Валентин Колесников
Алгоритм

Глава 1

Я, молодой специалист, после службы в армии, развелся с женой и, из города Уфа, вернувшись домой в Киев, пришел в отдел кадров завода “Авиант”. Тут стояла до заводская сутолока. Кто с одухотворенной миной на лице нырял в комнату номер пять, как вон тот молодой человек, и через минуту, вторую, выныривал из осунувшимся лицом.

– Ну и что? – спрашивали его кандидаты безработные. На, что молодой человек махнул безнадежно правой рукой, потому, что в левой держал портфель и бейсболку, и в такт движению промямлил себе под нос:

– А, а?!

Кто с меланхолической усмешкой заходил и долго на появлялся.

– Наверное взяли? – строит догадки очередь. Но скрип металлических дверей и каменная мина на лице юноши говорит о другом.

Так в конце то концов я наконец-то дождался своего свидания с суровой хозяйкой человеческой судьбы. Толкнув массивные металлические двери:

"Ба, я кажется глубоко ошибаюсь?"– мелькнула мысль. На меня смотрели глаза, как два родничка плескаются радужным сиянием в бликах солнечного света. Ласкают приветливой добротой и улыбаются мне. Я под впечатлением ожидания, смотрю сурово и требовательно. А на ангельском личике девушки, замерла приветливая улыбка и в мгновение бледные щечки вспыхнули нежнейшим малиновым румянцем. Она рассеяно смотрит со своего стула снизу в верх родниковым взглядом. Я суровым. И мы оба молчим. Наконец девушка вымолвила:

– Вы, кажется, хотите устроится на завод?

– Да, а…, – я хотел спросить; "А почему вы, уважаемая, это спрашиваете? Разве вы не знаете, чего сюда заходят?"– но железная дверь громко громыхнула, пропустив упитанного телосложения женщину в белом халате. Она картинно держала перед собой бумаги. Подошла к соседнему письменному столу и по-хозяйски умостилась на стуле, как наседка на седалище.

– Так, Лиля, можешь идти, спасибо!

Девушка хитровато взглянула своими родниковыми глазами на меня, и вылетела птичкой с комнаты. Вопросы упитанной женщины и свои ответы я уже не слышал. Мои мысли витали далеко следом за родниковым взглядом. Все спуталось и в конце концов, я понял, что меня зачислено в самый отсталый цех инженером-технологом в цеховое технологическое бюро цеха №1. За формальным оформлением документов я немного забыл о красавице. Но после ознакомления с заводом, выяснилось, что мой приемный листок попал в библиотеку, конечного пункта знакомства с заводом и там…, открыв дверь я замер от неожиданности, увидев ее. Сделав над собой усилие, промямлил:

– До, до, добрый день! – поздоровался.

Девушка заколдованно улыбнулась, подала мне листок и приглашение посетить библиотеку. Я, как автомат, взял приглашение, посмотрел ей в глаза, сказал: – Меня Валентином звать, а вас, кажется звать Лилией?

– Ну, зачем же так официально? Можно просто Лиля. – Добродушная и приветливая улыбка украсила ее и без того совершенное лицо красавицы. Она с минуту смотрела на меня, затем покраснев, опустила глаза и добавила, – Можете заходить в гости сюда.

Как свалившаяся гора с моих плеч я внезапно ощутил легкость во всем своем естестве и подумал про себя; “Если сейчас не выйду из библиотеки, то меня будут снимать с библиотечного потолка”. И резко повернулся к двери, выпалил скороговоркой:

– Я обязательно зайду, Лиля!

И уже за дверью ноги почувствовали тяжесть. Заплетаясь, ступая по твердому асфальту, как по барханах пустыни, я брел словно во сне.

"Что ж, как же…, чем связать и закрепить знакомство? – и внезапно, – У меня ж есть два билета на спектакль в Русский драматический театр на девятое декабря. А, что, если пригласить туда Лилю?". И решил на следующий же день предложить ей один билет.

