Сергей Виноградов
Яркая творческая личность

А юбки должны задираться!

Стасик ходил взад-вперёд по комнате и жестикулировал:

– Надоело мне, чёрт-возьми, трудиться на дядю. Надо бы начать своё дело, ибо идей скопилось превеликое множество, не мешало бы их запатентовать! И ничего больше не делать – только получать дивиденды. На западе – все так делают… В конце концов, – я это заслужил!

И вот однажды после с работы, он решил записать все свои гениальные мысли, систематизировать их, так сказать, привести к общему знаменателю.

Он зашёл в комнату, переоделся, достал ручку и задумался: с чего бы начать? И, естественно, она вылетела у него из руки и укатилась под кровать. Чертыхаясь, Стасик встал на четвереньки и заглянул под кровать. Ручка предательски укатилась к самой стене. Надо сказать, что их двуспальная с Людой кровать была весьма массивным сооружением и довольно низкой. Что же делать? Придётся лезть, палки никакой в доме не было, или он попросту никогда не знал о её наличии. Он лёг на пол и пополз по-пластунски под кровать, извиваясь аки адский змей. Продвижение происходило с большим сопротивлением, кровать царапала спину. Наконец, ручка оказалась в руке.

– То-то же! От меня не уйдёшь! – торжествовал Стасик. Попытался пошевелиться… И вдруг холод прокатился по всему его скованному телу – он застрял! Ни туда, не сюда: сверху давит тяжеленная кровать, от пола и от стены не оттолкнуться, ноги по колено торчат снаружи. Да, картина получалась весьма комичная, и, вместе с тем, трагичная! Люда придёт только через три часа. Влип по самое «не хочу». Остаётся только молча страдать под кроватью и ждать помощи.

Наконец послышался звук отпираемого замка, входная дверь скрипнула, звук шуршащих пакетов, торопливые, удаляющиеся шаги на кухню. И вот, дверь в комнату распахнулась, и Люда, тяжело дыша вошла в комнату.

– Стасик! Я дома. Ста… – из-под кровати зловеще торчали две босые ноги в джинсах. Одна нога почёсывала пятку другой… – что это? Что ты там делаешь? Эй! Стасик!

– Да заткнись ты, дура! Я застрял, разве не видно, блин? Затёк весь… Я уже три часа тут полёживаю, тебя поджидаю. Где ты ходишь, чёрт побери, когда нужна? Люда, попробуй чуть приподнять кровать.

– Да-да, я сейчас попробую, – она наклонилась над кроватью, взялась руками, согнула колени, и выпрямив спину, попыталась оторвать её от пола. Ни дать ни взять – классический образец становой тяги!

Совершив несколько безрезультатных подходов, Люда наконец сдалась:

– Стасик, у меня не получается! Слишком тяжело. Я пойду соседа попрошу, я сейчас.

Входная дверь хлопнула.

– Их ещё нет, с работы не пришли пока. Надо подождать. Мне одной никак.

– Ладно, блин, я уже начинаю привыкать. Налей мне воды в чашку с соломинкой, пить ужасно хочется. У меня тут было время подумать. Открой мой ноутбук, там есть документ «План действий». Мне нужна бумага, несколько листов. Я сейчас буду записывать, а ты вноси в «План действий» под номерами мои идеи. Я думаю, в этом что-то есть. Если что не понятно, спрашивай – я поясню.

Людмила сунула ему под кровать несколько листов А4 и приготовилась набирать текст. Стас судорожно что-то царапал на бумаге. Наконец он выпихнул мелко исписанный первый лист. Людмила взяла его, просмотрела и села за компьютер.

– Самозадирающаяся юбка! Стас, что это такое? Зачем?

– Люда, это моё гениальное изобретение! Я придумал химический состав, при обработке которым юбок или платьев, ткань приобретает уникальные свойства – внезапно, ни с того, ни с сего задираться вверх! Прямо прилюдно. Причём, предугадать, когда это произойдёт практически невозможно! Это алгоритм случайно-вероятностного срабатывания, зависящий от множества внешних факторов, срабатывает по принципу резонанса. Тут требуется уникальное сочетание определённой влажности, температуры, атмосферного давления, ну и прочих факторов. Выпускаться будет в аэрозольных баллонах, попрыскал – и забыл.

– Да, это конечно, круто, но… зачем? – искренне удивилась Люда.

– Ты ничего не понимаешь! Это же прорыв в технологиях! И потом, это просто весело, чёрт-возьми!

– Ладно. Далее у нас что… Слабительное с дистанционным радио-, блютуз-управлением…

– Поясняю. Это просто незаменимая вещь в урегулировании производственных, а также бытовых конфликтов в условиях замкнутого сосуществования коммунальной квартиры. Микрокапсулы можно добавить в воду или пищу. Человек проглатывает, и он у тебя в руках! Ты в любой момент можешь достать пульт, нажать кнопку, и неприятель вприпрыжку побежит на горшок, если, конечно, успеет. Всё. Он на какое-то время будет сильно занят. Жаль только, что радиус действия пока не велик: до 10-ти метров. Но я над этим работаю.

– Да… Вещь, действительно, крайне полезная. А тут у нас что: состав для того, чтобы вода не закипела никогда (суп соседа не будет сварен вообще). Это как?

– Уникальная разработка. Меняет структуру воды. Бросишь щепотку порошка в кастрюлю с водой, и сколько бы сосед не пытался что-нибудь сварить… или в чайник, например, – вода просто никогда не закипит! Вот он удивится, правда ведь?!

– Ну ты юморист! Это даже жестоко, ну да ладно, иногда это полезно. Состав для деалкоголизации водки. Вот это я понимаю! Давно пора!

– Ну, это немного не про то. Это из разряда «а король-то – голый» или что-то похожее. Сидят, значит, пьют, вкус не отличается абсолютно! И совершенно не пьянеют! – Одним словом, скотство полное! Начинается притворство, имитация опьянения, но в конечном результате – опустошающее разочарование как в себе, так и в ненавистных уже к тому времени собутыльниках. Ну или же будут постоянно и безрезультативно посылать гонцов, вот только надо как-то изловчиться, чтобы незаметно подсыпать зелье…

– Так… Незавязывающиеся шнурки. Ну с этим всё понятно. Всё время развязываются. Состав аналогичен, что и для юбок. Токопроводящий батут. Электричка на педальной тяге… А это ещё зачем?

– А это, дорогая моя, для горячих поклонников ЗОЖ. Я тут уже чертежи набросал, надо бы до ума потом довести. Представь: электричка из шести вагонов «Москва-Санкт-Петербург» на педальной тяге. Не «Сапсан», конечно, но согласись, куча народу сидит и в поте лица крутит педали (хочется же побыстрее добраться), все заняты, все при деле, в тамбуре никто не курит. Красота! Час крутят – а аккумулятор тем временем заряжается. Два часа едут и отдыхают (пока ёмкости аккумулятора хватает). Потом цикл повторяется.

– Слушай, Стасик. Мне кажется, все твои гениальные изобретения имеют какой-то негативный подтекст. Почему так?

– А ты сама тут полежи, посмотрим, какие мысли придут к тебе в голову! Ладно не отвлекайся. Вот следующие два листа. Ты давай набирай на компе, а я потом всё по полочкам разложу. Негативно, ей, понимаешь, кажется. Да я просто весёлый человек от природы, и распирающая меня вселенская доброта не находит иного выхода, кроме как в изобретательской деятельности, а плюсы и минусы ставят люди, ограниченные рамками, навязанными им обществом! Я же работаю во имя чистого искусства, мать его! Что может быть выше и чище?

Спустя два часа было уже набрано порядка восьми страниц печатного текста. Стол завален исписанными листками. Люда вытянулась в лице:

– «Венценосный гимнаст выиграл в карты гуся!» Стасик, что это за фигня? По- моему у тебя уже бред начинается! Завязывай с писаниной уже. А это что? «Сморкайся, сын мой, сморкайся. Пользуйся пока можешь. Ибо потом захочешь высморкаться, да соплей уже не будет».

– А это, мать, поучения мудрого старца. А про гимнаста, это я так – к слову пришлось… Потом где-нибудь использую. Записывай пока мысль прёт.

– «Намёки будут хранится в бесформенных стеклянных банках разного цвета. Это будет первая в мире аптека, где будут продаваться намёки в жидком и порошкообразном виде. Библиотека намёков. Намёкообразность бытия!»

Спустя ещё час Людмила совместно с соседом всё-таки извлекли Стасика из-под кровати. Весь красный, с всклокоченными волосами и с безумными глазами он рванул к холодильнику, достал половинку водки, налил себе полный стакан и залпом осушил оный:

– А юбки!.. Юбки должны задираться!!! – поднял он указательный палец вверх, – Да будет так, во веки веков, чёрт-возьми! Аминь. – И устало опустился на стул.

