Нора Лирова
Злое влечение

Глава 1

Я лежала на кровати и смотрела, как рассвет окрашивает дома в розовый цвет. Моя кровать была рядом с окном. Из-за этого мне даже вставать было не нужно.

В эту ночь я почти не спала. Очередное собеседование. Тридцатое за последние двадцать дней. Никто брать на работу меня не хотел. И это уже начинало нервировать. Вроде Москва такой большой город, но при этом устроиться в нем мне не получалось. А если не получится и дальше, то придется снижать планку и идти уже куда возьмут. Чего мне совсем не хотелось. Я училась шесть лет не ради того, чтобы блины печь или в магазине раскладывать продукты.

– Ты уже проснулась? – в комнату вошла мама.

– Да.

– Я тебе сейчас сделаю завтрак. Паша уже ушел на работу.

– Хорошо.

Павел был моим отчимом. Неприятный тип, с которым у нас были постоянные конфликты. Он считал, что мне тут не место. Я его раздражала, а он меня. Из-за этого мы старались пересекаться как можно реже, а если сталкивались в квартире, то игнорировали друг друга.

Зазвенел будильник. Я выключила его. Посмотрела на заставку телефона, которая посылала лучики добра и подбадривала надписью, что все будет хорошо. Где-то я слышала, что вот такая мотивация должна настраивать на удачу. Только вот я с каждым днем в это верила все меньше.

Мне было двадцать четыре года. Да, пусть я была не красавицей. С круглыми щеками, круглыми бедрами и небольшой грудью. При этом как бы я ни сидела на диетах и как бы я ни старалась эти формы изменить, объемы и вес уходили, но щеки оставались круглыми, а бедра непропорционально круглыми. Когда я пыталась устроиться в офис, то видела красивых девушек больше подходящих для подиума, чем для офиса и это еще больше расстраивало. Но не все же офисы рассматривали кандидатур симпатичных. Некоторые должны были думать и о работе. И все равно отказ.

Мама считала, что у меня слишком недовольный взгляд. Надо быть проще. Выглядеть приветливее. А не выглядеть так, словно я вынашивала планы по убийству всего офиса. Я часто рассматривала лицо, глаза. Ничего такого я в них не видела. Вот круглые щеки – это да. Они меня раздражали. Но глаза…

Я подвела ресницы. Немного косметики. Белая блузка, Колготки, черная юбка. Все как положено. Чего еще нужно? Темные волосы собраны так, чтобы ни одна пять не выбивалась. Мне всего двадцать четыре. Опыта нет. За плечами институт. Нужно показать, что я серьезная. Без намерений выйти замуж и завести десяток детишек.

Мама хлопотала на кухне, варя овсяную кашу. Компания мамы пока «зависла» между санкциями, поэтому ее отправили в оплачиваемый отпуск. Вот она и отдыхала уже не первый месяц, попутно ища новую работу и раздумывая, а не стоит ли ей вовсе перейти в домохозяйки.

– Сейчас Таня написала. Представляешь, у них рейс задержали. Они только приземлились. Я сегодня к ней поеду. Фотографии посмотрим. Помогу с уборкой. Все же их две недели не было. Ты к нам присоединишься? – спросила она.

– Нет. Думаю, что Таня с Димой хотят после перелета отдохнуть, а не убираться.

– Глупости. Сейчас им обед приготовлю и поеду. Ты мне позвонишь после собеседования? Оно же сегодня одно?

– Да.

– Обязательно позвони. И в любом случае не расстраивайся. Главное руки не опускать.

Я ела кашу, а сама вполуха слушала маму. Она тоже считала, что надо жить на позитиве. Верить в хорошее и вешать на холодильнике вырезки из журналов с машиной, пальмами и квартирой в новом доме, а еще пачкой денег. Эти картинки должны были помочь добиться желаемого. Что-то пока эта визуализация не помогала. Как у нас не было собственной квартиры, так ее и не намечалось. Как сводили концы с концами, так и продолжали это делать сейчас.

Перед выходом мама меня обняла. Повела руками, посылая руками лучики добра и удачи. После этого поправила у меня шарфик на куртке. Спросила про проездной и деньги. Выйти для привлечения удачи нужно было из квартиры с правой ноги, а руку двери взять левой. Все выполнив, я оказалась в подъезде. Теперь нужно было идти на автобус, потом электричка, метро и уже там искать нужный адрес компании.

Июль. А погода как в сентябре. Холодно и мерзко. Даже руки мерзнут. Автобусы приходят полные. Настроение на нуле. И никакие лучики добра не помогают его поднять. Все будет хорошо. Да кто в это верит? А если не будет этого хорошего? А если будет все плохо? То как тогда жить?

Все будет хорошо. Я столько раз слышала эти слова. Верила в них. А теперь вера вдруг пропала. И сейчас, когда я ехала на очередное собеседование, то поняла, что все будет плохо. Так чего я должна расстраиваться? Пусть все будет плохо, без всяких утешений. Когда не ждешь ничего хорошего, то не будет и разочарований.

Спустя два часа я подъезжала к офису. Да, приехала я раньше назначенного времени. Но никогда не знаешь, как поведет себя в дороге транспорт. Если бы на улице было тепло, то я бы погуляла, но из-за холода я пошла в здание.

Компания, куда я устраивалась, занимала целых два этажа в деловом центре и занималась рекламой. Я шла на позицию продажника. Как я поняла, нужно было продавать рекламные площади. Конечно, хотелось пойти на руководящие позиции, но я ясно понимала, что без опыта никто не возьмет. Зато подняться с нуля было можно.

Меня проводили в зал, где явно проводили совещания. Или тут проходили какие-то тренинги. Постепенно зал начал заполняться народом. В основном это были девушки и женщины до тридцати лет. Мы не разговаривали. Просто ждали. Кто-то сразу достал телефон, чтобы скоротать время ожидание. Кто-то что-то записывал в блокноте. Вот появилась девушка с анкетами. Раздала всем по несколько листков. Ладно, личные данные. Допустим. А дальше тест. Выбери цветочек, выбери птичку, выбери ответ на ситуацию. Мол, их должен потом просмотреть психолог и решить стоит ли допускать тебя к работе. Я знала, как заполнять такие тесты, чтобы пройти. Какие нужно выбирать ответы, чтобы показать себя уверенным человеком, который может решить любой конфликт. Никакого творчества. Чисто логика. И уж тем более не честный вариант ответа. А если заполнить хоть раз честно все эти вопросы? К примеру не выбирать солнышко, как открытость и дружелюбие, а взять тучку из-под которой виднеются лучи солнца. Или не выбирать вариант работать ради клиента. А написать, что работать на результат. Ведь задача стояла втюхать ему побольше и подороже. Вряд ли кто-то будет работать на выгоду клиента. Выгода нужна в первую очередь компании. Нет, она нужна мне. Если я продам больше, то получу бонус.

Потом требовалось охарактеризовать себя. Для этого выделили половину страницы. Да, пунктуальность, собранность, сдержанность, терпение – это все хорошо. Это все нужно для работы и одобрения моей кандидатуры. Как будто кто-то напишет, что он опаздывает каждое утро или у него на столе бардак. А у меня на столе всегда бардак. Этакий творческий беспорядок, но работать это мне не мешает. Я взяла и опять написала правду. Что это тридцатое собеседование. Что я устала заполнять дурацкие анкеты, которые вряд ли кто-то читает всерьез. Что скорее выбирают по личному предпочтению. Я написала, что из всех достоинств могу отметить злой взгляд, который не помешает отвечать на звонки. И что я просто хочу работать, а не выбирать варианты ответов из опросника, решать логические и психологические задачки.

Наверное, это был срыв. Я просто устала вот все это и написала. Потом хотела переписать, но анкеты забрали. Дальше шла фотосессия на фоне логотипа компании. В конце нам предложили подождать в комнате отдыха, где можно было взять чай или кофе и бесплатно поесть конфет и печенья.

Комната отдыха здесь представляла собой помещение с обеденным столом, несколькими диванчиками и креслами, а еще огороженным углом со столом для игры в настольный теннис, боксерской грушей и манекеном для отработки ударов. В углу стоял телевизор, по которому менялись красивые картинки с природой под музыку.

Изредка сюда заходили сотрудники. Некоторые девушки пытались задавать им вопросы по поводу работы, но ответа не получали. Если посмотреть, то я сюда не вписывалась. Даже общее впечатление о компании создавалось, что она для длинноногих фигуристых девиц с подколотыми губами и дорогим маникюром. Я же ногти вовсе не красила.

И вот среди всех этих девиц к нам зашли парень и девушка выделяющиеся из общей массы. Во-первых они были одеты не по дресс-коду. Во-вторых у парня волосы были выкрашены в разные цвета. А вот у девушки было два рыжих хвостика с выбеленными концами.

– Так, у нас открылась вакансия личной помощницы Аркадия Валерьевича. Задача: решение проблем, сопровождение, организация отдела секретариата. График ненормированный. Зарплата достойная. ДМС плюс стоматология. Отпуск три раза в год по две недели. За собеседование платим три тысячи рублей вне зависимости от результата. Плюс подписка о неразглашение, – сказала девушка.

– Без испытательного срока. Оформление с первого рабочего дня. Зарплата три раза в месяц. Желающие поднимите руку. Я раздам бумаги о неразглашении. Потом мы поднимаемся на четырнадцатый этаж.

– А там чем занимаются? – спросила одна из кандидаток.

