Олеся Коломеец
Вода

Знакомство

Прогремел гром. Вдали залаяла собака. Ветер погнал по брусчатке опавшие листья. Единственный в сквере мужчина элегантным движением раскрыл зонт, на который тут же упали тяжелые капли. Мужчина улыбнулся, он всегда предугадывал начало дождя за несколько секунд.

Единственный мужчина в сквере, предугадавший начало дождя, – Антон Иванович Сенин, сорока восьми лет от роду. У него давно сложились необычные отношения не только с дождем, но и с водой вообще. Так, помимо 100% предугадывания начала дождя, он всегда предугадывал или знал, что водоснабжение отключено техслужбами, едва войдя в квартиру, доступна ли для питья вода в ручье, какая температура в озере, море или океане, и даже пересолен или недосолен ли суп в его тарелке.

Что это? Интуиция? Необычный дар? Сверхчувствительность к данному веществу? Антон не знал. Себя он называл просто: «Эксперт по воде», причем об этом прозвище не говорил никому. Экспертом он стал называть себя лет с двадцати семи-двадцати восьми, когда его любительские отношения с водой перешли в профессиональные. В данном возрасте он не просто интуитивно чувствовал и понимал воду, он знал все состояния, составы и происхождение воды, не прикасаясь к ней и не проводя никаких лабораторных исследований: пресная ли вода, дождевая, морская, минеральная, подземная, сточная, дистиллированная, проточная, питьевая и т.д. и т.п.

Началось все это очень давно, Антону тогда было 4 года. Он с семьей отдыхал на черноморском побережье. В тот год он впервые попал на море, и восторгу мальчишки не было предела. Он восхищался горами, пальмами, кораблями, дельфинарием, чайками, но самым волнующей была встреча с морем. Это была любовь с первого взгляда и навсегда. Как и все мальчишки, Антон практически не вылезал из воды, плескался, собирал ракушки, строил замки из песка. Он очень быстро научился плавать, родители тогда удивились, но приняли это за врожденную способность и даже родовую память – дед Антона по отцовской линии был олимпийским чемпионом по плаванию. В один из дней мальчик по обыкновению плавал. Некоторое время спустя мама позвала его к себе, сын забыл надеть кепку. Антон с неохотой вышел, но, получив защиту от палящего солнца, вновь побежал к воде. У самой кромки он вдруг остановился, постоял несколько секунд и вновь вернулся к маме.

– Тоша, почему ты не купаешься? – заботливо спросила мама.

– Там плохо, – только и ответил Антон. Он уселся на песок и стал рыть ямку, пытаясь добраться до воды.

Вскоре в воде послышались крики, кричали двое – мужчина и мальчик. Они находились на небольшой глубине, отец учил сына плавать. Сперва мало кто понял, что тогда произошло. Всполошился весь пляж, мужчине с сыном помогли выйти из воды и уложили на песок. У мальчишки по ноге текла кровь, у его отца в крови была вся ступня. Через две минуты появились врач и два спасателя, которые увели пострадавших, попросив отдыхающих временно воздержаться от купания.

Уже потом стало известно, что мужчину и мальчика ужалил скат-хвостокол, еще называемый рыбой-кот, с ядовитыми шипами на хвосте, на которые наступил мужчина. От неожиданности и резкой боли он закричал. Затем послышался и крик мальчика, он пострадал от удара хвоста ската, но его рана по сравнению с отцовской была незначительной. В этот же день водолазами было обследовано побережье пляжа, но купаться не разрешалось еще несколько дней.

Скаты-хвостоколы редко появляются в столь оживленных местах. Как Антон почувствовал опасность? Его мать тогда задумчиво посмотрела на сына, но ничего не сказала. Вечером она рассказала об этом мужу, но тот лишь сослался на случайность. Вера Николаевна Сенина все равно не могла отделаться от беспокойства. Укладывая сына спать, она тихонько его спросила:

– Тоша, как ты понял, что в воде плохо?

