Нора Лирова
Право на боль. Любовь без морали

Глава 1

На улице шел дождь. Противный осенний дождь. Я стояла за прилавком и смотрела в окно. В такую погоду покупателей было мало. Последние дачники отказались от поездок на свои земельные участки, поэтому автобусы отходили полупустыми. Летом на вокзале всегда царила суета. Люди уезжали в отпуска. Приезжали туристы в наш город. Народ заходил ко мне за пирожками и чаем. Но с наступлением осенних дождливых дней пирожковая, в которой я работала, пользовалась популярностью лишь у водителей и кондукторов. Пассажиров было мало, поэтому мне и оставалось смотреть в окно и ждать, когда зазвенит колокольчик.

Пришло сообщение от Ирины, которая спрашивала, когда мы будем праздновать мое день рождения. Завтра мне должно было исполниться тридцать восемь лет. Тридцать восемь. Страшная цифра, которую я почти не чувствовала. Не знаю почему, но я продолжала ощущать себя лет на восемнадцать, может двадцать. Пусть около глаз появились морщинки, а черты лица уже не были гладкими и юными, но повзрослеть мне так и не получилось.

Ира предлагала отпраздновать завтра, но я отказалась. Этот день я всегда проводила одна. Когда дети были маленькие, то я просила подругу или нанимала няню, потом снимала номер в гостинице и там напивалась. Денег всегда не хватало, только я всегда откладывала на эту слабость.

Каждый год я проводила в воспоминаниях и слезах. Один день в году, когда я могла себя жалеть. В любой другой день я этого себе не позволяла.

Сейчас с этим было попроще. Дети выросли. Теперь я им мешала. Они даже рады были, если бы я уехала из дома и не вернулась. Да, я потратила все молодые годы, чтобы их поднять, а теперь им была не нужна.

Я написала Ире, что мы встретимся послезавтра и тогда сможем посидеть за бокалом вина и креветками. Пожалуемся на жизнь, возраст и неблагодарных детей. У меня было два сына, которые очень рано женились и обзавелись детьми, а у нее был один сын, который бродяжничал по жизни и не знал, чем заняться. Растили мы детей в одиночку. Все это нас связывало, поэтому мы и общались.

Звякнул колокольчик. Я отвлеклась от своих мыслей. В пирожковую зашел парень в кожаной куртке и вязаной шапочке, на которых была россыпь дождевых капель. Парень был с трехдневной щетиной. Из-за этого его лицо выглядело старше и неопрятнее. К этому добавлялся неприятный наглый бегающий взгляд и слащавая улыбка. Когда я смотрела на это лицо, то мне казалось, что я смотрю на человека, который скоро окажется за решеткой.

– Отвратительная погода, – хрипло сказал Матвей. После перенесенной ангины голос у него был басистый и хриплый, как у моряка, который перекричал не один шторм.

– Тебя каким сюда штормом занесло? – спросила я. – Ира говорила, что ты работу нашел и пашешь на заводе без выходных и проходных.

– Так два через два. Сегодня выходной. Дай мне два пирожка с мясом, один с яблоком и булочку с корицей. А еще черный кофе. Крепкий черный кофе, – сказал Матвей. – И мне эта работа совсем не нравится. Скорее всего уволюсь.

– Зачем?

– Мне там не нравится, – буркнул Матвей. – Слишком много времени отнимает.

Он забрал пирожки и кофе. Отошел к столику. Начал жадно есть. Я посмотрела на парня и только покачала головой. Мне было его жаль. С Ирой мы познакомились лет десять назад. Вместе работали в одном магазине. Она тогда его отправила в армию. Все переживала. Но он вернулся оттуда живым и невредимым. А потом очень долго не мог найти себя. Болтался по жизни и нигде долго не задерживался.

– Кира, вот скажи мне, чего девкам надо? Сегодня ездил на свидание. Блин, меня кинули из-за того, что приехал на автобусе. Ей нужна машина. Представляешь? Машина и кошелек бабок, – возмутился Матвей.

– Видимо ты решил встретиться с девушкой, которая тебе не по зубам. Выбирай попроще.

– Смеешься? Уж куда проще. Живет в деревне. Полненькая. С россыпью прыщей на лице. Глупая, как пробка. Я с ней только и общался, что надеялся поиметь девку. А она меня кинула из-за отсутствия машины! Отвратительно.

– Матвей, видимо ты хотел сэкономить, а она решила, что без машины ей невыгодно с тобой общаться. Любовью там не пахло. Так чего ты переживаешь?

– Так договаривались мы на хорошее время провождение.

Звякнул колокольчик. Зашла бабушка с внучкой. Они купили пару пирожков и ушли. Я вновь осталась в магазине с Матвеем.

– Не расстраивайся. И на твоей улице будет праздник.

– Я уже и праздника не хочу. Найти бы девку, чтобы потрахаться на постоянку. Этого бы мне хватило. Кстати, ты ведь свободна?

– Я тебя вынуждена послать, – не сдержав смешок, сказала я.

– Почему? Ты одна, я один. Чего бы нам не сойтись? Будем с тобой встречаться. Хату я найду.

– Ищи среди ровесниц, – посоветовала я.