26 мая 2019 год.

Метафизический трамплин

Мой мозг начинал стремительно каменеть. Если я сейчас же не выйду на улицу, то он окончательно превратится в некий артефакт, абсолютно бесполезный для меня, но весьма интересный для палеонтологов, как объект для изучения древних форм жизни. Я позакрывал все графики и таблицы, быстро оделся и вышел на воздух. Конец декабря, а снега практически нет – лишь жалкие нашлёпки кое-где на газонах. Да и те стремительно тают. Я шёл и напевал себе под нос:

… Это не снег – это жалкая копия снега,

Оригинал спрятан в сейфе до лучших времён…

И если так будет продолжаться, то тащиться в лес к сидящим возле костра двенадцати мужикам, не будет никакой надобности – всё и так расцветёт к Новому году.

Никакого чёткого плана у меня не было: я просто шёл, куда глаза глядят. Тут напротив меня остановился трамвай, и я, не раздумывая, запрыгнул в него. Даже номер и маршрут не посмотрел. Мне было всё равно куда ехать. Я сел рядом с местом кондуктора, которое стояло на постаменте, и возвышалось над всем остальным пространством наподобие трона. Трон был одет в меховой чехол, а для пущей важности над этим сакральным местом красовалась табличка, на которой ярко-красными буквами на золотистом фоне было выведено: «Место кондуктора не занимать!». Трон временно пустовал. Народу в салоне было мало, но по мере движения в неизвестном мне направлении салон всё более наполнялся верноподданными. Вскоре нарисовалась хозяйка трона. Это была грузная женщина неопределённого возраста в меховой жилетке, с мультикарманной сумкой на необъятном пузе, которое она торжественно несла перед собой, и которым подобно ледоколу, рассекающему льды, прокладывала себе путь. Кондукторша с разбегу воцарилась на троне и отдышавшись, царственным взором оценила свои владения. Ни один подданный не мог скрыться от её властного взгляда. Просто – Шамаханская царица!

На одной из остановок царице пришлось покинуть трон и отлучиться по неотложным государственным делам в конец салона. Видимо, это касалось налогообложения. Рядом с троном вдруг обнаружилась небольшая старушка, оснащённая слезливыми глазами, наполненными вселенской добротой и материнской любовью ко всем окружающим. Но как только она увидела, что царственная особа находится в недосягаемости, её лицо тут же преобразилось: в глазах появились колючий азарт и, помноженная на огромный опыт, хитрость. Она мгновенно взлетела на опустевший трон, немного поёрзала, устроилась поудобней и расплылась в довольной улыбке. Тихонько похихикала, и с неким торжеством, оглядела окружающих.

Но торжество самозванки длилось не долго. Шевеление людских масс показывало, что ледокол пришёл в движение в направлении своего законного трона. А хитрая самозванка, исполненная торжеством, проморгала момент появления царственной особы перед своим троном. Особа, как вкопанная, остановилась перед незаконно занятым троном и от охватившего её чувства справедливого негодования даже начала задыхаться. Самозванка от испуга вжалась в кресло и покорно ждала своей участи. Царица, отойдя от временного оцепенения, принялась шарить в своей сумке в поисках оружия возмездия. И оно было найдено – в руке кондукторши, аки меч сверкнул карающий валидатор! Старушка смиренно достала пластиковую карту и приложила к валидатору. И когда тот показал, что поездок на карточке нет, царскому злорадству не было предела:

– У вас кончились поездки, оплачивайте проезд! – Прогремела она. Старушка в недоумении пробормотала что-то вроде: «не может этого быть, у меня же оставалось…». Она снова и снова прикладывала свой проездной к коварному прибору, но результат оставался неизменным. Тогда несчастная принялась судорожно рыться в своей сумке и отсчитывать мелочь. Она долго пересчитывала свои скудные гроши, и когда нужная сумма наконец набралась, с презрением протянула узурпаторше горсть монет. А та принялась неспеша пересчитывать. Потом подняла свои алчные глаза и с претензией в голосе, делая акцент на согласных, издевательски громко проговорила:

– Здесь на два рубля меньше! Ещё два рублика с вас, – злодейски улыбнулась она, сверкнув вставными металлическими зубами. Старушка не выдержала:

– Я же всё пересчитала… Не может этого быть! – но, видимо поняв, что торг здесь не уместен, опять полезла в сумочку. Достала монету и брезгливо отвернувшись в сторону протянула кондукторше. А та спокойно приняла подношение и высыпала всю сумму к себе в сумку, тем самым пополнив казну. Потом спокойным и подчёркнуто вежливым голосом попросила освободить своё служебное место. Старушка опустила голову и послушно покинула трон.

Несчастная встала напротив утраченного трона и гордо выпрямилась. Пассажиры молча наблюдали всю эту сцену. Старушка обвела пассажиров полным трагизма взглядом. Некоторые не выдерживали и отводили глаза. Свергнутая, но не сломленная.… И до самой своей остановки она простояла с вытянувшейся и скорбной физиономией матери Терезы, которую неожиданно и несправедливо лишили родительских прав. И не высшие церковные власти, а обычные российские органы опеки и попечительства – вульгарного вида толстая тётка с милиционером подмышкой. Это просто унизительно! Да ещё и все многомиллионные счета, в придачу, заморозили, а это для неё намного ужасней и страшней, нежели лишение родительских прав на многочисленную паству. И теперь она никакая не супермать планетарного масштаба для всех страждущих, а так – просто старушка с мизерной пенсией. И это чудовищно!

Сцена, скажем, не очень приятная, с отрицательным подтекстом, но необычайно ёмкая! Хорошо бы снять чёрно-белый глухонемой фильм по этому сценарию… Мощная получилась бы короткометражка. А я тем временем решил, что моя программа maximum на сегодня уже перевыполнена, и я могу с чувством выполненного долга спокойно пройтись по набережной. Выйдя из трамвая, я углубился во дворы по направлению к реке. Перешёл Большой Сампсониевский и свернул в сторону Большой Невки. Переполняющие меня бесформенные впечатления стали выкристаллизовываться в нечто большее, нечто псевдо-материальное: я почувствовал под собой некий метафизический трамплин. Мельтешащие в воздухе бесцветные шарики обрели сияние, которое можно было почувствовать не только кожей. Я ощущал своей курткой мягкое прикосновение его лучей. И желание закурить отпало за ненадобностью.

Я брёл по Гельсингфорской улице, которая упиралась в набережную Большой Невки. Казалось, что никакой реки впереди нет, и достаточно пройти буквально пару сотен метров, и я окажусь на Аптекарской набережной Петроградской стороны, возле Ботанического сада. Я остановился и прислушался: все звуки улицы исчезли. Воздух стал чудовищно прозрачным, как после дождя. Все окружающие меня предметы обрели такую необычайную резкость и контрастность, что казалось – об них можно порезаться. Я немного постоял и двинулся дальше. Казалось, что пространственно – я шагаю на месте, а то, по чему я шагаю и всё, что меня окружает, движется в противоположном моему движению направлении. Как на беговой дорожке в фитнес-центре. И с каждым шагом я всё более увеличивался в размерах. А улица становилась какой-то маленькой, как бы камерной что ли, даже кукольной. И вдруг я осознал, что совершенно спокойно смогу перепрыгнуть Большую Невку. Просто так – запросто: разбегусь и перемахну совершенно без напряга. Страха не было. Я разбежался и оттолкнувшись от асфальта легко перемахнул на другой берег, прямо как во сне. Я просто подпрыгнул вверх, а улица, Выборгская набережная и река просто проплыли подо мной по инерции. И вот я оказался на Аптекарской набережной, уже на другом берегу. Вот, чёрт! Никто же не поверит! Я постоял, отдышался и пошёл по набережной. Интересно: а во второй раз получится? Прежней уверенности уже не было, и я не стал больше рисковать. А город обрёл прежний вид, сияние исчезло. Но была твёрдая уверенность, что мир и я вместе с ним, сегодня в корне изменились и, что при удачном стечении обстоятельств, мне вполне по силам повторить не только этот прыжок, но ещё и кое-что покруче.

18 декабря 2019

Второе с половиной дыхание

И вот день схлопнулся. Вместе с суматошной неделей, которую я, за неимением свободного времени или просто нехотением, просто не заметил. Солнце движется к закату. Мысли съехали в кювет. На душе гниёт растрата, не пуская в неё свет… Да! – Пустая растрата времени ни на что. Обидно, понимаешь, всё время заниматься ничего для меня не значащей ерундой. Ах, да – ради куска хлеба же… О, кажись, мой номер, ну что ж, вперёд, как говориться, – поехали! Вперёд и с песней!

