Анастасия Безденежных
Под крылом ворона

Глава 1

Кристофер Уолтон всегда любил ночи в мегаполисе.

И больше всего – поздние поездки среди ярких огней, когда казалось, что сливаешься с машиной в единое целое, а скорость пульсирует под ладонями и кожей перчаток. Выворачивать руль, давить на газ – и вперед, по бесконечности дорожных нитей, наблюдая, как исчезают под колесами белые полосы.

Но сегодня ему было не до вида из окна, а его волнение выдавало то, как указательный палец легонько постукивал по рулю. На телефоне на подставке мигнуло сообщение, и механический голос озвучил вопрос сестры: «Ты уже его нашел?»

– Еще нет. Подъезжаю к клубу.

Кристофер аккуратно припарковался недалеко от входа в рок-клуб, в котором часто пропадал его младший брат, и вылез из машины, осторожно хлопнув дверью. Подумал, не снять ли кожаную куртку, но все-таки решил оставить – вечер прохладный, к тому же стоит поторопиться. В глубоком кармане звякали ключи, пока он шагал по влажному асфальту в сторону небольшой очереди.

Кристофер нырнул внутрь под звуки Depeche Mode и быстро осмотрелся в бледном неоновом свете. Большинство гостей – в коже и шипах, на маленькой сцене сейчас никого не было, а уже изрядно выпивший парень, увешанный цепочками и в кожанке на голое тело, едва не лез на стойку. Пол местами казался липким, видимо, от пролитых коктейлей, а из закоулка рядом с туалетом доносились стоны удовольствия. Кристофер увидел большую компанию за одним из столиков и несколько знакомых лиц – ребята из группы его брата. Он двинулся в их сторону, с беспокойством высматривая выбеленную макушку.

– Кого-то ищешь? – к нему подошла девушка в корсете в белую с черным полоску и кружевной кофточке с глубоким вырезом. Ей пришлось перекрикивать музыку, и Кристофер наклонился к ней, чтобы ответить. Его губы едва не задели тяжелые сережки-кресты из металла.

– Эндрю Уолтона.

– От тебя стоит ждать неприятностей?

– Я его брат.

– А, сейчас позову.

Она растворилась в темноте и неоне, а Кристофер так и замер на одном месте, не замечая, как раскачивается от нетерпения с носков на пятки. Хотелось курить, но он не рискнул – мало ли как здесь работает пожарная сигнализация. Невольно поправил дорогие часы на запястье и пригладил пятерней и так уложенные волосы.

Кожаную куртку все-таки стоило оставить в машине – сейчас в ней было даже жарко. Кристофер стянул коричневые перчатки и на секунду прикрыл глаза, ощущая, как его окутывают чужие эмоции: эйфория, радость, непринужденное веселье, влечение. От них слегка закружилась голова, и Кристофер поспешил отгородиться. Depeche Mode сменились на Rasmus, на барной стойке быстро выставляли линейку шотов.

Кристофер не помнил, когда последний раз был в клубе, разве что на последнем концерте брата около месяца назад. В свои двадцать шесть он куда больше времени проводил в офисе семейной компании по транспортировке грузов, правда, еще помнил, каково это – слизывать текилу с обнаженной груди девушки в коротких кожаных шортах.

Сейчас солидность в нем сочеталась с семейным колдовством. В вороте выглаженной рубашки с запонками виднелась татуировка костей в корнях дерева, а в одном ухе болталась сережка в виде кинжала.

Всегда две стороны. Бизнесмен, который уверенно ведет дела отцовской компании, и колдун, владеющий эмпатией и ритуалами, которые не очень-то любил. Тот, кто может размазывать чужую кровь по собственной коже и проникать в чужие мысли. Или безжалостно вонзить кинжал в живую плоть при малейшей угрозе. Клинок семьи Уолтонов.

Эндрю возник из полумрака, и Кристофер невольно подумал, что из них троих с сестрой именно младший брат больше всего похож на вороньего колдуна, только татуировки с крыльями не хватает – пусть руки и забиты от запястий до локтей.

Он подходил этому клубу и сочетался с темнотой и вспышками света или трубами, которые шли под потолком. В черной одежде с неровными краями, густо подведенными глазами и бледной кожей. Сейчас даже сложно было сказать, что они братья. Высокий и крепкий Кристофер и более хрупкий Эндрю.

– Кристофер? – брат вскинул брови в удивлении. – Очень рад тебя видеть, но что случилось?

– У Мари было видение про тебя. Пожалуйста, давай поедем домой.

– Ого! Конечно!

Эндрю тут же засуетился. Протиснулся к столу, чтобы попрощаться, вытащил свой рюкзак из груды наваленных сумок в углу, поцеловал в щеку девушку в полосатом корсете. Здесь была его среда и жизнь, полная музыки, ритма и тех, с кем можно было обсудить выход нового альбома любимой рок-группы. Кристофер гордился братом – его концерты пользовались успехом, а сейчас Эндрю активно вел переговоры о записи сингла. Когда он увидел, что брат в порядке, то страх притупился и отступил.

На улице после клуба было даже прохладно, легкая рубашка неприятно липла к мокрой от пота спине, так что Кристофер поторопился нырнуть в машину за руль, а Эндрю устраивался на заднем сиденье – ему там нравилось куда больше.

Мягкий плавный ход успокаивал мысли, хотя и не так, как обычно, – Кристофер все равно нервничал. Но дорога стелилась перед ним, и достаточно было просто ехать вперед. Ему это всегда помогало. Эндрю включил музыку в огромных наушниках, повисших черным ободком на шее, так громко, что звук разносился по салону, но совсем не назойливо, слов не разобрать. Кристофер так хорошо знал брата, что и без зеркала заднего вида мог сказать, что тот отбивает четкий ритм на кожаной обивке салона.

– Так что Мари? – спросил Эндрю, втискиваясь вперед между сиденьями.

– Вот сам у нее и спросишь.

– Кристофер! Что за тайны? Ну, ведь не зря же ты притащил свою задницу в этот клуб.

– Ты думаешь, я скрываю? Пф! Просто я в этом не смыслю – образы и видения. Это вы с Мари вечно меня в ассоциации обыгрываете. Она очень испугалась за тебя.

«И я тоже», – подумал про себя Кристофер и невольно посмотрел в зеркало заднего вида на брата. Их взгляды встретились, и Эндрю все понял и без слов. Откинулся назад и погрузился в музыку, которая всегда была для него спасением. Кристофер давно привык сдерживать лишние эмоции и считал, что хоть кому-то стоит оставаться спокойным.

Просторная квартира была тихой и темной, но лампы с приглушенным светом вспыхивали, пока оба шагали через гостиную. Кристофер всегда ощущал дома спокойствие: здесь витал легкий аромат благовоний, огромный диван застелен мягкими пледами, а на столе у окна осталась раскрытая книга, кажется, именно ее читала Мари, когда пришли видения. В интерьере оба предпочитали как можно больше дерева, а стенах висели картины, купленные в авторских галереях, и рядом – постеры фильмов. Гостиная вела на кухню, а еще несколько дверей – в другие комнаты. Мари нравился простор, и оба совершенно точно могли себе такое позволить.

Мари сидела на кухне в свободном шелковом платье, темные волосы прихвачены кружевной заколкой с рубином, а на шее – множество тонких цепочек, которые удивительным образом никогда не путались. Ведьма, которая прошла обучение в доме туманов и снов. Знающая многие тайны. Их сестра.

В ожидании братьев она успокаивала себя тем, что готовила абсент. Сидя с подогнутой ногой в кресле перед столом, поджигала сахар на ложечке с дырочками над стаканом с абсентом. Рядом – кувшин с водой и льдом. Ей нравились напитки, которые требовали хотя бы простых, но ритуалов. Сахар медленно и тягуче капал вниз.

Она лишь легонько кивнула братьям под звон цепочек и, затушив огонь, стала медленно мешать абсент. Кристофер заметил, как расслабились ее плечи. Больше никакого страха. И теперь, когда они втроем были дома, ему и самому стало спокойнее.

– Привет, Эндрю. Рада, что вы добрались.

– С нами ничего не случилось. Мы здесь, – мягко сказал Кристофер, еще помня, как она чуть ли не лихорадочно хватала его за руки и просила скорее ехать за Эндрю. Но Мари всегда умела быстро брать себя в руки.

Среди Уолтонов выживали только сильные духом.

– Что ты видела? – торопливо спросил Эндрю, который с интересом покрутил в руках бутылку с абсентом, изучая количество туйона. Его высветленные волосы чуть блестели в свете электрических ламп, создавая контраст с черной одеждой.

Мари не торопилась с ответом. Когда паника уже улеглась, она раскладывала внутри себя все картинки, мелькавшие в голове. Кристоферу даже казалось, что сестра сейчас немного не здесь, а мыслями витает среди видений. Или ей просто тяжело и страшно их возрождать.

– Я видела, как ты разбиваешься. Ты падал вниз, и ничто не могло тебя удержать. Из твоей спины вырастали черные крылья и рассыпались в пепел на ветру, но ты падал… долго. Словно с бесконечной высоты, хотя до этого я видела крышу и здание, окутанные туманом. И чем дольше ты падал, тем сильнее кровоточили твои раны. Они были везде… ты падал в крови и пепле из вороньих крыльев.

– Ты узнала эту крышу? Или здание? Ну, хоть что-нибудь!

– Нет. Или казалось, что это может быть любой крышей.

– Еще что-то?

– Нет. Обещай, – голос Мари изменился, стал твердым. – Обещай, что не полезешь на крыши.

– Хорошо. Я как-то не любитель забираться высоко. Но это же видения. Мало ли как они обернутся. Может, было еще что-то?

Кристофер едва удержался от едкого замечания, что это вполне достаточный повод для волнений. Но все-таки прикусил язык – младший брат не помнил того же, что и он.

Пять лет назад у Мари тоже был кошмар. Испуганная и еще во власти мутных видений, она шептала про кровь на стенах и полу и умоляла Кристофера поспешить в дом родителей, не в силах объяснить что-то подробно, но страх в ее глазах не казался выдумкой или блажью.

Они опоздали.

Отец уже был мертв, а перевернутый вверх дном дом больше напоминал место ограбления, чем убийства. К тому же везде, насколько мог понять сам Кристофер, были следы борьбы и драки. Он тогда решительно перегородил дорогу в комнату сестре и оттащил только вернувшегося с вечеринки брата, который так и норовил заглянуть за плечо.

Это Кристоферу пришлось вызывать полицию, несколько раз рассказывать одно и то же – Мари почувствовала, что отцу нехорошо, и они решили проверить на всякий случай. Нет, он не знает, кто бы это мог быть и что грабителям и убийцам понадобилось в доме родителей.

Он помнил, как его руки отчего-то пахли кровью, а полицейский излучал недоверие, что ж, его можно понять. В одну ночь Кристофер потерял отца и при подозрительных обстоятельствах приобрел его корпорацию.

Полиция понятия не имела, что у них было и другое наследство.

Эндрю нахмурился от напряженного молчания сестры и потянулся за пачкой сигарет на столе. Сейчас при ярком свете его макияж казался еще более густым, а на коже выступили мурашки – он часто подмерзал еще с детства.

– Я все равно не люблю крыши, – пожал он плечами, скрывая за длинными затяжками собственную тревогу.

– Я даже не прошу мне верить. Но я умею различать видения и кошмары. Это был не кошмар.

– Ну, начнем с простого. Обещаю, никаких крыш.

Эндрю пододвинул к себе еще один стакан и бутылку абсента и тоже стал готовить себе напиток, только без огня. Неторопливо вливал ледяную воду через кусочек сахара на ложечке. Честно говоря, Кристофер не помнил, когда последний раз они собирались вот так все вместе – Эндрю увлеченно занимался своей музыкальной группой, а ему самому хватало забот большого бизнеса. Тем более что младший брат предпочитал жить отдельно и иногда, увлеченный работой, путал недели и даты. Это не значит, что они не были близки, но у каждого было свое дело – а это в семье Уолтонов тоже уважали.

– Раз такой повод, я тоже присоединюсь.

– О, ты же никогда не любил абсент, – удивилась Мари, устраиваясь удобнее на кресле, уже совсем спокойная – сейчас оба брата были здесь, а видения растворились.

– Сегодня ночь такая. Даже мне неуютно.

– Мама говорит, что вороны всегда приходят с дождем.

– Если она вообще хоть немного понимает то, что говорит.

Эндрю тут же нахмурился. Именно он нашел мать, которая ползала в спальне и водила пальцами над кровавыми разводами на дорогом паркете, шепча что-то совсем невразумительное. И это потрясло его куда больше, чем гибель отца. Правда, мать говорила, что это было лишь временное помутнение, но до сих пор порой произносила то, что Кристофер не мог понять.

