Лев Астор
Пассажир

Рабочий день выдался тяжелый. Стоять не хотелось. Хотелось сесть, а лучше – лечь. Видимо, не мне одному.

Коротенькую лавочку на остановке занимали лужи, черный рюкзак с желтыми вставками и парень, уткнувшийся в экран смартфона. Я подошел вплотную, собираясь попросить убрать рюкзак, но остановился. Место под черно-желтым «шмотником» могло оказаться сырым и вышло бы глупо.

Парень оторвался от экрана, посмотрел на меня, понял, чего я хочу, улыбнулся.

Рюкзак перекочевал на колени владельца. Под ним оказалось сухо.

Мне бы бухнуться на это место и сказать спасибо. Или сначала сказать, а потом бухнуться. А я молча стоял. Была в этом парне странность. Что-то царапало глаз, а я не понимал что.

Он истолковал мою нерешительность по-своему.

– Садитесь, – парень улыбнулся еще шире. – В нем, – похлопал по рюкзаку, – только инструменты. Машинное масло не выливается.

Провел ладонью по освободившемуся месту и показал мне.

Я сел, косясь соседа. Была в нем какая-то нелепость.

Наконец, до меня дошло. Из-под рабочих штанин матово блестели дорогие костюмные ботинки. Наверное, я уставился на них так явно, что он заметил.

– Да, – в голосе прозвучали грустные нотки, – не успел к сезону подготовиться. Рабочие только зимние. Пришлось надеть то, что есть. В конце концов… – он вздохнул, – может, другие и не пригодятся.

Это прозвучало странно, но я промолчал.

– Вот только автобуса дождусь, – продолжал парень. – Что-то долго он не идет…

– Какой номер? – обеспокоился я.

С момента, как я пересел на общественный транспорт, мне довелось пару раз «встрять».

– Не то, чтобы номер… – парень замялся. – Не в номере дело. Тут такая история…

Год тому назад или около того… мой школьный приятель Мотя… вообще-то, Матвей, а Мотя, это прозвище. Он когда-то на мотоциклах помешался ну вот…

Весна тогда была холодная. Местами еще снег лежал. Не таял никак.

Вот так мы бы вряд ли на остановке устроились. Примерзли.

А вот Мотя сидел на бревнышке у края лесопарка.

Вечно лохматый, шапку он только зимой носил. В полевой форме пятнами, в которой, наверное, и в Большой Театр бы отправился, если узнал, будто там есть что копать.

Для Моти копание – это как смысл жизни. Он как в старших классах с кем-то из родственников за поиском клада увязался, заболел этим делом. Так и не вылечился. Институт на втором курсе бросил и, как сам сказал, забыл туда дорогу. Пока снег и сыро, над картами и книгами сидел, а как тепло становилось, пропадал до самых холодов.

Представьте себе.

Ранняя весна, птички еще друг друга не перекрикивают, но поют. Слышно, как над головой ветер голые ветки шевелит. Напротив конечная остановка и широченная асфальтовая площадка, где автобусы разворачиваются, прозванная «круг почета».

Воздух холодный и мокрый, пахнет то ли дождем, то ли деревом. На земле одна сплошная лужа. Чтобы в ней не утонуть, нужно постоянно глядеть под ноги.

А Мотя сидит, будто вообразил, что уже лето, и смотрит в бинокль… самый настоящий полевой… то ли на автобусы, то ли на высаживающихся пассажиров. В общем, явно кого-то выслеживает, и даже этого не скрывает. Периодически от окуляров оторвется, глянет куда-то себе на ноги, а потом опять.

Иду к этому наблюдателю, стараюсь в лужах не утонуть.

Когда совсем близко подошел, Мотя меня заметил, рукой замахал.

Я его тогда про себя обозвал нехорошо, вытащил меня из дома, от дел оторвал, а заметить только сейчас изволил. Даже бинокль не помог. Но потом подумал, что Мотя опять на чем-то помешался, а он в такие моменты все равно невменяемый, поэтому ничего ему говорить не стал.

А признаки помешательства были.

Начиная с того, что этот наблюдатель позвонил мне и без принятых у нормальных людей «привет!», «как дела?», «можешь говорить?» сказал:

– Вылезай. Кое-что есть. Место школьное, на краю.

И отключился.

Я пробормотал: «Здравствуй, Мотя. Я тоже рад тебя слышать», и пошел одеваться. Натягивал курту и гадал, что он накопал.

Не то, чтобы мне было нечего делать. Но такой звонок мог означать много чего. И я хотел это видеть. А, может быть, не только.

Пока шел, перебрал кучу вариантов. Вспомнил про библиотеку Ивана Грозного, Янтарную комнату, клад Наполеона и легендарную бабушкину заначку в старинном пианино. Задумавшись, несколько раз чуть не промочил ноги, не заметив вовремя спрятавшуюся под травой воду, но умудрился добраться сравнительно сухим.

Мотя оторвался от бинокля, пожал руку. Покопался в рюкзаке, пристроенном на куске полиэтилена, выудил прямоугольник чего-то вспененного и шлепнул им по бревну рядом с собой.

– Садись.

Я опустился на эту подкладку и приготовился смотреть.

– Во! – Мотя шевельнул коленом.

Чуть выше на длинных ремешках плотно сидела сумочка для смартфона. В прозрачном окошечке электронная карта.