Одним и тем же путём… Надо будет сменить маршрут на следующей неделе, внести, так сказать разнообразие. О, как же тогда всё сразу изменится! Обалдеть просто! Ах, как заиграют краски, сколько прохладной свежести привнесу я этим гениальным новшеством!? Просто государственный переворот, чёрт возьми! Ладно, хватит… А, может, уйти в лес к партизанам? Или нет – уйду-ка я в сторожа. А что? И времени свободного – вагон с маленькой тележкой, делай что хочешь: гуляй, размышляй, пиши о смысле смысла жизни… Ага, – шиш с маслом! Кто будет платить по счетам? Иван Фёдорович Крузенштерн? А ты пойди и повесься в знак протеста – пусть знают! Глупости какие-то. Всепоглощающая глобальная чушь! Но, всё-таки, с небольшим элементом сарказма. Урюк! …и курица в приподнятом настроении вприпрыжку отправилась на сковородку. Кирдык самородку! Плывут пароходы: «Привет Мальчишу!». Летят самолёты – «Пипец Мальчишу!». А что это за здание? Хорошо бы вечером, когда уже стемнеет, вон там, на последнем этаже с видом на набережную, докурить сигарету, закрыть окно, пройтись по кабинету и, улыбнувшись самому себе и проделанной работе, сладко потянуться, выключить компьютер и свет… Да-с, а в здании уже никого нет… Запереть свой кабинет и выйти на свежий воздух к реке. Красота!

Кажется, приехали. И что дальше? Что будем делать дальше, господа, кажется, я к вам обращаюсь? Господа, как водится, смущаясь, отводят хитрые глазёнки… А вот хрен вам! Домой пойду – и точка!

Новости и сплетни отбрасываем сразу же, к чаю вполне подойдёт и долгожданная тишина с элементами ленивого просматривания почты и откликов на мои… К чёрту всё. Устал и не вставляет. Надо на свежую голову. Теперь лишь бы только уснуть поскорее, без ворочания и мысленного поноса…

Все события, всё – вторично!

Мир вторичен, как рынок жилья…

И застенчивый самоубийца с ноги на ногу у пруда,

Постеснялся прилюдно топиться –

Не случилась бы ерунда…

Безобразно всё, неприлично. Финиширую – от винта!

Всё – черта!..

Но, увы, отсырели спички -

В вакханалии вязнет нога…

Вот… Кажись, проваливаюсь в сон. Очень высокая тёмная башня, в которой должно произойти какое-то чрезвычайно значимое для нас двоих событие. Мы заходим в лифт. Он очень неустойчив, будто из жести сделан, шатается и проминается под ногами. А нам надо почти на самый верх, на предпоследний этаж. Страшно подниматься в такой неустойчивой конструкции, но по-другому поступить мы не можем. Я по ошибке жму на последний этаж. Двери закрываются и начинается движение вверх. Свет стал мигать и меркнуть. Я с ужасом понимаю, что ошибся с этажом и тянусь к предпоследней кнопке. Приходится прикладывать колоссальные усилия, преодолевая всё возрастающую вибрацию и сопротивление воздуха. Но, всё-таки, нажимаю нужную. Но теперь меня охватывает дикий страх смерти и сомнения: сработает это или нет… А вибрация и тряска тем временем всё усиливаются. Нас начинает размазывать по стенкам как в центрифуге… Небытие.

…И-И-И – ХЛОП!!! Утро. Снова светло. Я полежал какое-то время. Было странное ощущение: будто тело меня плохо слушается. Наверное, как после наркоза. Я встал с кровати и попытался пойти, но получалось с трудом, как-то неуклюже что ли, или же как после карусели, бывает, пошатывает. Пошёл на кухню, но со всей дури лбом врезался в верхний наличник двери! От неожиданности сел на пол, а по ощущениям будто упал с высоты. Что за фигня со мной творится? Я медленно встал и подошёл к зеркалу и не увидел своего лица – только грудь и кусочек шеи. Наклонился и всмотрелся в своё лицо. Вроде – всё то же… Не может этого быть… Наваждение какое-то. Медленно до меня начало доходить, что… и страх сковал сердце. Я что – больше, чем обычно? Похоже… Я вырос что ли? Фантасмагория или сон? Мне сорок один год, чёрт возьми! Как это можно взять и внезапно вырасти!? Полный бред!

Я долго ходил по комнате взад и вперёд, по ощущениям – как на ходулях, невольно втягивая голову и пригибаясь, хотя потолки у меня высокие. Блин, я у себя дома, как Гэндальф в домике у хоббита. Всё вокруг уменьшилось. Ноги не убираются под стол, страх чего-нибудь задеть или раздавить. Странно: пропорции тела остались прежними, голова вроде не уменьшилась… И что прикажете теперь делать? Мне же вся одежда мала! Хорошо ещё, что на улице лето и у меня есть не по размеру большие футболки и просторные бриджи. А из обуви – только шлёпанцы подойдут, да и то если разрезать ремешок и замотать скотчем. Надо идти за шмотками на барахолку, блин, и денег как на зло – в обрез! Я был метр семьдесят или чуть меньше, теперь во мне около двух метров! Нет, это, конечно, полное скотство взять вдруг и прибавить аж тридцать сантиметров за одну ночь! Что люди-то скажут!

Поначалу от меня все шарахались, кто-то даже пугался не по-детски – ну, по крайней мере, мне так казалось… Я тоже довольно продолжительное время привыкал к своему новому состоянию: поначалу прятал глаза, ездил объездными путями на работу, заходил в совершенно другие магазины, нежели обычно. Но довольно скоро выяснилось, что мои опасения на счёт отношения ко мне окружающих были напрасными: они просто не заметили или почти не заметили перемены, произошедшей со мной. До меня вдруг дошло очевидное: всем просто по фигу до меня и моего существования. И так было всегда! И чего тогда, собственно, переживать? Фу, прямо гора с плеч! Вот так и открывается второе с половиной дыхание! В конце концов – комсомолец я или просто обычный, среднестатистический человек-пылесос!? И казалось бы, такая пустяшная перемена, яйца выеденного не стоит. Просто – Тьфу! Детский сад какой-то, ей богу! Ничего неординарного со мной и не произошло… Ан – нет! Ведь раньше, что было? Пустота, череда ничего не значащих ни для кого событий, скука смертная – как ежегодный рок-фестиваль! Обыденность, написанная с маленькой буквы!.. Но, всё – теперь всё будет по-другому, ведь у меня изменился размер обуви! Жизнь превратится в стремительный горный поток! Прощайте, господа, мне пора… На новый уровень, на другой берег… На рынок, чёрт возьми, за шмотками! Время менять гардероб!

7 августа 2019 г.

Кристаллический Басурманин

Однажды случилось мне выиграть сертификат на посещение бесплатного семинара Школы Личностного Роста. Просто нечаянно кликнул на ссылку в интернете, и через пять минут мне перезвонили, поздравили с выигрышем, записали на семинар, сказали, что очень ждут меня и прислали адрес и время по СМС. А что, собственно – схожу, времени у меня предостаточно, дел никаких уже давно не намечается. Да и период творческого застоя явно затянулся, а так хоть по городу прогуляюсь. До семинара-лекции оставалось три часа, и я решил прогуляться по набережной. Надо сказать, относился я к подобным тренингам весьма скептически: ну что это значит «тренинг по личностному росту»? Типа люди в поте лица тренируются и личностно растут над собой? Чушь какая-то. Очередной способ выкачивания денег. Даже как-то интересно стало: смогут ли они меня чем-нибудь заинтересовать?

Школа эта располагалась в Бизнес-центре на последнем этаже. Как ни странно, собралось довольно много любителей на халяву погреть уши. Разношёрстная публика всех возрастов и сословий прогуливалась в холле и увлечённо пялилась в смартфоны. Наконец нас попросили пройти в аудиторию. Мы расселись на расставленные рядами стулья. Я забрался в самый конец у открытого окна, достал тетрадку и ручку и приготовился личностно расти. В дверь стремительно влетел мужчина неопределённого возраста в явно поношенном пиджачишке с кожаными заплатками на локтях. Поставил свой большой коричневый портфель на стол, хлопнул в ладоши и начал:

– Добрый день, господа! Рад вас всех лицезреть в нашей Школе. Меня зовут Петров Анатолиевич Семёнов, можно просто – Петров! Ха-Ха-ха! Я – профессор личностного роста. Можно просто – профессор. Я расскажу о предпосылках возникновения и этапах становления нашего учения на собственном примере, а также мы затронем некоторые аспекты нашего с вами существования в современном мире. У нас на всё про всё два часа с перерывом в пятнадцать минут. Итак, начнём.

