношу перед оголодавшими лицами военных. На меня смотрели с нетерпением. Наверное, ожидали, что я каждому собираюсь в миску его долю наливать. Не дождетесь.

– А дальше, мальчики, сами, – елейным голоском просветила их я и развернулась, чтобы отбыть на поиски более вменяемой, чем ее подруга, Марианны.

Она определенно должна где‑то наверху пережидать эту кухонную эпопею.

– Постой, – парень, мимо которого проходила, схватил меня за руку. – Как твое имя?

На меня выжидательно уставились десятки глаз.

– Хм. Думаю, это не должно иметь для вас значения.

Я вырвала руку и проследовала дальше под хмурые взгляды окружающих.

– Эй, жертва моды! – Уже более грубо бросил вслед все тот же тип. – Мы что, руками есть должны? Или принести столовые приборы ниже твоего достоинства?

Я бросила взгляд на стол. Действительно, ни ложек, ни вилок на нем не было.

– Мальчики‑зайчики, вот ваши ложки, не грустите!

Фрея вбежала в зал со столовыми приборами наперевес и раздраженно махнула мне в сторону выхода.

– Иди, прогуляйся, ты занимаешь место, – прошипела она, и я тут же с готовностью ретировалась.

Вечерело. Смотря на неторопливо скрывающееся за кромками деревьев солнце, я чувствовала, что медленно успокаиваюсь. Пытаясь по достоинству оценить красоту лесного заката, я поскорее забыла об ораве парней, что обедали за спиной. Но, стоило разглядеть за поворотом здания Марианну, спокойствию пришел преждевременный капут.

Двое, она и пожилой мужчина, по военной выправке которого не стоило труда распознать в нем начальника отряда, приглушенными голосами общались метрах в пятнадцати от меня. Я не собиралась подслушивать, но и покидать столь выгодную смотровую точку не хотелось.

Марианна передала мужчине небольшой сверток, получила пару конвертов взамен и вспомнила вслух про всадника, что обогнал нас на дороге. Затем девушка с уважением поклонилась и скрылась за углом. Мужчина кивнул в ответ и отвернулся. В следующую секунду в мою сторону полетел нож, вонзившись в деревянный брус крыльца в паре сантиметров от моего уха.

Я сглотнула. И внезапно поняла, что шансы мои пережить этот вечер могут быть не так уж и велики. Будь сдержанной, не дай ему почуять страх!

– Марианна рассказала о тебе, – мужчина подошел ближе. – С памятью или без, подслушивать чужие разговоры – очень вредно для здоровья.

На мою разукрашенную физиономию он не обратил внимания, что делало ему чести. Я вскинула подбородок, не собираясь чувствовать себя виноватой.

– Это общественное пространство. Я наблюдала за закатом.

Мужчина сощурился, темно‑медовые глаза прожгли меня раздражением.

– Как много ты слышала?

– Я пришла только что. Слышала про увиденного нами всадника. Кто он – понятия не имею. А вот ваши ученики довольно невоспитанны. Хотела спрятаться здесь от их повышенного внимания.

Мужчина усмехнулся, отстраняясь.

– Вашей светлости не оказали должного почтения?

Я воспылала негодованием.

– Да ваши солдаты…

– Это, милая девушка, не солдаты, а ученики Академии, представители лучших семейств Невиданных творений, защитники этой страны, – проговорил он, пригвоздив меня своим вкрадчивым взглядом. – Пока не получу доказательств обратного, уверенность в их дисциплине останется незапятнанной.

Мужчина выжидающе поднял бровь, и я с трудом удержалась, чтобы тут же не ляпнуть чего‑нибудь сомнительное. То, как он произносил слова, и тон его голоса почему‑то заставляли резко зауважать этого человека. И тем не менее.

– Какими высокими словами вы описали простую роль будущих убийц.

Он устало покачал головой, будто разговаривал с глупым ребенком.

– Где тебя воспитывали? Академия не учит убивать. Мы учим выживать. И спасать жизни. А научиться этому можно только наступая на горло собственным страхам, страстям и завышенному самолюбию, – он бросил на меня многозначительный взгляд. – Ты такие слова вряд ли слышала.

– Дети вельмож наступают на горло страстям? Ой ли.

– Я не сказал «дети вельмож». Но в каждом должно быть достаточно храбрости и силы воли, чтобы я согласился вложить в него время и энергию преподавателей. Это главный критерий. У нас учатся и дети пекарей.

– Если это правда, то я королева Виты.

Боги, зачем я нагнетаю? Он же меня сейчас придушит. Сколько в нем выдержки, раз до сих пор даже не повысил на меня голос.

– Нет, ты не королева, – улыбнулся мужчина. – Ты просто испуганная девчонка, надеющаяся, что из‑за отсутствия памяти ей простят отсутствие манер.

Он наклонился и заглянул мне в глаза.

– Правда, Александра Хронос?

На этом моменте челюсть все‑таки совершила свой головокружительный полет к земле.

– Я произносила вслух полное имя? – промямлила я.

– В данный момент я знаю о тебе столько же, сколько знаешь о себе ты, – он прокрутил в пальцах черный медальон.

– То есть вы тоже ничего не знаете, да? – Я вздохнула и кивнула на медальон. – Что это за штука?

Мужчина усмехнулся.

– Помогает иногда почувствовать себя витянином.

– И что? Заберете меня под конвоем в столицу?

Честно говоря, мне было уже все равно.

– Зачем мне это? Я проверил тебя, никакого вреда Альянсу ты нанести не в состоянии. Возвращайся в таверну, живи своей жизнью. Ваэр давно жаловался, что рабочих рук не хватает. Старайся не встревать в неприятности и главное, – он выставил передо мной указательный палец: – Не смей наговаривать на защитников твоей жизни.

Вот и все. Я вздохнула, наблюдая за его уходом.

– Вы б меня еще с новым рождением поздравили.

– Поздравляю, – он махнул рукой, не оборачиваясь.

Я покачала головой, стряхивая непонятное очарование.

– Пойду помогу Фрее с тарелками, – буркнула себе под нос и понуро направилась ко входу в дом.

Это ж такое важное занятие в жизни женщины: кормить мужчин, что спасают мир. Я ударила ногой неповинную лейку и, продолжая ворчать, тенью прошмыгнула меж жующих парней. На кухне Фрея и ее мать спешно доводили до съедобного состояния мясное рагу, а на заднем плане маячил, что‑то спешно перемалывая, отец девушки, тот самый Ваэр.

Марианны нигде не было.

– Помощь нужна?

Фрея отрицательно мотнула головой. Обладая таким образом некой иллюзией свободы, я решила подняться наверх искать Марианну. Переодетая и празднично причесанная, та сосредоточенно наводила марафет у зеркала в комнате подруги. Я поморщилась: львиная доля заслуг в моем недавнем боевом раскрасе определенно принадлежала ей.

– Есть что‑нибудь отмыть лицо?

Марианна двинула мне баночку с чем‑то желтовато‑мутным.

– Намажь и жди.

Я пару раз перевела скептический взгляд с банки на девушку и обратно. Не, хуже все равно стать не сможет. В крайнем случае, устрою истерику и томно упаду на руки тому блондину. Сев на кровать подле Марианны, я старательно растерла содержимое банки по коже.

– Уже наметила жертву?

Ммм? Она читает мои мысли?

– Мы вроде решили, что я не наемница, – я улыбнулась.

– Сейчас они наедятся, разморятся, успокоятся, – девушка зевнула, – и, сытые и довольные, будут искать женского общества. И тут появляюсь эффектная я.

Ну да. Матримониальные планы актуальны даже во время эпидемий мора и чумы. А тут, подумаешь, всего лишь война.

Я пожала плечами:

– Разве они не сразу в эту свою Академию возвращаются?

– Не сра-аааазу, – Марианна уверенно мотнула головой. – Сначала они пищу переваривают и разговаривают, потом мы уговариваем их попеть с нами песен и потанцевать танцев, затем плачем, потому что не хотим расставаться, после этого по плану падение Фрейки в голодный обморок и дальнейшая транспортировка ее в ближайший лечебный пункт. То есть в Академию, – Марианна зевнула: – Это, конечно, в идеале.

– С лицом что‑нибудь происходит? – Вот тема, волновавшая меня несравненно сильнее. – Чувствую странное покалывание.

Марианна обернулась.

– Нет, ты все такая же красавица. – Она щелкнула меня по носу кисточкой для пудры. – А колет потому, что ты нервная и боишься, что я тебя сдам.

– Ты уже сдала, – я цокнула языком. – Как зовут этого брутального защитника отечества, что пытался запугать меня своими бровями и шрамами?

– Хочешь сказать, ты выдержала взгляд Дедриана?

– Значит, Дедриан, – я кивнула. – Он сказал, я свободна. Теперь вот не знаю, что с этой свободой делать.

– Я намекну, – она снова была на своей волне. – Эти парни не хухры‑мухры. То есть… Либо пытаешься кому‑либо понравиться и в случае успеха получаешь защищенное будущее… Либо остаешься здесь, в таверне. Либо возвращаешься со мной в Сонное, и твоя самая перспективная работа до окончания войны (а скорее до смерти) – вытирать стол и мыть тарелки в доме старейшины. А что, он мужик мировой.

Она уставилась на меня, по‑моему, ожидая восторженной реакции на свои советы. Я поморщилась.

– Это и все перспективы?

– Еще ты можешь вернуться в Виту. Ненадолго. Там за побег из страны отрубают голову.

Ойкнув, я приуныла.

– Кругом одна смерть и прислуживание. Где разнообразие? По‑моему, благородней будет помереть в чистом поле, не откладывая неизбежное в долгий ящик.

Марианна выгнула бровь.

– Так ты собралась в Академию?

Я вздрогнула.

– Вообще‑то я сказала, что собираюсь умереть в чистом поле.

– Ну а где ты в горах еще найдешь поле, – та махнула рукой, – кроме пепелища. Оно в горах за Академией, туда периодически бьют молнии магические, ими вся земля выжжена.

Ого, сколько информации.

– А чего это они туда бьют?

– Эмм… – девушка заметно напряглась. – Я не разбираюсь в погодных явлениях. Так что ты там вещала? Собираешься встать аванпостом между Кадмой и таверной? Будет очень благородно.

Не хочешь рассказывать? Ладно, сама узнаю.

– Фрея собирается оставить меня здесь. Поэтому когда из леса выйдет очередной шпион – мы друг друга прикончим.

И я умру смертью храбрых, защищая своих благодетелей.

– Не, аванпост из тебя никчемный, – Марианна встала. – Ты со своим слабоумием и отвагой ведь реально кокнешь кого‑нибудь, причем вероятно из числа наших же союзников. А потом кокнут тебя витяне. С любовью и от всей души.

Упав на кровать, я вздохнула.

– Значит, Вита и Нэви борются против Кадмы, в Кадме маги, в Нэви Академия, а в Вите отсекают головы за переход союзной границы?

– Не‑еееет, – Марианна закатила глаза, крутанулась и устало упала рядом. – Маги есть везде, в Вите рубят головы только своим, гостей из Кадмы они по‑добрососедски на границе обливают кислотой, насколько знаю. Король Виты уже давно поехал в светлое далёко мозгами, судя по его жестокости. Неудивительно, что столько беженцев в последние годы развелось на границе. А наш только и рад новым рабочим рукам… – Девушка зевнула. – У Кадмы в союзниках Сэб и страны Времени и Пространства. Иначе мы бы давно этих умников победили. Все. Больше ничего не скажу.

Я с трудом сдержала вой раздражения.

– Сколько лет идет война? Это хоть знаешь?

Марианна пожала плечами.

– Иногда кажется, что с сотню лет. А иногда я вспоминаю, как бегала в Кадму цветы собирать и ничего мне за это не было. В этом замесе ведь королевство Времени участвует. Так что не задавай такие вопросы, на них все равно никто не ответит. Кстати, твой прекрасный макияж растворился. Какая жалость.

Я покосилась на девушку. Она выглядела как типичное дитя войны, теперь это было очевидно. Синющие от усталости круги под глазами и затравленный взгляд в комплекте с настороженностью и состраданием.

– По мне тоже война прошлась. – Я поднесла к лицу оголенные кисти. – Уверена, что не хочу возвращаться в Виту.

Марианна провела пальцем по белесым полосам на моих запястьях. Я не почувствовала боли, но вздрогнула и отстранилась. Захотелось разреветься.

– От таких глубоких ран в живых остаются единицы, – она подняла взгляд, полный сочувствия. – Тебе очень повезло.

– Повезло? – Из меня вырвался истеричный смешок. – Что бы ни скрывало прошлое – я знаю, что была слаба. Слаба и… – Я вытерла непрошеную слезу. – Что моих родителей нет в живых. Что если будущее здесь выбирают по праву силы, я стану сильной настолько, что никто никогда больше не посмеет меня и пальцем тронуть. Я сбежала не от хорошей жизни.

Из зеркала на меня глядела незнакомка с замутненными болью глазами. Потрясающе. Я отвернулась, меня била дрожь. И как умудрялась скрывать этот звериный страх целый день?

Марианна пожала плечами, по‑моему, совершенно не вдохновленная моей пламенной речью.

– Мы на войне, дорогуша. Здесь у всех свои шрамы.

Но план на жизнь мы явно выбираем сами. Я вскочила и направилась к двери.

– Идешь менять сюжет.

– Да.

– Заарканить себе сильного и храброго мужчину, надеюсь.

Я заскрежетала зубами.

– Конечно.

Спускаясь вниз по лестнице, я все больше хмурилась. Может, действительно влюбить в себя одного? Мы поедем к нему на родину, я стану его благоверной и нарожаю кучу детей. Н‑да.

Захотелось тут же споткнуться и поскорее свернуть себе шею. Или упасть головой в кастрюлю горячего супа из‑под пышных локтей Фреи. Я не стану играть роль скромной девицы, взывающей о помощи к сильным мира сего, я просто не смогу. Честнее сразу обвариться кипятком. Всяко легче того плана, что задумала я.

Потому как единственным местом, в котором я теперь по‑настоящему хотела оказаться, была Академия.

Я осталась наблюдать за ними у выхода в коридор. Фрея с матерью принесли рагу, и теперь ученики, с чувством вгрызаясь в мясо, были заняты подготовкой к спасению родины. На меня никто не обращал внимания, и я могла следить за ними незамеченной. В группе около двадцати человек. Все подтянутые, идеально сложенные, скуластые и уверенные в себе. Зависть моя росла как на дрожжах.

– Ты – новая работница здесь?

Кто‑то стоял за моей спиной. Наблюдая, как я наблюдаю.

– Нет, – я покачала головой, не оборачиваясь. – У меня не получится.

– Ты из‑за этого плакала? – Догадался голос. – Или правда говорят, что из‑за одного из нас?

Загородившись прядью волос, я возмущенно на него покосилась.

– Нет. Просто мое лицо попало не в лучшие руки, а краска плохо смывалась, и я…

Ой, да зачем я оправдываюсь? Он же просто из жалости решил поднять мою самооценку.

– Ясно. Но больше не плачь, ладно?

– Ладно.

Я выдохнула с облегчением, когда перестала чувствовать спиной его взгляд. Но обернуться не решилась. Может, еще не ушел далеко. Может, продолжает наблюдать, как я наблюдаю. Ох, во имя всех неизвестных мне богов, да что такое? Неужели я правда собираюсь сделать то, что собираюсь?

Да нет, бред.

Хотя нет, собираюсь! До боли сжав ладони в кулаки, я вышла из таверны раньше, чем успела передумать.

Он сидел на крыльце. Рядом лежала пустая миска из‑под супа. Удивительно простое отношение к собственному статусу. Дедриан встретил меня насмешливой улыбкой. Думал, снова пришла к нему жаловаться.

Но, набрав в легкие побольше воздуха, я собиралась его удивить:

– Я хочу уйти из таверны вместе с вами и с завтрашнего дня стать одной из обучающихся в Академии, – выдала я на одном дыхании. – Пожалуйста, воспримите мою просьбу серьезно и дайте возможность показать, на что способна. Я всерьез настроена заниматься день и ночь, если придется, терпеть любые к себе придирки и лишения, только возьмите меня. С тех пор, как поговорила с вами, не могу отделаться от мысли, что мое место – в Академии.

Я закончила свою, хотелось надеяться, проникновенную речь и с надеждой взглянула ему в глаза.

Он так странно смотрел на меня. Во взгляде было столько всего намешано: удивление, недоверие, насмешка, сомнение, печаль и боль. Не знаю почему, но выражение его лица действительно можно было назвать болезненным.