Теперь, под грохот дождя, трое младших Уолтонов в молчании пили дымчатый абсент и надеялись, что их больше никто не тронет. Но где-то в глубине души Кристофер знал: видения Мари никогда не появляются просто так. И дело было не только в гибели отца, но и до этого у нее были случаи, когда они сбывались. Как перед смертью их пса или сильным штормом, когда едва ли не во всем городе вырубилось электричество.

– Как твоя группа? – спросила Мари. – Когда концерт?

– О, отлично! Через пару недель выступаем. Но вы не обязаны каждый раз приходить.

– А мне нравится твой голос! И Кристоферу тоже, пусть он никогда не признается.

– Но я всегда готов получить твой автограф.

– И продать его на ebay? – ехидно спросил Эндрю.

– Рано еще! Вот будет платиновый диск, тогда…

– Ладно-ладно, а как насчет «Рейвен пост»? Вы еще не разорили отцовскую компанию?

– Мы очень стараемся, – подмигнула Мари и начала готовить вторую порцию. – Кристофер сейчас как раз обсуждает один проект с инвесторами, а я планирую доставку посылок к Рождеству. И мы запускаем новые открытки! Хочешь взглянуть?

– Эти открытки уже везде в офисе, – закатил глаза Кристофер, – но классные, правда.

Они проговорили допоздна, обсуждая последние новости. Мари показала макеты открыток, Кристофер рассказал про новый филиал, а Эндрю признался, что соскучился по матери и пора бы им устроить набег к ней домой. Обязательно всем вместе!

Разошлись, когда Эндрю уже положил голову на скрещенные руки и медленно моргал, и даже спросил, есть ли в этой огромной квартире хоть одна комната для младшего брата.

Когда Кристофер проводил его, то увидел, что Мари с бокалами переместилась в гостиную на диван к низкому журнальному столику.

С рассыпавшимся по спине волосами и в наброшенном на плечи темно-алом пледе она напоминала ведьму во время ритуала. И даже зажигала тонкие ароматические палочки с удивительной сосредоточенностью.

Кристофер сел рядом, чувствуя тепло ее тела.

– Я боюсь за него, Крис.

– Очевидно, что он за себя нет.

– Помнишь, что рассказывал нам отец? Про связь с древней магией и потомками колдунов-воронов. У каждого из нас свой дар. Эндрю – сильный колдун, ты – эмпат, я – ведьма. Но я чувствую, что что-то меняется. Ты же знаешь, почему убили нашего отца.

– Мари, не начинай. Прошло столько лет. Пусть полиция ничего и не нашла, это было просто ограбление.

– Ты сам-то в это веришь? Отец рассказывал, что силу ворона можно получить, если измазать крылья птицы кровью наследника вороньей магии и зашить их себе под кожу. Крови тогда было достаточно.

– Звучит жутко.

– Зато правдиво. Уж в ритуалах я кое-что понимаю.

Она умолкла, и некоторое время они сидели вдвоем в запахе дурманов, наблюдая за струями дождя по огромным окнам, за которыми раскинулся ночной город. С огнями и своей тайной жизнью.

Трое Уолтонов.

Треугольник, сплетенный из видений и ритуалов Мари, колдовства Эндрю и эмпатии Кристофера. И он отлично знал, что не они одни такие в городе.

Кристофер почувствовал себя уставшим. Воспоминания не давали покоя, а теперь добавилась тревога за Эндрю и старые предания, в которых он совсем не разбирался. А вот встречу с комиссией завтра в офисе никто не отменял, так что стоило хоть немного поспать.

Но он все еще чувствовал следы тревоги Мари, спрятанные сейчас глубоко, и ее тепло.

И когда Мари прикурила сигарету от тлеющей ароматической палочки, мешая такой разный дым, Кристофер наклонился к ней.

Делая затяжку сигаретой, которую она продолжала держать, Кристофер не отрывал взгляда от Мари и знал, что она видит его до самого темного края.

Его руки легли на бедра и поползли вверх, под гладкий шелк платья, к тонкому кружеву.

Ее губы еще ощущались горьковатыми после абсента, а сама она была словно окутана дымом.

Его колдунья.

Мари выдохнула прямо в шею, когда он лизнул языком ямку над ключицей и нежно провел пальцами вверх по животу к груди. Никакого белья, только шелк, который так легко соскальзывает с плеча. Только тепло ее кожи и потемневший взгляд.

– Люби меня, Крис, – шепнула Мари, прикусив его плечо. – За тебя я тоже боюсь.

– Я не поддамся видениям.

Она сдернула с него рубашку и сама расстегнула джинсы. Прикусила ухо с сережкой – ей всегда нравились подвески всех видов.

И она шептала его имя, когда он подхватил ее и перенес на широкий обеденный стол. И когда он нежно, но твердо раздвинул бедра, притягивая ее ближе к краю.

Если все правда, и в них обоих есть что-то от древних вороньих колдунов, то он согласен взлететь вместе с ней.

И вместе с ней пасть, если придется.

***

Эндрю проснулся, как от рывка, и не сразу вспомнил, почему комната такая огромная. Он привык к той, что в его тесной квартире, которую он сам снимал. Где стены в обтрепанных плакатах великих рок-музыкантов, а пол усеян нотными заметками, и с кухни постоянно пахнет кофе. Впрочем, сам он там бывал редко, проводя много времени в студии или на репетициях.

Поежившись со сна, Эндрю накинул на мятую футболку подвернувшийся свитер, который наверняка оставил для него Кристофер, и прошел на кухню, ощущая босыми ногами прохладный паркет. Зашумел чайником, зашуршал коробочками с чаем, в которых он разбирался лучше сестры с братом.

Порой ночами ему не спалось. Он чувствовал город, его ритм, вообще все вокруг. Ночью все его ощущения обострялись, и бессонница часто была его спутницей, так что он жил ночами и спал днем. И сейчас ему хотелось прогуляться – особенно по мостам над рекой, которые он так любил. Питая полное равнодушие к крышам и высоткам, Эндрю всегда тянулся к воде и непрочным мостам.

Ночь щекотала затылок влагой и огнями в темноте. Выключи их все – и мир наполнился бы первозданной тайной. Эндрю просто шел вперед, ведомый то ли внутренними мыслями, то ли чьей-то волей.

И не сразу понял, что так и есть.

Что-то щелкнуло внутри, а сознание заметалось в панике, но Эндрю понял, что ловушка уже захлопнулась, – он стал спотыкаться, но все равно упрямо шел по проложенному кем-то другим пути, а на глаза словно была наведена пелена, и мир размывался.

Кто-то дурманил и водил кругами, наложив заклинание. Вел к одному из тех мостов, которые он так любил – пересечение линий города. В них была особая сила, магнитом притягивающая странников всех мастей.

Голова кружилась, неприятно мутило, а в глазах двоилось так, что ему пару раз пришлось схватиться за фонарный столб. Он не мог сопротивляться или скинуть это колдовство, не видя его источник.

Эндрю отпустило ровно на середине пешеходной дорожки моста, когда мимо стремительно неслись машины, но он все еще никак не мог вернуть контроль, будто сильно пьяный или под действием колдовства – очевидно, что второе. Видимо, его довели до места встречи.

Мутная фигура возникла рядом, когда дышать стало совсем тяжело, а перед глазами текла молочная пелена. Дурные признаки. Чей-то голос позвал издалека:

– Как думаешь, твои брат с сестрой станут сговорчивее, если причинить тебе вред?

– Не… надо…

Только тихий смех, а Эндрю уже предчувствовал, что случится дальше.

Его колдовство всегда было злым и кусачим. И тихим – пока не тронуть самого Эндрю или кого-то из близких. Он уже чувствовал – тепло в руках и волна жара по телу как знакомые уже предвестники, а в следующий момент Эндрю провалился в темноту.

Он очнулся под визг тормозов и грохот, цепляясь пальцами за перила моста, которые отделяли пешеходный тротуар от трассы. Жмурился на слишком яркий свет фонарей и в панике смотрел на мертвое тело незнакомца, попавшего под колеса машины.

Только не это! Эндрю тяжело дышал, ощущая откат от колдовства, которое волной отбросило неудачливого колдуна прямо на проезжую часть. В растерянности он смотрел, как хлопали двери, гудели машины, кто-то вызывал скорую. На него самого накатило полное оцепенение, виски ломило.

Кто-то из прохожих спросил у него самого, не нужна ли помощь и не видел ли, что произошло. Эндрю лишь мотнул головой, чувствуя дурноту, и притворился пьяным, чтобы от него быстро отстали. Кем бы ни был незнакомец – он был человеком. Из плоти и крови, а теперь это просто мертвая оболочка. Эндрю пытался протолкнуться ближе, чтобы разглядеть, кто же это был: какие-то черты лица, знаки. Но мужчина ему был незнаком, а перед глазами все еще плыло.

Мысли в суматохе бились внутри, но он знал, что его признание в смерти прохожего вряд ли кому-то нужно, если вообще поверят, что у него под татуировками на руках скрыты колдовские знаки щита. А вот Кристофера надо предупредить. И узнать, почему тому стоит быть сговорчивее.

Мама была права.

С дождем приходят вороны. А еще – беда.

Глава 2

Около шести лет назад

Кристофер вошел в кабинет отца, полный ярости и гнева, одежда была пропитана дождем – он выскочил из дома, даже не накинув куртку.

– Как ты мог?

Ему действительно хотелось сделать хоть что-то. Разбить широкое окно, встряхнуть отца, который только развернулся к нему на каблуках и даже бровью не повел. В руках трубка, хмурое выражение лица, уже седые волосы. И суховатый голос:

– Ты явно взволнован.

– Взволнован? – прошипел Кристофер, делая еще шаг вперед. – Ты так это называешь после того, что сделал с Эндрю?

– У него сильнее всего тяга к колдовству.

– Ему всего тринадцать!

– Я должен был защитить всех вас. Вас – троих.

– И применил к нему свое чертово колдовство? Сделал так, что у него нет другого выхода утихомирить свою силу? Он скулил от боли, когда я пришел домой! Метался, как подбитая птица!

– Как ворон со сломанным крылом – было бы уместнее.

Разговоры о заклинаниях в современном офисе с видом на большой город, покрытый дождевой дымкой, казались неподходящими и абсурдными, но только не для Кристофера, с детства привыкшего к тому, что сестра видит вещие сны, а младший брат умеет проводить ритуалы.

– Однажды ты поймешь, что без тяжелых решений не обойтись.

– Я никогда не стану таким, как ты. Не отдам на растерзание колдовству собственного брата.

Отец ничего не ответил, но аура власти, которая исходила от него, действовала даже на Кристофера. Воля старшего Уолтона словно продавливалась под действием одного только его взгляда.

– И хорошо, если так. Если Эндрю – щит, то ты – кинжал для резкого удара.

– А как же наша сестра? С ней что?

– Она – ведущая. Та, кто знает, какая дорога правильная.

– Иногда я тебя ненавижу.

Скинув усилием воли наведенные отцом чары, Кристофер вышел из кабинета, торопясь обратно к брату, рядом с которым пока остались сестра и мать.

***

Эндрю скрутился на диване, подтянув колени к груди, и совсем не выглядел мрачным колдуном, который может легко отшвырнуть незнакомцев под колеса машины. Он обнимал себя за плечи и тут же придвинулся ближе к Кристоферу, когда тот сел рядом.

Он всегда ощущал старшего брата как надежного и сильного. И того, кто берет под контроль любую сложную ситуацию: Эндрю помнил, как Кристофер вел себя после смерти отца, когда он сам ощущал себя потерянным и раздавленным и не знал, что делать. Старший брат стал для него опорой из твердого гранита, но иногда Эндрю казалось, что тот внутри крошился.

– Я убил его, Крис, – прошептал Эндрю, в ступоре глядя на узор подушек на диване. Красивые изящные завитки. Но вместо них перед глазами стояло мертвое тело незнакомца. Не что-то конкретное, только расплывчатый и смазанный кадр. Снимок смерти от его рук.

– Да, убил.

– То, что внутри меня… оно ощутило опасность. И вред, который мне нанесли.

– Зато ты жив. Мало ли что с тобой могли сделать.

В этом и был весь Кристофер – для него всегда на первом месте оставалась семья. Всего на год старше Мари и на четыре – самого Эндрю. Они вместе строили тайный дом среди ветвей старого дуба, обменивались наклейками и наперебой обсуждали, кто же круче – Человек-паук или Бэтмен.

И в то же время Эндрю знал, что у брата с Мари была иная связь. С детства Эндрю привык, что Кристофер ощущал каждого из них где-то на периферии сознания и мог даже предугадать, когда грозит беда. А Мари была из тех, кто любила дурные компании, сладкие грезы и рассказы о привидениях. Будто ей было мало неприятностей от семейного колдовства! Она залезала в самые скрипучие и разрушенные дома, шепча, что в их стенах хранятся удивительные тайны. Кристофер на всякий случай таскался за ней – особенно после истории с младшим братом. Боялся, что с сестрой тоже что-то случится.

