Константин Собко
Хранители памяти

Пролог

Ударные базы третьего флота звёздного содружества рассредоточились в семьдесят пятой точке галактического рукава «Двойной хвост». Флагман «Таларти» приблизился к планете шагров, освещённой лучами багровой звезды. Створки бойниц раскрылись, обнажив жерла пушек главного калибра. Капсулы доставки вошли в атмосферу и выпустили тысячи роботов – разведчиков, охотников, подрывников.

Истребители и десантные шлюпы покачивались в стартовых отсеках. Отзвучали команды старших офицеров. Наступила тишина. Армия ожидала приказа.

Адмирал Эстабат сидел в кресле истребителя и наблюдал за ярко мигавшими цифрами секундомера. Объёмный локатор освещал кабину мягким голубоватым светом. На жёлтой четырёхполосной шкале скорости светился первый малый сектор – показатель холостого хода. Счётчик зарядов пушки – круглый дисплей с малиновым ободом – был до отказа заполнен мелкими белыми шариками. Фиксаторы прозрачного купола щёлкнули, послышалось шипение, затем на панели появился символ, подтверждавший герметичное закрытие отсека пилота.

Секундомер прекратил отсчёт. Динамики ожили.

– Адмирал! – прозвучал женский голос. – Говорит оператор Большого Круга Обзора Вилиспа! Первая фаза – разведка – завершена! Столица Кахбур и база защиты – на главном локаторе! Передаю данные!

На локаторе истребителя адмирала появилась поверхность планеты. Посреди обширного плато светилась зубчатая метка. По вспомогательному экрану побежал длинный перечень городских заградительных сооружений и типов орудий. Напротив каждой строки светились пометки: «Не задействовано», «Нет обслуживающего персонала».

Адмирал вывел на экран сведения разведки о базе защиты Кахбура. Истребители шагров находились в ангарах, двигатели были выключены. В воздухе над базой не было ни одной боевой единицы.

– Данные принял! – сказал Эстабат. – Вилиспа, что показывает полный обзор?

– На БКО нет красных точек – Серых Ужасов, – ответила оператор.

– Принято!

Адмирал включил бортовые огни. Наружная створка, отделявшая истребитель от космоса, открылась.

– Внимание! – произнёс адмирал. – Мы долго шли к победе, уничтожая укрепрайоны, базы и флотилии шагров и хапсов! Нас не остановили атаки Серых Ужасов! Мы несли потери, но смогли сломить все преграды! Пришло время захватить самого опасного врага – Фьифьюч! Приготовиться к штурму Кахбура! Командирам и операторам третьего флота и дивизии Фоцита контролировать ближний космос! Ни один шагр не должен сбежать с планеты! Со мной идут штурмовики и эскадрильи Исфады и Тагерта! Эскадрилье Тагерта блокировать базу защиты! Никакой пощады врагу! Пресекать малейшие попытки сопротивления! Добудем победу любой ценой! Вперёд!

Сотни боевых единиц, сверкая бортовыми огнями, вылетели из «Таларти».

Галактика, прикрытая тёмными газо-пылевыми облаками, выглядела, как узкая бледно-белёсая пунктирная линия. Над северным полюсом планеты шагров рубиновым цветом сиял спутник.

– Отцы, мужья, братья! Мы ждём вас! Вернитесь живыми! – прозвучал в динамиках голос Вилиспы.

Окутавшись ярким сиянием, истребители и шлюпы группы захвата вошли в атмосферу.

Над базой защиты бушевала красная метель. Двери ангаров были закрыты, в многогранном куполе командного пункта не горел свет. В припорошённых снегом взлётно-посадочных барабанах не было ни истребителей, ни обслуживающего персонала. Ярко светящиеся шары – подрывники – звеньями курсировали над зданиями.

– Мы заняли позиции, адмирал! – прозвучал доклад Тагерта.

– Принято! – ответил Эстабат.

Миновав полосу метели, пилоты увидели цель: в багровом сумраке над горизонтом возвышались тёмные остроконечные шпили.

Адмирал посмотрел направо. Пилот летевшего рядом истребителя, почувствовав его взгляд, повернул голову. Это была молодая женщина.

– Тебя что-то беспокоит? – спросила она.

– Нет, тётя Исфада.

Она улыбнулась и подняла вверх сжатый кулак, что означало: «Мы – великая сила! Мы победим!»

Снижаясь над пригородными постройками, адмирал произнёс:

– Внимание! Эскадрилье полковника Исфады держать под прицелом дворец правителя! Группе захвата приготовиться к штурму!

Он поставил истребитель на площади перед дворцом и спрыгнул на промёрзшую почву. В динамиках, пробившись сквозь защиту фильтров скафандра, послышались звуки, похожие на быструю музыку и щебетание птиц – это был голос багровой звезды. Порывистый ветер обильно разбрасывал красные снежинки и ледяную крошку. Тысячи припорошённых снегом шагров стояли на примыкавших к площади улицах, склонив головы.

Рядом с адмиралом, поднимая клубы снега, встали на опоры истребитель Великого кемна Золтана и шлюпы со штурмовиками. Люки шлюпов распахнулись, трёхметровые белые андроиды выбежали и заполнили площадь, держа под прицелом крупнокалиберных плазменных ружей застывших в молчании шагров и фасады высотных зданий. Над частоколом остроконечных шпилей дворца заняли позиции истребители эскадрильи Исфады.

– Адмирал, мы на месте! – прозвучал в динамиках женский голос. – Галереи и внутренний двор пусты! Скопление солдат не фиксируем!

– Принято, полковник! Штурмовики, вперёд!

Массивные резные двери дворца были приоткрыты. Андроиды распахнули их настежь и хлынули внутрь.

Шагры, похожие на небольших панд, сидели на лестницах и в коридорах, склонив головы. Солдат и разнорабочих с чёрно-белым окрасом среди них было мало. Основная масса состояла из аристократии – альбиносов. Вытянув вперёд лапы с растопыренными маленькими пальцами, шагры показывали, что они не вооружены.

– Большой Круг! Оператор Вилиспа! – произнёс адмирал. – Мы во дворце! Вошли без боя! В дополнительных силах не нуждаемся! Ждём информацию от разведчиков!

– Принято, адмирал! – ответила оператор.

Микриг-разведчик – жук перламутрового цвета – подлетел к адмиралу, сел на многофункциональный приёмник его скафандра, и со щелчком вошёл в одну из ячеек. На стекле шлема адмирала стали проявляться секции дворца.

– Это он! – сказал Эстабат, указав на жёлтую искру, вспыхнувшую на стекле. – Большой зал, скорее всего, тронный. Примерно тысяча шагов отделяет нас от победы. Поставим последнюю точку, учитель?

– Да, командуй, – ответил Золтан.

– Внимание, штурмовики! Наблюдать! По вооружённым целям стрелять не раздумывая! Пошли, Великий кемн!

Они вошли в тронный зал. Верховный шагр Фьифьюч, крупный и белоснежный, стоял у трона, держа в лапах скипетр и корону. Сотни придворных сидели на полу. Женщины жалобно стенали.

– Я совершил роковую ошибку, заключив военный союз с хапсами, – заговорил Фьифьюч, увидев Эстабата и Золтана. – Их уважительное отношение и приемлемые пункты договора…

– Не жди от нас уважительного отношения, – перебил его адмирал.

– Это справедливо. Я прошу прощения у моего народа и у вас за причинённые страдания и снимаю с себя обязанности Верховного шагра. Пусть правит достойный!

Сказав это, Фьифьюч бросил к ногам Эстабата символы власти. На рубиновый скипетр адмирал наступил, а корона, позвякивая, покатилась по залу. Придворные расступались, не смея прикасаться к золотому ободу.

– Я знаю, какая участь меня ожидает, и не рассчитываю на смягчение приговора, – продолжил Фьифьюч. – У меня всего одна просьба: не причиняйте вреда моей семье… Только я умею общаться с Серыми Ужасами. Мне и отвечать.

– Кто твои родственники? – хмурясь, спросил Эстабат. – Пусть встанут и подойдут.

С пола поднялись трое взрослых шагров и малыш.

– Объясни, кто они, – приказал адмирал.

– Это мой дедушка, брат, жена и сын. Остальные родственники погибли в сражении у туманности Синий Цветок, – вздохнув, ответил Фьифьюч.

Адмирал проник в память дедушки вождя. Пожилой шагр сохранил внушительный запас воспоминаний, но в них не было ничего, касавшегося общения со сверхъестественными сущностями – Серыми Ужасами. Ничего подозрительного не хранилось в памяти жены Фьифьюч и его брата. Настал черёд сына вождя. Адмирал поднял стекло шлема и низко склонился, глядя в тёмные блестящие глазки ребёнка. Малышу было примерно года три от роду. Похоже, его недавно покормили: от него пахло материнским молоком. Его мозг хранил очень мало информации. Пока малыша интересовали разноцветные игрушки, силовая возня с ровесниками и быстрый бег наперегонки по залам дворца.

– Вернитесь на свои места, – распрямляясь, приказал адмирал.

Родственники вождя подхватили малыша, засмотревшегося на большого угрюмого чужака в белом скафандре, поспешно отошли и сели.

«Придворных и дальних родственников вождя можно не опасаться, – подумал Эстабат. – Фьифьюч не настолько глуп, чтобы выпустить из своих лап те секреты Вселенной, в которые не смогли проникнуть даже мы – элонги и кемны».

«Ты прав», – отозвался Золтан.

«Но мы обязаны проверить, так ли это на самом деле».

«Да, всё верно».

Адмирал проник в память вождя. Правила общения с Серыми Ужасами были прикрыты густой завесой.

«Как мы и предполагали, он не подпускает к секретам, – подумал Эстабат. – И будет сопротивляться изо всех сил».

«Я чувствую, что он напряжён, – ответил кемн. – Оставь его в покое. Проведёт пять лет в заключении, потом с ним поговорят император и высшая коллегия Особого Совета. Они примут решение, как поступить с его памятью».

Углубившись в обычные воспоминания Фьифьюч, адмирал увидел, что вслед за известием о разгроме флота последовали заседания генералитета, собрания аристократии, шествия по заснеженным улицам погружённого в траур народа. Промелькнули приспущенные флаги на покрытых инеем шпилях, затем появилось лицо тихо плачущей жены вождя, которая что-то говорила с умоляющим видом. Насыщенное событиями бодрствование прерывалось тёмными безмолвными ночными паузами. Ничего похожего на сговор и передачу кому-либо тайных знаний Эстабат не обнаружил.

– Твоя семья, Фьифьюч, останется, – сказал адмирал, – а ты пойдёшь с нами. Прощайтесь!

Никто из шагров не тронулся с места. Родственники вождя ещё ниже склонили головы, стенания женщин зазвучали громче.

– Прежде, чем вы приведёте приговор в исполнение, – заговорил Фьифьюч, – я хочу принести извинение Вивьеве. Твоя жена, адмирал, умная и дальновидная женщина. Я должен был откликнуться на её предложение и вступить в звёздное содружество. Пусть она простит меня за то, что я пренебрёг переговорами. Передай ей, что я сожалею.

Адмирал, хмурясь, ждал.

– И я имею право обратиться к своему народу.

– Скорее! – приказал адмирал.

– Шагры! Я совершил роковую ошибку, надеясь, что в союзе с хапсами смогу возвысить нашу нацию. Нужно было идти иным путём. Простите меня и сделайте правильный вывод. Это всё.

Фьифьюч склонил голову и тяжело вздохнул.

Выдержав паузу, адмирал заговорил:

– Слушайте приговор, шагры! Решением императора Эрриклия и представителей наций звёздного содружества с этого момента вы на пять лет лишаетесь права…

Внезапно всё вокруг застелил густой дым. Шипя, в лицо адмирала полетели ослепительно яркие заряды плазмы. Один из зарядов ударил в переборку, раздался вибрирующий визг искорёженного металла…

Глава первая

До полуночи

Вздрогнув, Всеслав проснулся. Лампочка домофона мигала, тихо звучала мелодия вызова. В гостиной было темно, лишь в дальнем углу неярко, в режиме «белая ночь» светилась подсветка аквариума. По подоконнику мерно барабанили редкие крупные капли дождя. Красные цифры настольных электронных часов показывали – 20:16.

Он включил бра и, вытирая со лба испарину, на ватных ногах пошёл к двери. В лицо всё ещё продолжали лететь ослепительно белые шарики – эхо сна. В ушах продолжал звучать отвратительный визг, который режет слух при ударе плазмы в переборку…

«Какая может быть переборка в тронном зале? – подумал Всеслав. – А ещё рядом на полу, я заметил, лежало что-то светло-синее… Показалось, будто это человек».

Глядя в потолок, он громко произнёс:

– Достаточно, мужики! Я сказал вашему легату Гроссу, что разобрался в ситуации и готов оказать вам помощь! Хватит «крутить военное кино»! Я сыт по горло! Нервы уже ни к чёрту!

Инопланетный разведчик – жук перламутрового цвета – быстро перебрался на другой завиток люстры, чтобы не выпустить Всеслава из поля зрения.

Подойдя к домофону, Всеслав тяжело вздохнул и нажал на кнопку:

– Да, я слушаю. Что случилось?

– Босс, к вам пришёл Игорь Леонтьевич, – ответила администратор из фойе гостиницы.

– Очень хорошо. Пусть поднимается.

Лампочка вызова продолжала гореть.

– Что-то ещё, Мария Витальевна? – спросил он, уткнувшись горячим лбом в настенный календарь.

– Да. Я переживаю за ваше здоровье, Всеслав Алексеевич, – ответила девушка. – Мы все переживаем.

– Спасибо. Я признателен персоналу…

– Улучшения есть?

– Конечно! – бодрым голосом, насколько это было возможно, ответил он. – Я нормально себя чувствую. Никаких проблем! Кстати, разве сегодня суббота?

– Суббота, Всеслав… Алексеевич, – вздохнув, ответила девушка. – И, пожалуй, нужно напомнить, что сегодня тридцатое января.

– Уже тридцатое… Надо же, как быстро летит время! Доходы есть?

– Нет, к сожалению. Сегодня в журнале регистрации я не сделала ни одной записи.

– Понятно. Что я могу сказать? Привычная картина: свежо, пасмурно, накрапывает дождь. Мёртвый сезон. Что делать отдыхающим в зимней Анапе? Наверно, во всех гостиницах такое же затишье.

– Да, – согласилась администратор. – Недавно я позвонила подруге в «Дельфин». У них тоже все пять этажей пустуют. В середине февраля должна состояться конференция нейрохирургов…

– Будем ждать нейрохирургов. Что ещё нам остаётся?

И тут в его голове появилась интересная мысль.

– Да, вот что я надумал, Мария Витальевна. Я поживу несколько дней у Игоря. Мне будет сподручно…

– Я поняла.

– Хорошо. Мы с ним уйдём через служебную дверь. Часов в одиннадцать можете закрыть гостиницу, притушить свет и отдыхать. И передайте по смене…

– Что вы у Игоря Леонтьевича. Я передам.

– Отлично.

Услышав лёгкий стук в дверь, он щёлкнул замком.

– Привет, – сказал Игорь.

– Привет. Входи.

Однажды пару лет назад они провели за долгой задушевной беседой тёплый весенний субботний вечер. Ровно через неделю им понадобилось встретиться, чтобы обсудить довольно сложный деловой вопрос. С тех пор субботние посиделки стали традицией.

Направившись на кухню с большим пакетом, Игорь окинул взглядом слабо освещённую гостиную и заговорил:

– Извини, я погряз в проблемах. Всю неделю некогда было заехать в гости.

Он и впрямь выглядел немного увядшим.

«Ничего не поделаешь, – подумал Всеслав. – Каждый человек в одиночку несёт свой тяжкий крест. Меня одолевают инопланетяне, его – воры, наркоманы и прочие «завсегдатаи» отделения полиции… Однако, при всей своей занятости, в супермаркет он всё же успел заехать, судя по большому пакету. Меня превратности судьбы намного сильнее выбили из колеи: совершенно нет желания выходить на улицу».

– А ты, Славян, оказывается, серьёзно приболел? Машенька сказала, что ты едва живой. Что случилось?

– Диагноз – нервный срыв, – ответил Всеслав, включая свет на кухне и в гостиной. – Но я, зная причину, считаю иначе.

Игорь поставил пакет на стул, рассмотрел лицо друга и сказал:

– Да, выглядишь ты не ахти как. Извини, я не знал. Пару раз пытался дозвониться…

– Я выключил телефон, – ответил Всеслав. – Навалилась ужасная хандра, хотелось отлежаться.

– Извини. Какая досада! Как же я так, спустя рукава…

– Ничего страшного. Кризис уже позади, всё нормально… Почти нормально.

– Почти?

– Ну… да. Тяжёлую ношу сбросил, но от напряжения до сих пор слегка трясёт. Расслабляет только сон.

– Вот чёрт! Надо же! Может быть, я тебе мешаю?

– Нет! Как ты мог такое подумать? Я рад тебя видеть. Посидим, поговорим.

– Я полагаю, есть серьёзная тема? Может быть, не нужно откладывать в долгий ящик? Сразу конкретно поговорим по существу.

Всеслав не испытывал ни малейшего желания «брать с места в карьер». Тема разговора была настолько щепетильной, что в неё нужно было входить не суетливо. Поэтому Всеслав ответил:

– Время терпит.

– Да? Это точно?

– Да, точно.

– Ладно. Сначала, как обычно, лёгкий ужин?

– Меня в расчёт не бери, я пару часов назад пил чай с вареньем.

– С чем? С вареньем? Какие могут быть варенья, шоколадки и конфетки, Славян? Сладкоежки – задумчивые философы, а ты – активный боец. Не за горами тот день, когда ты должен будешь в назидание всем круто отколошматить претендента, позарившегося на твой чемпионский пояс…

– Никого не хочу колошматить. Тем более круто.

Игорь посмотрел на него с удивлением.

– О, друг! Теперь я разделяю мнение Машеньки, что ты серьёзно приболел! Но, я уверен, твои мозги встанут на место, когда, отдохнув, ты вспомнишь, что имеешь за душой шикарный контракт со всемирно известной промоутерской компанией, которая считает тебя многообещающей звездой кикбокса. Твои нокаутирующие удары – это шик! К тому же, яркого ристалища с нетерпением ждут группа поддержки, телевидение и прочие заинтересованные лица. На кону большие деньги, Славян! Короче, форму терять нельзя! Налегай на мясо, чтобы сохранить агрессивность. Хочешь стейк? Я схожу вниз в кафе, включу большую печь. Машенька с радостью поможет…

– Нет, спасибо за заботу, ничего не нужно.

– Может быть, сварить густой бульон?

– Нет, Игорь. Спасибо, я действительно не голоден.

– Подумай. Время у меня есть.

Игорь стал доставать из пакета и рассортировывать свёртки. Разобравшись с покупками, открыл шкаф и загремел тарелками.

«Может быть, не нужно впутывать его в эту историю? – наблюдая за другом, подумал Всеслав. – Уйти от серьёзного разговора, посудачить о пустяках, а после полуночи ринуться, как говорят, головой в омут. А дальше… как получится. А как получится? Что будет, если мой контакт с гуманоидами закончится плачевно, и меня вернут домой в беспамятном состоянии или с ничего не выражающим взглядом и бессвязной речью? Такую вероятность исключить нельзя. Хоть Гросс и сказал, что генератор разблокировки памяти безопасен, что произойдёт на самом деле после того, как включат эту «адскую» машину? Мой мозг уже показал себя не с лучшей стороны. В какую клинику меня определят, не зная, что со мной случилось? Что же делать? Родители на севере, Матвей уехал в служебную командировку, жениться я ещё не сподобился. Всё одно к одному. И с Игорем не так-то просто говорить об инопланетянах. Он называет их серыми уродами, и считает, что они выкрали его двоюродную сестру Анечку. Как всё сложно! Ладно, раз Судьба привела ко мне в трудную минуту лучшего друга, придётся рассказать, в какую ситуацию я попал…».

Игорь поставил тарелки на стол. В одну высыпал из пакета горячую картошку, запечённую с укропом и грибами. Затем стал нарезать тонкими пластиками ветчину.

– Чуешь, как благоухает картошка? – втянув в себя воздух, спросил он.

– Да, верно, шикарный запах, – согласился Всеслав.

– Спецзаказ, выполненный тётей Дашей. Она решила, что старалась для моей Кати, пожелала ей здоровья…

– Я тоже желаю твоей жене здоровья и удачи.

– Спасибо, я передам…. Может быть, всё же съешь что-нибудь? Ты на самом деле плохо выглядишь: бледный, взлохмаченный… Могу сделать салат из огурцов и помидоров. Кстати, я купил великолепное рафинированное кубанское подсолнечное масло.

– Спасибо, у меня нет аппетита.

– Невольно поступаешь по правилу животных: во время болезни никакой пищи?

– Вроде того, – согласился Всеслав.

– Ладно, тебе виднее.

Нарезав ветчину и разложив её веером на тарелке, как это обычно делают повара в ресторанах, Игорь, любуясь своим «творчеством», сглотнул слюну и спросил:

– Посидим здесь или переберёмся в гостиную поближе к большой плазме?

– Мне всё равно, – ответил Всеслав, пожав плечами.

– Тогда пошли к плазме. Захвати кетчуп.

Сказав это, Игорь пошёл в гостиную с тарелками и соком. Всеслав поплёлся следом. На полпути Всеслав остановился, решив, что сок может пойти ему на пользу, и вернулся на кухню за бокалом.

Игорь тем временем включил телевизор.

– И в этом возрасте маленький барсучонок очень уязвим, – послышался ласковый женский голос. – Посмотрите, дети. Только что он обследовал лес вокруг норы и вдруг лёг, уткнулся носиком в траву и уснул. Так он будет поступать до тех пор, пока не подрастёт и не наберётся сил. Хорошо, что он живёт в московском зоопарке. Если бы он жил в настоящем лесу, и на его след напал хищник…

«Барсучонку повезло, – подумал Всеслав, взяв первый подвернувшийся под руку бокал. – А меня не спасут ни московский зоопарк, ни железобетонная конструкция глубокого залегания. Нет смысла прятаться от «хищников», напавших на мой след».

Всеслав вернулся в гостиную. Игорь, убавив звук телевизора, ужинал.

– Приятного аппетита, – сказал Всеслав.

– Угу, спасибо! Так скажи на милость, что случилось…

– Не спеши, Игорь. Ешь спокойно.