Тишина в ответ. Верно, он дает мне шанс признаться, что пошутила и вот‑вот раскрою свое отвратительное чувство юмора. Но молчала и я, намекая, что настроена решительно.

– Ты серьезно, – он наконец недоверчиво покачал головой. – Ты в самом деле считаешь, что способна сейчас пойти с нами и завтра запросто влиться в состав группы?

Я кивнула.

– Что будет легко – я даже не мечтаю! Просто знаю, что хочу учиться. И сделаю все, чтобы доказать, что могу стать одной из вас. Сами сказали, что критериями являются храбрость и сила воли. Так у меня есть и то, и другое! Дайте способ, я докажу!

Мужчина продолжал пялиться на меня в изумлении.

– Что ты храбрая, я и так вижу. Только отвага это или дурь – вопрос. Хочу спросить, девочка… В группе людей, недавно вошедших в таверну, тех самых, что сразу вызвали у тебя столько возмущения…

Я открыла было рот, чтобы возразить, но он поднял палец, призывая к молчанию.

– Среди них ты заметила хоть одну девушку? Зрелую или молодую, привлекательную или не очень – хоть кого‑нибудь? Нет? Правильно. Потому что в Академии никогда не обучалась ни одна особь женского пола. А знаешь, почему?

Я снова собиралась вставить слово, но мне пригрозили взглядом.

– Потому что женщины – а в особенности девушки – имеют свойство… отвлекать. Ты же не хочешь, чтобы из‑за тебя все парни недобрали необходимых навыков и однажды получили удар, который не смогли бы отбить?

– Если кто‑то не учился добросовестно, в этом виноваты никак не женщины! – В этот раз я плевала на незримый приказ молчания. – Почему право защищать своих близких дано только мужчинам? Несправедливо.

Он нахмурился.

– Ты слишком мала, чтобы рассуждать о справедливости. Отсутствие женщин среди учеников в первую очередь связано с их собственной безопасностью. Обещание, что тебе ничего не грозит, распространяется только на эту краткосрочную встречу на нейтральной территории. Факт обучения женщины наравне с собой никто из них никогда не оставит без внимания. Тебе понятно, о чем речь?

Я кивнула, но сдаваться не собиралась.

– Я худа. Если приложу усилия, смогу походить на парня. Остригу волосы и буду говорить о себе только в мужском роде. Смирюсь с условиями существования, какими бы тяжелыми они ни были. И никто не узнает, кто я на самом деле.

– Ты упряма, – с недовольством заметил он.

– Это сойдет за проявление силы воли?

Дедриан хмыкнул:

– Только ее бледной тени. Сама не понимаешь, сколь суровый приговор подписываешь. Лишаешь себя благ, о которых даже не имеешь представления. В том мире нет ни подруг, ни близких, ни свободного времени. Детей и любви тоже нет, разумеется. Зато всегда рядом усталость, бесчисленные раны и бессонные ночи, в которые будешь бегать по полю, приводя тело снова в пункт А: усталое состояние. – Он сделал выразительную паузу. – Позволь спросить, ради чего все это?

Я надолго замолчала, ища нужные слова.

– Я не знаю, кто я, и не имею ни малейшего понимания, что мне делать с этой жизнью. У меня нет близких, родственников, друзей тоже нет, – я до боли сжала свои трясущиеся от страха кулаки. – Есть только шрамы и дикий ужас при мысли о возвращении в Виту. И огромное, просто исполински неописуемо гигантское желание стать сильной. Я хочу… – я сбилась с мысли. – Я… хочу сражаться за свое место. Хочу сама выбирать себе дорогу. Я чувствую всем нутром, что мой путь лежит через Академию, понимаете?

– То есть ты хочешь стать спасительницей слабых, – хмыкнул мужчина, – а не, например, вспомнить прошлое.

– Да! – Я закивала. – Зачем вспоминать то, что отзывается лишь болью?

Что‑то в его глазах заставляло верить, что он меня понимает. Боль, вероятно: его взгляд был полон боли и сострадания. Но в следующий момент он отвернулся и мотнул головой, указывая мне на дверь.

– Когда‑нибудь скажешь мне спасибо.

– Что?? Нет!

Не особо соображая, что творю, я схватила его за рукав. Ударить его? Он свернет мне руку. Остановить? Он даже не почувствует моих усилий. Единственное, что я тогда понимала – что не приму «нет» за ответ.

И как только я подумала так – на его груди что‑то засветилось. Темный камень в медальоне завибрировал, так что даже я ощутила его гул. Это придавало уверенности. Тогда мужчина снова обернулся ко мне, на этот раз с печалью во взгляде.

– Моя дочь была похожа на тебя. Глаза также горели безрассудством и храбростью. И так же, как ты, она просила сделать для нее исключение. Я не смог. Я боялся за нее.

Вот это поворот. Он не сделал исключение даже для собственной дочери!

– И где она сейчас?

– Давно мертва. Не смогла отбиться.

Мужчина взглянул за горизонт. Потом вздохнул и сделал шаг в мою сторону. Затем еще один. Учитывая, что между нами всего эти два шага и были, я начала сильно нервничать.

– В память о ней я делаю то, что делаю, – он положил руки мне на голову так, что пальцы соприкасались с моими висками. – Не двигайся, больно не будет. Если я после этого скажу тебе «нет» – мы расстаемся и ты больше никогда не появляешься на моем пути.

Я кивнула.

– А если я услышу "да"?

Он мрачно зарычал.

– Тогда у тебя будет шанс на деле продемонстрировать все, что тебе так не терпится продемонстрировать.

От радости я лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Он тем временем что‑то тихо прошептал себе под нос. Медальон на его шее засветился ярче и стал мерно отбивать ритм моего сердца. Виски обдало холодом. Через непомерно заострившиеся пальцы его в голову проникало нечто, не подлежащее описанию. Чужое сознание.

Появился образ‑картинка: незнакомый мужчина теряет сознание, глядя на меня затуманенным взором. За его спиной, среди окружившей нас толпы, находился не кто иной, как Дедриан.

Когда глаза вновь стали меня слушаться, я, с трудом сдержав тошноту и усмирив головокружение, вперилась взглядом в лицо хмурого моего судьи. От его "да" или "нет" теперь зависело так много.

– Добро пожаловать в Академию, – произнес тот, с непонятной задумчивостью меня созерцая.

Глава 3 

На какой‑то безумно краткий миг я почувствовала, что такое абсолютное счастье. Подумать только! Я – в Академии! Это маленький шаг для человечества, но огромный шаг для Саши Хронос! Может быть, мне суждено было потерять память, чтобы заново поверить в собственные силы? Кто знает, на что еще способно это маленькое тщедушное тельце и сидящая в нем я!

Тут я заметила, что на меня глядят с сочувствием.

– Почему бы нам наконец друг другу не представиться. Меня зовут Дедриан Фельсицкий, я член Совета Академии, мастер меча и генерал армии Альянса.

Я занервничала и отвела взгляд. Что я могу сказать о себе? Ничего хорошего.

– Эм‑м… Я Саша Хронос. Что вы и так знаете. Здравствуйте.

– По крайней мере, Александра, ты могла бы вспомнить, от чего сбежала, – подсказали мне.

Я согласно кивнула. Могла. Если бы знала.

– Вряд ли от хорошей жизни.

– Или ты сбежала из страны, которую предала, и сама стерла себе память, – парировал тот.

– Вы ведь шутите?

– Нет.

Да ладно. Подозревай он меня в шпионаже – я была бы уже мертва. Я открыла рот, чтобы привести контраргумент, но мужчина хлопнул меня по плечу:

– Каким бы ни было твое прошлое, только что его история закончилась. Теперь ты принадлежишь Нэви и будешь защищать ее границы и интересы, – и тут же добавил с пренебрежением: – Витянка! И характер, и глаза, и тот, чье лицо я в них видел! Все совпадает. Такая глупая и самоуверенная идея могла взбрести в голову только витянке!

Вместо того, чтобы обидеться, я гордо выпятила подбородок.

– Зовите меня Алекс.

Он хмыкнул.

– А мое имя, девочка, советую забыть. В стенах Академии, да и за их пределами, я для тебя учитель или мастер. Так называют меня ученики. И ты, Алекс, – после выразительной паузы тон его голоса изменился: – один из них. Не лучше и не хуже. Увидев тебя, они сразу будут выспрашивать твое положение, чтобы поставить в лестницу иерархии. Молчать или пытаться придумать ложь поцветастей – дело твое. Но говорить, что ты из Виты, не советую. Они могут расспрашивать тебя о вещах, о которых не имеешь ни малейшего представления. Собственно, и о Нэви ты знаешь не больше. Решай сам. До замка тебе укажут путь, караульный на воротах пропустит, получив мой приказ. Я сниму защиту с замка только до рассвета, будешь ожидать меня в главном зале. Не увижу тебя там вовремя – никогда не захочу видеть впредь. Все понятно?

Голос его исключал возможность вопросов.

– Да, Мастер.

Мастер, Учитель. Всегда с большой буквы. Во веки веков. Уважение мое к этому человеку было безгранично.

– Замечательно, – мужчина отвернулся. – У тебя есть ночь, чтобы продумать собственный – мужской – облик и новое поведение. Понаблюдай за хозяином таверны или попроси Фрею рассказать об ее похождениях. И за эту ночь… постарайся передумать.

Я упрямо мотнула головой, однако заставила себя сказать: "Да, Мастер". Он кивнул мне на прощание и зашел в помещение. Внимание мое тем временем привлек факт, что он отлично помнил имя Фреи. Каким же количеством похождений она заслужила такую честь?

В одиночестве я простояла в сумерках еще некоторое время. Эти ощущения далеких, но таких желанных приключений я бы его ни на что не променяла. Изнутри то и дело доносились заливистый девичий смех и весело спорящие мужские голоса. Вскоре они понемногу стихли. Я подумала, что пора возвращаться.

Неестественно прямой линией выстроилась у входа группа парней. Меня, замершую позади, никто не заметил: две капитанши, разгоряченные и счастливые всеобщим вниманием, совершали обход. Каждому юноше, мимо которого проходили, девушки дарили поцелуй в любую часть лица на усмотрение. Обладателями поцелуя в губы уже стали двое или трое счастливчиков. Я закрыла лицо и волосы ближайшей найденной тряпкой как платком и затаенно улыбнулась, осторожно огибая их по коридору. Дети. Они такие дети.

Чья‑то рука успела схватить меня за кисть.

– А твои поцелуи, скромница, мы получим когда?

Так, ладно. Дети они – когда не посягают на твое личное пространство. В противном случае это маленькие варвары.

– В следующий раз обязательно.

В тени коридора подле лестницы стояла другая группа парней, они с оживлением что‑то обсуждали. Меня несказанно порадовало, что их состав был не малочисленнее тех, что нуждались в получении столь дешевого, на мой взгляд, флирта.

Заметив, что тенью прохожу мимо, один из них кивнул:

– Ты больше не плачешь, это хорошо.

Я узнала его голос и улыбнулась. Мне хватило ума промолчать.

Тогда он добавил:

– В следующий раз, возможно, мы все‑таки познакомимся?

Боги, как же подмывало заявить, что встретимся мы много раньше, чем он только может себе представить! Но я слишком лелеяла новую роль ученицы, чтобы подвергать маскировку опасности. Я и так дико рисковала, появляясь перед учениками без оказавшегося спасительным макияжного грима.

Поэтому единственным, что позволила себе сказать, было:

– Доверимся судьбе.

Убежав наверх, я наблюдала за удаляющимися спинами своих будущих знакомых со смесью переполнявших меня волнения и восторга. Минут десять спустя по лестнице неестественно громко зашаркали туфли.

– Поверить не могу, что это был не сон.

Фрея рухнула на кровать и устало застонала. За ней в комнату заглянула довольная Марианна. Подправив прическу в зеркале, она счастливо потянулась и упала на кровать рядом с подругой.

Обе переглянулись и начали довольно хихикать.

– Я так понимаю, вечер прошел удачно, – скрестив ноги, я уселась на подоконнике.

И если Марианна на мой комментарий лишь мирно угукнула, то Фрея, поднявшись на локтях, бросила в мою сторону озлобленный взгляд.

– Хамка!

– В смысле хамка? – Я подскочила.

Любую реакцию ожидала, но чтобы сразу перейти к оскорблениям… И кто тут хамка?

– Неблагодарная пигалица! Так ли ведут себя с работодателями? Вместо того, чтобы бегать со мной и мамой и предлагать помощь, ты сбежала на улицу и строила глазки их мастеру! – она возмущенно обернулась к Марианне: – Не ну не хамка ли?!

Марианна лишь фыркнула и вопросительно уставилась на меня: «Так ты не собираешься у них работать?»

Я скорчила физиономию и вздохнула:

– Вас о работе служанки я не просила и работать ею в таверне не собиралась. Вы сами, не сказав ни слова, сделали себя моими благодетелями. Фрея, я не останусь. Совершенно напрасно ты пытаешься меня приструнить. Я ведь вам помогала, пока могла.

Та цокнула языком и задумалась. Собралась было мне что‑то сказать, но передумала, надула щеки и с криком "ма‑ааам" убежала вниз.

Я взглянула на Марианну.

– Она побежала за подмогой, чтобы меня избить?

Та махнула рукой.

– Зная Фрею, она побежала за порцией ужина для тебя. Возможно. Фрея – прекрасный человек, безумно отходчивая и сердечная. Вот поэтому ей и пользуются так часто.

Я нахмурилась. Задать вопрос не успела: в комнату вернулась хозяйка, неся в руках доверху полную миску в мою честь.

– Ну не уходить же тебе голодной, – буркнула Фрея, ставя поднос.

Я благодарно улыбнулась и закусила губу.

– Вообще‑то, я хотела попросить остаться здесь до рассвета.

– О! – Девушка прыгнула на кровать и толкнула сонную Марианну в бок. – У нас девичник, роднуля. Че, кого первым обсуждаем?

Они не спрашивали, в каком направлении я их покину. Фрея и ее родители  оказались на редкость нелюбопытны. Мать была занята заботами по хозяйству, отец большую часть дня проводил за подсчетом и пересчетом долгов их семейства. Вся жизненная сила в этом доме исходила от Фреи. Она была центром этой маленькой вселенной. Родители души в ней не чаяли и на нее же возлагали главные свои надежды. Матримониальные, разумеется.

Спустя пару часов я обладала огромным количеством пикантной и совершенно ненужной информации. Мне рассказали, каковы ученики на вкус, цвет и запах, сколько едят, пьют, как именно выказывают женщинам симпатию и что за предпочтения имеют в любви. Оказывается, в особо редкие торжественные дни парням позволялось покидать Академию – и таверна на пару дней превращалась в бордель, в который вызывали девиц из соседних городов, падких до статных военных.

Собственно, только на эти пару дней в сезон учеников и хватало: всю энергию горения их молодости забирало на себя обучение военному делу. По крайней мере, я очень на это рассчитывала. Увы, про саму жизнь в Академии ни одна из девушек ничего внятно рассказать не могла. Они наведывались туда периодически с разными поручениями, заодно приятно коротая вечера и ночи, но не более. Во внутренние тайны замка их точно не посвящали. Зато знатность каждого дома Нэви была им хорошо известна. Кто кому принадлежит, каких взглядов на политику придерживается и какие интриги против кого плетет, – они знали все.

К сожалению, как ни пыталась, я не смогла запомнить ни одного имени или дома. А уж ранги‑то и подавно. Иссякнув в обсуждении скудной светской жизни пограничных селений, девушки снова переключились на любимую тему. Как оказалось, их обеих привлекал вполне определенный мужской тип. Высокие, самоуверенные, светловолосые.

– Кса‑аандер, – мечтательно протянула Фрея. – Как я скучаю!

Марианна сладко вздохнула, и девушки тоскливо переглянулись. Я зевнула.

– А замок их далеко?

– Да нет, – Марианна пожала плечами, продолжая смотреть вдаль отсутствующим взглядом. – С холма спуститься да еще на один подняться. И через дубраву пройти. И чесать вверх по плоскогорью до упора. Около трех с половиной часов в гору быстрым шагом. Если ты не враг, замок не будет водить тебя за нос. Решила вскрыться на пепелище?

Я махнула рукой.

– Просто спросила. Вот думаю, зачем было ставить таверну в столь невыгодное место. И до деревни не близко, и к Академии ее тоже сложно приписать.

– Ну, это как сказать, – усмехнулась Марианна. – Фреиным‑то пассиям бегать сюда очень удобно.

Фрея зарделась и потупила взор. Я вдруг совершенно не к месту вспомнила тот факт, что Мастер знал о Фреиных похождениях. Неужели и он сам…

– Кхм‑м.. а что вы думаете об их начальнике?