Эндрю помнил вечер, когда кто-то из поклонников захотел от Мари слишком многого. Она сбежала от того придурка, но когда появилась дома в разодранных колготках, с рассеченной губой и глухо всхлипывая, Кристофер молча вышел из дома. Мама аккуратно обрабатывала ссадины, Эндрю просто был рядом, желая чем-то помочь. Тогда он еще не стал щитом – но это уже было не за горами.

А вот Кристофер вернулся в ночи, и от него пахло чужим страхом и болью. И до рассвета он просидел рядом с уже мирно спящей Мари, замерев в одной позе в кресле, пока не пришла мама и мягко не уговорила обоих братьев все-таки поспать.

Сколько себя помнил Эндрю, мама носила длинные платья, распускала волнистые волосы и любила негромко напевать старые баллады, которых не было ни в одной книге.

После гибели отца она переехала из большого дома в маленький и уютный и занялась травоведением. Даже вела сейчас курсы для тех, кому это было интересно, а по воскресеньям ждала всех детей на яблочный пирог. И иногда обращалась к пустоте, будто там все еще стоял ее муж.

– Я до сих пор слышу его голос, – как-то шепнула она Эндрю, улыбнувшись таким удивительным образом, что он почти поверил.

Кристоферу же досталась ноша семейного бизнеса.

Их логистическая компания была известна по всему миру, и, насколько знал Эндрю, сейчас дела шли нормально, хотя он ничего не понимал в большом бизнесе.

Но в его крови, как и у всех Уолтонов, текла колдовская сила.

Та, которой младший из них легко мог отнимать жизнь или заклинать своей волей других. Рычащая внутри при малейшей угрозе. И иногда Эндрю вспоминал отца не с тоской, а с обжигающей злостью – тот был колдуном и всегда твердил, что их семье грозит опасность.

Теперь Эндрю сидел в огромной квартире Кристофера и терялся в этом огромном пространстве. Но брат был рядом и никуда не собирался исчезать. Более того, с его эмпатией тот наверняка ощущал страх и вину младшего брата. Эндрю тихо спросил:

– Почему они хотели, чтобы ты стал сговорчивее?

– Не знаю.

Эндрю даже оторвал взгляд от узора на подушках и удивленно посмотрел на брата: напряженного, с хмурым взглядом и складкой между бровей. Уточнил:

– Как так?

– Это могут быть как конкуренты, так и другие колдуны.

– Но я же был под заклятием! Меня вело! При чем тут этот чертов бизнес?

– Потому что к колдунам легко можно обратиться за услугой. И использовать любые доступные методы. Думаешь, если у нас стабильная прибыль, то и проблем нет?

– Ничего я не думаю. Просто не хочу больше никого убивать.

– Я выясню как можно скорее, обещаю.

Они еще долго говорили с Кристофером, обмениваясь новостями за последние две недели. Тот знал, как брату важна музыка, и расспрашивал про дела группы Эндрю, про планы концертов и когда ближайшие выступления. По крайней мере, рок-музыку оба любили с одинаковой страстью.

Эндрю уснул только под утро, свернувшись калачиком прямо на диване, как был, в темной одежде и свитере брата.

***

Когда Кристофер по давней привычке рано проснулся, Эндрю еще спал. Накинул на брата сбившееся в ноги одеяло и взялся за приготовление кофе и завтрака.

То, что произошло вчера ночью, настораживало. Смерть того, кто угрожал Эндрю, Кристофера вообще мало волновала – к этому его приучил еще отец. Своими методами.

А вот то, что эти загадочные недоброжелатели могут причинить вред кому-то еще из них, совершенно не нравилось. Кристофер хорошо знал, как вести разговоры, в которых между слов скрыто больше смысла, чем в самих фразах. За время управления компанией он усмирил собственные вспыльчивость и резкость и научился заменять их на завуалированные и красивые формулировки, чья суть иногда сводилась к «а не пойти ли вам куда подальше».

Но это не значило, что ему нравилось, когда нападают исподтишка.

И раз действовали через Эндрю, то точно просчитались. Щит Уолтонов мог растерзать любого – так его заклинали и готовили. Не только отец, который просто сплел заклинания и ввел их под кожу младшего сына, но и другой колдун, который учил потом Эндрю.

Другие семьи города тоже многое умели, но Уолтоны считались одними из самых сильных.

– Давай я приготовлю завтрак, – Мари появилась босиком и в просторном домашнем платье, еще сонная. Обняла его, и Кристофер ощутил, какая она теплая со сна. – Но буду рада чашке твоего кофе.

– С имбирем и корицей?

– Да. Как Эндрю? Я слышала, как он вернулся, но после видений сон быстро не отпускает.

Она до сих пор выглядела уставшей. Может, не стоило сразу после вещих снов пить абсент, но Кристофер никогда не навязывал своего мнения.

– Вчера кто-то хотел ему навредить, чтобы мы «стали сговорчивее».

– О.

– Да. Я сказал, что это может быть связано с бизнесом, но, честно говоря, совсем не уверен. Другое дело, что с остальными семьями мы даже холодных войн не ведем.

– Тогда кто?

– Если бы я знал, то этот «кто-то» уже был бы в офисе. На нижних этажах.

– Может быть… я слышала кое-что.

Кристофер следил за кофе в турке и ожидал продолжения, пока Мари взбивала яйца с молоком. После ночного дождя сейчас удивительно приятно светило солнце, а его лучи подсвечивали ее темные волосы, как и тонкую ткань платья, очерчивая силуэт тела.

Их связь, слишком близкая, не одобрялась многими другими колдунами, но Кристоферу было плевать. У него были и другие романы, но о них он совсем не хотел вспоминать.

– Так что ты слышала?

– О Красной Охоте.

– Ее давно не было, мы держимся в тени.

– Именно. Но это то, о чем шептались не так давно на дымчатом рынке. А некоторые посылки явно хранят след заклинаний, отводящих глаза. Наверняка другие семьи тоже волнуются.

– И это повод нападать на Эндрю?

– Не просто так ведь, да? За ним следили. А кто-то мог быть настолько глупым, чтобы начать Охоту уже сейчас. Может, хотели, чтобы мы выдали других. Это выгодно.

Кристофер в задумчивости помешивал свой кофе, размышляя над словами сестры.

Рано или поздно находились те, кто считал, что современный мир не предназначен для магии и колдовства. Что теперь это никому не нужно, а те, кто ими владеют, – угроза для процветания цифровых технологий и научного прогресса.

Кристоферу это ничуть не мешало иметь страничку на Facebook и вести электронную отчетность, но была и другая сторона Охоты – за древними заклинаниями и силами. Легендарными артефактами и тайными знаниями.

Их же и искал когда-то отец. Даже утверждал, что смог найти.

– Ты сможешь узнать больше? – попросил он, и Мари рассеянно кивнула:

– Только еще немного посплю, если в офисе нет никаких срочных дел. Передай моему секретарю, что я на связи по почте. Поработаю из дома, а вечером прогуляюсь в район рынка.

Рынок не размещался в одном месте, он постоянно менял свое местоположение, но по знакам можно легко найти, где рынок на этот раз в городе. Кристофер действительно был далек от всего этого, предпочитая вместо всякой магии решать насущные проблемы с конкурентами, проверками официальных органов и финансовой отчетностью.

– Пусть Эндрю пока останется у нас.

– Если захочет, – фыркнула Мари. – Вы оба те еще упрямцы. И спасибо тебе за кофе.

– Не помогло же.

– А, ерунда. Но с ним утро точно лучше.

***

– Мистер Уолтон, к вам пришли.

Он поднял взгляд от отчета по проверке деятельности одного из их филиалов, в котором обнаружились серьезные нарушения местного законодательства. Это грозило большими штрафами и проблемами. Провести проверку, назначить новых руководителей. Главное, чтобы удалось сохранить этот филиал – в том регионе не так много рабочих мест, к тому же, мало конкурентов.

Компания «Рейвен Пост» славилась своей логистикой и действительно могли доставить товар в труднодоступные места.

– Кто? В моем календаре никаких встреч.

– Он назвал себя просто Дугласом.

– А, от него все равно не отделаешься. Пусть проходит.

Дуглас был его другом детства, их семьи дружили. Сам Дуглас, кажется, вообще не владел никаким колдовством – только чувствовал приближение смерти человека. Ничего не мог с этим сделать. Ни предотвратить, ни отвести.

Однажды он так увидел, что его женщина умрет. Быстро сгорит от смертельного заболевания. Дуглас провел с ней все дни до самой ее смерти, надеясь до последнего. Это было несколько лет назад, но, кажется, он до сих пор держался в стороне от долгих романов.

Дуглас явился в многослойной одежде и высоких сапогах. Он сам называл этот стиль «городской ниндзя» и редко снимал капюшон на улице. Но таким бледным и испуганным Кристофер его давно не видел.

– Тяжелая ночь? – спросил Кристофер, не зная – то ли подождать, пока друг сам расскажет, то ли плеснуть немного виски для успокоения нервной системы.

– Хуже нет, – глухо шепнул Дуглас и как-то странно покосился на Кристофера. – Ну, ты хотя бы не помираешь.

– А должен?

– Сегодня напали на Кейтлин. Она рвет и мечет, возмущается, как так – кто-то посмел ее тронуть!

– Не то чтобы я ей сочувствую, – честно ответил Кристофер. – Но это уже слишком тревожно. И что хотели?

– Она считает, что просто ограбить. Но мне так не кажется. Она, может, не самый приятный человек, но уж точно умеет накладывать покров на колдунов. Говорят, Охота грядет.

Дуглас запрыгнул на второй стол для переговоров. Невысокий и кажущийся слишком юным для своего возраста, он представлял собой замечательное пособие по строению скелета. А серая облегающая одежда только подчеркивала его худобу.

А вот татуировку на лице в виде резких и острых линий было уже не скрыть. Насколько знал Кристофер, она уходила под одежду и становилась сложным узором на груди и животе. Ее рисовала сама Кейтлин, как и ту, что была у Кристофера.

– На Эндрю напали.

– Да ладно? Как так? Он выжил?

– Все в порядке. Мой отец прекрасно позаботился о том, чтобы никто не смог тронуть Уолтонов.

– Ублюдок. И все-таки… Эндрю жив.

– Но он убил человека. И теперь, конечно, вспомнит все, что было до этого. Но раз так… думаешь, это все связано с Охотой?

Дуглас неопределенно пожал плечами и стащил из миски с фруктами твердое яблоко. Наверняка забыл позавтракать, предпочтя прыгать по городу через ограждения, заборы и по пожарным лестницам. С кем связывала себя его семья, Кристофер до сих пор не знал – они хранили это в тайне. Но Дуглас всегда напоминал ему ловкого хищника.

– Не знаю. Ты же помнишь, что было на последней Охоте?

– Кровавая бойня. И истребление семей. Те, кто против колдунов, не гнушались ничем. Но сейчас двадцать первый век.

– И куда больше возможностей. Я бы опасался не только за физическое здоровье. В конце концов, разорить бизнес – отличный выход.

– Сам знаю. Но мне кажется, что за Охотой может скрываться что-то еще. Спасибо, что сказал насчет Кейтлин. Интересно, кого еще тронули этой ночью?

– Вряд ли кто-то признается. Это ведь слабость. Они же не потомки воронья.

Кристофер недобро прищурился, ощущая скрытый подвох, но Дуглас лишь развел руками – мол, не мои слова, сам знаешь. Вот только их семья и правда была одной из самых древних и сильных. Кристофер ощутил внутри неприятное жжение и тут же вскинулся:

– Эндрю в опасности.

– Я с тобой. Ты знаешь, где?

– Нет. Но Мари может увидеть, я ей позвоню.

– Пусть скажет куда. Я найду короткую дорогу.

Глава 3

Кристофер узнал о Красной Охоте от отца в пятнадцать лет.

– Поехали, – коротко сказал тот, когда старший сын вернулся домой после школы. – Мне нужна твоя помощь.

Отец редко улыбался и еще реже куда-то звал с собой, тем более поздним вечером накануне выходных. Встревоженная мать в тонком платье с широкими рукавами мерила шагами холл, обняв себя за плечи, и вскинулась, когда увидела мужа с сыном.

– Не делай этого, – ее голос редко звучал так твердо, со звоном металла. – Так нельзя.

– Он должен знать.

– Научи, но не так!

Отец лишь хмуро и молча прошел мимо нее, а Кристофер ощутил глубокий затаенный страх и… злость матери на отца, сильную и искреннюю. Такую горькую, какая возможна только в отношении близкого человека. Нехорошее предчувствие скользнуло по позвонкам, стиснуло в колючей хватке что-то внутри.