– Да ладно, всё нормально.

Всеслав решил выдержать паузу, чтобы не отвлекать друга от трапезы, но тому, даже наполнив рот пищей, не трудно было общаться.

– Между делом поделюсь, что вчера вечером, – заговорил Игорь, – мы с Катей строили планы на выходные. Решили кое-что переставить, кое-где уплотниться. Сам понимаешь, скоро нам понадобится детская комната.

– Это понятно.

Прожевав ветчину, Игорь продолжил:

– И что ты думаешь? Утром позвонили с работы, и завертелось… Рухнули все планы.

– Это плохо.

– Да уж, хорошего мало! Ты в курсе последних событий в городе?

– Нет. У меня, если придерживаться диагноза врачей, нервный срыв. Постельный, точнее, диванный режим. Я ни разу с минувшего воскресенья не выходил на улицу. Газет не читал, телевизор не смотрел. Лёгкая пища и полный покой как в реанимации.

– Сочувствую и рассказываю, что прошлой ночью ограбили краеведческий музей. Глиняную посуду и мраморные надгробные плиты не тронули. Забрались в хранилище и украли все золотые и серебряные археологические находки. Ты представляешь? Изделия скифов и греков! Кинжалы, мечи, украшения доспехов и сбруй, серьги… Самым древним артефактам несколько тысяч лет! Бронзовый век!

– Я был в музее, видел эти вещицы…

– Вот их-то и спёрли! И как воры ухитрились обойти охранную сигнализацию? Уму непостижимо! В общем, майор мрачнее грозовой тучи. Вневедомственная охрана в шоке. Начальство сверху не просто поторапливает, а конкретно давит. В курсе даже губернатор. Вот в такую сегодня я попал ситуацию.

Игорь вздохнул, отпил сок и продолжил ужин.

«Ночью ограбили музей? – подумал Всеслав. – А не совпадает ли это… Да, похоже, совпадает. Значит, я в курсе. Нужно припомнить важные детали».

Вспоминая, Всеслав машинально взял с тарелки большую дольку картофеля и стал надкусывать её с сосредоточенным видом. Игорь удивлённо посмотрел на него, затем добродушно усмехнулся.

Запив ужин соком, Игорь откинулся на спинку дивана и сказал:

– Нормально! Червячка заморил. Теперь я гожусь, как говорят, голодному в собеседники…

– Говорят иначе.

– Я в курсе. Итак, с моей проблемой разобрались. Теперь давай разбираться с твоей проблемой. Нервный срыв, насколько я знаю, не появляется ниоткуда. Ты понервничал, Славян? И кто рискнул вывести тебя из равновесия? Я с трудом представляю того человека, который посмел предъявить какие-либо претензии тебе – угрожающего вида бойцу. Хотя, может быть, всё дело в бумажной волоките, перед которой пасуют даже богатыри с бетонными кулаками? У тебя возникли проблемы с гостиницей? Или со спортклубом? Объясни, в чём дело, и мы всё уладим буквально…

Обернувшись, Игорь посмотрел на настольные часы.

– Сегодня не получится. Всё уладим буквально завтра. Это я тебе обещаю. Нет в Анапе такой проблемы…

– Совсем недавно – на прошлой неделе – я тоже так думал, но, оказалось, существуют проблемы, решить которые крайне сложно.

– Разберёмся. Выкладывай всё подробно и по порядку.

– Видишь ли, Игорь, – заговорил Всеслав, намереваясь неспешно войти в тему, – со мной последнее время стала происходить какая-то чертовщина…

– Не нужно преамбул. Давай конкретно и по существу. Кто, где, когда, на основании чего? Итак…

Но Всеслав не спешил.

– Мы с тобой, Игорь, из числа тех людей, которые уверены, что инопланетяне существуют…

– Кто? Инопланетяне? Славян, а они тут при чём?

– Ответь, инопланетяне существуют?

– Да, конечно! Чёрт бы их побрал!

– И мы верим в контакты разного рода?

– Почему верим? Это реальность! Скорее всего, именно серые уроды украли Анечку! Долбанные гуманоиды! – со злостью сказал Игорь, выключил телевизор и едва не швырнул пульт на пол, но вовремя опомнился.

«Так и знал, что слово «инопланетяне» подействует на него, как острый перец на язвенника, – подумал Всеслав. – К сожалению, теперь отступать поздно».

– Объясни, при чём тут пришельцы? – спросил Игорь. – Давай, не томи душу.

Плавного входа в тему не получилось. Всеслав вздохнул и произнёс:

– У меня был контакт с инопланетянином.

– На самом деле?

– Да, клянусь. Вчера я более получаса беседовал с гуманоидом – легатом Гроссом.

– Чёрт! А ты уверен, что дело было наяву? – с надеждой в голосе спросил Игорь, рассчитывая услышать «нет».

– Да, уверен. Лучше бы этот Гросс действительно мне приснился.

– Подожди, не волнуйся.

– Я уже не волнуюсь.

– Молодец. Если тебя не похитили, как Анечку, всё не так уж и плохо.

Всеслав решил высказаться, но Игорь продолжил:

– Выспишься, проветришь черепную коробку, освободишься от интерференции восприятия, то есть от эффекта затуманенного мозга…

– Это не тот случай.

– Не спеши. Давай думать. Может быть, во всём виноваты твои комиксы? – спросил Игорь и указал на стол, где лежали листы с карандашными набросками. – Ты перетрудился, получил от уставшего мозга сигнал, что произошло перенапряжение и самое время сделать перерыв. Согласен?

– Нет.

– Вдобавок, куда в твоём жилище ни глянь, повсюду одна тема – космос. По-моему, с аксессуарами ты конкретно переборщил. Вот это, насколько я знаю, Столпы Творения, – Игорь указал на большой красочный плакат с изображением грандиозных газо-пылевых формирований.

– Да, верно, это знаменитые Столпы в созвездии Орла.

– Ну-ну. А название вот этой туманности я не знаю, – Игорь указал на плакат, висевший на другой стене.

– Это не менее знаменитая Тройная туманность. Как видишь, три цвета, три лепестка…

– Вижу. Удивляюсь, почему я раньше не обратил внимания, что ты переборщил с атрибутикой?

– Совсем недавно эти плакаты помогали мне настроиться на творческий лад.

– Согласен, существует такая процедура.

– Но последнее время они меня сильно раздражают. Действительно, нужно убрать их к чёрту в кладовку. Куплю плакаты с цветами, горами, водопадами, экзотическими зверушками или птицами.

– Вот, всё правильно! Нужно избавиться от раздражителей. Вместе с горами, цветами и зверушками придёт просветление и выяснится, что на самом деле не было никакого Гросса.

– Был, – вздохнув, ответил Всеслав. – И появился он в моей квартире не случайно.

– Тогда давай поищем абсурдность в его словах…

– Давай, только что толку? Он не нёс галиматью, в чём часто уличают гуманоидов: не советовал мне, например, построить в тундре космопорт или направить усилия всех землян на восстановление популяции стерляди.

– Он говорил по-русски?

– Да. Чисто и грамотно.

– Вот! Ты не считаешь это странным?

– Посчитал и поинтересовался. Он ответил, что обучение не является для их цивилизации проблемой: любой язык они могут выучить за пару часов.

– Да? Не слабо. Ладно. Он походил на человека или это был «серый» с миндалевидными тёмными глазами?

– Он один к одному походил на человека. Высокий как мы с тобой. Тоже голубоглазый и светловолосый. Так называемый «норд», если придерживаться классификации Перейры. Правда, в плечах узковат. Эдакий, знаешь ли, изнеженный астеник. Я сразу понял, что он никогда не занимался спортом. Короче, не мужик. Скорее, пацан.

– Допустим. Когда и где ты с ним встретился?

– Гуманоиды приходят ночью. Думаю, тебе это хорошо известно.

– Да, известно. Девяносто пять процентов контактов происходили именно ночью.

– Так было и в моём случае.

– Ну, хорошо. На чём он прилетел?

– Он не прилетел. Вчера около полуночи рядом с аквариумом вспыхнул вертикальный луч. Сначала внутри него мельтешили серебряные блёстки, затем появился Гросс. Хотя скорее, это был не он, а его голограмма.

– И что хотела эта голограмма?

Всеслав тяжело вздохнул и ответил:

– Для того чтобы всё стало понятно, начну издалека.

– Да ради бога! Ты же знаешь, что после исчезновения Анечки я собираю информацию про этих уродов инопланетян. Если я, хоть и с трудом, но всё же приобрёл привычку терпеливо выслушивать несусветную абракадабру, которую самозабвенно несут бдительные старушки и вездесущие алкаши, то тебя выслушаю с несоизмеримо большим вниманием и безоговорочным доверием. Сент-Экзюпери сказал: «В действительности всё иначе, чем на самом деле». Я хочу разобраться хотя бы на примитивном уровне, как выглядит действительность. Рассказывай.

Игорь стряхнул с брюк воображаемые крошки и приготовился слушать.

– Всё началось в прошлое воскресенье, – стал вспоминать Всеслав. – У меня в тот день было прекрасное настроение. Вечером мы с Матвеем поехали в Витязево к его знакомым грекам на юбилей… даже запомнил… Павла Андреевича Спирс.

– Распространённая среди греков фамилия в честь святого Спиридона.

– Да, верно. Исток – остров Корфу.

– Именно. Припоминаю, в прошлую субботу ты говорил о своих планах – поездке в Витязево.

– Говорил, – кивнув, согласился Всеслав. – В кафе было много молодёжи. Матвей познакомил меня с Ириной. Они коллеги, в офисе их столы стоят почти рядом.

– Ирочку знаю, – ответил Игорь. – Заходил однажды к Матвею на работу, познакомился с его коллегами. Ирочка – это эффектная шатенка.

– Да.

– О девушке поговорим позже. Итак, Гросс. Что ему было от тебя нужно?

– Всё началось в Витязево.

– Хорошо, я слушаю.

– Мы с Ириной танцевали под Армстронга, – продолжил Всеслав, – и вдруг со мной случилось ЭТО. Сначала больно щёлкнуло в мозгу, а затем начался кошмар. Тоска и досада стали рвать мою душу на части. Это было ужасно! Только заклятому врагу могу пожелать пережить такую встряску.

Всеслав замолчал, подыскивая слова, затем продолжил:

– Я раздвоился. Мой внутренний мир, который я считал неприкосновенной собственностью, раскололся на две части. Одна половина понимала, где я нахожусь и чем занимаюсь, а другая… В другой половине души проснулся инопланетянин. На меня нахлынул сумбур из воспоминаний и эмоций. Люди стали казаться инородными существами, танцы – неуклюжими дёрганьями, музыка – слишком громкой и абсурдной, русская речь – сочетанием непонятных звуков. И главное – душу сковала грусть… Короче, я получил такую тяжёлую порцию инопланетных эмоций, что не справился и впал в ступор. Ирина, скорее всего, испугалась, когда со мной случилось это «короткое замыкание».

– Как пить дать. Если двухметровый боец с кулаками-кувалдами теряет контроль над собой, кому угодно станет неуютно. Значит, разговор об Ирочке отпал. Жаль. У меня есть информация, что она очень хороший человек.

– Я знаю, Матвей говорил.

– Любит животных. Рачительная хозяйка. Всё в порядке с нравственностью…

– И это я знаю. И общаться с ней – одно удовольствие, умница с тонким чувством юмора, – вздохнув, сказал Всеслав. – Увы, я её разочаровал. Не судьба.

– Жаль. Ладно, продолжай.

– Матвей, не долго думая, увёз меня из Витязево. Когда я пришёл в себя, было раннее утро. Я лежал на диване, Матвей спал в кресле. Проснувшись, он рассказал, что ночью вызывал скорую помощь. Меня напичкали успокоительными таблетками и снотворным. Врач и медсестра провозились со мной около получаса, а я едва запомнил людей в белых халатах. Вроде бы они и были, но не дольше нескольких мгновений. Вот в таком странном состоянии я находился.

Игорь, сочувствуя, вздохнул.

– После визита врачей Матвей пару часов контролировал мой пульс.

– Могли бы меня поставить в известность, – с упрёком произнёс Игорь.

– Извини, я до утра ничего не соображал. Обидно, что в Витязево даже не успел пригубить рюмку, а впал в такое состояние, будто был в стельку пьяным. Утром мозг, если можно так сказать, вошёл в обычную колею, и я подумал, что наваждение пошло на убыль. Зачем нужно было беспокоить тебя и моих родителей? Случился «прострел» в психике. С кем не бывает? Подумаешь! Я посчитал, что мой закалённый в боях организм быстро восстановится, поэтому отменил утреннюю пробежку, решив отлежаться, чем и занимался весь день, чувствуя себя ни на что не способной ватной куклой. Вдобавок меня преследовало ощущение, будто проснувшийся инопланетянин ворошил мои воспоминания. И в этих воспоминаниях он не находил ничего, чем стоило бы гордиться. Даже мой чемпионский пояс и впечатления о бое с бразильцем его разочаровали. «Вы можете оказаться в одном десантном шлюпе», – промелькнула мысль в моей голове.

– Даже так? Чужая мысль?

– Да. Вот такой итог: мне нечем гордиться! Я долго занимался бестолковым времяпрепровождением!

– Ещё чего?! А что нужно было сделать, чтобы угодить этому «строгому ревизору»?

– Не знаю. Наверно, нужно было поднапрячься, и спасти Вселенную.

– Вот именно!

– Если серьёзно, я понял, что своих бить нельзя. В смысле, людей. Мы можем оказаться в одном десантном шлюпе, защищая планету от плохих инопланетян.

– Вряд ли у нас получится что-то толковое. Мы сидим в одном «ковчеге» или «шлюпе» уже тысячи лет и до сих пор тупо и зло колошматим друг друга «вёслами». Давай, рассказывай дальше.

– Наступила ночь, стало немного легче, я задремал и впервые испытал эффект отделения души от тела. Это был не сон. Произошло реальное путешествие сознания. Никакой фантазии не хватит, чтобы придумать такие тонкости. Я увидел себя со стороны и остался недоволен своей внешностью.

– Да, я сразу сказал, что выглядишь ты не ахти как…

– Потом прошёл сквозь стену, – продолжил Всеслав, – и полетел по улице к морю. А затем вышел в космос. Я облетел Луну, потрогал ледяные глыбы колец Сатурна, послушал фоновый шум Вселенной и голоса звёзд. Я даже пролетел сквозь выброс коронарной массы Солнца. Представляешь?

– С трудом. И что?

– А затем вернулся домой. Вернее, меня вернули – моим сознанием управляли. Я даже знаю, кто именно.

– Этот «строгий ревизор»?

– Да. Теперь мне известно, что в прошлой жизни я был адмиралом Эстабатом, предводителем армии звёздного содружества на другой стороне Млечного Пути.

– Понятно.

– Всё, что мне снилось, я видел… как бы это правильно сформулировать… его глазами, что ли. И пользовался его памятью.

– И это понятно.

– В общем, инопланетян интересует информация, связанная с гибелью Эстабата.

– Он погиб?

– Да. Он погиб в бою тридцать лет назад. Та сущность, которую мы называем душой, а инопланетяне этоном, попутешествовав в космосе, досталась мне.

– Это вполне возможно. Я помню, как ты в детстве рассказывал…

– Да, я рассказывал, что мне снились другие миры, звездолёты, замки, короли, принцессы, эльфы, андроиды, какие-то шумные праздники…

– Наша босоногая компания испытывала сильные впечатления, слушая твои рассказы.

– Это были воспоминания Эстабата, вернее, лучшее, что сохранила его память. Никто никого не убивал, не лились реки крови. Мою детскую психику оберегали, показывая идиллические эпизоды из жизни инопланетян. То есть, я видел глянцевую яркую обложку книги, – Всеслав вздохнул. – Теперь эту книгу раскрыли. Содержание оказалось удручающим. Уже неделю мне снятся сны, в которых Эстабат, «норды» и их союзники сражаются, вернее, много лет назад сражались с рогатыми циклопами и мохнатыми коротышками, похожими на панд. Пару раз я просыпался в холодном поту.

– Жестоко бились?

– Ещё как! Не щадили ни женщин, ни детей.

– Это отвратительно!

– Согласен. Во время коротких затиший они устраивали разборки. Понятия не имею, о чём они говорили, тем не менее, судя по мимике, темпераменту и развитию событий, могу предположить, что они заклятые враги на века. Возможно, так же жестоко воюют до сих пор.

– Где-то в этих «жерновах» находится Анечка, – произнёс Игорь и вздохнул.

– Да, к сожалению, – согласился Всеслав.

– Итак, инопланетяне нашли ту душу, которая принадлежит тебе, а когда-то принадлежала их крутому военачальнику.

– Да? Нашли.

– Надеюсь, их обрадовало то, что ты физически здоров, живёшь в полосе субтропического климата, не обделён впечатляющим мужским обаянием, тем не менее, не являешься прожигателем жизни. Ну и что дальше? Какая им нужна информация? Что ты можешь им рассказать?

– Я помню крохи – это мои сны, Эстабат помнит всё. Десятки экспедиций их звёздного содружества на протяжении тридцати лет вели поиск и разбрасывали зонды и в нашей галактике, и в ближайших туманностях. В общем, они проделали колоссальную работу, потратили уйму средств, чтобы найти душу Эстабата.

–Нашли и что? – спросил Игорь.

– Теперь они стоят в шаге от разгадки самой трагичной тайны содружества. Гросс попросил, чтобы я дал согласие на разблокировку памяти их легендарного героя. Эта процедура наверняка выведет следствие из тупика, как он сказал. Я согласился им помочь.

Игорь откашлялся и сказал:

– Не понял. Объясни, на что ты согласился?

– Сегодня после полуночи меня переправят на Луну. Там находятся их межзвёздный корабль, генератор разблокировки памяти и какая-то комиссия. После несложных манипуляций представители комиссии разблокируют память Эстабата, поговорят с ним, узнают тайну, а потом вернут меня домой. И, как сказал Гросс, я ничего не буду помнить о контакте. Вот тут-то и начнётся самое главное. Если я не буду помнить, как меня зовут, понадобится помощь врачей. Ты объяснишь ситуацию…

– Нет, Славка! Если у тебя действительно был контакт с инопланетянином…

– Я когда-нибудь тебе врал?

– Не врал.

– Ну вот! Значит…

– Если бы я хоть раз заметил, что ты кривишь душой, перестал бы с тобой общаться.

Игорь долго смотрел на Всеслава, затем пробурчал:

– Чувствую, что моя до недавних пор нормальная голова превращается в растрёпанный кочан капусты.

– Извини, что я тебя напрягаю, – ответил Всеслав.

– Ладно, переживу. Итак, вернёмся к теме. Я хочу сказать, что продолжения контакта быть не должно!

– Я уже пообещал, что окажу им помощь.

– Это же катастрофа, Славка! Это может плохо закончиться! Помнишь историю с американским эсминцем «Элдридж»?

– Помню. Опыт, проведённый Эйнштейном, Теслой и военными. Так называемый Филадельфийский эксперимент. Проект «Радуга». Возможно, это было на самом деле. Не исключено, что это была утка, которую умышленно протолкнули в печать, чтобы направить наших учёных в неизведанные дорогостоящие дебри. И что?

– А то, что там главную роль играл именно генератор. И его магнитное поле во время эксперимента угробило всю

команду эсминца. Намёк понял?

– Гросс сказал, что генератор не опасен.

– А что ты ожидал услышать? Что у тебя появился реальный шанс превратиться в идиота?

– Я тешу себя надеждой, что всё обойдётся. Цивилизации «нордов» несколько миллионов лет. Миллионов! «Нордов» называют Первыми или Учителями. Они приобщили к своим достижениям десятки цивилизаций. Их технический прогресс шагнул так далеко, что мы не можем себе этого представить. Чего, например, смогут добиться наши потомки хотя бы за тысячу лет?

– Это никому не известно, – ответил Игорь. – Велика вероятность, они «добьются» того, что опять, повторяя виток истории, будут жить в пещерах, рисовать охрой на стенах силуэты быков, оленей и загадочных существ с лучами или нимбами над головами. А по праздникам, нарядившись в парадные шкуры, будут пританцовывать перед этими изображениями, издавая нечленораздельные звуки и размахивая дубинами. При самом удачном раскладе нам протянут руку помощи эти Первые Учителя, и примут нас в какой-нибудь звёздный кооператив. Бесспорно, мы окажемся в самой захудалой конторе по переработке вторсырья. В том интеллектуальном коллективе, в котором занимаются проектированием, детализацией и прочими премудростями, создавая невероятно сложный дешифратор тайн Вселенной, для кроманьонцев, кем мы по сути до сих пор являемся, рабочих мест нет. Возможно, Учителя позволят самым смышлёным людям разносить по многоярусным лабиринтам цехов пиццу, пончики и кофе. Не более того… Ладно. Меня интересует вот что: ты можешь послать к чёрту этого Гросса вместе с его дурацким генератором?

– Увы, нет. Во-первых, я привык держать данное слово. Во-вторых, меня одолевает чувство сопричастности. Как ни крути, одним боком я всё-таки адмирал Эстабат. Что-то шевелится в душе…

– Это шевелится твоя бесшабашность.

Вздохнув, Всеслав продолжил:

– В-третьих, у меня нет уверенности, что я имею право капризничать. Кто для них Всеслав Шадрин? Примитивный моллюск, внутри которого скрывается ценная жемчужина. Пока, как я понял, они, будучи цивилизованными гуманоидами, вступили со мной в переговоры. Но, если я не захочу по-хорошему, они наверняка применят силовые методы. Я не смогу им противостоять. Меня не выручат ни нокаутирующие удары, ни удушающие захваты. Я знаю, что говорю, потому что несколько раз во сне видел в деле их трёхметровых штурмовиков – андроидов. Эти парни, не напрягаясь, вытряхнут меня из постели и, держа за ухо, как непослушного ребёнка, переправят на Луну, стоит только подать им соответствующую команду. «Нордам» нужен Эстабат, и они его получат. Знаешь древнее римское изречение: «Пожелания императора равнозначны приказу»?

– Ещё как знаю! Дома общаюсь с «императором» каждый день. И сплю с этой «венценосной» особой в одной постели.

– У вас проблемы?

– Нет, что ты! Всё отлично! Мы с Катенькой живём душа в душу. Иногда, крайне редко, не шумно и не зло спорим, как все нормальные молодые люди во время притирки характеров. Это у тебя проблемы. Продолжай.