Девушка содрогнулась.

– Боюсь его! Взгляд такой пронзительный. Словно знает о тебе слишком много.

Я не могла не улыбнуться. Что ж, если Учитель не обращает внимание на вылазки учеников, значит, не считает нужным это делать. Мне стало стыдно, что могла усомниться на секунду в человеке, которого следовало бесконечно уважать.

– А вы никогда… – я было прикусила себе язык, но все‑таки решилась продолжить, – никогда не хотели сами учиться в Академии?

Девушки переглянулись.

– Э‑эээ… – Фрея нахмурилась.

– Нет, – перевела Марианна.

– Зачем? – Удивилась Фрея. – Это же… помимо прочего, больно.

– И долго.

– И тебя скорее всего убьют.

– Довольно скоро убьют, – поддакнула Марианна. – Ты знаешь, как много учеников после выпуска ушли по призыву короля защищать границы и не вернулись? А во время обучения? Фрейкиных ухажеров там было с десяток.

– Эй! – Подруга ударила ее в бок. – Ты что, считала? Не было у меня столько.

Марианна фыркнула и многозначительно промолчала. Она перевела на меня взгляд, полный житейской мудрости.

– Женщины умнее, Алекс. Они сидят в тепле, наблюдают нежные рассветы и томные закаты, дарят любовь детям и гладят по головам тех, кто затем уносится скакать по полю в поисках славы.

Я улыбнулась. Идея скакать по полю в поисках славы казалась мне жутко привлекательной. Даже помереть где‑нибудь по пути выглядело привлекательным. Даже думать об этом всем почему‑то было безумно привлекательно.

– Пойду, как и хотела, искать город, – я приложила голову к холодной стене, чтобы хоть немного остудить мысли. – Вам не сложно будет подарить мне пару вещей? У меня ведь на самом деле совершенно ничего нет. Только лохмотья, в которых пришла.

– Конечно! – Тут же закивала Фрея. – Что тебе нужно?

– Острый нож, кусок длинной ткани, рубашку и штаны попросторнее. Мужские.

Марианна с Фреей переглянулись и кивнули друг другу с умным видом. Не знаю, что за вывод они сделали, но Фрея вскочила и молча пошла искать вещи, за что я была ей безумно признательна.

Получив необходимое и постоянно зевая, я горячо поблагодарила девушек. Они понимающе зевнули в ответ. Таким образом, все сошлись во мнении, что пора бы попробовать уснуть. Уговаривать себя не пришлось, что странно. Все‑таки то был безумно долгий день моего рождения.

Снился мне тот парень из видения Учителя. Он глядел на меня не отрываясь, будто самую душу читал. Не самое приятное чувство на свете, к слову.

Пыталась было сбежать от него в другой сон, куда‑нибудь к белобрысому парню в объятия, но куда там.

«От меня не спрячешься».

Ксандер

Он зевнул, лениво оглядел слабо различимое в рассветных сумерках пепелище внизу и обернулся к замыкающему их малый выездной отряд Майку. Тот всегда оказывался наиболее осведомленным в любых делах мастера.

– Знаю, глупый вопрос, – прошептал Ксандер ему на ухо, – но объясни мне цель сего предприятия. До утренней тренировки часа два. Я мог бы спать и видеть прелестнейших созданий из таверны, вместо этого брожу среди пыли и костей. Зачем?

Майк дернул плечом и исподлобья уставился на бредущего вдали Дедриана в компании остальных учеников.

– Мы делаем обход территории, – уклончиво ответил он. – Сомневаешься в его решениях?

Ксандер помолчал, бороздя сапогом волны пепла под ногами.

– Если скажу да, ты меня осудишь?

Майк хмыкнул и мотнул головой. Его рыжие волосы в лучах восходящего солнца полыхнули огнем.

– Сейчас вернусь.

Ксандер напряженно следил, как друг подходит к мастеру и что‑то тихо тому докладывает. Если сдаст его – здесь и останется.

Через полминуты Майк вернулся.

– Пошли. У нас спец.задание, – он похлопал товарища по плечу.

Они обогнули пепелище и вышли к обрыву, открывавшему захватывающий вид на плато. Ксандер никогда не бывал здесь ранее. За горной грядой, у самого горизонта беспечным блеском волн так и манил к себе берег океана, Агарио.

– Группа мастера Ромула лежит здесь, – мысли Майка были далеки от красот пейзажа внизу.

– Вся? – Ксандер ахнул и отступил подальше от кромки пепла под ногами.

– Да. Попали в ловушку Кадмы. Маги спрятались в пепле и напали на патруль. Их прибежали спасать остальные, так и сгинули все разом.

Ксандер подавленно уставился на поле, по которому бродили сонные ученики. Он плохо знал ту группу, но пару ребят все‑таки помнил за храбрость и боевые навыки со времен совместных вылазок на боевые задания. Все они были очень молоды.

Майк кивнул на Дедриана.

– Считает, на его руках слишком много крови. Возможно, мы последний набор в Академию. Ну и, конечно, следующие в списке кандидатов в военные отряды. Мы здесь, чтобы упокоить души учеников.

– Это почетная миссия, – кивнул Ксандер. – Но, думаю, весь замок хотел бы прийти проститься, почему разбудили лишь дюжину?

– У учеников с боевым духом и так все плохо, – протянул рыжий. – Важно не количество, а факт свершения. Мы здесь. Этого более чем достаточно. – Майк прокрутил в пальцах медальон на шее. – Ладно, давай займемся делом.

Он встал лицом к центру поля и поднял правую руку ладонью вверх, левой по‑прежнему касаясь медальона.

– Одолжишь энергии? – спросил он неопределенно.

Ксандер едва заметно скривился. Он догадывался о своей роли в спецзадании, и услышанное не застало его врасплох, как могло бы. Вампирская часть личности приятеля всегда раздражала и пугала его до чертиков.

– Конечно, рад помочь, – буркнул он, нехотя кладя ладонь на плечо Майка. – Пусть их души покоятся с миром.

Майк провернул шею, хрустнув позвонками, закрыл глаза и через пару дюжину секунд начал петь. Но пел он не на человеческом и не для людей, поэтому делал это абсолютно беззвучно. Ксандер чувствовал, как от них в сторону пепелища поплыли волны. Темной, обволакивающей, пугающей своей первобытной силой тишины. Ксандер пошатнулся и с трудом сохранил равновесие. Его мутило.

– Думаю, достаточно, – выдохнул Майк и сам убрал с плеча ладонь Ксандера.

– Ненавижу вас, энерговампиров, – выдохнул тот беззлобно. – Хотя, видимо, я должен быть благодарен, что обошлось без укуса?

– Мы тоже себя не особо любим, – буркнул Майк, отстранился и посмотрел в сторону Дедриана. – И нет, кусать необязательно.

Ксандер поджал губы, разозлившись на себя за несдержанность. Надо брать пример с рыжего. Вон он как свои многочисленные тайны держит за семью печатями.

– Я видел пару раз твои э‑ээ… сессии со служанками. Ты всегда их кусал. Хотя им явно было больно.

– Вот как.

Майк, уже направляясь к остальным. Ксандер еще с минуту простоял у обрыва, собираясь с духом. Ему не нравилось в происходящем абсолютно все: и пепелище, и повод, по которому их притащили, и молчаливый, насупленный мастер, и роль донора, с последствиями которой он теперь так плохо справлялся. Но все это сводилось на нет радостной новостью, что их группу теперь должны допустить до настоящих спец.заданий на вражеской территории.! Наконец у него появится шанс проявить себя! Задолбало сидеть в замке и пускать ножи в манекенов, героями становятся не так.

Но все же пара сомнений в нем оставалась, и Ксандер направился к остальным ученикам, замершим полукругом вокруг Дедриана.

– Мастер, – с вызовом во взгляде и железом, как хотел надеяться, в голосе позвал он, – что будет, если Сайред победит? Если разрушит Академию и подчинит себе Альянс? Зачем все это? Неужели жизнь при нем будет сильно хуже той, что имеем? Ради чего столько смертей?

Брон сильно толкнул его в плечо, но блондин не обратил внимания. Он догадывался, что глубоко в душе каждый здесь мучился тем же вопросом. За исключением Майка, разумеется.

Дедриан выдохнул и оглядел присутствующих хмурым взглядом.

– Во‑первых, вы должны понимать, что разрушение Академии ни в коем случае не равно проигранной войне. Академия, в конце концов, всего лишь замок. Нэви на ней только начинается.

Ксандер кивнул, признавая допущенную оплошность.

– Во‑вторых… Сайред с языка саари переводится как «дитя саяров», ты знал?

– Я не владею бесполезными языком несуществующих созданий, – Ксандер отвел взгляд.

– Как угодно, – Дедриан пожал плечами. – Дело не в смене правителей и даже не в приходе к власти узурпатора. Их за историю Дагара на троне побывало немало. Саяры – могущественные существа, драконы, по количеству энергии в себе превышающие некоторые звезды, – он помолчал, чтобы до всех лучше дошел смысл сказанного. – Цель Сайреда – стать саяром, а для превращения требуется несметное количество энергии.

– Но он уже владеет Источником в Кадме, ведь это весь магический потенциал Дагара.

– Да. И эта энергия – ничтожно мала в сравнении с той, что ему необходима. Чтобы стать саяром, Сайреду нужно взорвать солнце.

– Солнце? – удивился Брон. – Я думал, это страшилка для детей. Мне говорили, Сайред мечтает восстановить баланс сил между странами и стереть границы государств.

– И сделать своих приспешников бессмертными, да? – Усмехнулся Дедриан. – Не могу поверить, что на это до сих пор кто‑то ведется. Его военные выкосили большую часть королевств и продолжают верить, что несут мир и гармонию отставшим народам. Тьфу! Хотя Сайред – перво‑вампир, чтобы зомбировать умы людей, ему даже видеть их необязательно. Нет, Брон, все, что ему нужно от Альянса – найти дневник короля Кадмы. Если благодаря ему он поймет, как подчинить Источник – можете помахать близким ручкой и послать прощальный воздушный поцелуй. Планету ждет апокалипсис.

– А саяры… то есть драконы, они все же существуют?

Дедриан мотнул головой и улыбнулся.

– Они существуют и нет, на Дагаре их, по крайней мере, давно не видели. И Сайред, если правы наши шпионы, уже пару лет как не появлялся в нашем мире. Рассекает соседние, набирается сил, ищет, кого бы сожрать без последствий для желудка. Слава всем богам и лично Амадее, здесь их сейчас нет.

Ксандер еще более нахмурился. Амадея – богиня Дагара и главная сказка столетия. Удивительно было слышать от максимально земного Дедриана ее упоминание. Тогда он против воли снова бросил взгляд на Майка. Тот наблюдал за пеплом, что тек, как песок, сквозь его пальцы. Максимально не вовлеченно.

Ну что, новой информации хватит, чтобы стянуть с себя наконец приевшуюся маску весельчака и балагура? Ему надоело изображать верящего в победу нэвийцев лидера их отряда, не имея никакого настоящего боевого опыта за спиной.

Дедриан вряд ли стал бы сообщать столь мрачные сведения положения дел в стране, не имей он планы привлечь их группу к выходу на задания. Ведь большинство в Академии, да и в Альянсе в целом, действительно считали слова про солнце не более чем сказкой для непослушных детей. Кто, если не он, теперь должен успокоить народ и поддерживать моральный дух группы? Ник?

О, Ник точно сможет. Возможно, даже лучше, чем он, Ксандер. Но отдавать тому лидерство не хотелось. А подчиниться ему было бы и вовсе делом унизительным. К тому же, что‑то подсказывало, Ник властью будет сильно злоупотреблять. Ксандер не знал как, но был уверен, что тот будет. Странно, что Дедриан не позвал его с ними в поездку.

Черт. Зачем вообще он думает о Нике? Парень стиснул зубы и пообещал себе стать героем. Продолжение существования планеты – весомая цель, ради которой ему суждено сгинуть молодым. Дагар и женщины, разумеется. Благородство и любовь.

Алекс

– Уже уходишь? Дочь мою, надеюсь, в такую рань будить не стала? – женщина у входа недовольно на меня зыркнула.

– Не стала, – я побыстрее прошла мимо открытой двери кухни.

Вставши затемно, я не ожидала, что меня увидят, поэтому уже успела кардинально сменить внешность. Обрезала ножом волосы, стараясь стричь покороче, как могла плотно обмотала вокруг груди длинную полосу грубой материи, отчего дышать сразу стало задачей на грани фантастики, но на что не пойдешь ради успешной конспирации.

Я также переоделась в новую одежду и только после этого зажгла свечу и решилась взглянуть на себя в зеркало. Увиденное несказанно воодушевляло. На меня из темноты дерзко глядел щуплый подросток без определенного склада фигуры, тонкий и пронырливый. Заподозрить здесь девушку мог только извращенец. Я пригляделась к собственному бледному лицу.

Кто ты такая, Алекс? Почему такая худая и изможденная? Ты ведь, возможно, сошла бы за симпатичную. Не имей таких кругов под глазами и взгляда уставшей от жизни столетней старухи. Я о тебе ничего не знаю. Может, и к лучшему. Теперь ты – подросток без роду и племени. Везунчик. Тебе выпала редкая возможность. Сам Дедриан сжалился над тобой и забрал от умирающих родителей на самой дальней границе стран Альянса. В прошлом году. А ты брел сюда полгода. Поэтому такой худой. Голодный, худой и отчаявшийся. Ни с кем не разговариваешь. Молчун с поздно ломающимся детским голосом, вот ты кто.

– Спасибо, что позволили переночевать и накормили! – крикнула уже выбегая.

– Подожди!

Я замерла в страхе.

– Вот, возьми пару яблок и пирожок в дорогу, – женщина протянула небольшой, только что собранный кулек.

Взгляд ее удивленно задержался на моем лице, а после пробежал всю фигуру.

– Да ты ли это?

– С‑спасибо, – я улыбнулась как можно шире.

Делая вид, что не замечаю в ситуации ничего необычного, я еще раз поблагодарила хозяйку, попросила передать спящим девушкам мои искренние пожелания здоровья и счастливого брака и выскочила на крыльцо. Привыкшая к причудам дочери, она не должна была придать моему виду особого значения. Не собираясь тревожиться понапрасну, я припустила вниз по дороге, которой вчера ушли жители Академии.

Под ногами время от времени проглядывала заросшая травой брусчатка. Это хорошо. Видимо, иду в нужном направлении. Теперь нужно подумать. Итак, я шла в Академию, чтобы научиться сражаться. Ясно.

И превратить себя в настоящего мужчину. Угу, интересно. Значит, по собственному желанию я шла в место, где взрослых мужчин учат убивать таких же взрослых мужчин. Какова вероятность, что выживу там хотя бы неделю? Иногда мне казалось, что, упав с дерева, я потеряла не только память, но и здравый смысл. Кто я такая, чтобы защищать страну? Мир?

Надолго ли хватит моей смелости? Минутное геройство в присутствии Учителя дело одно, но в праве ли я полагать, что храбрость входит в список хронических черт характера? Видимо, это и предстояло выяснить в ближайшее время.

Спрячь свой страх, Алекс! Ты должна забыть о его существовании. Представь, что ты – самая смелая девчонка на планете. Ведь так и есть! Вернее, будет. Когда‑нибудь. А пока что ты притворишься таковой, дабы максимально вжиться в образ. Поняла? В Академии тебе ничего не грозит. Учитель защитит тебя. Так что выдохни и спрячь страх. Я выдохнула.

Пару часов спустя, абсолютно вымотанная, я наконец вышла из небольшого горного леса на плато. Открывшийся вид заставил тело замереть в восторге. Это был самый великолепный замок, который я когда‑либо видела. Ладно, признаю: то был единственный замок, который я когда‑либо видела. Но факта его великолепия это нисколь не умаляло.

Будто впаянный в гору, которой был защищен с запада, он возвышался над плоскогорьем аки свернувшийся над златом дракон. Поневоле приходилось, задрав голову, щуриться на солнце, что задевало пики башен, чтобы оглядеть его целиком. Монументальность и торжественность, выраженные в камне. Он глядел на плато множеством витражных окон, неприветливо отгородившись от мира главными воротами в три человеческих роста.

Необъяснимая гордость распирала меня. Человечество, к которому я вроде как принадлежу, создало подобное величие! Потрясающе! Королевство Невиданных творений, вот уж точно. Затем я заметила, что небо уже совсем посветлело. Я дико опаздывала. Вскрикнув, через секунду я уже летела вверх к воротам.

Стражник, как поняла по приближению, уже долго и с любопытством за мной наблюдал. Еще бы: прибежал неизвестно откуда тощий пацан, никак не может отдышаться, смотрит на него испуганными глазами и исступленно тычет пальцем в ворота. Очень. Подозрительно.