– Какая разница сколько кому лет? В темноте рож не видно.

– Матвей, тебе бы немного стать поромантичнее. Тогда бы девчонки к тебе потянулись. А то ведешь себя, как подзаборное хамло.

– Ну, пусть я буду хамом. Зато честным.

– Нет. И забудь о своем предложение.

– Ты такая же вредная, как и другие, – ответил обиженно Матвей.

– Угу. Все женщины одинаковые. Я тебе уже сказала в чем твоя ошибка. Но ты же самый умный…

– А зачем мне меняться? Претворяться не тем, кто я есть на самом деле? Нахрен?

– Хватит ругаться.

– Какая ты нежная.

– А ты считаешь, что я только что из канавы выбралась? Слушай, доедай пирожки и вали отсюда, – велела я.

– Какая ты негостеприимная. Давай я тебе в книге отзывов напишу, что ты грубая и обсчитываешь.

– Хватит срывать зло. Я не виновата в твоих неудачах.

– Почему? Ты такая же стерва, как и многие, – ответил Матвей. Он зло посмотрел на меня.

– Мотя, заканчивай истерику. Или я твоей матери позвоню.

– И что она мне сделает? Ремнем отлупит?

Вот что за невыносимый парень? При этом он смотрел на меня, как обычно смотрели мои дети, когда «проверяли на прочность». Нашел еще с кем ругаться и кого шантажировать!

Если бы он был старше, то я бы его испугалась. А так, мальчишка, который обвиняет всех и вся.

Подъехал автобус. В пирожковую зашло несколько покупателей. Пока я отпускала покупателей, то Матвей ушел. Ну и хорошо. На улице погода плохая. Ветер холодный. Авось он охладит голову Матвею.

Я уже закрывалась, когда подъехал Антон. С Антоном мы пытались встречаться, но все как-то было не совсем удачно. Он был старше меня на пять лет. В разводе. Дети выросли и разлетелись. Они не вцепились в гнездо, как мои мальчишки. Антон работал водителем. Так мы и познакомились. Он часто захаживал ко мне за пирожками. Мы разговаривали. Вначале по-дружески, потом он начал ко мне подкатывать, только я все его пыталась остановить. Он мне нравился. Скажем так, он был в моем вкусе. Высокий, крупный, с начинающейся сединой в волосах. А еще у него был внимательный и приятный взгляд. Я знала, что ему нравилась, но все равно не была готова встречаться.

– Ты же сегодня не работаешь, – напомнила я.

– Проезжал мимо. Решил, что тебя надо подвезти.

– Не стоило беспокоится.

– Да ладно тебе. Ты поздно заканчиваешь. Ездишь на автобусе. Погода дурацкая. Так что лучше поехать на моей карете, а не ждать под дождем, когда чего-то подъедет.

– Но мне вначале надо доехать до банкомата.

– Не вопрос. Доедем, – ответил Антон. – Моя карета в вашем распоряжение, леди.

– С чего такие услуги?

– Хочу нагло набиться к тебе на день рождения, – ответил Антон. Он серьезно посмотрел на меня.

– Я не праздную дни рождения.

– Так давай сделаем исключение? Сходим куда-нибудь.

– Не получится, – ответила я. – Если ты приехал ко мне только из-за этого, то извини.

– Не глупи, – отмахнулся Антон. – Я тебя все равно вытащу на свидание.

Я закрыла пирожковую. Во время поездки Антон рассказывал, как утром ездил за грибами. Ничего не нашел, но ему понравилась прогулка.

– Нам надо как-нибудь вместе сходить.

– Я не люблю лес.

– Почему?

– Комары, сырость, страх заблудиться и страх встретиться с медведем. Мне нравится город, а не деревня.

– Я тебя по медвежьим местам не собираюсь таскать. Ну, не нравится тебе лес, давай в городе найдем себе занятие. В кино сходим. Только не говори, что тебе надо с детьми помогать сидеть. Надо ведь и на себя время находить.

– Антон, не обижайся, но завтра мой день. И я ни с кем не хочу его проводить, – ответила я. – Послезавтра я встречаюсь с Ирой. А потом…

– А потом у тебя опять работа и нет времени. Давай послезавтра вместе посидим. У меня есть холостой друг. Познакомим его с твоей Ириной. Как тебе такая идея?

– Можно, – согласилась я, думая, что в компании с другими людьми общаться с ним будет нестрашно. Наедине с ним оставаться мне совсем не хотелось.

Он дождался меня, пока я закину выручку в банкомат. Пока я закидывала туда купюры, то думала, что с Антоном это было делать проще. Не так страшно. Наверное, так и должно было быть. Мужчина защищает женщину. Он сильный, она слабая. Только при этом я боялась его силы. Это нервировало. Заставляло чувствовать себя уязвимой. Я слишком рано поняла, что мужская сила может не только защищать, но и причинять боль. И ощущение это боли я не могла забыть.

Антон сидел за рулем и грыз семечки. Мусор выкидывал из окна машины. У него была сильная рука покрытая черными волосами. Крупный кулак. Я знала, что есть на свете добрые мужчины, но я боялась, что вновь себя обману, поверив в сказку. У меня было два неудачных опыта, которые закончились рождением мальчишек и увеличили страх перед мужчинами.