– Похоже, я обязан сделать, как говорят, хорошую мину при плохой игре. В этом случае у меня будет больше шансов вернуться домой с тем мозгом, к которому я привык, а не с манной кашей в голове.

Игорь угрюмо смотрел на Столпы Творения. Он видел этот плакат много раз, но никогда прежде на его лице не появлялось выражение крайней неприязни. После долгого молчания сказал:

– Да-а-а! Отвратительная ситуация. Единственное, что у нас есть – надежда. Можно было бы тебя спрятать, я знаю по-настоящему укромные места на Тамани и в предгорьях Кавказа, но это не сработает. Если их средства поиска настолько совершенны, что способны «прощупать» всю галактику, найти субъект на отдельно взятой планете – для них совершенный пустяк. Вот чёрт! Будет ужасно, если, потеряв кузину, я потеряю и тебя. Короче, я никуда не уйду до полуночи. Позвоню Кате и скажу, что мы напали на след грабителей. На Луну полетим вместе.

– Нет, Игорь!

– Да! Когда всплывёт правда, надеюсь, Катя…

– Послушай, Игорёк, – заговорил Всеслав. – В твоей семье скоро появится малыш. Катя будет крайне недовольна, если узнает правду. К тому же, мне нужен надёжный тыл. Ни у кого нет такой деловой хватки, как у тебя.

– Я принял решение: на Луну полетим вместе. Возможно, моя деловая хватка там очень даже пригодится. Думаю, после «разбора полётов» до развода дело не дойдёт. Без шума, я уверен, не обойдётся, но в конце концов Катя меня поймёт… У тебя есть таблетки от головной боли?

– Цитрамон, аскофен, анальгин.

– Давай цитрамон.

Запив таблетку, Игорь несколько минут сидел, глядя то на Всеслава, то на аквариум, затем полез в карман за телефоном. Нужно было срочно действовать.

– Никуда не нужно звонить, – сказал Всеслав. – Ты останешься в городе, и будешь решать важные проблемы.

– У меня нет более важных проблем!

– Есть. У тебя появились зацепки, которые, возможно, помогут поймать тех, кто ограбил музей.

– Это ты о чём?

– У меня официальное заявление, Игорь Леонтьевич!

На лице Игоря появилось выражение крайнего удивления. Рука с телефоном застыла в воздухе.

– Какое заявление, Славка?

– Ты уже знаешь, что по ночам моё сознание улетает в космос. Верно?

– Если ты говоришь, что улетает, значит, улетает. Чёрт бы побрал этого неженку Гросса! И что?

– Прошлой ночью мы с Эстабатом провели несколько часов на какой-то планете в укреплении, похожем на бункер. Проверили боеприпасы в крюйт-камерах, состояние андроидов, обследовали несколько помещений, в которых стояли металлические ящики с отверстиями, пролетели над палубами с массивными орудиями, заглянули в одну комнату с хрустальными стенами и потолком, в которой спал на ворохе сена и невероятно громко храпел тип, похожий на панду. И надо же! Только что, задремав, я видел погружённую в багровый сумрак планету, дворец и именно этого гуманоида-альбиноса. Ещё выстрелы… – Всеслав сделал паузу. – У меня складывается впечатление, что последовательность событий нарушена, всё собрано в кучу. Ладно, не это главное. Затем мы с Эстабатом полетели на Землю. Кстати, на нашем пути оказались Столпы Творения. На самом деле звёздный ветер заметно их деформировал. Телескоп «Хаббл» видит их такими, какими они были около семи тысяч лет назад.

– Да, я понимаю – скорее всего, взрыв сверхновой звезды…

– Пожалуй. Наше путешествие закончилось у здания музея. Можно было возвращаться домой, но моё внимание привлёк припаркованный под каштанами размалёванный фургон Форд Транзит Ван. Изрядно потрёпанный. Основной цвет – тёмно-синий. На правом борту нарисованы Дракула и три красотки с красными клыками. Было темно, моросил дождь. Рядом с машиной стояли и курили два парня. У одного из них была зажигалка-пистолет. По-моему, этот парень нервничал – часто нажимал на курок. Они оба сухощавые. Рост примерно метр восемьдесят, не выше. Они надвинули на лица капюшоны, тем не менее, я разглядел, что один из них белобрысый, а второй – с зажигалкой – рыжий. У белобрысого переломан нос. Или занимался боксом, или доказывал на зоне свою правоту.

Зрачки Игоря расширились. Он направил на Всеслава указательный палец и спросил:

– Ты… понимаешь?

– Да, Игорь, я понимаю, что в таких делах шутки неуместны. Я подозреваю, а узнать истину – твоя работа.

– Ты запомнил номер машины?

– Конечно! – Всеслав назвал номер и добавил. – В Анапе никогда прежде эта машина не попадалась мне на глаза. Это меня и заинтересовало. А ещё внешний вид парней… Ищите тёмно-синий фургон с Дракулой на борту. Номера машины можно заменить за пять минут.

– Разберёмся, – ответил Игорь, глядя на него с озабоченным видом.

– Что, сомневаешься? Напрасно. Уточняю, что у этих парней жуликоватый вид. Индивидуумы с такими лицами способны на любую пакость. Не зря существует наука физиогномика, определяющая сущность человека по внешности. Конечно, эта наука обходит стороной такие термины как «омерзительная рожа», «потенциальный уголовник» или что-то типа того…

– Уверен, мы скоро выясним, на что способны эти индивидуумы.

– Вот и прекрасно. Делай своё дело.

– Славян, меня беспокоит другое.

– Я уже понял, что именно. Полёт на Луну?

– Да. Что-то мне… дискомфортно…

– Не волнуйся. Я вернусь домой через пару дней, как сказал Гросс. Хотя, этот срок вызывает удивление. Мы знаем, что до Луны космические корабли долетают за три дня.

– Потому, что пока космическая техника – всего лишь «керогазы». Какой там Марс? – вставил Игорь.

– Да, верно. Посмотрю, на что способна техника инопланетян.

– То есть, тебя нужно ждать во вторник. Правильно?

– Наведывайся после работы, не ошибёшься.

– Я могу задержаться на работе допоздна… мало ли что… А среди ночи вваливаться в твою гостиницу, сам понимаешь…

– Ключи от служебной лестницы всегда в твоём распоряжении. Наведывайся по утрам до работы, если так будет удобнее. Да, и ещё! Если не затруднит, пожалуйста, покорми завтра рыбок.

– Мне не впервой. Корм в тумбочке?

– Да. В той же красной банке.

– Голодать они не будут, можешь не переживать.

– Спасибо. Тогда я беру на себя обязательство привезти тебе в качестве презента большой лунный камень и ведро фиолетового грунта. Есть на Луне почва такого цвета. Найди в квартире место для истинного лунного пейзажа…

– И ты ещё посмеиваешься? Ну, ты, Славян, даёшь! Спрятать бы тебя, да никуда от них не сбежишь.

– Это я давно понял: нет смысла затевать игру в прятки.

Игорь тяжело вздохнул и стал массировать виски. Затем сказал:

– Уф-ф-ф! Нужно собраться с мыслями. Я должен как-то вразумительно объяснить майору, почему мы должны искать именно этот тёмно-синий фургон. Откровение о том, что ты общаешься с инопланетянами, а по ночам твоя душа улетает в космос, может навредить его психике. Или, что более вероятно, может сильно навредить моему с трудом приобретённому авторитету.

– Игорь, всё просто. Я был в гостях. Возвращался домой под утро. Видел машину и парней. Ненавязчиво посоветуй ему проработать эту версию. Если это единственная соломинка, он за неё обязательно ухватится.

– Это понятно, но дело в том, что я не хочу впутывать тебя в эту историю.

– Спасибо, но иначе не получится. Кто в случае необходимости опознает этих парней? Только я. Послезавтра я буду в вашем распоряжении.

– Плохо то, что майор тут же захочет с тобой поговорить. Я знаю, что у него всегда наготове минимум сто вопросов.

– Ничего не говори ему до полуночи.

– Это потеря драгоценного времени, Славян! На воле до сих пор гуляют те, кто бросил вызов охране и полиции.

– Тогда скажи ему, что у меня судьбоносное свидание. Или придумай что-нибудь ещё. Главное, чтобы до полуночи я был избавлен от гостей и телефонных звонков.

– Ладно, – подумав немного, сказал Игорь, – подожду до полуночи. Придумывать истории я никогда не был горазд. К тому же, общаясь с майором, ни я, ни кто-либо из нашего отдела ни разу не пытался даже слегка пофантазировать, дабы не попасть в опалу.

Игорь перевёл недружелюбный взгляд на Столпы Творения, долго их рассматривал, затем спросил:

– Слава, как далеко живут эти «норды»?

– На другой стороне нашей галактики. Примерно в шестидесяти тысячах световых лет от Земли.

– Далековато.

– Да, наша техника никогда до них не долетит: либо развалится от ветхости или космического грибка, либо попадёт в зону притяжения каких-нибудь горячих сверхгигантов типа Сириуса или Антареса. Живут они на планете Элонг в созвездии Энготур, называют себя элонгами.

– Понятно. В общем, должен сказать, что я не удивлён и, тем более, не ошарашен. Полно фактов, указывающих на то, что гуманоиды издревле вступали в контакты с людьми.

– Согласен. «Книга Еноха», «Кодекс Мани»…

– Да. Три книги видений и откровений монахини Хильдегарды Бингенской, – продолжил Игорь. – Над армией Александра Македонского появлялись объекты, которые походили на щиты. Более двух тысяч лет назад Плиний Старший написал, что римляне под командованием Гая Мария видели в небе «горящий щит». Плутарх написал, что у Дарданелл, там, где римляне во главе с Лукуллой должны были сразиться с армией Митридата, появилась «огненная бочка», которая стала пикировать на воинов и фактически обратила их в паническое бегство. Если учесть, что до нас дошла лишь мизерная часть древних хроник, не так уж сложно представить полную картину.

– Кстати, о картинах… – заговорил Всеслав.

– Да, на картинах ни каких-нибудь подмастерьев, а великих мастеров запечатлены НЛО. «Крещение Христа» Эрта Де Гелдера, «Мадонна и святой Иоанн» Доменико Гирландайо, «Мадонна с книгой» Сандро Боттичелли, «Благовещение» Карло Кривелли. Объекты прорисованы чётко, совершенно не похожи на случайные мазки. Конкретное откровение находится в монастыре в Дечанах в Сербии. Там на фресках внутри «комет» нарисованы пилоты.

– Я видел представителей не менее тридцати цивилизаций. Эстабат ходил с ними в атаки, устраивал совещания с их генералами. Сильно ошибается тот, кто не верит, что космос полон жизни.

– Правильно! Несчётное число галактик – это образования спиральных, эллиптических, линзовидных и неправильных форм. Всего-навсего. Звёзды внутренней части всех галактик состоят из молибдена и иридия – известных нам химических элементов. И нас не удивишь ни водородом, ни гелием. Звёзды вспыхивали, подчиняясь единым вселенским законам. Единая небесная механика создавала идентичные планетарные системы. Это значит, что разнообразие в космосе не так уж и велико. Кстати, телескоп «Кеплер» обнаружил тысячу «горячих Юпитеров» и три тысячи экзопланет, две из них – Глизе-581д и Кеплер-22б.

– Если космос обследуют инфракрасный телескоп «Спицер» и рентгеновский «Чандра»…

– Информации будет масса, – договорил Игорь. – Но трудяги астрономы не там ищут. Инопланетяне давно обосновались на Земле, решают свои проблемы и отмахиваются от нас, как от назойливых мух. Всё бы ничего, бог с ними, места пока хватает всем. Удручает то, что они распоряжаются нами по своему усмотрению. Пример – Анечка. Как могла бесследно исчезнуть из школы ученица восьмого класса, обученная приёмам самообороны? Твоя выучка многое значит. Помнишь, как мощно она била ногой в коленный сустав и в пах?

– Помню. Даже тренировочная лапа не всегда спасала.

– Ну, правильно! Вышла на перемене на улицу, и больше её не видели. И никакого шума, никаких следов борьбы. Если бы она была маленькой глупой девочкой, которую не трудно приманить конфеткой или шоколадкой, тогда другое дело…

– Мне тяжело об этом вспоминать, – сказал Всеслав. – Её исчезновение – самое страшное событие в моей жизни.

– В моей тоже.

Они одновременно тяжело вздохнули.

– В одной краевой газете я нашёл заметку, в которой говорится, что с набережной Приморско-Ахтарска несколько десятков очевидцев наблюдали летавшую над Азовом тарелку, – продолжил Игорь. – В общем, ярко сверкавший объект быстро и низко летал над морем, совершая резкие манёвры. Наши самолёты не способны вытворять такие «чудеса». И было это за день до исчезновения Анечки. Так что смотри, держи на Луне ухо востро.

– Я полон оптимизма, – ответил Всеслав. – Во-первых, Гросс вёл себя крайне уважительно, будто считал меня гранатой с выдернутой чекой.

– Он всё правильно понял: ты и есть граната.

– Во-вторых, он забавный парень. Во время беседы он выдал несколько потрясающих мимических шедевров. У нас таких гениальных мимов нет. Наши «гении смеха» по сравнению с ним – уличные кривляки. Глядя на него, сложно было удержаться от смеха, и, честное слово, если бы не безвыходная ситуация и мрачное настроение…

– Смотри, как бы этот талантливый мим не превратился в жестокого палача, – с угрюмым видом произнёс Игорь.

– Не должен. Я надеюсь на лучшее… Да, Игорь, я сказал Марии Витальевне, что на время переберусь к тебе. Если завтра я не отвечу на вопросы администратора по домофону, начнётся суета, возможно, взломают дверь. Я ведь как-никак числюсь тяжёлым лежачим больным под пристальным наблюдением.

– Да, ты поступил правильно. Кстати, может быть, всё-таки Машенька, а не Мария Витальевна? Улыбчивая девочка с русой косой выросла, расцвела, превратилась в обаятельную девушку, мечтает, что ты обратишь на неё внимание, а ты…

– Мария Витальевна – это святое. Её отец был для нас и учителем физкультуры, и старшим товарищем.

– Это же прекрасно! С детства знакомый порядочный мужчина – тесть, с которым у тебя хорошие отношения! И Машенька такая красавица и умница! Ты заметил, что, когда она улыбается, у неё на щеках появляются ямочки Точно, как у моей Катеньки. Поцелуи ангела, так говорят.

– Мария Витальевна – святое!

– Вот ты упрямый…

– Да не упрямый! Ты с Катей споришь?

– А как же! Я же сказал, что иногда бывает.

– А если бы ты женился на Маше? С ней стал бы спорить?

– Ну… – задумчиво произнёс Игорь.

– Вот тебе и «ну».

– Славян, все житейские проблемы можно и нужно решать полюбовно.

– Согласен. А если на уступки буду вынужден идти только я, боясь расстроить молодую красавицу жену и порядочного тестя? К тому же, если со временем выяснится, что по природе своей она «беспощадный император»? В подкаблучники я не гожусь – не тот характер.

– Вряд ли Машенька… такая умница… преобразившись, станет диктатором.

– Станет, не станет. Зачем гадать? Короче, хороша Маша, да не наша.

– Жаль. Ладно, идём дальше. Ирочку ты испугал. Тоже уже не вариант, даже если ты принесёшь и покажешь ей справку от психотерапевта.

– Конечно. Она всегда будет настороже, помня, что однажды у меня «сорвало крышу». Такое не забывается. И на что будет похожа такая жизнь?

– Да, не фонтан, согласен. Ладно, в твой спортклуб ходит большая группа девушек. Ты для них кумир!

– Куда там! Долгое бестолковое времяпрепровождение! Чемпионский пояс – безделушка с блестящими металлическими побрякушками…

– Прекрати! Я уверен, если ты подойдёшь к решению вопроса корректно, с улыбкой и цветами…

– Ну, не знаю. Вообще-то, не думал на эту тему. Однозначно, я уважаю этих девушек. Они отважные, выносливые, трудолюбивые. Не какие-нибудь попрыгушки-хохотушки, а целеустремлённые и дисциплинированные бойцы…

– Правильный ход мыслей. Ну и?

– И все они обаятельные…

– Ну и?! Продолжай, продолжай…

– Давай отложим этот разговор.

– Почему? Это неправильно. На войне перед тем, как идти в атаку, солдаты делились планами на будущее. Дед рассказывал. В этом был глубокий смысл. Беда пройдёт мимо, если у тебя будет планов воз и маленькая тележка.

– Планы у меня есть, и их действительно воз.

– Это понятно: спортзал, официальные бои в ринге, бухгалтерия, комиксы. А где главная интрига? Меня интересует, когда ты собираешься жениться? Или тебе больше нравится гражданский брак? Или гостевой? Ты уже засиделся в женихах. У физически полноценного парня, то есть у тебя, давно должна быть подружка.

– Ты же знаешь, что я без отдыха вкалываю с раннего утра до глубокой ночи, а потом носом в подушку…

– Я знаю, но что подумают люди? Разве сложно найти гёрлфренд? По-моему, не возникнет никаких проблем, если ты как бы вскользь намекнёшь одной из твоих преданных фанаток, что устал от одиночества.

– Во-первых, я не устал. Во-вторых, неофициальные отношения мои родители воспримут в штыки. Так отчихвостят, покажут такой гражданский брак, что мне в пятиэтажной гостинице будет мало места.

– Да, пожалуй. Мои родители поступили бы точно так же. Ладно, продолжай.

– А что продолжать? Неофициальные отношения однозначно отпадают. Я хочу встретить такую девушку, чтобы сердце затрепетало, чтобы с первого взгляда и навсегда. Без оглядки на тестя. Не раздумывая о том, какие проблемы начнутся после свадьбы – «император» она или нет.

Игорь впервые за вечер широко улыбнулся.

– Ну вот! Отлично! Похвальные помыслы, Славян!

– Но пока сердце ни разу не затрепетало.

– Это печально. А что так? Может быть, у тебя появились проблемы со зрением?

– Нет. Зрение, слава богу, стопроцентное.

– Наверно, логика хромает?

– Нет, не хромает. К тому же, я не бездушный чурбан.

– Значит, нужно чаще выходить в люди, а не «жать железо» в спортзале до седьмого пота и не сидеть за столом и рисовать армии андроидов, военные космические крейсеры, битвы в развалинах заброшенных планет, шикарных красоток с лазерными автоматами или световыми мечами.

– С плазменными, а не со световыми.

– Ладно, с плазменными мечами. Обещай, что, как только вернёшься с Луны, займёшься поисками невесты.

– Обещаю. Хоть и жаль драгоценного времени, до лета буду с умыслом ходить в культурно-массовые заведения на лекции и концерты, посещать читальные залы библиотек, а летом проводить время на пляже…

– Только не лежать на пляже, изображая застрявший в песке якорь! Нужно активно двигаться!

– Да, тут ты прав. Ладно, буду ходить с задумчивым видом, словно что-то или кого-то потерял. Как только сердце затрепещет, я пойму, что встретил свою истинную половинку.

– Молодец! Мо-ло-дец! Мне стало намного легче…

– Хорошо. На этом, Игорь, вроде бы и всё. Планами поделился, теперь давай прощаться.

– Прощаться не буду.

– Вообще-то, правильно. Тогда до встречи, друг.

– Хочется встать плечо к плечу с тобой, и будь что будет…

– До встречи, Игорь! Ключи на верхней полке у двери.

– Что-что, а это я знаю.

Игорь тяжело вздохнул и, вставая, спросил:

– Помочь убрать со стола?

– Нет, спасибо¸ я сам. Хороший способ отвлечься от назойливых мыслей.

– Славян, у меня мерзко на душе оттого, что я оставляю тебя в беде. Только скажи, и я встану плечо…

– Не вздумай, Игорь! Ты в ответе за Катю, за вашего будущего ребёнка. Рисковать нельзя! Иди, работай. Выясни, те ли парни ограбили музей? Удачи!

– Душа рвётся что-нибудь предпринять… И тебе удачи! Держи удар, друг. Слава богу, тебя не нужно этому учить.

– Я справлюсь. Должен справиться. Уверен.

Игорь пошёл к выходу и громко сказал:

– Чёрт бы побрал этих инопланетян! Поналетели тут!

– Россиянам всё нипочём! – ответил Всеслав.

– Исторический факт. Тебе не трудно проводить меня до лестницы?

– Не трудно. Пошли. Не забудь пакет.

– Да, да, пакет! В нём фрукты и сладости для Кати. Поеду домой, затаюсь до полуночи. А ты смотри, будь начеку. Если не возражаешь, дам маленькое наставление.

– Не возражаю. Давай.

– Инопланетяне не «мужики» и не «парни». Я знаю твою обычную манеру общения, поэтому решил…

– А, вот ты о чём. Там видно будет, как к ним обращаться: уважительно, запанибрата или с применением непечатной лексики.

– Хочу посоветовать: пожалуйста, не переусердствуй.

– Ничего не обещаю, Игорь. С некоторых пор будущее для меня – потёмки.

– Да уж! Что-что, а это я уже понял. В общем, будь начеку.

Всеслав проводил друга до служебной лестницы, открыл дверь. Кафель блестел, отражая свет уличного фонаря. Камелия на подоконнике выглядела свежо, распустив пышное малиновое соцветие.

Игорь вышел на лестничную площадку и посмотрел на Всеслава с таким сожалением, будто тот уже сидел на электрическом стуле в ожидании оглашения приговора.

– Всё будет нормально, – успокаивая его, сказал Всеслав. – Одна потомственная авторитетная гадалка, посмотрев на мою ладонь, с удивлением предрекла, что я проживу в здравии тысячу лет.

– Тысячу лет? Это, как ты сам понимаешь, из области фантастики.

Игорь тяжело вздохнул и стал спускаться вниз.

*

Большую часть оставшегося до полуночи времени Всеслав потратил, безо всякой цели бродя по квартире, машинально то включая, то выключая свет, то взбегая по лестнице в спальню, то медленно спускаясь в гостиную. Затем он сел у окна, глядя на ночные огни спящей Анапы, и стал размышлять о том, что тяжёлые физические нагрузки кого угодно могут довести до нервного срыва. К тому же, если регулярно допоздна рисовать гуманоидов, в конце концов запросто можно оказаться в печально известном заведении – в психушке. К сожалению, все его попытки привести нервную систему в состояние покоя закончились неудачей – настроение окончательно испортилось. Он не смог убедить себя в том, что, идя по жизни, нужно руководствоваться наставлением: «Не верь глазам и ушам своим».