– Немой? – поинтересовался он и хмыкнул: – Не, немых не пускаем.

– Не немой, – замотала головой я. – Опаздываю. Пропусти! Тебя о моем прибытии должны были предупредить.

Я пыталась говорить как можно более низким голосом, к тому же использовать только мужские формы слов, во всем этом преуспевая едва ли. Меня продолжали с подозрением рассматривать.

– Может и пущу, – пожал плечами стражник. – Это смотря зачем тебя к нам прислали. Ты не из учеников – слишком щуплый. Посыльный? Нет? Разведка? Тогда мне сказать можешь, я передам. Годится?

Я начинала злиться. Не хватало еще из‑за этого умника опоздать к Мастеру.

– Не годится. Как насчет сообщить мне свое имя, стражник?

Рисковый шантаж, но что уж поделать. Парень нахмурился.

– Ишь какой шустрый.

– Имя!

– Проходи.

Он посторонился, и ворота с едва различимым скрипом приоткрылись. Я молча вошла внутрь. Точнее, вошел. Да, определенно. Я же мужчина. Буду думать о себе в женском роде – обязательно однажды собьюсь и напортачу вслух. Так что вот. Я вошел и огляделся.

Глаза не сразу привыкли к темноте. Тихие шаги в пустом коридоре гулко отдавались эхом. С огромным трудом удалось убедить себя не смотреть на расписные потолки и лепнину на колоннах. Необходимо скорей отыскать главный зал. Самодостаточные господа в камзолах провожали со стен долгими, полными превосходства взглядами. Откуда‑то издалека доносился возбужденный гул голосов. В той стороне, верно, была столовая: посуда гремела на редкость знакомыми звуками.

А мне… мне надо было свернуть налево. Открыв единственную массивную дверь, я вошел в огромное пустое помещение – и сразу задрал голову. Сколько же в замке этажей, что даже рисунка на потолке не разобрать! Он белеет там, в вышине, метрах в тридцати над макушкой…

Я улыбнулся, переводя дух. Да, это определенно был главный зал.

– Учитель, вы тут?

Медленно и осторожно я стал продвигаться вглубь, рассматривая по пути росписи на стенах.

– Алекс.

Я обернулся, почувствовав укоризненный взгляд.

– Ты заставляешь себя ждать.

– Я искал зал.

– Ты рассматривал стены с портретами, – поправил Мастер, выглядевший крайне устало. Он вообще спал сегодня? – Долго пялиться на людей, даже если те умерли, невежливо.

– Они делали то же самое! – возмутился , подозревая, что говорю абсурд.

– Им можно, – усмехнулся в свою очередь Учитель. – Они свое отслужили. Ты – нет. Пойдем, у нас полчаса, чтобы ввести тебя в курс дел. Орландо, пока свободен.

Я вздрогнул и медленно обернулся. За спиной в полуметре стояло маленькое, похожее на шерстяную обезьянку существо с человеческими глазами. Оно было одето в черные с золотой окаймовкой рубашку и ретузы. Волосатые ноги были босы. Орландо наблюдал за мной ни то настороженно, ни то враждебно. Гостеприимного дружелюбия в его грустных серых глазах я явно не заметил.

– Это местный домовой. Не смотри на него долго, он начинает нервничать и кусаться. Пойдем же.

Я поглубже вдохнул, успокаиваясь, и последовал вслед за Мастером на тренировочную площадку. Спиной по‑прежнему ощущая чужой недовольный взгляд.

– Ты должен полностью представлять, что за место Академия, – начал Учитель, выходя на поляну. – Здесь своя обстановка и свои законы, свои условия обитания, неповторимые ни в одном другом учебном заведении Нэви и Виты. Понял? Кивни, если понял.

Я кивнул.

– Славно. Расписание. Ты будешь работать на износ ближайшие пару месяцев. Никакого свободного времени, никаких отговорок и оправданий не принимается. Требования к тебе будут в два раза выше, чем к остальным. Выкладывайся полностью, я лично буду учить тебя всем видам боевых искусств, от простых упражнений до стрельбы из лука и сражений на мечах. Тебе будет трудно, поверь. Магия поможет повысить выносливость, но остальное – исключительно на твоей совести. С этим понятно?

Он строго посмотрел на меня. Я снова кивнул.

– Дальше. У всех учеников форма одежды одинаковая. Простые на первый взгляд холщовая рубашка, брюки и пояс. В Нэви маги отлично знают свое дело, вся одежда зачарована. Она не рвется, не пачкается, защищает от смертельных ударов, заменяя их потерей сознания. Заживляет более‑менее тяжелые раны и, главное для тебя: чтобы визуально уровнять студентов на тренировках, она скрывает форму фигуры. То, что тебе надо запомнить раз и навсегда: магия работает только в течение суток. 24 часа ты носишь один комплект одежды, потом обязан сменить его на запасной. Магические вещи требуют должного обращения, в ином случае Академия ответственность за летальные исходы не несет. Это ясно, надеюсь.

Я кивнул.

– Следующее. Замок окружен защитным щитом, покидать его пределы без разрешения запрещено. Дорога мимо Академии через ущелье – единственный путь из Сэба вглубь страны. К нам постоянно доплывают оттуда жуткие создания, бывшие некогда людьми. Порвут за милую душу. Не пытайся сбежать, будь благодарным, что тебя приняли, старайся изо всех сил, и, может, из тебя когда‑нибудь что‑нибудь да получится, – подумав, он добавил: – Женщин, повторюсь, здесь в учениках никогда не было. Пусть для всех это и дальше останется непреложной истиной. В твоих же интересах.

– Вы запугиваете меня? – я храбро улыбнулся.

– Даю последний шанс передумать, – скрестив руки у груди, мужчина хмуро сверлил меня взглядом. – Теперь до конца учебного года у тебя есть только два способа покинуть этот замок: либо сейчас, добровольно, либо во время обучения, но уже ногами вперед.

– Ага, очень смешно. Но я не уйду. Прекрасно знаю, на что соглашаюсь, и жалеть не стану.

Был бы я на самом деле таким уверенным, каким хотел казаться. Занятный предстоит год, что сказать.

– Теперь немного общих сведений, – продолжил Учитель, хмыкнув, – Академией управляет Совет, спонсируют ее король и влиятельные дома Нэви. Дети спонсоров ведут себя довольно вызывающе, ты их сразу узнаешь. Точнее они тебе о своем статусе непременно сообщат, – поправился он. – Не обращай внимания, за рамки устава не выйдут. Обучение длится два года, первый ты удачно пропустил. В этом году новый курс не набирали, так что ты лишил себя радости изучения стратегии движения войск, истории Альянса, мастерства дипломатии, теории военного дела и практики метания копий и топоров. Тебе они все равно не пригодятся. Есть вопросы?

Интересно, почему это мне не понадобятся навыки ведения переговоров и управления движением войск? Вероятно, мне никогда не доверят собственный отряд, печально. Хотя минуту назад я и не подозревал о наличии такой возможности.

– Почему в этом году не набирали групп?

Мужчина едва заметно сморщился.

– Потому что. Еще вопросы?

– Почему молнии бьют в пепелище за замком?

Учитель вздохнул и улыбнулся:

– Потому что. Еще вопросы?

– Смысл их задавать, если вы не отвечаете? – обиделась я. Точнее, обиделся.

– Чтобы сразу понял, в какие темы нос совать не стоит. Еще вопросы?

Я задумался.

– Сколько сейчас групп в Академии?

– Пять… Четыре. Кхм‑м… Ученики пересекаются в столовой и на занятиях по теории. Которые тебе в ближайшее время тоже не светят. Еще вопросы?

Я поежился от его ошибки, но решил не переспрашивать. У меня были и другие больные темы.

– На замок часто нападают?

Учитель тихо зарычал.

– Да что такого! – воскликнул я. – Это же исключительно спокойствия ради. Не хотите – не отвечайте. Только не понимаю, что тут секретного.

– Мы стоим форпостом на границе Сэба, Кадмы и Нэви, как думаешь, на нас часто нападают? – вкрадчиво спросил мужчина и зашагал к центру поляны. – Ни магам Кадмы, ни тем более этим пловцам из Сэба в Нэви кроме как через наше ущелье не попасть. А все они очень активно пытаются, особенно в последнее время. Но это не твоего ума дела. Твоей безопасности ничего не грозит, если не собираешься разродиться очередным вопросом.

– Только один, – я закусил губу. – Просто… Почему бойцов готовят к войне прямо на границе? Ведь безопаснее это делать из глубины страны, где центр подготовки не смогут разрушить первым же нападением…

– Наконец‑то, хороший вопрос, – Мастер похвалил меня кивком головы. – Когда‑то воинов действительно тренировали в столице. Вот только те выходили на задания абсолютно рафинированными и погибали в первом же бою. Мы сражаемся в неравной борьбе, Алекс. В Кадме магией владеют даже древние старики, а в Сэбе к власти пришел клан, что столетиями специализируется на изобретении ядов. Переродки, эти полузвери – безумно сильные и настолько же тупые существа – когда‑то были людьми, но выпили их зелий. Чтобы уметь сражаться и с теми, и с другими, необходимо жить на границе, дышать этим горелым воздухом, привыкнуть к ветру с пеплом – и видеть, как вокруг тебя постоянно умирают люди, – Учитель отвернулся. – Хорошо помогает сбить спесь и вернуться с небес на землю. Если о хорошем, то за последнее десятилетие мы отвоевали себе нехилый кусок пограничных с Кадмой земель. И не отдали ни клочка своей. Так что вся надежда Нэви теперь на вашем курсе, – Учитель похлопал меня по плечу.

Отлично, вся надежда Нэви теперь на нас, так и запишем. Я воссиял.

– То есть ученики нужны, чтобы своим метким умом и непочатой храбростью добиться полного подчинения Кадмы и Сэба?

Мужчина улыбнулся и хмыкнул.

– Хорошо сказал. Непочатая храбрость, надо запомнить. Да, для чего‑то в этом духе и нужны ученики. В том числе. Они штучный товар и гордость Нэви. Никем более профессиональным в делах ведения войны ни одна из стран похвастаться не может. Еще вопросы?

– Нет, я закончил, – я хлопнул в ладоши. – Все кажется предельно простым и понятным. Я готов ввязаться в бой.

– Это ты сейчас так говоришь, – Учитель протянул мне ладонь для рукопожатия. – Совсем скоро будешь проклинать этот день, этот час и свое решение. Но выбор уже сделан. И да начнется твоя первая тренировка.

На лице его я распознал едва заметную ехидную улыбку. К чему бы это? Не вдаваясь в рассуждения, я пожал протянутую руку. Ладонь Мастера была теплой и крайне мозолистой на ощупь. В следующий миг меня, рванув, оторвали от земли и перекинули через плечо. Не до конца осознав произошедшее, я оказался лежащим лицом в земле. Голова нещадно гудела.

– Первое правило воина: всегда будь готов сгруппироваться при падении, – Учитель нагнулся, чтобы помочь мне подняться.

И я сдуру принял его руку. В следующий миг полетев вниз головой уже в противоположном направлении.

– Второе правило воина: доверие не тем людям может стоить тебе жизни.

Отплевываясь от земли, я со злостью уставился на Мастера. Что там он говорил про скорое раскаяние? Тот уже выкатил корзину с тренировочными мечами.

– Тут тоже какой‑то подвох, эдакое правило воина номер пятнадцать, – я с подозрением рассматривал разносортные рукоятки. – Неужели нужно просто достать меч? И все?

– Меньше слов, больше дела, – откликнулся Учитель. – Это правило номер пятнадцать.

Фыркнув, я смело обхватил рукоять ближайшего меча. Все. На этом активная деятельность закончилась. Как я ни тянул и ни пытался достать меч из общей кучи, действия производили нулевой эффект. Может, это муляж корзины?

– Эмм… а так и должно быть? – я нахмурился.

– А ты как думаешь?

– Думаю, что на подобный результат вы и надеялись. Моей целью наверняка является отключить магию этой корзины…

– Магия? – Учитель подошел и запросто вытянул на вид самый тяжелый меч, будто тот весил не больше пушинки. Затем он перевел вопросительный взгляд обратно на меня: – Магия?

– Вы не представляете, как опустили мою самооценку, – убито прокомментировал я.

– Так она у тебя еще осталась? Это ненадолго, – мужчина вертел в руке оружие.

С завистью я смотрел на его легкие движения. Уверенность стремительно покидала мое тщедушное тело.

– Дайте‑ка мне ваш меч. Возможно, тот, что выбрал я, просто неудачно застрял в корзине.

– Правильно! В чудеса надо верить до последнего, – похвалил Мастер и протянул меч рукоятью вперед.

Ну, в этот раз я поднял оружие над землей. Правда, только эфес – большая часть острия благополучно опиралась на землю.

– Что ж, неплохо! – улыбнулся Мастер, и в тоне его голоса я различил неприкрытую иронию. – А теперь подними его полностью.

– Я ж не супер‑герой! – возмутился я.

Но меч, скрипя зубами, от земли все‑таки оторвал. На пару секунд.

– Выше!

Поднял на пару сантиметров выше.

– А теперь возьми его только одной рукой.

– Что?! – я с ужасом взглянул на изверга, ожидавшего от меня невозможного.

– Отпусти одну руку, – медленно повторил тот, и не послушаться его голоса я не мог.

Зажмурившись, быстро убрал с эфеса левую руку и вскрикнул от боли, пронзившей правую. Меч упал на траву, там и остался. Я мстительно пнул его, потирая растянутую мышцу.

– Вес тренировочных мечей увеличен в несколько раз, к слову, – сжалился Учитель. – Теперь ты понял, что оружие пока не для тебя, и не будешь задавать глупых вопросов, – философски заключил он. – Приступим к упражнениям. Принять упор лежа. Тридцать отжиманий.

Я застонал, опускаясь на поврежденную руку.

– Привыкай к боли, парень, – посоветовали мне. – Привыкай скрывать чувства.

К собственной неимоверной гордости – и такому же недовольству Мастера, – я отжался четыре полных раза.

– Эй, вон остальные парни идут, – позвал Учитель. – Поднимайся, я тебя представлю.

Внутри все сжалось.

– А может, позже?

Не двигаясь, я повернул голову и с растущей паникой наблюдал за приближением учеников.

– Они в нашу сторону даже не смотрят. Выгляжу я сейчас жутко и…

– А ты не красна девица, чтобы всем нравиться, – рявкнул Мастер. – Они идут сюда. В каком положении тебя заметят – твое дело.

Я тут же подскочил и начал судорожно отряхиваться. Нас двоих уже удивленно разглядывали. "Что это за щуплый пацан стоит рядом с нашим Мастером?" – мог я легко прочесть на их лицах.

Ревность, уже тогда я заметил ее в их глазах.

– Его зовут Алекс, – без лишних предисловий объявил Учитель, как только они подошли достаточно близко, чтобы слышать. – Он пока будет заниматься отдельно. Все вопросы и разговоры за обедом. Двадцать кругов бегом марш.

Оценивающие взгляды, скользящие по моей фигуре, на некоторое время удалились. Через пару секунд рядом снова стоял лишь Учитель. Я и не заметил, что затаил дыхание.

– Меня не узнали, – облегченно выдохнул я.

– Тебя не узнали, – подтвердил тот, кивнув.

Оказывается, он так же, как и я, напряженно вглядывался в лица учеников.

В тот момент в голове что‑то щелкнуло – и жить стало в разы легче. Я вдруг понял, что на свете существует человек, которому есть до меня дело.

Учитель. Я сделаю все, чтобы добиться вашего уважения.

– Все? Отдохнул? Тридцать отжиманий.

Эдмунд

– … а после укрепим охрану королевских караванов до самой границы вдвое, – мерно надиктовывал секретарю король. – Проследите, чтобы все указания были выполнены в точности. Также следует повысить налоги в пользу гвардейцев. Сколько дезертиров мы казнили на этой неделе?

В тронный зал, хлопнув засовом и шаркая по мраморным полам бляхами на сапогах, вошел человек в полном боевом облачении и проследовал напрямую к королю.

Советники за столом переглянулись, покачивая головой на подобную бестактность. Наследный принц Виты стянул шлем и раздраженно выдохнул.

– Простите, что прерываю столь важное совещание. Ваше Величество, – он с трудом сдерживал раздражение, – но все же проинформирую: я дошел до столицы неузнанным. Прошел все посты охраны замка, охрану столицы, а также смог обойти защиту на границе леса.

– И мы все гордимся твоими способностями, Эдмунд, – улыбнулся король. – Ты за этим прервал нас? Сообщить об успехах в маскировке?