Нет. Мне надо было еще подождать. Еще узнать его лучше.

– Теперь домой? – спросил Антон.

– Да. Думаю, что мы с тобой встретимся послезавтра. Но я тебе утром напишу. Послезавтра.

– Хорошо, – согласился Антон.

До дома ехать было минут десять. Но теперь мы молчали. И молчание было неприятным. Мне казалось, что я его разочаровала, но ничего с собой поделать не могла. Мне нужно было узнать его лучше, чтобы точно быть уверенной, что я не разочаруюсь в нем, как в других.

Распрощавшись с Антоном, я пошла домой. В пирожковой я работала в последнее время почти без выходных. Моя сменщица заболела, поэтому я две недели работала без выходных. Сейчас я чувствовал себя участницей марафона, когда добежала до финиша на последнем издыхании. Вроде было и ощущение счастья, что я выдержала, но при этом сил на эту радость я не находила.

Больше всего на свете я хотела сейчас завалиться в ванну и проваляться там час. Потом поесть и лечь спать. А завтра сбежать ото всех. Но стоило мне перешагнуть порог квартиры, как я поняла, что покой мог только мне сниться. Дана и Галя ругались на кухне. По коридору бегал без штанов и с обосранной задницей Олежка. В комнате ревели близнецы. Зайдя в комнату, я увидела Тима, который разрывался между мальчишками, пытаясь их укачать.

– Мам, ты мне как раз нужна. Надо Леву покормить.

– Я сейчас хочу в душ.

– Там Толька отмокает, – ответил Тим. – Мам, потом помоешься. Ты мне нужна. Завтра надо мальчишек в поликлинику отвести. Дана не может. Ей надо к гинекологу. Мы с тобой пойдем.

Я села на кровать. Малыши кричали. К их крику добавилась музыка из комнаты Толи и Гали. Видимо Тони все это надоело слушать и она включила музыку. Я бы и сама включила рок на полную катушку, чтобы их всех не слышать. Но такого я позволить себе не могла. Дети не любили такую музыку. Приверженцы рэпа и шансона, они заставляли меня слушать мою музыку в наушниках, чтобы не мучить их уши.

На кухню не зайти. Там эти две ссорятся. В ванну не спрятаться. Еще и Тим мне на мозги капает, заставляя подключаться к ухаживанию за детьми. Могла бы я покормить Левку? Могла. И Олежки бы задницу вымыла, но мне совсем не хотелось этого делать. У меня завтра грустный праздник. Так зачем я должна всем этим заниматься?

Достав сумку, которую я приготовила заранее, я молча пошла к выходу. Тим при этом продолжал что-то говорить, но я его почти не слушала. Да, пришел счет за квартиру и его надо оплатить. Я об этом узнала от сообщения, которое пришло мне на телефон. И понятно, что у него ботинки старые. Ему нужно их купить. И у Даны куртка порвалась. Я все это понимала, но слушать совсем не хотела.

Когда я вышла в коридор, то столкнулась с Даной. Если честно, то Дане я симпатизировала больше. Она была ровесницей Тим. Им двоим было по восемнадцать лет. И в этом возрасте она стала матерью близнецов. Понятно, что я ей сочувствовала. А вот Галя мне совсем не нравилась. Она была какой-то слишком ушлой. Старше Толика, с двумя детьми и теперь родившая третьего, Галина быстро загнала парня под каблук и теперь им вертела, как хотела.

– Вы ведь завтра поможете…

– Нет, – ответила я, понимая, что все забыли про мой праздник и про то, что я провожу его одна.

– А я вам говорил! – сказал Толик. Он вышел из ванны громко смеясь.

Я накинула куртку и вышла на улицу. К этому времени автобусы уже не ходили. Я решила вызвать такси, только вначале хотела отойти в сторону от дома, чтобы не видеть, как горят окна квартиры. Наверное, мне было больно. Раньше я домой бежала, а сейчас хотела убежать. И от этого было больно.

Выйдя из дворов, я остановилась около магазина и вызвала такси. Диспетчер сказала, что машина приедет через двадцать минут. Я достала наушники. Включила в телефоне плейлист и увеличила громкость. Музыка мне всегда нравилась. Она успокаивала нервы и отгоняла страхи.

Кто-то схватил меня сзади. Горячие дыхание скользнуло по щеке. Я попыталась вырваться, но он держал меня крепко. Наушник выпал из уха. Напавший потащил меня в тень, подальше от света фонаре. Он был крепкий, сильный. От страха я почувствовала себя еще слабее, чем обычно.

– Куда собралась? – услышала я знакомый хриплый голос.

– А тебе какая разница? – спросила я, дернувшись вперед.

– Будешь дергаться – порежу, – он показал нож для убедительности.

– Матвей, прекрати.

– Куда намылилась?

– Сейчас такси приедет.

– Я тебя что спрашиваю? – холодное лезвие коснулось кожи на щеке.

– В гостиницу поеду. Это мой праздник. И…

– И?

– Я провожу его одна. Матвей, опусти меня.