– Примерно тем же, что и здесь. Но без поиска клиентов, – улыбнулась девушка.

Одно собеседование я уже завалила. Так почему бы и не завалить второе? Я подняла руку. К тому же три тысячи были не лишними. Бумага, которую надо было подписать, состояла из десятка пунктов. Короче, если мне нагрубят, то я не буду подавать на это в суд.

Теперь мне стало любопытно, что там был за самодур, который даже при собеседовании сдержать себя не сможет.

Глава 2

Нас набралось семь человек, кто был готов работать по ненормированному графику. Две девушки были как на подбор. Словно куклы. Пока мы поднимались в лифте, то я в зеркале сравнила себя с ними. Выбор был не в мою пользу. Зато новый опыт. Можно будет потом в резюме писать, что пробовалась на помощника руководителя. Потом я вспомнила, что все сегодня должно было закончится плохо, поэтому успокоилась.

При входе на этаж нас попросили сдать телефоны. После этого повели по этажу. Здесь все кабинеты были отгорожены стеклянными стенами. Из-за этого создавалось впечатление одного большого аквариума со стеклянным лабиринтом. Здесь работали люди разной внешности, но все с ярко выкрашенными волосами. В основном у всех были черные футболки с яркими рисунками. Джинсы или юбки. Самое интересное, что в кабинетах люди ходили без обуви по пушистому ковру. Камеры были везде.

Начальник явно был параноиком. Вряд ли тут работали с такой тайн, которая требовала полного контроля над подчиненными.

Кабинет Аркадия Валерьевича был с нормальными стенами. В приемной сидело две секретарши. Когда мы пришли, то одна заваривала кофе, а другая разговаривал по телефону.

– Присаживайтесь пока. Марина, вот анкеты девушек. Я убежала. Леша на выходе дежурит.

– Хорошо, – ответила Марина. Она отставила кофе. Повернулась к нам. – Я вас сразу предупреждаю, что у Аркадия Валерьевича непростой характер. Первое, если что-то из всего произошедшего всплывет в интернете, то мы вас засудим. Второе, он любит проверять на стрессоустойчивость. Третье, никто не знает, как себя с ним вести, чтобы он не вспылил. Он понимает специфику своего характера, поэтому нам платит за то, чтобы мы его терпели и отправляет по путевкам отдыхать. Поэтому не пугайтесь. Мы как-то привыкли.

Она взяла наши анкеты и пошла с кофе в кабинет. Когда вернулась, то дверь закрывать не стала. Наоборот открыла ее шире.

– Ирина. Начнем с вас.

Пусть нам и не было видно, что происходило, но зато было хорошо слышно. Ирина поздоровалась. Мужчина спросил какое у нее образование. Есть ли семья. А потом предложил ей раздеться. Бесцветным голосом. Как будто она пришла на прием к врачу. Ирина ответила, что в это ее обязанности не входит. Он сказал, что собеседование окончено.

Это он, получается, искал себе любовницу на работе? Хм. К этому я не была готова. Но он мне вряд ли такое предложит. Но ситуация становилась довольно пикантной и забавной. Вот я…

Нелля выскочила из кабинета держась за щеку. Он ей просто отвесил пощечину даже не спросив. Дальше пошла Ольга. Она вылетела в приемную с расстегнутой блузкой и в слезах. Одна из девушек сама ушла. Нас осталось двое. Марина только головой покачала. Из кабинета вышел мужчина. Высокий. Крепкий. Лицо закрывала борода, в которой мелькали островки седины. На нем был яркий пиджак, яркая рубашка и ядовитый галстук. Глаза так и метали молнии.

– И кто еще сюда пришел трахаться, а не работать? – спросил он, глядя на нас.

От него исходило ощущение власти и силы. Я смотрела на него и почему-то не могла дышать. Он пугал и одновременно притягивал, как что-то знакомое. Забытое. Он был тем удавом, который притягивал глупых мартышек. Воспоминания ударили топором по голове. Я вспомнила узкую подсобку. Жадные мужские руки, которые нагло сжимали мои бедра. Тогда это было для меня позором. Сейчас я вспоминала все это с ностальгией.

Понятно, что это был другой зверь, но порода у них была одна. Это все плохо. Так думать нельзя. Но кто сказал, что плохо не может быть хорошо?

Мужчина смотрел на меня. Прищурился. Вот о чем он думал? Я хотела знать мысли этой больной головы, но при этом не хотела этого знать. Страх смешивался с ощущением тепла. Знакомого и такого забытого тепла. Меня окатила волна жара. Капельки пота выступили на лбу. Я хотела их вытереть, но не смогла даже пошевелиться.

– Ты. Со мной, – велел он. На пороге бросил не оборачиваясь. – Дверь за собой закрой.

Мне надо было бежать. Уйти из этого места. Но я словно потеряла над собой контроль. Он велел. Приказал. Мне же надо было подчиниться. Глупая слабость. Но с этой слабостью я не могла ничего поделать. Только если перешагнуть порог кабинета, то обратного пути не будет.

Стол Аркадия Валерьевича стоял рядом с окном в стороне от входа. Напротив стол на несколько человек, явно для совещаний. Диван вдоль стены. Несколько книжных шкафов с папками и книгами. Мягкий ковер под ногами. Его ботинки стояли при входе в кабинет на коврике. Я закрыла за собой дверь. Сняла туфли. Ноги тут же утонули в мягком ковре, который заставлял расслабиться.

Я остановилась, не зная, куда сесть. Он же рассматривал мою анкету. Нажал коммуникатор и велел его не беспокоить около часа. Посмотрел на меня, ожидая реакции.

Почему-то вспомнились слова из прошлого, что все будет хорошо. Но ведь ничего хорошего не будет. Будет все плохо. Я же это знала еще утром, так чего удивляться?

– У меня сегодня отвратительное настроение. Жена в больнице и подает на развод. Утром водитель поцарапал машину. Моя постоянная кукла прислала сообщение, что увольняется, – сказал он. – Смотрю, что у тебя день не лучше.

– Я сегодня почти не спала, – хрипло сказала я. Душно. В горле першит. От волнения дрожат руки.

– Почему? Так волновалась перед собеседованием?

– Просто не могла уснуть.

Мне казалось, что я его знаю всю жизнь. Эти жестокие глаза. Холодные губы. Вся его внешность говорила, что он только забирает, ничего не отдавая. Всего лишь очередной зверь, который попался на моем пути.

Он достал из ящика презерватив. Демонстративно положил его между нами.

– Тебе ведь не нужна сотрудница. Нужна любовница на рабочем месте, – почему-то перейдя на ты, сказала я.

– А может мне нужна ты? – спросил он, поднимаясь с кресла. Он снял пиджак. Ослабил и снял галстук. Часы. Его движения были медленными. Он давал мне возможность уйти. Разрешал сделать выбор. Я видела это по его глазам. Он бы не погнался. Разрешил бы мне уйти. Мы бы больше не увиделись. Но если я останусь…

Голова закружилась. Он медленно сокращал между нами расстояние. Каждый его шаг завораживал. Я видела, что он мог быстро до меня дойти. Мог догнать. А мог и отпустить. Зверь, который еще не вышел на охоту, но который уже почуял след.

Его ладонь скользнула по моей руке. Какая же жесткая ладонь. Пальцы сжали предплечье до синяков. Как будто я хотела сбежать. Вторая его ладонь обманчиво нежно скользнула по моей шее. Почти около подбородка он сжал пальцы, заставляя меня запрокинуть голову и встать на цыпочки. Ладонь, державшая плечо, ослабила хватку. Он ждал от меня реакции. Я же только чувствовала жар на щеках, от его взгляда.

– Я тебя сейчас уничтожу, – прошептал он, наклоняясь к моим губам.

– Знаю.

– Не сопротивляйся. Понравится.

Понравится ему или мне? Неважно. Он скользнул языком по моим губам. Начал водить им по кругу между моих губ. Я приоткрыла рот, чувствуя, как его пальцы сильнее сжимают мою шею, но стоило мне было приоткрыть рот, как он слегка ослабил хватку.

Его язык скользил по моим губам, сталкивался с моим, уходил и вновь врывался в мой рот. Я уже такое проходила. Это репетиция перед вторжением в мое тело. Неторопливое желание проверить, как я к этому отнесусь.

Он совсем ослабил хватку и теперь гладил мою шею. Второй рукой поглаживал мою шею, заставляя успокоиться. Поверить, что все будет нежно, если я не буду сопротивляться. Но нежности не будет. Его заводит жестокость. Он хочет сделать мне больно. С трудом себя сдерживает, чтобы эту боль мне причинить. Раньше меня это пугало. Но теперь я только чувствовала возбуждение. Неправильное возбуждение от чистого зла.

Я не поняла, как он меня швырнул на стол. Я больно ударилась спиной. Пока я пыталась подняться, в руках мужчины появились ножницы. Возразить я не успела. Они распороли мою юбку прямо между ног. Резанули колготки. Страх. Я боялась пошевелиться. Мужчина же разорвал мои колготки. Срезал трусики.

– Вот так мне нравится лучше, – сказал он, раздвигая пальцами половые губы.

– Зачем так? – пробормотала я. Голос все равно хриплый. Губы пересохли.

– А мне перед тобой отчитываться? – зло спросил мужчина.

– Извини.

– Поздно, – ответил он, стаскивая с меня остатки трусиков. Подвинул мое тело на себя. – Ты слишком много болтаешь.