Принц скривился на давно известный ему способ отца уходить от проблем. Легче обвинить сына в паранойе, чем признать собственную неспособность выстроить нормальную оборону столицы.

– Единственное, что скажешь? Враг явится в тронный зал – ты и пальцем не успеешь пошевелить, трупом станешь. Замок недостаточно охраняем, это очевидно, – он обернулся к советникам. – Если кто‑то из вас и ваших семей погибнет – это будет его прямая заслуга. Вы не должны этого допустить. Убедите короля повысить оборону.

Вельможи захмыкали, выказывая деланное равнодушие заботам собственного выживания. Разумеется. Люди, не видевшие смерть, всегда уверены, что будут жить вечно.

– Эдмунд, все сказал? – Король мрачно кивнул в сторону дверей. – Крупных нападений не было уже пару лет. Это не трусость, перераспределять ресурсы надлежащим образом.

Принц прикусил губу, умоляя себя промолчать. Грош цена правителю, чьей логикой движет защита собственного живота и статуса. Надо научиться действовать от обратного.

– Я не нашел ее, – буркнул он на прощание. – Если вдруг тебе интересно. Их нет на территории страны. Скорее всего, прячется в Нэви.

– Или с самого начала была плодом твоего воображения, – кивнул отец. – Какие планы на этот раз? Пойдешь к магам Кадмы? Спросишь Источник? Или наконец успокоишься и займешься делом, как давно следует?

Эдмунд махнул рукой и направился к выходу.

– Чтобы что? Облагать людей новыми налогами? Слагать для них легенды о вечной жизни, чтоб не так страшно было помирать в этой? Спасибо, ты и сам отлично справляешься. Поеду к Теодору. Возможно, он более заинтересован в выживании.

– Вперед! – деланное спокойствие отца иссякло, стоило упомянуть имя конкурента на звание короля века. Он аж подпрыгнул на троне. – И родину тогда меняй сразу, чего мелочиться. Передай Теодору, он должен Вите два мешка золота. Эдмунд! Я серьезен! Уйдешь – не возвращайся. Казню как дезертира. Там и оставайся!

– Там и останусь, – Эдмунд, выходя, удрученно пнул позолоченную дверь.

Глава 4

Алекс

Когда Орландо, по‑прежнему подозрительно косясь, довел меня до моей новой комнаты, я еле держался на ногах. Не только от усталости. После часа приседаний ноги конкретно так дрожали. И это был далеко не конец мучений на сегодня. Меня лишь на полчаса, сжалившись, отправили в новые покои, чтобы мог сменить одежду на более… подходящую новому образу жизни.

Учитель тогда вызвал домового и кивнул в мою сторону. Это означало, что спальное место было готово задолго до того, как рукопожатием я признал себя учеником (и мучеником) Академии. Значит, в моей упертости и недальновидности он не сомневался. Приятно.

Направо от главного зала, через коридор корпуса для прислуги, подняться по узкой витиеватой лестнице на третий этаж – и вуаля. Моя дверь – первая в спальном отсеке, отделенная от остальной части коридора чем‑то наподобие арки. Должно быть, прежде то было подсобное помещение и преобразовали его в жилое лишь накануне. Размерами комната больше напоминала кладовую, но с маленьким окном под потолком.

Хотя жаловаться было не на что. В конце концов, в моем распоряжении теперь были кровать, раковина с зачарованным бочонком, стул и зеркало. Предполагалось, что юношам данного мебельного набора должно быть вполне достаточно. А уж девицам так и подавно. Подумав, я даже посчитал стул и зеркало лишними. Гостей мне что ли принимать, чтобы табуретку использовать? А в зеркало смотреть не хотелось принципиально.

– Твои комплекты магической униформы, – проскрипел слева звероподобный голос, заставив меня подпрыгнуть на полметра.

Не знала, что домовой умеет говорить! Я вообще забыла о нем, увлекшись осмотром богатого интерьера новой резиденции.

– С‑сспасибо, Орландо, – прошелестела я. – Ты очень мил.

И поспешно отвернулась, вспомнив, что тот не любит, когда его разглядывают. Я даже понимаю, почему.

– Неправда, – проскрипел голос за спиной, и дверь за ним закрылась.

Я выдохнула. Надеюсь, Учитель не приставит его следить за мной на постоянной основе. Тогда я точно найду способ сбежать из замка, каким бы невероятным он ни оказался.

На кровати лежали два комплекта одежды. Она казалась безразмерно огромной, я уже представляла, каким посмешищем буду выглядеть. Но – меньше мыслей, больше действий. Избавившись с явным облегчением от мокрых от пота тряпок, что когда‑то послужили хорошей конспирацией, я беглым взглядом глянула на свое тощее тело и влезла в новое одеяние.

Разумеется, оно оказалось точно в пору. В это было настолько трудно поверить, что, стянув рубашку, я удивленно на нее уставилась. Все правильно: теперь она была моего размера, то есть уменьшилась раза в два. Восхитительно.

На стене висело зеркало. Узкое, старое, в кованой раме с завитушками и с крошечными царапинами, словно кто-то пытался выцарапать из него собственное лицо. Я подошла ближе, уговаривая себя заглянуть. Надо было посмотреть – и попрощаться.

Из зеркала глядело на меня странное сочетание знакомого изможденного лица и незнакомой мужской фигуры под униформой. Ого. Страшненько. Я представляла себя иначе. Что это за жалкий подросток, я вас спрашиваю? Что это за треугольная челюсть и круги под глазами? Я разве такая… страшненькая? Я сделала шаг ближе. Она тоже. Я прищурилась. Она прищурилась в ответ.

– Уйди, – выдохнула я. – Я отрекаюсь от тебя. Ты умерла в Вите, теперь я – Алекс.

Отражение дрогнуло. Взглянуло на меня исподлобья, как затаившийся раненый зверь.

«Еще раз скажешь – ты труп», – прошипело оно.

Я аж подпрыгнула, сердце сжалось. Вот это фантазия… Хватит ритуалов. Я перевернула зеркало и зареклась впредь туда заглядывать. И отшатнулась, глупо стукнувшись плечом о шкаф.

Почему-то именно в этот момент до меня дошло: я действительно никто. Ни прошлого, ни родных, ни даже внешности, за которую можно уцепиться. Даже она уже не моя. Я человек, втиснутый в чужую оболочку. Ну и ладно. Принимаем, что дают, и молча благодарим провидение.

Когда настала пора переобуться, я с сомнением уставилась на огроменные сапоги, что сначала приняла за маловразумительный предмет интерьера. Размер их, понятное дело, подходил больше для великана, но проблема была не в этом. Черные, грубые, с пугающей высотой тяжелой платформы и колючими шипами, они казались очень странным выбором обуви, призванной быть практичной. Я влезла в них – и просто не смогла сойти с места. Ноги и так болели, а теперь еще были прикованы к полу парой килограммов каждая.

Разозлившись на это насмехательство, я упала спиной на кровать и задумалась. Сейчас было обеденное время. Надо как‑то спуститься вниз и войти в столовую. И даже допуская возможность, что смогу без ущерба для здоровья справиться с узкими ступенями – перспектива шаркающей, черепашьей походкой проплыть мимо жителей Академии, навсегда скостив себе незавидную репутацию, жутко нервировала. Как Учитель мог допустить подобное? Нет, не надо винить никого в собственных хилых ногах. Я справлюсь. Наверно.

И я решительно поднялся, представляя, что на ногах просто дико‑модная и потому крайне неудобная обувь, и заковылял к столовой. Страхи, к счастью, не оправдались: Академия не замерла в тишине при моем появлении. Напротив, никто и внимания‑то на меня не обратил. Это обнадеживало.

Глубоко вздохнув, я с трудом двинулся к ближайшему пустому столу, чтобы поскорее сесть и дать ногам долгожданный покой. Милая девушка тут же принесла тарелку с супом, еще одну с живописной горкой котлет и кусок пирога. Голодный, я с обожанием глядел на этот гастрономический шедевр. Кажется, я знаю, как выглядит счастье: оно имеет цвет и вкус капустного пирога.

Так как пришел я на обед с опозданием, большинство уже расправились с едой. И в один не очень долгожданный момент я заметил, как к столу с разных сторон зала стягивается огромная компания.

Когда человек двадцать безымянной толпой сгрудились вокруг стола, я как можно дружелюбнее им улыбнулся. Даже скулы свело от старания.

– Привет, парни. Рад познакомиться.

– Как ты смог попасть сюда в середине обучения?

Не совсем то, что ожидал, ну да ладно. Я взглянул на долговязого парня, задавшего вопрос. Он стоял в центре группы и имел скучающий вид. Предельно скучающий и незаинтересованный, конечно.

– Я обладаю внушительными способностями к убеждению, – пожал я плечами.

Парень фыркнул:

– Видимо, у кого‑то есть нужные связи. Мы таких уважаем, честно. Скажи, кто твои родители?

Я вздохнул. Вот и настал момент, когда мне необходимо цветасто соврать, вопреки здравому смыслу и совести. Моя речь должна быть убедительной и полной внутреннего достоинства. Слушатели должны понять и оценить, сколь высока роль моего клана при дворе короля. Ведь эта роль неоценима настолько, что Его Величество скрывает даже само существование моего семейства от праздных голов своих слуг, недостойных доверия и счастья быть знакомыми с представителями ценной фамилии.

Или придерживаться версии, где я шлялся по Нэви, как блудный сын? Но в самый неподходящий момент красноречие решило взять больничный и предательски свалило в закат.

– Эмм… Учитель приказал не распространяться о роли моей семьи при дворе, – буркнул я и отвел взгляд.

Правильно. Свали все на Учителя. Он же именно этому тебя учит.

– Твои родители такие шишки? Брешишь, – усмехнулся ученик, стоявший рядом. – Твое лицо мне не знакомо.

– А мы и не могли встречаться никогда прежде, – подтвердил я с видом человека, обладавшего секретной информацией. – Мое существование никогда не подвергали огласке. И это единственное, что я могу сказать. Так что прошу прощения.

"…Потому что о вашей стране я больше ничего не знаю".

Кто‑то тихо стал обсуждать варианты моей возможной роли у короля на службе, кто‑то недоверчиво пялился в затылок, в толпе прозвучала парочка смешков и фырканий. Я же максимально безразлично продолжил жевать котлету. Главное сохранять спокойствие.

– Значит, Алекс, – заключил голос, показавшийся знакомым.

Подняв глаза, я нашел в толпе зеленый насмешливый взгляд говорившего. Белобрысый и самоуверенный.

– Просто Алекс?

Я заторможено кивнул.

– Именно.

На меня посыпалось огромное множество имен, без каких‑либо пауз или сомнений, успеваю ли запоминать представленных. Давид, Владимир, Огюст, Бронеслав, Филимон, Йосиф, Норман… Факт номер какой‑то там о моей личности: с запоминанием лиц и имен у меня явные проблемы.

Парни кивали или говорили что‑то вроде "Привет, Алекс", а я просто переводил ошалелый взгляд с одного лица на другое и делал вид, что пытаюсь их как‑то идентифицировать. К концу этого представления я заторможенно смотрел перед собой, не различая ни имен, ни голосов.

– Не прими близко к сердцу, но ты не жилец, – донеслось из толпы. – Мы видели тебя в той, прежней одежде. Долго не протянешь.

Кулаки сами собой сжались до хруста. Я обязательно стану воином, добьюсь всеобщего уважения – и пошлю в нокаут этого выскочку.

– Как тебя зовут, напомни.

– Владимир.

Я вгляделся в его лицо. Хитрое, хоть и красивое. Было в нем что‑то отталкивающее. Наверное, хищный острый нос с едва заметными ноздрями.

– Я‑то за этот год точно изменюсь, – пообещал я вслух самым низким баритоном, который только мог из себя выжать. – А вот, судя по писклявому голосу, без всей этой магии ты и сейчас страшный задохлик, детка.

Тут мнения разделились: некоторые восприняли мою попытку отыграться с каменными физиономиями, но немногие все же усмехнулись, выражая молчаливую поддержку. Предмет моих попыток в сарказм сощурился и, подойдя ближе, попытался врезать, но стоявший рядом белобрысый лидер перехватил его руку и похлопал ладонью по сжатому кулаку.

– Пусть товарищ осваивается пока, – миролюбиво улыбнулся он носатому. – Повоевать мы успеем, тут много ума не надо.

Я моргнул и засунул в рот очередную котлету. У меня подергивался глаз. Как‑то сама собой толпа медленно рассосалась, и я снова сидел в одиночестве. Никто не похлопал меня по плечу, прощаясь, никто не предложил подождать. Наверное, это хорошо. Наверное, для мужчин явиться вот так, всем вместе, и тем более всем вместе представиться – проявление уважения. Засунув в рот кусок пирога, я поспешил, хромая, обратно к Учителю.

Ксандер

На закате, как и полагается любым тайным мероприятиям, у выхода из замка собралась малая группа учеников. Они ждали его, и, кивнув, Ксандер прошел вперед и повел народ за собой ко входу в катакомбы, сообщенному мастером чуть ранее. Его не отпускали мысли об этом новом мальчишке, Алексе или как его там. Чуйка подсказывала, от того стоит ждать проблем, но Ксандер не мог взять в толк, чем именно такая мелочь способна помешать Академии или конкретно ему.

– Что думаете о пацаненке? – Обратился он к группе. – Выглядит затейливым.

– Дебил, – подал голос Владимир, и Ксандер хмыкнул.

Стравить этих двоих обещало выйти в прелестнейшее времяпрепровождение. Умеренный стресс полезен, когда‑нибудь они даже скажут ему спасибо.

– Научись не терять контроль над эмоциями, – добавил он вслух. – Бить в лицо новенького при знакомстве – явно не показатель твоего интеллекта. Или показатель?

Владимир промолчал. Умнеет на глазах.

Наконец, они спустились вдоль скалистого уступа в просторное подземное помещение, увешанное картами с перемещениями боевых отрядов. Вся граница Кадмы пестрела красными звездами, и Ксандер порадовался, что теперь имеет прямое отношение к вершащим историю Дагара военным.

– Мастер, – позвал он, – мы прибыли в полном составе.

– Идите сюда, – отозвался тот из неприметной комнатки, скрытой за одной из карт.

Проследовав на голос, Ксандер не мог не зашипеть от раздражения: за столом для собраний сидели Дедриан, Ромул и этот выпендрежник Ник. Он‑то что тут делает! Тем более влезая вперед Ксандера. С трудом подавив злобу, блондин сел рядом с одногруппником, остальные также разместились вокруг стола. Дедриан закончил перешептываться со вторым мастером, и оба уставились на новоприбывших со смесью сочувствия и усталости на лицах.

– Итак, ребята. Думаю, вы все уже знаете последние новости о нападении на группу мастера Ромула. Это большая трагедия для Академии, но также шанс для вас проявить себя. Обычно в отряды мы не набираем учеников сразу после первого курса, но учитывая обстоятельства….

Ромул поднялся и подошел к карте Сэба, что была вся перечеркана непонятными символами и обозначениями.

– Напавший отряд магов полностью уничтожен, о нем не следует беспокоиться. Но в Сэбе недавно случилась междоусобная борьба. К власти пришла Иннара, старшая дочь клана, что ранее разжился золотом на своих ядах и эликсирах. Последовавшее за переворотом восстание они подавили просто: полностью обратили один из городов в зверей и направили истреблять недовольных. Как мы знаем, эти существа следуют ментальным командам тех, кто их обратил, в какой‑то степени это стайные животные. Одного из братьев Иннары убили, так что вся армия закрепленных за ним существ разбежалась. Часть переплыла на континент и теперь шастает по лесам рядом с Академией.

Ксандер усмехнулся. Это было слишком просто.

– Вы хотите отправить нас избавиться от них?

– Не перебивай мастера, – тихо прорычал Дедриан.

– Простите.

Ромул выдержал паузу.

– Нет. Переродки не проблема, коль бродят по одиночке и лишены центрального управления. Но Иннаре захват Сэба вряд ли будет достаточно. А на людей, как знаем, ей плевать.

– Надо готовить замок к нападению? – предположил Брон. – А правда, что в Академии спрятан дневник Ежи?

Дедриан нервно мотнул головой.

– Никто в своем уме не станет прятать необходимое врагу у врага под носом, Брон. Даже мне неизвестно, где лежит эта книженция.

Ксандер ни на йоту ему не поверил и хмыкнул. Насколько он знал мастера, тот любил пудрить ученикам мозги именно утверждениями, в корне противоположными истине. Дневник короля Кадмы определенно хранился в Академии.

– В чем заключается задание?