Ехали молча: отец за рулем, напряженный Кристофер рядом. Сквозь ночь, которая расцветала огнями и мрачными тайнами в переулках и каменных подворотнях, опасных для несведущих. Еще больше Кристофер удивился, когда они приехали на склады для хранения грузов, которые принадлежали их компании. Слишком тихо и зябко от напряжения в воздухе, так что стало не по себе, особенно когда отец уверенно направился в лабиринт по одному ему известному пути. Чем ближе они подходили к цели, тем тошнотворнее казался воздух. Боль и страх, обреченность, захлопнутая ловушка. Мышь, пойманная в ловушку с бесплатным сыром.

В одном из помещений склада стояли три колдуна, знакомых отца, а между ними сидел прямо на полу бледный и изнуренный мужчина со взглядом загнанной жертвы. Он трясся от колдовской силы, замкнутой вокруг него плотным коконом.

Отец лишь коротко кивнул остальным, а потом обратился к Кристоферу.

– Убей его.

– Что?

– Убей. Это – охотник. За последнюю неделю он уничтожил троих из нас.

Кристофер, конечно, знал об убийствах и допытывался у отца, что происходит. Тот рассказывал про Красную Охоту, про тех, кто верит, что, если выпить кровь колдунов, можно получить их силу, вечную молодость или долгую жизнь.

Охотник не выглядел угрозой. Невысокий, изможденный и точно напуганный, его страх растекался липкой волной в воздухе. Вряд ли он даже понимал, что сейчас обсуждают его смерть.

Но Кристофер просто не мог. Сглотнул, чувствуя, как пересыхает в горле, шагнул назад. Шепот неодобрения от старших колдунов. Плевать. Он не будет убивать.

– Нет.

– Он опасен, – весомо повторил отец. – Мы его с трудом поймали, у охотников свои секреты. Тебе стоит знать, что это – враг. Который без раздумий перерезал бы тебе глотку, просто потому что ты не такой, как он.

– Нет. Я отказываюсь.

Отец протянул рукоятью ритуальный кинжал, а другой колдун запрокинул голову охотнику, выставив напоказ обнаженное и беззащитное горло. Тот дернулся и заскулил, но тут же умолк от заклинания, запечатавшего рот.

Кристофер не понимал. Он не знал этого человека, не знал, убил ли тот кого-то на самом деле или просто удобный козел отпущения, но сам не хотел становиться убийцей, пока нет весомых доказательств.

Только что-то лопнуло в воздухе, как натянутая тетива, и заклинание колдунов рассыпалось в рваные клочки тумана, а охотник вырвался из тяжелой и крепкой хватки. Что-то парализовало волю и зрение, расплывающееся и двоящееся, а мир шатался перед глазами, стоило сделать шаг. Кристофер видел, как ловко охотник применял то ли артефакт, то ли собственные хитрости, и воздух шипел и трещал от мощи, а те трое колдунов упали на колени.

Как отец шептал собственные заклинания и зло усмехался человек, приговоренный к смерти еще несколько мгновений назад. В его взгляде не было пощады.

Как и у Кристофера, знающего с детства, как обращаться с кинжалом для ритуалов.

Он чувствовал все эмоции вокруг себя. Злость, отчаяние, гнев, ярость, боль. Черпал их от каждого, пропускал через себя, выпивая лишнее и сосредотачивая в одном молниеносном ударе.

В сердце того, кто дико смеялся, когда новые заклинания соскальзывали с него.

Кристофер чувствовал, как скручиваются внутренности от направленного заклинания, сплетенного из сотни иголок людских эмоций, как струится его сила по кинжалу. Охотник хрипел и отступал, захлебывался в направленной на него ненависти. Короткий крик – и рухнул замертво прямо под ноги Кристоферу.

– Значит, ты и правда умеешь многое, – откашлявшись, произнес кто-то из колдунов.

– Да. Он справился, – с гордостью ответил отец, поднимаясь с пола. – Молодец. Кажется, он был безумным и хотел начать Охоту. Но мы успели его остановить. Ты успел.

Не сказав ни слова, Кристофер развернулся и направился в сторону выхода из лабиринта складов. Ни слов, ни чувств. Выпитый, опустошенный, с черной дырой внутри от ужаса и осознания, что он убил человека. Сам. Одними эмоциями и коротким ударом.

Кристофер не помнил, как добрался до дома. Покачал головой, глядя в глаза матери, ожидавшей на ступеньках лестницы внутри дома. Ему хотелось почувствовать чье-то тепло, хоть что-то, кроме кровоточащей бездны в глубине сердца. Эндрю уже крепко спал под музыку из колонок, а со стен смотрели плакаты его любимых групп. Впрочем, Кристофер и не хотел говорить младшему брату, что стал убийцей. Сил куда-то ехать – хоть к Дугласу, хоть еще к кому-то – не было.

Кристофер тихо постучал к Мари, и та открыла почти сразу. Тонкая, в художественно рваном платье и с забранными в простой пучок волосами, она ощущалась теплом. Мягкой тьмой, которая приносит покой.

– Крис, что?

Он не мог сказать ей. Просто смотрел – в такие похожие на его глаза, в свою сестру. Он – старший брат, который ответственен за каждого из них, но сейчас его поглощала чужая боль – охотника – которая отдавалась в ребра. Мари осторожно взяла за руку и завела в комнату, усадила на кровать.

– Тебе надо поспать.

– Я просто хочу ощутить хоть что-то. В голове полный туман.

– Поспи, ты устал. Потом расскажешь, что произошло.

– Охотник. Там был охотник, который сломал заклинание.

Он говорил еще что-то, пока Мари расстегивала его рубашку и снимала ее так, будто та проклята злыми чарами. Может, так и было – след смерти, запах страха, дикости, который все еще щипался.

– Держись, – шепнула Мари, крепко обнимая его. – Не дай этому сожрать тебя изнутри.

Мягкое тепло. Темные воды. Ночные цветы и полутьма.

Его сестра.

Кажется, он даже уснул рядом с ней, накрывшись с головой одеялом, но очнулся ранним утром. В мутном рассвете увидел темную макушку брата, свернувшегося калачиком в широком кресле прямо у кровати. И это было спокойствием.

Кристофер приходил в себя долго. Ушел на следующий день из дома, пообещав вернуться, но не появлялся с неделю. Телефон не выключал, только игнорировал все звонки и сообщения отца, с которым не мог находиться в одном доме. Но мысли о брате и сестре не давали покоя: Кристофер не мог без Эндрю и Мари. Придя в себя, он пришел домой, и всю дорогу ему казалось, его вел шепот Мари и ее напутствие, сказанное напоследок утром после той ночи: "Я буду ждать".

***

Для Дугласа город не разделялся на крыши, шершавые стены домов или высокие заборы.

Одно пространство с линиями и изгибами, с разными формами, выстроенными для толчков, прыжков, кувырков и пируэтов. Многие, кто видели Дугласа первый раз, прятали усмешки при рассказах о паркуре и стремительных прыжках.

А вот Кристофер видел тренировки друга с самого детства. Сначала просто залезть на самое высокое дерево, потом – по пожарным лестницам, вскарабкаться по гладкой стене.

– Как ты это делаешь? – искренне недоумевал он, считая, что вот оно, настоящее колдовство.

– За все можно зацепиться. Даже узкая жердочка может стать надежной опорой. Главное, не сомневаться.

И пока Кристофер самым будничным образом шагал по улицам, следуя указаниям Мари, которая вела их по карте, где-то по сторонам мелькал силуэт Дугласа, смазанный и нечеткий даже при свете дня. В его связь с вороньими колдунами можно легко было поверить – почти полет в стекле и бетоне города.

Мелко моросило, но это вовсе не было помехой. Куда больше Кристофер волновался о брате, который никак не отвечал на телефон. А теперь им и вовсе пришлось остановиться, не зная точно, куда идти. Мари сбросила короткое сообщение «мне нужно время». Сейчас она прокалывала палец тонкой иголкой и шептала над картой старые слова для поиска. Не со всеми такое могло сработать, но с братом – да. Тем, в ком та же кровь, что и в ней.

Время тянулось слишком медленно, и Кристофер уже не просто волновался, к тревоге примешивалась злоба на того, кто посмел тронуть его близких. Как только они найдут Эндрю, он проведает маму и убедится, что ее дом надежно укреплен и защищен. Но он точно не хотел быть тем, кто принесет дурные вести. Сначала – вытащить брата.

Грифельная татуировка с ветвями деревьев, в которых пряталось темно-бордовое сердце, легонько жгла кожу на груди. Ее предложила сделать Кейтлин много лет назад, смешать чернила и кровь колдуна, а еще – немного ее собственных заклятий, отводящие глаза тем, кто чует их принадлежность к другому миру. Такие тоже встречались. Их можно было узнать в толпе по жадным взглядам и плохо скрываемому любопытству.

Татуировка вышла отличной и быстро зажила под умелыми прикосновениями пальцев Кейтлин в бледно-зеленой легкой мази с травянистым запахом. Она долго рассказывала, какой там сложный состав, но Кристофер никогда особо не различал запахи. Трава и трава.

Татуировка до сих пор держала чары.

Мигнуло сообщение от Мари с примерным местом нахождения Эндрю. След вел в район не так далеко от теплого кафе, в котором половина посетителей сидела за столиками с модными ультрабуками в грезах о великолепных стартапах. Кристоферу всегда казалось, что таким куда больше нравилось вот так просиживать за столиками с чашкой кофе, чем действительно что-то делать.

– Готово, я рассчитал короткий маршрут. Быстрее всего на подземке и потом пешком. Ты как, со мной?

– Раз ты говоришь, что быстрее пешком, я тебе верю.

Дуглас всегда знал короткий путь, изучив артерии города как собственные линии на ладонях. Сверился с навигатором в телефоне и коротко предложил:

– Я знаю совсем короткую дорогу, но не смогу взять тебя с собой.

– О чем ты?

– Короткие дороги города. Я знаю в этом толк.

Его голос звучал спокойно, но Кристофер услышал скрытое за словами предупреждение «не спрашивай о большем». Если это и была тайна, то она не принадлежала Дугласу. По крайней мере, не хотелось, чтобы это оказалось доверительным пшиком и пылью в глаза для отвлечения внимания.

Кристофер устало провел рукой по глазам и переносице, скидывая паутину бьющейся тревоги.

В какой момент он стал таким параноиком? Хотя ответ не требовался – страшная гибель отца от рук неизвестных заставила чаще оборачиваться и вглядываться даже в близких друзей.

Его брат – сильный колдун. И дело не только в том, что отец сплел сложные заклинания, смешал их с кровью младшего сына и заклял на опору колдовского треугольника. Заковал то, что разъедало Эндрю собственной мощью в сложные витки, оседавшие на коже, те, что просачивались даже сквозь нее глубоко внутрь, становясь надежными гранями для бурного потока.

Кристофер узнал обо всем уже потом, а сначала он только видел, как цеплялся за него Эндрю, умоляя, чтобы «это» прекратилось. Постанывал, когда не хватало сил, срываясь на хриплые крики. Толком никого не узнавал и только звал брата или сестру, но мама не оставляла его – как и Кристофер, иногда сменяясь с Мари.

Их всегда было трое – так помнил сам Кристофер. Сначала малышка Мари, всего на год младше, потом и Эндрю. Мама всегда заботилась о каждом из них, но младшему сыну требовался уход и внимание – врачи просто предупреждали, что мальчик родился слабеньким. Часто просыпался и плакал, а уставшая мама засыпала прямо у кроватки, подперев щеку. И стоило Эндрю захныкать снова, как Мари сама что-то сонно напевала, зевая, а к ней присоединялся потом и Кристофер. Пододвигал кресло к кроватке и забирался туда вместе с сестрой. Эндрю успокаивался, а отец, вернувшись после долгой деловой ночи, потом под утро разносил каждого по кроватям.

– И пусть вороны хранят ваши сны, – говорил он всегда, а Кристофер запоминал.

Эндрю давно перестал быть слабеньким, сам писал тексты песен и освоил ритуальное колдовство под присмотром опытного наставника, но сейчас ему нужен был Кристофер.

– Так какой план? – Дуглас нетерпеливо топтался на месте, пока Кристофер сам прикидывал маршрут и короткую дорогу. Он давно привык, что часто в его присутствии остальные передают ему решения или невольно ждут одобрения.

– Ты вперед. И оставайся на связи. Я за тобой.

Дуглас накинул темный капюшон, проверил толстые перчатки, которые защищали ладони и запястья, и рывком бросился вперед, кидаясь из стороны в сторону. Неуловимый мазок в мороси дождя и сероватом дневном свете.

Кристоферу ничего не оставалось, как следовать по проложенному маршруту с красной мигающей точкой на карте. Как можно скорее, где возможно – сменяя шаг на быстрый бег, толкаясь в подземке и взбегая по эскалаторам. Снова назойливо мелькнула мысль, а не может ли все это быть ловушкой? Отец учил, что всегда стоит доверять интуиции, но сейчас это больше походило просто на дурные мысли от волнения.

