Анна Залманова
Зов моря

“Скользнувший по тебе луч неведомого может запустить необратимый процесс в твоей жизни, но ты не будешь об этом знать, пока не встанешь перед фактом. Будешь ли ты считать это наказанием или подарком свыше – решать тебе”, – так сказала мне мама три года назад, когда мы сидели на пустынном берегу моря, встречая рассвет. Вспомнила я эти слова после ее смерти. Врезавшись в мое подсознание, они не давали мне покоя.

Приподнятое настроение несло меня, гнало подальше от дома, как воздушный шар, подхваченный лёгким ветерком. Не страшно было коснуться чего-то острого, отчего лопнет мое настроение и стремление к мечте. Я была уверена, что мечта – пусть простая и материальная – наконец исполнится. Через нее я получу доступ к потустороннему и неведомому.

День казался особенным хотя бы потому, что на пути я не встретила никого идущего, ехавшего и просто стоящего у обочины. Безоблачное небо поднялось невероятно высоко. Светило солнце, давно высушив грязные лужи на асфальте. Все, мимо чего я проходила, было обыденным, привычным и надоевшим, серым и некрасивым. Срочно хотелось перемен.

Проходя мимо дома отца Анатолия, я затормозила от вязкого чувства сомнения. За мной кто-то наблюдал. Оглядевшись, а следом заглянув через низкий забор в его двор, я уверенно пошла дальше.

К слову, несколько месяцев назад отец Анатолий со своей многочисленной семьей приехал в наш маленький город на службу в одну из церквушек. Человек он простой, частенько бывал нервно-хамоват с прихожанами, и иногда от него потягивало винишком. Видимо, поэтому его приход сильно поредел и теперь состоял из близ живущих старушек. Но мне новый батюшка пришелся по душе, потому как я ходила в храм редко, и каждый раз он внимательно выслушивал мои вопросы и не удручал нравоучениями. Наверное, поэтому я всегда была рада видеть его.

– Ты первая! – равнодушно объявила строгая крашеная дама у входа в автобус, выискивая мою фамилию в мятых лоскутах бумаги. Ее настроение отпугивало.

– Мне можно выбирать место? – радостно рванула я к открытой двери огромного автобуса, после того как швырнула рюкзак в багажник. Ярко-красная ковровая дорожка автобуса манила. Да и сам он выглядел как инопланетный дирижабль на огромной пустой площадке старого автовокзала.

Дама промолчала, уставившись в записки, и я опять очутилась в липком, сером облаке растерянности. Теперь оно дразнилось, дергая меня, как капризный малыш маму. Я прислушивалась к даме, ожидая ответа. Кто-то встал за мной в очередь, и тут же полетели расспросы. Стали знакомиться.

Все пассажиры принесли с собой приподнятое настроение.

– Что вы стоите? – бросила крашеная дама, когда у автобуса скопилось несколько женщин. Мы вскочили в него и растворились среди уютных сидений.

 Я облегченно выдохнула. Передо мной в два лобовых стекла открывалась вся панорама. Первые места мне нравились еще с детства. Всю школьную пору я провела за первой партой, в гуще событий. Сейчас я вновь почувствовала себя первоклассницей, которая хотела попасть туда, где никогда не была, но много слышала и представляла. Ерзая на двух сидениях, я пыталась устроиться поудобнее, ведь впереди долгий ночной переезд. В поездке я старалась не спать. Приготовилась жадно впитывать впечатления от путешествия.

Урчание мотора и легкое покачивание расслабило, и я повесила куртку-ветровку на крючок. Из кармана торчала маленькая бутылочка воды и край белой бумаги. На фоне черной куртки выглядело неряшливо, тем более что все могли увидеть это, но больше поставить воду было некуда.

«Папа, убери это! Я не буду брать. И не клади в карман…» Этот разговор повторялся в голове каждый раз, как я бросала взгляд на куртку. Но папа молча положил кусок черного хлеба, замотав в лоскуток белой бумаги, и бутылку воды, а затем недовольно отвел глаза. Рюкзак был переполнен. Это заставило смириться.

С папой мы жили вдвоем. Уже два года как после тяжелой болезни не стало мамы, и я смиренно тянула чувство потери и помогала скрасить одиночество папе. Он мало со мной разговаривал и все мне разрешал, но в этот раз заметно нервничал. Наверное, потому что была я еще несовершеннолетняя.  Свои восемнадцать лет я хотела встретить на море. Он отдал мне все сбережения и позвонил крашеной даме – своей знакомой. Она обещала за мной присмотреть.

– Скидываемся, – рядом взметнулась ладонь с двадцаткой, и потянуло нежным ароматом дорогих духов.

Подняв глаза на хозяйку пухленькой руки, я покачала головой.

– Баптистка, что ли? – красивые глаза молодой женщины резали насмешкой. Я иронично улыбнулась в ответ.

– Да! – согласилась я, чтобы не оправдываться. В попойках мне участвовать не хотелось, поэтому опять погрузилась в состояние медитации. Мне было спокойно.

Через час полупустая, ровная двухполоска сменилась ухабинами и плотным потоком сельского транспорта, а шумная компания начала подавать голоса. Музыкальный аккомпанемент подключился позже, и толпе приходилось его перекрикивать. Вечерний полумрак заглядывал через огромные боковые тонированные стекла, подавляя во мне восторг и переводя мое внимание на небольшой участок освещенной дороги перед автобусом.

– Зина, успокой их, – строго и громко сказал водитель в белой рубашке и красном галстуке подошедшей крашеной даме, но она, легонько наклонившись к нему бюстом, хихикнула и, шатаясь, подалась обратно. Его напарник, сидевший у дверей, обернулся, и я увидела его вытянутый профиль с приподнятыми бровями.