Дедриан и Ромул переглянулись и кивнули на Ника.

– Каналы связи с нашими агентами в захваченных странах были нарушены и нуждаются в восстановлении. До этого времени необходимо отправляться в буферные зоны на границе раз в пару дней и получать сообщения из сфер вручную. Ник умеет это делать и обучит каждого. Насколько знаю, здесь все хоть немного владеют магией. Также необходимо встретить корабль с беженцами из Сэба: он прибудет на днях и все переродки в округе поскачут на запах легкой добычи. Там их всех и надо прикончить, а людей препроводить в Сонное. Предвещая ваш вопрос – нет, исцеляющего зелья для обращенных не существует. Все ясно? Дальнейшие вопросы – к мастеру Ромулу, он отвечает за катакомбы и снабдит вас картами передвижения вдоль всего горного массива, вплоть до океана. Мне нужно отдохнуть.

На этих словах Дедриан кивнул собравшимся, поднялся и, покачиваясь, вышел. Сколько дней он уже не спал?

Ксандер, игнорируя речь второго мастера, ничего не смог с собой поделать и вновь недовольно уставился на Ника. Как вышло, что лидером их отряда назначают не его, а этого отщепенца? Он предаст Академию так же, как предал когда-то свою ненаглядную Школу магии!

Синеглазка наконец перестал делать вид, что не замечает уничижительные взгляды соседа и протянул:

– Хватит пялиться, косым станешь. На кого тогда будут молиться твои шестерки?

Кивнув мастеру, он сообщил остальным, что идет писать инструкции по чтению шифров, закодированных в сферах, и скрылся в соседнем помещении.

ХХХ

– Что там наша Александра Хронос?

– Тишина.

– Так и не подает признаков жизни?

– Нет.

– Может… отключим ее? Она же не жилец.

– Нам запретили это делать. Пошли дальше.

– Но ты посмотри на нее! Мне кажется, она нас об этом так и просит.

В холодном поту я села в постели, мне снился какой‑то кошмар про докторов и одиночество. Жуть. С глухим стоном я снова упала на подушку и заткнула уши: голову теперь закладывало от зубодробительного воя сирены, исходящего, казалось, от самой комнаты.

Я бессильно заорала, зачем‑то пытаясь перекричать вой будильника. С рычанием пересиливая боль в мышцах, свалилась с кровати. Ну и где эта хвалебная лечебная магия рубашек, когда она так нужна? С трудом, но в рекордные сроки переодевшись и захватив сапоги, надеть которые была морально не готова, я выскочила за дверь.

Тишина. Благословенная! Родная! Я не смогла сдержать вздох блаженства и закатила глаза, прислонившись к стене. Так, все. Это единичный случай потери контроля над ситуацией. Возвращаемся в образ.

Надев обувь, я заспешил вниз по лестнице.

– Как себя чувствуешь? – спросил Учитель, как только я после завтрака появился на площадке.

– Нормально.

– Тогда почему опоздал? – уже жестче поинтересовался он.

Я вздрогнул.

– Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя после вашего своеобразного будильника.

– Скоро привыкнешь.

– К такому привыкнуть сложно, – я болезненно поморщился.

– Тогда почему остальные уже двадцать минут как прибыли на место и заканчивают пробежку?

– Возможно, они мазохисты и им нравится вставать раньше солнца.

– Дисциплина! – Мастер поднял вверх указательный палец. – Как звучит пятнадцатое правило воина?

О, это правило, назидательно повторенное раз пятьдесят, моя дырявая память хранила четко.

– Меньше слов, больше дела.

– Правильно, – довольно кивнул мужчина. – Пятьдесят кругов бегом марш.

Отказываясь верить ушам, но не решаясь ослушаться, я обреченно побрел к беговой тропе. Учитель уже отвернулся к приближающимся ученикам. До боли сжав кулаки, я побежал.

Через полчаса я понял, что умираю. Эмпирически.

Каждый вдох обжигал горло. Каждый шаг стоил неимоверных усилий воли. Каждые пять метров я уверял сознание, что следующие десять будут последними. Это был сорок восьмой круг моих мучений, девятый круг ада проклятий – и уже три раза я был безусловно близок к обморочному состоянию. Наверное, только магия униформы отделяла меня от падения.

В то же время я удивительно четко видел политику Академии в отношении закалки новичков. Каждый день заставлять в мыслимых и немыслимых упражнениях выжимать из себя жизненные силы, чтобы за ночь магия возвращала утраченную энергию и залечивала душевные и физические раны. Чтобы на следующее утро снова отправить на истязание. Замкнутый круг.

Но оно того стоило. Надеюсь. Добежав последний поворот, я в изнеможении повалился на траву и постарался вырубиться.

Разумеется, мне не дали:

– Долго лежать намерен? Мне звать похоронку?

Подняв взгляд, я заметил нависшую незнакомую физиономию. Хотя кого я обманываю: они все были незнакомы, ибо дырявая память. Но этот, в отличие от прочих, был рыжим.

Буркнув что‑то про излишний драматизм у местных жителей, я с трудом поднялся. Как ему удавалось так красноречиво эту свою бровь выгибать? Обзавидоваться можно.

– Лежу, пока не поступит следующих указаний. А что?

– Указания поступили, – уведомил тот. – Пятьдесят отжиманий, сто приседаний. Можешь зафиналить парой минут в планке, если выдержишь.

– Обожаю эту жизнь, – я улыбнулся. – Что‑нибудь еще?

Парень оглянулся назад на группу, проверяя, наблюдает ли кто за разговором.

– Зачем ты здесь?

Я пожал плечами.

– Хочу стать лучшим.

Он присвистнул.

– Хочешь себе кубок?

Глаза мои алчно зажглись, и я приподнялся над травой.

– Какой кубок?

– С магией. Его вручат лучшему ученику в конце года. Только не говори никому. Это секрет.

О, так ведь и правда можно однажды стать самым мощным парнем на деревне. Как интересно.

– Зачем тогда ты мне его раскрыл?

Я сощурил взгляд, поднимаясь.

– Хочу добавить мотивации, – рыжий пожал плечами. – Вон, смотри, у тебя уже появились силы для планки.

– Тогда я задам тебе тот же вопрос. Зачем ты здесь?

Он усмехнулся и покачал головой.

– Мой ответ только запутает. Поэтому скажу, что присматриваюсь к новичкам. Как тебе?

Он на что это намекает?

– Смотри, чтобы они не начали к тебе присматриваться.

Зачем я это сказал? Хотел запугать? А зачем он спросил?

Парень кивнул, определенно сделав для себя неутешительные выводы об уровне моего интеллекта. На миг его серые глаза, казалось, стали совсем прозрачными и слились по цвету с белками глаз.

– Возможно, тебе стоит чаще думать перед тем, как открывать рот, – посоветовал он. – Если хочешь остаться здесь дольше, чем на пару дней. Приступай к заданию.

И он ушел к группе, сосредоточенно точившей метательные ножи. Я завистливо наблюдал за ними, крутящими в руках оружие, словно детскую игрушку. Дольше, чем следовало: почувствовав на себе свирепый взгляд Мастера, в следующую секунду я уже старательно отжимался.

О словах парня я предпочел покрепче забыть. А за языком и правда придется следить. Мало кто может похвастаться выдержкой, как у Мастера, и не оставит мне однажды под глазом свой нежный привет.

Тот подошел получасом позже, отпустив группу на занятия по расписанию.

– Смотри‑ка, живой! – Усмехнулся он в притворном удивлении. – Пошли за мной.

Лучше бы я не ходил. Следующую пару часов меня заставляли, словно обезьянку, лазить по деревьям, перепрыгивая с одного на другое в строго отведенный интервал времени. Вроде как это хорошо для координации и глазомер помогает улучшить. Про последнее точно: к обеденному времени я наловчился настолько, что промахивался с ветками уже раза в три реже.

До этого, правда, дела шли не так здорово, и, если бы не магия одежды, коей я не уставал восхищаться, большинство костей уже были бы сломаны или раздроблены. А так от бесчисленных падений лишь заметно побаливала пятая точка и нервно подергивался глаз. Сущие пустяки, верно?

– Через полчаса жду тебя на этом же месте, – злорадно ухмыльнувшись, проинформировал Мастер.

От подобной его гримасы я боязливо вздрогнул. Задания его становились все изощреннее, а улыбка при наблюдении за их выполнением все шире.

– А в итоге я превращусь не в воина, а в обезьяну, – глубокомысленно предрек я, потирая макушку.

– Одно другому не мешает, – не менее глубокомысленно отрезал тот и отослал меня в столовую.

За столом, где прежде я обедал в гордом одиночестве, теперь кто‑то сидел. Но ведь это мое место. Уже вся Академия знала, что это стол недоучки‑новенького.

– У тебя тут свободно?

Парень обернулся, и я еще больше заподозрил неладное.

– Садись скорее, я тебя давно дожидаюсь, – юноша приветственно кивнул на место напротив. – Уже почти обед доел.

Я заторможено опустился на предложенное место. Я плохо запоминал лица, но, как оказалось, прекрасно – голоса. И это был голос парня, что заговорил со мной на лестнице в таверне. Вероятность, что тот меня запомнил, почти стопроцентная.

Расторопная служанка тут же принесла порцию омлета с овощами и очередной кусок пирога.

– Эмм, мы не знакомы, – намекнул я. – По крайней мере официально. Имени твоего я точно не помню. Прости.

Читай по губам: ты меня не узнал и вспоминать не собираешься.

Парень кивнул и протянул ладонь.

– Ник.

Я боялся догадаться о ходе его мыслей. Слишком красноречивым был его взгляд, слишком близко он ко мне сидел и слишком много разговаривал со мной тогда, в таверне.

– Алекс.

Я пожал ладонь и поскорее опустил взгляд в тарелку.

– Сколько тебе лет, Алекс? – Вкрадчиво спросил Ник. – Или это тоже государственная тайна?

Я скривил недовольную физиономию. Цифры. Я был столь же плох в исчислении собственного возраста, сколь был плох в знании истории Альянса, приготовлении капустного пирога, первой медицинской помощи… Как был лишен навыков дружелюбия, военного дела, манер, дипломатии… В общем, я был плох во всем, за исключением вранья.

– Мне тридцать два.

Парень хмыкнул.

– Лет двадцать максимум.

Посчитаю за комплимент.

– Глаза у тебя наивные, – добавил он. – Ешь давай.

Я нахмурился и наскоро уничтожил содержимое тарелки. Глаза наивные. Мне‑то они казались безумно старыми.

– Надеюсь кардинально изменить внешний вид в ближайший месяц, – уведомил я Ника, поднимаясь.

Тот понимающе кивнул.

– Бороду отрастишь.

– Нет.

Этот разговор, как и тип, что шел рядом, казались слишком опасными. Отделаться от обоих стало моей первоочередной задачей.

– Как проходят первые дни обучения?

Ник решил сменить тему. Умно.

– Изматывающе, – вздохнул я. – Но мне нравится. В самом деле, по‑моему, я получаю несказанное удовольствие.

Он поднял брови. Нет, до рыжего ему определенно далеко.

– Серьезно? То есть правы те, кто пророчат тебе вертикальный взлет на вершины наших рядов?

Я аж споткнулся.

– Здесь кто‑то так говорит?

– Нет. Я пошутил.

Шутник, блин. У меня чуть инфаркт от счастья не случился.

– В тебя лично никто пока не верит, – продолжал он, мотнув головой. – Просто те, кто хорошо знает Учителя, обычно высокого мнения о его избирательных способностях. И раз он тратит на тебя свое время, значит, ты его стоишь.

– … или я ему изрядно заплатил.

– Невозможно. Дедриан не продается. Никогда такого не было и не будет.

– Вы его всего‑то год знаете, – я скрестил руки. – Не слишком большой срок, чтобы быть настолько убежденным.

– … и видим его каждый день в течение всего этого года, – закончил Ник, останавливаясь у выхода из замка. – Вот когда пробудешь с ним хотя бы неделю, поймешь. Мне нужно идти.

– Ага, мне тоже, – забеспокоился я, вспомнив, как Учитель относится к опозданиям.

– Тогда до встречи. Постарайся выжить.

И Ник убежал.

Я тоже побежал, причем гораздо быстрее, чем планировалось. Встречаться с этим парнем мне больше не хотелось. По множеству причин.

– Еще раз опоздаешь, будешь жалеть об этом неделю, – спокойно предупредил Учитель, но от угрозы в его голосе мне поплохело.

– Да я только поесть успел.

– А еще почесать языком с одним из учеников.

Вот это поворот.

– Как вы узнали?

– Хорошее зрение.

Я оглянулся на замок. Насколько хорошим должно быть зрение, чтобы видеть сквозь деревья, стены и холм?

– Все, с разговорами закончили. Пятьдесят отжиманий, приступать.

– Только и делаю, что отжимаюсь… – бурчал я, опускаясь на траву. – У кого‑то проблемы с фантазией.

Ох, не надо было этого говорить. Лицо Учителя заметно покраснело.

– А бицепсы за тебя, по‑твоему, я качать должен? – рявкнул он. И, зло улыбнувшись, добавил: – А про фантазию ты это очень зря.

В общем, да, признаю, с воображением у Мастера все в порядке. Вполне успешно пропрыгав по макушкам деревьев еще около получаса, я был наконец призван с небес на землю. Где мне завязали глаза каким‑то лоскутом и заставили выполнять невозможное. Я должен был, ориентируясь лишь на голос Учителя, ударить его в ладонь. Ногой. А этот изверг еще и двигался.

Не сосчитать, сколько раз я падал, промахивался и попадал вместо руки в недвижимые каменные живот или грудь. От которых нога, словно резиновая, отскакивала, посылая меня в дугообразный полет. А Учитель, разумеется, все смеялся и давал мне саркастичные советы. Например, меньше пыжиться, как обиженный ребенок, и сильнее тянуть носок.

Распаленный его едкими замечаниями, я однажды очень постарался нацелиться Мастеру не в ладонь, а в глаз. И попал! Точнее, с моей стороны это был очень хороший бросок ногой – но тот, разумеется, увернулся и послал мне подзатыльник. Зато с тех пор, обиженные, мы переговаривались исключительно по делу.

– Все, хватит на сегодня, – буркнул он, когда я двадцатый раз точнехонько попал ему в ладонь. – Ты… кгхм… молодец. Делаешь успехи.

– А что так быстро? Давайте еще позанимаемся, – я стянул с глаз повязку. – Оу…

Вокруг нас стояла глухая ночь.

– Сколько часов прошло?

– Порядочно, – Мастер, не дожидаясь, направился к замку. – С твоими упражнениями я совсем забыл о группе. Надо с этим что‑то делать.

Я догнал его и некоторое время шел подле молча. Затем не выдержал:

– Учитель, скажите. Этот Ник, он хороший человек?

Мужчина усмехнулся.

– Девчонка, ты влюбилась?

– Почему влюбилась? – Я возмутилась, выходя из образа. – Ну вот почему сразу влюбилась? Я же простой вопрос задала, без каких‑либо намеков, – я задумалась. – Просто Ник… Он, мне кажется, делал намеки… Он мне не нравится.

– Не надо наговаривать на парня, – Учитель махнул рукой. – Если бы я рекомендовал тебе подружиться с кем‑то, Ник был бы одним из первых, о ком я подумал. Вот только назвал бы все равно другие имена. А Ник – в нем все слишком.

– То есть?

Я выгнула бровь.

– Слишком правильный, слишком умный. Слишком способный. Слишком привлекательный для женского пола, – пробурчал Мастер. Было заметно, что тема его, мягко говоря, напрягает. – Я боялся, что ты обязательно попадешь под его обаяние, поэтому и спросил напрямую. Прости, если обидел.

Я мимолетно улыбнулась, показывая, что все в порядке.

– И все‑таки. Видели ли вы когда‑нибудь в нем… ну, корысть? Плохие намерения?

Мужчина даже приостановился.

– Почему ты так этого допытываешься? – недоуменно проговорил он.

Я лениво пожал плечам, мол, просто интересно.

– Нет в нем ничего подобного, – уверенно заявил Учитель, продолжая сверлить меня взглядом. – Ни в одном из них нет зла, запомни это раз и навсегда.

Сказав это, он в быстром темпе зашагал дальше в ночь.

– Я уже второй раз вынужден выслушивать твои подозрения.

– Да нет! – Я побежал рядом. – Я ничего плохого в виду не имел, вы не думайте. Просто глупое любопытство.

Учитель на это никак не отреагировал, и я поспешно сменил тему.

– А чьи имена вы бы назвали? В качестве друзей.

– Ксандер, Майк, – подумав, отозвался тот.

Я фыркнул.

– Что‑то знакомое.