Ну что ей мог ответить 4-х летний сын?

– Когда я купался, было хорошо, а потом я не хотел идти в воду, потому что там было плохо.

– Спи сладко, мой пловец, – и Вера Николаевна поцеловала сына в лоб.

Этот случай, как и любой другой в детстве, быстро стерся из памяти Антона. Аналогичных ситуаций было немало, они случались раз-два в год. Лет в двенадцать Антон стал осознавать, что такая интуиция – не есть норма у людей. Это пришло неожиданно, а потом стало собираться по крупицам в его сознании в нечто отдельное.

В тот день Антон пришел из школы. Дома был отец, вернувшийся из командировки. Он распаковывал чемодан, доставая гостинцы и восточные сладости. Отец полушутя-полугрозно, как он любил говорить с сыном, сказал:

– Сперва суп, потом сладости. Мама звонила, сказала, что приготовила суп, он на плите. Подогрей и раскладывай, пока я тут заканчиваю.

– Не хочу суп, он невкусный.

Отец удивленно приподнял бровь:

– Это мамин-то суп не вкусный?

– Он пересолен, – капризно ответил Антон.

– Ты-то откуда знаешь? Ты в школе был, когда мама его готовила. Не паясничай, Антон.

Антон пошел на кухню.

«Откуда я знаю, что суп пересолен? Откуда я это знаю? Я ведь знаю, что он пересолен. Откуда?»

С жутким нетерпением он кинулся к кастрюле и зачерпнул полный половник ароматных щей. Суп был пересолен.

Когда отец вошел на кухню, Антон виновато улыбался.

– Суп пересолен. Даже не знаю, как я угадал. Я просто сказал, а он пересолен.

Отец прищурил глаза.

– Ты добавил туда соли?

– Нет, пап, честно. Я только попробовал.

Иван Арсеньевич деловито подошел к плите, также половником зачерпнул супа и попробовал.

– Разбавим немного водой, прокипятим и съедим. Маме ничего не скажем.

И отец с сыном принялись хозяйничать на кухне.

***

Вечером, лежа в своей постели, Антон думал.

«Как я угадал?» – всё спрашивал он себя.

Как я угадал?

А как я угадал, что Катька плачет? Ведь темно было, а она не всхлипывала даже. Ууу, подлец, Никитка, так девчонку обидеть. Увижу – убью.

Но как-то же я угадал? Как-то догадался. Все галдели у костра, а я вдруг, прям как сегодня с супом, вдруг громко спросил:

– Почему Катя плачет?

И все вдруг замолчали, стали искать Катю. Она сидела на бревне за Машей, и когда Маша обернулась, и на Катю упал свет огня, все увидели, как по её лицу катятся слезы. Негодяй, Никита, подлец, увижу-убью.

А кто меня за язык дергал? «Еще раз увижу слезы на ее лице, всем плохо будет». Теперь вот эти дразнилки. Тили-тили-тесто, жених и невеста. Вот вырасту и возьму ее в жены, чтоб никто не обижал. Хорошая Катюша. Красивая и добрая.

И все же, как я угадал?

Ведь я ничего не угадывал, я просто знал. Почему же тогда папа не знал, что суп пересолен? И никто не знал, что Катька плачет? А море. Тогда в первый раз? Откуда я знал, что не надо идти?

Ничего я не знал, я просто почувствовал опасность. Может и другие почувствовали.

А про колодец? Тогда на даче? Мы же с ребятами каждый год из него воду пили. А тут прибегаем, ребята крышку отодвигают, ведро опускают и уже подняли почти, когда проходящий дед Матвей сказал:

– Не пейте, ребятушки, вода стала ржавая.

И ведь только я подумал: «а вода-то ржавая», и он говорит это. Тоже случайность? Ведь и тогда угадал!»

Антон сел в кровати. Уставился на стену и стал наблюдать за проезжающими полосками света от автомобильных фар.