Он погладил меня по щеке. Резко ударил по губам.

– Открой рот. Вот так. Ты сегодня будешь хорошей девочкой, которая не станет мне мешать играть с ее телом, – сказал он. – Шире рот. Язык высунь.

Я послушно выполнила его приказания. Он тут же запихнул мне в рот остатки трусов. Накрыл рот ладонью, не давая мне их выполнить.

– Тихо. Мы с тобой договорились, что ты ведешь себя хорошо и мне не мешаешь.

Я пыталась справиться с паникой. Он же продолжал улыбаться. Ласково гладил по моим щекам. Я заплакала.

– Тихо. Тихо.

Ласковый голос непривычно разлился по напряженным нервам. Он понял, что я больше не сопротивляюсь. Не больно щелкнул меня по носу. Вернулся к моей промежности, выставляя ноги, чтобы они были в коленях. Руки у меня не были связаны. Я спокойно могла вынуть кляп. Могла сопротивляться. И это меня подкупало. Он оставил право контроля за мной. Мысли тут же пропали. Его пальцы скользнули в мою промежность. Начали ее наворачивать, попутно растягивая. Все это наложилось на возбуждение и долгое отсутствие интимной жизни. Тело тут же отреагировало мощным оргазмом. Я невольно начала опускать ноги, выгибая спину. Мужчина рассмеялся. Закинул мне ноги на живот. Вытащил пальцы, проводя ими по клитору. Эмоции. Ощущения слишком острые. Почти болезненные. Его пальцы опять во мне. Движения вроде неторопливые, только мне неприятно.

– Узенькая больно. Ты мне нужна на три пальца. Давай-ка. Сразу сжалась от испуга. Какая ты пугливая!

И опять ласковый голос. Звери не могут говорить ласково. Я ведь могла ошибиться. Могла…

Он отошел в сторону, словно любуясь увиденным, как я лежала на его столе, с задранными ногами и кляпом во рту из собственных трусов. Вот сейчас мне совсем не хотелось знать, о чем он думал. Демонстративно облизнув пальцы, которые еще недавно были во мне, он пошел за презервативом.

Холодно. Горячо. Страшно. Почему я на все это согласилась? Хотя зачем я задаю этот вопрос себе, если знаю на него ответ.

Глава 3

Его член был около моего входа. Я приготовилась к боли, но он ввел его довольно аккуратно. Почти нежно. Начал двигаться. И тогда я поняла, что он ввел похоже только головку. Теперь же пытался с каждым толчком пропихнуть его дальше.

– Давай. Ты сможешь меня всего взять, – надавливая на мои ноги, сказал он.

Перед глазами все поплыло. Почему-то я пыталась кричать. Вроде не больно, но тело так напряжено. Каждый его толчок только увеличивал это напряжение. Он резко прекратил. Развернул меня к себе головой. Вынул кляп. Подвинул так, чтобы моя голова свисала. Я хотела вытереть слезы и сопли рукой, но не успела.

– Открывай ротик, красавица, – велел он. Его член коснулся моей щеки. В презервативе, в моих выделениях, здоровенный, влажный…

– Я не умею так.

– Научишься. Рот открыла.

Мне совсем не хотелось проверять, что будет, если я рот не открою.

– Шире. И только попробуй его закрыть.

Он скользнул по моим губам, размазывая мои же выделения. Затем ввел его мне в рот. Я инстинктивно хотела вытолкнуть его языком, но мужчина начал давить. Я испугалась, что он мне так шею сломает. Заставила себя расслабиться. Вот его член уже около моих гланд. Секунда и мой рот вновь свободен. Я только успела вдохнуть, как член скользнул вновь до гланд, минуя язык.

– Вот так. Расслабься. Не сопротивляйся. Ты создана, чтобы висеть на моем члене. Сдерживай тошноту. Блеванешь на ковер, будешь языком его чистить, – сказал он, продолжая гладить мою шею. При этом он каждый раз надавливал членом на мои гланды, словно хотел проникнуть прямо в горло. – Твое тело теперь мое. Запомни это.

Он начал ускоряться. От нехватки кислорода и тошноты кружилась голова. Он же еще и сжимал мою шею. Ему словно было мало того, что его член трахал мой рот.

Рык. Злой. Дикий. Я слетела со стола на пол. Мягкий ковер смягчил падение. Мужчина тут же оказался рядом, ставя меня на колени и локти.

Я едва дышала. Рот наполнял неприятный привкус. Тело же вновь было насажено на его член. Он так яростно начал меня трахать, что я взвыла.

– Кричи! Не сдерживайся!

Руки хватали мягкий ворс. Я не могла кричать. Лишь хрипела. Тело требовало еще и еще. Я и не думала, что мне этого могло не хватать. Напряжение на грани боли.

– Кричи или придушу!

Он опять схватил меня за шею. И как изловчился. Или из-за разницы в росте? Неважно.

– Помоги! Пожалуйста!

О чем я его просила? Мозг не работал. Тело лишь требовало избавить его от непосильного возбуждения.

– Вот этого хочешь? – спросил он, выкручивая мне сосок.

От боли потемнело в глазах. Тело получило долгожданную разрядку. Я завыла, смешивая эмоции со слезами. Он кончил. Я думала, что меня теперь отпустят, но не тут-то было. Мужчина развернул меня к себе. Поцеловал.

– Закончи. Заодно потренируешься сосать, – велел он. Я не понимала, чего он от меня хочет. Видела лишь, что он снял презерватив и теперь наклоняет мою голову к своему паху. – Пройдись язычком и губками. Будешь послушной девочкой, не выставлю одеваться в коридоре.

Я сразу вспомнила про порезанную юбку и порванные колготки. Но обсуждать это было некогда. И давление его руки становилось все сильнее. Противно? Не особо. Первый раз целоваться против воли противно. А тут было ощущение, что все правильно. Он сказал, значит мне нужно было это выполнить.

Языком скользнув по его члену, я спустилась почти к паху. Он повыдергивал мои заколки из волос. Запустил в волосы руки и теперь водил моей головой вокруг своего члена. Заставлял то подниматься, то опускаться. Когда он меня отпустил, то я уже ничего не чувствовала. Свалилась на его бедро и просто лежала тяжело дыша. Он меня трахал, не сняв брюк. И как они ему не помешали?

Он рассеянно гладил меня по голове, о чем-то задумавшись. Я молчала, наслаждаясь приятной лаской.

– Кто тебя до меня трахал? – неожиданно спросил он.

– Нужны имена и адреса?

– А было так много?

– Два зверя. Имен не скажу, – ответила я.

– Первый раз. Сколько по времени это продолжалось?

– Неделя. Гараж. Нелегальная съемка. Попала, когда домой возвращалась.

– Поймали?

– Нет.

– Надо посмотреть. Может я тебя там и видел. На видео. Второй раз?

– Институт. Два года. Шантаж.

– Из-за видео?

– Нет. Подстава из-за воровства.

– Почему он тебя отпустил?

– Помер. Не я. Машина сшибла.

– Больше ни с кем не встречалась?

– Я мужчин ненавижу. Мне даже представить сложно с кем-то спать.

– Даже со мной?

– Ты не человек. Зверь.

– Верно. Жестокость ты во мне хорошо почуяла. Останешься со мной – в обиду не дам. Будешь с кем-то еще встречаться – дурь буду выбивать, пока не поймешь, что так делать нельзя.

– Что еще?

– Иногда надо заменять девочек в приемной, когда те отпрашиваются или в отпуск уходят. Меня сопровождаешь куда я скажу. Шмотки за мой счет. По деньгам сойдемся. Никто не жаловался. Но за это я заберу твое тело в свое пользование.

– Тело – это не душа.

– Так души у тебя нет. Ее без меня забрали.

– А твою душу кто забрал?

– Демоны. Продал ее за мешок золотых, – ответил он. – Хватит болтать. Избавляйся от рванья.

– Домой в одной рубашке ехать? Боюсь, что меня не поймут.

– У меня есть юбка и футболка.

– Для таких случаев?

– Для разных. Еще тебе нужно покрасить волосы. Это не обсуждается. В салон сегодня сходим.

– Мне надо маме позвонить. Сказать про собеседование.

– Это тебе обо всем расскажет Марина или Даша. Гликерия. Сокращенно тебя как зовут?

– Лика.

– Не сильно режет слух.

Он подошел к шкафу. Открыл нижнюю дверцу. Стал рыться в нераспокованных пачках с футболками и юбками и джинсами.

– Я не люблю колготки и чулки. Белые носки. Мне нравится как они смотрятся. Трусики твои в мусор годятся. Предлагаю короткие обтягивающие шорты, – он протянул мне стопку с вещами. – Мусор в углу. Влажные салфетки на нижней полки.

– Мне здесь переодеваться?

– Хочешь в коридоре? – спросил он.

– Глупость сморозила.

– Не нервничай.

– Только не надо мне говорить, что все будет хорошо. Все будет плохо. Я это уже поняла. Осталось привыкнуть к этой мысли. Но я привыкну.

– Переодевайся, – сказал он. Сам же подошел к коммуникатору. – Девочки, сделайте две кружки с чаем и шоколадкой. И принести договор на Лику. Сейчас все сразу подпишем.

Мне пришлось салфетками смывать косметику. Зеркала не было, но я представляла как выглядела. Остальное почему-то меня не смутило.

От вещей пахло чистотой. Они явно прошли через химчистку. Футболка с юбкой пришлись впору. Тут он с размером угадал. Только вот в такой широкой юбке было ходить непривычно. Вещи не стягивали движения.