– Ты их знаешь. Любая девица не упустила бы таких ни за какие коврижки.

И Учитель, развернувшись, направился к своей хижине, не замечая возмущенного взгляда, отправленного ему вслед. Девица, тоже мне. Я будущий грозный воин.

Глава 5

– Ты в курсе, кстати, что с ней это случилось из‑за молнии?

– Не в курсе. В каком смысле? Ее ударило?

– О! Ударило не то слово. Говорят, она удерживала на себе заряд целых пару секунд. Бедняжка. В сознание с того момент так и не приходила.

– Это случилось давно?

– Смотря что считать этим «давно».

Разбудила меня снова садистка‑сирена.

– Заткнись!! – заорал я, зажимая уши. – Вырубись!! Я встал! Встал уже!

И все смолкло. Наконец‑то. Аллилуйя! Я убито упал на подушку, и комната снова нещадно завыла.

– А‑ааа! Ненавижу тебя.

Я выбежал наружу и что есть силы хлопнул дверью, выместив злость на неповинной деревяшке.

– Помогло? – поинтересовался проходивший мимо ученик.

– Еще бы.

Я заковылял за парнем в столовую. Там, на вчерашнем месте за моим столом сидела вчерашняя спина. На этот раз Ник заблаговременно заметил мое приближение.

– Доброе утро, засоня, – поздоровался он, как всегда улыбаясь. – Ты в курсе, что опаздываешь?

– Невозможно, – буркнул я, присаживаясь напротив. – Меня только разбудили.

– Значит, плохо будили, – он уже доедал завтрак. – Активнее жуй.

Я воззрился на принесенную манную кашу со смешанными чувствами неприязни, голода и сомнения. Впрочем, последнее относилось скорее к собеседнику.

– Думаю, я пропущу завтрак.

Я решительно поднялся. Угроза Мастера о неприемлемости опозданий заставляла предпринимать спонтанные действия даже против собственного желудка. Кроме того, так я надеялся незаметно отвязаться от Ника.

Но тот тоже встал.

– Отлично. Так ты определенно быстрее наберешь мышечную массу, хорошее решение.

Он издевался, но по голосу я бы никогда не заметил. Шли к тренировочной площадке мы молча. Ник о чем‑то задумался, а я успешно начал реализацию внезапного плана по построению вокруг себя стены отчуждения и невмешательства. Заключался план, помимо игнора окружающих, в действенной их нейтрализации еще на подступах к крепости. Учеников на поляне пока было мало, а значит несколько минут в запасе у меня имелось. Не дав себе возможности передумать, я решительно развернулся к Нику.

– Зачем ты это делаешь? Зачем тратишь на меня свое время?

Парень выгнул бровь, не выглядя сбитым с толку. Мне бы его невозмутимость.

– А что ты видишь плохого в моем присутствии?

– Мне друзья не нужны. Они только отвлекают от выполнения поставленной цели.

– Они нужны всем, – Ник покачал головой, пытаясь что‑то прочесть в моих глазах. – И что же является твоей главной целью здесь?

Я скрестил руки у груди.

– Добиться всеобщего уважения. Для начала.

– А затем что?

– Всеобщего страха, – ответ казался очевидным. – Чтобы самому выбрать себе любую дорогу в жизни.

– А план‑то требует гениальных задатков. Ну и чем моя персона в качестве союзника тебя не устраивает?

– Своим существованием, – ляпнул я.

Готовый сказать что угодно, лишь бы этот парень не смотрел на меня таким проницательным взглядом.

– И я по‑прежнему хочу услышать от тебя причину повышенного дружелюбия.

Ник меланхолично пожал плечами. Точно таким же образом вчера я избежал ответа на нежелаемый вопрос Учителя.

– Мне просто интересно узнать твой характер. Тем более теперь, когда поставлен в известность грандиозных планов.

Слишком дружелюбно, слишком мило. Все слишком! Прав был Учитель.

– Ты врешь, – буркнул я.

Он покачал головой:

– Возможно, недоговариваю. Как и ты. Но ты же считаешь, что в праве так поступать, верно?

Я постарался подавить дрожь в запястьях. Безуспешно. Какова вероятность, что он говорит про выдуманный секрет знатности моего рода?

Хватит! Ты ходишь по острию ножа! Завязывай общение с этим субъектом.

Я выдохнул, шагнул вперед и процедил:

– Мне твое присутствие рядом совершенно не в радость. Прими к сведению и отвяжись.

Внешне он не выказал ни малейшего раздражения или обиды. Только улыбнулся и также сделал шаг навстречу, оказавшись в паре сантиметров от моего лица.

– А я думал, ты умнее, чем кажешься, – сказал он почти с сожалением, как будто у него уже было обо мне мнение, и оно оказалось чересчур лестным. – Что ж, посмотрим. Или точнее: доверимся судьбе.

Ник произнес это голосом, которым обычно сообщают, что завтра температура ожидается благоприятная. Слишком обыденным. Слишком очевидным. Все слишком!!!

Я перестала дышать, испуганно пятясь. Он помнил мои слова в таверне. Он знал, кто я. Мне конец. Может, ему просто понравились пафосные слова девчонки из постоялого двора? Да ни в жизнь.

– Я в судьбу не верю, – прошипела я, прожигая Ника испуганным взглядом.

И убежала прежде, чем успела бы услышать ответ. В сторожку Мастера. Быстрее. Нужно ему рассказать, нужно спланировать дальнейшие действия. Угрожать, запугивать, – что угодно! Ник должен молчать. Но чем ближе придвигался дом, тем медленнее я шел. А у дубовой двери вообще остановился, передумав врываться внутрь и делиться своими переживаниями.

Одобрил бы он подобное? Я же в Академию пришел, чтобы стать воином, стать личностью. Но вряд ли люди, стремящиеся к самосовершенствованию, жалуются старшим на любые неурядицы в жизни. Что я собирался сделать? Свалить ответственность за сохранение тайны на Учителя? Красиво, храбро, ничего не скажешь. Я вздохнул и решил молчать. Сам разберусь. Только бы не стало это моей роковой ошибкой.

Дверь распахнулась, чудом меня не задев. Мастер, заметив знакомое лицо на пороге, удивленно поднял брови. Я приветственно и как можно более расслабленно улыбнулся.

– А я вот за вами решил зайти. Хорошо позавтракали?

Преподавателям еду приносили лично в покои. Простым смертным о таком мечтать не приходилось.

– Вполне сносно, – Учитель подозрительно на меня покосился. – Ты сегодня на удивление пунктуален, к чему бы это?

– Я стараюсь вовремя исправлять свои недостатки, учиться на ошибках и всегда улучшать свои результаты, – вздохнул я, подавляя рев голодного желудка.

– Это похвально, – хмыкнул Мастер. – Раз так – семьдесят кругов бегом марш. Молча, – добавил он прежде, чем я открыл рот.

Такими теперь выглядели мои будни. Бесконечные тренировки, немыслимые задания – и молчание. Я стремился быть максимально незаметным. А сам следил за учениками с повышенным вниманием. Когда‑нибудь кубок с магией сам приплывет в мои пламенные объятия.

Решив, что в обучении продвигаюсь довольно быстро, Мастер позволял мне некоторое время молча наблюдать за учебными поединками. На первый взгляд все казались профессиональными бойцами. Они двигались со скоростью молнии и наносили стремительные, не различимые для глаза удары. Но Учитель никогда не был доволен результатом. Каждое их действие на арене он во всеуслышание критиковал и к каждому взмаху меча придирался.

Сначала я за парней обижался. Но со временем осознал, что критика, собственно, всегда уместна, и с каждым поединком различал все большее количество ошибок, о которых тот говорил. Это, конечно, не означало, что ученики неумело вели бой. Выйди я против любого из них – не продержался бы и минуты. Против некоторых – и пары секунд.

Ника, например. За ним я следил особо. Шли дни, а секрет мой оставался неизвестен Академии, за что я не мог не испытывать к парню благодарности. Ник молчал о нем – и со мной заговорить тоже более не пытался. Парень периодически куда‑то пропадал на пару дней, но когда появлялся – все наше взаимодействие сводилось к моему наблюдению за его боями на арене. Этого ученика Мастер хвалил вдвое чаще остальных. Хотя чего я привираю: Учитель вообще никогда никого не хвалил. Правильнее сказать: этого ученика Мастер критиковал вдвое реже остальных. Вот это больше походило на правду.

Понятное дело, с каждым днем во мне все сильнее росло нетерпение самому взять в руки оружие. Но прошел долгий месяц одиночества и ежедневных истязаний, прежде чем меня сочли годным для подобного.

Тогда я уже и забыл, что, кроме физических тренировок, в Академии существуют и другие виды занятий. Умственные. Потому что пока остальные ученики вечерами завершали в классах курсы дипломатии, тактики и основ защиты укрепленных поселений – я лазил по деревьям и молотил дубинкой камни в компании Мастера.

Однажды после утренней разминки он собрал нас, чтобы сделать организационное объявление: специально в этом году Совет создал лекции по раскрытию магического потенциала и практики владения магическим оружием.

– … и это особенно актуально в нашей ситуации, поэтому утром у вас как всегда физ.нагрузка, а затем все дружно топают в учебные аудитории, – закончил Мастер на редкость серьезным голосом. – Вопросы есть? Вопросов нет. Замечательно. Отправляйтесь прямо сейчас на второй этаж в учебные залы.

Я видел, с какой радостью ученики восприняли информацию, и был полностью с ними солидарен. Магия! Это ж так интересно. И совершенно, как оказалось, не про меня: Мастер придержал мой ворот рубахи, уже намылившийся занять лучшее место в классе.

– Да я меньше всех знаю о магии, – недоумевал я. – Разве не для таких неучей посещение лекций должно быть обязательным?

– Пошли со мной.

Раскидывая камни под ногами, я понуро плелся за Учителем. Настроение улучшилось, стоило подойти к залу для стрельбы.

– Этот спецкурс для ребят, безусловно, полезен. Но тебе от него толку нет по одной простой причине: в тебе нет магии. Так что успокойся.

«Во мне нет магии».

Эта фраза в голове звучала иначе, чем вслух. Как приговор, наложенный в детстве, но объявленный только сейчас. Очень больно! А как же…

Нет. Про кубок я благоразумно буду молчать, пока не заполучу его. Но почему во мне нет магии? Мой взгляд был красноречивее любых вопросов. Мужчина махнул рукой, мол, говорить здесь абсолютно не о чем.

– Я вижу твое энергополе. Если в любом из учеников, кого ни возьми, энергия хоть отчасти структурирована и управляема – то у тебя это просто неконтролируемый мини‑ураган. Ключевое слово здесь – «неконтролируемый». Ты не сможешь им управлять. Он будто и не твоей личности принадлежит.

Я скривился. Восхитительно. Каждый день узнаю о себе нечто новое. Как бы еще научиться этому радоваться.

– Я никогда не смогу владеть магией?

Учитель пожал плечами.

– Никогда не говори никогда. Особенно учитывая, как много различных видов ее существует. Но, собственно, мы отвлеклись, – он откашлялся. – Если тебе от этого станет легче, мне пришла идея спецкурса, когда думал, как освободить время для работы с тобой.

Я вскинул голову. Мне действительно резко полегчало.

– Спасибо‑спасибо‑спасибо! – Не удержавшись, я подпрыгнул и обнял Учителя за шею. – Да я ночами спать не буду! Отвлекаться не буду! Ныть не буду! Все, что угодно, не буду, – торжественно поклялся я, счастливо сверкая глазами. – Обещаю оправдать вашу веру в меня.

И очень обрадовался, когда заметил, что Мастер также не смог сдержать довольную ухмылку. Он верит в меня, я это знал точно.

– Все, хватит нежностей, – буркнул он, отцепляя меня от себя.

Затем направился к длинному шкафу и взял с полки два предмета.

– Вот тебе лук, вот колчан со стрелами, – он выжидательно на меня уставился. – Ну? Иди стреляй, чего стоишь.

– Ааа… э‑ээ… Как же наставления?

– Сначала выстрел по наитию, потом критика и снова выстрел.

Он встал рядом, сцепив руки за спиной. Наверняка с нетерпением ждал моего фиаско.

Подойдя к мишеням и вставив стрелу в лук, я начал прицеливаться, отводя тетиву подальше. Глазомер, нужно развивать глазомер… Затаив дыхание, я выстрелил. Стрела упала ровнехонько к моим ногам. Я с тоской взглянул на Мастера.

– Тетиву натягивать надо сильнее, – отозвался тот. – Для первого раза неплохо.

Таких раз в моей жизни было еще огромное трехзначное число.

Ксандер

– Ксандер, вы на вопрос отвечать собираетесь или мне пырнуть вас указкой?

Парень вздрогнул и отвернулся от окна, где в очередной раз скрылась тень их мастера на пару с этим молокососом.

– Я могу попытаться, если вы повторите вопрос, профессор, – он перевел малозаинтересованный взгляд на преподавателя. – Дело в том, что я не отошел еще от вашего предыдущего урока.

– По среднедистантной атаке? – профессор Васперч хмыкнул. – И что же вас в нем так задело?

– Ну, вы знаете, я был в хорошем тонусе и преуспел в задании, – признался Ксандер, оглядывая аудиторию с немногочисленными представителями своей группы. Остальные нагло спали в своих комнатах после вчерашней вылазки на границу. – И слышал много разных вариаций на довольно очевидную мысль, – он выдохнул и набрался смелости: – Нам ваши занятия в бою никак не помогут. Вот если б вы нас учили сжигать переродков…

Сзади раздались одобрительные смешки, кто‑то даже похлопал его по спине. Правда, не слишком уверенно. Профессор Васперч дождался, пока шум стихнет, и зажег в руке искру.

– Ксандер, если вы считаете мои уроки ерундой…

– Я не это имел в виду, – тут же отозвался парень. – По крайней мере, не только это.

– Тогда отвечайте. – Профессор отправил искру в плавание к его носу. – Как вы собираетесь нейтрализовать этот объект?

Ксандер подумал и с опаской протянул к искре ладонь, попытавшись затушить ее в пальцах. Но тут же отдернул руку, шипя от боли.

– Вы попытались применить на объекте более массивное энергополе, затушив его первоначальный импульс, верно?

– Я бы описал не так красноречиво, – Ксандер потер обожженную кожу, – но, в общем, да.

– Почему же объект до сих пор цел, в отличие от вашей ладони? – удивился профессор. – Потому что вы спутали вид магии, которая его породила. Хотя казалось бы, обычная искра. – Он создал на руке еще с полдюжины искр и отправил их остальным ученикам, наблюдая, как те ойкают, пытаясь их обезвредить. – Что может быть проще. Но пока вы не поймете, как нейтрализовать даже такой пустяк, вы имеете все шансы однажды сами оказаться сожженным дотла.

– Я про это и говорю! – воскликнул Ксандер. – У нас недостаточно времени, чтобы стать профессионалами. Мы месяц будем бороться с мелкими объектами – чтобы что? В реальной схватке с магом никто не продержится и минуты.

– Оставьте магам схватки с себе подобными, – отмахнулся профессор. – Перед вами не стоит задачи выйти против них один на один. Скорее нейтрализовать возможные косые удары. Но боевая магия имеет два неприятных свойства. Какие?

Ученики молчали, с опаской косясь на зависшие над ними искры.

– Майк, ответь.

Тот нехотя поднял голову с последнего ряда. Рыжий был единственным, кто не боялся спать прямо в кабинете.

– Отвратительных свойств намного больше, чем пара, – отозвался он. – Но те, что, вероятно, имеете в виду вы – это площадь зоны поражения и размер…

– …Объекта, называемого снарядом, верно, – кивнул профессор. – Крайне малый размер. Иными словами, зачем тратить импульс на одного мага, если им можно поразить сотню всадников.

– И у всадников есть шанс выжить? – буркнул Ксандер.

Профессор усмехнулся.

– Майк, как считаешь?

– Нет.

Васперч нахмурился.

– Что значит «нет»?

Рыжий пожал плечами:

– Вы хотите свести разговор к видам магии, верно? От магии сфер, как и от стихийной – способов защиты полно. От магов Кадмы с их Источником спастись можно, только если знаешь, каким амулетом пользуется носитель. Что возможно, если неплохо развить яснознание. Но вот как вы предлагаете защищаться от некромагии?

– Которая забыта уже с сотню лет.

– Или от магии саяров?

– Которой не существует.

Майк выгнул бровь.

– Вы хотите, чтобы студенты так думали? Или себя тоже убедили?

Васперч хотел ответить, что в саяров верят только фанатики апокалипсиса, но его перебил Ксандер:

– Откуда ты все это знаешь?