Район казался запустевшим и заброшенным, а дома – обшарпанными и видавшими лучшие времена. Серые здания, мелкий мусор под ногами вперемешку с пожухлыми и влажными листьями, легкая дымка. Где-то вдалеке слышался стук мяча и редкие выкрики.

Дуглас ждал у проулка и приложил палец к губам, кивнув на небольшое строение из старого кирпича и с ярким граффити нечитаемой надписи.

– Нам сюда. Я знаю это место, бывал здесь и раньше. Держись за мной и дай самому поговорить.

– О чем?

– Просто… не мешай, ладно? Думаешь, у нас много времени?

– Тогда чего стоим? Идем.

Кристофер с плохо скрываемым раздражением сам двинулся к обшарпанной металлической двери. Дуглас возник рядом и первым постучал костяшками. Тишина. Потом раздались шаги, скрипы и поворот ключа в замке, и на пороге их встретила уже не молодая женщина в длинном простом платье, которое гладко облегало фигуру, очерчивая силуэт. Прямая осанка, властный взгляд и собранные в высокий пучок волосы. Ее легко можно было представить в балетном классе, отдающей команды тонким балеринам под звуки пианино.

– Тебя давно не было у нас, Дуглас. И ты привел с собой ворона.

– Еще один должен быть у вас.

– Мне об этом неизвестно.

Ложь. Кристофер легко чувствовал это – и увидел, как дернулись уголки губ у незнакомки. Она знала, но не торопилась раскрывать свои тайны. В отличие от него.

– У меня надежный источник, так что лучше расскажи, как есть.

– Зачем? Ты видишь смерть, но сам не убиваешь. Интересно, а сколько ударов сердца осталось у тебя самого? Сколько вздохов и ночей?

– Мы все умираем, рано или поздно.

– Где Эндрю? – Кристофер вышел вперед.

Сейчас он не был бизнесменом со скрытым колдовством.

Наоборот – тем, в ком течет воронья кровь, если верить мутным легендам. Страхом и острым кинжалом. Тьмой, которая забирает жизнь, оставляя только застывшую кровь на губах. Шаг вперед. Ближе к женщине, сильнее его воля. Покажи, где мой брат. Или я растерзаю тебя прямо здесь.

– Идем.

И Кристоферу показалось, что женщина легонько коснулась косяка как опоры, пошатнувшись от его мощи, но тут же вскинулась и направилась по полутемному коридору вглубь здания. Они шли в лабиринте, пересекая комнаты с зеркалами, огромную кухню с молчаливыми женщинами с плотными повязками на глазах и в грубых платьях, и снова – коридоры.

Лабиринт из дверей, дымчатого запаха и тяжелых занавесей.

– Он пришел не один, а с другом. По крайней мере, так сказал сам Эндрю. Они оба хотели «холодных грез».

– Мой брат никогда их не пробовал.

– Так все думают о близких.

– Нет. «Грезы» – никогда. Их используют только колдуны, чтобы…

– Чтобы что? – обернулась женщина, остановившись у одной из портьер. – Закончи, и сам поймешь.

Кристофер не стал, на короткий миг даже растерявшись. Он знал, что «грезы» используют порой, чтобы витать в зыбких снах, таких реальных и сказочных. А некоторые колдуны хотят так притушить то, что течет по венам вместе с кровью, отречься от силы из далеких и темных эпох, когда ритуалы творились не среди городских стен, а в пустых полях в круге камней.

Некоторые просто не справлялись. Или не хотели принимать такое родство с предками. Или собственными демонами – ведь любая магия может отразиться в того, кто к ней прикасается.

Но чтобы Эндрю… нет. Не может быть. В юности он таскал сигареты у Криса, да, пока брат не поймал и не научил толком курить, а потом и пить крепкий алкоголь. Лучше так, чем какую-нибудь дешевую дрянь. Мари часто присоединялась к ним на посиделках в заброшенных местах, будь то пирс с колоннами, старый бар из шестидесятых или кинотеатр с пыльными сидениями.

Впрочем, она сама любила их находить и звать за собой братьев. А вот как пробраться, чтобы не попасться, придумывал Кристофер.

Но сам Эндрю плевался от наркотиков и только раз пробовал травку. Какие грезы!

В комнате царила полутьма, пахло благовониями – слишком терпко, сшибало с порога, а маленькие закутки скрывались за тонкими золотистыми завесами. Красноватая подсветка мешалась с их блеском, напоминая кровь на золоте.

Эндрю распластался на одном из низких диванов и невидяще смотрел в потолок. Пальцы подрагивали, словно хотели что-то сжать.

Кристофер метнулся к нему, приподнял и негромко позвал по имени. Руки от запястий до локтей расцарапаны в кровь, а белая футболка вымазана бледно-розовыми разводами. Похоже, что он делал это сам, потому и пальцы дергались, словно просили еще и еще.

– Как ему помочь? – Кристофер со злобой посмотрел на хозяйку дома.

– Скоро отпустит. Доза небольшая, хотя друг и говорил, что надо больше. По его словам, Эндрю хотел подавить колдовство. А твой брат соглашался.

– Как давно?

– Пару часов назад. Его друг уже ушел.

– И как он выглядел?

– Мужчина средних лет, темная короткая борода, слегка прихрамывал на правую ногу.

Кристофер не знал, врет она или нет, да и из описания много не вытянешь, но надеялся, что брат вспомнит больше, когда придет в себя. Сейчас стоило вывести его на свежий воздух и отвезти домой, с остальным Кристофер разберется позже.

Он похлопал брата по щекам и, подхватив под руки, попытался поднять. Эндрю слабо махнул рукой и вцепился ему в плечо, пока с трудом вставал на ноги. А потом качался и шатался, но все-таки не норовил соскользнуть обратно на диван и хоть как-то держался за брата.

– Крис, – слабо шепнул Эндрю, прижавшись плечом к теплой груди брата, – это ты?

– Да, все хорошо. Я рядом.

– Мне так плохо. Я не помню, что было… мы можем поехать домой?

– Конечно.

– Скоро?

– Да, скоро.

– Я так устал.

Дуглас, который все это время хмуро молчал, уже достал телефон и набирал адрес, ругаясь под нос, что ничего не работает и связь ни к черту. От сладкого дурмана неприятно ломило виски, а вся комната плыла, но Кристофер только крепче схватил Эндрю за плечи и не спеша вел к выходу. Дорога назад показалась то ли короче, то ли вообще другой. Туманный дом с видениями совсем не нравился Крису, как и сама женщина, вышагивающая перед ними. Он даже не заметил, когда она обогнала их.

Дверь с грохотом ударилась об стену здания, а Эндрю колотило от озноба. На промозглом сыром воздухе стало бы еще хуже, так что Крис быстро стянул куртку и закутал в нее брата.

– Я больше не хочу, – едва слышный шепот. – Не надо.

– Что? Чего от тебя хотят?

– Убивать. Снова и снова. Они сводят с ума.

– Кто, Эндрю?

– Не надо…

– Такси ждет, – напомнил Дуглас, – но я лучше домой. Проведаю Кейтлин. Ты справишься?

Не то, чтобы Дуглас не волновался или отказывался помочь, только с детства знал, что порой Уолтонам больше никто не нужен, а свои проблемы они решают сами. Как знал и то, что если все-таки помощь нужна, Кристофер не станет молчать и строить великого героя.

– Я еще вернусь, – обернулся Кристофер к безмолвной женщине.

– Как знаешь. Только помни, что однажды тут была и твоя сестра. Приходи вместе с ней, мы ей всегда рады. Это дом туманов и снов, и желания гостя – закон. Твой брат попросил сам. Не мсти понапрасну, большой ворон.

Они уже шли к машине, когда взгляд Кристофера упал на кирпичную стену строения.

Черный круг со схематичным цветком розы и скрещенными костями.

Смерть колдунам. Охота началась.

Только почему же тогда Эндрю оставили в живых, а не убили?

– А это тоже желание клиентов? – едко уточнил Кристофер. – Или местные шутки?

– Что?..

Нахмурившись, женщина подошла ближе, и едва заметная усмешка сменилась смесью эмоций. Растерянность пополам со страхом, сомнение и в то же время – готовность драться за каждый дюйм за тяжелой скрипучей дверью.

Возможно, она видела тех ведьм, которых сжигали на кострах. Или тех, которые увернулись от карающей участи, и стали матерями других. Тех, кто теперь с завязанными глазами разделывал мясо и учил клятвам для обрядов с кровью и землей.

Опасность и правда оказалась слишком близко.

***

В этой части города блек свет фонарей.

Хотя сейчас, днем, улица ничем не отличалась от других, разве что звуки казались приглушенными, а редкие прохожие торопились скорее пересечь ее. Но Мари как раз не торопилась и внимательно следила за поворотами. После долгой ночи и липких видений ей хотелось прогуляться, заодно и заглянуть на дымчатый рынок за новостями.

Туда ее в первый раз привела мама. Показывала, как найти тайный поворот и какие неприметные царапины на стенах ведут в нужную сторону.

– Ты – средняя сестра, – негромко говорила мама, дружелюбно улыбаясь знакомым, – к тебе тянутся оба брата. А ты всегда между ними. Линия между двумя точками.

– Они же не похожи на точки! Кристофер постоянно командует и все делает по-своему, а Эндрю вообще тихоня. Я его иногда даже не слышу. Как я могу быть для них линией?..

Мама опустилась на корточки и положила руки на плечи. Мари нравилось, когда она так делала, сразу казалось, что они говорят наравне, а не как взрослые с малышами. Так же делал и Кристофер, который казался слишком высоким, а между ними всего год разницы! Зато он позволял расчесывать свои волосы, и Мари тихонько надеялась, что однажды уговорит брата сделать их яркими. Она готова! У нее даже есть широкая кисточка, а у мамы на полках в ванной рыжая краска. Интересно, как Кристофер будет выглядеть с рыжими волосами?

– Твои братья – разные. Каждый из нас такой. Но вы пели с Крисом песни для Эндрю, а он всегда помогает тебе собрать пазл.

– А причем тут этот рынок?

– Кристофера учит отец – тому, что стоит знать колдуну. С Эндрю тоже занимается учитель, и все не очень просто. А тебе стоит знать, как войти в мир, скрытый от глаз, и не заблудиться в нем. Или однажды провести братьев.

– А они не знают?

– Пока им нет до этого дела. Идем, заглянем в магазин с оберегами. Я расскажу, как почувствовать их.

Мари легко училась, но чем старше она становилась, тем больше ее одолевали мутные видения, от которых не всегда можно было проснуться, а потом полдня ходила сонная и вялая. Видения разрозненными кусочками витали в голове, сбивая с толку. Мама с огорчением разводила руками – в этом помочь не могла. Как и отец, чьи знания были куда более практичными.

И после окончания школы Мари пошла на обучение к ведьмам в дом туманов и снов. Тот год она одновременно и помнила, и нет. Месяц темноты в плотной повязке, словно сросшейся с кожей, панический страх сделать шаг не в ту сторону или порезаться ножом.

Долгие дни в дыму, чтобы выпустить все шелесты и шорохи от прошлых видений.

Сложные рецепты с травами и лекарствами.

Год Мари училась быть ведьмой, которая может рассечь чужую плоть и нарисовать кровью сложные знаки для заклинаний. Год она не видела братьев и семью, отрешенная от мира и погруженная внутрь себя. Там она научилась не поддаваться страхам и различать сны и явь.

Но некоторые воспоминания не стоило трогать. Потому что порой в мутных зеркалах комнат она ловила свое отражение – мрака внутри себя самой. Любая ведьма может убить. Но ей хватало того, что так умел ее брат.

А когда Мари вернулась домой, то не сразу узнала Кристофера, который как раз парковал машину. Бросив рюкзак на землю, кинулась к нему, ощущая, как же она соскучилась за все это время. Он улыбнулся и просто сказал:

– Ну ты совсем стала взрослая, сестренка! А ведь младше меня на целый год!

Мари смотрела на него и вспоминала ту ночь, когда он вернулся со встречи с отцом. Разбитый, вымотанный, с пустым взглядом. Как он крепко прижимал к себе, как единственную опору на тот момент.

Линия между братьями.

И сейчас Мари беспокоилась о каждом, не зная, что ждет дальше каждого из них. Но помнила, какими реальными оказались видения про отца. Слишком поздними. Возможно, она могла его спасти – или попробовать увидеть будущее, но без надобности не обращалась к тлеющим травам и собственному колдовству.

Рынок вообще-то не был рынком, просто название так давно устоялось, что никто не менял. Это просто было место встречи со всеми, кто предпочитал колдовской мир современному и не гнушался всеми удобствами цивилизации.