Прежде чем сесть за стол, я протерла его салфеткой. И села так, чтобы быть подальше от хозяина кабинета. Он уже надел часы и галстук. Пиджак пока остался висеть на спинке. Я искоса поглядывала на него, но молчала.

– Назови меня по имени, – велел он.

– Не могу. Если бы мы сейчас не были вместе…

Он сделал несколько шагов ко мне. Я вжала голову в плечи.

– Расслабься. Ты пока меня не разозлила, – он подошел ко мне. Зарылся пальцами в мои волосы. Наклонился к моей макушки так, что я чувствовала тепло его дыхания. Его же пальцы выскользнули из паутины волос и прошлись по моим щекам. – Понимаю, что сложно. К обезличенным существам не привязываются. Имя же человека выделяет. Так?

– Мне сложно людей окликать. Все время кажется, что это не вовремя, – ответила я. Он же меня обнял. Я чувствовала тепло его тела и окончательно перестала что-то понимать.

– Научишься.

Короткий стук. Я думала, что он отойдет. Не отошел. В кабинет вошла Даша. Принесла на подносе две чашки чая и небольшую шоколадку. Положила документы.

– Иргорев ответил?

– Предложил сегодня встретиться в три часа.

– Мне с ним встречаться некогда. Пусть переговорит с ее адвокатом и сам мне скажет, к чему я должен готовиться. Запиши Лику в салон. Сделаем ей красивую прическу.

– На который час?

– Давай через два часа.

– Что-то еще?

– Пока нет.

Она ушла. Он же сел напротив меня. Отодвинул документы. Взял с подноса чашку с чаем. Открыл шоколадку. Начал разламывать ее на мелкие дольки.

– Присоединяйся. Ведь хочешь пить.

– Спасибо.

Я заметила, как дрожат руки, когда взяла кружку с чаем. Нужно было успокоиться, только спокойствия не было. Особенно под его внимательным взглядом.

– Расскажи о себе. С кем живешь. Есть ли друзья, с которыми можешь поделиться тем, что на душе накипело.

– А сейчас у кого-то есть друзья? – спросила я. – Мне кажется, что сейчас каждый сам по себе. Раньше с сестрой хорошо общалась. У нас с ней небольшая разница в возрасте.

– Она старше или младше?

– Младше. На два года. Но как она начала с парнем встречаться, то мы как-то отдалились. А сейчас она вышла замуж и переехала к нему.

– Ты ей все рассказывала?

– Конечно, нет.

– Родители. Кто они?

– Отца давно нет. Он ушел от мамы и пропал с радаров. Мама на складе работала. Теперь в вынужденном отпуске. Она с мужчиной живет. – Официально?

– Нет. Зачем эти вопросы?

– Чистая формальность. Я хочу знать с кем работаю.

– Это не работа.

– Почему же? Я тебя нанимаю не только для секса. Работа у тебя будет. За это не переживай. С матерью какие отношения?

– Нормальные. Она настояла, чтобы я получила полное высшее. Все боялась меня на работу отпускать.

– В институте, который ты ненавидела?

– Да.

– Интересная пытка.

Он улыбнулся. Я же поспешила взять кусочек шоколадки. Отпила горячего чая. Сразу стало как-то жарко.

– Давай мы с тобой оговоримся, что никаких откровений с родными. Ты устроилась в отдел регионального планирования по рекламным стендам. Это значит, что надо будет уезжать в командировки, присутствовать на презентациях, выставках. У тебя большой объем работы. Ты работаешь непосредственно под моим началом. Этой легенды обычно хватает.

– А если расскажу?

– Я разозлюсь. До этого лучше не доводить. Что касается наших с тобой отношений. Тебе со мной понравилось?

– Не все.

– Это логично. Все и не должно было понравиться. Ты понимаешь, что я тебя не отпущу? Если ты завтра не придешь на работу, то я лично приеду к тебе домой и вытащу из кровати, чтобы привезти сюда?

– Ты отпустил предыдущую куклу.

– Не такую уж и куклу. Там другое.

– Что?

– Молодым девочкам часто достаточно предложить деньги, чтобы они терпели мои хотелки. Кто бы как не думал, но деньги – это хороший аргумент, который затыкает рты и заставляет терпеть. Но терпение у таких молодых довольно быстро пропадает. Они находят себе мужчинку, который готов им предоставить колечко, детишек и гнездышко. Тогда она уходит, понимая, что больше не нужно терпеть к себе скотское отношение. Я отпускаю. С тобой у нас другая история. Если я тебя сейчас отпущу, то тебе будет очень плохо. Ты можешь с этим не справиться. Солнышко, третий раз подряд попасть в лапы к мужику, который делает с тобой, что хочешь. Это разве нормально? О чем ты будешь думать, когда вернешься домой? Что куда бы ты не пошла, то ты везде будешь натыкаться на таких, как я.

– Ты прав. Так и будет, – ответила я.

Глава 4

– Вот поэтому у нас с тобой будет долгое и плодотворное сотрудничество. В себя пришла? Читай контракт и ставь подписи.

Я думала что он займется своими делами, пока я буду знакомиться с бумагами, но он сидел напротив и наблюдал за мной. Договор меня не особо смутил. Здесь даже было отдельное приложение, что я не претендую ни на что с его стороны и не против интимных отношений. Все добровольно и без принуждения.

– Что значит «моя ответственность за ущерб, причиненный третьим лицам», которая включает в себя вплоть уголовную? – спросила я.

– К нам обращаются разные люди. Они хотят, чтобы их дела остались в тайне. Будешь трепаться об этом, то окажешься за решеткой. Но я предпочитаю доведение до сумасшествия. Когда точно никто не поверит в твои рассказы. Если кто-то хочет меня обмануть, то он или умирает, или сходит с ума. Зависит от степени моей доброты. Но не могу же я прописать такое в договоре. Согласись?

Я посмотрела на него. В глазах жестокость. Такая жестокость, что у меня не возникло сомнений. Он же продолжил.

– Хорошо, что если приходиться убирать одного человека, а не всю его семью. Вот тогда жалко становиться, что из-за одной дурной головы, которая себя возомнила борцом за справедливость, теряют жизни невинные. Хотя раз они воспитали дурную голову, не понимающую простых правил, то сами в этом виноваты.

– Пришла устраиваться на работу, а вляпалась в грязь, – сказала я, подписывая договор.

– Такое бывает. Но разве ты пришла ко мне в белом чистом платье? – спросил он, продолжая улыбаться. – Многие считают, что судьбу удастся переиграть. Для этого ходят к психологу. Уходят в религию, скрываясь от демонов. Пытаются переломить тот сценарий, который на роду написан. Но скольким из этих бедолаг удалось сбежать от предназначенного? Я знаю много историй, где все возвращалось на свои круги. Правда проходило много времени. Ты можешь сбежать от меня. Стереть о себе все данные в этом мире. Но где будет гарантия, что ты не найдешь другого зверя и не попадешь к нему в лапы?

– Считаешь, что от судьбы не уйти?

– Я это знаю.

Он говорил совершенно спокойно о немыслимых вещах. Было видно, что для него это все является нормальным. Он так жил. И теперь мне придется жить по его законам. Но ведь я и до этого знала, что так будет. Знала, когда переступала порог его кабинета.

Все подписи были поставлены. Он забрал договор и ручку. Быстро подписал свою часть. Я следила за его рукой, которая уверенно выводила закорючки. Он подошел к столу. Поставил печати. После этого убрал два экземпляра договора в стол.

– Так, с этим мы все решили. Пока свободна. Пусть тебя девчонки на склад отведут. Остальную одежду получишь. Но далеко не убегай. Еще прическу будем делать.

– Чай отнести?

– Да. Забирай.

Я взяла поднос. Вышла из кабинета. Марина подшивала документы. Даша что-то печатала. Они посмотрели на меня.

– Куда поставить?

– Там за перегородкой кухонный уголок, – сказала Марина. Перегородку я вначале не заметила. Пока я сидела в приемной, то она показалась стеной. За перегородкой была раковина, разделочный стол и холодильник. Несколько шкафчиков.

– Успокоительное нужно? – спросила Марина, заглядывая за перегородку.

– Не надо. Спасибо.

– Ты теперь с нами?

– Получается, что так, – ответила я. Мы вышли из-за перегородки. – Он сказал, что надо на склад пойти. За какими-то вещами.

– У нас тут полное довольствие, – ответила Марина. – Но не всем обязательно ходить в рабочей одежде на улице. Тебе же видимо придется.

– Девочки, я на встречу. Бумагу на вещи возьмите, – сказал начальник, кладя бумагу на стойку к Даше. Мы встретились с ним взглядом лишь на миг, но у меня сердце сжалось, покрываясь холодом. – Не скучайте без меня.

Он ушел. Я же смогла выдохнуть.

– Марин, глянь, – сказала Даша, протягивая ей список. Я тоже посмотрела на список с вещами. Футболки разных цветов по две штуки. Ботинки. Куртка. Даже несколько комплектов нижнего белья и белых носков.

– Ладно, пойдем все это забирать, – сказала Марина.

– Что-то не так? – спросила я.

– Все нормально. Камеры заметила? Они пишут изображение и звук. Лишнего не говорим. О себе не болтаем. Решение начальства не обсуждаем.

– Ясно, – ответила я, замечая, что она изменила ко мне отношение. Появилась отчуждение. Холодность. – Что еще мне нужно знать?

