Джеймс Эктон
Неядерная мировая война. Чем нас завтра будут убивать?

James M. Acton.

Silver Bullet? Asking the Right Questions

About Conventional Prompt Global Strike.

Carnegie Endowment for International Peace, Washington DC, 2013

© Дж. Эктон, 2024

ISBN 978-5-00222-237-7 © ООО «Издательство Родина», 2024

* * *

Предисловие к русскому изданию

События, произошедшие в США, России и Китае со времен публикации этой книги на английском языке в сентябре 2013 г., подчеркивают важность понимания последствий появления неядерных стратегических вооружений для международной безопасности.

Наименьший интерес среди этих событий представляет то, что происходило в Соединенных Штатах. Министерство обороны США в августе 2014 г. провело испытание системы AHW. Аппарат был запущен с Аляски и должен был достичь цели в Тихом океане на расстоянии шести с лишним тысяч километров, но через четыре секунды испытание было прервано. Однако, поскольку возникшая проблема была связана с ускорителем, эта неудача ничего не говорит об эффективности самого планирующего аппарата. Вероятнее всего, после установления причин сбоя испытание повторят – хотя до сих пор официальных заявлений на этот счет не было.

В то же время базовая структура соответствующих американских программ серьезных изменений не претерпела. В бюджете Управления перспективных научных исследований Министерства обороны (более известного по аббревиатуре DARPA) продолжают появляться и исчезать небольшие по масштабу программы разработки гиперзвуковых систем. Однако программа неядерного быстрого глобального удара (НБГУ) по-прежнему сосредоточена почти исключительно на создании AHW, и признаков оживления работ по проекту гиперзвукового летательного аппарата HTV–2 не наблюдается. Вместе с тем усилия по созданию под эгидой Военно-воздушных сил ракеты с воздушно-реактивным двигателем, судя по всему, продолжаются (в бюджетных документах даже появилась новая программа под названием «Концепция воздушно-реактивного гиперзвукового оружия»), но данных о состоянии этих разработок почти нет.

Россия тем временем продолжает выражать озабоченность относительно неядерного стратегического оружия. В частности, в послании Федеральному собранию от 12 декабря 2013 г. президент Владимир Путин отметил: появление оружия НБГУ в сочетании с системой противоракетной обороны «может свести на нет все ранее достигнутые договоренности в области ограничения и сокращения стратегических ядерных вооружений, привести к нарушению так называемого стратегического баланса сил». Путин добавил: «Россия ответит на все эти вызовы: и политические, и технологические. Весь необходимый потенциал у нас для этого есть. Наша военная доктрина и перспективные образцы вооружения, которые поступают и будут поступать в войска, позволяют нам, безусловно, обеспечить безопасность Российского государства».

Это заявление – наряду с высказываниями командующего Ракетными войсками стратегического назначения генерал-лейтенанта Сергея Каракаева и заместителя министра обороны Анатолия Антонова – подкрепляет мнение, что Россия занимается разработкой собственных неядерных вооружений, предназначенных для нанесения ударов в короткий промежуток времени и на большую дальность. Более того, существует немало данных, что в России продолжаются испытания гиперзвуковой маневрирующей боеголовки, хотя по-прежнему неясно, какой заряд она должна нести – обычный или ядерный.

Наконец, слухи о ведущихся в Китае работах над ракетно-планирующими вооружениями получили подтверждение в феврале 2014 г., когда состоялись испытания такого летательного аппарата – Министерство обороны США присвоило ему обозначение WU–14. Второе испытание в августе 2014 г., в ходе которого аппарат должен был преодолеть расстояние в 1750 км, судя по всему, закончилось неудачей, вероятно, из-за проблем с ускорителем. О китайской программе и ее задачах известно крайне мало. Небезынтересна, однако, оценка, публично высказанная одним представителем официальных кругов США, согласно которой непосредственной целью этих разработок является доставка ядерных боезарядов.

Эти события создают четкое впечатление: нас ждет новая опасная гонка вооружений. Трудно представить себе, что Россия, США и Китай договорятся о прекращении такой гонки, но, надеюсь, моя книга поможет тем, кто считает, что нужно хотя бы попытаться.

Перевод работы такого объема на другой язык требует немалого труда. Хочу поблагодарить президента Фонда Карнеги за Международный Мир Джессику Т. Мэтьюз, предложившую сделать такой перевод и выделившую необходимое финансирование. Кроме того, я глубоко признателен за проделанную работу всем, кто участвовал в переводе и публикации моего труда на русском языке: Максиму Коробочкину, Александру Иоффе, Якову Красновскому, Евгению Мясникову, Петру Топычканову, Илонке Освальд и Веронике Лавриковой.

Вашингтон, сентябрь 2014 г.

Краткое содержание

Уже более десяти лет в США ведутся работы над созданием неядерного оружия, способного поражать цели на большом расстоянии в течение короткого времени. Сторонники этой программы утверждают, что оружие неядерного быстрого глобального удара (НБГУ) можно применять для борьбы с противоспутниковыми вооружениями и современными оборонительными системами, для предотвращения возможности использования ядерного оружия новыми нарушителями режима нераспространения и ликвидации наиболее опасных террористов. Критики же беспокоятся о том, что оружие НБГУ может создать серьезные стратегические риски, прежде всего связанные с эскалацией конфликтов вплоть до их перерастания в ядерные.

Министерство обороны США разрабатывает ряд технологий НБГУ, но еще не определилось с предпочтительным вариантом, не говоря уже о закупке и развертывании такового. Конгресс США, хотя и выражал неодобрение по поводу тех или иных конкретных планов, в целом выразил согласие с важностью создания такого оружия. Сейчас, когда некоторые технологии НБГУ достигают «зрелости» и решение о закупке систем уже не за горами, пришло время развернуть общенациональную дискуссию о преимуществах и рисках, связанных с НБГУ.

Анализ преимуществ и рисков

✓ Министерство обороны США еще не решило, какие задачи должны выполнять системы НБГУ.

✓ Потенциальные задачи НБГУ сопряжены с различными требованиями к вооружениям в зависимости от степени необходимой оперативности и тактической внезапности его применения, требуемой дальности, характеристик цели и оборонительных систем противника.

✓ Все рассматриваемые средства НБГУ имеют разные сильные и слабые стороны в военном плане, и ответ на вопрос, какое из них считать «лучшим», зависит от конкретного сценария их применения.

✓ В США разработка оружия НБГУ ведется в трех отдельных направлениях: гиперзвуковые ракетно-планирующие системы морского или наземного базирования, баллистические ракеты морского базирования и гиперзвуковые крылатые ракеты воздушного базирования.

✓ Боевая эффективность этих вооружений будет зависеть прежде всего от мер противодействия потенциального противника, в том числе качества его систем раннего предупреждения, способности нарушить работу навигационных систем, корректируемых по сигналам спутников GPS, сил и средств ПВО и ПРО, а также степени мобильности и укрепленности целей.

✓ Среди «неоперативных» альтернатив НБГУ можно назвать применение малозаметных технологий «стелс» и систем передового базирования. При определенных сценариях применение этих альтернативных вооружений может быть сопряжено с меньшим риском того, что поставленные задачи не будут выполнены.

✓ Эффективность оружия НБГУ решающим образом зависит от систем обеспечения. До сих пор, однако, системам оперативного управления, разведки, слежения, наблюдения и оценки нанесенного ущерба должное внимание не уделялось.

✓ Оружие НБГУ, вероятно, усилит американский потенциал сдерживания, но в то же время увеличит риск эскалации конфликтов.

✓ Из стратегических рисков чаще всего обсуждается вероятность того, что пуск оружия НБГУ может быть ошибочно принят за применение ядерного оружия (неопределенность типа боеголовки). Озабоченность по этому поводу возникла в связи с планами замены ядерных боеголовок на баллистических ракетах боеголовками обычного типа. Однако существуют и другие, более серьезные риски эскалации.