Лектор снова потер ладоши, дотронулся до мочек ушей, пару раз откашлялся, сделал глоток воды или чего-то другого – бог его знает, чего у него там было в прозрачной бутылочке, которую он достал из портфеля, – и начал:

– Всё началось с того, что, собираясь в спешке на работу, я поставил телефон на зарядку и благополучно его забыл. Спохватился уже в метро, и первая мысль – вернуться, заставила меня испытать некий, но, как ни странно, кратковременный приступ паники. Вернуться или нет? Возвращаться – плохая примета… И тут наступило чувство полного спокойствия и светлой радости. Я улыбнулся и почувствовал себя по-настоящему самостоятельным и наконец-то полностью причастным ко всему происходящему прямо сейчас. Ну, мы все с вами взрослые люди и мне незачем что-либо вуалировать, поэтому буду говорить, как есть. События развивались стремительно: после работы я остановился возле рюмочной и понял, что вполне могу обойтись без вечерней порции спиртного. Далее: я не стал включать дома телевизор из-за возникшего чувства брезгливости по отношению к тем вещам, которые я там могу увидеть. Зашёл в интернет и понял, что меня совершенно не интересуют никакие сплетни, фотки, и даже включив новинки из мира музыки, я осознал, что меня совершенно это не вставляет. Спокойствие и радость! Это, было подобно дереву в парке, которое совершенно не похоже на трактор. Вы скажете: «Ну, это же и ежу понятно!» Это – бесспорно. Ежу-то, может быть и понятно, а вот большинству человеков – нет! Далеко не каждому, подошедшему к дереву придёт мысль, что это дерево совершенно не похоже на трактор! Вы, наверное, скажете, что я высосал всё это из пальца? Нет! – Понимание приходит по расписанию, когда ты к этому готов! – Профессор говорил с хитрой улыбкой, поглядывая на присутствующих, ища отклика. Что ж, говорит занятно. Но меня упорно тянуло в сон. Может из-за жары. Пока он говорил я на какое-то время погрузился в свои мысли, но меня вернуло в реальность некое движение в аудитории. Петров пригласил жестом девушку из первого ряда, взял её за руку и вывел на импровизированную сцену:

– Позвольте вашу ручку, барышня, – быстро взял её указательный палец и поднёс к своим губам, как бы высасывая из него что-то, она, взвизгнув, отпрянула, и все рассмеялись, – ну вот, видите, ничего я из пальца не высосал! Берегите внутреннюю тишину, господа!

Да… Признаться, не ожидал я ничего подобного от этого мероприятия. Мозги действительно начали приходить в движение. Тетрадку, похоже я взял не зря. После разрядки профессор продолжил:

– Я ведь не сразу стал докой в офисной работе. Я всю жизнь проработал на производстве и предпочитал зарабатывать на жизнь исключительно сначала головой и уже последующим рукоблудием. А потом раз, и оказался в офисе: мониторы, принтеры, сканеры, бумажки там разные… И самое для меня неприемлемое – это надо постоянно звонить по телефону и разговаривать вслух с невидимым собеседником. Это же ужасно! Никакого рукоблудия! И не пошлёшь ведь никого на хрен – типа, клиенты, покупатели, мать их за ногу! А коллеги по работе? Да они в первое время просто издевались надо мной, пользовались моей компьютерной безграмотностью. Был такой случай. Нам троим сменили системные блоки, после этого машины перестали видеть друг друга, два из них не видели принтер со сканером, то есть распечатать документ можно было только с главного компьютера. А с моего было невозможно перекинуть документ на главный компьютер. И что придумали мои, с позволения сказать, коллеги? Это я уже потом понял, что ребята просто решили приколоться. Написали мне алгоритм действий и преспокойно отчалили в командировку. И как-то гендиректор застал меня за следующим занятием. Я принимал на своём компьютере почтовые сообщения и документы, переписывал их ручкой на бумагу, пересаживался за соседний комп (с которого можно было отправить документ на главный комп) и набирал по бумажке. После чего отправлял с него на главный компьютер, с которого уже и распечатывал или же сканировал. Начальника, надо сказать, я рассмешил до слёз, но этим «гаврикам» потом за это моё унижение прилетело от него леща. Ну это, так – к слову, для разрядки. Ладно, господа. Перерыв – пятнадцать минут, мне надо попудрить носик, ха-ха-ха! – Профессор взял портфель и вышел из аудитории.

Я спустился на улицу и закурил. Прикольный дядька, весёлый. Интересно, а это его официальное место работы или же он приглашённый лектор? Есть в нём что-то… Я задумался. Когда опомнился, понял, что опаздываю и поспешил к лифту. Извинившись, я тихонько прокрался на своё место и сел. А с профессором явно произошла разительная перемена: его щёки раскраснелись, а глаза лихорадочно бегали с предмета на предмет. Он говорил, раскачиваясь, будто читает стихи:

– А вот ещё был случай… Установили у нас новую систему для контроля за сотрудниками: прикладываешь палец, и фиксируется время прихода и ухода работника. А мне сказали, что это устройство для сканирования сетчатки глаза. На другой день я пришёл на работу и приложился левым глазом к устройству. Послышался противный звуковой сигнал, и резкий, с претензией на вежливость голос продекламировал: «Сканирование не прошло. Повторите попытку, пожалуйста». Я приложился правым глазом. Эффект – тот же. Так и стоял раком, прикладываясь попеременно то левым, то правым глазом. Народ высовывался из кабинетов и с любопытством наблюдал за моими безрезультатными попытками и исчезал снова за дверями, пока кто-то сердобольный, проходящий мимо, не просветил меня, как это работает. Надо мной ещё долго посмеивались после того случая, – и профессор, рассмеявшись, даже прослезился. Но меня уже не очень-то занимал его рассказ: я застыл над тетрадкой с ручкой в руках и полностью отключился от происходящего… На поверхность меня вытащили визгливые завывания профессора:

– … И что из всего этого выкристаллизовывается? Ну, что получается в итоге? На сцене появляется Кристаллический Басурманин! Посмотрите, как Он блестит и сверкает на солнце! На душе становится радостно и весело до полного слабоумия! И Он есть у каждого и, одновременно – в глобальном смысле, это наш общий символ, наш эгрегор, чёрт возьми! Мы все отторгаем из себя что-то: кто-то по наивности пытается выдавить из себя раба, кто-то строит для себя образ врага, без которого его самого просто никто не заметит, также как и он сам не увидит самоё себя в зеркале без противопоставления себя – Ему. А Кристаллический Басурманин – не пахнет! Он красив и нейтрален как машинное масло. Он звенит на ветру как хрустальный бокал. О, как грамотно я описал этот ласковый образ, но я не сказал: Басурманин красив неземной красотой, но звериный оскал вызывает в нас Он, когда мы наблюдаем Его из дали… – Профессор всё более распалялся, размашисто жестикулировал и раскачивался в такт своим завываниям. А я тем временем судорожно записывал у себя в тетрадке:

…Мы глядим в телевизор пруда.

А за ним проезжает уютный трамвай.

Тихо плавают утки, и мы без труда

Различаем молекулы долгого дня.

И глядит из кустов на меня и тебя

Бородатая каменная голова…

Думаю, получится неплохая вещица. Не боевик, конечно, но можно поколдовать над музыкой и придать глубинной мощи. А вчера, помнится, меня остановила на улице старушка, извинилась, попросила не думать, что она «не в себе» и спросила: какое сегодня число и день недели. И я растерялся! – Полез в карман за телефоном. А ведь знал ответ! Испытал чувство стыда. Да-с. И вот ещё образ: ива, как низко надвинутая на глаза кепка, нависла над прудом. Надо будет использовать… О, народ зашевелился, кажется, лекция, наконец-то окончена. Я убрал тетрадку в рюкзак и стал протискиваться к выходу.

12 июля 2019 г.