– Склад у нас находиться на первом этаж. Внизу видела магазин одежды? Вот там у нас склад. Аркадию Валерьевичу нравиться на досуге рисовать картинки на одежде. В душе он дизайнер, – ответила Марина.

Мы пошли по коридору в сторону лифта. Около лифта была ниша, в которой стоял стол. За ним сидел парень, который привел нас.

– Далеко? – спросил он.

– На склад, Леш. Это Леша. Он у нас отвечает за внутреннюю безопасность в течение дня. И заодно читает наши переписки и прослушивает телефоны, – сказала Марина. – Лику уже в базу внесли?

– Да. Он сразу внес.

– Хорошо.

Все было странным. Непонятным. Но почему-то это не вызывало тревоги. Большое здание. Куча офисов. Моя первая работа. Собеседование…

Да какое это было собеседование? Он искал себе любовницу на рабочем месте. Нашел. А я не отказалась.

Почему? Может потому, что я не могла себя представить рядом с кем-то, но при этом мне было одиноко? Или потому, что я завидовала сестре и ее отношениям. А может причина была в том, что я не хотела жить с мамой и отчимом. Мне хотелось снять квартиру и жить одной, но я об этом никогда не заикалась. Мама бы это не одобрила. После того случая, когда я пропала на неделю, она сильно изменила ко мне отношение. Я как будто застряла в детстве и меня все время надо было оберегать. Иначе я бы попала в беду. Хотя беда меня всегда находила даже под пристальным надзором мамы. Только я о проблемах больше не рассказывала. Не хотела, чтобы она думала, что я не могу нормально жить как сестра. А у меня просто не получалось. И причина была не в том, что я ходила ночью по подворотням или общалась с плохими людьми. Вот сегодня я всего лишь хотела заработать лишние три тысячи рублей. Или я все же сознательно искала неприятности?

В магазине нам выдали необходимые комплекты одежды. Немного возникла проблема с ботинками. У меня были широкие ступни и проблема с подъемом. Поэтому пришлось перемерить несколько пар, прежде чем мне подошли ботинки на высокой подошве с мощными мысами и на липучках. Они плотно закрывали щиколотки и совсем прятали носки. Это уже не понравилось Марине. Она попросила заменить носки гольфами, доходящими до середины икры.

– Мне казалось, что наоборот стало смотреться с носками лучше, – сказала я по поводу замены. Марина наклонилась ко мне.

– У каждого свои фетиши. Просто поверь, что так будет лучше.

– Хорошо.

– Часть вещей забираешь домой. Остальную хранишь в кабинете.

– Поняла.

Вернувшись на этаж, Леша вернул мне телефон. Правда не мой. Служебный. Марина сразу предупредила, что он напичкан шпионскими программами, которые передают всю информацию обо мне и моих передвижениях в офис.

Дальше время как-то слишком быстро полетело. Вот мы только разобрали одну из полок в шкафу у начальника, чтобы положить мои вещи. Потом в приемной быстро попили чаю с остатками шоколадки. Марина и Даша рассказали, что они обычно ходят обедать на тринадцатый этаж в комнату отдыха. Но меня это вряд ли коснется. Чай можно пить здесь. Просто так к нам никто не заходит. Посетители по предварительной записи. Мы вели таблицу с графиками дежурств по офису. Тут нужно было выходить по ночам. Отвечали за канцелярию и отчеты по закрытым делам, которые принимались в конце месяца, если не было аврала. Следили за графиком отпусков.

– Текучей работы по офису немного, – сказала Марина.

– Основная работа это вне офиса. Работа с клиентами. Запись разговора, – добавила Даша.

– Иногда приходится создавать картинку, которой нет.

– Пытаетесь ввести Лику в курс дела не называя имен? – спросил начальник. Он вошел в приемную тихо, поэтому лично меня напугал. – Не получится.

– Но надо как-то ей объяснить. Я так понимаю у Лики довольно высокий доступ к информации? – спросила Марина.

– Да. Она будет присутствовать на переговорах и встречах. Найди Олега Тарова. Минут через десять я жду его или у себя, или на видеосвязи.

– Он сегодня в офисе.

– Вот и хорошо. Лика, со мной.

И опять мы остались ним наедине в кабинете. Он прикрыл за мной дверь. Жестом показал на диван. Сам сел рядом. Я почему-то почувствовала себя неловко, поэтому сидела и смотрела на руки.

– Освоилась немного?

– Нет. Все чудно и непонятно.

– Лика, на меня посмотри, – сказал он. Я отрицательно помотала головой. Сжала руки. Он взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Пальцы тут же скользнули к моей шее. – Ты в моей власти, Лика. Я могу сейчас тебя придушить. Думаешь, мне за это что-то будет?

– Нет, – ответила я, видя, что он не врет.

– Верно. Не будет. Рекламный отдел – это прикрытие. Основная наша деятельность помогать решать неприятные проблемы. Вытаскивать людей из таких мест, откуда нет выхода. Искать пропавших. Договариваться и мирить конфликтующие стороны. Убить человека и растворить данные ничего не стоит. Как и эти данные найти, – его вторая рука скользнула по моей ноге, забираясь под юбку. – Я не дам тебе уйти в истерику после первого дня. Не могу это позволить. Поэтому назови меня по имени. Глаза не закрывай. У каждого человека есть имя. Даже у хозяев.

– Аркадий Валерьевич.

– Молодец. Лучше, – ответил он, убирая руку с моей шее. – А без отчества сможешь назвать?

– Это как-то неправильно.

– Я разрешаю.

– Аркадий, – на выдохе сказала я. Почему-то мне это стоило довольно больших сил.

– Будешь ехать домой и всю дорогу повторять мое имя про себя, представляя себя. Завтра должна уже спокойно без дрожи в голосе и смущения меня называть по имени. Поняла?

– Поняла. Так в чем моя работа? Даже если вы занимаетесь всем тем, что ты сказал, то моя роль в чем?

– Большая часть – сидишь со мной в офисе. Терпишь мое плохое настроение и желание тебя полапать или трахнуть. Постепенно понимаешь в чем дело. Знакомишься с отделами. Вначале бегаешь по мелким поручениям. Потом начинаешь меня заменять. Становишься правой рукой.

– Не слишком ли большой карьерный взлет?

– Карьера тебе будет не важна, как и деньги. Даже сейчас тебе важен я. Со временем эта важность усилится. Тебе будет необходимо, как дышать, служить мне. А я этим буду пользоваться, – ответил он. – Что может моя рука?

– Карать и награждать, – ответила я, не задумываясь. Он улыбнулся.

– Теперь я знаю, где искать.

Глава 5

После этих слов я почувствовала себя такой незначительной мошкой, которая совершенно случайно попала в его кабинет и привлекла от скуки внимание. Но это внимания меня так сильно пугало, что я готова была вылететь в окно и больше никогда не думать об этом человеке. Он меня мог уничтожить в любой момент. Мог…

Я завороженно смотрела на его лицо. Суровые черты были наполовину скрыты густой бородой. Жестокий взгляд сейчас был смягчен. Его ладонь ласкала мое бедро. Шершавые мозолистые пальцы скользили по холодной коже, опаляя ее жаром.

Он наклонился к моим губам. Пальцы забрались в мои волосы, притягивая к себе. Я замерла, не понимая откуда такой вихрь чувств поднялся внутри меня. Он целовал мягко, нежно, с каплей страсти.

Отстранился. Я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Он же этого хотел.

– Чего прячешься от меня?

– Страшно.

– Зря боишься. Сама же знаешь, что можно как карать, так и награждать. Вот сейчас была награда, – сказал он, кладя руку позади меня на спинку дивана.

– Но в любой момент может быть и кара.

– Может. А тебе разве это не нравится? Не вспоминала о том, что с тобой делали мужчины до меня? Ты ведь научилась получать от этого удовольствие. Жестокость идет рука об руку с лаской. Или я не прав? Унижение идет рука об руку с наградой. Отработав сессию ты что-то получала. Но если ты капризничала и отказывалась, то оставалась без сладкого. Какое было самое тяжелое для тебя наказание?

– Можно я не буду вспоминать?

– Боль или манипуляция?

– Боль.

– Фи. Боль – это не тот аргумент, который нужно приводить. К ней быстро привыкают. Если пугать, то страхом. Доводить его до ужаса. Была у меня одна, скажем так, подруга. Она до жути боялась пауков. Чем-то она меня разозлила. Я уже не помню чем. Так я ее в ящике запер с пятью здоровенными пауками. Хотел проучить. Да забыл про нее. Вспомнил лишь через сутки. Она сутки провела в ящике с пауками. Когда мы ее оттуда достали, то выглядела она ужасно. Длинные ногти обломаны до крови. Голос сорван. Вся обделалась. Жалкое зрелище. А симпатичная была женщина.

– И что с ней стало.

– Сердечный приступ. И похоже я его спровоцировал. Она меня увидела, закричала и померла.

– А другую ты закапал? Третью попытался утопить? Любишь фильмы ужасов?

– В них можно почерпнуть любопытные идеи. Но закапывал я не женщину. Мужика. Нужно было отомстить одному хрену. Даже ящик не понадобился.

Я отвернулась от него. Откинулась на спинку дивана.

– Тебя не пугают мои истории?

– Напрягают. Что-то из этого может быть сказано для красивого слова. Что-то правда. Но до ужаса не пугают.

– Когда домой придешь, что будешь делать?