✓ Небаллистическое оружие НБГУ отличается высокой маневренностью, и это может привести государство, наблюдающее за траекторией его полета, к неверному выводу, что удар направлен против его территории (неопределенность направленности удара).

✓ Государство может ошибочно счесть, что удар наносится по его ядерным силам, тогда как на деле целью являются его силы общего назначения (неопределенность типа цели). Такая ситуация может возникнуть, в частности, если объекты ядерных сил и сил общего назначения взаимосвязаны единой системой оперативного управления.

✓ Государство, опасающееся, что его важнейшие военные объекты – в частности, объекты ядерных сил – уязвимы для превентивного удара средствами НБГУ, может счесть необходимым применить это оружие первым или выступить с угрозой такого применения (нестабильность в ходе кризиса).

✓ Все потенциальные средства НБГУ обладают желательными и нежелательными характеристиками в контексте снижения стратегических рисков. Так, у ракетно-планирующих систем траектория полета окажется небаллистической, что снижает неопределенность в отношении типа боеголовок. Однако из-за маневренности этих систем и невозможности отследить их полет после фазы разгона предсказать, где находится объект, по которому наносится удар, нельзя, в результате чего обостряются все риски, связанные с эскалацией.

✓ У России и Китая, которые также работают над аналогами НБГУ, американская программа вызывает озабоченность, и Вашингтон стремится эту озабоченность снять. Беспокойство этих государств касается не только оружия НБГУ, но любого высокоточного оружия США.

Основные выводы и рекомендации для Соединенных Штатов

С точки зрения рентабельности закупки систем НБГУ наилучший результат даст ситуационный подход. До начала процесса закупки систем Министерству обороны следует определиться с конкретными задачами, для которых это оружие приобретается, и выявить четкие требования к их боевому применению.

Чтобы определить, следует ли вообще закупать то или иное средство НБГУ, необходимо проанализировать его сравнительные возможности и возможности «неоперативных» альтернатив по выполнению необходимых боевых задач. Пока в ходе дискуссий такой сравнительный анализ не производится. Подобная оценка должна учитывать сравнительную стоимость систем и эффективность средств противодействия.

Решение о закупке оружия НБГУ должно приниматься с учетом потребности в соответствующих средствах обеспечения. Если этот вопрос и дальше будет игнорироваться, США могут закупить систему, не способную выполнять поставленные боевые задачи.

Обсуждение стратегических последствий НБГУ должно включать весь спектр рисков и преимуществ. Неопределенность типа боеголовок представляет собой не самую большую опасность эскалации в случае конфликта с Россией или Китаем. Преимущества от усиления потенциала сдерживания необходимо взвешивать с учетом всех рисков.

Следует признать наличие у ракетно-планирующих вооружений негативных характеристик в плане предотвращения эскалации конфликтов. Эти риски серьезны, и их нельзя оставлять без внимания.

Какую бы технологию НБГУ ни выбрали США, им необходимо принимать совместные меры по укреплению доверия с Китаем и Россией. Такие меры сотрудничества, которые можно закрепить договором или политическими обязательствами, позволят эффективнее снижать стратегические риски, сопряженные с принятием на вооружение технологий НБГУ, нежели односторонние шаги.

Введение

В мае 2003 г. Министерство обороны США официально объявило о начале работ над высокоточным неядерным оружием, способным поражать цели в любой точке планеты «за считанные минуты или часы»[1]. Прошло десять лет, но Пентагон еще не определил, каким технологическим решениям следует отдать предпочтение для создания средств нанесения неядерного быстрого глобального удара (НБГУ), не говоря уже о закупке таких систем и их развертывании. Однако недавние успешные испытания вернули долго откладывавшееся решение о закупке средств НБГУ на повестку дня. Скорее всего оно при любых обстоятельствах вызвало бы неоднозначную реакцию. Но, поскольку его контекстом становятся жесткая бюджетная экономия и изменчивая ситуация в сфере безопасности, что предъявляет взаимоисключающие требования к военным расходам, решение будет особенно трудным. Из-за этого сочетания факторов сейчас самый подходящий момент, чтобы тщательно и трезво оценить преимущества и риски, связанные с НБГУ.

Задержка с закупкой средств НБГУ вызвана отнюдь не тем, что никто раньше не пытался это сделать. В 2006 г. во «Всестороннем обзоре состояния и перспектив развития вооруженных сил США» (Quadrennial Defense Review) администрация президента Джорджа У. Буша объявила о намерении реализовать программу CTM (Conventional Trident Modification) – оснастить боеголовками обычного типа баллистические ракеты подводных лодок «Трайдент», в настоящее время несущих ядерное оружие. Администрация надеялась поставить систему на боевое дежурство уже через два года, при этом расходы должны были составить меньше 200 млн долл[2]. Конгресс США выступил против данного плана, аргументируя это проблемой неопределенности с типом боеголовок – опасности того, что противник может принять развернутое оружие НБГУ за атомное и нанести ответный ядерный удар.

После этого Пентагон сконцентрировал усилия на разработке куда более сложных в техническом плане небаллистических вооружений, и соответствующие проекты до сих пор находятся в стадии научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР). Стоимость каждой из разрабатываемых систем составляет миллиарды долларов, и ни одна из них не будет принята на вооружение раньше, чем в следующем десятилетии.

Несмотря на задержки и увеличивающиеся затраты, администрация президента Барака Обамы продолжает поддерживать разработку НБГУ – программу НИОКР, финансируемую по специальной статье из бюджета аппарата министра обороны. Кроме того, хотя Конгресс и не одобрял те или иные конкретные планы, он в целом выразил согласие относительно необходимости такого оружия. Более того, геополитические тенденции последних лет дают сторонникам НБГУ ряд веских аргументов. Распространение современных оборонительных систем – их часто называют средствами противодействия / воспрещения доступа – создает угрозу возможностям американских вооруженных сил по беспрепятственному передвижению на важнейших театрах военных действий и является одним из главных вызовов для США, а потому тезис о том, что системы НБГУ могут помочь в противодействии этой угрозе, обретает все больше сторонников. Другие факторы, в том числе осуществляемые в Иране и Северной Корее ядерные программы и программы развития баллистических ракет, а также развитие противоспутникового оружия Китая, также способствуют развитию систем НБГУ.

Хотя процесс их разработки идет неровно, появились признаки, свидетельствующие о том, что эти технологии постепенно «доводятся до ума». В ноябре 2011 г. первое испытание прототипа одной из систем НБГУ – AHW (Advanced Hypersonic Weapon) – было признано полностью успешным. А совсем недавно, в мае 2013 г., после трех неудач увенчалось успехом и испытание демонстрационного макета гиперзвуковой крылатой ракеты X–51A «Вэйв Райдер» (работы над X–51A финансируются отдельно от программы НБГУ, но направлены на достижение аналогичных целей).

Важнейшие решения по НБГУ будут приняты в ближайшие два-три года. Вашингтону предстоит определить, какие системы принять на вооружение (если вообще что-то принимать), какие еще из разрабатываемых технологий выглядят достаточно многообещающими и заслуживают дальнейшего финансирования НИОКР, а от каких направлений разработок следует отказаться. Одновременно администрации США необходимо принять решение о финансировании систем обеспечения средств НБГУ, прежде всего систем разведки, слежения и наблюдения.