Узнав расписание работы библиотеки, я, сославшись, что необходимо получить еще одну подпись, выскочил из цеха и к девяти часам был уже в библиотеке. В ответ на мое приветствие, Лиля кивнула головой. И тут я растерялся. Волнение, предательски не давало спокойно подойти к девушке и заговорить с ней. Мало-помалу я овладел собой, спросил:

– Скажите, пожалуйста, а у вас журналы об искусстве есть?

– Что именно?

– Ну, например, – задумался я, лихорадочно подбирая тему, и сказал первую пришедшую на ум, – “Музыкальная жизнь”, на пример!?

– Музыкальная жизнь? Нет не бывает. У нас только технические издания журналов.

– Да? – и возникла напряженная пауза, в которой слышался шелест книжных листков, что шел из читального зала. Я, набравшись храбрости, вздохнул, набрав полные легкие воздуха, и наконец, выпалил:

– Я, к вам по делу.

– Так, и какое ж у вас дело?

– Да вот хочу вас пригласить в театр Русской драмы.

– Что, серьезно?!

– У меня есть два билета. – И я достал билеты из кармана.

– И вы хотите мне их предложить?

– Нет, я хочу предложить вам один из них.

В подставке для канцелярских принадлежностей торчали ножницы вместе с ручками и карандашами. Я взял их и стал отрезать один билет от другого.

– Сколько ж я вам должна?

– Что? – спросил я, прикидываясь, что не расслышал. На мой вопрос девушка покраснела, а отрезанный билет мягко опустился на ее стол.

Около театра Русской Драмы толпились зрители с билетами и без них. Спешили нарядные пары, а девушки все не было. Вот уже звучит последний третий звонок, зазывающих опаздывающих в зал, а девушки все нет. До ложи номер пять я зашел, когда в зале тушили свет. В полутьме, отыскал ее место, и увидел, что там сидит какая-то женщина с пышной прической. Еле дождавшись конца первого действия, узнал женщину, ту, что принимала меня на работу. На ней было длинное инкрустированное блестками темно-зеленое вечернее платье. Она приветливо улыбнулась мне. Я поздоровался и спросил:

– А где же Лиля?

– А видите, получилось так, что я за нее вот пришла.

– Почему же? Может что-то случилось?

– Нет ничего, просто я очень люблю театр, а она красивую одежду вот и… Мы и поменялись.

– Ничего не понимаю. – Отобразилось в моем уме что-то среднее между растерянностью и безысходностью происшедшего.

Между тем женщина продолжала:

– Видите ли, я отдала за билет свой цыганский платок, которые в эти годы сейчас очень модны. Ну вот она стоимость платка и в придачу этот билет.

– Так, так, – проговорил я, безнадежным голосом. И так мне стало тяжело на сердце, что захотелось стремглав бежать из театра прочь. А ноги, как приклеены к полу стоят не двигаются. Да еще и эта улыбка, которая вдруг превратилась в злорадный оскал. В глазах у женщины вспыхнул красный огонь и два передние зуба стали на глазах расти, превращаясь в два острых клыка… Я встряхнулся, открыл глаза. За окном чуть светлела вечерняя заря. К театру я спешил, словно опаздывал на поезд. Было еще совсем рано. До начала представления оставался целый час, но отступать мне не хотелось. Стоял, всматриваясь в лица людей с надеждой, что может вон та, или вон аж та девушка, что выходит с подземного перехода, она Лиля. Но поток людей плыл и плыл медленно, как стрелка часов, а Лили все не было. Возле меня поневоле собиралась очередь. Все спрашивали лишний билетик и ждали с надеждой, что девушка не придет. И вдруг в толпе я увидел, ту самую женщину, что принимала меня на работу. А женщина, увидела меня, новобранца, приветливо улыбнулась мне. Я сделал вид, что не заметил. На сердце царапнуло кошкой, ведь сон с субботы на воскресенье сбывается. Неприятные ассоциации, навеянные сном, забегали муравьями за воротником рубашки. Не выдержав натиска ассоциаций наваждения, что уже щекотали на спине по коже, я высоко поднял руку с билетом над головой и крикнул:

– Кому, кому, лишний…, – меня чуть на сбили с ног. Кто-то блестяще выхватил билет из руки и быстро впихнул деньги. На следующий день в библиотеке я появился в понедельник, как только она открылась. Потухший взгляд девушки смерил меня с ног до головы и уставился куда-то в простор перед собой. Ее худенькие плечики нежно обнимал цыганский платок, украшенный красивыми цветами с длинными кистями по краям. Я подошел ближе. Взгляд упал на зеленый платок, как на разноцветье клумбы, сияющую красотами цветов, что отражают красоту нежных темных заплетенный в косы волос. Девушка поневоле подняла свои чистые родниковые глаза и тихо вымолвила:

– Спасибо вам за лысого соседа!

Глава 2

После развода с женой, прошел ровно один год одиночества, и неожиданно я встретил ее, ту единственную с которой решил связать свою дальнейшую судьбу. Мы начали встречаться. Я в это время вернулся на свое рабочее место в технологический отдел цеха №1, завода “Авиант”, и с нетерпением, стоя в цеху наблюдал за работой шлифовального участка, где обрабатывались по моему технологическому процессу детали. Сноп искр вылетал из-под шлифовального круга. В зубе болезненно задергало, а тут еще на вечер новогодний так хочется сходить вместе с Лилей, моей будущей женой. Я с нетерпением дожидался окончания смены. Первым делом надо подстричься. После работы я очутился в салоне, на перекрестке улиц Крещатик и Карла Маркса, куда зашел в 17-00, стояла очередь молодых людей. В зале, возле кресел цокали ножницами в белых халатах парикмахеры. Молодой человек с бородкой, широким театральным жестом пригласил следующего клиента. Но к нему никто не хотел идти. Я храбро шагнул, все равно до встречи с Лилей времени нет. В мгновение, выдохнув на меня целую “Туманность Андромеды” порцию водочных паров, парикмахер ловко набросил мне на шею цветную накидку, и завязал тесьмой так, что дышать стало проблематично, но, чтобы не сбивать с ритма мастера, я терпеливо промолчал, дышать можно, хоть и с трудом, терпимо ну и ладно. Опрокинув голову в раковину, полилась теплая вода. Три капли шампуня, брызнули холодком. Нервозные пальцы мастера, догоняя друг друга, устроили эстафету на перегонки в моей густой длинной и не мытой шевелюре, цепляясь за отдельные кустики волос причиняя неприятности отдельными зацепками. Неожиданно хриплый голос мастера сказал, больно рванув голову из раковины и теребя вафельным полотенцем копну моих мокрых волос:

– Все вымыто! – затем присмотревшись, кинул, – У вас грязная голова!

– А давай еще шампуни и будет все в порядке?! – я подбодрил мастера.

– Да пожалуйста, – мыло теперь полилось рекой, и мастер, почти шепотом, добавил, – в тройном размере с вас будет?

– Только сделайте, как следует! – я согласился.

Я лучше бы этого не говорил. Щедрой пеной бальзам шампуни забивал нос от водочного запаха, исходившего с дыхательных путей мастера, и я смачно с расстановкой чихнул. Пена разлетелась во все стороны, забрызгала зеркало и инструменты на рабочем столике парикмахера. Пухленькая мастер, за соседним креслом, осторожно сняла указательным пальцем со своей щечки изрядный лоскут пены от моего чиха. Что подстегнуло парикмахера? Может обещанная тройная плата? А может быть профессиональное чутье денег? Но, он завертелся, как заведенный волчок, и начал рассказывать:

– Вы, знаете, я мастер-модельер. Читаю лекции молодым парикмахерам.

– О! – изображая из себя миллионера, проговорил я, – Это достойно похвалы! – добавляя красок в тон человека с толстым кошельком, высказался я.