– Видишь? – палец ткнулся в точку, означавшую остановку.

Правее кучкой горошка зеленели отметки автобусов с номерами маршрутов.

– Вижу, – согласился я.

– Что видишь?

– Карту.

– Блин… – тяжело выдохнул Мотя. – На карте что?

– Место, где сейчас сидим. Остановка, – стал перечислять я. – Дорога…

– А на дороге? – заерзал Мотя.

– Фиг его знает, что на дороге. Пробки нет… – я почувствовал, что мне это начинает надоедать. – Так! Где клад-то?

– Какой? – изумился Мотя.

Тогда я понял, что моему приятелю было скучно сидеть одному. Поэтому этот бессовестный тип решил, что если намекнет мне на пользу встречи, то я тут же примчусь. И не ошибся.

Я поднялся.

– Стой! Сюда смотри, – он снова ткнул в карту.

Мотин палец утыкался гущу зеленых отметок с маршрутами.

– Ну?

– Что? – не понял я. – Автобусы. Их номера.

– Эх…

Мотя увеличил карту, и зеленая кучка распалась на отдельные кружки с цифрами.

– Сколько отметок?

– Четыре.

– А автобусов сколько?

– Ну, четыре…

– В самом деле?

Я оторвался от карты.

Мотя вытянул руку в сторону «круга почета», показывая куда-то в район третьего этажа длинной панельки, стоящей за асфальтовым островком «отстойника» автобусов, дожидающихся своей очереди отправиться за пассажирами. Их было три. Я пошарил глазами. Четвертого нигде не было.

– Ага! Теперь дошло!

Я пожал плечами. Глюки у машины. Первый раз, что ли? А если кто-то кружку с кофе на сервере оставит, то и не такое случиться может.

Мотя это все выслушал с невозмутимым видом. Как кот, сожравший сосиски, чтоб те не пропали.

– Про кофе правильно, – одобрил он. – Только это не впервой. Я всю зиму наблюдал. На каждый случай… много кофе надо. Причина системная. И она не в компе. Иначе уже давно б починили.

Я не понимал, куда он клонит.

– Представь себе. Отмечается автобус. Но едет не тут, а где-то там…

Мотя замолчал и посмотрел на меня. Наверное, ждал, что я проникнусь гениальностью мысли.

– Где там?

– Ну там… – Мотя размахнулся, силясь одновременно показать что-то впереди и сзади.

Бинокль из его руки вылетел и лег бы точно в лужу, не будь привязан к шнурку.  Он пронесся в считанных сантиметрах над гладью талой воды, и вернулся к хозяину.

– В параллельной вселенной, – почти прошептал Мотя. – Но это фигня!

Я напрягся.

– Зато, – он снова перешел на шепот, – есть автобусы без отметки. Автобус есть, а отметки нет.

У Моти был вид человека, сделавшего сногсшибательное открытие, понятное только таким же гениям, как он сам. В глазах наблюдались подозрительные огоньки и сумасшедшинка. Вздыбленные волосы вовсе делали его похожим на ненормального ученого. Настолько, что хватило ума попереться ранней весной на окраину города, исследовать в бинокль местные автобусы.

Я решил, что мой приятель от безделья за зиму спятил. Психиатры настоятельно советуют не спорить с психами, и я решил не спорить.

– Они могут выезжать оттуда, – Мотя снова чуть не швырнул бинокль. – Где не ставят передатчики.

– Или передатчик сломан, – не выдержал я.

– В принципе, да… – Мотя задумался. – Нет, – объявил он через несколько секунд, – не получается. Автобусы проверяют. Перед выпуском на линию. Ну, может, раз пропустят. А тут не раз… Да и выглядят они… – он махнул на «остойник». – Ну не совсем так. Я видел.

По здравому размышлению надо было уходить.

Я успел слегка замерзнуть, под ногами противно чавкала постепенно оттаивающая земля, обещая скоро превратиться в болото, а встреча, на которую меня так срочно вызвал этот обормот, сводилась к выслушиванию бреда. Любой нормальный человек в такой ситуации задается вопросами: «Что я здесь делаю?» и «Зачем?». Дома меня ждал горячий чай и дело, от которого меня так бесцеремонно оторвали.

Стоять возле Моти мне надоело, и я снова сел.

Внезапный порыв ветерка донес до меня запах. Может, я его не почуял раньше, а может, не обратил внимания. Весной в воздухе гуляет вообще много разных и странных запахов. Особенно в зеленой черте на окраине. Я старательно принюхался.

Мотя заметил мое шмыганье носом.

– Да, выпил! Посиди тут столько, – добавил он он тише. – Да на сухую… Но я не пьян!

Видимо, мои мысли, нарисовались на лице.

– Блин! – возмутился Мотя. – Я трезв! Белочки у меня нет!

Он сунул мне в руку маленький металлический стаканчик, зашарил в рюкзаке.

– Чтобы носом не шмыгать.

– Не, спасибо.

Я протянул стаканчик обратно.

– Чего? – не понял Мотя.

– Мне еще работать, дела устраивать – пояснил я.

– Я напиваться не предлагаю.

В голосе послышались обиженные нотки.

– Все равно. Голова должна быть совсем трезвой.

– Ну и ладно.

Он забрал у меня стаканчик и спрятал его обратно в рюкзак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.