Даже в условиях наращивания военного бюджета решения о закупке систем НБГУ скорее всего подверглись бы самому тщательному и критическому рассмотрению в Конгрессе – примером может служить его отношение к программе CTM. В обозримом будущем тщательность этого рассмотрения только усилится, поскольку острая необходимость сокращения военных расходов вынудит законодателей делать выбор между конкурирующими программами. НБГУ уже не миновали последствия экономии по всем статьям государственного бюджета США. Последний бюджет, представленный администрацией Обамы в апреле 2013 г., предусматривает сокращение финансирования НБГУ на 40 % по сравнению с предыдущим годом и существенную реструктуризацию программы. Если решение о секвестре (тотальном сокращении расходов), принятое в начале 2013 г. в соответствии с Законом о контроле над бюджетом 2011 г., не будет пересмотрено, под вопросом окажется само существование программы.

Последнее серьезное обсуждение НБГУ состоялось в середине 2000-х годов, когда администрация Буша объявила о планах развития программы CTM. С тех пор многое изменилось. Тогда в ходе публичных дебатов внимание было сосредоточено на возможной роли НБГУ в борьбе с терроризмом, сегодня сторонники НБГУ говорят в основном об угрозах, исходящих от государств. Технологии тоже стали другими. От планов оснащения существующих баллистических ракет обычными боеголовками отказались, вместо этого теперь разрабатывается целый ряд более сложных и затратных технологий. Все рассматриваемые варианты намного дороже программы CTM, некоторые – даже в десять и двадцать раз.

В докладе, подготовленном в 2008 г. по заданию Конгресса, Национальный совет по научно-исследовательским разработкам при Национальных академиях США поддержал программу CTM, но отметил, что «любой более долгосрочный, более многофункциональный вариант потребует куда больше финансовых вложений, и, по мнению комитета, такой вариант… следует рассматривать в общем контексте политики страны в отношении планирования стратегических ударов и стратегии национальной безопасности». Однако в ограниченной публичной дискуссии о НБГУ «общий контекст политики страны в отношении планирования стратегических ударов и стратегии национальной безопасности» почти не просматривается. В данном докладе мы попытаемся восполнить этот пробел.

Расширение рамок дискуссии

В настоящее время в США нет консенсуса относительно задач, для выполнения которых могло бы применяться оружие НБГУ. Как показано в главе 1, для этих технологий предлагаются различные роли – от противодействия ядерным угрозам до преодоления современных оборонительных систем, и их сравнительные преимущества кулуарно обсуждаются в Пентагоне, но никаких решений на этот счет пока не принято. Однако выбор доктринального характера необходимо сделать до решения о закупке системы, поскольку разные задачи системы НБГУ предъявляют к ней и разные требования.

Ситуацию еще больше осложняет то обстоятельство, что рассматриваемые системы НБГУ имеют разные достоинства и недостатки в военном плане, и оно кратко изложено в главе 2. Этот факт пока не получил должной оценки. В литературе о НБГУ зачастую встречаются допущения, будто различные варианты этой системы представляют собой одинаково эффективные средства для достижения одних и тех же военных целей. На деле, однако, у всех потенциальных технологий есть собственные слабые места и недостатки.

В результате оценка боевой эффективности потенциальных вооружений НБГУ, которой посвящена глава 3, требует анализа этих технологий в контексте конкретных задач, конкретных противников и принимаемых ими конкретных мер противодействия. Такой же анализ необходим и для ответа на вопрос, обладает ли оружие НБГУ существенными преимуществами по сравнению с его «неоперативными» альтернативами, например, построенными по технологии «стелс». Более того, боевая эффективность средств НБГУ будет зависеть не только от самих этих вооружений, но и от систем их обеспечения. Тем не менее в ходе дискуссий о НБГУ этот вопрос почти не обсуждается.

Без внимания при обсуждении НБГУ чаще всего остаются и аналогичные военные программы, осуществляемые за рубежом. Однако эти программы – особенно российские и китайские – могут повлиять на решение о закупке систем НБГУ Соединенными Штатами, и поэтому мы посвятили им главу 4.

Влияние НБГУ на межгосударственные отношения (оно рассмотрено в главе 5) – еще одна сфера, где нынешняя дискуссия не охватывает всего круга актуальных вопросов. Потенциальные риски в плане эскалации конфликтов, сопряженные с НБГУ, обсуждаются активно, но в узком плане: почти все внимание сосредоточено – по крайней мере в США – на проблеме неопределенности с типом боеголовок. Однако НБГУ создает и другие опасности, обсуждаемые в меньшей степени, например, опасности, связанные с неопределенностью типа цели. Вот характерный пример: в Китае, по имеющейся информации, используется одна и та же система оперативного управления ракетами как в ядерном, так и в обычном оснащении. В случае кризиса Пекин может истолковать применение средств НБГУ, направленное по системе управления ракетами в обычном оснащении (в частности, противокорабельными баллистическими ракетами), как удар по объектам управления его ядерными силами, что существенно увеличило бы риск эскалации.

Наконец, внимания заслуживает и вопрос о том, как закупка средств НБГУ Соединенными Штатами может повлиять на действия их потенциальных противников в мирное время. Некоторые из этих последствий могут укрепить безопасность США, другие будут вредны. Например, потенциальные противники с большей вероятностью захотят обзавестись аналогичными системами, но, с другой стороны, наличие у Вашингтона такого оружия будет сильнее сдерживать их от актов агрессии против Америки и ее союзников.

Пришло время расширить рамки дискуссии о НБГУ. Для выработки рекомендаций о закупке тех или иных систем НБГУ (или полного отказа от них), возможно, потребуются новые исследования и испытания. Но начать с правильной постановки вопросов можно уже сейчас.

Что такое неядерный быстрый глобальный удар?

Четкого определения неядерного быстрого глобального удара не существует. Чаще всего, в том числе и в заявлениях высокопоставленных американских чиновников, речь идет о высокоточном неядерном оружии, способном поразить цель в любой точке планеты в течение часа после принятия решения о пуске[3].

Однако в последнее время в СМИ появились сообщения о полном пересмотре требований к программе[4]. Максимальная длительность полета в один час – скорее ориентир, нежели четкий критерий. Более того, в рамках программы НБГУ сейчас разрабатывается лишь одна система действительно глобальной дальности – гиперзвуковой летательный аппарат (ГЛА) HTV–2, да и финансирование по этой программе сокращено до минимума. Высокопоставленные представители Министерства обороны заявляют, что акцент в настоящее время делается на создании оружия меньшей дальности для операций регионального масштаба[5]. В неофициальной обстановке некоторые чиновники уже начали называть саму концепцию «неядерный быстрый удар», исключив слово «глобальный». Но поскольку термин «неядерный быстрый глобальный удар» по-прежнему фигурирует в официальных документах и широко употребляется, мы в данном докладе также будем его использовать, хотя в результате нам, возможно, придется использовать такие неуклюжие формулировки, как «неглобальное оружие НБГУ»[6].

В отсутствие четкого определения НБГУ в данном докладе внимание сосредоточено на разработке гиперзвукового неядерного оружия большой дальности.

Гиперзвуковой обычно называется – и мы примем это за определение – скорость более 5М (М – число Маха), т. е. как минимум в пять раз больше скорости звука. Порогом «большой дальности» будем считать расстояние 1500 км – примерно такова максимальная дальность неядерных ракет, которые находятся на вооружении США (речь идет об одном из вариантов КР «Томагавк»). Гиперзвуковые крылатые ракеты, разработка которых финансируется в рамках бюджета ВВС США на НИОКР, также, вероятно, будут соответствовать этим требованиям.

Гиперзвуковое оружие большой дальности: базовые технические сведения

Американские межконтинентальные баллистические ракеты и баллистические ракеты морского базирования способны обеспечить эффект оперативности на очень большом расстоянии. Ядерные боеголовки, которые они сейчас несут, неуправляемы после отделения от головной части (блока разведения): они просто падают под воздействием силы тяжести (собственно, именно это и означает слово «баллистический»). Отклонение от поражаемой цели зависит от многих факторов, в том числе и от погодных условий в том месте, где боеголовка в последние секунды полета входит в атмосферу. По имеющимся данным точность современных баллистических ракет составляет около 100 м[7].