Семья и море

Воскресным утром Стасик и Людмила молча сидели на кухне друг напротив друга и пили чай. Стасик, подперев подбородок ладонью, смотрел потухшим взглядом куда-то мимо своей чашки. Людмила тупо водила ложечкой в чашке и грустно смотрела на уже остывший чай. И оба молчали. Каждый о своём. Вы, наверное, скажете: вот, сидят два уставших от семейной жизни взрослых человека – каждый на своей волне. Так? Так-то оно, конечно, так – согласен… Так – да не так! Оба, не зависимо друг от друга, совершенно не сговариваясь, – истово желали на море! Параллельно друг другу желали, и всё тут. А вы говорите, каждый на своей волне…

И вот, опять же, совершенно не сговариваясь, оба решили посвятить этот воскресный день одиночным и дерзким вылазкам за пределы квартиры в поисках неизведанных берегов и таинственных артефактов. Людмила совершенно интуитивно, во что бы то ни стало, решила прошвырнуться по барахолкам, комиссионным магазинчикам, рыночным развалам и прочим увлекательным местам. Её искания должны были вылиться в приобретении некого артефакта, предназначение которого ей смутно виделось в заделке зияющей бреши в опостылевшей ей повседневности и обретении нового вектора движения прямиком по направлению к (ни много – не мало) абсолютному счастью. Её неуклонно сносило в юго-западном направлении к одному всем известному рынку с романтичным названием «Юнона». И она, полностью отдавшись течению, но искренне надеясь на «авось», отважно отправилась в странствие.

Стасик же, выйдя полчаса спустя после супруги, первым делом зашёл в рюмочную. После этого необходимого ритуала он, не менее интуитивно, нежели его дражайшая супруга, приобрёл блокнот с ручкой и взял курс на Елагин остров, где, по его мнению, к нему пренепременно должны будут прийти в голову гениальные мысли по поводу переустройства мира, ну и… и просто хорошие мысли. Он решил прогуляться пешком, дабы перед генеральными размышлениями на острове хорошенько понабраться впечатлений от исторических видов и духовно обогатиться от посещения попадающихся по пути культурных заведений. Стасик закурил, потянулся и с улыбкой на лице храбро отправился в путь, напевая в полголоса «Хорошо бродить по свету с карамелькой за щекой…». Но его светлые начинания грубо оборвал джип, из которого предательски громко зазвучало «Море, море, мир бездонный…». И подобно давно ноющему больному зубу, о котором периодически забываешь, но при этом – он никуда не девается, откуда-то из тёмных глубин всплыло на поверхность сознания смутное, но истовое желание, и он стал видеть всюду морскую тематику. И вот, пожалуйста: афиши с анонсом празднования Дня Военно-морского флота, громкие, похожие на остановившихся в развитии больших детей, иностранцы в капитанских фуражках, улыбающаяся физиономия Кусто на витрине какого-то магазина со снаряжением… Стасик решительно свернул с центральной улицы и решил добираться переулками, где потише. И очутился у питейного заведения с игривым названием «Чунга-Чанга». Стасик спустился вниз и ослеп – после яркого солнца внизу царил полумрак. Когда глаза попривыкли, он направился к стойке, заказал два по сто, кружку тёмного пива и непременных в таких случаях крабовых палочек, сел за столик и принялся разглядывать обстановку. На стенах почему-то висели картинки из мультфильмов про капитана Врунгеля, а также из любимого им «Острова Сокровищ», никаких «Чунга-Чанг» не наблюдалось. Посидев там около часа, он окончательно утвердился в решении посетить какую-нибудь выставку, ну или на худой конец – музей… Ну, и стоит ли говорить, что это оказалась выставка картин молодых художников на морскую тематику, которая неожиданно случилась у него на пути. Он опомнился только когда уже вышел с выставки держа в руках завёрнутую в бумагу картину-репродукцию «Девятый вал» Айвазовского. И вы, наверное, спросите: на хрена она ему? А этого несчастный покупатель не знал и сам. Ничему уже не удивляясь, он также невольно поприсутствовал на уличном концерте военно-морского духового оркестра какого-то там округа. И… На данном этапе мы вынуждены оставить Стасика, ибо нас уже разбирает любопытство: а что же там Людмила?

А Людмила тем временем торжественно восседая в душном трамвае на переднем сидении, уныло поглядывала в окно, при этом не отвлекаясь на проносившиеся мимо урбанистические пейзажи и возникающие при этом проходящие мысли, непрерывно желала попасть на море. В отличии от Стасика она была цельной личностью и точно знала, зачем и куда она плывёт. Потом она долго бродила по рядам барахольщиков, с удивлением обнаруживая самые неожиданные для себя вещи. Мы даже не будем перечислять всё многообразие артефактов представленных на барахолке и тем более восхищаться их фантастической дешевизной, скажем только, что она чуть-было не купила полуметровый бронзовый бюст всесоюзного старосты М.И. Калинина, а также медный водолазный шлем с манишкой, но здравый смысл возобладал (в отличии от Стасика Людмила не имела такой привычки, как посещение рюмочной перед важным мероприятием), и она скрепя сердце всё-таки отказалась от этой покупки. Проходив полтора часа и ничего не выбрав, она было хотела податься на выход, но тут наткнулась на книжные развалы. И нашла! Нашла то, что искала.

Вечером в прихожей послышался шум, копошение, шуршание бумаги, звон стекла, какая-то нездоровая суета… Потом всё стихло. Дверь в комнату распахнулась и Стасик с весьма, надо сказать, одухотворённой физиономией, держа перед собой картину причалил к пристани:

– Ну, вот, Люда, как тебе? Девятый вал! Айвазовский. Реплика, естественно. Куда бы повесить? – И он под чутким руководством супруги повесил-таки внезапную картину на выбранное ею место. Так же были повешены на стену штурвал с якорем – стилизованные часы с барометром. На столе были разложены красочные буклеты турфирм, открыта бутылка вина, морепродукты. Стасик с восхищением рассматривал старинную книгу в ветхом переплёте, которую купила Людмила, поговаривая при этом: «вот это да… раритет… вот это тебе повезло…молодчина!» А Людмила сидела рядышком с мужем и принимала комплименты в свой адрес. Ещё бы – поди-ка достань такое издание начала двадцатого века! Да ещё за такую смешную цену. Книга называлась «ПОДБОРКА ИНТУИТИВНЫХ МОРСКИХ ГАДАНИЙ».

10 июля 2019 г.

Вулканический Консул

Я сидел утром перед ноутбуком, пил чай и вяло просматривал новости. Судя по доносящемуся из-за окна шуму дождя, день ничего хорошего не сулил. И потом, меня уже с раннего утра донимали какие-то непонятные СМС-сообщения, что-то вроде «мы помним о Вас, будем иметь Вас ввиду» и тому подобное. Кто такие «мы», почему помнят, да ещё поиметь обещают? Выглядит как-то угрожающе, согласитесь. А сегодня ещё и ночью кто-то позвонил – приколист хренов.

И так: я сижу за столом и листаю новости, вернее – мы с котом сидим и просматриваем новости, он сидит у меня на коленях и с интересом читает то же, что и я, периодически заглядывая мне в лицо и комментируя прочитанное на своём кошачьем наречии. И вот, пожалуйста: загородный особняк несчастного преподобного отца обнесли на какую-то космическую сумму. Ущерб только наличными составил чуть ли не сотню миллионов рублей, ладно хоть не долларов – а то бы я уж совсем усомнился в некоторых догматах веры. А так – всего лишь рублей… Тьфу! Ерунда какая! – Рублей… В настоящее время уточняется стоимость и пропавших вместе с наличными других, имевшихся у скромного служителя культа, материальных ценностей. Мы с котом переглянулись:

– Нет, Котофеич, это – не поп, – это просто кондуктор какой-то! Матёрый кондуктор! Забыл, наверное, дневную выручку сдать – забегался, бедолага. – Кот, согласившись с моими доводами, одобрительно муркнул.

Я открыл почту и обнаружил очередное приглашение на собеседование. Тон письма был таким, будто бы я уже дал своё согласие и осталось соблюсти лишь небольшие формальности. Название вакансии не упоминалось вовсе. Когда я давал согласие – я решительно не мог вспомнить, что, впрочем-то и не мудрено, ведь за последние месяцы я посетил уже десятки собеседований, заканчивались которые всегда одинаково: «мы вам перезвоним», что буквально означало «Разговор окончен. Следующий». Название организации мне ничего не говорило. Оно было на английском и какое-то проходное, что ли. Такое, что, пробежав по нему глазами и оторвав от него взгляд, оно тут же стиралось из памяти. Внизу был адрес и телефон. Сверившись, я убедился, что это именно они мне звонили ночью и слали СМС-ки. Ну что ж, настойчивость, достойная уважения. Я был заинтригован. Да и потом, сегодня понедельник – мёртвый день, как показывает практика, а других мероприятий не намечалось. Надо сходить – от меня не убудет.