– Поем и лягу спать. Я ночью плохо спала, – ответила я.

После стука вошла Марина. Сказала, что подошел Олег Таров. Обычный, ничем не цепляющий и одетый не по форме. Мужчина… Нет, все же его надо было обозначить. Пусть мне было и тяжело это произносить даже про себя, но у него было имя. Аркадий разрешил ему войти. Я даже обрадовалась когда Аркадий убрал ладонь из-под моей юбки.

– Ты у нас разбирался с парнем, который дочку сто тринадцатого изнасиловал?

– Там все улажено.

– Угу. Этот парень теперь за распространение наркоты сесть готовиться. Это не нравится его отцу.

– Парень чистый был. Ни с чем таким не был замечен.

– Ты с ним разговаривал. Чего скажешь?

– Упрямый, наглый, самоуверенный. Думаю, что он хочет насолить отцу.

– Это вот этот наглый и самоуверенный? – Аркадий достал телефон. Нашел фотографию парня с залысиной и в очках. – Ты с ним работал?

– Там другой был. Если нужно, то я подниму дело… – испуганно сказал Олег.

– Подними. Надо разобраться, кто нас дурит. Еще мне нужен человек на адрес. Тринадцать двадцать восемь считает, что ее обворовали, но при этом ничего не пропало. Но у нее ощущение такие. Пусть по камерам посмотрят. Опись проведут. Сравнят с имеющейся и уговорят пройти клиента обследование в клиники. Иногда витаминов хватает, чтобы чертей перестать видеть.

– Аркадий Валерьевич, я исправляюсь.

– Надеюсь. Третий косяк от твоего отдела – ты слетаешь с должности, – спокойно ответил Аркадий.

– Больше не повториться, – пообещал Олег. Он ушел. Мы вновь остались вдвоем.

– Ты решаешь любые проблемы?

– Или их создаю, – ответил он. – Пойдем тебе прическу делать? После этого пообедаем и я тебя отпущу на сегодня.

Я кивнула. Он поднялся. Сразу стало легче дышать. Я поспешила встать с дивана. Оправила юбку.

– Можно спросить?

– Назовешь мое имя, то можно.

– Мне вне работы можно в других вещах ходить? Или даже куртку с логотипом компании носить?

– Ходи в нашей одежде. Я тебе и так ее разнообразил по цветам, – ответил он, забирая со стола ключи и кошелек. – Телефон тебе отдали?

– Да.

– Будь на связи двадцать четыре часа. Никакого алкоголя в свободное время. Никаких запрещенных веществ и снотворного. Если я позвоню и скажу, что тебя ждет машина, то без вопросов садишься в нее. Никаких ночевок вне дома. Если едешь куда-то, то предупреждаешь о своих планах. В телефоне есть приложение. Туда заносишь планы. Что после работы пошла в магазин с такого-то по такое время. Или куда там тебе надо. Если мне придется тебя искать, то я разозлюсь. Завтра приходишь в половину восьмого и сразу в кабинет. Держи ключи.

– Я так быстро не доеду.

– Возьми такси. Чек в бухгалтерию. Деньги вернут. Ключи, – он протянул мне связку ключей от офиса. – Надеюсь, что ты мое доверие оправдаешь.

– Постараюсь.

Доверие. Что я его не предам? Или что буду поддерживать в его делах? Но это незаконно. Я не хотела бы связываться с криминалом. Или это был не криминал, а все было грамотно юридически оформлено?

Раньше я не была в салонах красоты. Как-то денег на это никогда не хватало. Красить волосы я не любила. А стригла меня последний раз моя мама. Волосы у меня отрастали лишь до лопаток. Дальше расти они отказывались. Поэтому я раз в год с помощью мамы равняла кончики и мне этого вполне хватало.

– Сзади мы делаем ей коротко. Спереди оставляем длинные пряди. Насыщенный черны с рыжими прядями. Белые пряди сзади, и одну слева, – велел Аркадий, показывая мастеру, как он видит мою прическу. – Обновлять раз в две недели.

Пока мастер принялась колдовать над моими волосами, он ушел в мужской зал. Я же закрыла глаза. Все было сложно. Очень сложно. Я устала. У меня было желание пойти домой и просто лечь спать, но при этом в голове то и дело возникали воспоминания, в которых то и дело мелькали глаза Аркадия. Какой же у него был тяжелый взгляд!

Теплый воздух фена вызывал приятные ощущения. Я расслабилась настолько, что задремала, поэтому не заметила, как вернулся Аркадий, но стоило мне было усышать его голос, так я тут же очнулась.

– Мне нравится, – сказал Аркадий, рассматривая мою прическу. Я же в зеркале смотрела на него, совсем не обращая внимания на прическу. – Тебе как?

– Хорошо, – ответила я. Он одобрительно прикрыл глаза. Я прям реально почувствовала его одобрение и от этого невольно улыбнулась. Он все же действовал на меня странно. И этого я не могла себе объяснить.

Вот он мне помог надеть куртку. Заботливо поправил капюшон, словно нечаянно прикасаясь к моей коже. Но мне показалось, что он это делал специально. Ресторан. Там он мне предлагал самой выбрать блюда. И при этом был любезным и внимательным. Только в его глазах начало все больше проскальзывать молнии.

– Не обязательно играть роль, которая не нравится, – сказала я.

– Ты о чем? – Аркадий удивленно приподнял брови.

– Тебе не нравится быть любезным и добрым. Не надо играть эту роль.

– Но тебе она нравится.

– Добрый и внимательный мужчина – это как теплое солнечное утро. Оно нравится всем. Согласись? Мало кто встречает солнечный день с недовольным видом. Понятно, что это притягивает. Но не надо делать то, что тебе не нравится, чтобы заставить завтра прийти в офис. Там же важен первый шаг. Где-то я это слышала, – я отложила вилку. Потерла виски. – Первый шаг как бы формирует начало привычки. Вначале человек соглашается, но потом приходит домой, где все привычно. Начинает сомневаться и в итоге отказывается. Важно, чтобы он пришел на следующий день. На седьмой. Двадцать первый и через три месяца. Ты считаешь, что я сорвусь от воспоминаний и твоего давления. Вот и пытаешься подсластить. Показать, что все может быть не так плохо.

– Считаешь, что я не прав?

– Почему? Ты прав. Это действует. Но тебе от этого не комфортно. Ты же уже забыл, что такое доброта. И когда пытаешься все это вспомнить, то тебя это злит. Вот и говорю, что не надо. Я все равно завтра приду.

– Объясни. Это не жажда денег. Они тебе нужны, но не настолько. Не страх. Я не вижу его в твоих глазах.

– Страшит неизвестность. Но тут я понимаю, с чем столкнусь. Если бы я встретила хорошего парня, как моя сестра, который бы водил меня в кино и дарил цветы, шарики и медведей, то я бы растерялась больше, чем от встречи с тобой. Ты понятный. Это притягивает больше, чем твоя наигранная любезность. Я не чувствую рядом с тобой ущербной. К тому же на подсознательном уровне меня притягивают такие мужчины, как ты. Ты выбрал за меня внешний вид. Скорее всего ты продолжишь дальше лезть в мою жизнь на более глубоких уровнях, держа надо мной контроль. Усиливая его. Тебе нужно кого-то постоянно держать в полном подчинение. А мне это как раз нравится. Мне понравилось тебе подчиняться, потому что это как привычно, так и… И мне не надо больше думать. Решать, как жить. Пытаться стать той, кем я не являюсь. Поэтому я завтра вернусь.

– Ты работала с психологом?

– Да. Когда все произошло в первый раз. Второй раз я переживала, что не могу выбраться из больных отношений. Не могу ответить нет, седому мужику, которому нравилось меня зажимать в подсобке. Мозг кричал, что это неправильно. Мне он сам по себе был внешне противен. Но когда его не стало, то я о нем плакала. Было даже время, что мне его не хватало. В этом самой себе сложно признаться. Тогда я стану неправильной. Ущербной. Такое нравится не может. Страх – это не любовь. Омерзение, презрение – всего этого надо избегать.

– Но тебя тянет в грязь. Ты же считаешь, что эту грязь нашла.

– А ты считаешь иначе? – спросила я. – Мы с тобой далеко не святые. И оба это знаем.

– Неуверенность и страх, злость, ум, проницательность – ты интересная.

– Говорят, что проститутки – это тонкие психологи.

– Ты не проститутка.

– Главная любовница в твоем гареме. Я поняла.

– А хочешь быть единственной? – он прищурился. Я же видела, как сталь и молния начали пропадать.

– Нет. Я боюсь, что не справлюсь. Мне хватит и моего места. К тому же пока я рядом с тобой, то могу говорить, что думаю и не опасаться, что меня не поймут. Как и признаваться себе в том, что я столько лет себя обманывала.

Глава 6

После моих слов Аркадий замолчал. Он прекратил разговор. А я почувствовала, что сказала слишком много личного. Но уже было поздно. Зато я поняла, что Аркадий больше не претворялся. Он достал телефон. Стал есть и одновременно что-то смотрел, перестав меня замечать. Меня же он перестал замечать. Но и больше не злился.

– Я тебе вызвал такси. Доедешь домой с комфортом.

– Спасибо.

– Это не забота. Скорее не хочу, чтобы ты уснула в метро.

– Так это и есть забота.

– Выгода, – поправил он. – Не потеряй пакет с вещами.