Чтобы обеспечить поражение цели, боеголовки обычного (неядерного) типа, установленные на баллистических ракетах большой дальности, должны иметь куда большую точность, поскольку их разрушительная способность несопоставима по сравнению с ядерными боеприпасами. Для достижения боевой эффективности оружие НБГУ должно обладать точностью до нескольких метров.

Наиболее простой способ повысить точность – использовать маневрирующие боеголовки, т. е. боеголовки, оснащенные навигационными системами и закрылками, которые позволяют управлять их полетом при вхождении в атмосферу. Такие ракеты называются баллистическими ракетами с маневрирующими боеголовками.

Более амбициозный, но и более универсальный подход заключается в использовании гиперзвуковой головной части, способной осуществлять планирующий полет на значительное расстояние (существующие ядерные боеголовки рассчитаны на максимально быстрое прохождение атмосферного участка). Гиперзвуковые ракетно-планирующие системы запускаются с помощью ракеты и сконструированы так, чтобы вскоре после разгонного участка вновь входить в атмосферу[8]. После разгонного этапа они преодолевают большие расстояния, возможно, не одну тысячу километров, не благодаря реактивной тяге, а вследствие действия аэродинамических сил – подобно космическому кораблю многоразового использования «Шаттл» при входе в атмосферу или бумажному самолету.

Альтернативным гиперзвуковым оружием большой дальности является крылатая ракета. Подобно планеру, она создает аэродинамическую подъемную силу, но в отличие от него в течение всего полета ее двигатель развивает силу тяги. Все крылатые ракеты (за исключением некоторых, имеющих малую дальность) оснащены двигателями, работающими с использованием атмосферного кислорода, поэтому их зачастую называют воздушно-реактивными. В отличие от современных баллистических ракет, обладающих необходимой скоростью для быстрой доставки неядерной боеголовки на большие расстояния, но имеющих недостаточную точность, крылатые ракеты обладают требуемой точностью, однако их скорость ниже требуемой. На рис. 1 сравниваются траектории баллистической ракеты с маневрирующими боеголовками ракетно-планирующей системы и крылатой ракеты.

Рис. 1. Схематическое изображение типовых траекторий баллистической ракеты с маневрирующими боеголовками ракетно-планирующей системы и крылатой ракеты

؂

Глава 1
Ракета в поисках задачи: Почему США разрабатывают НБГУ?

Министерство обороны США еще не приняло никаких доктринальных решений относительно задач, которые могло бы выполнять оружие неядерного быстрого глобального удара. Рассматриваемые варианты включают:

✓ лишение нового нарушителя режима нераспространения возможности применить его ядерный арсенал;

✓ уничтожение или вывод из строя противоспутниковых систем;

✓ противодействие средствам противодействия / воспрещения доступа;

✓ ликвидацию наиболее опасных террористов и срыв террористических операций.

Каждая из этих задач предъявляет особые требования к применяемым вооружениям. Эти требования различаются в зависимости от:

✓ необходимости обеспечить оперативность (решение о применении оружия и поражение цели должен разделять короткий промежуток времени) и/или тактическую внезапность (противник не должен быть предупрежден о предстоящем ударе);

✓ необходимой дальности оружия, которая снижается, если велика вероятность того, что стратегическое предупреждение о предстоящем конфликте поступит своевременно, чтобы дислоцировать соответствующие силы и средства в пунктах передового базирования;

✓ типа и эффективности оборонительных систем;

✓ характеристик целей.

Веских доказательств того, что США создают оружие НБГУ для возможного применения против российских и китайских ядерных сил, не существует (хотя возможность их использования против обычных вооруженных сил Китая рассматривается).

Дискуссии о создании средствами НБГУ угрозы важным, отдаленным, появляющимся на короткий промежуток времени, высокозащищенным целям без конкретных сценариев применения затушевывают важные различия между боевыми задачами. Ситуационный подход с большей вероятностью позволит повысить отношение эффективности систем НБГУ к их стоимости.

Хотя само понятие «неядерный быстрый глобальный удар» появилось сравнительно недавно, во времена администрации президента Джорджа У. Буша, концепция, которая за ним стоит, отнюдь не нова. В годы холодной войны, по мере того как увеличивалась точность межконтинентальных баллистических ракет (МБР), изучение возможности их использования для доставки неядерных боезарядов стало фактически неизбежным[9]. Судя по всему, консультанты американского военного ведомства выдвинули первые предложения на этот счет в середине 1970-х годов. В частности, по итогам исследования, проведенного корпорацией RAND в 1975 г. по заказу ВВС США, была озвучена возможность разработки для межконтинентальных баллистических ракет высокоточных систем навигации, что «позволит там, где это требует или допускает ситуация, использовать минимально возможный заряд и даже неядерное взрывчатое вещество» (курсив мой. – Дж. Э.)[10].

Исследование RAND примечательно не только самим упоминанием об обычных боеголовках для МБР, но и обоснованием этой концепции, на три с лишним десятка лет ставшим основой для аргументов консультантов правительства. Основной мотив исследования – МБР могут утратить актуальность, если «их будут считать просто одним из трех средств [наряду с баллистическими ракетами морского базирования и тяжелыми бомбардировщиками] выполнения одной и той же задачи»[11]. Однако, утверждали авторы, МБР можно при сравнительно небольших затратах превратить в высокоточное оружие меньшей разрушительной силы, обеспечивающее «эффективное и гибкое нацеливание при минимальном побочном ущербе»[12]. Стремление «выгодно воспользоваться» существующими ядерными средствами для создания более практичного и универсального оружия стало одним из важнейших аргументов в пользу разработки гиперзвуковых систем большой дальности[13].

В 1995 г. корпорация RAND провела еще одно исследование – о перспективах американских ядерных сил после окончания холодной войны. В нем ставился все тот же вопрос: «Можно ли найти для стратегических средств доставки, многие из которых могут быть ликвидированы в рамках сокращения по Договору СНВ–1, рентабельное применение в качестве неядерных средств доставки?»[14]. Изучив возможность использования МБР и баллистических ракет морского базирования для доставки обычных боеголовок, авторы пришли к выводу: «Почему бы и нет? Это относительно дешево и, возможно, когда-нибудь нам пригодится»[15].

Почти десять лет спустя, в 2004 г., эти же аргументы были представлены в докладе Научного комитета Министерства обороны США (эти доклады не являются официальными политическими документами, но порой отражают официальную точку зрения и/или влияют на нее). Его авторы выступили за оснащение существующих средств доставки ядерного оружия боеголовками обычного типа, отметив, что, поскольку эти ракеты уже изготовлены, «можно выгодно воспользоваться уже сделанными большими капиталовложениями»[16]. В частности, в духе логики обоих исследований RAND они рекомендовали модифицировать таким образом МБР «Пискипер»/МХ, поскольку «их планируемое снятие с вооружения [в 2005 г.]… позволяет осуществить этот весьма выгодный вариант»[17].

В 2006 г., через тридцать с лишним лет после первого исследования RAND, эта идея, приобретя немало сторонников и став предметом ряда технических исследований по заказу государства, была, пусть и в несколько измененном виде, принята на официальном уровне. Во «Всестороннем обзоре состояния и перспектив развития вооруженных сил США», опубликованном в этом году, администрация президента Джорджа У. Буша объявила разработку неядерных баллистических ракет государственной задачей, анонсировав план по оснащению боеголовками обычного типа баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ) «Трайдент D5»[18]. Этот план не был реализован из-за противодействия Конгресса, и теперь усилия сосредоточены на куда более дорогостоящей разработке новых средств доставки «с нуля». Тем не менее происхождение НБГУ еще отдается эхом. Поскольку мотивирующим фактором этой программы долгое время являлся «технический оппортунизм», создание технологий пока опережает разработку доктрины[19]. В августе 2012 г. Мэдлин Р. Кридон, помощник министра обороны по вопросам глобальной стратегии, признала: Соединенные Штаты «пока лишь приступили к выработке политики, сопровождающей» новые технологии[20].