С досадой и неохотой за полчаса до полуночи он вымылся в ванне, побрился, надел свежее бельё, белоснежную рубашку, галстук, дорогой выходной костюм, достал из коробки новые лакированные туфли. Посмотрев в зеркало, сказал:

– Выгляжу конкретно как дурак полуночник. Придёт этот чёртов Гросс или не придёт? Такой сумбур в голове…

За десять минут до полуночи, чувствуя себя просто отвратительно, он рухнул на диван, положил ноги на столик и, открыв наугад подшивку комиксов, упёрся взглядом в дуло револьвера, направленного угрюмым гангстером ему в лицо.

– Чур меня, чур, – пробормотал Всеслав и, со злостью плюнув на палец, стал быстро перелистывать страницы.

Глава вторая

Запрещающий знак

Яркий вертикальный луч вспыхнул рядом с аквариумом ровно в полночь. В потоке света замельтешила мишура, затем появился легат Гросс. На нём был мундир, похожий на те форменные мундиры, которые много лет назад носили российские царские сановники.

– Здравствуйте, Всеслав Алексеевич Шадрин! – громко произнёс легат, изобразив на лице бурю восторга. – Мы ждём вас! Генератор уже включён!

Сердце Всеслава заныло от нахлынувшей тоски. Подшивка комиксов выскользнула из рук и упала на пол.

«Держаться, держаться!» – подумал Всеслав. Затем, поднявшись с дивана, откашлялся и бодрым голосом громко сказал:

– Прекрасно! Я готов! Что я должен делать? Войти в луч света?

– Поднимитесь, пожалуйста, на крышу дома, – ответил легат. – Там вас ждут кауберы. Это посыльные.

Легат исчез. Луч погас. Шаткая вера Всеслава в то, что инопланетяне – плод его уставшего воображения, разрушилась в один миг.

– Талантливый мим всё-таки существует. Дай бог выбраться невредимым из этой «весёлой» истории, – пробормотал Всеслав, нагнулся, намереваясь поднять подшивку, и почувствовал дрожь в коленях. Досадуя, бросил комиксы на диван и бодрой походкой пошёл из своей квартиры в неизвестность.

В коридоре Всеслав попытался насвистеть «Марсельезу», но пару раз сфальшивил, в чём был повинен жучок, который полз по его шее и щекотал кожу. Замолчав, Всеслав придавил насекомое пальцем и почувствовал, что под подушечкой шевелилось вовсе не хилое создание с хитиновым панцирем и тонкими ломкими крылышками, а некто сильный, как ружейная пружина, и твёрдый, как металл. Удивляясь, он поднёс энергично сопротивлявшегося малыша к коридорному плафону освещения. И увидел, что это был персонаж из его снов – перламутровый летающий робот!

То, что эти жуки играли важную роль в военных операциях инопланетян, Всеслав понял давно. Но с какой целью этот разведчик ползал по нему? Его держали под контролем? Но зачем? Для защиты? Скорее всего, да. Вряд ли к нему относились с недоверием. С какой стати инопланетяне должны были в чём-то сомневаться? Судя по ситуации и соотношению сил, Всеслав надёжно сидел у них под колпаком и мало чем отличался от лягушки, подготовленной к трепанации.

Засунув инопланетного разведчика в нагрудный карман, Всеслав пошёл дальше.

Выйдя на служебную лестницу, он посмотрел на подоконник. Освещённое Луной соцветие камелии излучало тревожный буро-красный цвет и напоминало запрещающий сигнал светофора.

– Ты того… не накаркай, – пробурчал Всеслав.

Перепробовав несколько ключей, он открыл дверь и вышел на крышу.

Там он ожидал увидеть разведывательную капсулу, чёрный истребитель или что-нибудь более внушительное. Но увидел аппарат, внешний вид которого вызвал удивление и разочарование: почти прозрачный НЛО, напоминавший огромного кальмара. Эта не внушающая доверия конструкция, размером с микроавтобус, висела в воздухе, освещая влажную поверхность крыши бледно-голубым светом.

«Впервые вижу такую технику, – подумал Всеслав. – Значит, Учителя изобрели что-то новое. Хотя, вполне реально, они сняли с консервации аппарат, которому долгое время не могли найти применение».

Рядом с «кальмаром» стояли два пришельца в чёрных комбинезонах. Опытным глазом Всеслав определил, что рост каждого из них был под три метра. К тому же мускулатуре этих гигантов можно было позавидовать. С такими громоздкими «супертяжами» ему не доводилось встречаться ни в клетке, ни на ринге, ни на татами. И слава богу!

Над городом гулял насыщенный йодом ветер. Серые тучи разошлись. Сквозь светлую тонкую дымку с неба смотрело жёлтое лицо Луны. Сегодня оно напоминало оскалившийся в улыбке череп.

– Привет! – обратился Всеслав к инопланетянам. – Я – Всеслав Шадрин! Или, если угодно, номинально адмирал Эстабат!

Гиганты молча рассматривали Всеслава. На их лицах явно просматривалось выражение крайнего удивления.

«Я знаю, что одет не по уставу, – с раздражением подумал Всеслав. – Знаю, что цвет формы адмирала – белый, но у меня нет белого костюма, и никогда не было. Я всегда считал белый цвет крайне непрактичным».

Одёрнув полы пиджака, он сказал:

– Эй, парни! Так мы летим или торчим? Лично у меня нет ни малейшего желания играть посреди ночи в «пучеглазики-гляделки». Я хочу как можно быстрее покончить с этим делом, вернуться домой и «зализать раны».

Гиганты молча приложили к груди огромные кулаки и поклонились. Затем один из них открыл прозрачную дверь «кальмара».

Всеслав уселся в одно из кресел второго ряда. Запах, витавший в салоне, неожиданно вызвал в нём вспышку грусти, но это состояние длилось всего мгновение.

Инопланетяне сели впереди, двери закрылись. Уличные звуки исчезли. Крыша гостиницы уплыла вниз и пропала из вида. Под ними горели огни ночной Анапы. Издавая слабое монотонное жужжание, «кальмар» стал разворачиваться в сторону Чёрного моря.

«Всё соответствует сновидениям: я знаю, что при таком звуке на нижней полосе шкалы скорости горят две точки. Слабая тяга позволяет производить маневрирование в ангаре, не более того», – подумал Всеслав.

Прозрачный аппарат плавно поднялся вверх и тут огни города в мгновение ока умчались назад. Услышав шипение, Всеслав понял, что пилот резко «надавил на газ».

В течение нескольких минут Всеслав прислушивался к своим ощущениям. Складывалось впечатление, будто он находился в кабине тренажёра, стоявшего в учебном зале. Не ощущались покачивания. Не закладывало уши. Не было чувства, будто на грудь, мешая дышать, уселась та знаменитая тяжёлая горилла, которая докучала в начале полёта всем космонавтам и астронавтам. И кресло не трясло так, будто под ним находилась и работала камнедробильная установка.

«Мы летим? – подумал Всеслав. – Не очень-то впечатляет. Я думал, что реальные ощущения будут круче, чем в мчащемся болиде».

Конечно же, он не нуждался в сотрясении внутренностей. И ему вовсе не хотелось сидеть с перекошенным от непомерной перегрузки лицом и задыхаться от навалившейся на грудь тяжести. Тем не менее, впечатлений явно не хватало. Надеясь хоть как-то «подсластить» абсолютно «постный» выход в космос, он уткнулся лбом в прозрачный купол, надеясь увидеть внизу ходовые огни танкера или сухогруза, чтобы с их помощью выяснить высоту и скорость полёта. Убедившись, что под «кальмаром» царил сплошной мрак, он разочарованно вздохнул и откинулся на спинку кресла.

Шум работы двигателя походил на тихое шипение системы вентиляции компьютера. По салону гулял, обдувая лицо, поток свежего воздуха. Вскоре за бортом вспыхнул яркий свет.

«Заработала наружная плазменная защита «кальмара», –

подумал Всеслав. – Это означает, что силовой агрегат приступил к экстренному набору высоты».

Затем, когда яркость света ослабла, он понял, что они вошли в верхний разрежённый слой – термосферу, и плазменная защита из-за отсутствия сопротивления воздуха уменьшилась процентов на семьдесят. Он посмотрел за борт и убедился, что не ошибся: «кальмар» находился на большой высоте, на что указывал крутой изгиб горизонта, подсвеченный солнцем. Вот-вот гравитация Земли должна была уступить место невесомости. Он знал, что так называемая космическая болезнь – отвратительная штука, от которой никто не был застрахован. На астронавта Джейка Гарна – военного лётчика, привычного к перегрузкам, невесомость подействовала так удручающе, что всерьёз встал вопрос: сможет ли он пережить период адаптации? Джейк всё-таки выдержал испытание, тем не менее, позже в НАСА появилась шуточная единица измерения тяжких мук – один гарн.

«К сожалению, и мой организм запросто может в ближайшее время «гарнуть», – подумал Всеслав. – Хорошо, что мой желудок пуст, как водосточная труба, иначе у кауберов мог бы появиться шанс увидеть, чем я подкрепился перед дальней дорогой… Но это лишь предположение. Надеюсь, я перенесу встречу с невесомостью как истинный незыблемый российский десантник».

Время шло, подсвеченный солнцем изгиб горизонта стремительно удалялся, но ничего похожего на состояние невесомости так и не наступило.

Вдруг Всеслав чётко услышал лай собаки, а затем недовольное кряхтение ребёнка и тихий голос женщины:

– Вот твоя соска. Спи, малыш. Всё хорошо.

Оторопев, Всеслав перенёс взгляд внутрь салона. Перед ним возвышались огромные спины двух «штангистов», в просвете между ними светились значки на панели приборов. Он вдруг осознал, что инопланетный корабль на огромной скорости уносил его от людей, от шума дождя, от щебета воробьёв и городской суеты – от всего, к чему он привык, в невероятно холодный безмолвный космос. И уже нельзя было сказать: «Эй, парни, вообще-то я погорячился. Верните меня домой». Его оптимизм резко иссяк, по спине пробежал мороз.

«Держаться, держаться!» – подумал Всеслав.

Во время боёв на ринге ему много раз наносили внушительные удары в голову и довольно часто пытались «срезать» ударами в область печени. И каждый раз именно при помощи этой мысленной команды он выходил из критических состояний. Нужно было держаться и в этой сложной ситуации, не позволяя сердцу холодеть от одиночества и безысходности.

Всеслав заёрзал в кресле. Один из кауберов обернулся, внимательно посмотрел на него, потом подал ему бутылочку тёмного цвета объёмом примерно в треть литра и сказал густым басом:

– Мы понимаем, адмирал, вы отвыкли. Выпейте.

Жидкость была вязкой, вкус напоминал экстракт болотного багульника и полыни. Его желудок слегка дёрнулся, предупреждая, что инопланетное угощение пришлось не ко двору. А затем по телу быстро разлилось тепло. Пришли чувства уюта и покоя.

Убедившись, что на лице Всеслава появилось выражение счастливой безмятежности, каубер одобрительно кивнул головой и отвернулся.

Перламутровый жучок выбрался из нагрудного кармана пиджака и улетел на панель приборов. Проследив за его полётом, Всеслав вдруг увидел над головами кауберов Луну – большой светлый шар с тёмными пятнами. Попутчица Земли была как на ладони! Это зрелище так потрясло Всеслава, что он на время забыл и о кауберах, и о «кальмаре», который был способен без тряски, шума и дыма проникать в космос, и о чудовище-генераторе, который уже включили «гостеприимные» инопланетяне.

Вдруг в салоне прозвучала короткая фраза, состоящая из

посвистываний, щёлканий языком и напевных мелодичных звуков. Сердце встрепенулось. Всеслав понял, что кто-то произнёс несколько слов на языке элонгов. Пилот ответил, затем посмотрел за борт. К «кальмару» быстро приближалось несколько ярко-белых точек. Логично было предположить, что это летел эскорт, а в содержании переговоров была упомянута персона Всеслава.

Яркие точки увеличились до размера больших шаров, сбросили скорость, и полетели следом за «кальмаром».

Наконец прозрачный аппарат подлетел к Луне настолько близко, что уже легко можно было рассмотреть кратеры, горные пики и трещины, а затем стремительно спикировал к поверхности спутника.

«Под нами кратер Шиккард, – подумал Всеслав, глядя на быстро увеличивающуюся чашеобразную «оспину». – По-моему, мы пикируем слишком залихватски: никогда прежде я не перемещался с такой чудовищной скоростью. Может быть, пора притормаживать?»

Пилот вывел аппарат из крутого пике над Морем Влажности. Они полетели над освещённой солнцем поверхностью в сторону Моря Спокойствия и Моря Кризисов, затем под ними проплыли кратеры Эндимион и Клеомед.

«Кальмар» держал курс на северо-восток к кромке освещённой поверхности спутника. Всеслав подумал, что, скорее всего, корабль пришельцев находился на обратной стороне Луны в недоступном для наблюдений с Земли холодном тёмном мире.

Вскоре солнце ушло за горизонт, «кальмар» погрузился в непроглядную тьму.

Несмотря на протесты желудка, Всеслав допил жидкость и пришёл к выводу, что она прекрасно подавляла отрицательные эмоции. Сознание не было замутнено, он по-прежнему чётко осознавал, в какой находился ситуации. Но теперь у него не было чувства паники. На сердце было светло и легко, словно он летел в гости к старым добрым приятелям, к которым относился с абсолютным доверием.

Неожиданно появилось множество огней. Если это был инопланетный корабль, то он представлял собой громоздкую конструкцию огромного размера. Под «кальмаром» мерцала разноцветными сполохами уходящая вдаль поверхность. Повсюду, куда ни глянь, вздымались массивные светлые башни, арки, сложные консольные конструкции.

Вдруг поверхность под ними распахнулась и «кальмар» стал опускаться в просторную шахту. Над куполом и под днищем стали то появляться, то исчезать горизонтальные переборки. Послышалось громкое шипение. Всеслав понял, что оказался внутри многоступенчатой шлюзовой камеры инопланетного монстра.

Наконец «кальмар» встал на палубу. Двери с шелестом открылись, затем наступила тишина.

Всеслав вышел и осторожно вдохнул. Он полагал, что, оказавшись в замкнутом пространстве, которое нельзя было проветрить в условиях космоса, окунётся в удушливую среду, заполненную запахами кухонь, прачечных, технических и бытовых помещений. Но он ошибся. Воздух базы был свежим и чистым, напоминал воздух горных кавказских курортов.

Он находился в просторном ангаре рядом с несколькими десятками аппаратов. В длинном ряду стояли НЛО, одни из которых походили на треугольники с серебристыми ячеистыми бортами, другие – на большие ярко раскрашенные сигары.

«Я видел эти аппараты в детских снах! – подумал Всеслав. – Я даже придумал им название – прогулочные ладьи. В них путешествовали на высоте птичьего полёта элонги и кудрявые существа, похожие на эльфов».

Он перевёл взгляд и увидел в глубине ангара несколько чёрных истребителей. Коротко, как вспышка, в душе возникло такое чувство, будто он после долгого отсутствия вернулся домой.

«Я помню! – подумал Всеслав и улыбнулся. – Я умею управлять этими мощными боевыми машинами! Знаю, как это делается! Могу совершить и разведывательный полёт, и боевой!»

Всеслав не заметил, как рядом с ним оказался Гросс. Легат действительно был высоким и походил на астеника. Даже раззолоченный мундир не делал его шире в плечах.

– Здравствуйте, Всеслав Алексеевич Шадрин! – заговорил легат, изобразив на лице бурю восторга. – Мы, представители звёздного содружества Энготур, рады приветствовать вас на борту ударной базы «Чотос»!

– Привет, Гросс, – кивнув, ответил Всеслав.

– Мы отдаём должное вашему мужеству и дисциплинированности.

– Если я что-то пообещал, значит, обязательно сдержу слово, даже в ущерб себе.

– Вам не будет причинён ущерб.

– Рад это слышать.

– Представители комиссия Особого Совета поручили мне сопровождать вас. Пожалуйста, прошу, идёмте.

– Нет проблем. Пошли, – согласился Всеслав.

Он направился вслед за Гроссом к открытой в глубине ангара двери.

Попав в длинный коридор, Всеслав испытал чувство дежа-вю. Он знал, как выглядел тот зал, в сторону которого они шли! И знал, где в том зале находился лифт!

– Нам сюда, – проговорил Гросс, указав в противоположную от лифта сторону.

Они пересекли зал, и пошли ещё по одному коридору, по обе стороны которого было множество дверей. Скорее всего, это была казарма. Однако на этот раз Всеслав не испытал никаких эмоций: из глубины памяти не всплыли сюжеты снов, не появилось дежа-вю. Это могло означать одно: Эстабат никогда не входил в помещения, предназначенные для отдыха личного состава.

В одном из залов они подошли к длинной веренице стоявших впритык цилиндров ярко-синего цвета. Гросс указал на один из них.

– Прошу сюда, пожалуйста. Вы должны принять душ, – сказал он. – Берегите глаза. Нажав на кнопку… вот на эту…

– Разберусь, не маленький.

– Глаза лучше всего закрыть. Это продлится недолго. Я успею вернуться.

– Принять душ, принять душ, – пробурчал Всеслав, глядя в спину удалявшегося легата. Затем, расстёгивая браслет, посмотрел на циферблат. Было двадцать семь минут первого. Всего около часа с небольшим назад Всеслав вымылся в ванне, вылив в воду флакон шампуня.

Инопланетная процедура, целью которой, безусловно, была дезинфекция и, вполне возможно, дезинсекция, действительно длилась недолго. Сначала на Всеслава обильно полился ароматный пенный раствор, затем словно из ведра хлынул поток воды.

«Интересно, где инопланетяне заправились водой? – отплёвываясь, подумал Всеслав. – Предположить можно всё, что угодно. Возможно, вода родом с ледяного шара – спутника Юпитера Европы или со спутника Урана Миранды».

Ещё он успел подсчитать в уме, что, преодолев за двадцать минут порядка трёхсот восьмидесяти тысяч километров, «кальмар» за минуту пролетал примерно девятнадцать тысяч километров. Именно за минуту! Всеслав не стал напрягать извилины, чтобы подсчитывать, как далеко смог бы улететь «кальмар» за один час, потому что во время полёта ему не удалось увидеть прикрытую широкими спинами кауберов шкалу скорости на панели приборов, то есть он не знал в максимальном, крейсерском или всего лишь прогулочном режиме летел инопланетный аппарат.

После того, как его обдул поток горячего воздуха, благоухая, Всеслав выглянул наружу. Рядом с его костюмом лежал белоснежный комбинезон, рядом с туфлями стояли белые мокасины.

«И зачем, спрашивается, – с досадой подумал Всеслав, – я потратил дома полчаса напряжённого творческого труда, создавая себе имидж преуспевающего бизнесмена? Вполне можно было бы прилететь на Луну в толстовке, джинсах и домашних тапочках. Кстати, Гросс должен был более ответственно подойти к порученному ему делу и заранее предупредить обо всех нюансах, а не смотреть на меня, как овца на волка и мямлить слова. Да, во время первой встречи он определённо выглядел крайне подавленным. Впрочем, и сейчас он не очень жизнерадостный, хотя изредка вполне живописно изображает восторг».

– Это ваш комбинезон, – сказал Гросс.

– Допустим.

– Помочь вам одеться?

– Нет! Благодарю, я как-нибудь сам…

Всеслав, проворно натянул на себя приятно пахнущую одежду. На ощупь она была удивительно эластичной и мягкой. На предплечьях красовались замысловатые красные узоры.

– Это вензеля Эстабата, – пояснил Гросс. – Мы пошили этот комбинезон прежде, чем вышли на прямой контакт с вами, то есть забежали вперёд, как у вас говорят, получив краткую информацию от микрига-разведчика. Теперь мы знаем, что опознавательными вензелями можно было пренебречь, потому что вас даже в рубище узнают.

– Не понял, о чём речь, – сказал Всеслав, успев отметить, что комбинезон пришёлся ему впору.

– Извините, что не уделил должного внимания этой теме во время нашего предыдущего разговора. Созданием внешности руководит этон…

– Ну.

– Иногда этон копирует лицо предшественника, – продолжил Гросс. – У адмирала Эстабата и у вас, как вы, наверно, уже поняли…

– Понял: мы похожи.

– Есть другое слово.

– Какое?

– Идентичность.

– Ну, если дело дошло до упражнений в словесности, добавлю, что есть ещё одно слово – тождественность – полное совпадение.

– Да, вы правы.

– Что, неужели полное совпадение?

– Да, Всеслав Алексеевич.

– Ну что же, я польщён. Кстати, теперь всё встало на свои места – я понял, почему посыльные кауберы впали на крыше в ступор, то есть, почему произошла заминка. Удивление вызвало не моё «обмундирование», а моё лицо. Конечно, нажать на клавишу «копировать» намного проще, чем ваять что-то новое с молотком, шпунтами, троянками и скарпелями в руках, – ответил Всеслав, надеясь, что легат должным образом отреагирует на его шутку. Но, похоже, Гросс не настолько хорошо изучил мир людей, чтобы разбираться в названиях инструментов скульпторов. Легат даже не улыбнулся, с сосредоточенным видом наблюдая за тем, как Всеслав пытался найти на комбинезоне пуговицы или молнию.

– Надеюсь, я правильно предполагаю, что это… – заговорил Всеслав, разворачивая чёрный лоскут ткани.

– Это элемент военного обмундирования – шейный платок. Чёрные платки имеют право носить генералы и, конечно же, адмирал.

– Да, я не ошибся. Но Эстабат, насколько я знаю, часто пренебрегал платком.

– Он мог себе это позволить.

– Значит, и я могу, – сказал Всеслав и отложил платок в сторону.

– Не имею права возражать. Пожалуйста, идёмте, генератор работает в заданном режиме.

– Пошли, – хмурясь, согласился Всеслав.

Идти пришлось долго. За одним из многочисленных поворотов они остановились перед высокой дверью. На её коричневой полированной поверхности светились символы. Два каубера в чёрной форме стояли по стойке смирно и смотрели в пространство перед собой. Гросс приложил к тёмной поверхности руку, дверь с лёгким шипением ушла в переборку.