Ну как я это делаю?

Он достал из-под кровати фонарик, встал посреди комнаты, закрыл глаза и стал крутиться вокруг своей оси. Когда остановился, включил фонарик и подумал: «шкаф». Он открыл глаза. Свет падал на окно. Антон повторил свой эксперимент еще четыре раза и угадал только в последний раз.

Он разочарованно залез под одеяло. «Кого я обманываю, я же не угадал, я просто знал ориентиры и считал круги». Он закрыл глаза.

«Опять дождь», – подумал Антон. И вдруг услышал раскат грома, а за ним стук капель.

Он улыбнулся. Он снова угадал!

«Дождь! Я ведь всегда знаю, когда будет дождь! Всегда!»

Он снова уселся в своей кровати.

«Дождь, море, слезы, суп, вода в колодце. Вода!»

Он уснул лишь под утро.

Выбор

Самыми трудными были последние три месяца перед окончанием школы. Семнадцатилетний Антон ещё никогда не чувствовал себя так отвратительно, как той весной. Ему предстояло определиться с выбором профессии, и вот тут-то он и попал в ловушку судьбы. Он знал твердо и определенно лишь одно – свою профессиональную деятельность, как, впрочем, всю свою жизнь, он свяжет с водой. Но здесь-то и начиналось самое сложное.

Первыми романтическими юношескими порывами была служба на военно-морском флоте. Море, стихия, корабли, настоящие мужчины, защитники. Девчонки без ума от военных. Антон так и видел себя в белой форме, в фуражке, разгуливающим по набережной, и все взгляды устремлены на него.

После прекрасных картин счастливой жизни военного он впадал в уныние. Ему казалось несправедливым выбирать жизнь военного с такими успехами и такой любовью к химии. Он был не только лучшим по успеваемости по химии в классе, но и во всей школе за всю её историю. Он выигрывал все возможные олимпиады: районные, городские, междугородние. Все пророчили ему судьбу великого химика, родители были на сто процентов уверены, что он пойдет на химико-физический факультет. А вот Антон сомневался.

В его ситуации выбор профессии, связанной с водой, был просто огромен: служба на флоте, химия, физика, геология, пищевая промышленность, водоснабжение, водные ресурсы и водопользование. Куда пойти? Где он лучше всего сможет применить свои способности?

Тяжесть выбора давила. Принять ответственность за выбранную профессию в ущерб другим возможностям он не мог. Помог случай. Нет, не определиться, а снять с себя тяжесть такого выбора. Мама собиралась в конце июня к своей матери на Алтай. Тогда Антон вспомнил слова бабушки: «Когда не можешь с чем-то определиться, отпусти, не решай ничего, тогда решение придет само».

Когда перед выпускным вечером после успешной сдачи всех экзаменов родители наконец подняли вопрос о поступлении Антона в институт, он ответил:

– После выпускного лечу с мамой к бабушке на Алтай.

Иван Афанасьевич сострил:

– А подавать документы в ВУЗ будет бабушка?

– Я не могу подавать документы, я еще не определился с профессией, – ответил Антон.

Семья Сениных проводила вечер в гостиной. Отец просматривал какие-то рабочие документы за столом, мама вязала в кресле, Антон, развалившись на диване, читал книгу.

В наступившем молчании было что-то неестественное. И чем больше оно затягивалось, тем ценнее казались первые сказанные слова. Произнести их не решался ни Иван Афанасьевич, ни Вера Николаевна, ни сам Антон.

Первой сдалась женщина.

– А как же химия, Антон? – тихо и как-то виновато спросила мать. Она подняла на сына огромные синие глаза, и Антон еще раз удивился красоте матери. Отец развернулся на стуле, приобщаясь к разговору.

– Я очень люблю химию, – ответил Антон, – мало того, я сам до последнего времени был уверен, что никогда не задамся вопросом о поступлении, настолько ответ был очевиден, но…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.