– О! Я вам сейчас такое сделаю! – подхлестнутый солидным участием клиента, вошел в свою роль мастера-модельера, парикмахер, – Такое! – мечтательно, изучая мои волосы, пробасил мастер-модельер, войдя в подвыпивший раж своей профессии.

– Что-то новое? – подыграл ему я, под болезненное дергание в моем больном зубе.

– Да, да! Сейчас мода возвращаться тридцатых годов. Когда известный мафиози Чикаго Аль Капоне наводил ужас на полицейских Америки, были эти мужские прически в моде повсеместно. Сейчас эта мода прижилась и у нас, и вы будете на волне нового. – И его пальцы молниеносно подхватили густые волосы, а острые ножницы, сверкая неуловимой быстротой, забегали по их кончикам, как газонокосилка по траве. Но проклятый зуб, так взорвался болью, что я не выдержал, простонав:

– У, у!

– Что, что, рвет?!

– Нет, это проклятый зуб, словно искры из глаз сыплются, болит!

– А, а, понимаю. Вот глядите?! – парикмахер показал левую дрожащую руку. Я увидел кругленькую ранку на кончике мизинца мастера.

– Вчера зацепил.

– Болит?

– Нет. А от указательного пальца, полгода тому, до кости. И ноготь тоже срезал, случайно!

Я представил свой левый глаз на остром конце ножниц, и задергался в кресле.

– Пошли за мной? – пригласил вдруг парикмахер. Кое как накинул на мои плечи обрез полупрозрачной в яркую цветочку ткани с кружевом и удавкой скрепил на моей шее. Сидя под феном, я услышал заговорщицки полушепотом:

– Расплачиваться будем тут!

Проклятый зуб закрутил болью еще сильнее, а “нанизанный глаз" завертелся в воображении, как шашлык на вертеле ножниц. Возвращаться в кресло стало страшновато. Но стыд перед очередью, заставил продолжить стрижку. По очереди прошел смешок, очередь ржала из кружевного куска материи на шее у меня. Кто-то не удержался прокомментировал, что он похож на женский пеньюар. Наконец кресло:

– Что будем делать?! С пробором или без? – хриплый голос раздался в моем левом ухе.

– А, давай без пробора! – сказал ему, когда понял, что это говорит парикмахер, а не его внутренний голос. На что мастер мечтательно с душой поэта почти пропел:

– Сделать новую прическу, как будто стаканом водки причаститься, во как?!

– Да, да! – подыграл его поэтической натуре и я, потому, что моя душа пела, предвкушая скорую встречу с Лилей. А нервные пальцы мастера бегали в зарослях моих волос под горячим вихрем фена. Я зажмурил глаза. Когда я их открыл, то увидел в зеркале портрет перепуганного человека у которого волосы встали дыбом и оформились в виде огромного бокала.

– Ничего, ничего, это так надо! – утешал елейно меня мастер, – В этой прическе форму плоского затылка делают под завлекательную рюмочной картинной формы.

Прощаясь с парикмахером, я вынул одолженную к зарплате сумму у коллег по работе и сунул в карман белого халата мастера-модельера парикмахерских дел.

– Это вам на чай!

– Валик, что это за ужас? – спросила Лиля при встрече у кинотеатра "Украина", куда мы пришли на сеанс нового французского фильма “Частный детектив”.

– О, это крик моды, мастера-модельера! Прическа называется “Аль Капоне отдыхает”!

Лиля вырвала из рук у меня бейсболку, которой я не хотел портить “модерн мужского парикмахерского искусства”, и натянула бейсболку мне на голову со словами:

– Чтобы до конца сеанса не снимал!