Всеслав пошёл вперёд по узкому проходу, рассматривая зал, устроенный по принципу амфитеатра. Небольшая площадка в центре была освещена, как ринг, десятками мощных софитов. Всё остальное пространство было заполнено многоликой массой существ, смотревших на человека с планеты Земля с нескрываемым любопытством.

«Бог ты мой! – подумал Всеслав. – Знакомые лица! Тут и пилоты, и генералы, и вожди! И они выглядят так, будто для них тридцать лет – один день. Вот это сюрприз!»

Вслед за Гроссом он вышел на освещённую площадку и остановился. Со всех сторон послышались перешёптывания и сдержанные возгласы удивления. А затем произошло то, чего Всеслав никак не ожидал: инопланетяне встали. На него, приложив сжатые кулаки к груди, с восторгом смотрели элонги и кауберы, кудрявые светловолосые существа, похожие на эльфов, бледно-голубые малыши с красивыми кукольными лицами, сухощавые старики и старушки в балахонах, стройные, кофейного цвета лысые гуманоиды с фосфоресцирующими глазами. Разумеется, они встали, ошибочно приняв Всеслава за своего бывшего военачальника Эстабата. Это было трогательное зрелище, и оно произвело на Всеслава неизгладимое впечатление.

– Привет, привет. Рад видеть вас не во сне, а наяву, – пробормотал он.

Гросс повернулся к небольшой, отдельно стоящей разноликой группе и заговорил на языке элонгов. Всеслав понял, что тот обращался к комиссии. Вскоре высокопоставленные гуманоиды что-то ему ответили.

– Представители комиссии Особого Совета приняли окончательное решение, – обратившись к Всеславу, торжественным голосом произнёс Гросс. – Процедура разблокировки памяти адмирала Эстабата одобрена! Мы готовы приступить!

– Прекрасно, – пробурчал Всеслав.

Из-под пола медленно поднялся массивный агрегат, похожий на огромную настольную лампу. Два каубера в длинных белых балахонах хотели взять Всеслава под руки, но он без их помощи уселся в кресло у основания генератора. В том, что это был тот самый пресловутый аппарат, Всеслав уже не сомневался.

Свет в амфитеатре притушили, оставив освещёнными площадку и громоздкий агрегат. Инстинкт самосохранения вдруг попытался прорваться сквозь чувства покоя и умиротворения: в душе Всеслава всколыхнулось что-то, отдалённо походившее на беспокойство. Но уже было поздно что-либо предпринимать. Раздался сухой щелчок, в глаза ударил яркий голубой свет, а затем Всеславу показалось, будто он падает в глубокую пропасть.

*

Ощущения, появившиеся у Эстабата, можно было сравнить с медленным подъёмом из толщи воды. Сначала в кромешной тьме появился слабый свет, затем стали появляться отдельные размытые светлые пятна. Вскоре пятна сложились в неясные контуры, которые постепенно просветлели и приобрели резкость.

Эстабат увидел перед собой легата Гросса.

«Наконец-то я получил телесную оболочку, – подумал адмирал. – Золтан так тщательно готовился к встрече, что заставил меня изнывать от нетерпения. Впрочем, он всегда и во всём проявлял выдержку, в отличие от меня… Достаточно ли хорошо я продумал, как должен вести себя тот, кто только что вернулся из призрачного мира? Главное – не спешить. Ошибок быть не должно».

– Цебс? – медленно проговорил адмирал, с трудом ворочая непослушным языком. – Это ты?

– Хорошо! – воскликнул легат. – Говори, дядя, говори! Я не Цебс, а его сын Гросс!

– Гросс? Да, уже вижу, кто ты. До сих пор продолжаешь кривляться?

Легат, покраснев, ответил:

– Я волнуюсь, дядя. А когда я волнуюсь…

– А ты не волнуйся. Что я здесь делаю? Напомни, я забыл.

– Нам очень жаль, дядя, что ты погиб в бою тридцать лет назад.

– Тридцать? Понимаю… Кресло генератора?

– Да, дядя.

– Где мы? Это база, флагман, дворец?

– Это база «Чотос». В зале находятся представители звёздного содружества.

– Почему темно? Прибавьте свет! – приказал Эстабат. – Я хочу увидеть всех присутствующих!

Потолок зала просветлел, затем ярко засиял. Представители наций стояли, глядя на бывшего Главного Координатора армии и легендарного героя.

«Я вернулся! – подумал Эстабат, кивая генералам и вождям. – Если предатели находятся здесь, они должны дрогнуть, опасаясь расплаты. Кто в панике? Фритт прячет глаза. Тапт покрылся красными пятнами. И тот, и другой снобы и брюзги, ни разу не участвовали в сражениях. Я никогда не был с ними дружен… Гросс излишне взволнован. Впрочем, Гросс и в детстве часто проявлял нервозность».

Остановив взгляд на одном из присутствующих, адмирал подумал: «Очень ответственный момент. Сфальшивить нельзя».

– Золтан? – произнёс он.

– Да, это я, адмирал.

Чрезвычайный легат Золтан подошёл к генератору.

– Приветствую тебя, учитель! – медленно произнёс Эстабат. – Рад встрече.

– Я тоже рад, адмирал.

– Ты входишь в состав комиссии?

– Я возглавляю экспедицию, – ответил Золтан. – Приказ императора, особые полномочия.

– Мои родители… – проговорил адмирал. – Они живы?

– Да, конечно, живы, – ответил Золтан.

– Где Вивьева и Строби?

– Вивьева погибла. Я сожалею. Твой сын Стратилион жив и является Главным Координатором армии.

– Мой сын – Главный Координатор? Похвально. Он здесь?

– Нет. Он выполняет задание императора. Защита звёздного содружества прежде всего.

– Я тоже так считаю. Надеюсь, я погиб достойно?

– Да, адмирал.

– Почему погибла Вивьева? Как это случилось? Хотя, подожди. Я начинаю вспоминать.

Эстабат опустил голову и замолчал. Наступила напряжённая тишина.

– Дым и выстрелы, – наконец сказал он.

– Да, адмирал.

– Шлюзовая палуба… Моя яхта «Клеония».

– Да.

– Мы совершали перелёт от Элонга к Ахав. Я не взял базу сопровождения, посчитав перелёт безопасным. К тому же, штурмовики семьсот первой дивизии давно не были дома. Я разрешил им отдыхать до особого распоряжения. Всё верно?

– Да, – ответил Золтан.

Эстабат вздохнул и сказал:

– Я вспомнил. Тяжело возвращаться к этому событию, но, если необходимо…

Кемн терпеливо ждал.

– Генератор усовершенствовали? – спросил Эстабат. – Удалось увеличить время от щелчка до наступления критической полосы?

– Нет, к сожалению. Попытки улучшить модель не увенчались успехом. С наступлением критической полосы твоя память начнёт распадаться.

– Плохо! Кто я в этой жизни? Надеюсь, я имею внушительный вес в обществе?

Золтан перевёл взгляд на Гросса. Тот заговорил скороговоркой, словно произносил заученную речь:

– Ты, дядя, житель планеты Земля Всеслав Алексеевич Шадрин. Так называемый человек. Семь миллиардов так называемых людей находятся на первой ступени развития. За время наблюдения за Шадриным в течение так называемых шести земных суток мы выяснили, что он ведёт замкнутую, однообразную жизнь. Здоров, по параметрам соответствует штурмовику, но, пожалуй, скоро деградирует, так как не даёт мышцам нагрузку, предпочитая отлёживаться. Судя по количеству залов и качеству меблировки апартаментов, сильно стеснён в средствах. Примитивное существование, ничем не примечательная личность…

– Вот как? – нахмурившись, спросил Эстабат. – Ничем не примечательная? Твой отец погиб, сражаясь у туманности Синий Цветок, когда тебе было около пяти лет. Кто тебя воспитывал, Гросс?

– Дядя Фрадий, – ответил Гросс, покрывшись красными пятнами. – Принц Фрадий.

– Мой двоюродный брат созерцатель Фрадий? Он всегда был мягок и отчуждён. Никогда не был категоричен в своих суждениях. Или я что-то путаю?

– Он добр и мягок, – пряча глаза, ответил Гросс.

– Тогда кто научил тебя быть пренебрежительным?!

Гросс стушевался, а адмирал перевёл взгляд на Золтана и спросил:

– Всеслав Шадрин стеснён в средствах?

– Да, – ответил кемн. – К такому выводу пришли аналитики.

– Хранитель моей памяти ни в чём не должен быть ущемлён! Приложите все усилия, Золтан! Отправьте на его планету взвод разведчиков! Пусть разберутся с их средствами взаиморасчётов!

– Три группы кемнов уже работают на Земле.

– Земля? Где это? Какие координаты?

– Двенадцатый регион, восьмой сектор, сто двадцать пятая точка, – ответил кемн. – Планетарная система. Третья планета от звезды МЛТ – 23103 – Солнца.

– Не помню, чтобы когда-либо направлял «Таларти» в этот регион.

– Всё верно, адмирал. Прежде здесь не были ни экспедиционные, ни торговые транспорты содружества.

– Двенадцатый регион, Солнце… Меня нашёл зонд?

– Да. Мы находились в глубоком рейде в десятом регионе. Относительно близкое расстояние до Земли позволило нам принять чёткий ответ на запрос.

– В глубоком рейде… Значит, дальняя связь с Элонгом не установлена?

– Пока не установлена. Идёт подключение к глобальной сети двух зондов – рабочего и резервного, которые отныне будут находиться в этой планетарной системе. Полное соединение произойдёт через тридцать часов.

Адмирал кивнул головой и спросил:

– Где находится мой сын?

– Мы знаем, что в двадцатом регионе зонды обнаружили крупное скопление военных транспортов хапсов, – ответил Золтан. – Император приказал Главному Координатору силами третьего флота ликвидировать угрозу. Затем «Чотос» вышел за пределы дальней связи.

– Хапсы опять зашевелились?

– Да. Выросло новое поколение, жаждущее реванша. Они были предупреждены, что до установления мирных отношений не имеют права проникать на территорию нашей галактики, но нарушают запрет. Мы уже уничтожили несколько их разведывательных транспортов.

– Они ведут поиск, – сказал Эстабат. – Ищут Фьифьюч, это бесспорно. Нашу армию не беспокоят Серые Ужасы?

– Нет, адмирал. Не было ни одного случая…

– Хорошо. Значит, я надёжно изолировал Фьифьюч от космоса.

Эстабат задумался, затем спросил:

– Вы не раскрыли мой секрет? Не смогли восстановить маршрутные карты малой базы «Градан»?

– Нет, адмирал.

– Значит, вы не узнали, где находится планета-тюрьма?

– Не узнали.

– Я хотел рассказать тебе и императору, где находится узник, но нападение на «Клеонию» нарушило мои планы… Возможно, Фьифьюч до сих пор жив.

– Возможно, – согласился Золтан.

– Тридцать лет – это лишь малая часть того срока, к которому приговорил бы Фьифьюч лично я. К тому же, следовало изъять из его памяти все навыки, весь опыт, но император принял другое решение. Несёт ли шагр суровое наказание? Считаю, что нет. Только одно меня беспокоит – я дал слово узнику, что вернусь через пять лет. Никогда не давал пустых обещаний. Если бы удалось усовершенствовать генератор, я доставил бы шагра в комиссию Особого Совета, но, похоже, ему суждено умереть от старости в тюрьме. До конца жизни Фьифьюч будет считать, что моё слово ничего не стоит. И, если нам доведётся когда-нибудь встретиться в одном из призрачных миров, он может высказать своё неуважительное мнение обо мне. Придётся смириться с незаслуженным обвинением, потому что я никогда не снизойду до объяснений!

– Не горячись, адмирал, – Золтан посмотрел в зал и приказал. – Зеркало!

«Ещё один важный момент», – подумал адмирал и удивлённо спросил:

– Зеркало? Зачем?

На площадку вышла девушка кемн. Она несла овальное зеркало в золотой оправе. Адмирал увидел на её запястьях браслеты Главной жрицы. Обычно духи кемнов общались с верховной властью при посредничестве зрелой женщины. Значит, эта девушка была сильнее многоопытных жриц.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Я Дисти, адмирал, – ответила девушка, замерев и приложив сжатый кулак к груди.

– Ты Главная жрица?

– Да, адмирал.

– Хорошо. Подойди.

Эстабат посмотрел в зеркало и сказал:

– Это я? Теперь понятно, Золтан, что ты задумал.

Затем адмирал надолго замолчал, рассматривая отражавшееся в зеркале лицо.

«Пока всё идёт так, как я надеялся. Знаний у Всеслава достаточно… или нет? Что думает Золтан?»

– Вот как выглядит Всеслав Шадрин, – наконец сказал адмирал. – Совпал даже цвет глаз. Хотя у меня не было шрама над левой бровью. Видишь?

– Да, вижу, – ответил Золтан. – Если присмотреться, он заметен. Как отреагируют на это микриги и андроиды, стерегущие Фьифьюч?

– На мелкие детали они не обратят внимания. Незачем было создавать громоздкую систему опознания. Главное – опорные точки лица, тембр голоса, слова пароля… Я понимаю, что ты задумал, учитель. Это рискованный шаг. Справится ли Всеслав?

– Он не глуп, – ответил кемн. – К тому же, наш метод обучения всегда действовал безукоризненно.

– Метод эффективен, с этим я согласен. Но достаточно ли крепкие у него нервы, чтобы пройти идентификацию под прицелом микригов-охотников? Если он запаникует и его голос дрогнет, попытка внедрения в укрепрайон тут же закончится.

– Аналитики пришли к выводу, что он отважен, – ответил Золтан. – Думаю, он справится.

Адмирал задумался, затем сказал:

– Возможно, у меня появился шанс обрести покой. Это хорошо. Поговори со Всеславом о наших проблемах. Выясни, сообразителен ли он. Меня настораживает первая ступень развития людей.

– Возможно, мы недооценили эту цивилизацию. Лучший способ выяснить истину – обучение.

– Вы объяснили Всеславу, чем является поток времени и как осуществляется фиксация?

Золтан посмотрел на Гросса, тот отрицательно покачал головой.

– К сожалению, не успели объяснить, – ответил Золтан.

– Обязательно поговорите с ним на эту тему. Нельзя доводить Всеслава до паники. Он должен быть спокоен, зная, что, оказав звёздному содружеству весомую услугу, сам ничего не потеряет.

– Да, адмирал.

– А теперь нужно вернуться к моим воспоминаниям, – нахмурившись, проговорил Эстабат. Он вздохнул и задумался. Затем в притихшем зале зазвучал его голос:

– Мы со Строби находились на второй палубе, Вивьева ушла вниз в будуар. Неожиданно я почувствовал лёгкий толчок: кто-то пристыковался к яхте. Кто мог сделать это без моего разрешения? Почему не прозвучал доклад пилота? Я решил выяснить, в чём дело, и тут услышал, как в переборки шлюзовой палубы стали бить заряды плазмы. Раздались крики. Я понял, что это было нападение. Я посадил Строби в разведывательную капсулу и приказал, чтобы он летел в облако астероидов. Припоминаю, что, инструктируя сына, я выключил опознавательный маяк. Я должен был это сделать! Я его выключил, Золтан?

– Да, адмирал.

– Мятежники искали моего сына?

– Да, искали. Комиссия по расследованию сохранила показания всех приборов капсулы. Я много раз их просматривал, пытаясь найти подсказки. Трёхпалубный шлюп без опознавательных данных подошёл к облаку астероидов. Он двигался медленно. Разведывательная капсула Стратилиона не отзывалась на запросы определителя, и мятежники намеревались обнаружить её по тепловому излучению.

– Строби выключил двигатель?

– Да, адмирал.

– Хорошо.

– Путчисты не боялись пятилетнего мальчика и представляли собой отличную мишень. Стратилион направил всю огневую мощь в одну точку: в панорамное окно ходовой рубки. Это был рискованный поступок, но самый верный, потому что из той позиции, в которой он находился, не было возможности попасть в двигатель. Шлюп после атаки разорвало на части и разметало по космосу.

– У моего сына острый ум и отважное сердце! – с гордостью сказал Эстабат. – Он правильно провёл свой первый бой! Я рад!

– Через восемь часов после выстрела, – продолжил Золтан, – Стратилион появился на военной базе планеты Л- пятнадцать сто семьдесят семь. Энергоресурс капсулы был почти полностью израсходован. Если бы он ошибся с координатами базы…

– Исключено! Мой сын – прирождённый штурман!

– К сожалению, – продолжил Золтан, – найти тебя и Вивьеву объединённые силы не смогли: заметая следы, мятежники взорвали «Клеонию». Единственное, что удалось обнаружить в космосе – часть штурманской рубки яхты с оборудованием и маяком.

– Что предприняла Следственная комиссия? – спросил Эстабат. – К какому подразделению был приписан этот шлюп? Я понимаю, что наша армия понесла потери в крупных сражениях и локальных схватках, тем не менее, за тридцать лет вы должны были установить места гибели всех наших транспортов и выявить мятежный борт.

– К сожалению, у нас до сих пор осталось много невыясненных эпизодов. Сотни пилотов, попав под воздействие Серых Ужасов, направляли аппараты в сторону ближайших звёзд. Среди этих аппаратов были многопалубные шлюпы.

– Плохо! Что могут подсказать мои воспоминания? Когда я спустился на шлюзовую палубу, повсюду клубилась противотепловая завеса. Шёл бой в глубине левого коридора. Я достал из ячейки маску, надел её и осмотрелся… И увидел Вивьеву. Это было ужасно!

Эстабат надолго замолчал.

– Она лежала неподалёку от трапа, – глухим голосом продолжил он. – В руках сжимала оружие. Её грудь почернела от разрыва заряда плазмы.

Опять последовала долгая пауза.

– Моя жена никогда прежде не брала в руки оружие. И никогда не пробовала стрелять. Она была милосердной женщиной и никому не причинила вреда. Намеревалась выступить в роли парламентёра, чтобы положить конец войнам с хапсами. Император собирался предоставить ей такое право… И она лежала передо мной мёртвая. Жизнь потеряла для меня смысл. Пусть простит меня Стратилион… Ствол оружия, которое она сжимала в руках, был холодным: она не сделала ни одного выстрела. Я взял это оружие и поставил кассету в боевое положение. Во мне клокотала ярость. Кто-то, невидимый в противотепловой завесе, подал команду: «В Эстабата не стрелять! Брать жи…» Я выстрелил на звук и услышал, как на палубу упало тело. Я мог бы устроить охоту на этих предателей и убийц и уничтожить их всех, даже если бы мне противостояла сотня. Вы знаете, на что я был способен. Уроки старшего духа кемнов Кринмиуса не прошли для меня даром. Всё было бы иначе, если бы Вивьева и Строби ждали меня дома. Но теперь, когда она лежала у моих ног…

Эстабат опять замолчал.

– Я стоял и стрелял, – продолжил он. – Стрелял, едва услышав шорох. Я сделал больше двадцати выстрелов, и только однажды плазма, не попав в цель, ударила в переборку. Надеюсь, я убил того, кто оборвал жизнь Вивьевы. А потом заряд плазмы угодил мне в колено. Нога подломилась, я сел на палубу. Кто-то бросился ко мне, я выстрелил. В их планы входило взять меня в плен, но они не осознавали, что, пока я жив, подобраться ко мне не сможет никто. Наступило затишье. Сидя рядом с женой, я прикоснулся последний раз в жизни к её волнистым волосам.

Золтан вздохнул.

– У меня, как обычно, был при себе планшет, – продолжил Эстабат. – Я достал его и бросил в дым. Кто-то из мятежников не выдержал и выстрелил на звук. Я послал в него пару зарядов. Мятежник упал и захрипел. Я выстрелил в него ещё раз. Затем я услышал, что они, рассредоточившись, стали уходить в левый и правый коридоры. Эти глупцы намеревались окружить меня. Довольно скоро эта тщетная попытка дорого им обошлась. Наконец они поняли, что попали в трудную ситуацию: взять меня в плен они не могли, отступить и покинуть яхту, не создавая шума, тоже. Туда, где раздавались шорохи или бряцанье оружия, летели мои заряды плазмы. Если бы я стал менять позиции, перестрелка превратилась бы для них в кровавый кошмар. Но я решил умереть рядом с Вивьевой. Если я потерял её, зачем мне нужна была жизнь?

Эстабат сделал паузу.

– Я уничтожил ещё двух мятежников. Затем над моей головой заряд плазмы разворотил переборку. А затем я увидел сквозь дым несколько вспышек… Это всё.

Эстабат тяжело вздохнул.

– Ни голосов, ни лиц? – спросил Золтан.

– Ничего. Никаких подсказок. Та единственная команда, которую я услышал, была отдана на языке элонгов. Я не знаю, кто её произнёс. Кто-то из гражданских, не военный. Тот, кого уже давно нет в живых.

Наступила тишина. Эстабат сидел, опустив голову. Все молчали.

Наконец адмирал окинул зал взглядом.

– Я сожалею, – сказал он, – что не назвал ни одного имени. Главный зачинщик по-прежнему остаётся в тени. Если бы было известно место нахождения этона Вивьевы… возможно, у нас появился бы шанс…

– Такой шанс у нас есть, – ответил Золтан.

Адмирал удивлённо поднял брови.

– Вы знаете, где находится этон Вивьевы?

– Да, адмирал. Её этон тоже отозвался на запрос зонда. Хранитель памяти Вивьевы живёт на Земле. Скоро мы посадим этого человека в кресло генератора.

– Кто этот человек? Молодая девушка? Женщина?

– Мы наблюдаем за перемещением объекта из термосферы, – ответил Золтан. – Пол и возраст не установили, для нас это не имеет значения.

– Я хочу её увидеть! – громко сказал Эстабат.

– Но, адмирал…

– В чём дело, Золтан?

– Это инопланетное существо. Это человек. Может последовать сильное разочарование…

– Я должен её увидеть, Золтан! Неужели ты не понимаешь?

– Это может быть не она, а он… И ещё…

– Что ещё?

– Там темно – ночь. Наш объект, скорее всего, спит.

– В контакт вступать не будем, никого не потревожим. Действуй, Золтан! Панораму, связь с наблюдателем!

– Да, адмирал, – ответил Золтан.

Кауберы подкатили к креслу круглый стол.

– Большой Круг Обзора! – громко сказал Золтан. – Оператор! Нам нужны связь с СИ-сорок семь и изображение!

– Выполняю, Великий кемн! – раздался в зале женский голос.