– Сегодня поеду с тобой.

– Сдурел?

– Возможно, – ответил Матвей. – Будешь противиться, то я тебе прирежу прям тут.

– И загубишь свою жизнь?

– Она и без тебя загублена, – ответил Матвей. – Ты меня поняла?

– Поняла.

Он обнял меня за плечи. Матвей был выше меня. Из-за этого он нависал надо мной. Прям медведь. Я себя уговаривала, что Матвея не нужно бояться. Он был свой. Знакомый. Мальчишка, который просто пошел в дурь.

– Матвей, иди домой.

– Не хочу.

– Почему? Что случилось?

Матвей промолчал. Подъехала машина. Я подобрала наушники, запихивая их в карман. Матвей забрал у меня сумку с вещами. Еще крепче взял меня под руку и потащил к такси. Я еле за ним поспевала.

Если честно, то я растерялась. Надо было сказать водителю. Позвать на помощь. Но это же был сын Иры. Парень просто запутался. Сорвался. Я не могла ему испортить жизнь. Матвей забрался ко мне на заднее сидение. Я назвала адрес гостиницы. Водитель завел машину. Матвей сжал мою руку, напоминая о своем присутствии. Как будто я могла это забыть.

И вот гостиница. Я быстро пыталась придумать, как его убедить оставить меня в покое, но не придумала. Стойка регистрации. Матвей достал паспорт и вызвался оплатить мой номер на две ночи. Это было неожиданно. Опять. От неожиданности я потеряла дар речи. Страх и нерешительность, за которые я себя всегда корила, меня окончательно парализовали. Я шла вместе с Матвеем на негнущихся ногах. Тупик. Выхода нет. И скоро страх накроет. Он всегда накрывал, когда я оставалась одна. Когда наступал день рождения. А следом за страхом приходила истерика. Матвей же мог оказаться ее свидетелем. Почему именно сегодня он решил сорваться?!

Зайдя в номер, Матвей кинул мою сумку на пол. Закрыл номер. После этого скинул ботинки. Повесил куртку на вешалку, предварительно запихнув в рукав куртки шапку.

– Матвей, я сегодня не в настроение с тобой разговаривать, – сказала я. – Давай встретимся…

Он подошел ко мне. Дернул за молнию на куртке, расстегивая. Я перехватила его руку. У него была горячая рука, в отличие от моей ледяной. Внутри появилась неприятная щекотка. Опасность. Я хотела отдернуть руку, но Матвей резко потянул меня на себя и быстро поцеловал. Жесткие губы. Немного обветренные. Колючие. На подбородке жесткая щетина. Страх. Голова закружилась. Мне стало плохо. Паника. Я замерла на миг, а потом начала отбиваться. Я пыталась укусить его за губу, за подбородок, ударить по колену, но Матвей на все это не реагировал. Он схватил меня за плечи и не отпускал.

– Отпусти меня! – просипела я. Мне хотелось кричать, но голос опять пропал.

– Нет.

Холодный ответ. Неприятный ответ. Он словно меня начал душить. Я так боялась, что все повториться, так внутренне репетировала, что буду делать, если история повториться, а в итоге начала задыхаться. Перед глазами все поплыло. Отбиваться больше не было сил. Вместо этого я повисла, падая в темноту.

В этот раз в обморок я упала на миг. Матвей меня встряхнул, заставляя открыть глаза. Перед глазами все плыло. Он меня отпустил. Я сползла на пол.

Он ушел из комнаты. Я осталась одна. Пустота. В душе пустота и больше ничего нет. Я закрыла глаза, сжимаясь в комок. Эмоциональный шторм накрыл меня волной. Я старалась сохранять дыхание, напоминая себе, что дыхание – это жизнь. У меня был такой момент в жизни, что я задерживала дыхание, забывая про него. И не дышала, пока не начинала падать в обморок. До сих пор во время сильного стресса я забывала дышать, поэтому привыкла думать о дыхании, а не о проблеме.

У него были дырявые носки. Большая дырка на большом пальце. Скорее всего эта дырка доставала дискомфорт. И край брюк грязный. Но он говорил, что ездил в деревню. Наверное там испачкал в грязи.

– Сядь. Я тебе воды принес.

– Оставь меня.

– Нет.

Он поднял меня, заставляя сесть. Я только сильнее сжалась в комок. Тело словно окаменело. Я не могла расслабиться. Не могла перестать обнимать коленки. Матвей присел рядом. Протянул мне стакан с водой. Мне хотелось лишь рассмеяться. Я не могла его взять. У меня бы просто не получилось.

– Посмотри мне в глаза, – велел он. Я его проигнорировала. – Ты никогда не смотришь в глаза. Зажатая. Нервно кусаешь губы. Почему?

Я промолчала. Он отошел. Я слышала, как в ванной включилась вода. Если он пошел мыться, то я могла бы сбежать. Посмотрела на дверь. До нее метров десять. Я могла бы легко дойти до нее и уйти. Оставить его в этом номере. Только сделать этот шаг было слишком сложно. Мне не хватало сил, чтобы преодолеть эти десять метров даже ползком.

Матвей вернулся. Сел на кровать. Что ему еще от меня нужно?