Медленные темпы выработки политической составляющей не означают, что у НБГУ нет потенциальных ролей. Для этого оружия предлагается ряд задач – от ликвидации террористов «как минимум» до уничтожения мобильных ядерных ракетных комплексов «как максимум». Однако четкие требования к решению различных задач чаще всего затушевываются общими фразами официальных лиц (по крайней мере на публике) о поражении отдаленных, важных объектов в ситуации, когда фактор времени приобретает критическое значение. Если система НГБУ не будет разрабатываться под конкретные цели, этот технологический проект может оказаться, как выразился один военный подрядчик, «ракетой в поисках задачи». И такая программа вряд ли выживет в нынешних бюджетных условиях.

Ядерная угроза

Поскольку концепция гиперзвукового неядерного оружия большой дальности родилась благодаря идее оснастить ядерные средства доставки ядерного оружия боеголовками обычного типа, не стоит удивляться, что первыми предложенными целями для этого оружия стали «стратегические» объекты, которые являлись и продолжают являться целями для ядерных вооружений. Об этом наглядно свидетельствует исследование RAND 1975 г.[21] В опубликованной в том же году итоговой работе в рамках проекта «Программа планирования НИОКР по разработке средств», который был осуществлен по заданию правительства США, также приводились аргументы в пользу создания неядерных баллистических ракет большой дальности[22]. Список потенциальных целей включал не только советские военные объекты – аэродромы, базы подводных лодок, мобильные ракетные комплексы, но и важные для ведения войны промышленные предприятия, например, нефтеперегонные и металлургические заводы[23]. Все они были взяты из существовавшего в то время перечня целей для ядерных сил США[24]. Комиссия по интегрированной долгосрочной стратегии, созданная президентом Рейганом десять с небольшим лет спустя в 1988 г., отметила: «По мере увеличения точности мощность ядерного заряда, необходимого для уничтожения укрепленных военных объектов, резко снижается – до такой степени, что эту задачу можно выполнить с помощью обычных боеголовок, которыми оснащены некоторые существующие крылатые ракеты, а в будущем десятилетии – и некоторые МБР»[25]. Нет, однако, никаких сведений о том, что в годы холодной войны в США велись практические работы по баллистическим ракетам большой дальности в неядерном оснащении.

После окончания холодной войны в ходе давней дискуссии о способности неядерных сил внести свой вклад в стратегическое сдерживание произошла решительная смена акцентов. Представления об угрозах в США изменились: место потенциального мирового конфликта с СССР заняли «региональные агрессии» со стороны таких государств, как Ирак, Северная Корея и даже Ливия[26]. В рамках такого сценария, утверждал известный специалист по вопросам стратегии в эпоху холодной войны Пол Нитце в знаменитой статье, опубликованной «Washington Post» в 1994 г., «любое ядерное оружие утратит практическую полезность как с политической, так и с военной точки зрения»[27]. Решение проблемы он видел в «стратегическом высокоточном неядерном оружии». Одновременно начали расти опасения в связи с распространением ядерного оружия, что побудило американских специалистов по вопросам стратегии к анализу вызовов, связанных с ведением региональных войн с противником, имеющим ядерные вооружения[28]. В целях нейтрализации ядерной угрозы некоторые эксперты предлагали разработать обычное оружие, способное лишить противника возможности применить его ядерные силы.

Так, в 1994 г. аналитик RAND Марк Дин Мийо порекомендовал Соединенным Штатам создать «оперативные и высокоточные системы наступательных вооружений для уничтожения ядерных сил противника»[29]. Руководствуясь той же логикой, что и Нитце (его статья вышла несколькими месяцами раньше), Мийо утверждал: в борьбе с противниками регионального масштаба необходимо обычное, а не ядерное оружие, поскольку лидеров США «собственное нежелание или нежелание союзников осуществлять ядерные операции не должно удерживать от применения соответствующих средств»[30].

Лишение нарушителя режима нераспространения (а не ядерных держав – России и Китая, которые были противниками США в холодной войне) возможности использовать атомное оружие можно назвать «контръядерной задачей». Термин «контръядерный» в данном случае предпочтительнее, чем «контрсиловой», поскольку первый подчеркивает, что список потенциальных целей не ограничивается пусковыми установками ядерных сил противника, но может включать также, например, объекты системы оперативного управления, руководство, объекты для производства и хранения ядерных боеголовок (действительно, планы применения стратегических сил США всегда предполагали более широкий набор целей, охватывающий не только средства ядерных сил противника)[31]. С целью повышения выживаемости потенциальные объекты для «контръядерного удара» укрепляются и зачастую размещаются под землей, поэтому их называют «высокозащищенными и заглубленными». Другие объекты, в том числе многие комплексы с баллистическими ракетами, являются мобильными.

Идея применения обычных вооружений для решения контръядерных задач нашла сторонников в руководстве США еще до того, как Нитце написал свою статью. В декабре 1993 г. министр обороны Лес Эспин провозгласил «Оборонную инициативу по противодействию распространению ядерного оружия»[32]. Среди задач, поставленных им с самого начала, была и разработка неядерных систем для уничтожения высокозащищенных и заглубленных объектов. В следующем году на этом пути был сделан конкретный шаг: Объединенное стратегическое командование США и Боевое авиационное командование ВВС США официально заявили о необходимости иметь оружие, способное создавать угрозу для таких объектов, подготовив соответствующее обоснование потребности в создании такого типа оружия, призванное стать катализатором НИОКР в этой области[33].

В качестве средства нанесения контръядерных ударов по новым нарушителям режима нераспространения рассматривался целый ряд различных систем вооружений, в большинстве случаев не имевших ни гиперзвуковой скорости, ни большой дальности[34]. Однако МБР и БРПЛ с обычными боеголовками были признаны самой острой стрелой в контръядерном «колчане». Из-за чрезвычайно высокой скорости входа в атмосферу изучалась возможность использования таких боеголовок в качестве проникающих боеприпасов для поражения высокозащищенных и заглубленных объектов[35]. А в связи с малым временем в полете такие ракеты, особенно в случае оснащения маневрирующими головными частями, предлагалось применять против мобильных ракетных комплексов[36].

В 1990-х годах было положено начало официально одобренным изысканиям и НИОКР в области неядерного оснащения баллистических ракет большой дальности. В начале и середине десятилетия Управление программ разработки систем вооружений ВМС США изучало возможности доставки неядерных боеголовок баллистическими ракетами морского базирования «Трайдент C4»[37]. Велись и более конкретные разработки: Пентагон, в частности, профинансировал испытания макета такого оружия, чтобы выяснить, способна ли боеголовка баллистической ракеты проникать в скальную породу. В ходе третьего и последнего испытания, проведенного в сентябре 1998 г., боеголовка проникла на глубину более 13 м, что достаточно для поражения некоторых, хотя, конечно, не всех сильно заглубленных объектов[38].

После этих экспериментов Научно-исследовательская лаборатория ВВС в декабре 1998 г. объявила конкурс на разработку оборонными предприятиями неядерной проникающей боеголовки для МБР, способной поражать высокозащищенные и заглубленные объекты[39]. Хотя эти программы не увенчались попытками закупки подобных систем, они показывают, что правительство США изучало вопрос об оснащении МБР и БРПЛ боеголовками обычного типа еще до того, как администрация Буша официально инициировала программу НБГУ.