Я побрился и отправился в путь. Нужный адрес я нашёл не сразу. Литера К находилась глубоко во дворах и представляла собой маленький двухэтажный «курятник» с обшарпанной штукатуркой. Над крылечком висела яркая вывеска, которая сильно контрастировала с внешним обликом здания, и складывалось ощущение, что повешена она была только-только перед самым моим появлением. Как я и предполагал, это было Кадровое агентство. Возле крылечка было наспех подметено от опавших листьев. Я вошёл внутрь: на стенах висели какие-то документы в рамочках и пахло чем-то очень-очень старым. Меня встретила подозрительно юная особа, накрашенная по-взрослому и облачённая в строгий деловой костюм. Представилась Виолеттой Юрьевной и пригласила подняться на второй этаж. Мы вошли в явно не соответствующее размерам здания длинное и узкое прямоугольное помещение, почти всё пространство которого занимал чёрный стол с расставленными по его периметру стульями. Меня пригласили сесть с торца стола, у входа, и немного подождать. Я достал-было книжку и только приготовился почитать, как дверь распахнулась и всё помещение вдруг наполнилось Виолеттами Юрьевнами. Они сразу всем скопом заговорили и задвигали стульями. Когда все Виолетты расселись, вошла их главная, доминирующая Виолетта, и заняла место председателя – у окна. Боже! Они все были одинаковые, как близнецы – и не отличишь! Все Виолетты с нескрываемым восхищением уставились на Виолетту-мать.

– Ну, здравствуйте, Сергей Владимирович! Мы давно Вас ждали… – Радостно обратилась она ко мне, и все Виолетты, послушно кивая, с детским любопытством тут же впились в меня глазами, а царствующая Виолетта продолжила:

– После долгих поисков, – а мы перебрали и разобрали по косточкам превеликое множество кандидатур, – мы остановились именно на Вас. Примите наши поздравления! И примите это как должное, потому как, Ваше согласие-то нам, собственно, и не требуется. С этого самого момента Вы обретаете новое КАЧЕСТВО. Понятие «должность» здесь не совсем будет уместно, так как должностных обязанностей в общепринятом значении – у Вас не будет, но мы для удобства будем всё-таки употреблять это примитивное обозначение. Итак, с сегодняшнего дня Вы, ни много- не мало, – ВУЛКАНИЧЕСКИЙ КОНСУЛ! И Вам надо научиться с этим жить! Пугаться не стоит… Должность эта – не выборная, и Вы – не наёмный работник, и отчитываетесь исключительно перед собой. Это работа интуитивного характера. Круг своих обязанностей Вы выбираете сами, и пункты в свою должностную инструкцию вписываете тоже сами, по мере освоения. Но вот афишировать себя в своём новом качестве направо и налево не стоит. Если уж так приспичит, то представляться стоит только тем, кому Вы – доверяете, а вот верят ли они Вам, тут в принципе не играет особой роли, ибо право выбора – исключительно Ваша привилегия. И чтобы не шокировать собеседника, представляться следует с улыбкой, лучше тихим спокойным голосом, как бы по секрету, таинственным шёпотом. Ну, а если человек попался совсем уж тупенький, то – с придурковатым и извиняющимся выражением лица – а то ведь можно и по морде получить! – И все присутствующие (кроме меня, естественно) весело расхохотались.

Я всё время порывался вставить своё слово, задавать вопросы, но все мои попытки захлёбывались и тухли ещё в зародыше, – на стадии попытки открыть рот. Наконец мои потуги были замечены:

– Ах, что касается работы… Ну, о том Вам беспокоится не стоит – она сама придёт к Вам в дом. Таких, как Вы – работа любит! Ой, то есть мы хотели сказать: «работа не волк, в лес не убежит». Всему своё время. А пока наслаждайтесь своей новой ипостасью. И помните: вы теперь представитель Вулканической деятельности Земли и, вообще, – явления вулканизма в целом. И поэтому, все Ваши долги, вечное отсутствие работы и «сигарет купить не на что» – просто «Тьфу!», по сравнению с грозными явлениями природы!

Потом она говорила что-то ещё и ещё, но я к тому времени уже напрочь утратил способность членораздельно воспринимать информацию. Наконец, было объявлено, что собеседование закончено, и все Виолетты разом вскочили со своих мест и смешавшись в общую массу, вытекли из помещения. Я остался совершенно один. Посидел какое-то время и тихо вышел на улицу, не встретив никого на пути. Всё это мероприятие, как мне показалось, заняло не больше двадцати минут, но, когда я спустился в метро, оказалось, что уже семь вечера! Как я пробыл там весь день и не заметил этого?

Дома я заглянул в чёрный безмолвный экран телевизора: «нет, оттуда совсем не веет космосом, и это совсем – не Рио-де-Жанейро… Ну, что молчишь, Тоталитарный Вестник»? Кошачий ящик – как я его называю. Ведь в нём обитают бесплотные сущности, которых у нас, у людей, принято не замечать и уж тем более, не придавать значение их потусторонней болтовне. Я его включаю, исключительно ради кота: он их видит и любит погреть свои кошачьи уши перед экраном. Какое-никакое, но, всё-таки, общество – в моё, практически постоянное отсутствие в этом мире… Что ж, похоже, что я опять вернулся ни с чем. Как будто и не со мной всё это было. Эти анонимные и настойчивые телефонные СМС-оповещения типа «мы будем иметь Вас ввиду», а телефонный звонок посреди ночи с издевательской просьбой: «спите скорей – у Вас завтра важный день», потом письмо с приглашением… А я-то подумал-было: что-то важное на горизонте намечается… Ну, я всегда сначала именно так и думаю… Собеседование, мягко говоря… В высшей степени странное, если не сказать больше – фатальное! Видимо я давно к этому двигался. И из каких-то неведанных глубин тут же всплыла, пока ещё не очень понятная для меня, но, по всей видимости, давно сидевшая внутри, фраза: «все блага, что ты взял от жизни, когда-нибудь придётся не вернуть…». Стоит поразмыслить над этим на сон грядущий.

Утром я проснулся в бодром расположении духа и как есть, в трусах, сел и записал в блокноте:

«Взбив подушку, набитую прозой,

Я сподобился было уснуть,

Но сквозь ситец царапает кожу

Мягким пёрышком острая суть».

И тут оно началось: с самого утра и почти до наступления вечера я непрерывно отвечал на звонки и письма потенциальных работодателей. Чёрт, чёрт, чёрт! – Никогда такого не было! Я полгода безрезультатно ходил по собеседованиям и был постоянно никому не нужен, – хоть какая-то стабильность была… А теперь моя личная, выпестованная в постоянных походах по организациям невостребованность, понадобилась вдруг всем и сразу!

Ближе к вечеру, охренев окончательно и бесповоротно, я закрыл ноутбук и вышел пройтись. Намотав нужное количество километров, я сел на остановке и закурил. Невыносимый грохот гаек, болтов и других металлических изделий в моей жестяной черепной коробке стал утихать, и с языка совершенно естественным образом сошло четверостишие:

– Очки с антигламурным напылением

Мне стали больше не нужны,

С тех пор как вижу суть явлений

Сквозь призму светлой пустоты.

Интересно, к чему бы это? – подумал я и пошёл к пешеходному переходу. А ведь неделей ранее я, потерянный, шагал по этой же улице и мне казалось, что асфальт проминается под моими ногами. Я ощущал спиной холодное и хищное дыхание отчаяния, которое, то нагоняя меня, а то чуть-поотстав, играло со мной как кошка с полуживой мышкой. И низкое тяжёлое небо давило своей неизбежностью. И как в вязком осеннем воздухе чувствовался привкус приближающегося дождя…

Сумерки сгущаются, люди и машины беззвучно снуют мимо. Я останавливаюсь у пешеходного перехода. На другом берегу беспокойной проезжей части в качестве ориентира, маячит каменная голова на гранитном постаменте. Вот загорается зелёный сигнал, и женщина, которая работает в светофоре, очнувшись от минутного оцепенения, проявляет себя, на мой взгляд, не с лучшей стороны: она монотонным голосом, лишённым всяческих эмоций, тем самым усугубляя моё и без того уже подорванное серой действительностью, мрачное настроение с неотвратимостью конвейера доводит до моего сведения, что «Переход Сердобольской улицы разрешён». И никуда ведь не деться! Разрешён – и всё тут! А для тупорылых повторяет ещё и ещё. Ну уж нет, товарищи! Я не желаю переходить улицу в подобном тоне! – Теперь не желаю! Это – оскорбительно, в конце-то концов! Всё должно быть не так! Моё вулканическое естество вскипает и прорывается наружу. А должно быть вот как: «Переход Сердобольской улицы стал СМЕШОН»! «Переход Сердобольской улицы стал СМЕШОН!». Это значит, что теперь и только теперь – он возможен. До этого было грустно и безысходно, а теперь переход стал лёгок и смешон, лёгок и смешон – это как открытие портала в яркий, и насыщенный забавными приключениями мир, да ещё и, к тому же, полезный для здоровья! И отныне, пока я являюсь Вулканическим Консулом, – так будет всегда!