Над столом появилась освещённая луной лесистая заснеженная местность, тёмные постройки-точки. Одна из построек была помечена красной меткой. Эстабат несколько секунд изучал панораму, затем сказал:

– Пилот СИ-сорок семь! Я адмирал Эстабат!

– Вижу и слышу вас, адмирал! – послышался радостный голос. – Вы снова с нами! Я знал, что вас найдут!

– Знакомый голос, – сказал адмирал. – Тагерт? Это ты?

– Да, адмирал, это я.

– Рад тебя слышать, ветеран. Почему ты сидишь в кресле капсулы? Что случилось? Неприятности по службе? Тебе следовало бы занимать кресло командира большой или средней базы или флагмана.

– У меня всё хорошо, адмирал, – ответил Тагерт. – Я – командир ударной базы «Чотос».

– Значит, генерал?

– Да, генерал. В кресле капсулы сижу потому, что вхожу в орден Вивьевы. Я возглавляю наблюдение за перемещением её этона. Это почётное занятие!

– Хорошо. Семья, дети?

– Пока не обзавёлся.

– Почему? Не встретил идеал?

– Моя невеста погибла в бою.

– Искренне сочувствую! А теперь выполняй, как прежде, мои команды! Отправь на сближение с объектом микрига-разведчика!

– Выполняю!

Маленький перламутровый жучок вылетел из СИ-сорок семь и полетел к земле. Припорошённые снегом деревья быстро увеличились в размерах. Помеченная красной меткой постройка превратилась в двухэтажный дом с зубчатой башней, со стрельчатыми мозаичными окнами.

Гася скорость, микриг пронёсся сквозь ветви деревьев, сбив с них хвою и снег. Две вороны, испугавшись, взлетели и, громко каркая, устремились прочь. Где-то рядом залаяла потревоженная собака. Во всех отсеках «Чотоса» зазвучали карканье и лай.

Микриг полетел вокруг дома, сканируя стены в поисках вентиляционного отверстия. В одном из окон на первом этаже горел свет, фрамуга была приоткрыта, на улицу выходил тёплый воздух. Послышались приглушённые звуки медленного фокстрота.

Микриг пополз по тюли вверх, добрался до металлического кольца, затем поднялся по нему и с высоты карниза осмотрел комнату. Существо, отмеченное красной меткой, сидело спиной к окну и смотрело на голубой экран. Светло-русые вьющиеся волосы были собраны в толстый хвост и скреплены заколкой. На плечи была накинута кофта.

Заметив движение, микриг расширил изображение. В комнату вошла заспанная девушка в светлой пижаме.

– Ну конечно! – послышался её искажённый голос.

Глядя на приборы капсулы, Тагерт выправил звучание, слова приобрели отчётливость.

– Вика, уже давно за полночь! – зевая, продолжила девушка. – Вот ты полуночница!

– Золтан… – заговорил Эстабат.

– Сейчас установлю программу «переводчик», – ответил кемн.

– Я кому-то мешаю? Разве музыка звучит громко? – спросила Вика.

– Нет, не очень громко. Тёплый Стан, слава богу, ты не разбудила. Что смотришь?

– Спортивные танцы. Присядь, посмотри, какие шикарные платья, какие грациозные девушки, какой уровень мастерства! Великолепно! Я в восторге!

– Предпочитаю бокс, кикбокс и каратэ. А ты, как я погляжу, в душе так и осталась балериной.

Ещё раз зевнув, заспанная девушка плюхнулась на диван рядом с объектом и спросила:

– Наши выигрывают?

– Пока нет. Датчане.

– Значит, датчане – самые крутые. А это кто?

– Это немцы. Лена, почему не спишь?

– Солёные арбузы покоя не дают: второй раз бегаю в туалет. Вика, тебе не кажется, что тут прохладно?

– Прохладно? Возможно. Сейчас будет тепло.

Вика встала и повернулась к окну. Микриг увеличил изображение, над столом осталась только голова девушки.

По амфитеатру прокатились возгласы удивления. Эстабат замер, увидев лицо своей жены.

– Не может быть. Вивьева? – пробормотал он.

Вика закрыла окно и пошла к дивану. На полпути она остановилась и обернулась.

– Что-то на улице? – поёжившись, спросила Лена.

– Да. Похоже, я переутомилась: увидела за окном зелёную лужайку с диковинными цветами. Кошмар! Это в конце января! Нужно идти спать, пока мне не стали мерещиться лианы, мартышки и крокодилы.

– Правильно! Пошли спать. Слышишь, Вика? Эй, Виктория! Что ты застыла как статуя?

– Странное чувство… будто передо мной на несколько секунд распахнулся другой мир… я даже уловила тонкий приятный запах…

– Это глюки от переутомления. Когда-нибудь твой мозг взъерошится от усталости, вот тогда будешь знать!

– Не накаркай, Леночка.

– Шагом марш в постель, полуночница!

Эстабат и Виктория смотрели друг на друга. Она была удивлена и задумчива, он – потрясён до глубины души.

– Вивьева, – опять пробормотал он.

Несколько женщин в зале заплакали.

– Стоп! – приказал адмирал. – Оставьте это изображение! Генерал, благодарю за службу! Продолжай наблюдение!

– Слушаюсь! – ответил Тагерт.

В зале долго стояла тишина, затем Эстабат спросил:

– Золтан, кто был рядом с… Викторией? Сестра?

– Думаю, да, – согласился кемн. – Мы можем выяснить всё об объекте: состояние здоровья, состав семьи…

– Займись этим. И выясни, насколько Виктория отважна. Пусть аналитики проанализируют её поступки.

– Хорошо, адмирал.

– Что вы предпримете, если в памяти Вивьевы нет необходимой информации?

– Будем искать другие способы. Мы, к сожалению, не имеем права принудительно вводить сознания свободных граждан звёздного содружества в расслабленное состояние. Это является нарушением Главного Уложения.

– Да, я помню. А теперь я хочу задать несколько вопросов. Скажи, Золтан, Стратилион простил меня за то, что я бросил его на произвол судьбы?

– Он никогда никому ни на что не жаловался. Мне это известно, потому что я пятнадцать лет преподавал ему стратегию и тактику ведения войны. Он знает, что ты отважный воин, великий полководец, и гордится тобой.

– Прошло много лет, он вырос и понимает, что значит жить без любимой женщины. Я должен был или защитить Вивьеву, или умереть рядом с ней. Защитить её я не успел.

Эстабат тяжело вздохнул. Зал хранил молчание.

– Продолжим! – сказал Эстабат. – Если нашли маяк яхты, должен был сохраниться регистратор паролей.

– Регистратор сохранился, – ответил Золтан.

– Чьим паролем воспользовались мятежники, пристыковываясь к «Клеонии»?

– Это был мой пароль, – ответил кемн, глядя адмиралу в глаза.

– Твой… Теперь понятно, почему молчал пилот: ты имеешь право являться без доклада даже к императору. Следующий вопрос: как наши убийцы узнали секретный пароль? Я тебя не подозреваю, это было бы глупо. За этим фактом должна скрываться подсказка.

– Мой пароль знали только члены императорской семьи, – ответил Золтан. – Я не посмел задавать вопросы тем, кого считал и считаю эталонами нации Первых. Я не сделал этого даже в интересах следствия. Надеюсь выяснить истину иным способом.

– Уверен, у тебя это получится… Тагерт сказал про орден Вивьевы…

– Этот орден учредили в армии тридцать лет назад.

Великий кемн указал на маленький золотой значок на своей груди и объяснил:

– Это знак принадлежности к ордену Вивьевы. Главный Координатор является председателем. Я вместе с вождями вхожу в правление. Наш девиз: «Сила и мудрость». Нас сто два миллиарда. Это полный состав армии, разумеется, не считая андроидов. В армии нет предателей, потому что каждый из нас добровольно разрешает подвергать своё сознание ревизии. Уважая миролюбивые нации, мы без жалости уничтожим тех, кто нападёт на звёздное содружество Энготур. Хапсы скоро в очередной раз потерпят сокрушительное поражение.

Эстабат кивнул, соглашаясь, и спросил:

– Что показывает таймер?

– У тебя в запасе не так уж много времени, адмирал.

– Значит, на сегодня достаточно. Поговори, учитель, со Всеславом. Выясни, сможет ли он выполнить работу, которая не даёт мне покоя. Ещё выясни, отважна ли хранительница памяти Вивьевы. Верните моё сознание, когда Виктория появится на базе.

Эстабат окинул зал взглядом и громко сказал:

– Я не прощаюсь!

Он откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с прекрасного лица, светившегося над панорамным столом. В зале раздался сухой щелчок, блеснула голубая вспышка.

*

Всеслав проснулся и поднялся с кровати. Сильно болела голова, хотелось пить. С прищуренными глазами он пошёл вперёд, вытянув руку. Нужно было сделать несколько шагов, чтобы рука упёрлась в выключатель на стене спальни. Но стены впереди не было. И вообще всё было не так. Во-первых, Всеслав осознал, что стоит не на шерстяном ковре, а на бархате. Во-вторых, кристально чистый воздух существенно отличался от привычного запаха его квартиры: шоколадного спрея, которым уже давно пропиталась обивка мебели. Вдобавок, сам по себе включился свет.

«Чёрт! Я не в Анапе!» – мысленно воскликнул Всеслав. Сонливое состояние как рукой сняло.

Он стоял посреди просторной комнаты. И тут он вспомнил сухой щелчок генератора и ту продолжительную преамбулу, в которой фигурировали инопланетяне.

«Что с моим мозгом? – в панике подумал Всеслав. – Дважды два четыре. Терпимо. Четырежды четыре шестнадцать. Хорошо! Мне доводилось общаться с людьми, которые прекрасно себя чувствуют и весело живут, довольствуясь знаниями начальной школы. Значит, и я проживу без проблем. Но будет скучновато. А если покопаться в памяти поглубже? Земля вращается вокруг Солнца. Так! За такую крамолу меня в средние века сожгли бы на костре. Прекрасно! Значит, я помню и астрономию, и историю. Что ещё? В ясную ночь человек невооружённым глазом видит примерно три тысячи звёзд. Расстояние до ближайшей к Земле системе из трёх звёзд Центавра свет преодолевает более чем за четыре года. Распространяется свет со скоростью триста тысяч километров в секунду. В принципе, с небольшой погрешностью это расстояние от Земли до Луны. Я даже помню, что расстояние от Земли до Солнца – сто пятьдесят миллионов километров, и эту величину сделали так называемой одной астрономической единицей, которую солнечный ветер преодолевает за восемь минут и двадцать секунд. Нормальные мозги! Пока нет проблем! Так, что ещё? Ещё я помню, что, к сожалению, наш галактический адрес – межзвёздная безмолвная ледяная пустошь. Для того чтобы долететь до ближайшей звезды, обычному космическому кораблю понадобится семьдесят тысяч лет. Примерно столько лет назад наши далёкие предки научились разводить костры и строить примитивные жилища… Теперь о главном: я родился в Анапе. Меня воспитывали бабушка и дедушка. К сожалению, их уже нет. Все проблемы, связанные с гостиницей, я решаю сам, а родители, приезжая в отпуск, просматривают отчётность. Пока они мною довольны… Всё нормально! Я помню, кто я такой! Тогда что меня беспокоит? Разговор с Игорем об исчезновении Анечки? Да, скорее всего… Чёрт, как сильно болит голова! Что делать?»

Он посмотрел по сторонам. Этот просторный зал однозначно был спальней: он увидел широкую кровать, чуть поодаль зону общения, где стояли кресла, диваны и столы. Интерьер был выдержан в пурпурных и белых тонах, с золотой рельефной лепниной. В принципе, никакой мещанской аляповатости, всё было гармонично сбалансировано и выглядело привлекательно. У кровати и рядом с одним из диванов он заметил маленькие цветные настенные лампочки, которые сильно походили на светлячков.

«Конечно же, это не Петергоф, – подумал Всеслав. – И не дворец Сан-Суси – «Без забот». Я не в Питере и не в Потсдаме. Я всё ещё на Луне. Кстати, какого чёрта я тут делаю? Где этот худосочный обманщик – легат Гросс?»

Массируя виски, он наугад направился к одной из дверей и оказался в большом зале. На потолке засияла иллюминация. Стены этого зала украшали красочные панно: на фоне тёмного неба и ярких вспышек светлые силы сражались с рогатыми циклопами.

«Однозначно, это «Чотос», – подумал Всеслав. – Знакомые персонажи».

В следующем зале он приблизился к стене, и в ней вдруг с мягким шуршанием раскрылась цветная шпалера. Он вошёл в уютный кабинет и остановился, увидев над прозрачным круглым столом голову очаровательной инопланетянки. Она смотрела вдаль задумчиво и немного удивлённо. Почему-то сердце Всеслава заныло от тоски.

– Боже, боже, – вполголоса произнёс он. – Какая пленительная женская красота! Какое благородное, доброе лицо!

Наверно, это была мадонна элонгов. Не в силах оторвать взгляд от лица инопланетянки, он стоял на месте до тех пор, пока боль в висках и затылке не достигла устрашающей силы.

Всеслав был человеком толерантным, то есть уважительно относился ко всем вероисповеданиям, поэтому вышел из кабинета с особой осторожностью.

Итак, «Чотос». Нужно было найти кого-нибудь или подать сигнал тревоги. Он пошёл по залам, нажимая на все настенные маленькие лампочки, которые попадали в его поле зрения. Свет стал вспыхивать не только на потолке, но и под полом, и в глубине красочных панно.

В зале с ярко-зелёной драпировкой в просвете между двумя большими гобеленами открылась дверь. Всеслав шагнул вперёд и оказался в комнате, по обстановке похожей на приёмную. Два каубера в чёрной форме, с большими яркими шевронами на рукавах и золотыми значками на груди, стояли по стойке смирно, глядя поверх его головы.

– Наконец-то живые души! Парни, привет! Мне нужна таблетка от головной боли. Я чувствую себя просто отвратительно, – сказал Всеслав, рассматривая угловатые лица инопланетян. Определённо, это были не те посыльные, которые доставили его на Луну, и не те караульные, которых он видел у двери амфитеатра.

Один из кауберов кивнул и громко сказал что-то на языке элонгов. Тут же в ответ прозвучал женский голос. Скорее всего, это означало, что женщина-диспетчер приняла сигнал о пробуждении и плохом самочувствии Всеслава, и предпримет что-нибудь в соответствии с инструкцией. Наверно, она оповестит Гросса о возникшей проблеме.

Дожидаясь легата, Всеслав пробежал взглядом по обмундированию инопланетян, по их шевронам с замысловатыми закорючками, а затем рассмотрел, чьё лицо было выгравировано на маленьких золотых значках. Это была та самая прекрасная девушка, то ли мадонна, то ли…

«Может быть, это богиня войны? – подумал он. – Как Афина у древних греков? Нет, вряд ли. У Афины лицо строгое, а у этой девушки – доброе. Определённо, это существо именно мадонна».

Прошло немного времени, и в приёмной появился Гросс.

– Всеслав Алексеевич Шадрин, что случилось? – спросил он, изобразив на лице бурю переживаний.

– Что, что? – пробурчал в ответ Всеслав. – Голова раскалывается после этой дурацкой процедуры. И хочется пить. У вас есть аптечки и что-нибудь типа цитрамона?

– Давайте вернёмся в апартаменты.

– Давай.

Спустя минуту Всеслав пил жидкость из красной бутылочки, а легат с озабоченным видом смотрел на включённое повсюду освещение.

– Вы быстро освоились, – наконец сказал Гросс. – У вас пытливый ум.

– И не только у меня! Не нужно ставить людей в один ряд с полуобезьянами и обезьянами, – в перерывах между глотками ответил Всеслав. – Мартышки как лазали по деревьям десятки миллионов лет назад, так и продолжают лазать. И пресловутая эволюция обошла их стороной. Как кололи с незапамятных времён камнями орехи и выковыривали палочками термитов из трухлявых стволов, так и делают это до сих пор. Хотя справедливости ради нужно сказать, что за последнее столетие они научились курить и пить алкогольные напитки. Никто не умаляет достигнутого ими прогресса! Мы даже рады! Но дальше они не пойдут – мозгов не хватит. Даже «мама» не научатся выговаривать. Наука генетика доказала, что наше ДНК устроено иначе, чем у обезьян. Мы – инопланетяне! Наши предки прибыли извне и были технически оснащёнными! Не слабее вас. Опасных хищников они уничтожили. Потенциально опасных зверей, у которых в те седые древние времена только начинали прорезаться клыки и отрастать когти, загнали в тайгу, болота и джунгли, привив им чувство страха. Именно поэтому до сих пор дикие животные, учуяв запах человека или увидев двуногого убийцу на горизонте, убегают сломя голову. Самые наглые, правда, иногда пытаются показать своё превосходство, но на пути каждого наглеца появлялся и всегда будет появляться человек с оружием. В общем, та ещё кровавая история: как начали люди в допотопные времена подминать под себя всё, что попадалось на глаза, так до сих пор не могут остановиться. А что касается обезьян… Учёные мужи в напудренных париках и потёртых сюртуках даже не догадывались, какими они были невежественными. Запросто пришли бы в ужас, узнав про архаичных людей: неандертальцев, денисовцев, даосян, а ещё карликов – флоресских людей, и великанов. Какие мыши или суслики были способны трансформироваться сначала в хвостатых приматов, а затем в пяти- семиметровых гигантов, останки которых находят на всех материках? Если древнейшие времена – тёмный лес, не нужно было выдумывать нелепую теорию про многоступенчатую эволюцию. Даже современные исследователи не спешат ставить последнюю точку в истории развития человечества…

Гросс, глядя на Всеслава, в задумчивости морщил лоб. Наконец легат сказал:

– Мы находимся в вашей планетарной системе сто пятьдесят часов. Я не успел за это время изучить вашу историю. У меня обязанности…

– Вкратце эту «эпопею» я тебе только что рассказал.

– К тому же, – продолжил Гросс, – мы прошли ускоренный курс освоения русского языка. В андроидов вложили программы. Сто пятьдесят тысяч слов. Синтаксис, фонетика, морфология. Кстати, мне нравятся ваши так называемые крылатые выражения.

– Ну-ну. Парочку убойных крылатых выражений я запросто смогу озвучить… если эта красная жидкость мне не поможет, – хмурясь, пообещал Всеслав.

Прошло несколько минут и у Всеслава появилось ощущение, будто внутри его головы стала расползаться армия мелких муравьёв.

– Да? – спросил Гросс, наблюдая за выражением его лица.

– Да, – согласился Всеслав. – Кто-то ползает внутри моей черепной коробки.

Легат удовлетворённо кивнул головой и, как показалось Всеславу, угодливо улыбнулся.

– Всё это хорошо, – заговорил Всеслав. – Кто бы сомневался, что ваши лекарства лучше наших? Однако я предпочёл бы обычный цитрамон запить обычной водой, а затем посчитал бы за счастье лечь спать в свою обычную постель, укрывшись своим обычным шотландским чёрно-красным пледом. Полагаю, я уже выполнил миссию и теперь готов вернуться домой. Когда…

– Я уполномочен попросить вас сесть в кресло генератора ещё один раз, – ответил легат. – Это важно для Эстабата. К тому же, наша миссия…

– Что? Опять генератор? Но моя голова!

– Вам нечего опасаться. Генератор совершенно безвреден. Головная боль не имеет к нему никакого отношения. Скорее всего, у вас недавно произошёл короткий всплеск эмоций…

– Если бы короткий! Мозги уже целую неделю набекрень.

– Жидкость, которую вы пьёте, – Гросс указал взглядом на бутылочку, – исправит приобретённые дефекты и защитит ваш мозг в будущем.

– Даже так? Приобретённые дефекты к двадцати пяти годам имеются у всех. Одни зарабатывают их по глупости, другие – от большого ума, третьи, как я, из-за фанатичной преданности спорту. Значит, это нанотехнология?

– Извините, мне пока неизвестен этот термин.

– Понятно. Русский язык вы освоили, но этого не достаточно. Теперь вы должны засесть за изучение толкового словаря наиболее употребимых иностранных слов. О чём я могу с тобой говорить, если ты не знаешь, что такое «акцепт», «амбарас» или, допустим, «брендинг» или «прайвеси»?

Мимика на лице Гросса стала походить на удивление.

– Вот, видишь. О прайвеси – неприкосновенности частной жизни – вы не имеете ни малейшего понятия, это я уже испытал на себе. Расширьте умственный кругозор, – сказал Всеслав и прислушался к ощущениям. Похоже, проблему с головной болью инопланетяне решали быстро и эффективно: нечто приятное, похожее на лёгкое дуновение свежего ветра, гуляло внутри его головы, снимая напряжение и заряжая детским оптимизмом.

– Я что-то хотел сказать, – произнёс Всеслав, собираясь с мыслями. – Ага, вот! Ладно, я остаюсь! Должен же я как-то отблагодарить вас за наномуравьёв, поселившихся в моей голове. Но у меня возникают проблемы со временем! Кое-кто на Земле будет волноваться. Время – деньги! Кстати, это крылатое выражение. Время – моё сокровище! Понятно?

– Я понял, – ответил Гросс. – О времени я уполномочен с вами поговорить.

– Давай.

– К вашему сокровищу мы отнеслись очень бережно: произвели фиксацию двенадцати параметров, хотя, исходя из статичности ситуации, вполне хватило бы и восьми.

– Не нужно мелочиться. Чем больше, тем лучше.

– Да, верно. Теперь, как говорят, всё под контролем. Вы ничего не потеряете. К тому же, у вас есть возможность решить, в какую из трёх точек лучше всего будет вернуться. Если позволите, дам совет.

– Не понял. Какие три точки? Какой совет? О чём мы вообще говорим?

– Наилучшей опорной точкой, – продолжил Гросс, – является тот момент, когда я появился в вашем жилище и предложил подняться на крышу. Ориентируясь на эту точку, мы сдвинем время, если вы не возражаете, конечно. Контакта не будет, отпадёт необходимость выходить на крышу. Вы подождёте полчаса или час, а потом, убедившись, что контакт не состоялся, ляжете спать.

Выслушав его, Всеслав не выдержал и рассмеялся, однако Гросс был серьёзен и сосредоточен как хирург во время сложной операции.

– М-м-да, – произнёс Всеслав и задумался. Вряд ли Гросс нёс ахинею. Та цивилизация, которая была способна пересечь галактику, бесспорно уже давно разобралась с секретами и пространства, и времени.

– А что? – сказал Всеслав. – Нормальная точка! Когда я в неё попаду?