Концепция неядерного быстрого глобального удара полностью соответствовала образу мысли в Пентагоне в период правления администрации Буша. Во «Всестороннем обзоре состояния и перспектив развития вооруженных сил США» 2001 г. администрация заявила о намерении отойти от традиционной модели военного планирования на основе существующих угроз в пользу подхода, основанного на боевых возможностях, что подчеркивало непредсказуемость международных отношений и, следовательно, необходимость обладать способностью победить независимо от того, «кто может быть противником и где может начаться война»[40]. В таком контексте неядерные высокоточные вооружения большой дальности, способные за короткое время поразить цель в любой точке планеты, естественно, казались привлекательными. Более того, возможность наносить высокоточные удары на большую дальность во «Всестороннем обзоре…» 2001 г. была названа одним из важнейших элементов нового подхода[41]. Эта идея получила дальнейшее развитие в «Обзоре ядерной политики и стратегии развития ядерных сил США» 2001 г. в форме «новой триады», первый компонент которой содержал наряду со средствами доставки ядерного оружия эпохи холодной войны также и «новые стратегические неядерными ударные силы»[42]. В качестве особо важных целей для этих новых неядерных сил и средств опять же были названы высокозащищенные и заглубленные объекты.

В 2003 г. была разработана новая задача – «глобальный удар», т. е. «способность оперативно планировать и осуществлять удары на большой дальности и в кратчайшие сроки с целью высокоточного поражения наиболее значимых объектов противника»[43]. Ее выполнение было поручено Стратегическому командованию Вооруженных сил США[44]. (Во избежание путаницы следует отметить, что НБГУ является одной из форм «глобального удара». Концепция «глобального удара» включает в себя также ядерные и «неоперативные» неядерные удары, а также действия, не связанные с кинетическим воздействием на цели, например, электронные и информационные атаки.) После этого в мае 2003 г. ВВС США подготовили «Обоснование в потребности создания оружия для быстрого глобального удара», на основе которого до сих пор ведутся все работы в этом направлении[45].

В первые годы деятельности администрации Буша выдвигалось немало предложений относительно потенциальных задач НБГУ, но одним из главных обоснований этой программы все время оставался контръядерный удар[46]. В частности, в 2003 финансовом году (ФГ) из Фонда Министерства обороны на чрезвычайные нужды были выделены средства на разработку управляемой головной части для баллистической ракеты «Трайдент D5» в целях создания проникающего боеприпаса, способного «поражать укрепленные подземные объекты, например, бункеры систем оперативного управления и хранилища в Ираке и Северной Корее»[47]. Обосновывая потребность в этом оружии, помощник министра обороны по политике в области международной безопасности Питер К. У. Флори отмечал: «В случае регионального кризиса с участием противника, имеющего оружие массового уничтожения, действенность нашего потенциала сдерживания может зависеть от способности создать угрозу объектам, наиболее значимым для руководства этого государства, при минимальном побочном ущербе. В число этих объектов могут входить [оружие массового уничтожения], ракеты, объекты системы оперативного управления и подземные укрытия для руководителей государства: все это, как правило, представляет собой высокозащищенные и заглубленные цели»[48]. (Это заявление также иллюстрирует тот факт, что контръядерная задача периодически формулировалась шире: как противодействие «оружию массового уничтожения». Допускалась возможность также применения средств НБГУ против инфраструктуры, связанной с химическим и биологическим оружием[49].)

После прихода к власти администрации президента Барака Обамы контръядерный удар оставался одним из важных обоснований для необходимости НБГУ. В самом, пожалуй, исчерпывающем политическом заявлении по НБГУ – докладе, представленном в Конгресс США в соответствии с требованием резолюции Сената об утверждении нового Договора СНВ и рекомендаций по нему – было четко заявлено, что сохраняется интерес к контръядерной задаче: «Системы НБГУ могут дать ряд преимуществ, в том числе в плане укрепления политики сдерживания в отношении таких государств, как Северная Корея и Иран… Эти возможности расширят круг вариантов действий президента в случае кризисов и конфликтов, и, в частности, США получат возможность подвергать угрозе оперативного высокоточного удара ключевые наиболее значимые объекты, такие как связанные с [оружием массового уничтожения] и баллистические ракеты»[50].

Аналогичным образом в докладе Научного комитета Министерства обороны, подготовленном в 2009 г., анализировалась возможность нанесения контръядерного удара с использованием обычных вооружений по «региональному противнику», обладающему 10 мобильными ракетами с ядерными боеголовками и 3 подземными объектами для обеспечения ракетных комплексов и хранения резервных боеголовок[51]. Хотя в этом докладе действенность такого удара оценивалась менее оптимистично, чем в аналогичном документе, опубликованном этим советом пятью годами раньше, он свидетельствует о том, что контръядерные удары по-прежнему рассматривались как одна из потенциальных задач для НБГУ[52]. Если администрации Буша и Обамы упоминали конкретное государство, которое может стать объектом для контръядерного удара, речь почти всегда шла о Северной Корее или Иране либо, когда такая конкретизация была неуместна, о «деструктивных государствах» и «региональных противниках». Однако Россия и Китай (на американском военном жаргоне они называются «почти равными конкурентами») выражают серьезную озабоченность по поводу того, что в случае острого кризиса США могут атаковать их ядерные силы средствами НБГУ или неоперативным высокоточным оружием. На деле убедительных свидетельств того, что правительство США рассматривает НБГУ как средство для ударов по российским или китайским ядерным силам, или того, что подобная задача когда-либо пользовалась существенной поддержкой правительства, не существует, хотя отдельные чиновники иногда и высказывались в пользу такой идеи (см. врезку «Насколько велика заинтересованность в прямой “замене” ядерного оружия средствами НБГУ?» на с. 36). Столь же мало свидетельств того, что Вашингтон обдумывает применение НБГУ против России в любых других целях. В то же время среди потенциальных задач НБГУ помимо контръядерной может фигурировать и задача удара против Китая. Но целями для этих ударов будут не ядерные объекты, а силы общего назначения КНР.

Терроризм

Во времена холодной войны и в 1990-х годах применение баллистических ракет против негосударственных субъектов не рассматривалось. Однако теракты 11 сентября 2001 г. повлияли на американскую военную мысль в целом ряде сфер, в том числе и на представления о потенциальных задачах неядерного оружия большой дальности. Например, в докладе о НБГУ, подготовленном в 2008 г. Национальным советом по научно-исследовательским разработкам при Национальных академиях США, и в исследованиях Научного комитета Министерства обороны, опубликованных в 2004 и 2009 гг., а также других известных работах, посвященных тематике стратегического удара, говорится о задачах применения гиперзвуковых неядерных систем большой дальности против террористов[53].

Основной сценарий, в котором рассматривается применение оружия НБГУ против негосударственных субъектов, – встреча лидеров террористических группировок. Национальный совет по научно-исследовательским разработкам приводит две причины, по которым в такой ситуации может потребоваться гиперзвуковое оружие большой дальности[54]. Во-первых, отмечается в докладе, поскольку точное время и место встречи могут стать известны лишь в последний момент, у США будет очень мало времени для планирования и нанесения удара, что придает особое значение скоростным характеристикам оружия. Во-вторых, при использовании неоперативных систем, например, крылатых ракет, за то время, что эти ракеты находятся в полете, противник может быть предупрежден о предстоящем ударе. В качестве примера авторы приводят неудачное применение крылатых ракет против Усамы бен Ладена в Афганистане в 1998 г. Национальный совет по научно-исследовательским разработкам ссылается на источник, утверждающий, что пакистанские ВМС, возможно, обнаружили ракеты в полете и в результате субъект атаки был заблаговременно предупрежден[55]. В других аналитических материалах эта версия ставится под сомнение: не исключено, что бен Ладен решил не ехать на встречу несколькими днями раньше, когда один из его помощников был арестован[56].