Так и сидел я до конца сеанса в бейсболке. А Лиля потешаясь смеялась надо мной, время от времени поглядывая на мой профиль. От этого нам было тепло и радостно на душе… Прошло довольно времени после нашей свадьбы, и пришла новая семейная жизнь, полная непредсказуемых событий в нашей с Лилей семейной жизни…

Глава 3

За документами в отдел кадров завода “Авиант” я, Колесников Валентин Альбертович, пришел не в лучшем настроении. Начальник отдела кадров пенсионного возраста сказал мне, вручая трудовую книжку:

– Сейчас, сынок, много коммерческих структур. Ты еще молодой можешь найти работу, а то и свое дело организовать.

В голове у меня по неволе мелькнула мысль:

“Он, что, издевается? Судя по ухмылке этого престарелого джентльмена, моя дальнейшая судьба ему была по боку!"

Я взял документы из рук чиновника и, хлопнув дверью, дерматиновой обивки времен Сталинизма, ушел. Двигаясь каштановой аллеей по территории завода до заводской проходной, решил пройтись проспектом Победы до метро “Нивки”, где была дальняя станция метрополитена. Шел и носками ботинок швырял в разные стороны опавшую листву каштанов. А промозглый ноябрьский ветер, рвал длинные черные волосы с проседью на моей голове, стремился забраться под шарф, укрывавший шею, задувал под полы коричневого осеннего пальто. Было холодно и сыро. У погоды, казалось, тоже не было настроения, и она старалась отыграться на случайных прохожих, попавшемся ей под руку. Крупные капли осеннего дождя стали хлестать в тот самый момент, когда я входил в подземный переход, ведший к станции “Нивки". Через тридцать минут, я уже звонил в дверь квартиры. Открыла жена, и с порога спросила:

– А где твои ключи? И, что ты делаешь в это время дома, почему не на работе?

– Лиличка, давай по порядку. Во-первых, ключи я забыл, вон они на полке под телефоном. Во-вторых, меня уволили по сокращению штатов. Вот документы забрал сегодня и вот возьми еще расчет, – протянул жене сто рублей, на то время это были хорошие деньги. Увидев деньги, жена несколько смягчилась.

– Проходи, садись, поешь борщ. Вот только что сварила.

Она сунула деньги в карман домашнего махрового халата и принялась наполнять тарелку борщом. Сняв из себя верхнюю одежду, и вымыв руки, сел за кухонный стол, принялся, молча, есть. Аромат свежее сваренного блюда распространялся в кухне, возбуждая аппетит. Я ел борщ с аппетитным выражением лица, что жена, засмотревшись, наполнила борщом еще одну тарелку и присела рядом. Когда мы отобедали, Лиля стала говорить:

– Ты чем теперь будешь заниматься? Я не работаю, ты безработный. На что жить то будем?!

Кисло улыбнувшись, вяло ответил:

– Дай прийти в себя. Слишком много неожиданностей.

– Дура я, не послушалась Светки, которая в Америку укатила. Вот пишет, что работает в семье домработницей и неплохо зарабатывает?

– Лиличка, ну не надо. Не начинай, я придумаю, что ни будь.

– Ладно, уж, горе мое луковое. Иди, думай.

После сытного обеда побрел в комнату, шаркая тапочками. Уселся в кресло и стал размышлять над своим нынешним положением. Уют теплого помещения, и вкусный обед, распыляли мои мысли, навевая сонливость и покой. Веки наливались тяжестью, нервы успокоились, расслабились, и все естество мое окунулось в нирвану некоего пространства, где не было ничего, ни мыслей, ни звуков, ни терзаний, сплошной покой и тишина. Так продолжалось недолго. Вспышка яркого света вернула меня к действительности, я открыл глаза. В комнате надо мною стояла жена в лучах яркого электрического света. За окнами было уже темно.

– Ты знаешь, который час? – спрашивала она.

– Что, я заснул в кресле? – удивленно спросил, и взглянул на жену. Протер глаза от рези света электрической лампочки.

– Я думала, он думает, что делать в этой безвыходной ситуации? А он, видите ли, спит себе, как суслик. – Возбужденно причитала она.

В голову поневоле закрадывалась предательская мысль:

“Что, похоже, я зря так рано женился во второй раз". И в ответ, как по наитию, жена сказала:

– У тебя семя. Я, наконец. Надо уж что-то предпринимать?