Поежившись от сырости, Мари с досадой подумала, что тонкая органза с россыпью бусин, конечно, красива и сочетается с кружевом перчаток, но в ней весьма зябко. И обрадовалась, когда увидела Одетт около эзотерического магазинчика. Драная сетка колгот, короткая юбка с заклепками и вязаная кофта с пришитыми перьями, пуговицами и лентами. Взгляд вечной девчонки, которому не стоило верить. Ведьма, умеющая менять свой облик. Мари помнила ее такой, еще когда мама привела ее на рынок. К удивлению многих, они стали хорошими подругами и часто встречались на рынке просто поболтать. Или прогуляться по тихим улицам.

Именно Одетт когда-то научила ее пить абсент, а Мари потом с гордостью показывала удивленному Кристоферу, хоть тот и не проникся.

– Тебя давно не было, – хрипловато проговорила Одетт. – Пришла узнать новости?

– Бродят слухи о Красной Охоте.

Мари не стала ходить вокруг да около, зная, что подруга этого не любит.

– Если ты только за этими новостями, то даже не знаю, обрадуешься ты или огорчишься. Но Охота и правда началась.

– Почему же я должна обрадоваться?

– А кто сказал, что Охота – это зло? Или ты, как и все, веришь в те истории про резню и улицы в крови? Охота не про убийство колдунов, а про пробуждение древней магии. Рано или поздно такое случается.

Этого Мари и правда не знала, как, наверное, и Кристофер. Одетт она доверяла, у той был четкий принцип – говорить правду. Никаких скользких ответов или недомолвок, но не всем это нравилось.

– Значит, кто-то пробуждает древнюю магию? Зачем и как?

– Этого не знаю. Как и охотников, но все уже на ушах стоят. Лоусоны даже прием устраивают через несколько дней.

– О, я не знала.

– Вас там точно ждут. Может, прислали приглашение твоему брату.

Лоусоны больше других чтили свою принадлежность к колдунам и выступали посредниками между теми, кому ближе таинства и ритуалы, и миром технологий и бюрократии. Их услуги пользовались популярностью, но между ними и Уолтонами всегда шла негласная борьба.

Отец никогда не выставлял напоказ ни свой достаток, ни колдовство, а вот Лоусоны любили устраивать красивые вечеринки с налетом напускного аристократизма и пафоса.

Но сейчас это было удобно – собраться вместе и обсудить новости.

Мари хотела предложить Одетт выпить чашечку кофе, но пришло сообщение от Кристофера – с Эндрю беда, и его стоило срочно найти.

– Мне пора. Увидимся через несколько дней?

– Да. Я даже надену юбку длиннее, чтобы не смущать этих выскочек.

– И она будет прозрачной, как в прошлый раз, – усмехнулась Мари.

– Никто не возмущался, между прочим. Иди уже, ты нужна мальчикам.

***

Мари никак не могла успокоиться, пока ждала братьев. Кто? Зачем? Почему? Десятки вопросов. Почему именно в доме туманов и снов?

Главное, что Эндрю нашелся. И он не один.

Правда, когда они с Кристофером вошли в квартиру, то тот только жался к брату и твердил, что он больше не сможет. Грезы всегда отпускали с неохотой своих жертв. Время близилось к вечеру, и ночь предстояла долгой – скорее всего, Эндрю не сможет даже толком поспать.

Для Мари он всегда оставался маленьким братом, который плохо спит и обожает музыку, но с собственной крошащей силой внутри. Крепким щитом.

Сейчас Эндрю метался и продолжал шептать о чужих смертях, о том, как заставляют снова и снова направлять заклинания ради смерти других.

Кристофер сидел рядом и крепко сжимал руку. Раньше, в детстве, Эндрю часто казалось, что под кроватями притаились монстры, а за окном кто-то хочет проникнуть в дом. Его успокаивал размеренный голос брата и чье-нибудь тепло рядом.

– Я побуду с ним. Мне кажется, ему становится только хуже.

– Может, тебе чай сделать?

– Да, спасибо. Та женщина в доме туманов и снов звала тебя в гости.

– Обойдется, – резче, чем стоило, ответила Мари. – И я не хочу это обсуждать.

Кристофер настороженно посмотрел на сестру, но промолчал. А когда она вернулась с термосом с ароматным чаем и села прямо на ковер рядом, короткая вспышка боли и злости улеглась. Только спокойствие.

– Одетт говорит, что Охота не про убийство колдунов. Может, поэтому Эндрю не тронули. Хотели чего-то другого.

– Я думал об этом. Может, проверяли, как снизить его щит. Или убрать совсем.

– Ты получал приглашение от Лоусонов?

– Только сегодня пришло. Но если Эндрю будет все еще плохо, я никуда не пойду.

Мари прикрыла глаза и кивнула. Она слушала, как один брат ворочается в плену мутных кошмаров, чувствовала, как бьется сердце другого. И верила, что они выдержат любую Охоту.

Глава 4

Эндрю с детства боялся закрывать глаза. Вдруг мир безвозвратно поменяется без его ведома.

Ему не нужны были сложные заклинания, редкие ингредиенты или кровавые жертвоприношения, чтобы менять мир вокруг себя собственным колдовством. Другие семьи как раз пользовались подручными компонентами, окропляли горячей кровью только убитых птиц заговоренные камни.

Он помнил, как еще маленьким наблюдал ритуал отца для защиты дома.

– Кровь всегда сильнее любых иных компонентов, – наставлял тот, оставляя четкие бордовые полосы на стенах дома, которые медленно растворялись в камне, укрытым плющом. – В ней и горячая жизнь, и остывшая смерть.

Эндрю кивал, а потом протянул худую ладонь к шершавой и еще теплой от дневного солнца стене.

Дом тряхнуло.

Волна горячего жара прошла по телу, в глазах резко потемнело, а от головокружения и мельтешения пятен перед глазами весь мир поплыл. Эндрю едва не потерял сознание, сердце колотилось внутри. Внутренности скрутил болезненный спазм, и его вырвало прямо на любимую мамину клумбу.

Эндрю испугался. Как он сам узнал позже – отец тоже.

Колдовство настойчиво клокотало внутри, текло по венам, билось вместе с четкими ударами сердца. Беспощадная и упругая сила, готовая вырваться в мир. Как монолитной защитой, так и жестоким и стремительным ураганом.

И каждый раз сжирала всю внутреннюю энергию Эндрю, после чего он долго, а порой и болезненно восстанавливался. Он чертовски завидовал Кристоферу, который спокойно учился у отца ритуалам и обрядам и ловко владел кинжалом. Расстраивался, что у старшей сестры всего лишь дымчатые видения.

Порой Эндрю чувствовал тяжелое одиночество. Крутился ночами без сна, не зная, не просочится ли на этот раз его колдовство в такой хрупкий и ненадежный мир, податливый для силы в крови маленького мальчика.

Такими ночами он подолгу слушал музыку, не находя успокоения ни в книгах, ни даже в фильмах. Музыка успокаивала. Ритм, сплетение слов и звуков. Кристофер по утрам жаловался, что от его колонок невозможно спать, а потом и вовсе закатывал глаза на музыкальные этюды младшего брата.

Правда, никогда не говорил, что это глупое занятие, не достойное колдуна. А вот в школе нашлись те, кто считал иначе. Щуплый и мелкий мальчишка, который держался особняком и после занятий торопился на уроки музыки. В драках колдовство никак не проявлялось. Эндрю никогда не жаловался на то, как его задирали, только втихаря подсматривал за Кристофером.

Именно он нашел расстроенного младшего брата с разбитым носом на заднем дворе, футболка подрана, на лице несколько ссадин. Эндрю мрачно курил и вообще хотел промолчать.

– Кто?

– Не твое дело.

– Кто, Эндрю?

Кристофер спокойно сел рядом и щелкнул модной зажигалкой, откинул со лба упавшую прядь темных волос. Он не смеялся, не говорил, что Эндрю – слабак, не причитал. Он просто хотел знать ответ.

– Да пара ребят из школы.

– Завтра покажешь. Пошли, я достал аптечку.

На следующий день Кристофер произнес только одну короткую фразу троим обидчикам:

– Хоть раз еще тронете моего брата, убью.

От слов веяло такой откровенной и четкой угрозой, что сомнений не оставалось – Кристофер не шутил.

– Тебя же бесит моя музыка, – удивился тогда Эндрю.

– А еще, что ты постоянно таскаешь с моей тарелки бутерброды. И слишком много хрустишь хлопьями. Хочешь, покажу, как драться? Только обещай одну вещь.

– Какую? – с подозрением напрягся Эндрю.

– Ты станешь самым крутым рок-музыкантом!

– Круче Элиса Купера?

– Никто не может быть круче Элиса Купера. Разве что мой младший брат.

– И смету всех фанатов!

– Ну-ну, – Кристофер покровительственно мазнул брата рукой по голове. – Не так все плохо!

«Не так все плохо» – повторял Эндрю, когда ошалевший еле брел под руку с хмурым наставником до дома после того, как провел первый ритуал в лесу – и вместо сумеречного зрения получил полный набор звериных обостренных ощущений. А с этим – развороченные трупики животных.

«Не так все плохо» – повторял Эндрю, когда заживил простой порез у друга, а вместе с тем – и его больное сердце. А сам несколько дней приходил в себя.

Колдовство сильнее стучало изнутри, и порой казалось, что он сходит с ума от ломки. Про него говорили, что он опасен, что младшего Уолтона стоит запереть под надзором старших колдунов. Эндрю отчаянно боялся такого исхода и с головой уходил в музыку.

«Не так все плохо». Когда его первый роман закончился провалом, а простенький ритуал мести тому, к кому ушла девушка, обернулся долгой и мучительной болезнью. И ударил по самому Эндрю.

Он никогда не хотел убивать.

Вот только колдовство медленно и уверенно убивало его самого. Наставники разводили руками, ритуалы не сдерживали мощь. Эндрю не пользовался так долго, как мог.

Колдовство обладало собственным ритмом и песней. Подобно медленному тягучему яду разъедало изнутри и жглось. Он верил, что справится. Переждет. Собрал вещи и съехал из семейного дома, чтобы никто не слышал, как хочется выцарапать эту силу из себя.

Пока брат не попал в аварию.

Тот любил гонять по ночам, даже участвовал в нелегальных заездах. И одной ночью Эндрю увидел высветившийся звонок Мари, которая, захлебываясь слезами, с трудом смогла объяснить, что Кристофер чуть не разбился. Скользкая трасса, занесло на повороте, врезался в столб. Врачи не давали никаких прогнозов.

Эндрю даже не сомневался, когда ворвался в больницу посреди ночи, промчался мимо дрожащей Мари и молчаливых родителей. В тот момент он знал, что надо делать. Но ему нужно было видеть брата, иначе могло что-то пойти не так. Он настойчиво просил пустить его в операционную, как угодно, под любым предлогом. Так надо. Почти отчаялся, когда отец применил собственную эмпатию и волю на ведущего хирурга.

Эндрю до сих пор помнил тело брата на столе, писк приборов и гнетущее молчание врачей. Он не знал, что не так, просто знал, что сможет. Выпустил все, что было внутри. Латал снова и снова. Вливал без остатка, даже не замечая, как тускнеет мир для него самого.

И сполз на пол, корчась от судорог и боли.

Или все, или ничего.

Кристофер выжил. А отец все-таки нашел единственный способ, чтобы помочь младшему сыну.

***

Эндрю только помнил, как приехал на репетицию группы, в клубе крутилось еще несколько человек. Он пил одну воду с лимоном, дальше – провал. Угрозы не было – колдовство молчало.

Кристофер настойчиво спрашивал, почему под «грезами» Эндрю считал, что его заставляют убивать.

– Все дело в вас. Ты же знаешь, почти любая колдовская опасность сначала отразится на мне. Я видел, как снова и снова воздействуют на тебя и Мари, на маму, но ничего не мог поделать. Только щит срабатывал на тех, кто вокруг. Я нес смерть. И все равно не мог вас спасти.

– Ты и не должен.

– Да? А разве не это заявлял отец? – со злостью произнес Эндрю. – Щит Уолтонов, который спасет от всех бед. Сколько заклинаний он вплел тогда, а? Здорово, что колдовство убивает не меня, а других. И какой толк в этом?

– Это «грезы», – как мог, мягко произнес Кристофер, – даже не пророческие видения. Я могу взглянуть на твои воспоминания?

– Да.

Вообще, как эмпат он мог и не спрашивать, а коснуться невзначай мыслей брата и выловить образы. Но никогда бы не сделал такого без разрешения.

Скинув рубашки, оба встали напротив друг друга. Высокий, темноволосый Кристофер, с татуировкой из ветвей и сердца на груди и Эндрю, немного мельче, с белой макушкой и тонкими ключицами. Через прикосновения получалось проще и легче, сама кожа и пульсация одной крови передавали мысли и эмоции. Впрочем, к наготе в их семье вообще относились куда проще, чем во многих других – она требовалась для некоторых ритуалов.