– Хоть через тысячу часов. Главное – зафиксировать все параметры.

– Понятно. Значит, я в любой момент могу вернуться во вчера?

– В одну из трёх опорных точек. Я вам предложил лучший вариант.

«Возникнет проблема с Игорем, – подумал Всеслав. – Скорее всего, он обзовёт меня баламутом и надолго обидится. Придётся, набравшись терпения, извиняться, объяснять… Кстати, что я смогу объяснить? Что сохранится в моей памяти?»

– Гросс, что я буду помнить?

– Всё будет зависеть от вашего решения. Можно полностью удалить воспоминания о контакте. Мы работаем чисто, как у вас говорят.

«Ага, конечно! Так я тебе и поверил! Тогда откуда мы знаем про бесчинства серых гуманоидов? Они безалаберно заметали следы? Или вообще этого не делали?» – подумал Всеслав. Выдержав паузу, сказал:

– Хорошо! Тогда я спокоен. Когда нужно будет сесть в кресло генератора?

Гросс устремил взгляд выше его головы на прибор, висевший на стене, и ответил:

– Это нужно будет сделать в час принятия решений.

– Ну да, когда же ещё, – согласился Всеслав, рассматривая четыре замысловатых знака на табло инопланетного хронометра. – Интересно, а сейчас чем мне заняться?

– Если у вас появился аппетит, мы можем пройти в столовую.

– Нет, спасибо. Посреди ночи я не ем. Хотя в вечно тёмной бездне космоса понятие «ночь» теряет смысл. Короче, я пока не проголодался.

– Тогда будет лучше всего, если вы ляжете спать. Вы быстро уснёте. Отныне вы всегда будете быстро засыпать.

– Помощь наномуравьёв?

– Ну… да. Спальня находится вот там. Я убавлю освещение. Помочь вам раздеться?

– Нет! Ни в коем случае! – ответил Всеслав. – Я придумал, чем займусь: немного похожу по залам. Тут довольно красочные интерьеры.

– Это апартаменты Эстабата, – почти шёпотом сказал легат. – Святая святых, как у вас говорят.

– Ну и что? Я не буду раскачиваться на люстрах.

– То есть? – удивился Гросс.

– Я не буду рвать гобелены и царапать мебель. Я посетил несколько музеев и, представь себе, не украл ни одной картины. Я цивилизованный человек! У меня есть чувство прекрасного и чувство бережного отношения ко всему прекрасному. Понятно?

Всеслав отдал оторопевшему легату пустую бутылочку и добавил, указав взглядом на дверь:

– Тайм-аут, Гросс.

– Да, конечно. Ещё у вас говорят: До скорой встречи, дорогой друг!

– Согласен. Короче, Гросс, до скорой встречи.

– А ещё говорят: Спи спокойно, дорогой друг!

– А вот и нет! Это совершенно другая история! Я утром объясню, вернее, поговорим позже. Я знаю вагон и маленькую тележку крылатых выражений. А пока перекур. Бай, бай! Гутэ нахт! Дзай-дзень!

Выпроводив легата, Всеслав пробурчал:

– Ишь, умник нашёлся. «Спи спокойно, дорогой друг». Сам спи спокойно!.. Так, а тут что?

Он открыл первую попавшуюся дверь и увидел просторную ванную комнату, сиявшую золотой и изумрудной сантехникой.

– Это не то. Пока мне сюда не нужно, но запомнить следует… или на кой чёрт?

Он пошёл по залам, внимательно рассматривая всё от пола до потолка.

Основательно утомив ноги и те отделы мозга, которые отвечали за восприятие и оценку новой информации, Всеслав вернулся в спальню, повалился на кровать и укрылся с головой. Постельное бельё, совершенно невесомое и невероятно мягкое, приятно пахло свежескошенной травой. Ему стало тепло и спокойно, как в детстве под тёплым бабушкиным одеялом. Он стал погружаться в безмятежный сон…

Неожиданно его повлекло вниз сквозь кровать. Перед ним замелькали лабиринты коридоров, просторные залы, палубы с летательными аппаратами и шеренгами застывших в строю андроидов. Пронзив несколько палуб, он увидел настоящий лес, спокойно текущую речушку. Даже услышал пение птиц. Затем опять замелькали коридоры, слабо освещённые подсобные помещения, склады.

Вдруг полёт прекратился. Снизу сквозь решётку вентиляции пробивался свет. Всеслав услышал приглушённые голоса.

*

Эстабат остановился и прислушался.

– Всё же удивительно, что у него болит голова, – произнёс Гросс.

– Ничего удивительного, он всего лишь человек, – с насмешкой ответил легат Тапт. (Адмирал до сих пор помнил его голос.)

– Да, человек, но…

– У тебя опять подкашивались ноги? – спросил Тапт.

– А разве вы его не боитесь? – спросил Гросс. – Или мне только показалось, будто вы впали в состояние ступора, когда увидели этого бывалого вояку?

– Лично я не ожидал, что они так похожи. Всё, что угодно, только не это.

– Конечно! Ведь я вас об этом заранее не предупредил, не так ли? Или предупредил?

– Достаточно! – услышал Эстабат недовольный голос легата Фритта. – Мы изолировали этот склад от прослушивания не для того, чтобы вы обменивались колкостями! Нужно успеть провести совещание, пока операторы БКО не заметили зону молчания… Не секрет, что все мы испытали чувство тревоги, когда узнали, что один из запросов разбудил спящего монстра. И всех нас шокировало лицо этого человека… Довольно об этом! Пока, судя по всему, мы вне подозрений. Или у кого-то из вас появились опасения?

Последовала продолжительная пауза.

– Опасений нет, – за всех ответил Тапт. – Вряд ли Золтан или Тагерт что-то подозревают.

– Надеюсь, что это так, – сказал Фритт. – Недавно я принял долгожданную депешу. Эскадра хапсов прибудет в эту планетарную систему через тридцать часов. Наш план осуществится, если к тому времени людей вернут на Землю, а Золтан уведёт «Чотос». Ни для кого не секрет, что кемн рвётся в бой, и при первой же возможности отправится в двадцатый регион на помощь своему воспитаннику Стратилиону. Мы передадим командующему хапсов координаты, изъять людей будет просто. Доступ к законсервированным генераторам предыдущей модификации у нас есть. Вряд ли Эстабат будет упорствовать…

– Да, верно! – тут же согласился Гросс.

– Да! – подхватил Тапт. – Если мы пригрозим, что причиним Вивьеве вред, он будет вынужден отправиться на планету Икс, забрать Фьифьюч и передать его нам.

– Но… человек… – произнёс кто-то.

– Его место – карцер, – ответил Фритт. – Извлекать его оттуда будем для того, чтобы предъявить Эстабату очередное требование… Хочется, чтобы события развивались именно так, но как мало нужно для крушения наших планов! Первая трещина уже появилась: он и Золтан с первых минут общения в присутствии всех стали строить планы относительно Фьифьюч.

– Это опасно! – откликнулся ещё кто-то.

– Да, опасно! Этого нельзя допустить! – с раздражением произнёс Фритт. – Если Эстабат сообщит Золтану координаты планеты Икс, мы лишимся возможности освободить Фьифьюч. Наши планы рухнут! От нас отвернутся Риг Гар Грау и вождь хапсов! Ни наш предводитель, ни мы не будем освободителями! Нам до конца жизни придётся носить маски законопослушных легатов и баронов звёздного содружества. Нужно остановить Эстабата, но как? Именно для этого я вас собрал. Нужно придумать препятствия, согласовать действия.

– Нарушим работу генератора, – сказал кто-то.

– Неисправности устранят максимум за полчаса.

– У нас есть сторонники среди технического персонала… можно будет притормозить…

– На что наши сторонники будут способны под присмотром Золтана? – спросил Фритт. – Медлительность наказуема. Ещё варианты. Повторю: нужно удерживать «Чотос» в этой точке в течение тридцати часов.

– Меня интересует, не пострадаем ли мы, если хапсы нападут на «Чотос»? – спросил Тапт.

– Мы рискуем с тех пор, как дали клятву… нашему предводителю.

Наступила тишина, которую нарушил тихий голос.

– У меня было время, чтобы обдумать несколько вариантов завершения операции «Фьифьюч». Хочу поделиться одним из них.

– Любопытно, – отозвался Фритт. – Мы знаем, что вы обладаете высоким уровнем логического мышления, Огпонаур. Говорите.

– Мы должны выкрасть людей из-под носа Золтана.

– Это слишком дерзкая авантюра! – ответил Фритт.

– И тем не менее…

– Ладно, допустим. И как будет выглядеть похищение?

– Хранительницу памяти Вивьевы – человека Викторию, Золтан прикажет доставить на «Чотос» примерно через двенадцать часов, когда на Земле наступит ночь. К сожалению, комиссии понадобится совсем немного времени, чтобы поговорить с Вивьевой, которая, это мы знаем заранее, не сообщит ничего важного. Затем Виктории должны будут предоставить время для отдыха, проследят за состоянием её здоровья.

– Да, это обязательное правило, – согласился Фритт.

– Это займёт не менее шести часов. Мы, ничего не предпринимая, получим стоянку «Чотоса» примерно в течение восемнадцати, даже двадцати часов.

– Этого мало, уважаемый Огпонаур. Где мы возьмём ещё не менее десяти часов?

– Аналитики выяснили, что люди любопытны, – продолжил тихий голос. – Их интересует космос.

– Это верно, – отозвался Фритт.

– У нас есть средства доставки – шлюпы. Мы должны будем предложить Золтану показать людям ближайшие планеты и спутники, пока идёт проверка систем. Уверен, Золтан, ничего не заподозрив, одобрит это предложение. Или я ошибаюсь? Что скажете, Гросс?

– Я считаю, что этот план сработает, – ответил тот.

– Подготовка людей к полёту займёт время, что для нас важно. В шлюпе с ними полетим мы, – продолжил тот же голос. – Совершим одну или несколько посадок, прогулок, а затем придержим шлюп у какой-нибудь внешней планеты. Сражение обязательно начнётся, ни разу до сих пор армии содружества и хапсов не расходились без выстрелов. У нас есть канал связи с командующим эскадрой. Мы сообщим ему наши координаты, затем, когда будет идти сражение, в одной из баз хапсов вместе с людьми улетим из этого региона. Далее – генератор, освобождение Фьифьюч, сражение в двадцатом регионе, куда мы должны будем успеть направить Серых Ужасов. Получив свободу, Фьифьюч, я уверен, с рвением возьмётся за дело. Достаточно будет объяснить ситуацию и диспозицию, и он немедля отомстит звёздному содружеству за тридцать лет заключения.

– Хм, – произнёс Фритт. – Пожалуй, рациональное зерно в этом варианте присутствует…

– Да, да! – подхватил Тапт. – Главное, мы будем в безопасности!

– Хочу напомнить, – продолжил Фритт, – что, после того, как мы захватим власть на Элонге, должны будем поделиться с хапсами военными технологиями. Это один из пунктов нашего военного союза.

– Только не самыми передовыми технологиями, – откликнулся Тапт. – Я не испытываю доверия к нашим союзникам. Как и вы, в чём я уверен. Если хапсы вздумают вести себя на Элонге как хозяева, мы будем вынуждены нанести удар им в спину. Для этого нам понадобится новейшее оружие… Нужно всё хорошенько продумать, прежде чем допускать их к документации. Кое-что следует утаить…

– У нас будет время всё обсудить.

– Вряд ли после нашей победы Фьифьюч останется в стороне… – заговорил кто-то.

– Мы найдём способ избавиться от Верховного шагра, – ответил Фритт. – Один выстрел, и явный претендент на должность императора звёздного содружества перестанет существовать. Никто не должен помешать нашему предводителю придти к власти. Но прежде с помощью Фьифьюч, то есть, с помощью Серых Ужасов нужно будет разгромить армию содружества. А затем, если поведение хапсов вынудит ударить им в спину, мы выступим в роли организаторов повстанческого движения. Наш предводитель, будучи членом правящей семьи, знает, где находятся законсервированные дивизии андроидов. Ему известны коды разблокирования и доступа к военным программам.

Адмирал проник в комнату, где сидели заговорщики. Кроме Гросса, Тапта и Фритта, там находилась группа молодых элонгов, кемнов, кринкуслотов и фоунсов. Эту необстрелянную молодёжь адмирал не знал. Один из них – Огпонаур – был крайне опасен.

Всеслав некоторое время перемещался по комнате, останавливаясь перед каждым из сидевших в «курилке» инопланетян. В этой компании он знал только Гросса. Обладая цепкой зрительной памятью, Всеслав невольно запоминал маячившие перед ним лица.

Глава третья

Вивьева

Сознание возвращалось медленно. Наконец мгла отступила, Эстабат увидел Золтана и Гросса.

– Доставили? – спросил адмирал.

– Да, – ответил Золтан. – Она в соседнем зале. Мы узнали её полное имя – Виктория Полянова.

– Она в сознании?

– Нет. Я решил не травмировать её психику. После разговора и оздоровительной процедуры она придёт в себя там, откуда мы её забрали, и ничего не будет помнить.

– Возможно, не всё сложится так, как ты задумал. Это будет зависеть от решения Вивьевы, – сказал Эстабат.

– Да, адмирал. Мы это учли и зафиксировали двенадцать исходных параметров.

– К какому выводу пришли аналитики?

– Они затрудняются дать точный ответ, отважна ли Виктория.

– Не попадала в экстремальную ситуацию?

– Слишком короткий промежуток времени…

– Понятно. Все правила соблюдены?

– Да. Об этом позаботилась Главная жрица. Всё будет в высшей мере достойно. Мы готовы начать.

– Хорошо, – согласился Эстабат. – Сейчас я освобожу кресло.

Он медленно поднялся и, с трудом управляя мышцами чужого тела, пошёл в темноту, туда, где, приветствуя его, стояли представители всех цивилизаций звёздного содружества. Тяжело опустившись в одно из кресел первого ряда, Эстабат произнёс:

– Приступайте!

Гросс повернулся к двери и громко сказал:

– Приступаем!

Два каубера в длинных балахонах вкатили в зал транспортировочный стол. На нём лежала девушка в фиолетовом платье. На её груди сияло золотое ожерелье. Девушка была в забытьи, её руки безвольно свешивались. Волнистые светлые волосы, разметавшись, прикрывали шею и склонённое к правому плечу лицо. Следом шла Главная жрица и пристально наблюдала за всеми движениями кауберов.

Процессия медленно подошла к генератору и остановилась. Гросс повернулся к представителям комиссии и заговорил:

– Уважаемые легаты Особого Совета! Перед вами обладательница этона Вивьевы – жены адмирала Эстабата! Ошибка исключена! В интересах следствия прошу разрешение на разблокировку памяти высокопоставленной особы!

В зале несколько раз прозвучало: «Разрешаю!»

– Разрешение получено! Приступайте! – сказал Гросс.

Кауберы бережно подняли девушку со стола и усадили в кресло генератора. Жрица поправила на ней платье и ожерелье. Затем исполнители отступили в темноту.

Прозвучал щелчок. Кресло на мгновение охватило голубое сияние. Все замерли в ожидании.

Пальцы девушки пришли в движение. Вскоре она зашевелилась и подняла голову. А затем плавным замедленным движением руки поправила волосы. Все увидели лицо Вивьевы.

По залу прокатились возгласы удивления. Эстабат застонал.

– Цебс? – присмотревшись к стоявшему у кромки света силуэту, произнесла она слабым голосом. Затем посмотрела на платье и руки. – Что случилось, Цебс? Ко мне вернулись чувства. Это восхитительно!

Гросс, покраснев, молчал. На площадку вышел Золтан.

– Приветствую тебя, Вивьева, – сказал он. – Ты меня узнаёшь?

– Да, Великий кемн. Конечно же, я тебя узнаю. Удивительно, что со мной сейчас происходит.

– Это «Чотос», Вивьева.

– «Чотос»?

Он откупорил бутылочку фиолетового цвета и подал ей.

– Выпей, – сказал кемн, – потом поговорим. Только не волнуйся.

– Выпить? С удовольствием! Как давно я не пила! Извини, Золтан, на меня нахлынуло столько чувств, что я растерялась. Сейчас я привыкну, подожди.

Золтан кивнул в знак согласия.

В перерывах между глотками она смотрела то на подлокотники кресла, то в окружавшую её темноту.

– Я поняла, – вскоре сказала она. – Кресло генератора.

– Да, Вивьева. Тебя не было с нами тридцать лет. Дети выросли. Перед тобой стоит не Цебс, а его сын Гросс.

– Это правда? – удивлённо обратилась она к легату.

– Да, – ответил тот.

– Малыш Гросс! Ты в детстве был таким забавным, так мило меня смешил… Это ужасно, что меня не было столько лет! Где Эстабат и Строби? С ними всё хорошо?

– Об этом мы сейчас поговорим, – ответил Золтан.

Подкатили кресло, кемн сел и стал рассказывать Вивьеве, что произошло после того, как её настигла смерть. Она слушала, нахмурившись, изредка бросая взгляды в темноту. Услышав, что Эстабат погиб, не пытаясь себя защитить, она чуть было не расплакалась, но сдержалась, соблюдая жёсткие правила правящей семьи. И заулыбалась, когда узнала, что её сын жив и возглавляет армию.

Эстабат смотрел на неё, не отрываясь.

Вскоре Золтан закончил пересказ событий и перешёл к вопросам:

– Вивьева, мы хотим с твоей помощью выяснить, кто напал на вашу яхту. Кого ты видела? Можешь назвать хоть одно имя? Что ты помнишь?

Она задумалась, вспоминая.

– Я помню, что случилось на борту «Клеонии», – наконец заговорила она. – Я услышала крики и выбежала из будуара. Повсюду был густой дым – противотепловая завеса. «Нас атакуют!» – услышала я. На мой вопрос: «Кто посмел?» ответа не последовало. Все находились впереди и стреляли в сторону шлюзовых камер. Оттуда в ответ летел шквал зарядов плазмы. Творилось что-то невообразимое, я никогда не видела ничего подобного. Неужели под таким же шквалом выстрелов вы с Эстабатом штурмовали крепость хапсов Датернис?

– Да, – ответил Золтан. – В Датернис мы столкнулись с ожесточённым сопротивлением и хорошо продуманной системой обороны. Когда число погибших хапсов по сведениям микригов-разведчиков перевалило за пять тысяч, мы, желая прекратить кровопролитие, послали в их штаб парламентёра. Он не вернулся. Мы в отместку послали в бой дивизию микригов-охотников. Роботы уничтожили в Датернис поголовно всех хапсов в течение нескольких минут… Расскажи, что было дальше, Вивьева.

– Из дыма появился второй… нет, сейчас вспомню… третий пилот, – продолжила Вивьева. – Он дал мне оружие и посоветовал надеть маску. «Уходите! – добавил он. – Спрячьтесь, здесь опасно! Спрячьтесь и стреляйте, если чужаки попытаются взять вас в плен! Где адмирал?» Я ответила, что он на второй палубе. Пилот исчез в дыму. Я подошла к трапу, по которому должен был спуститься мой муж. Он, конечно, уже всё понял и заботился о безопасности нашего сына.

– Верно, так и было, – согласился Золтан.

– На Элонге, играя, они отрабатывали в деталях варианты эвакуации с повреждённых военных транспортов, ещё какие-то ситуации. Я в этом не разбираюсь. Выходит, те игры спасли Строби жизнь?

Золтан кивнул.

– Меня на «войну» они, увы, не брали. Ко мне они возвращались после удачно завершённых операций. Но я всегда знала, что, если понадобится, буду защищать моего малыша, даже не владея премудростями военной выучки. Этот момент настал. Я заслонила собою трап, намереваясь никого не пропускать наверх, пока не появится Эстабат. Вдруг выстрелы прекратились. Я решила воспользоваться затишьем. «Прекратите стрелять и опустите оружие! Объясните, что вам нужно?» – крикнула я и сделала несколько шагов вперёд. Заряд плазмы ударил в грудь. Жар опалил горло, платье задымилось. Я что-то успела услышать…

– Что ты услышала, Вивьева? – спросил Золтан, подавшись вперёд. – Попытайся вспомнить! Это очень важно!

Она задумалась, затем ответила:

– Я услышала голос, который сказал: «Болван! Ты убил Вивьеву! Теперь Эстабат порвёт нас в клочья!»

– Чей это был голос?

– Не знаю. Никогда прежде его не слышала.

– Что-нибудь ещё запомнила, Вивьева? Лица, может быть, голоса, имена?..

– Нет, Золтан. Больше ничего.

Наступила тишина. Золтан сосредоточенно думал.

– Я понимаю, что всё это случилось из-за Верховного шагра, – сказала Вивьева.

– Да, – согласился кемн.

– Фьифьюч до сих пор в заточении?

– Да, до сих пор. Если бы я знал, где он находится, и имел возможность приблизиться к нему, выстрелил бы, не испытывая сожаления.

– Перед штурмом Кахбура я просила императора, тебя и Эстабата его не убивать. Это я помню.

– Верно. Что скажешь теперь?

– Я по-прежнему считаю, что Фьифьюч совершил ошибку, ввергнув свой народ в войну. Кто-то хитрый и расчётливый воспользовался тем, что он, как и многие правители, слаб на лесть. Именно этот хитрец виноват во всех бедах.

– Мы пытаемся выяснить, кто возглавлял путч. К сожалению, этот преступник до сих пор остаётся в тени. Мы должны добраться до него… обязаны…

– Сожалею, что не смогла вам помочь… Если Эстабат погиб, мне самой нужны подсказки. Где он может быть? Я путешествовала по светлым мирам без цели, полагая, что, когда придёт срок, мы с ним встретимся чудесным образом. Я запаслась терпением, зная, что наша встреча состоится нескоро. Теперь я должна буду обследовать мир Трёх Солнц, затем пойти в стан Героев. Если я и там его не встречу, нужно будет спуститься ниже и пройти и по жарким, и по холодным мирам, разыскивая его… Скажи, Золтан, а вы можете мне помочь? Вам что-нибудь известно про этон моего мужа или нет? Хотя, вряд ли. Жалко, что нельзя обратиться за помощью к вашим духам. Они быстро бы всё узнали, но, к сожалению, существует запрет – ограничение. Это я помню.

Кемн ответил:

– Верно: этон, прошедший через один из призрачных миров, наши духи не видят в течение пятидесяти лет… Такой порядок установили Высшие силы.

– Да, Золтан.