– Ты так и будешь сидеть на полу?

Да. Я могла так просидеть несколько часов. Поэтому я и уезжала от всех.

– Разговаривать ты со мной не хочешь.

Он подошел ко мне. Попытался стянуть с меня куртку, но я только крепче сжалась. Нет. Не получится. Я не могла с ним воевать, но могла защищаться пассивностью. Тогда он поднял меня на руки. Я зажмурилась. Шесть шагов. Он отпустил меня. Вода. Почему я вытянула ноги? Не знаю. Произошло как-то все на автомате. Я оказалась в ванне, наполненной водой. Одежда тут же промокла. Куртка стала тяжелой. Я смотрела на ладони, которые теперь были покрыты водой.

– Теперь снимем куртку? – спросил Матвей.

– Все промокло.

– А тебя это волнует?

– Нет. Но вещи промокли.

– Высохнут.

Он снял с меня куртку. Кинул ее в раковину. Затем стянул с меня кофту. И зачем я надела кофту на пуговицах? Лифчик.

– Давай снимем все остальные вещи? Нормально наполним ванну.

– В первый раз моюсь и стираю вещи одновременно.

– Я хочу с тобой переспать.

– А я этого не хочу.

– Кира, думаешь меня это волнует? Я уже устал от постоянных отказов.

– Не пробовал снять проститутку? Удовлетвори свои потребности. Зачем тебе я?

– Хочу. Я хочу тебя. И я это получу. Стаскивай штаны. А то я начну, так еще утоплю нечаянно. Ты же жить хочешь.

– С чего ты так решил?

– Защищаешься. Только способ защиты у тебя экстравагантный, – ответил Матвей.

Сидеть в мокрых брюках было неприятно. Страх ушел. Нервы продолжали быть натянутыми, но они были всегда такими. Я разделась. Матвей все сложил в раковину.

– Горячая вода? – предложил Матвей.

– Хорошо.

Он вынул пробку из ванны, спуская ту воду, в которой я лежала в брюках. После этого он включил горячую воду. От нее пошел пар.

– Устала?

– Очень.

– Я сам устал. Все чего-то делаешь, крутишься, а на деле ничего не получается.

– Матвей, это так кажется. Все у тебя будет хорошо. Подожди…

– Кира, заткнись.

Матвей стянул водолазку. Скинул брюки. Вещи он закинул в комнату. Я поймала его пустой взгляд. До него было не достучаться. Отвернулась. Я стала смотреть на свои руки, а не на него. От горячей воды кожа сморщилась. Я чувствовала, как по щеке стекает пот. Матвей присел рядом с ванной. Зачерпнул ладонью воду, пропуская ее между пальцами.

– Ты красивая, – сказал он.

– Только не надо говорить все это. Я больше не хочу этого слушать.

– Почему?

– После этих слов приходит боль.

– Я тебе больно не сделаю.

– Уже делаешь, – ответила я.

– Тогда тебе придется терпеть боль от меня, – сказал он, касаясь пальцами моей руки. Только не забыть, как дышать! Только помнить о дыхании. Скоро все закончится. Я все равно не смогу ничего изменить. Остается лишь дышать.

– Ты меня так сильно боишься? – спросил Матвей.

– Да. И избавиться от этого страха у меня не получится, – сказала я.

– Не люблю такие категоричные ответы.

– Матвей, оставь меня. Хочешь я тебе денег дам, чтобы ты только меня не трогал.

– Деньги всегда можно заработать. Если бы я хотел, то давно бы был богатым. Но меня накопительство не интересует. Я хочу найти постоянную женщину. И я ее нашел, – ответил Матвей.

– Нет.

– Да.

Мы встретились с ним взглядом. Упрямый. Наглый. Жестокий. Или скорее всего жесткий. Избалованный парень, который не понимает чего творит. Внутри меня чего-то сломалось. Я его боялась и одновременно не испытывала к нему страха. Он улыбнулся. Его пальцы коснулись моей груди. Я чувствовала, как он обвел подушечкой большого пальца мой сосок.

– Смотри мне в глаза, – сказал Матвей.

– Не надо так нахально улыбаться.

– Я должен тебя трахать с серьезным выражением лица? А может мне нравится улыбаться, когда я женщин ласкаю? Может я в предвкушении?

Он продолжал улыбаться, но при этом прикусил нижнюю губу. Провел по ней языком. Я легла ниже в ванну, полностью погружаясь и пряча тело под воду. Мне казалось, что это меня спрячет от него.

– Как ты обычно празднуешь? Шампанское и тортик в одиночестве?

– Если я напьюсь, то у меня будет истерика. И обычно кусок в горло не лезет.

– Голодаешь и плачешь?

– Да.

– А потом легче становиться?

– Нет, но я могу контролировать эмоции. Матвей, тебе не понять.

– Почему? Я все понимаю. Не дурак.

Он выключил воду. После этого ушел в комнату. Я тут же нырнула в воду. Тишина. Легкость. И мыслей нет. Я словно превратилась в рыбу, которая могла находиться под водой столько, сколько хотела. Резкий рывок за волосы вытащил меня из воды.