Теплая рука брата легла на лоб, а сам Эндрю положил ладонь ему на грудь, чувствуя биение сердца – спокойное, ровное. У каждого человека оно бьется по-своему.

Колдовство окутывало обоих, шуршало внутри, подавалось навстречу. Казалось, где-то вдалеке хлопали птичьи крылья, повеяло холодным ветром с высоких гор. Внутри замелькали размытые и немного смазанные картинки: клуб, настройка оборудования, смех и шутки, скрипы, шаги. Вкус прохладной воды с запахом лимона. Чей-то осторожный вопрос, крепкий запах табака – не сигарет, а… трубки.

Потом крепкие чужие руки под плечами. Холодные. Равнодушие нескольких людей. Шум машин.

Город. Старый дом. Кровь на золоте. Кровь. Под пальцами и ногтями. Смерть – чужих. И мерзкий вкус во рту.

Кристофер отшатнулся, убрав руку, и связь прервалась вместе с воспоминаниями, которые теперь все равно витали рядом. Как легковесные незримые призраки или едва ощутимая пыльца. Даже в тепле квартиры Эндрю подмерз и теперь потянулся за брошенной на диван рубашкой.

– Он был не один, – задумчиво протянул Кристофер.

Так и оставшись в одних брюках и босой, он подошел к обеденному столу и закурил крепкие сигареты. В той же манере, что и отец, заложил одну руку в карман и слегка покачивался с носков на пятки. Во всей его позе сквозила непринужденная расслабленность – только сейчас. Дома, рядом с семьей.

– Я не помню, правда, – Эндрю распластался на диване, закинув руки за голову. Легкая, но даже приятная усталость вовсе не мешала, а напоминала, как приятно порой колдовать. То, что ему требовалось едва ли не физически.

– Ну, мы же что-то видели. А твои друзья ничего не смогли рассказать?

– Не-а. Говорили, что видели кого-то, но не запомнили. Мужчина. Он сразу подошел ко мне и увел в сторону. Думали, новый продюсер.

– Ладно. Ты пойдешь к Лоусонам? Или останешься дома?

– Я не болен, Крис. Еще не хватало сидеть взаперти!

– Как скажешь. Я заеду к маме, проверю, что у нее все в порядке. Предложу переехать на время ко мне, наши стены надежно защищены.

– Ты же знаешь, она откажется.

– Посмотрим.

Прищурив глаза, Кристофер хитро посмотрел на него сквозь сизые клубы дыма, и ткнул в воздухе перед собой рукой с зажатой сигаретой:

– Там будет достаточно девиц. Пора тебе уже перестать страдать по Сильвии.

– У, советы от старшего брата! Как ценно, а!

– Да сколько можно! Ты же рок-музыкант. Соответствуй. Интрижки, скандалы, что там еще полагается?

– А я почти! Потом буду писать в мемуарах про тяжелые проблемы с наркотиками и депрессию. Тебя обязательно впишу. Скажу, что ты в детстве бил меня по голове.

– Эй! Только подушками!

Эндрю широко усмехнулся и запустил в брата одной с дивана, а тот ловко увернулся и прыгнул к дивану за своим снарядом.

Когда в квартиру вошла Мари, бой был в самом разгаре. Она со стуком скинула туфли и прошелестела платьем в сторону кухни, громко шепнув:

– И это мои колдуны-братья! Глинтвейн будете?

– Да! – хором ответили оба.

***

На прием Уолтоны не торопились.

Последние дни Эндрю почти не вылезал с репетиций, а Кристофер с Мари – из офиса, разгребая дела, и каждый опасался, как бы ни случилось новой беды, но никаких новостей про Охоту не было.

Пока Кристофер помогал Мари с платьем, Эндрю в ванне сполоснул лицо прохладной водой и провел влажной ладонью по выжженным перекисью волосам. На нем сейчас была однотонная рубашка нараспашку, а на груди – широкая кожаная портупея с несколькими ремешками и кольцами. Застегнута достаточно свободно, чтобы не натирала кожу, и в то же время плотно, чтобы не болталась.

Вода шумела и отскакивала капельками от белоснежной керамики, а Эндрю вцепился пальцами в ее прохладные края. Нечего опасаться. А если угроза и будет – он точно с ней справится. На то и щит. Когда он выключил воду и на пару мгновений замер, настраиваясь на шум и толпу, из гостиной раздался негромкий смех. Кристофер обнимал со спины Мари и легонько дул на открытую шею с ниткой жемчуга. Про них действительно можно было сказать «красивая пара». Неуловимо похожие друг на друга, с темными волосами и легким чувством собственного достоинства, они притягивали взгляды и ни капли не смущались разговоров за спиной. Так нельзя. Это неправильно.

Честно говоря, Эндрю не удивился, когда узнал, что между Кристофером и Мари близкая связь. Для него они все равно оставались старшим братом и сестрой.

Сейчас Мари облачилась в узкое бархатное платье с тонкой кружевной паутинкой по спине, а Кристофер стоял в брюках и распахнутой белоснежной рубашке, которая вопила «я владелец крупного бизнеса», но застегивать не торопился, увлеченный тем, что щекотал сестру, а та со смехом отмахивалась.

– Вы еще сексом займитесь, – закатил глаза Эндрю, прислонившись к косяку. – Мы опаздываем.

– Не опоздаем. Я поведу.

– Крис, ты уверен? – встрепенулась Мари. – Вы же с Дугласом наверняка будете пить.

– Значит, оставлю там машину, а заберу потом.

Кристофер уже накинул кожаную коричневую куртку и затягивал такие же перчатки, вообще предпочитая оставаться в них в публичных местах. Порой через те же прикосновения эмоции передавались куда ярче и острее. Эндрю пока застегнул рубашку, хоть и в салоне наверняка было тепло.

Можно сказать, это была их фамильная черта – шокировать других.

Первым был отец, применивший заклятие на собственном сыне.

Потом Кристофер, который, не стесняясь, поцеловал Мари на одном из приемов так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, какие между ними отношения.

А сам Эндрю плевал на все официальные костюмы и одевался так, как нравилось. Сегодня – в коже, ремешках и черных джинсах. Ему нравились контрасты. Выбеленные волосы, черная одежда. Облик придавал еще и уверенности – как на сцене, когда за всем макияжем и созданным образом легко было спрятать робость и сомнения.

Но сегодня – просто вечеринка. Эндрю прикинул и закатал рукава рубашки, обнажив руки с еще не зажившими царапинами. Уже бледными, но заметными. Пусть пялятся. Пусть шепчутся.

Вороний колдун, черное с белым, владеющий знаниями мощных ритуалов и семейным щитом.

Сегодня наверняка у Лоусонов будут те, кто пытался на него воздействовать. Нащупывать слабые места и продавливать их. Сначала не получилось на мосту, потом в доме снов и туманов. Или хотели чего-то другого.

На улице моросило, и все трое быстро нырнули в просторный и удобный джип. Кристофер машины любил и держал несколько в гараже для разных целей. Сегодня дороги скользкие, и он выбрал наиболее надежную.

Городской дождь всегда звучал особенно – не так, как на природе. Возможно, весь секрет был в поверхностях: металл машин, бетонные стены домов, стекло офиса и крыши. Ритм. Перестук. Для Эндрю в этом тоже была музыка, хотя он просто вставил наушники и с удовольствием наблюдал за размытыми серо-сизыми пейзажами за окном, пока Кристофер уверенно и мягко вел машину.

И где-то там виднелись нахохлившиеся вороны.

Лоусоны любили размах и роскошь.

Это касалось всего, но особенно – вечеров в их доме. Пирамиды шампанского, вышколенные официанты в белоснежных фартуках и аккуратных шапочках, чьей осанке позавидовали бы даже балерины, яркий свет ламп, который отражался в блестящих пайетках платьев. Длинные до пола, с разрезами до середины бедра или настолько короткие, что зачем они вообще нужны?

Сегодня в стенах огромного особняка собрались если не все, то многие семьи колдунов. Они гудели новостями и тревогой, звенели узкими и тонкими бокалами с шампанским, благоухали дорогими духами. Эндрю всегда смущался такого столпотворения, пока мама однажды не сказала ему:

– Представь, что это тоже – сцена. Только тебе не надо петь или играть. И будь собой.

Именно ее они и встретили сразу, почти у входа, беседующей с кем-то из знакомых. Невысокая и хрупкая, с сеточкой морщин в уголках глаз, и все же – она выглядела безукоризненно. Шелковое платье в пол с поясом из черной ленты, жемчужное колье и перчатки до локтя. Женщина, которая стояла рядом, удивленно покосилась, когда она тепло обняла по очереди каждого из детей.

– Кристофер, Мари, Эндрю! Я так рада вас видеть!

– У тебя все хорошо? – первым делом спокойно уточнил Кристофер, хотя только вчера заезжал к ней снова, настаивая, чтобы она приехала к ним погостить.

– О да! Не волнуйся. Кстати, Дуглас спрашивал о тебе.

– Уверен, бар он и без меня найдет.

– Мам, может, все-таки к Крису приедешь? – предложил уже сам Эндрю. – У него не так уж плохо.

– Спасибо, но ваш отец позаботился, чтобы дом был защищен. Как ты?

Она знала. Он с детства помнил этот взгляд: с затаенной тревогой за каждого из ее детей, но никогда не говорила, что они что-то делают не так.

– Сейчас работаю над новой песней. Пока идет туго. А вот концерт скоро будет.

Мама стала расспрашивать Мари про видения, а Эндрю отправился на поиски чего-то крепче и лучше приторного шампанского с пузырьками.

Обрадовался, когда увидел кружок знакомых. Они болтали вовсе не про Охоту или другие напасти, а бодро обсуждали последний фантастический сериал, и Эндрю, прихватив у мимо проходящего официанта стакан виски, с удовольствием включился в спор, кто там главный гад. Оказывается, он пропустил пару серий и теперь морщился на спойлеры.

А потом отправился пить шоты вместе с без умолку болтающим Майклом, который утверждал, что в нем погиб отличный ирландец, и жаловался, что никак не найдет себе девушку, во всем виноваты рыжие волосы, и как сделать такие же белые, как у Эндрю? Кристофер в это время говорил со старшим из Лоусонов – пожилым мужчиной, который держался за крепкого и широкого сына, но каждый знал, что старик – сильный колдун. Именно он когда-то учил Эндрю многим ритуалам и заклинаниям. Тем, что не знал отец.

И сейчас явно беседовали о делах. А Мари под руку уводила Одетт, которая с достоинством носила прозрачное платье, отмахиваясь от назойливого и масляного внимания мужчин.

Вскоре стало душно, и Эндрю не без удовольствия расстегнул рубашку и почти сразу поймал несколько заинтересованных взглядов девушек. Многих из них знал – колдовское сообщество весьма камерное, особенно в одном городе. Но их ждала батарея шотов.

Бар нашелся в дальнем помещении, скрытом за не самой приметной дверцей.

Здесь же собралась и молодежь. Более непринужденная, многие парили, и в воздухе витала сладковатая смесь всех возможных запахов. Затейливые фигуры из пара и дыма поднимались к высокому потолку, а в густой темноте разноцветный неон по стенам ярче отражался в стекле бутылок.

– Спорим, я выпью быстрее? – показал язык Майкл, уже ткнув пальцем в вязаной перчатке в меню.

– Куда тебе! Я знаю все секреты.

Потом Майкл уговорил потанцевать, хотя Эндрю не особо любил. Двигаться он умел, считал, что на сцене тоже нужна пластика. Даже брал несколько частных уроков, но самими танцами не проникся. Правда, Майкл мог уговорить кого угодно на что угодно, и сейчас, ощущая приятную расслабленность, Эндрю двигался в такт музыке.

От быстро выпитого алкоголя слегка повело и, оставив Майкла на танцполе, он сам протиснулся к дальнему концу барной стойки, где было куда тише и спокойнее. Рядом присела незнакомка в кожаном платье с глубоким декольте и тонкими цепочками. Она долго пялилась сначала на его портупею, потом на руки, в итоге все-таки набралась смелости:

– Ты – вороний колдун? О тебе многие говорят.

– Ага. Я не удивлен.

– А я все гадала, как выглядит убийца-наркоман.

– Обо мне так говорят? – удивился Эндрю. – Врут все.

– Да? И что из этого неправда?

– Не одновременно, только по отдельности. Сначала кого-нибудь убью, потом иду в наркопритон.

Говорить об этом вот так, легко и непринужденно, было тяжело. Но Эндрю давно понял, что на правду и искренность многим плевать, а горячие подробности и хорошее чувство юмора, наоборот, привлекают.

За пять минут он узнал ее имя, сложные отношения с родителями, все заветные мечты. Она болтала без умолку и явно была заинтересована в продолжении вечера. Эндрю угостил ее коктейлем и без какой-либо задней мысли рассказал, что у него своя группа. Выкрашенные в красный брови взметнулись вместе с уровнем интереса.