– Поэтому мы сами вели поиск… Сейчас важно другое. Скажи, как ты себя чувствуешь?

– Немного волнуюсь. Но это приятное чувство, я ему рада. Я слышу, как бьётся сердце! Я опять живу!

Главная жрица вышла из темноты и с поклоном подала ей ещё одну фиолетовую бутылочку. Вивьева удивлённо подняла брови и спросила:

– Кто ты?

– Я Дисти, – ответила девушка кемн и приложила сжатый кулак к груди. – Главная жрица звёздного содружества.

– То, что ты Главная жрица, я определила по браслетам. Какая ты красавица! Чья ты дочь?

– Я дочь Атаиса.

– Подожди, может быть, я вспомню… Да, конечно! Я помню! Золтан, Атаис твой брат!

– Верно, – согласился кемн.

– Как мило! Да, я ещё кое-что вспомнила! Однажды мы с Эстабатом останавливались у Атаиса погостить. Его жена была беременна. Они ждали тебя, Дисти?

– Нет, Вивьева, – ответил Золтан. – Я помню, когда вы гостили у моего брата. Дисти родилась позже. Она третий, младший ребёнок. Ей семнадцать лет.

– Вот оно что… Хорошо! Дисти, я рада, что познакомилась с тобой – избранницей светлых духов. Я уверена, что, помогая свободным гражданам звёздного содружества, ты принесёшь много пользы. Желаю тебе счастья! И желаю счастья всем, кто меня слышит!

– Спасибо, – ответила жрица и отступила в темноту.

– Выпей, – сказал Золтан.

Вивьева машинально сделала несколько глотков, глядя на кемна. Затем произнесла:

– Это похоже на подготовку к ответственному моменту. Вы нашли этон Эстабата?

– Нашли.

Вивьева замерла, румянец тут же залил её щеки.

– И кто он теперь?

– Только не волнуйся, всё хорошо. Ты его узнаешь, когда увидишь.

– Где мой муж, Золтан? Здесь?

– Прежде ты должна успокоиться.

– Я спокойна, – ответила Вивьева. Она выронила бутылочку и стала поправлять вздрагивающими пальцами искрящееся платье. Затем повторила. – Где мой муж?

Золтан встал и ушёл в темноту. Наступила тишина.

Она не совладала с эмоциями и расплакалась, увидев перед собой Эстабата, и попыталась встать.

– Эстаб? – удивлённо проговорила она сквозь слёзы. – Мой Эстаб! Извини, чужое тело – ноги не слушаются.

Он поднял её и прижал к груди.

– Звёздочка моя! Как долго я тебя искал!

– Эстаб! Мой герой!

Они долго стояли обнявшись. В зале плакали. Затем он усадил её в кресло и опустился перед ней на колени.

– Я не верю своим глазам, – сказала она и погладила мужа по руке. – Это ты! Как это возможно? Я подумала, что увижу незнакомое лицо. А как выгляжу я?

– Как в двадцать лет. Ты прекрасна как всегда.

– Спасибо. Я очень счастлива, что ты рядом. А ты знаешь, что Строби жив?

– Да, мне уже рассказали… Звёздочка моя, я хожу по мирам, ищу тебя…

– Я не знала, что ты погиб, и путешествовала без цели. Теперь мы обязательно встретимся. Ты был в мире Трёх Солнц?

– Да, я был там. И знаю, где и у кого ты останавливалась. Это страна Радужных Восходов. На берегу Тихого залива нашли пристанище элонги. Муж и жена. Верно?

– Верно. Я была у них в гостях, а потом отправилась дальше. Я к ним вернусь, и буду ждать. Договорились?

– Да. Наконец я тебя встречу.

– Эстаб, ты умер рядом со мной? Я только что узнала, что сначала тебя ранили. Тебе было больно?

– Мне было очень обидно, что ты погибла. Я запомнил только это.

– Мой милый муж…

Она запустила пальцы в его волосы и заулыбалась.

– Как это прекрасно – ощущать! Невероятное чувство! И я в некотором замешательстве. Мне кажется, что это те самые волосы, которые я любила ворошить. А тебе это нравилось?

– Мне нравилось всё: каждое твоё движение, каждый твой вдох… каждый взгляд. Жизнь рядом с тобой была праздником.

Она вздохнула и сказала:

– Я помню, как твои волосы струились между пальцами. Было приятно и немного щекотно, как сейчас… Так, так! Я нашла отличие – маленький шрам над левой бровью. Его не было… Интересно, как выгляжу я?

Дисти вышла на площадку, держа овальное зеркало.

– Спасибо, – поблагодарила девушку Вивьева и стала рассматривать своё отражение.

– Да, это я! Мне на самом деле не больше двадцати лет! Моё любимое платье! Его я тоже помню. А это ожерелье подарил мне ты. Верно?

– Верно.

– А ты знаешь, как теперь меня зовут?

– Виктория Полянова.

Она приподняла руки и стала их рассматривать.

– Теперь я Виктория… У меня были такие же руки, – сказала она. Вдруг, побледнев, перевела взгляд на мужа и спросила:

– Эстаб, мы с тобой живём вместе, как и прежде?

– Нет. К сожалению, мы живём порознь.

– Плохо. А ты женат?

– Нет, не женат.

– А что известно обо мне? – спросила она.

– Мы выяснили, что ты не замужем, – ответил Золтан.

– Это хорошо. Кто ты теперь, мой верный и отважный адмирал Эстабат?

– Я Всеслав Шадрин, – ответил адмирал. – Человек, каких много на планете Земля. Всеслав не руководит армиями, ему не докладывают о выполнении приказов…

– Наверно, Виктория тоже не входит в число влиятельных особ на… как называется планета?

– Земля, – ответил кемн.

– На Земле.

– Да, она не настолько известна, как ты, Вивьева, – сказал кемн.

– Было бы прекрасно, если бы Всеслав и Виктория полюбили друг друга, – сказала она. – Подождите! Я вспомнила лицо!

– Чьё? – выдохнул Золтан.

– Нет, Великий кемн, извини, ничего общего с яхтой «Клеония». Я вспомнила лицо молодой женщины. Она смотрела на меня с любовью и заботой. Так мамы смотрят на своих новорождённых детей. Я сама мама, поэтому знаю, что говорю. Это была… Я вспомнила лицо мамы Виктории.

Вивьева надолго замолчала, глядя на мужа с грустной улыбкой. Вдруг, став серьёзной, спросила:

– А наши родители? Давай поговорим с ними по дальней связи, Эстаб! Внешность позволяет нам сделать это, не стыдясь.

– Дальняя связь пока не установлена, – ответил он. – Идёт подключение…

– Ладно. Пусть эти чёрные многогранные шары решают

свои задачи, а мы будем решать свои. Мы можем слетать на Элонг! Или нас удерживают какие-то обстоятельства?

– Не удерживают.

– Хорошо! Полетели, Эстаб! Но прежде нужно поговорить с Викторией и Всеславом. Или вы уже сделали это?

– Нет. Пока нет.

– Нужно рассказать им про нас с тобой. Они должны проявить сочувствие…

– Я уверен, что они поступят именно так, – согласился Эстабат.

– Когда состоится разговор? Сразу после того, как Виктория проснётся?

– Да.

– Может быть, она не долго будет отдыхать? Как сильно хочется вернуться домой! Всех увидеть, обнять сына…

– Я знаю, – сказал Эстабат, – что Стратилион находится в двадцатом регионе и выполняет приказ императора.

– Да? Жаль, что я не смогу его обнять! Очень жаль! Тогда поговорим с ним по дальней связи из какой-нибудь точки или из дворца. Встретимся с родителями, я по ним соскучилась. Моя мама расскажет последние новости…

– Да! – произнёс Эстабат, вставая. – Решено! Золтан, мы летим на Элонг!

В зале поднялся радостный шум. Легат Фритт, пытаясь изобразить улыбку, слегка побледнел.

После того, как в зале наступила тишина, Фритт подошёл к кромке площадки и сказал:

– Адмирал, поскольку предстоит длительный переход, нужно произвести генеральную проверку всех систем «Чотоса».

– Согласен, – ответил Эстабат. – Вылет через три часа.

Фритт побледнел ещё сильнее.

– Пока все службы будут заняты проверкой, – опомнившись, сказал он, – мы можем организовать для хранителей памяти небольшое познавательное турне… если вы не против, адмирал.

– Турне? – переспросил Эстабат, наблюдая за мимикой Фритта.

– Да. Людям понравится. Мы можем показать им несколько планет и спутников…

– Мы покажем им Галактику и созвездие Энготур, – ответил адмирал. – Золтан, проследи, чтобы через три часа «Чотос» был готов к длительному переходу.

– Я думаю, мы управимся раньше, – ответил кемн.

Фритт замер с открытым ртом.

– Что-то ещё? – спросил адмирал.

Фритт молча отступил назад.

– Золтан, предупреди Викторию и Всеслава, что мы летим на Элонг, – сказал Эстабат. – Знаю, что это трудная задача, тем не менее…

– Я справлюсь, – ответил кемн.

– Расскажи Всеславу и Виктории, что с нами случилось. И объясни, что и нашему звёздному содружеству, и им будет угрожать опасность до тех пор, пока Фьифьюч остаётся в тюрьме.

Золтан кивнул.

– Где командир «Чотоса»? – спросил Эстабат.

– Я здесь, адмирал! – послышалось из зала.

– Подойди, ветеран!

Вивьева взяла руку мужа и прижала к своей мокрой от слёз щеке.

– Всё, как прежде: ты весь в заботах, – сказала она. – Только Строби стал старше. Мой мальчик! Он, наверно, очень испугался.

– Мы попросим у него прощения, – ответил адмирал.

Вивьева, вздохнув, кивнула головой.

На площадку вышел статный элонг в чёрной форме.

– Командир ударной базы «Чотос» генерал Тагерт! – отрапортовал он.

– Вижу, – ответил Эстабат, рассматривая своего боевого товарища. – Всё тот же непокорный чуб. Приветствую тебя, отважный ветеран!

Тагерт приложил кулак к груди и поклонился.

– Дай планшет, – продолжил адмирал. – Я хочу ознакомиться с теми переходами, которые привели вас к Земле.

Раскрыв планшет, адмирал неторопливо пролистал несколько страниц, затем, немного подумав, принялся заполнять символами одно из полей.

– Выполняй, ветеран, приказ! – сказал он, возвращая планшет Тагерту. – Золтан, ты тоже должен ознакомиться. Маршрут сложный, но, надеюсь, вы справитесь.

– Да, адмирал, – ответил Великий кемн. – Мы справимся, не волнуйся.

«Если бы я волновался, поступил бы иначе: пришлось бы пожертвовать тем временем, которое я намереваюсь провести на Элонге в кругу родственников», – подумал Эстабат.

Он опустился на колени перед женой.

– Необходим сложный маршрут? – спросила она. – Неужели нам кто-то угрожает?

– Нет, звёздочка моя, не угрожает. Дело в том, что с некоторых пор я стал осторожным. Скоро мы будем дома.

– У меня замирает сердце, когда я думаю об Элонге.

– Да, я понимаю… Нам пора, звёздочка. Ты готова?

– Да… Нет… Подожди ещё немного, хочу посмотреть на тебя. Во мне проснулись чувства, о которых я забыла. Я волнуюсь. Жалко, что мы так мало жили.

Он поднял её из кресла и прижал к груди.

– Да, хорошо! – сказала она, и на её щеках появился румянец. – Сохраню в памяти эти мгновения.

– Извини, звёздочка, что не успел тебя защитить.

– Ты ни в чём не виноват. Я должна была послушать офицера и уйти из-под огня. Жалко, что я не успела испугаться. Всё было бы иначе.

– Нам пора. Нужно экономить время, – сказал Эстабат и обратился к присутствующим в зале. – Я был рад встрече с вами, свободные граждане звёздного содружества!

Легаты, вожди и генералы склонили головы.

– До скорой встречи, Эстаб, – прошептала Вивьева.

– До встречи, звёздочка моя.

Он посадил её в кресло, поцеловал в заплаканные глаза и отступил в тень. .

Раздался сухой щелчок.

Глава четвёртая

Виктория

Всеслав проснулся и посмотрел по сторонам. То, что он увидел, вызвало волну раздражения: он всё ещё находился в апартаментах Эстабата.

«Какого чёрта? Почему я до сих пор торчу на Луне? – подумал он, направляясь в ванную комнату и волоча за штанину белый комбинезон. – Хватит, мужики! Мне до чёртиков опостылело это «тягучее болото», из которого я никак не могу выбраться. Я хочу серьёзно поговорить с самым авторитетным инопланетянином!»

Всеслав уже дважды, если ему не изменяла память, садился в кресло генератора. Разве этого было не достаточно? Давно нужно было разойтись по-хорошему, пока он не потерял терпение. А терпение заканчивалось, это он чувствовал безошибочно. Уже вызывал раздражение режим «сон – генератор», «генератор – сон». К тому же, стал действовать на нервы интерьер апартаментов. В глубине души пока ненавязчиво стало проявляться желание поцарапать мебель или отломать кусок многослойной пластмассы от какого-нибудь цветного панно. Вдобавок ко всему, у него выросла щетина, а походить на неряшливого бомжа он никогда не испытывал ни малейшего желания.

В ванной комнате он обшарил все полки, но бритвенного станка там не было. Хотя, возможно, это приспособление там было, но, имея непривычную для землян форму, легко замаскировалось среди множества инопланетных цветных безделушек. Досадуя, Всеслав глухо зарычал.

Пенный раствор, который полился в душевой кабинке, пах жасмином. Все эти запахи с претензией на изысканность тоже изрядно ему надоели.

Сквозь матовый пластик он заметил движение и понял, что кто-то заглянул в ванную комнату.

– Всеслав Шадрин! – услышал он голос Гросса. – Я принёс новый комбинезон и положил его у двери.

Всеслав пробурчал в ответ несколько слов, которые никогда не говорят друзьям.

После того, как его просушил и прогрел поток горячего воздуха, он вышел в Зелёный зал, прикрывшись комбинезоном, твёрдо решив не надевать опостылевшую белую амуницию, а обменять её на свой цивильный костюм.

– Гросс, я тобой крайне недоволен! – громко сказал он, сурово глядя на инопланетянина. – Ты вызвал во мне бурю негодования!

Лицо легата стало мертвенно-бледным. Коробка, которую он принёс, чуть было не выпала из его рук.

– Дядя? – пролепетал легат и, опомнившись, спросил. – Всеслав Шадрин?

– Да, Всеслав, Всеслав! Почему я ещё не дома?

Легат облегчённо вздохнул. Наблюдая за быстро менявшимся выражением его лица, Всеслав осознал, что идиотские гримасы мима-инопланетянина уже не вызывали ничего, кроме раздражения. Как и вообще всё на борту «Чотоса», во что ни ткни пальцем.

– Так в чём дело? – с раздражением спросил Всеслав. – Почему происходит пробуксовка?

– Мы действуем, выполняя распоряжение адмирала Эстабата, – ответил Гросс. – Этот приказ касается лично вас. Аналитики пришли к выводу, что вот эти кристаллы, которые мы называем орнатуэйо, являются на вашей планете наиболее надёжным средством взаиморасчётов. Теперь это принадлежит вам.

Легат открыл коробку. Внутри лежали три десятка прозрачных и цветных камней размером с шоколадную конфету и примерно полсотни камней размером с монпансье. Самый крупный камень синего цвета, напоминавший по форме тетраэдр – пирамидку – сразу привлёк внимание Всеслава. Неужели перед ним были алмазы? Хотя, вполне возможно, инопланетянин показывал ему кристаллы, искусственно выращенные на «Чотосе», или вовсе дешёвую бижутерию. К сожалению, Всеслав не разбирался в тонкостях ювелирной науки. Он всего лишь имел небольшие обобщённые знания о самоцветах, камнерезном искусстве и ювелирных украшениях.

– Во-первых, это не наиболее надёжное средство, – хмурясь, сказал Всеслав. – Во-вторых, всё не так просто…

– Аналитики совершили ошибку? – удивившись, спросил Гросс. – Это не лучшее средство взаиморасчётов?

– Я же говорю, что всё не так просто, как хотелось бы, потому что не могу назвать вашу затею оригинальным и благородным делом.

– Приказ Эстабата, – пробормотал легат, глядя на кристаллы. – На трёх материках работают группы лучших разведчиков…

– Гросс, ты уверен, что это не стразы? Может быть, это дешёвые стекляшки?

– Родина этих кристаллов – ваша планета. Я знаю, как называются те районы, где они были добыты…

– Ну, и где?

Указывая пальцем, Гросс стал перечислять:

– Якутия… Вот этот кристалл, вот этот, этот и…

– Понял. Где ещё?

– Южный Уэльс, Австралия… Вот этот, этот, этот…

– Где ещё?

– Долина Чёрных черепов, Северный материк Америки… Вот этот, этот, этот…

– Ладно, достаточно.

– Я убедил вас, что это истинные орнатуэйо, а не стекляшки? – спросил Гросс.

– Да, убедил, но какой толк? Что я должен делать с этими сокровищами? В нашей стране нет доморощенных алмазных шейхов… Хотя, чем чёрт не шутит, вполне возможно, уже появились… Э-хе-хе! Час от часу не легче! Кстати, ты только что услышал два крылатых выражения.

– Чем чёрт не шутит?

– Ага.

– Это я знаю. А вот «час от часу не легче»…

– Не знаешь?

– Я запомню! – сказал Гросс.

«Мне только не хватало сопутствующих проблем, – подумал Всеслав. – Но ведь это алмазы! АЛМАЗЫ! Ближе расстояния вытянутой руки! Вот чёрт! Нужно думать!»

– А теперь, Гросс, отвернись, я должен одеться.

– Что? – не понял легат.

Всё же в вопросах одевания и раздевания Гросс здорово «тормозил».

– Смотри туда! – громко сказал Всеслав, указав в сторону кабинета.

Легат с удивлением обернулся. Проворно надев комбинезон, Всеслав взял из коробки тетраэдр. Это был очень крупный камень насыщенного синего цвета. Посмотрев сквозь него, Всеслав не обнаружил ни одного дефекта. Если это был не искусственный алмаз, то, вне всяких сомнений, он являлся настоящим чудом природы. И смог бы произвести в среде знатоков полный фурор на зависть и знаменитому, канувшему в небытие «Голубому Французу», и ныне здравствующему, коварному по отношению к своим хозяевам бриллианту «Хоуп», с которым американцы неспроста обходятся как с опасным преступником – держат взаперти за прочными стенами и пуленепробиваемым стеклом. Всеслав интересовался историей «Хоуп» и знал, сколько бед причинил этот воистину дьявольский кристалл.

К сожалению, разобраться с весом камня Всеслав не смог, хотя и помнил, что карат равен 0,2 грамма. Определить с завязанными глазами вес штанги для него не составило бы труда, но все эти мизерные величины… десятые и сотые доли грамма… аптечные весы, пинцет. Это было мелковато.

– Что скажете, Всеслав Шадрин? – спросил Гросс. – Для демонстрации мы выбрали лучшие земные орнатуэйо!

– Значит, я вижу не все алмазы?

– Не все. Их много. Очень много!

– Даже так?! Понятно. Короче, радоваться нечему.

– Но почему?

– Да потому! Алмазных шейхов у нас нет, а для тех, кто нагло лезет в гильдию нуворишей, существует закон. Исходя из этого, ситуация выглядит следующим образом: как только я заберу у тебя эти кристаллы, в силу вступит, насколько я помню, сто девяносто первая статья Уголовного Кодекса: «Незаконный оборот природных драгоценных камней». Срок тюремного заключения до трёх лет. Вполне подойдёт и следующая статья: «Нарушение правил сдачи государству драгоценных камней». Если в особо крупных размерах, срок до пяти лет. Особо крупные размеры, как я понял, налицо, так что… Понимаешь? Меня изолируют от общества как злостного и беспардонного расхитителя сокровищ нации. Вот такую медвежью услугу вы можете мне оказать. Тебе о чём-нибудь говорит фраза «медвежья услуга»?

– Сейчас вспомню. Глухое место? Да?

– Нет! Не нужно путать! Глухое место это медвежий угол. Велик шанс, что после вашей медвежьей услуги я могу запросто попасть в тот самый медвежий угол. Короче, успокойся, Гросс. При случае передай шефу, что ничего не нужно предпринимать. Круто, конечно, проснуться однажды под завязку упакованным нуворишем. К тому же, во мне присутствует жилка авантюриста… И всё же, нет! Понятно? Нет! Я отказываюсь! Мне эта затея ни к чему! Я прекрасно осознаю, в какую жуткую пучину нервозности вы меня ввергнете.

– Нервозности? Извините, я вас не понимаю.

– А что тут понимать? И выбросить будет жалко, и хранить дома крайне опасно. Зачем мне это нужно? Я никогда не мечтал отправиться на Колыму даже в короткую экскурсию в качестве туриста. С какой стати я должен буду двадцать лет рыть траншею в тундре в качестве поднадзорного? В общем, я и без ваших алмазов прекрасно проживу. Сворачивайте ваши противозаконные действия в Якутии, Австралии, Северной Америке…

На лице инопланетного мима появилось выражение крайней озабоченности.

– Как быть? – произнёс легат. – Мы обязаны выполнять приказы Эстабата.

– Обязаны?

– Да, а иначе… – на лице Гросса появилась неподдельная гримаса ужаса.

– Понял. Довольно красноречиво. Без вариантов?

– У Эстабата вариантов не бывает.

– Да, проблема. Не было печали… Ладно, выполняйте приказ вашего строгого шефа, а я потом что-нибудь придумаю. А теперь давай вернёмся к самому злободневному вопросу. Меня, знаешь ли, призывают дела! Во всём нужно соблюдать меру. Совершенно к месту я процитирую изречение одного мудрого кавказского народа: «Со всех сторон гость красив, но самая красивая у него – спина». Тебе это о чём-нибудь говорит? Намёк понял?

Гросс, похоже, думал о чём-то своём, и на вопрос Всеслава ответил рассеянной улыбкой.

– Не понял, – пришёл к выводу Всеслав. – Тогда я конкретно задам вопрос о той пресловутой точке на крыше или в моей гостиной. Когда я там окажусь, в конце концов?!

– После завтрака вам предстоит встретиться с представителями Особого Совета, – ответил легат.

– Вот! Наконец-то! Давно пора обменяться рукопожатиями и разбежаться в разные стороны!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.