– Совсем сдурела?! Мне надо с тобой всегда сидеть?

– Больно, – прошептала я, чувствуя, как внутренне все сжималось.

– Кира, ты меня напугала.

– Кто кого еще напугал, – неожиданно огрызнулась я. Он меня отпустил.

– Ты решила утопиться?

– Нет. Мне нравится под водой плавать, – ответила я. Матвей покачал головой. Снял с себя трусы. После этого забрался в ванну. Я поспешила подобрать ноги. – Места не хватит.

– Хватит.

Матвей сел напротив меня. Вода сразу поднялась. Наши колени соприкоснулись. У него было волосатое тело. Густые волосы покрывали его ноги и руки. Даже на животе вокруг пупка были волосы.

– Я бы сел позади тебя, но ты бы испугалась. Поэтому будем с тобой любоваться друг другом, – сказал Матвей.

– Не хочу я тобой любоваться.

– А я хочу, – хмыкнул Матвей. – Дома валяешься в ванной?

– Времени нет. Да и ванная постоянно занята.

– И кто ее занимает? У тебя вроде два сына?

– Почти твои ровесники.

– Сколько им?

– Одному восемнадцать, а второму двадцать.

– Я старше, – поморщился Матвей.

– Ненамного.

– Давай не будем лезть в возраст и психологию. А если будем, то давай. Ты же не будешь считать, что в восемнадцать лет и в тридцатник ты думаешь и реагируешь на ситуации по-разному?

– Вот про это я и говорю. Найди себе ровесницу.

– Я и с тобой не против полежать в ванне.

– А я против.

– Так, и чего? Твои сыновья в ванне часами плавают?

– У меня дома сейчас народу много. Они же у меня женились. Оба.

– Нахрен?

– Не знаю. Вроде любовь, – ответила я, чувствуя, что разговор отвлекает.

– Я влюблялся раз пять. Но не думал на всех подругах жениться.

– Может это была как раз влюбленность, а не любовь?

– В чем разница?

– Когда любишь, то хочешь прожить с человеком всю жизнь. Вот и решаешься на брак.

– А ты замужем была? – спросил Матвей. Он говорил обрывистыми фразами. И опять же это не отталкивало.

– Нет.

– А они решили жениться на девках сразу после школы.

– Матвей, я не знаю. Вначале пришел старший и сказал, что его подруга беременная. Он женится, как честный человек. Мне его нужно было отговорить? Наверное, нужно. Его жена старше его. У нее уже есть трое детей от предыдущих браков. Один ребенок живет у своего отца. Двое детей и младший живут у нас.

– В одной комнате пять человек? Чего он снять квартиру не может?

– Столько не зарабатывает. Да ты сам с одной работы на другую прыгаешь и негде задержаться не можешь.

– Тебя это так волнует?

– Ты? Нет. Не волнуешь. Не надо моего сына принижать. Он живет, как получается. Тянет лямку. При этом они еще квартиру сдают Галину. Она по неосторожности в кредит влезла в крупный. И поэтому им непросто.

– Значит он еще и дуру в жены взял? Зачем это ему?

– О вкусах не спорят. Может как ты решил развлечься, а развлечение оказалось с последствиями.

– Может быть, – согласился Матвей. – А второй?

– Тимошка?

– Я не знаю, как твоих детей зовут.

– Старший Толя, а младший Тим.

– Не особо волнует, но допустим.

– Тим с Даной вместе учились. И у них родились близнецы. Недавно. Они со мной в комнате живут. Сам понимаешь пять детей в квартире, пятеро взрослых… В ванной там не полежать, хотя порой хочется.

– А ты не можешь кулаком стукнуть? Или сыновей боишься наравне со всеми?

– Сыновей я не боюсь. Они же мальчишки. Чего их бояться?

– Так и стукнула бы кулаком по столу. Построила бы их всех. Я на тебя смотрю, так у тебя есть задатки лидера.

– Не смеши.

– Я серьезно. К тебе подойти просто так не получится. Как взглянешь, так хорошо отрезвляет.

– Но ты подошел.

– Я до ручки дошел. Уже плевать на последствия.

– Звезды сошлись?

– В звезды не верю. Я свою жизнь держу в руках и за нее отвечаю. Хотя тебе и кажется, что это не так.

– Может быть, – ответила я. – У меня ноги затекли.

– Так вытяни их.

Он спокойно посмотрел на меня. И почему-то в душе поднялся страх. Матвей покачал головой.

– Я тебя не укушу.

– Знаю, а поделать с собой ничего не могу, – ответила я.

Глава 2

– Будешь терпеть боль, но не сможешь побороть страх?

– Я лучше уйду. Из ванны.

– Тебе еще надо полежать в горячей воде и расслабиться, – возразил Матвей. Он схватил меня за ногу, дергая ее на себя. Я хотела бороться, закрыться, но увидела его насмешливую улыбку и замерла. Матвей продолжал смотреть мне в глаза. Проделал тоже самое со второй ногой.

– Это пошло, – выпалила я.

– Перестань. Чего пошлого в ногах?

– Ванну вдвоем принимать пошло.