Даже если абстрагироваться от этого конкретного случая, трудности с ликвидацией бен Ладена в конце 1990-х годов, судя по всему, повлияли на общее представление администрации Буша о полезности НБГУ. Так, в 2006 г. на слушаниях в сенатском Комитете по делам вооруженных сил Флори, обосновывая необходимость этого оружия, указал на «затруднения, с которыми столкнулись президент Клинтон и его команда в устранении угрозы со стороны Усамы бен Ладена», из-за того, что их усилия были скованы «проблемами отсутствия войск на театре, проблемами доступа к базам, проблемами пролета над территориями других государств, проблемами жестких временных рамок»[57]. Он утверждал, что программа модификации БРПЛ «Трайдент» под обычные боеголовки CTM поможет заполнить пробел в тех случаях, когда «традиционные варианты по тем или иным причинам неосуществимы или не обеспечивают президенту приемлемое соотношение рисков и преимуществ»[58].

Предлагались и другие сценарии, связанные с борьбой против террористов. Научный комитет Министерства обороны проанализировал возможность приобретения террористами «оружия массового уничтожения», умещающегося «в большом рюкзаке», для «уничтожения и захвата которого у США есть не более 24–48 часов… после чего это оружие будет перемещено, и его след, вероятно, потеряется»[59]. Кроме того, некоторые утверждают, что оружие НБГУ может быть полезно для пресечения транспортировки ядерных материалов террористической группировкой или «передачи экстремистским государством оружия массового уничтожения террористам»[60].

Некоторые законодатели и аналитики считают, что борьба с терроризмом – главная задача НБГУ[61]. Это мнение почти наверняка ошибочно. Американские официальные лица – особенно во времена администрации Буша, но и при администрации Обамы также, – несомненно, в ряде случаев называли антитеррор в качестве возможной задачи для НБГУ, но куда чаще говорилось о других сценариях, особенно о контръядерных ударах. Учитывая, что применение НБГУ для решения контртеррористических задач менее спорно, по крайней мере по сравнению с другими задачами, есть веские основания предполагать, что относительная редкость упоминания этой темы в официальных публичных заявлениях указывает и на истинную позицию американского правительства, которая не афишируется.

Асимметричные угрозы

За последние десять лет центр тяжести в американском военном планировании сместился с антитеррора и антиповстанческих операций к традиционным межгосударственным конфликтам. Как показывает недавний «разворот» в сторону Азии, особую озабоченность в этой связи вызывает возможность конфликта с Китаем. На деле эта озабоченность возникла еще на стыке последних лет деятельности администрации Клинтона и начала пребывания Буша на посту президента, но после 11 сентября 2001 г. ее временно затмила угроза со стороны негосударственных субъектов.

Главная проблема США в плане межгосударственных конфликтов – нейтрализация «асимметричных» сил и средств, призванных использовать конкретные слабые места Америки, чтобы не позволить ей решительно использовать свое подавляющее превосходство в обычных вооружениях. В частности, с помощью НБГУ предлагается устранить две такие асимметричные угрозы: со стороны противоспутникового (ПС) оружия и средств противодействия / воспрещения доступа.

Противоспутниковое оружие

Спутники представляют собой один из главных инструментов обеспечения военных операций США, поскольку они играют важнейшую роль во многих аспектах ведения боевых действий, в том числе в связи, навигации и наблюдении. Озабоченность Соединенных Штатов вызывает прежде всего китайское противоспутниковое оружие (хотя порой аналогичные опасения выражаются и в отношении России)[62]. Пекин, как считается, разрабатывает различные ПС-системы, а в некоторых публикациях китайских военных подчеркивается большое значение противоспутниковых операций в случае конфликта с США[63].

11 января 2007 г. Китай успешно испытал кинетическое ПС-оружие, поразив один из собственных спутников на высоте 850 км (530 миль) и продемонстрировав тем самым, что у него есть определенные возможности для атаки американских спутников, в частности, разведывательных, на сравнительно низких орбитах[64]. Кроме того, 13 мая 2013 г. в КНР, возможно, была испытана система, обеспечивающая уничтожение спутников на существенно больших высотах: в этот день там был произведен пуск ракеты на высоту 10 000 км (6200 миль), хотя сам перехват при этом не производился[65]. Главное значение этого испытания связано с тем, что оно может представлять собой шаг к созданию оружия, способного угрожать американским спутникам, находящимся на еще более высоких орбитах, – группировкам спутников глобального позиционирования (GPS) и раннего предупреждения о ракетном нападении. Более того, успешное испытание ПРО в Китае 11 января 2010 г. продемонстрировало наличие у него технологий кинетического поражения, которые можно использовать и для противоспутниковых задач[66] (так, 20 февраля 2008 г. США с помощью ракеты-перехватчика ПРО уничтожили собственный спутник, падавший на землю, и, по утверждению Пентагона, создававший угрозу безопасности людей[67]).

Американские официальные лица еще в 2005 г. публично заявляли, что системы НБГУ могут быть полезны для борьбы с китайским противоспутниковым оружием[68]. Однако на первый план этот вопрос вышел после испытания в КНР ПС-оружия в 2007 г. Вскоре после этого на слушаниях в Комитете по делам вооруженных сил Палаты представителей Конгресса США главу Объединенного стратегического командования Джеймса Картрайта попросили привести примеры конкретных сценариев, при которых США могли бы рассмотреть возможность применения оружия НБГУ. Генерал, в частности, заявил: «Возьмем пример с недавним испытанием противоспутникового оружия. Если объект находится в глубине территории государства и надо на него оказать воздействие, чтобы исключить второй пуск, то обладание неядерным оружием для применения против неядерных же систем, например, противоспутниковых, представляется вполне адекватной задачей в плане защиты наших интересов в космосе»[69]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Woolf A. F. Conventional Prompt Global Strike and Long-Range Ballistic Missiles: Background and Issues: CRS Report for Congress, R41464. – Washington, DC: Congressional Research Service, Febr. 13, 2012. – P.3 (последний вариант этого доклада см. на сайте http://www.fas.org/sgp/crs/nuke/R41464.pdf).

Вернуться

2

Quadrennial Defense Review Report / U. S. Department of Defense. – Febr. 6, 2006. – P. 50 (http:// www.defense.gov/qdr/report/report20060203.pdf). В приложении B указывается, что на стадии принятия новой системы на вооружение расходы составят 175 млн долл. при общей стоимости программы в 500 млн.

Вернуться

3

См. например, заявление, сделанное в 2010 г. в то время министром обороны США Робертом Гейтсом в Комитете по иностранным делам Сената: The New START Treaty, S. HRG. 111–738, 111th Cong., 2nd sess., May 18, 2010, 44 (https://www.govinfo.gov/content/pkg/CHRG–111shrg62467/pdf/CHRG–111shrg62467.pdf).

Вернуться

4

Grossman E. M. U. S. Military Could Redefine Global-Strike Weapons // Global Security Newswire. – 2013. – Jan. 24 (http://www.nti.org/gsn/article/us-military-could-redefine-globalstrike-weapons).

Вернуться

5

См., например, заявление Мэдлин Р. Кридон на симпозиуме Стратегического командования США по проблемам сдерживания в Омахе (штат Небраска) 3–4 августа 2012 г.

Вернуться

6

Так, в проекте бюджета на 2014 финансовый год программа «Неядерного быстрого глобального удара» включает работы по проекту ГЛА AHW, который не обладает глобальной дальностью. (прим. авт.)

Вернуться

7

Под точностью обычно понимается круговое вероятное отклонение (КВО), т. е. радиус круга, в который должно попасть 50 % боеприпасов, нацеленных в его центр. По имеющимся данным, КВО ракеты «Минитмен-III» составляет 120 м (390 футов), а ракеты «Трайдент D5» – 90 м (300 футов).