Аркадий посадил меня в машину. Хлопнул дверцей. Вот и закончился тяжелый день. Плохо ли он закончился? Не знаю. Мне кажется, что ничего хорошего он мне не принес. Пусть я и получила работу, но с ней и получила проблемы. Теперь я это хорошо понимала. Самое противное, что я действительно поняла, что искала эти проблемы. Мне их не хватало. Наверное, я действительно ущербная в этом плане. В кошмарных снах я видела себя в компании с каким-нибудь молодым человеком, но вот в фантазиях то и дело вспоминала, подсобку и горячую наглую ладонь, которая властно скользила по моему телу. Это воспоминание всегда было болезненным и острым. Оно запечатлелось в моей памяти, как фотография. Вот я стою, прислонившись к шкафу. Он задирает мне юбку. На улице светит солнце. Осень. Сентябрь. И лучи теплого солнца падают на его руку и мою ногу. Мне противно. Но при этом я чувствовала возбуждение от происходящего. «Всегда можно договориться». Я совсем не хотела в тюрьму. Не хотела разбирательств. Мама и без этого слишком много за меня переживала.

Он говорит, чтобы я встала на колени. Сам же достал член. Воспоминания были такими, словно все произошло только вчера. Я вела себя, как глупая овца, которая не могла попросить волка, чтобы он ее не ел. И мне тогда от этого было противно. Он даже не задумался, чтобы я получила удовольствие. Ему нужно было мое тело и он его получил. Показал, что я лишь кукла, которую он теперь будет трахать.

После того случая я задумалась, как он вычислил меня. Понял, что я не буду сопротивляться. Не побегу жаловаться. Стала читать об этом, пока не поняла, что если один раз попадаешь в лапы к насильнику, то на лице жертвы появляется какой-то невидимый отпечаток на лице, в поведение, во взгляде. Зверь это чувствует и поэтому легко вычисляет.

Никто не говорил, что жертва со временем начинает вычислять зверей. А дальше остается лишь избегать зверей или идти к ним навстречу. Почему-то я выбрала последний вариант. Он мне пообещал золотые горы. Но на деле его обещания были обманом. Он мне все это говорил по привычке, как многим девушкам до меня. Но при этом никто из них рядом с ним не задержался.

До дома такси довезло меня быстрее, чем общественный транспорт. Пусть мы и постояли в пробке, но при этом мне не пришлось ждать общественного транспорта. Я поднялась к себе. В квартире никого. Мама у Татьяны. Отчим на работе. Я сняла ботинки. Прошла сразу в ванную. Включила воду, чтобы наполнить ее теплой водой. Сейчас мне было необходимо забраться в теплую воду и подумать о случившемся. Или зачем мне об этом думать? Все уже давно было решено. Порог кабинета я переступила. Так чего переживать о случившемся?

Раньше надо было переживать. А сейчас у меня высокооплачиваемая работа. Даже секс в жизни появился. Надо радоваться. Нет, плакать не стоит. Это в первый раз я плакала. Лежала часами в ванне и пыталась отмыться, понимая, что за неделю тело покрылось таким слоем грязи и порока, что мне его не отмыть за всю жизнь. Тогда не было радости от спасения. Но это было тогда. Сейчас же я не испытывала ощущение грязи и стыда. Мне было всего лишь холодно, поэтому я и хотела согреться.

Ладони привычно скользнули по груди. За четыре года без секса я изредка пыталась удовлетворить себя самостоятельно. Но у меня это получалось плохо. Я себя всегда жалела. Для меня оргазм был чем-то болезненным и одновременно прекрасным. Столкнувшись с неприятными ощущениями, я прекращала все попытки. Может сейчас что-то изменилось?

Соски плотно стояли. Я их сжала. Неприятно. Больно. И никакого возбуждения нет. Пальцы скользнули к промежности. Обвели клитор. Нажала на него. Все не то. Все же мне не хватало рядом мужчины, который добавил бы возбуждения. А с Аркадием я быстро дошла до пика. Удивительно. И даже когда он мне соски выкрутил, то это меня довело до разрядки. Но вот одной я таких чувств точно не достигну.

После ванной я пошла спать. Надела теплый пижамный комплект и легла спать, завернувшись в одеяло. Беспокойный сон. Жестокие слова. Кто же мне их говорил? Я никогда не вернусь к обычной жизни. Чтобы я не делала, то все равно буду влипать в грязь. А ведь кто-то их говорил. Я спорила. Вначале до слез и боли. Потом про себя. Я хотела жить иначе, но вместо этого связалась с Аркадием. Он появился в моем сне с недовольным выражением лица. Я побежала к нему. Чего-то начала кричать и в итоге проснулась.

Мама с тревогой смотрела на меня. Когда мне снился кошмар, то я не садилась на кровати. Не оглядывалась по сторонам. Я оставалась на месте. Просто кричала.

– Опять кошмары начали сниться? – спросила мама, гладя меня по голове. Я терпеть не могла, когда до меня кто-то дотрагивался во сне. Или когда я только открывала глаза и еще не могла понять, где сон, а где реальность. Но мама считала, что тактильный контакт важен и помогает успокоиться. Нет. Он не помогал успокоиться. Вместо этого я только больше нервничала. Так и сейчас, каждое ее прикосновение для моих нервов было подобно кнуту, но я молча терпела, потому что где-то в сознании гремел мужской голос, убеждающий меня привыкнуть к любым неприятным действиям.

– Все нормально. Я проснулась, – ответила я.

– Чего с тобой сегодня случилось? – спросила она. Интересный вопрос. Многогранный. Что произошло, раз мне опять сняться кошмары? Или как прошло собеседование? Или почему я поменяла прическу?

– Я прошла собеседование. Меня взяли в рекламный отдел. Буду теперь в их форме ходить. Единственное, что у них начальник любит, чтобы прически были необычные. Чтобы по нам видно было, что мы неординарно подходим к решению вопросов.

– Ясно. А я и смотрю, что у тебя с волосами какая-то дичь.

– Зато платят хорошо. И на юг можно ездить бесплатно за счет компании. Но там график ненормированный. Вот завтра надо будет приехать к половине седьмого. Сказали, чтобы я такси взяла, а они оплатят.

– Зачем же в такую рань?

– Так у нас страна большая. У нас утро, а где-то вечер, – нашлась я. Вранье мне давалось легко. Я не видела ничего плохого в том, чтобы успокоить маму. Зачем говорить правду и подвергать ее риску? – Как там Таня?

– Устали. Но довольные и счастливые. Загорелые. Они столько фотографий оттуда привезли. Пока все пересмотрели, то несколько часов прошло. Я даже сама там захотела побывать. Хорошее у них свадебное путешествие получилось.

– Не поругались?

– А чего им ругаться? Они же молодожены. Только и остается, что отдыхать и наслаждаться жизнью. К тому же они друг друга по-настоящему любят.

Любят. Я в этом не была уверена. Мама сбегала за телефоном. Стала мне показывать фотографии Тани и Димы. Они были красивой парой, но при этом мне все время казалось, что глубоких чувств между ними не было.

Да, они вроде заботились друг о друге. Переживали. Этакие попугайчики-неразлучники. Но в искренность их счастья я не верила. Скорее это было то чувство, когда они играли для всех и в первую очередь для себя те роли, которые от них ожидали. Я верила в их любовь так же, как и в любовь мамы и Паши, поэтому я ждала, когда начнутся ссоры. Дальше будут звонки среди ночи и уход к подруге, маме, другу – куда-угодно, лишь бы не оставаться в доме с мужчиной, которого видеть не можешь.

Но я смотрела фотографии. Соглашалась с мамой, что они хорошо отдохнули. Теперь вот Дима начнет искать работу. Таня же решила, что это лето потратит на ремонт в квартире Димы. Она сама хотела переклеить обои. Сшить чехлы на мебель. Короче, заняться обустройством гнездышка. Мама вызвалась ей помочь. Мол все равно она дома сидит. Времени свободного много.

Что тут было сказать? Я им только пожелала хорошо провести время. Мама тут решила расспросить меня о собеседовании, но пришел Паша. Она тут же побежала к нему, оставив меня в покое.

Оставила в покое. Точно. Вот это я и испытала. Облегчение, что мне не нужно больше выдавливать из себя радость по поводу того, чего я не испытывала. Как же я все-таки устала от этого внимания…

Выбравшись из кровати, я прошлась по комнате. Потянулась. Потом стала раскладывать вещи. Футболки и юбки. Интересно, а зимой-то как ходить? Под такую юбку будет хорошо ветер задувать.

Восемь вечера. Резкий звонок заставил вздрогнуть. Номер был подписан Аркадием.

– Слушаю.

– Отдохнула? – спросил он.

– Да.

– В двух домах от тебя кабак. Встретимся там через десять минут, – сказал он, выключая телефон.

Я посмотрела на трубку. Объяснять мне Аркадий ничего бы не стал. Проверка? Насколько я усвоила правила?

– Мам, я пойду пройдусь.

– Только недолго.

– Ничего не обещаю. Мне надо пройтись, – ответила я, накидывая на плечи новую куртку. А заодно и надевая капюшон. Куртка была широкой. И капюшон такой, что скрывал полностью мое лицо. В последнее время мне нравились такие вещи, но вот я не могла себе их позволить. Так как на работу я устраивалась в офис, то и большинство одежды приобрела для работы.

Мимо кабака я часто проходила. Но вот туда заглядывать у меня желания не было. В этот раз пришлось. Я зашла внутрь. Аркадий еще не подъехал. Пришлось покупать себе газировку и садиться в стороне, чтобы его дождаться.