“Да, уж, на конец, ты, Лиличка". А вслух сказал:

– Я так не могу с бухты баранты сразу вот так придумать. Дай, пожалуйста, мне время?

– Ладно, раз для тебя – это так важно. – Она повернулась, взяла на книжной полке книгу и принялась читать.

На следующий день я вышел из дома, скорее, по привычке, как ходил на работу, чем по наитию. Дойдя до станции метро, “Оболонь", вошел в переход и сел в поезд до Крещатика. В подземном переходе Крещатика, в кафе, заказал двойной кофе. Девушка сварила мне чашечку ароматного Арабика и подала с блюдечком. Кофе был очень вкусным, ароматным и хорошо бодрил мою усталую нервную систему. Остаток денег в кармане хватало еще на одну порцию кофе, но решил воздержаться. Выбравшись на поверхность, двинулся в сторону Центрального почтамта. Внутри здания я давно не был, решил туда зайти, осмотреться, что нового стало там за время моих скитаний по работам на разных заводах и научно-исследовательских институтах Киева. У окошек отправки писем толпились посетители. В одном из таких окошек я увидел броскую рекламу, приглашавшую в однодневный тур в Прагу. Филиал Некоего Кипрского туристического агентства под броским названием “Турагентство Миноставр”, предлагало свои услуги по оформлению заграничных паспортов, открытию любых виз и туров по всему миру на разные сроки…

“Как хорошо, что у них можно купить тур на двоих на деньги выходного армейского пособия, и эти два паспорта с нашими фотографиями к примеру, Лилички и моей! – думалось мне, – Ничего себе, уверен, что зарегистрированное на Греческой территории Кипра, тут шикарное представительство наверняка можно вложить деньги в акции, а еще лучше стать хозяином турагентства?! – у меня нищего безработного и такие амбиции; – откуда?! Ах вот, откуда, привлекательная цена и возможность уехать за границу!”. Я тщательно записал ранее утерянный телефон турагентства для консультаций и решил посоветоваться с женой, приехал домой.

– Ты, где шлялся?! – на мой вопрос о туре грубо воскликнула жена, – Я думала, что он работу ищет?!

Я вошел в ванную и закрыл за собою дверь. Жена стала стучать в закрытую дверь:

– Открой, я кому сказала? Немедленно открой! – но ее стенания за дверью продолжались не долго. Устав, она ушла рыдать на кухню.

"Да, с такой женой, каши не сваришь “– горько подумалось мне, я беззвучно выбрался с ванной комнаты, и стал смотреть, что делает жена? Нашел ее в спальне. Она лежала, молча, уткнув заплаканное лицо в подушку…

Утро выдалось солнечное и теплое. Воскресный день, настроение прекрасное и бодрое состояние души влекло меня сделать что-то полезное для дома для семьи и вообще быть полезным в доме. С этими чувствами я проснулся и первым делом обнаружил, что рядом со мной в постели жены уже не было. Из кухни доносился стук посуды, верный признак того, что моя любимая супруга находится там. Я вскочил с постели и бросился в ванную, затем, как был в трусах и в майке пришел на кухню. Жена в это время сидела за кухонным столом и пила кофе.

– Доброе утро, родная. – Увидев ее хмурое лицо, обратился к ней, назвав ее этим не принятым у нас словом “родная". Так как, когда-то на пикнике с одной семьей назвал мою жену, бывший ее одноклассник. На что она отреагировала смехом, и долго вспоминала об этом, высказываясь с улыбкой. Вот и на сей раз, я хотел внести икринку приятного настроения в ее хмурый облик, не предвещающий ничего хорошего с ее стороны.

– Что, кофе пришел пить? – мои ожидания, кажется, стали оправдываться.

– Да. – Коротко решил ответить я, не вдаваясь в подробности ее настроения.

– Вон там на плите чайник, кофеварка, в пачке еще есть кофе, можешь себе приготовить.