Но стоило в толпе мелькнуть знакомой фигуре, как он резво вскочил со стула, перестав слушать драму про несостоявшиеся отношения.

Сильвия тоже его заметила и отступила на несколько шагов. Простое черное платье, зато на коже блестели причудливые узоры из золотой краски. Тонкая и миниатюрная, она казалась красивой и хрупкой иллюзией, которая может рассыпаться в неуловимую пыль.

И то ли такой эффект от обстановки, то ли и правда так было, но платье походило на вымокшее под дождем и облепляло ее фигурку.

Их роман был яркой вспышкой в неоне и бессонных ночах. Вороний колдун и ведьма, которая уже прошла обучение – в том же доме снов, что и Мари, и знала все секреты исцеления колдовских ран.

Эндрю растерялся. Шагнул к ней и тут же замер.

Сильвия выбрала другого мужчину. Никак этого не объяснила, просто однажды коротко сказала «мы больше не можем быть вместе, но я буду рада остаться друзьями». Кто вообще придумал эту фразу?

Он знал ее прикосновения, и сейчас мог почувствовать густой аромат духов на смеси эфирных масел. Почти ощущал, как бы она провела ладонью под его рубашкой и кожаными ремешками.

Сильвия отвернулась и исчезла в толпе. Мимолетное видение – но не для него.

Его личная холодная греза.

Расстроенный и понурый, Эндрю вернулся к стойке и заказал джин с тоником. Даже не было настроения поддерживать разговор с девушкой в коже, но он старался оставаться вежливым. К счастью, тут не было душно, как во многих других клубах или барах, видимо, благодаря незаметным заклинаниям – или хорошей вентиляции. Некоторые колдуны не признавали внутри себя эту магию и доверяли больше не древним тайнам, а надежной современной технике.

Хотя Лоусоны, кажется, все-таки были из первых.

Среди семей никогда не было одного лидера, какого-нибудь великого совета или загадочного общества со сложными церемониями. Только негласные договоренности, которые сложились сами собой. Эндрю знал, что в их городе главной над ведьмами считается хозяйка дома снов и туманов, и вот у них внутри есть какая-то иерархия. Именно поэтому Мари оттуда ушла и не захотела продолжать обучение. Ей нужны были навыки, а не трудные ступени посвящения.

И все-таки и между семьями было определенное разделение. Семья Дугласа славилась знанием ритуальных рисунков – таких, как на груди Кристофера, и видением смерти. Если умирал колдун, часто обращались именно к ним. Эндрю даже следил на похоронах отца за тем, что тот делал вместе с сестрой, но так и не понял до конца.

Лоусоны бодро всем рулили. К тому же, прадед Сильвии когда-то здорово развил фармацевтический бизнес, включая весь процесс – от разработки формулы до производства и выпуска на рынок. Возможно, использовали и колдовские знания, потому Сильвия и обучалась именно целительству, хотя ее сложно было представить той, кто может управлять компанией.

А вот ее отец – да. Да и среди колдунов он пользовался уважением, как тот, кто может всех собрать и организовать перед общей опасностью. Зато Уолтоны были теми, кто держал связь со всеми семьями и мог донести вести.

Потому и устроен прием. И тут могло быть сколько угодно блеска и шика, но Эндрю прекрасно знал, что здесь место встречи всех колдунов. Более официальное, чем тот же рынок или дом снов.

– Привет, – голос прошелестел совсем рядом, и Эндрю даже вздрогнул, увидев перед собой Сильвию. Ей достаточно было посмотреть на его соседку, и та, пробормотав извинения, быстренько удалилась.

Он сам всполошился, не зная, стоит ли сейчас застегнуть рубашку или оставить как есть. Сильвия спокойно присела на край стула и не тянула с разговором.

– Я слышала про нападение на тебя. Красной Охоты давно не было.

– Все признаки налицо. Кому-то помешали колдуны в этом мире.

– Или наоборот – они слишком нужны.

– О чем ты?

– Эндрю, ну тебе ли не знать про Красную Охоту! – фыркнула Сильвия так, словно он и правда должен был знать куда больше, и Эндрю напрягся, а потом придал себе совсем не заинтересованный вид.

– Скорее, мне интересно, что известно другим. Как далеко распространились те знания, что собрал отец.

– О, он умел хранить тайны. Все знают, что Красная Охота – это истребление колдунов. Но, как говорит мама, если бы все было так просто! У нее есть и более глубокий смысл.

Сильвия сомневалась или даже немного робела. Рисовала тонким пальчиком с аккуратным маникюром круги на барной стойке и, казалось, вот-вот скажет что-то еще. Быстро обернулась, а потом подалась вперед так, что ее темный взгляд был совсем рядом, а Эндрю, как завороженный, ощущал ее дыхание на коже, и не сразу уловил осторожный шепот. Так шелестит утренний дождь по крыше.

– Красная Охота начинается тогда, когда этого хотят сами колдуны. Те, кто собирает кровь других для древнего обряда. А охотники – лишь наемники.

Она произнесла это так быстро, словно сама боялась своих слов – или того, что это действительно так и есть. Сильвия почти дотронулась ладошкой с десятком тонких браслетов до руки Эндрю, но он только равнодушно подался назад.

Может быть, она сама не знала, с кем хотела быть рядом, но его это не волновало. По крайней мере, он это старательно и тщательно скрывал, потому желал ее прикосновения. Притянуть ее к себе, позволить все прикосновения, которые ей хотелось бы самой. Помнил, как они любили вместе танцевать в барах под электронные биты. Тогда она прижималась к нему всем телом и шептала, что будет только с ним.

Эндрю сморгнул и бодро спрыгнул со стула, отгоняя собственный морок.

– Прости, мне надо найти Кристофера.

Кажется, в большом зале приема есть выход в сад, наполненный сейчас полночью и приятной дождевой влагой. Хотелось побыть одному и вспомнить, что им рассказывал отец и что мог подразумевать за всеми своими заклинаниями. Возможно, он не просто так учил Кристофера убивать. А для самого Эндрю нашел такого наставника, который знал толк в сильных колдунах.

Хрупкий мальчик с ураганом внутри.

Пока Эндрю был щитом из переплетения заклятий на крови и разрушительного колдовства, для него самого таким щитом был старший брат.

Прихватив с фуршетного столика вазочку с оливками, которые просто обожал, Эндрю вышел в сад в приятную ночную прохладу. От ощущения веселья не осталось ни следа, только легкая горечь и смута внутри. Город вдалеке чудился нереальным, из другого мира. А все они – забытые колдуны в вечности с пиром в ветхих одеждах и искусственном свете огней.

И все исчезнет в мутном рассвете.

Сейчас он даже понимал, почему мог поддаться на дурман «грез». В этом страшно было признаться, но тогда он впервые за долгое время почувствовал облегчение. Все заклятия перестали ощущаться, а колдовство отступило куда-то вглубь. Эндрю не рассказал об этом Кристоферу, но ясно помнил, как с силой царапнул ногтями кожу на руках – и это правда помогло.

Пока не начались видения с чужими смертями, а ни Кристофера, ни Мари не было рядом. Он только верил, что им больно, а с этим верило и его колдовство.

Слишком резкий шум из-за двери особняка привлек внимание Эндрю, и он крутанулся на месте, тут же встревоженный и обеспокоенный. Он рванул туда, тут же позабыв о любых сомнениях.

Еще когда они приехали, он четко ощущал мощные заклинания, которые опутывали невидимой паутиной сам дом и стены внутри. Надежно и крепко.

Но теперь они крошились и опадали с тихим скрежетом под чьим-то напором.

Гасли лампы, трещало стекло. Эндрю ворвался в темный зал, полный гомона растерянных голосов и звуков, пытаясь найти брата с сестрой. Звать смысла не было – криков вокруг хватало, как и кисловатого привкуса во рту от спешных заклинаний.

А потом появился старший Лоусон, похожий на огромную тень. Его резкие и уверенные приказы громыхали со всех сторон, а по стенам в специальных чашах уже вспыхивали осторожные язычки пламени свечей. Большинство гостей сбились по стенкам, чтобы не мешать тем, кто знает, что делать в хаосе и суматохе. Не всех заставляли убивать в пятнадцать лет, пусть и охотников.

В центре образовался четкий полукруг из темных фигур колдунов. Кристофер наверняка протащил сюда кинжал, а в притихшем зале сейчас слышался шелест заклинаний из протяжных слов и энергии.

Эндрю держался в стороне и настороже, не мешая брату, который точно знал лучше, что делать.

Но больше ничего не происходило. Трепетали фитили свечей, ветерок проникал через распахнутые окна и двери, и напряжение стало сменяться недоумением. Все ждали беды, которая никак не приходила, и в этом ожидании собиралось мрачное ощущение напряжения, которое требовало разрядки.

Для чего такие сложности?

Эндрю понял на мгновение позже, чем все случилось.

Сильвия не зря говорила, что кто-то из колдунов помогал охотникам. Потому что в следующий миг несколько резких заклинаний рванули к центру зала. Если бы оставалась внешняя защита дома, она бы тут же и загасила их. Но не теперь. И каждое направлено четко на Кристофера.

А весь откат ударил по Эндрю, который ощутил, как вздыбился его щит. Как трещит воздух, а уши закладывает, как его собственная сила сгибает других колдунов, выворачивая суставы.

Эндрю сам рухнул на колени, не зная, как это подчинить себе, как вернуть все в себя. Он – чертова ходячая сигнализация!

В тот же момент страшная боль обожгла лопатки и всю спину, пронизывая с головы до ног, так, что Эндрю задохнулся и перестал различать, где пол, а где – потолок.

– Остановись! – резкий и строгий окрик прошелся сквозь бьющуюся внутри боль. Не Кристофер. Но голос едва ли не приказывал.

– Хватит! Это не нужно!

«Я сам не хочу!» – хотелось закричать, но только больнее стало дышать, но он поймал себя на твердой мысли: «Кристоферу ничего не грозит. И он, и Мари в безопасности». Постепенно щит потух, а боль перестала быть такой обжигающей.

Губа была прокушена, а жжение на спине никак не прекращалось. Заторможенные и медленные движения в приглушенных отсветах огня и среди разгромленного зала напоминали странное театральное представление. Эндрю побрел вперед, желая только одного, – убраться как можно дальше.

Удивился, когда крепкая рука брата легла на плечо, разворачивая к себе. Кристофер смотрел серьезно и спокойно, а потом тихо произнес:

– Это не твоя вина.

Эндрю только дернул в раздражении плечом, чтобы скинуть руку брата. Его не надо было успокаивать, он прекрасно видел, что сейчас произошло. Что не все гости поднимались с пола, и не надо было быть эмпатом, чтобы чувствовать растекшийся в воздухе страх.

Отец хотел защиты для своих детей, а в итоге сотворил неудержимого монстра.

– Но сейчас ты можешь помочь.

– Как? Еще убить кого-нибудь? Да ты только ткни пальцем!

– Нет. Тут есть и те, кому нужна помощь. Однажды ты спас мне жизнь.

– Кто меня подпустит к раненым? – горько усмехнулся Эндрю. – Я убиваю.

– И не только. Правда. Я поговорю с другими…

Он не закончил, потому что в этот момент раздался короткий вскрик, и оба брата одновременно повернулись на него, ожидая чего угодно.

Кейтлин в пятне подола золотистого платья крепко прижимала к себе брата, который выгибался дугой, а его рубашка окрасилась в багровый цвет. Эндрю его не задел, а вот охотники – да. И похоже, что намеренно, и теперь Дуглас истекал кровью.

Кристофер сначала бросился к другу, а потом уловил мутное движение и ринулся через толпу еще смущенных гостей, выслеживая добычу, а другие колдуны уже увидели. Один из охотников замешкался, и теперь его легко вычислили. Возможно, он был тем, кто ранил Дугласа.

Его поймали около выхода в сад, и тут же вокруг вспыхнул ровный круг ловушки.

Эндрю последовал за братом, возможно, больше из любопытства, чем по необходимости. Увидел злость на выбеленном лице мужчины.

– Ты расскажешь, что сегодня произошло, – холодно произнес Кристофер.

Тот только неприятно оскалился.

– Вы подохнете. Станете падалью. Мир будет без вас лучше.

– Только ты этого уже не увидишь.

Эндрю стало не по себе от того, как это произнес его брат. Но еще хуже стало, когда за спиной раздался голос старика Лоусона.

– Не торопись, Кристофер. Ведь среди нас есть еще один убийца. Твой брат. Что ты будешь делать с ним?

Кристофер даже не обернулся. Возможно, он просто не хотел встречаться взглядом с Эндрю, который в глубине души ждал подобного вопроса.

Отец хотел защитить их. Но, сам того не зная, сделал из сына не щит, а бесконтрольное разящее оружие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.