Майк пожал плечами.

– Читал много книжек.

– Каких?

– С картинками.

Ксандер фыркнул, но Васперч прекрасно понял, что речь идет о запрещенной литературе, полной иероглифов вызова существ из других миров. И Майк только подкреплял эту догадку, спокойно и сдержанно прожигая профессора взглядом под названием «и что ты мне сделаешь?».

– Достаточно, – буркнул он и щелкнул пальцами. Все искры в аудитории погасли. – Переходим к описанию построения защитных капсул для нейтрализации снарядов. Пока в теории.

Ксандер вздохнул и оглянулся на скучающую фигуру Майка. Тот, полусонный, ногтем выводил какие‑то знаки на тумбе перед собой.

После занятия Ксандер догнал его. Он догадывался, что не должен этого делать, но кошмары с лицом в шрамах мучили его уже неделю. И если сегодня он снова увидит это отражение – уж точно сойдет с ума. А ему еще мир спасать!

Майк что-то знал. Он всегда знал больше, чем должен.

– Эй, Майк! Эй, постой! – Как только рыжий обернулся, пути назад уже не было. – Ты там что‑то говорил про картинки… Хочу спросить, насколько ты шаришь за магию сфер.

– Что, из Ника вышел плохой учитель?

Ксандер поморщился. Его же ни на одном собрании не было, да и в вылазки он с ними никогда не ездил!

– Это не важно, – буркнул блондин. – Да, я не ходил ни на один его урок по расшифровке посланий, но это к делу не относится. Я тут однажды возвращался под утро в замок…

Майк понимающе кивнул.

– Хорошо быть сыном человека, что заведует поставками провианта, да? – неопределенно улыбнулся он. – Помимо лояльности Дедриана – иметь расписание отключений внешнего щита и уверенность, что твои амурные приключения не станут причиной для отчисления.

Ксандер скривился.

– При чем здесь это? Я к Фрее мотаюсь не так уж часто. И, к слову о Дедриане и родственниках, любого за злоупотребление шеями прислуги уже бы давно выгнали, а ты все еще ходишь по замку и загадочно улыбаешься.

Майк усмехнулся и похлопал Ксандера по спине.

– Расслабься, приятель, я не хотел тебя задеть. Скорее радуюсь, что такая статусная личность решила обратиться ко мне за помощью.

Ксандер не поверил. Рыжему было плевать на статусы. Его собственный превосходил в Академии любые возможные.

– Так что, ты меня слушаешь? Я пару раз видел в зеркале отражение женщины, оно двигалось. Какой вид магии отвечает за подобные фокусы? Твои книги с картинками в курсе? Я пробовал заговорить, но она пропадает, как только понимает, что ее заметили. Думаю, это шпионка из Кадмы, хочу ее вывести на чистую воду.

Майк засунул руки в карманы и прислонился к стене. А также огляделся по сторонам, удостоверившись, что коридор в их крыле окончательно опустел.

– Ксандер, – начал он, – вероятно, ты рассекретил одно из местных приведений, поздравляю. То, как сильно ты хочешь быть полезным Академии и Нэви, не может быть переоценено и внушает уважение, честно, мне – в особенности. И я понимаю, почему группа на тебя равняется. Но, – Майк покачал головой, – в Академии и так осталось всего четыре группы, не лезь на рожон. Не хватало нам лишиться и твоей светлой головы.

Вот как. Он был заранее уверен в его, Ксандера, провале! Неудивительно, что у рыжего нет друзей, ведь он всех кругом считает идиотами.

– Забудь, что я сказал, – буркнул он, отступая. – Я сделаю то, что считаю правильным, и это лицо в шрамах наконец перестанет сниться мне в кошмарах.

Он собирался уйти, но Майк схватил его за локоть и уставился исподлобья хищным взглядом. Радужка его серых глаз превратилась в сталь, зрачки расширились.

– Как она выглядит, эта девушка? Рассказывай.

Ксандер заморгал от внезапного приступа головокружения.

– Белесые волосы, шрам на пол‑лица, и она постоянно широко открывает глаза, словно чокнутая, – проговорил он заторможенно. – Зеркало в коридоре второго этажа у выхода к балконам главного зала. Почему меня так тошнит?

– Все в порядке, – Майк похлопал его по спине. – Отравился чем‑то на завтраке. Иди полежи, пройдет.

И он вышел из коридора, а Ксандер, шатаясь и едва держась на ногах, уставился ему вслед.

– Я отравился овсянкой?

Глава 6

Алекс

С незнакомым прежде волнением я легко вынул меч из корзины. Сталь блеснула на солнце.

– Куда бить?

Я крутанул рукоятку в руке. Мастер достал для себя меч и неторопливо встал напротив.

– В меня бей.

Само спокойствие. Это мы исправим. Замахнувшись, я с воинственным кличем понесся вперед и через секунду был отброшен обратно на траву.

– Ведь мы оба знаем, что вы профи, – я сдул с глаз прядь волос. – Зачем выпендриваться?

– Это, – Учитель повторил в воздухе проделанный на мне бросок, – один из основных маневров уклонения от безумных нападающих вроде тебя. Его изучают в самом начале, поэтому через пару месяцев он успешно выветривается у всех из памяти. А ты запомни, пригодится. И кстати, никто не просил тебя нестись, словно полоумный. Сам напросился.

– Покажете еще раз тот прием? Только не на мне.

Мне продемонстрировали маневр. Я повторил.

– Неплохо, – кивнул Учитель. – Делаешь успехи.

Я улыбнулся. Видят боги, я старался изо всех сил. Тот месяц был временем, полным счастливой усталости. Я радовался каждому новому движению, как ребенок наслаждался вниманием Учителя и проваливался в сон моментально, стоило голове коснуться подушки. Я не думал ни о чем другом, кроме как о необходимости стать сильнее и выносливее. Чтобы однажды стать лучшим, завоевать кубок и первое место. Чтобы Учитель мной гордился.

А потом их лекции закончились. И двадцать пар глаз теперь пялились на мою скромную персону.

– Я только что сказал, что ты участвуешь в поединках наравне со всеми, – просветил Учитель.

– Это… хорошая новость.

Перспектива терять сознание с утра пораньше мне радужной отнюдь не казалась. Но, по‑моему, это повышение.

– Бесподобно.

Он сделал вид, что не расслышал.

– Группа! Семьдесят кругов бегом марш! И это касается всех, – выразительный взгляд в мою сторону.

Эх, быть мне всеобщим посмешищем и грушей для битья.

Все происходило именно в ключе, которого я так боялся. Был день рукопашного боя. И меня били, били, били. Били.

Позорно проигрывал поединки не я один, но, казалось, я был одним из тех, кто получал больше всех. Отвыкнув от занятий, ученики с новыми силами дрались вдвое усердней. Мне же оставалось радоваться, что то была неделя рукопашного боя, а не поединков с холодным оружием. И, к невыразимой гордости, я ни разу не пропустил удар настолько серьезный, чтобы магия униформы посчитала нужным отправить меня в глубокий обморок. То есть чему‑то я все‑таки научился.

– Ты что же, предполагал, что сразу превратишься в великого воина? – Мастер усмехнулся на мои стоны. – Что движением руки отправишь противника в отключку? Вот когда‑нибудь…

– Когда‑нибудь? – нетерпеливо повторил я.

Он пожал плечами.

– Когда‑нибудь, возможно, ты и занесешь ногу правильно.

Конечно. Видеть во мне смертоносного воина никто не собирался.

– Да я сегодня же спать не лягу, пока не научусь махать ногами, как следует.

Сделав это громкое заявление, я взаправду решительно развернулся и отправился обратно на площадку. Учитель не оглянулся и не пытался меня отговорить. Подозреваю, он молча одобрил мой поступок.

А вот тело ночные излишества явно не оценило. Я снял сапоги, но мышцы все равно ныли и просили пощады. Делать выпады с каждым разом становилось сложнее: одежду я не менял уже более суток, магия успела выветриться. И все равно я не прекратил упражняться до тех пор, пока не начал закидывать в ударе ноги выше головы. Только тогда, довольный, я отправился спать.

Ник

Дедриан приоткрыл дверь сторожки, с трудом подавив зевок.

– Входи. Прости, что так поздно вызвал. Сейчас все внимание уходит…

– Я знаю, на кого, – я кивнул.

Мастер раздраженно на меня покосился.

– Вряд ли. Прошу, сядь. Чаю хочешь?

Меня усадили в кресло у камина и вручили блюдце с вареньем. Про чай Дедриан, разумеется, тут же забыл, уже разместившись в кресле напротив.

– Скажи, твоя мать… – Мне понравилась осторожность в его голосе, Лилит бы оценила. – Она по‑прежнему преподает в Школе? Стихийную магию, насколько припоминаю.

Я отложил блюдце и скрестил руки у груди в защитной позе. Когда дело касалось семьи, даже от самых близких стоило ждать подвоха.

– Да, мастер. Она посвятила свою жизнь Школе и вряд ли уйдет на пенсию по собственной инициативе. Вы хотите что‑то узнать?

Дедриан выдохнул и поиграл желваками.

– Обещай, что никому не расскажешь о нашем разговоре.

Интересно, что такого я мог знать о Школе, чего не ведал сам Дедриан. Учитывая, какие скрытные люди там служили, подозреваю, к данному моменту мы обладали равноценным мизером информации. Я медленно кивнул.

Учитель поерзал и перевел взгляд на огонь.

– В Школе создают сосуд со смесью магии стихий, сфер и Источника, – проговорил он. – Огромной силы артефакт. Хотят вручить лучшему ученику года на выпуске. Называют это своим вкладом в войну. Додельники, чтоб их.

Дедриан выругался.

– Вы считаете, магия испортит ученика, – попробовал угадать я.

Не могу отрицать, было приятно видеть его уважение.

– Все время забываю, насколько ты умен, – буркнул тот. – Да, раздери их молния! Я воочию видел, к чему приводит избыток власти и не желаю подобного испытания никому из вас. Более того, привозить артефакт на границу в годы, когда активизировались силы и Сэба, и Кадмы – чистой воды самоубийство. Я хочу понять, что движет твоей матерью, Ник. И я доверяю тебе достаточно, чтобы спросить напрямую.

Дедриан уставился мне в глаза с таким вниманием и при этом свел брови к переносице так грозно, что я в очередной раз порадовался, что мы играем на одной стороне.

– Мне известно про кубок, – я кивнул. – Магию для него начали собирать еще во время моего обучения. Честно говоря, я всегда считал, что его готовят… для вас. Зачем дарить силу какому‑то сопляку, когда генерал на его месте вернет Дагару свободу в мгновение ока. И явно с меньшим количеством жертв. Но потом я понял, что магам нужна марионетка.

– Да, все так, – он хмуро мотнул головой. – Их главное условие: это должен быть ученик. Но я уверен, ты знаешь больше. Ник, представляю, как больно говорить некоторые вещи, но обстоятельства не оставляют времени на сантименты.

– Хотите, чтобы я предал мать? Подтвердил ваши подозрения?

– Если те правдивы, – осторожно ввернул Дедриан. – Это касается не только нас с тобой или Академии. Дело намного серьезнее.

Он будет кормить меня фразами о спасении родины, пока те не закончатся. Затем, возможно, перейдет на угрозы. Я глубоко выдохнул и посмотрел на огонь в камине, в очередной раз завидуя его жажде жизни. Мне не было дела до Академии или выживания Дагара, но вот возможность отмщения – да, она цепляла.

– Это правда. И моя мать, и архимаг имеют отношение к Сайреду. Если вы об этом.

Ну вот, первый шаг в пустоту сделан. Теперь я официально предатель семьи и Школы.

Дедриан дернул плечом, затем и вовсе встал и начал нервно рассекать малое пространство кабинета. Он уже зажигал одну из сигар своей коллекции «на случай крайней необходимости».

– Рад, что доверяешь мне достаточно, – кивнул он. – Рад, что взял тебя после завершения набора. Видимо, Лилит не удалось промыть мозги тебе так основательно, как она мне когда‑то заявляла.

Вот как. Мать приходила к нему убеждать не зачислять меня. Очень в ее стиле, мог бы и сам догадаться.

– Но меня не посвящали в тему кубка. Думаю, только она и Номникулус знают, зачем и к кому на самом деле тот должен попасть. И я не имею прямых доказательств их предательства Альянса. Все, на чем основаны догадки – туманные намеки и нелогичное поведение этих двоих относительно помощи Нэви и Академии в частности.

Дедриан хрустнул кулаками.

– Для начала достаточно и этого, спасибо за откровенность. Мне нужно вывести Школу на чистую воду, пока кубок не притащили в замок и не объявили Сэбу и Кадме на него конкурс с веселыми стартами. Ник… Я плохо нахожу там с кем‑либо общий язык, могу ли ожидать, что ты составишь мне компанию в поездке?

Я нахмурился. Дедриан старался разговаривать на равных, но мы оба знали, что произойдет в случае моего отказа. По сути, это был вопрос с единственным вариантом ответа.

– Может, лучше привезти кубок в Академию и разыграть его среди учеников? Или вам – присвоить его. Нарушить планы Школы, но не входить в прямую конфронтацию. Вы не представляете, как опасно иметь Лилит в списке врагов. Я даже не уверен, что она будет рада меня видеть.

Здесь я привирал: мать только и мечтала, что вернуть меня в число подчиненных. Не дождется.

Меня поняли превратно. Дедриан задумчиво затянулся сигарой и усмехнулся.

– Хочешь забрать его себе? – Он заговорщически нагнулся ближе. – Но представь, что лучшим учеником вдруг окажешься не ты, а… кто‑нибудь другой. Будет обидно, не правда ли?

Под этим «кем‑то» он небось имел в виду свою ненаглядную воспитанницу. Мне хватило ума не произносить это вслух. Смысл в этой магии, когда на носу апокалипсис? Не в силах сдержаться, я хмыкнул. Дедриан недовольно отстранился и сощурился.

– Простите, – я мотнул головой, восстанавливая внутреннее равновесие. – Всегда нравилось наблюдать, как вы пытаетесь найти подход к каждому из нас, полностью подстраиваясь. Вам пошла бы роль контрабандиста.

Дедриан пробурчал себе под нос что‑то про мое раздутое самомнение.

– Я наслышан о методах воспитания Лилит, – продолжил он, явно пытаясь меня задеть. – Вам с братом нещадно воздействовали на психику, подменяя установки. Я должен быть абсолютно уверен, что ты не предашь Академию, учитывая, чья кровь в тебе течет.

Кровь предателей Альянса? У нас с братом было тяжелое детство, да. Но это явно не та тема, которую я собирался обсуждать с посторонним. Я уже давно выбрал сторону: сбежав из Школы и пройдя все круги ада и проверок Дедриана, прежде чем оказаться учеником этого замка. Он прекрасно знал, на чьей я стороне. Посему его подозрения я проигнорировал, сознавая, что мне за это ничего не будет.

– Мне не нужен кубок. И я помогу вам уберечь его от людей Сайреда. Но при одном условии.

Дедриан выдохнул, глаза его оживились. Рано радуется. Эх, как тянуло просить назначить Алекс мне в постоянные напарники по поединкам. Заставить ее прекратить бегать от меня, как заяц от удава. Но дальше едет та повозка, что едет терпеливо.

– Вы не расскажете королю об их предательстве. Это моя битва.

И мастер, усмехнувшись, пожал мне руку.

Ксандер

Они с Майком уже пару часов торчали перед этим несчастным зеркалом на втором этаже. Ксандер, конечно, любил пялиться на собственную физиономию, но делать это на протяжении нескольких часов, тем более под бдительным оком рыжего, удовольствия ему совершенно не доставляло.

– Я тебе говорил, она не каждую ночь появляется, – зевнул он и привалился к колонне так, чтобы не видеть порядком уже надоевшего приятеля.

Майк никак не отреагировал и, спрятав руки в карманы, продолжил ковырять ботинком каменную плитку пола. Ксандер понимал, что спокойствие того было полностью наносным. Ажиотаж, с которым Майк воспринял информацию о внешности женщины, ясно свидетельствовал, что эти двое по меньшей мере знакомы.

– Кто она? Я ведь все равно узнаю. И почему ты не смог засечь ее один?

– Иннара, – отозвался Майк нехотя, слишком занятый разрушением пола, чтобы смотреть на собеседника. – Она мне не показывается. Ни одним видом магии я не могу ее увидеть иначе, чем вживую.

Ксандер вскинул брови.

– Главарша Сэба?? Ты серьезно?! Вы знакомы!

Рыжий пожал плечами. Ксандер слишком хорошо знал это движение. Те были не только знакомы, но еще каким‑то образом умудрились переспать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.