– Приоткрой форточку, – сказал он и, покривив носом, чихнул.

Холод как извивающийся змей пошел шарить по сиденьям, что-то выискивая и вынюхивая. Его хвост шлепнул по лицу и исчез. Я посмотрела на куртку. Она качнулась. Подкралось беспричинное беспокойство.

– Сделай остановку! – вслед за вырвавшейся музыкальной паузой прозвучало требование Зины, и компания потянулась к проходу, плотно сбившись у дверей.

Покачиваясь, наш дирижабль пронесся еще пару километром и притих, вкатившись на заправку.

– Остановка  двадцать  минут, – объявила белая рубашка с красным галстуком.

Выходить я не спешила и пропустила игривый поток женщин. Последней выходила крашеная дама. Она бросила на меня равнодушный взгляд.

– Все хорошо? – проговорила она, и я торопливо кивнула в ответ.

 Но через двадцать и даже через сорок минут автобус не дождался их. Кофе с булочкой я давно прожевала на улице и опять, как примерная ученица, нетерпеливо заняла свое место.

– Я знаю, где они, – с этими словами второй водитель стремительно вышел, и вскоре пьяные и громкие пассажиры толкались, рассаживаясь и весело рассказывая о разъяренном хозяине кафе, посмеиваясь над тем, как он пытался их выпроводить только лишь за то, что они принесли свою еду и не стали делать заказ. Официант пригрозил вызвать полицию, и они покинули заведение, оставив там бедлам.

От них сильно разило спиртным и копченой колбасой. Эти запахи настойчиво перебивал едкий парфюм. Я радовалась, что сижу у выхода и мне не придется дышать перегаром. Все заняли свои места, но не успокоились.

Некоторое время недалеко от машины водители о чем-то спорили, но, вернувшись, поменялись местами, и мы опять поехали. Вместе с ними в салон втиснулась тревога. Элегантных и обаятельных водителей она перерисовала в задумчивых и несдержанных.

Взбудораженные женщины, матерясь, обзывая кого-то козлом и дебилом, постепенно притихли, а затем зарылись под пледы, и началась перекличка храпом. Я опять отрешенно прикрыла глаза, но тут же оцепенение сдавило мой мозг.

С широко открытыми глазами я всматривалась в дорогу.

Редкие капли дождя шлепались о стекло и тонкой струйкой сползали вниз. Размашистые щетки ласково смахивали их.

 Автобус летел, не касаясь дороги. По ней шли женщины. Присмотревшись, я узнала всех, кто был в этом автобусе. По колени в грязи они пробирались дальше и дальше. Дождь не щадил. Они были промокшими и уставшими. Дорога была узкой. С обеих сторон подступал густой высокий лес.

«Где же я?» – промелькнула мысль. Бросила взгляд дальше – нашла. Я была впереди всех, но шла по параллельной дороге – совершенно пустой. Я испугалась.

– Стой, – вопль вырвался из меня, и в этот момент легковая машина, обгоняя, вильнула на нашу полосу.

Водитель ударил по тормозам, и машина встала, не дотянув до легковушки метр…

 На дороге, кроме нее, никого не было. Я приподнялась и выглянула в салон. Все пассажиры были на месте.

«Что это было? Мираж?» – пронеслось в голове. Волнение выкручивало тело. Я медленно опустилась на сидение и задумалась.

– Я тебя предупреждал, что его крыша нас догонит. Нужно было возвращаться и ехать другой дорогой, – сказал водитель, который был за рулем. – Сейчас будут проблемы… Зови Зину.

– Зачем остановился? – крикнул второй в ответ. – Обошел бы и прибавил скорость…    –   Ты хочешь, чтобы колеса постреляли? – их голоса становились громче, и всполошившиеся пассажиры, затаив дыхание, прислушивались. – На прошлой неделе у друга автобус сожгли за то, что сразу не остановился.

В боковое стекло кто-то ударил. Водитель поспешил нажать зеленую кнопку, и дверь распахнулась.

– Верни. Отдай мою сумочку! – возмутилась я, как только вошедший парень из легковушки цапнул ее с сидения. Он отвернулся, не обращая на меня внимания, и тут же швырнул ее обратно.

 Куртку и сумку я прижала к себе и замерла, пожалев, что сижу впереди. Хотелось спрятаться, но выйти не могла. По ковровым дорожкам топтались молодые парни, ожидая указаний и посматривая на выход.

Непредсказуемость ввалилась в наш автобус, как скандальная пассажирка, и все внимание досталось ей. Некогда шумные и наглые попутчики сидели не шевелясь.

– Этой не было… Выбрось ее, – рявкнул вошедший толстый, седой мужчина и махнул передо мной огромной рукой. Кинув взгляд на водителя, злобно добавил: – Включи свет!

Кто-то подхватил меня под локоть и толкнул к выходу. Дождь усиливался, облизывая мне лицо, руки, и моя куртка была кстати. Запутавшись в ее рукавах, я крутилась на одном месте, пока меня не толкнули. Дверь закрылась, и мотор заурчал. Я заволновалась, что уедут без меня, но автобус не трогался.

– Убегай, – шепнул молоденький парнишка.

– Что случилось? Кто вы и почему нас остановили? – осмелилась я спросить его.

– Скандал устроили твои попутчицы. В это время кто-то очистил кассу. Тебе повезло, что тебя там не было. Сейчас там начнется карусель. Разборки могут затянуться, тебе лучше уехать, – сказал он и, оттесняя от автобуса, прикрыл меня собой. Так я оказалась на обочине дороги, по которой мчались машины, ослепляя фарами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.