Я стал готовить кофе. Положив две ложечки порошка, молотого кофе "Арабика", залил кипятком, дал настояться. Затем открыл холодильник, стал искать там молоко.

– Ты, что не видишь, что у нас даже хлеба нет. – Стала недружелюбно говорить жена. Ее насупленное и грустное лицо

Не предвещало ничего хорошего. Я разбавил горячий кофе холодной водой и уселся за кухонный стол, стал пить, молча, под вздохи жены, напиток без молока и хлеба. Когда в чашке оставалось ровно половина кофе, спросил:

– Душечка, что будем делать? – и понял, что совершил ошибку. Что спросонья не сделаешь? Каких ошибок не наделаешь? Лучше молчать. Но было уже поздно. Слезы ручьями полились с глаз у жены и сквозь всхлипы и рыдания она сказала:

– Иди куда хочешь, делай что хочешь, но без денег не возвращайся. – Перевела дух, вытерев слезы и высморкавшись, добавила, без злобно твердо и не приятно, – Ты меня понял?!

Ее несчастные слезы и безрадостный тон в срывающимся голосе поставил меня в рамки безвыходной тупиковой ситуации. Я еще продолжал сидеть за столом, не понимая того, что пришел конец нашим отношениям и, что я сегодня на глазах у жены лишний, как каменная стена на пути благосостояния, как склеп, в котором она себя ощущает со мной взаперти от свободной и счастливой жизни в любви и процветании. Горьким комом отдались ее слова в моей душе. Я встал, даже не помыл чашки за собой, принялся надевать выглаженные брюки выходного костюма, белую рубашку, тёмно-синий в белую крапинку галстук и пиджак. Мыслей не было. Бездумно, повинуясь инстинктам состоятельного человека, влез в свои туфли. В это время жена из комнаты вошла в коридор, где стоял шкаф для одежды и, увидев меня почти в надетом на мне выходном темного цвета костюме, сделала кислую улыбку и грустно тихо промолвила:

– Ты про носки не забыл?

И тут только я понял, что я уже в начищенных темной ваксой до блеска туфлях и без носков. Порывшись в ящике в шкафу, обнаружил новые носки. Мы их купили еще прошлым летом после моей зарплаты, о которых я забыл и вдруг обнаружил. Надев носки, я уже был в полном одеянии, костюм белая рубашка, темный галстук в белый горошек в тон костюма туфли.

– Ты, куда-то собрался? – стала допытываться жена.

Я ответил, сдерживая нахлынувшие эмоции не соображая еще, зачем я так нарядился и куда пойду?

– За деньгами! – после этого ответа, пришла трезвая мысль, что я не знаю, куда идти, и что делать в этой ситуации? И, что делать с долгами? За квартиру платить нечем, долг вырос до астрономической суммы. Заводская зарплата мизерная, не хватает даже на необходимые продукты питания. А про одежду я вообще молчу, этот костюм, который я надел на себя, был куплен давно, единственный костюм и нет одежды приличней. Хорошо еще, что в студенческие годы я купил достаточное количество дорогих галстуков. Жена стояла в дверях кухни и жалобно смотрела на меня.

– Ты, куда собрался?! – повторила она свой вопрос.

Я не знал, что ей ответить? Смотрел в растерянности, затем, махнув рукой, вышел из квартиры. Ком в горле давил обидой, не давая сосредоточиться и принять хоть какое-то правильное решения в этой воскресной безвыходной ситуации. Когда я наконец немного успокоился и пришел в себя, обнаружил, что стою на трамвайной остановке. А денег на билет трамвая, не говоря уже о метро, не было. Машинально, сунув правую руку в карман, пусто. Левая рука полезла в левый карман и обнаружила там носовой платок. Я машинально вынул платок, стал протирать лицо, нос. Ко мне неожиданно подошла пожилая женщина в платке, улыбнулась и сказала:

– Молодой человек, а, что это выпало у вас из вашего кармана?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.