– Мы ничего такого с тобой не делаем. Даже если я начну тебе пяточки разминать, то пошлости в этом ни грамма. Да и что такое пошлость? Что выбивает тебя из равновесия?

– Что неприлично.

– Опять, тут мы можем с тобой много и долго спорить.

Он продолжал держать ноги в коленях, слегка их раздвинув. Теперь мои ноги лежали поверх его ног. Матвей стал разминать мои ступни, как будто это было нормально.

– А что прилично? Когда мы валимся на кровать, чтобы я запрыгнул на тебя сверху, сделал дело и свалил?

– Это лучший вариант.

– А хуже? Чего ты боишься? Явно ведь не боли.

– Ты не прав. Я очень боюсь боли.

– Ты боишься другого. Боль тут не причем. Нравится, что я делаю?

– После тяжелого дня? Да. Нравится, – ответила я. – Но это непривычно.

– Тебе надо мышцы размять. Убрать напряжение, – сказал Матвей. В его словах не было какого-то флирта. Скорее факт. Его пальцы скользили по моим ступням по очереди. Они массажировали щиколотки и пальцы, то убирая, то создавая напряжение.

– А ты массажист?

– Так, интересовался одно время, – ответил он. – Значит, ты убегаешь из коммунальной квартиры, чтобы побыть в одиночестве.

– Я каждый год так делаю, потому что нервы сдают. Воспоминания. Я ничего не могу с ними поделать.

– Становится страшно?

– Да.

– И ты не хочешь, чтобы эти страхи кто-то видел.

Он грустно улыбнулся. Я отвернулась. Матвей воспользовался этим моментом. Его пальцы заскользили по моей ноге, быстро доходя до коленке. Я резко обернулась и чуть не столкнулась с ним лбом.

– Вот мы и встретились, – сказал он.

– Глупо.

– Возможно и глупо.

Теперь он был слишком близко. Я думала, что Матвей полезет обниматься или целоваться, но парень лишь откинулся назад. Он потянулся, продолжая наблюдать за мной.

– Давай о личном и пошлом, – с улыбкой Чеширского кота, предложил Матвей.

– Не хочу.

– Ты ничего не хочешь. Я уже понял. Когда в последний раз у тебя были хоть какие-то отношения? У меня два года назад. Расстались из-за того, что она уехала в другой город, а я тут остался.

– А почему ты остался?

– Она замужем. Двое детей. Мы с ней встречались лишь для секса. Тут она встретила какого-то мужика, который ей пообещал золотые горы. Поверила ему и свалила вместе с детьми. Меня приглашала, как запасной вариант, а я разве похож на запасной вариант?

– Но ты и не сделал ей предложение. Если она тебе так нравилась, то ты мог бы с ней серьезные отношения завязать.

– Мне нравилось с ней спать. Но я не хотел быть для ее детей отцом.

– Страх ответственности?

– Я тебя поймал. Страх хорошо обманывается любопытством?

– Нет. Скорее я пытаюсь отвлечься, чтобы не выпрыгнуть из номера в панике и с криком, чтобы вызвали полицию. Не хочу чтобы у тебя были проблемы.

– Почему?

– Потому что ты молодой и глупый.

– А ты старая и умная? – он выбрался из ванны. Взял полотенце. Начал вытираться.

– Кира, я вполне отдаю отчет своим действиям. И в тот раз я отдавал отчет. Мне не нравится роль отчима. Я не хочу воспитывать чужих детей, которые будут на меня смотреть, как на врага. Врагов я уничтожаю, а дружить у меня с ними не получится. Так зачем ломать жизнь ее детей и устраивать войну в рамках квартиры? И сейчас я понимаю, что ты меня воспринимаешь, как врага.

– Тогда почему продолжаешь войну со мной?

– Хочу. Я просто этого хочу, – ответил Матвей. – Пойдем в комнату? Или будешь русалку из себя изображать.

– В русалку ты меня превратил.

– Хвост ведь не вырос. Так что ты ее только изображаешь, – ответил он.

– Только не прикасайся ко мне.

– Я не могу этого тебе гарантировать. Мы с тобой будем спать вместе в одной кровати. Сплетение рук, сплетение ног. Мои поцелуи на твоем плече, твой нежный стон. И танец страсти в глазах, заставляющий загораться сердца, – он что-то промулыкал, напевая незнакомую мелодию. Он протянул мне халат.

– Нет, я не смогу, – отворачиваясь, чтобы он не видел мою улыбку, сказала я.

– Так когда у тебя были в последний раз отношения? Хоть какие-то?

– Давно.

– Как? Больше чем у меня?

– Я рассталась с отцом Тима, когда тому было два года.

– И больше ни с кем не спала?

– Даже не хотелось, – ответила я. Потерла ногу.

– Болит?

– Свело.

Отложив халат, Матвей подошел ко мне. Отвел мои руки в сторону. Начал разминать ногу.

– Пойдем я тебе массаж сделаю. Разомну мышцы.

– Это надо доверять. Представляешь, что я лягу на живот и тебе свою спину подставлю?

– И чего? В чем страхи-то? Чего я с твоей спиной сделаю?

– Не со спиной.