Во веки веков! Аминь!

10 сентября 2019 г.

Соискатель

Анатолий выглянул в окно и решил идти пешком, благо погода стояла просто шикарная: ветра нет, птички поют, солнышко светит. Он вышел за два с половиной часа до собеседования. Памятуя прошлые свои неудачи, а их за последние два месяца было около десятка, он твёрдо решил не повторять более своих ошибок. Два дня Анатолий готовился к этому интервью. Он досконально изучил сферу деятельности компании, отзывы бывших работников в интернете, мнения покупателей о продукции. Подготовил, как ему казалось, ряд вопросов по существу, чтобы – в точку, чтоб ничего лишнего, никакого сора. Главное – не забыть. Раньше, бывало, когда наступало время вопросов, он просто терялся и не знал, что спрашивать. И уже выйдя на улицу после беседы, вспоминал то главное, о чём так и не спросил. Но сегодня этого не будет! Анатолий прописывал вопросы на бумаге по несколько раз на дню. Шпаргалку сунул в карман, если что. И самое главное – ни в коем случае не удаляться от темы беседы! Шаг вправо, шаг влево – и ты в пролёте! Так уже было много раз. Свой рассказ о себе он репетировал перед зеркалом по многу раз в день. Записал основные тезисы. Ни в коем случае не ругать своих бывших работодателей и не выставлять себя жертвой обстоятельств. Надо вести себя естественно, не тушеваться, говорить уверенно, не спеша. А, ну да – ещё улыбаться.

По мере приближения к указанному адресу напряжение и беспокойство нарастало. Но это совершенно не смущало Анатолия. Это как перед выходом на сцену: мандраж проходит, как только выходишь к микрофону. Дальше происходит преображение. Он остановился у крыльца бизнес-центра и закурил. Промотал в голове сценарий своей речи, повторил заученные вопросы. Успокоился и позвонил сообщить о своём прибытии.

Его встретила дама средних лет в строгом сером костюме. Они проследовали к лифту, поднялись на третий этаж, обмениваясь между делом дежурными фразами о погоде. Даму звали Анна Григорьевна. Она поинтересовалась, быстро ли Анатолий их нашёл и долго ли добирался? Анатолий поведал, что шёл пешком около двух часов к ряду, что нисколько не устал, что погода отличная, и что он считает страшным грехом в такое замечательное утро трястись в душном транспорте. На что Анна Григорьевна лукаво улыбнулась. Анатолий это заметил и тут же пожалел о сказанном: излишнее рвение это тоже не есть хорошо, лизоблюдством попахивает.

Анна Григорьевна привела Анатолия в переговорную. Попросила немного подождать. Спросила, не желает ли он чай-кофе? Анатолий вежливо поблагодарил, но отказался. Он сел за стол и стал ждать. Через пять минут Анна Григорьевна вернулась с распечатанным резюме и села напротив соискателя:

– Ну, Анатолий, начнём, пожалуй. Ваше резюме показалось нам очень интересным. Судя по тому, что вы указали, у вас огромный опыт в данной отрасли. И вроде бы всё хорошо, но вот смущает обилие мест работы и их частая смена, – Анна Григорьевна углубилась в изучение распечатки, что-то помечала карандашом, а потом подняла глаза на Анатолия, – вы можете это пояснить?

Это был для него самый неудобный вопрос. Раньше несчастный Анатолий заёрзал бы на стуле и сбивчиво, заикаясь, начал бы тараторить, что, мол, мало платили, начальник – самодур, и вообще ездить далеко. Но не теперь. Он улыбнулся и спокойно начал:

– Да всё очень просто. Несовпадение ожидаемого с действительным. Дело не в деньгах. Платили достойно. Ничего плохого о прошлом я сказать не могу. Не люблю застоя. Не было движения вперёд. Я пытался двигать эту махину, но часто встречал сопротивление в лице как подчинённых, так и начальства. Отсутствие роста. Вот основная причина смена места работы. Никому ничего не надо. Надеюсь, вы открыты для всего нового? – Спросил Анатолий и с ярко выраженным интересом в глазах посмотрел на Анну Григорьевну. Это подействовало. И Анатолий довольный собой откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Давайте поговорим о вашем опыте и навыках.

– С чего бы начать. А, пожалуйста… – И Анатолий, как по писанному без единой запинки выдал высокохудожественную отрепетированную речь.

Получилось просто безупречно. Блестяще! – думал он, – я просто великолепен сегодня. Никуда они у меня не денутся, пригласят, как миленькие! А Анна Григорьевна замерла на стуле и просто не отводила от оратора глаз. Наконец Анатолий закончил и подытожил:

– Ну вот, вкратце и всё. Есть вопросы? – спросил Анатолий и скромно опустил глаза.

– Да… – Улыбнулась Анна Григорьевна. Ловко это у вас получается. Но нам бы хотелось узнать о вас побольше. Я имею ввиду то… Ну скажем, помимо профессиональной деятельности. У нас уже сложившийся и дружный коллектив. Расскажите что-нибудь о ваших увлечениях, хобби. Чем вы живёте? Ваши сильные стороны? И что бы вам хотелось поменять в себе? Знаете, мне нужно составить ваш психологический портрет. Кстати, а как у вас с вредными привычками? А то с вашим предшественником пришлось расстаться из-за его пристрастия к алкоголю. Выпиваете?

– Ну что вы, право, как можно? Нет. Не люблю я это дело. Времени жалко. Есть вещи поинтересней, – врал Анатолий, это была скользкая для него тема, он начинал нервничать, – курю вот только, но на работе могу и воздержаться.

– Ну вот и славно. Давайте, расскажите о себе в двух словах…

– Хорошо. С чего бы начать-то? – Анатолий закатил глаза и задумался. – Начну издалека, чтобы плавно подвести, так сказать. Как бы выразиться-то попроще… Анна Григорьевна, вы когда-нибудь наблюдали, как баритональный бархат плавно переходит в бархатный баритон? Я понятно выражаюсь?

– Не совсем. Но вы продолжайте…

– Это надо прочувствовать. Вот, например:

Сэкономил на стае шагов,

Есть только мои – два!

– Продекламировал Анатолий и со всей дури треснул ладонью по столу. От неожиданности Анна Григорьевна аж подпрыгнула на своём кресле. Анатолий поспешил успокоить её:

– Ой! Извините меня, Анна Григорьевна. Это у меня машинально вышло. Позвольте мне замереть в глубочайшем пардоне, – он театрально положил руку на сердце и склонил голову. Потом подался вперёд и уже заговорщическим полушепотом сообщил:

– Знаете, мне кажется, что лето прошлого года продолжается до сих пор. Ведь зимы-то, в сущности, не было. Поменялись только цифры. Похоже нас всех медленно намазывают на хлеб. Вот поэтому мне и приходится быть шершавым, как кошачий язык. Чтобы было чем зацепиться за этот плоский и скользкий мирок, и не соскользнуть кому-то на хлеб. Нас не размажешь, уважаемая Анна Григорьевна! Не на тех напали, господа! Об нас можно пораниться, гниды позорные! – Прошипел Анатолий. И далее уже обычным спокойным голосом продолжил:

– Эвкалиптовая роща отчаяния шевелится в трусах крокодила… Может это покажется вам голословным, но весь мой гардероб насквозь пропах равноденствием! И совершенно не важно – кто кого укусит, тут главное – не мешать, не напрягаться, а просто расслабиться и позволить войти тому, что должно быть сказано! Воронка должна быть чистой и всегда синей. Иначе ничего не получится!

Анатолий распалялся всё больше. Хотя в глубине души он понимал, что не стоило это озвучивать, что всё равно его в очередной раз не поймут, что надо было сдержаться и перевести разговор в другое русло. Он понимал, что всё портит и рубит сук, на который с таким трудом взобрался, но останавливаться было уже поздно.

– И потом, мы же как стадо баранов! Нас всё время пасут. А я не желаю быть паствой! Мне не нужен пастух! Как вы считаете? Вот и я о том же! Ну не верю я в коронавирус – и всё тут! Ерунда это всё! Кто-то карманы набивает, а народ покорно покупает маски. Смешно! Если б не было так грустно. Интересно, что они в следующий раз придумают? Ну, да это я просто… – К слову пришлось. Извините, отвлёкся. Наболело. К делу! Психологический портрет хотите? Пожалуйста! Я, как человек спокойный и уверенный в себе, абсолютно не склонен склонять голову перед какими-то там португальцами. Не дождётесь! – Анатолий не в силах больше сдерживаться вскочил из-за стола и принялся ходить из угла в угол, размахивая руками и пускаясь в пространные размышления, смысл которых был совершенно не понятен Анне Григорьевне, более того – он пугал её. Она сидела, вжавшись в кресло и с опаской поглядывала на разбушевавшегося соискателя.