Он появился довольно скоро. В компании мужчины. Только мужчина к нам подсаживаться не стал. Сел в стороне. А вот Аркадий тут же подошел ко мне. Сразу велел принести два больших бокала пива и чипсы. Сам же при этом не спускал с меня злого взгляда. Как будто я в чем-то провинилась.

– Не было компании с кем выпить? – спросила я.

– Соскучиться успел, – съязвил он.

– Бывает. А я только проснулась.

– И как спала? Кошмары не мучили?

– Были. Но я к ним привычна. Чего-то ведь случилось?

– У меня сегодня был выбор пойти с кем-нибудь подраться или навестить тебя. Была идея вызвать девочку для развлечений.

– Но мы утром хорошо развлеклись. Драка видимо сорвалась. Или ты решил, что лучше приехать ко мне и поиздеваться. Слить на меня плохое настроение и злость, как сливают сперму в проститутку.

– Если говоришь такие слова, то говори их мне в глаза.

– Чтобы спровоцировать? – спросила я. – Хотя попробовать можно, Аркадий.

Все равно мне было сложно называть его по имени. Очень сложно. Я подняла на него глаза. Прикусила губу. Какой же он был злой! Просто в бешенстве. В глазах молнии. Брови сдвинуты. Лоб весь в крупных и мелких морщинах. Скулы напряжены. Руки в кулаках.

– Прям как Зевс во время грозы.

– Что?

– Ты выглядишь, как Зевс во время грозы. Помнишь такой бог на Олимпе был. Вот он злился, так на земле гроза начиналась. Он молниями кидался. И небо окрашивали вспышки. Так и ты сейчас выглядишь.

– И?

– Просто заметила. Гроза тоже может быть красивой. Хотя и пугает, – ответила я.

– Жена не хочет мириться. Упрямо подает на развод, – сказал Аркадий.

– Отпускать ты ее не хочешь.

– Проще убить, чем отпустить, – ответил он. И опять так на меня посмотрел, словно это я во всем была виновата.

Глава 7

– Почему?

– Если бы она просто ушла, я бы еще подумал на эту тему. Может даже бы заплатил откупные. Но эта сучка хочет шоу, чтобы вылить на меня ведро грязи, – он махом выпил половину бокала пива.

– Не верю, что ты не можешь с ней договориться.

– Могу.

– Но не хочешь, – я улыбнулась. Утащила у него кружочек хрустящей картошки. – Допустим ты станешь вдовцом. Поскорбишь около могилы жены. А потом? Тебе все равно нужна жена для статуса. Выберешь какую-нибудь красотку. Она начнет конфликтовать с твоими детьми. Чего-то от тебя требовать. После свадьбы она решит, что загнала тебя под каблук. Охомутала. Начнет давить. Ты же начнешь ей доказывать, что она никто и звать ее никак. Это будет тебя злить и напрягать.

– Думаешь?

– А ты хочешь заново все это проходить? У тебя есть уже женщина, которая знает правила игры. Ты немного перегнул палку. Она испугалась. Начала говорить лишнее. Сам же понимаешь, что все это от страха.

– Говори дальше, – беря чипсы, сказал он.

– Объясни ей, что язык подрежешь. У тебя есть связи. Никто ей не поверит и не возьмется за ее историю. А если и возьмутся, то чтобы ей испортить жизнь. Она же не святая.

– У меня на всех близких есть компромат. Но меня бесит, что она посмела на меня тявкать.

– Передавил, – ответила я. – От страха Моська будет кусать слона.

Он недовольно на меня посмотрел. Молча стал хрустеть чипсами.

– Если я сейчас пойду на попятную, то она сядет мне на шею.

– Да.

– Чтобы ждала ты?

– Что больше не повториться то, чего меня напугало.

– Повториться.

– А это кому-то нужно знать? Всегда хочется на что-то надеяться. Вот и подари надежду. Это по тебе не ударит.

Аркадий улыбнулся. От улыбки лицо стало еще злее. Зловещее. Но при этом его глаза стали мягче. Он начал успокаиваться.

– Ты интересная. Мне нравишься.

– Потому что говорю, что ты хочешь услышать, – ответила я.

– А если я захочу услышать правду?

– Аркадий, вот, я назвала тебя по имени. Получилось. Аркадий, понимаешь, что я искренне так думаю. Я ничего не вижу плохого в твоем поведении. Знаю, что это неправильно. Но не понимаю почему. Если бы на моем месте сидела сестра, то она бы сказала, что ты должен ее отпустить. Извиниться. Может откупиться. Но вот я считаю, что это скажется на тебе плохо. Морально, – ответила я.

– Хочешь глотнуть?

– Я не пью.

– Попробуй.

Он протянул мне бокал пива. Пришлось глотнуть.

– Горькое.

– Зато у тебя щеки зарумянились, – сказал он.

– Хочешь меня споить?

– Как-нибудь. Интересно посмотреть, что ты будешь говорить заплетающимся языком, – ответил он.

– Не знаю. До такого степени не напивалась.

– Разве не хотелось забыться? Хоть раз в жизни? – спросил он.

– Хотелось. А разве получиться забыться? У тебя получалось?

– Нет, – ответил Аркадий. Положил кружок картошки себе на ладонь. Задумчиво на нее посмотрела. Протянул ладонь мне. – Возьми, но без рук.

Мы были в людном месте. Он все также задумчиво смотрел на свою ладонь. И что это? Проверка на стессоустойчивость? Хотя какая разница. Я наклонилась к его ладони, подцепляя губами хрустящий кружочек. Подцепила его, случайно скользнув языком по его ладони. Жесткая ладонь. Крепкая. У него были сильные руки, которые я еще помнила. Я подняла голову. Посмотрела на него. Аркадий сжал кулак.

– На сегодня свободна, – допивая первый бокал, сказал он. Я кивнула. Ни слова не говоря пошла к выходу.

Мы с ним просидели около часа. При этом время пролетело быстро. Я даже его не заметила. Все же Аркадий как-то странно на меня влиял. Он был опасным и страшным. Я чувствовала, что каждый мой ответ – это хождение по канату. Но при этом я не чувствовала напряжения, когда с ним разговаривала.

Дома мама с Пашей смотрели телевизор. Я перекусила и пошла спать. Несмотря на дневной сон, я все еще чувствовала усталость. Или эта усталость была от общения с Аркадием?

Сквозь сон я слышала, как в комнату вошла мама. Слышала ее тихие шаги. Вздохи. Она за меня переживала. Я это знала. Но при этом быть той, кем она хотела меня видеть, я не могла.

Раньше меня это сильно напрягало. Я должна была хотеть семью и детей. Мне нужно было получить образование. Потом устроиться на хорошую работу. И мужчина рядом со мной должен был быть только хороший. Все это должно было быть обязательно. Но я понимала, что со мной чего-то не то. Ущербная, одним словом, потому что нормальной женщине Аркадий не будет нравиться. Меня же к нему определенно тянуло.

На следующий день я встала довольно рано. Еще подумала о косметике, но не стала краситься. Если что, всегда можно будет потом подвести глаза и губы. Отделавшись только кремом и тональником, я вышла ждать такси.

Кто-то уже вышел с собаками. Двор медленно оживал. И впервые за долгое время я чувствовала эту жизнь. Меня не раздражало пасмурное небо. Я не боялась попасть под дождь. Да и дождь меня не волновал. А еще я больше не ждала удачи. Не верила, что все будет хорошо. В любом случае от Аркадия мне сегодня достанется. И это будет плохо.

В офисе были только дежурные операторы. Не знаю чем они занимались, но видимо чем-то важным, раз этот процесс нельзя было прервать на сон. В приемной никого не было. Я дернула руку кабинета. Дверь была открыта. Аркадий сидел на диване и пил пиво из банки, закусывая крекером. Я сняла ботинки. Прикрыла за собой дверь.

– Ты хоть ложился спать или всю ночь пил?

– Это уже похмел, – ответил он. – Иди сюда. Как сегодня спалось?

– Хорошо. Спасибо. А тебе как спалось?

– Как пришел домой, так сразу вырубился, – ответил он, кидая на ковер крекер. – Подними его без рук.

Любопытный взгляд. Он ожидал мою реакцию. Изучал. Пришлось опускаться на колени. Нагибаться. От ковра пахло чистотой. Видимо ночью проводили уборку. Но это все равно не уничтожало всех бактерий. Ладно. Нужно ему это, я сделаю. Губами подобрала печенюшку. Вторую он уронил уже около своей ноги в черном носке. Ему нравиться унижать? Или ему нравится ставить в неловкое положение? Третий крекер он положил к себе на колено. Черные брюки. Я немного пошатнулась и стукнулась подбородком об его колено, но печенье подхватить успела. И последнюю он положил к себе на ладонь. Я посмотрела в его глаза. В них больше не было любопытства. Расслабленность? Желание? Его это заводило! Дыхание неровное. Тело напряжено. Я наклонилась к его ладони. Скользнула по ней языком, подхватывая печенье. Услышала его тяжелый выдох. Опять скользнула языком по ладони, обходя языком бугры и подходя к основанию пальцев. Он молчал, позволяя мне продолжать. Я же губами прошлась по его указательному пальцу, лизнула подушечку пальца и вновь посмотрела на него. Аркадий продолжал смотреть на меня.

– Чертовка, – он оскалился. Протянул мне банку пива. – Пей. До конца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.