Вода начала остывать. Я отвела его руки. Для этого мне пришлось наклониться. Матвей тут же схватил ладонями мое лицо и коснулся губами моих губ. Поцелуй? Скорее касание его губ моих. Быстрое. Почти неуловимое. Зато из-за его ладоней щеки загорелись огнем. Матвей отстранился.

– Тебе было больно? – спросил он.

– Не знаю, – ответила я, обнимая руки коленями.

– Опять хочешь спрятаться?

– Хочу. И хочу, чтобы ты ушел.

– А если я не уйду? Если я с тобой останусь? Не на день, не на два. Надолго.

– Хочешь меня со свету сжить?

– Нет. Я тебе жизнь продлю. Давай из ванны выбираться. Вода уже остыла.

Матвей вышел из ванной комнаты. Видимо решил, что иначе я не вылезу из воды. Так и было: я не хотела выходить. Но и прятаться в холодной воде… Я могла, но не хотела. Выбравшись из воды, я накинула халат. Зашла в комнату. Матвей сидел на кровати без одежды. В руках у него был стакан с водой, которую он пил небольшими глотками, как будто смакуя. Он посмотрел на меня. Я поспешила отвернуться и села на другой край кровати, спиной к нему.

– Думаешь, что так удастся меня игнорировать?

– Нет. Так проще будет объяснить…

– А если меня твоя исповедь не интересует? Если интересуешь меня лишь ты? – спросил он.

– Мое тело?

– Скорее ты, а не то, что было с тобой раньше.

– Прошлое будет со мной всегда.

– Нет. Если ты не будешь с ним нянчиться. А ты сейчас его холишь и лелеешь. Чего бы в прошлом с тобой не произошло постыдного, но это не должно влиять на настоящее. Просто живи дальше.

– Это не так просто, как кажется. Тело помнит. Эмоции…

– Тебе так нравится страдать? Жалеть себя? Быть эксклюзивной?

– Эксклюзивной?

– Тебе же хуже, чем всем остальным. И ты от этой мысли возбуждаешься.

– Чего? Матвей, ты хоть понимаешь, в чем ты меня обвиняешь?

– Прекрасно понимаю. Если человеку что-то не нравится, то он это меняет. А тебе нравятся твои страдания.

– Мне кошмары сняться. Я боюсь рядом с мужчинами находиться. А ты говоришь…

– А я говорю, что если не нравится, то надо это менять. У меня самого есть негативный сексуальный опыт, но я же не замыкаюсь в себе и не плачу ежегодно, когда все произошло.

– Откуда ты знаешь?

– Догадываюсь. Кира, тебя можно читать, как открытую книгу. А может я просто вижу, что у тебя болит.

– Так может не стоит эту боль ворошить?

– У тебя болит зуб. Ты идешь к стоматологу. Знаешь, что ведь будет больно? Знаешь. Но все равно идешь и лечишь зубы.

– Это другое. Ты не можешь ничем мне помочь. У тебя сейчас на уме лишь удовлетворение твоих сексуальных потребностей. И ты не хочешь мне помочь, а хочешь получить свое любым путем.

– Тогда бы мы не трепались, а ты лежала бы подо мной, – ответил Матвей.

Я услышала, как он лег на кровать. Почувствовала, как под ним прогнулась кровать. Оборачиваться только мне не хотелось.

– Иди сюда, – позвал он.

– Не пойду.

– Упрямая и решительная – это твоя сила и твое проклятье. Если вобьешь себе чего-то в голову, то потом ничем не убрать.

– Ты много придумываешь.

– Я сам такой, – ответил он. – Но я научился переключаться и убирать то, что я не хочу видеть в своей жизни.

– У тебя это не получается, – сказала я. – Ты неудачник. Чего у тебя есть за душой? Ничего. Толком не работаешь. Сколько месяцев сидел на шее матери, пока не устроился на завод? И еще хочешь оттуда уйти.

– Я уже ушел, но пока об этом некому не сказал.

– И ты поэтому и искал женщину к кому сесть на шею.

– Я на шее никогда ни у кого не сидел. Вот ты говоришь про последние полгода. До этого я много работал. Без выходных пахал десять месяцев. Приехал с большими деньгами. Мать мне чего сказала? Нужно. Ок. Я ей все и отдал. Куда она их потратила? На долги любовника? На оградку и памятник бабке и деду? И чего? Деньги разлетелись. Мне опять работать? Можно немного и для себя пожить.

– И как? Пожил?

– Пожил, – ответил Матвей. – Вот сейчас, я на двух работах пахал. Спал по четыре часа. Раз в пару дней. И чего? Теперь я могу позволить отдохнуть.

– А не пробовал найти нормальную стабильную работу?

– Может и найду, – ответил Матвей. – Если понадобиться.

Он поднялся. Ушел в ванную. Я протерла ладонями лицо. Как же я устала. И как же я хотела, чтобы он ушел.

– Будет больно, – резко сказал он, неожиданно оказываясь передо мной. Он схватил меня за плечи и завалил на кровать.

Я зажмурилась. Тяжелое тело. Перед глазами поплыли воспоминания. Пьяное дыхание. Щека упирается в стену. Мужские пальцы сжимают ноги и ягодицы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.