– Всё, Анатолий, я поняла вас… Достаточно. Присаживайтесь. – Робко вставила она в паузу между репликами Анатолия. Но не тут-то было! Он вошёл в раж.

– Я не приемлю их условий! И на мировую с системой никогда не пойду! Да-с! Не страна, а чёрт знает что! Сказка о квадратном колобке!

Анна Григорьевна беспомощно поглядывала в приоткрытую дверь переговорной, но как на зло в приёмной никого не было, и помощи ждать было не от кого. Ну, когда же он иссякнет-то наконец? – думала она, – пора бы уже…

Но её спас зазвонивший телефон.

– Минуточку, Анатолий. Я сейчас выйду, мне надо ответить. Присядьте пока, вам воды принести?

– Да, если можно, – осёкся он, будьте добры, – Анатолий сел. Он чувствовал себя так, будто его с начала оглушили, а потом окатили холодной водой.

Анна Григорьевна поставила стакан с водой возле успокоившегося претендента на вакантную должность. Анатолий тут же жадно выпил содержимое и уставился на неё.

– Мне всё понятно, – сказала она как можно спокойней, – будем иметь вас ввиду.

– А когда мне ждать от вас звонка? – Алчно заглядывая ей в глаза, прохрипел Анатолий.

– Мы вам позвоним. А теперь всё, ваше время вышло. Может, вопросы какие есть? – спросила по привычке Анна Григорьевна и тут же пожалела об этом, испугавшись, что опять польётся словесный понос, но ничего не последовало. Опустошённый Анатолий совершенно забыл про заготовленные вопросы. Он встал, вежливо попрощался и вышел из переговорной.

Уже на улице он глубоко вздохнул. Руки заметно дрожали, чувствовалась слабость в коленях. Анатолий закурил и медленно побрёл по улице. Вроде всё прошло гладко, – думал он, – ну уж теперь-то точно должны позвонить, просто обязаны. Он сунул руку в карман и остановился. – Чёрт! Мои вопросы! Я снова о них забыл! Неудобно-то как! Теперь она, наверное, подумает, что я постеснялся спросить. Или что я слабохарактерный, что ещё хуже. А может подумать, что я типа от безысходности на всё согласен, аки раб. Ну, да ладно. Сегодня я был в ударе. Можно считать, что должность у меня в кармане. А вот теперь не помешало бы что-нибудь съесть.

12 июня 2020 г.

Третий стакан

Психиатрическая больница. Ночь с субботы на воскресение. Комната отдыха дежурного персонала. Два санитара Жора и Саня сидят за столом и чаёвничают. Жоре на вид можно дать лет тридцать пять-сорок, а Сане – двадцать с небольшим. На столе две чашки, электрический чайник, хлебница и тарелка с нарезанной колбасой.

Жора встал, подошёл к окну и открыл одну створку. Повеяло свежим ночным воздухом. Затем он хитро посмотрел на напарника, щёлкнул в воздухе пальцами и, будто вспомнив о чём-то важном, уверенно направился к пожарному щиту. Он приподнял шит от стены, и под ним оказалась небольшая ниша. Он извлёк из тайника три пластиковых стаканчика, бутылку с чем-то прозрачным и вкусным, и дежурную пепельницу.

– Ну, Саня, с первой ночной сменой тебя! Это надо отметить. – cказал Жора и налил по чуть-чуть в два стаканчика, а третий наполнил почти доверху. Один вручил Сане, другой взял себе, а полный с уважением аккуратно отодвинул в сторону. – Ты уже сколько у нас, кажется, две недели?

– Да. А почему три стакана? Нас же двое. – cпросил Саня.

– Традиция! Если продержишься здесь подольше, то потом сам всё поймёшь. А нет – так и знать незачем. Просто так надо.

Санитары выпили, закусили бутерами с колбасой и закурили.

– Слушай, Жора, тут все про какого-то таинственного Николая шушукаются… Спрашивают, не замечал ли я его ненароком, и не являлся ли он мне. Он хоть кто вообще такой-то? Я тут пытался выяснить, но все хитро улыбаются. Только и слышу от них: «всему своё время» да «потерпи, мол, – потом сам всё увидишь».

– Ну как тебе сказать?.. Это с опытом приходит. – Жора поднял указательный палец вверх, – я так думаю! – произнёс он с утрированным кавказским акцентом, – я первый раз увидел его только через полгода, как устроился сюда. Кто-то раньше, а кто-то и позже. Да и не всем он показывается. Врачи, например, его вообще в упор не видят. Или делают вид, что не видят… Им же надо как-то дистанцироваться от нас, обслуживающего персонала, а нам – соблюдать субординацию. Они говорят, что мы всё выдумываем, а мы и не спорим. Все – довольны. Ну да бог с ними, с врачами-то. Наливай ещё по одной.

Жора поднёс было стакан ко рту, но глянув на настенные часы, поставил свой стаканчик на стол и нахмурился. Он взял со стола третий стакан, накрыл его кусочком хлеба с колбасой и с тревогой посмотрел на дверь.

– Почти три часа ночи. Время ИКС. – Проговорил Жора и встал из-за стола. Он подошёл к двери и поставил стакан с подношением на пол, возле дверного косяка. Вернулся за стол и закурил. Саня с любопытством наблюдал за его манипуляциями.

Тут за дверью послышалась какая-то нехорошая возня и чьё-то громкое зловещее сопение. Саня с тревогой в глазах вопросительно посмотрел на Жору. Тот сидел неподвижно с тлеющей в руках сигаретой и неотрывно глядел на дверь. Саня весь вжался в стул и ожидал чего угодно, но уж никак не этого. Дверь начала медленно открываться, и из темноты показалась огромная рыжая хомячья морда. Она тщетно пыталась втиснуться в узкий дверной проём. Гигантский хомяк, видимо, очень хотел проникнуть в комнату, но из-за своих исполинских размеров ему удалось просунуть в комнату лишь часть морды. Красные хомячьи глазки подслеповато щурились от яркого света. Хомяк наморщил нос и стал деловито водить им в поисках угощения. Учуяв колбасу с хлебом и уловив запах спирта, он повернул нос в нужном направлении и молниеносно со свистом всосал в себя подношение. Громко фыркнул и стал медленно втягиваться обратно во тьму коридора. Когда хомячья харя скрылась из вида, Жора встал и закрыл дверь.

– Что это было? Что это за хрень такая?! – Саня, по-рыбьи хватая воздух ртом, показывал пальцем на дверь. Он был бледен, на лбу выступила испарина.

– Что-что? Ты что – увидел ЕГО? Ну ты даёшь! Признаться, не ожидал от тебя такого… С первого раза увидел! Такого я не припомню. Да ты же просто рождён для этой работы! – Жора театрально поклонился воображаемым зрителям и продекламировал:

– Поздравляю Вас, господа, – перед Вами Избранный! – рассмеялся он, – а это, Саня, между прочим, и был – он самый! Хомяк Николай! Собственной персоной. Никто не знает, откуда он взялся, но принято считать, что Николай здесь был всегда. Он типа коренной, а не понаехавший. У меня есть теория, что он когда-то вылез из головы одного из пациентов. Пациент излечился, его выписали, а Николай так и остался в этих стенах. А может быть, это вообще – коллективный Хомяк! Общебольничный. Или некий эгрегор, перед которым все преклоняются и не понятно почему, подносят дары. Некоторые ждут поможения, но в большинстве своём – они просто его боятся. Или себя…

– Жора, а если ему не поднести… Что будет? – Спросил Саня.

– Тьфу-ты! Ну у тебя и вопросы! Да я даже думать об этом боюсь. Да откуда я знаю?! И что значит – не поднести? – Удивился Жора, – такого ещё не было. И надеюсь, что этого не случится. Не хотел бы оказаться поблизости! Николай всегда в одно и то же время появляется, но далеко не каждую ночь. Всегда вовремя, без опозданий. На всякий пожарный, – Жора указал на тайник, – тут всегда всё есть. Просто сделай как я и не парься. Не придёт – так вылей в раковину, а из его стакана не пей!

Жора налил ещё, они молча выпили, и продолжил:

– Я ведь сам чуть не стал пациентом этого весёлого учреждения. Вот, посмотри – это я два года назад, – Жора достал смартфон и принялся листать фотографии, – на, посмотри сам, – сказал он и передал смартфон Сане.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.