Вернуться

8

Частично-орбитальные (орбитальные) системы (FOBS – fractional orbit bombardment systems), разрабатывавшиеся в годы холодной войны, в частности, в СССР, имеют определенное сходство с гиперзвуковым ракетно-планирующим оружием. Такие системы обеспечивали бы вывод ядерных головных частей на орбитальные траектории, что позволило бы атаковать цели с непредсказуемых направлений, избегая обнаружения радиолокационными станциями. Головная часть, совершив неполный оборот по орбите (откуда и возник термин «частично-орбитальный»), входила бы в атмосферу и поражала цель. Разработка, испытания и развертывание частично-орбитальных и орбитальных систем подлежали запрету согласно Договору об ограничении стратегических вооружений (ОСВ–2), подписанному в 1979 г., но он так и не вступил в силу. Однако применение таких систем, возможно, подпадает под положение Договора о космосе 1967 г., запрещающего «выводить на орбиту вокруг Земли любые объекты с ядерным оружием или любыми другими видами оружия массового уничтожения» (это зависит от толкования понятия «орбита»). Нынешние американские концепции ракетно-планирующего оружия под этот запрет явно не подпадают, поскольку (1) они не оснащены ядерными боеголовками и (2) их траектории будут существенно отличаться от орбитальных. Теоретически ракетно-планирующая система в ядерном оснащении, выводимая на скорости, близкой к 7,9 км/с (первой космической скорости), на траекторию, приближающуюся к орбитальной, может вызвать вопросы в отношении выполнения обязательств по Договору о космосе. (прим. авт.).

Вернуться

9

Идея оснащения баллистических ракет малой дальности боеголовками обычного типа появилась гораздо раньше. Так, подобную боеголовку несла первая в мире боевая баллистическая ракета – немецкая V–2, применявшаяся в годы Второй мировой войны. Она, как и многие современные баллистические ракеты малой дальности, по сути была средством запугивания. Новизна концепции НБГУ заключается не в самом факте оснащения МБР неядерным боевым блоком, а в создании оружия, обладающего достаточной точностью, чтобы поражать малоразмерные цели на расстоянии в тысячи километров. (прим. авт.)

Вернуться

10

Builder C. H., Kephart D. C., Laupa A. The U. S. ICBM Force: Current Issues and Future Options, R–1754-PR. – Santa Monica, CA: RAND, Oct. 1975. – Р. 83 (http://www.gwu.edu/~nsarchiv/ NSAEBB/NSAEBB43/doc19.pdf). Хочу поблагодарить Джошуа Поллака за то, что он обратил мое внимание на это исследование.

Вернуться

11

Ibid. – Р. 80.

Вернуться

12

Ibid. – Р. 82.

Вернуться

13

Именно такая формулировка («выгодно воспользоваться») фигурирует, в частности, в «Докладе о будущем стратегическом ударном потенциале», подготовленном Министерством обороны в 2004 г. См.: Report of the Defense Science Board Task Force on Future Strategic Strike Skills / Office of the Under Secretary of Defense for Acquisition, Technology, and Logistics, U. S. Department of Defense. – [S. l.], Febr. 2004. – P. 5–11 (http://www.acq.osd.mil/dsb/reports/ ADA421606.pdf).

Вернуться

14

Mesic R., Molander R., Wilson P. A. Op. cit. – P. 53.

Вернуться

15

Ibid. – P. 56.

Вернуться

16

Report of the Defense Science Board Task Force on Future… – P. 5–11. См. также: MillerE. A., Stanley W. A. The Future of Ballistic Missiles. – Fairfax, VA: National Inst. for Public Policy, October 2003. – Р. 11–12.

Вернуться

17

Report of the Defense Science Board Task Force on Future… – P. 5–11.

Вернуться

18

Quadrennial Defense Review Report / U. S. Department of Defense. – [S. l.], Febr. 6, 2006. – Р. 49–50 (http://www.defense.gov/qdr/report/report20060203.pdf).

Вернуться

19

См. также: Gormley D. M. The Path to Deep Nuclear Reductions: Dealing With American Conventional Superiority. – Paris: Ifri, 2009. – Р. 32. – (Proliferation Papers 29) (http://www.ifri.org/downloads/ pp29gormley1.pdf).

Вернуться

20

Заявление Мэдлин Р. Кридон на симпозиуме Стратегического командования США по проблемам сдерживания в Омахе (штат Небраска) 3–4 августа 2012 г. Справедливости ради стоит отметить: она упомянула, что и разработка новых технологий пока находится на ранней стадии.

Вернуться

21

Builder C. H., Kephart D. C., Laupa A. Op. cit. – P. 82–84. Конкретная задача, предлагаемая в этом исследовании, названа «ограниченными стратегическими операциями» (limited strategic operations). Поскольку доклад подвергся значительному сокращению (обнародовано было лишь 20 % его содержания), в опубликованном варианте не найти даже определения этого термина. Вероятно, под ограниченными стратегическими операциями подразумеваются ядерные удары небольшого масштаба по военным объектам – обычно их называют «вариантами ограниченных ядерных ударов» (limited nuclear options – LNO). Использование подобных вариантов предусматривалось в рамках концепции ограниченной ядерной войны. См., например: Freedman L. The Evolution of Nuclear Strategy: 3rd ed. – Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2003. – Chap. 25.

Вернуться

22

Paolucci D. A. Summary Report of the Long Range Research and Development Planning Program, draft. – Falls Church, VA: Lulejian & Associates, Febr. 7, 1975. – P. 32–33 (http://www.albert- wohlstetter.com//writings/19750207-PaolucciEtAl-Draft-LRRDPP.pdf). Прекрасный обзор этой программы дается в: Zarate R. Albert and Roberta Wohlstetter on Nuclear-Age Strategy // Nuclear Heuristics: Selected Writings of Albert and Roberta Wohlstetter / Eds. R. Zarate and H. Sokolski. – Carlisle, PA: Strategic Studies Inst.; U. S. Army War College, 2009. – Р. 52–55 (http://www.strategic- studiesinstitute.army.mil/pdffiles/PUB893.pdf).

Вернуться

23

Paolucci D. A. Op. cit. – P. 8.

Вернуться

24

Sagan S. D. Moving Targets: Nuclear Strategy and National Security. – Princeton, NJ: Princeton Univ. Press, 1989. – Р. 42–48.

Вернуться

25

Ikle F. C., Wohlstetter A. et al. Discriminate Deterrence: Report of the Commission of Integrated Long-Term Strategy. – [S. l.], 1988. – Р. 36 (http://usacac.army.mil/cac2/CSI/docs/Gorman/06_Re- tired/01_Retired_1985_90/26_88_ IntegratedLongTermStrategy_Commission/01_88_Discriminat- eDeterrence_ Jan.pdf).

Вернуться

26

Nitze P. H. Is It Time to Junk Our Nukes? // Washington Post. – 1994. – Jan. 16.

Вернуться

27

Ibid.

Вернуться

28

См., например: Kehler C. R. Nuclear-Armed Adversaries and the Joint Commander // Naval War College Rev. – 1996. – Vol. 49, № 1. – Winter. – Р. 7–18 (http://www.usnwc.edu/NavalWarCollege ReviewArchives/1990s/1996%20Winter.pdf). В настоящее время автор возглавляет Объединенное стратегическое командование США.

Вернуться

29

Millot M. D. Facing the Emerging Reality of Regional Nuclear Adversaries // Washington Quart. – 1994. – Vol. 17, № 3. – Summer. – Р. 62. См. также: Reed Th. C., Wheeler M. O. The Role of Nuclear Weapons in the New World Order // U. S. Senate Armed Services Committee, Threat Assessment, Military Strategy, and Defense Planning, 194–195, S. HRG. 102–755, 102nd Cong., 2nd sess., 1992.

Вернуться

30

Millot M. D. Op. cit. – P. 62.

Вернуться

31

Хотя в последнее время четких публичных заявлений о политике США в области применения ядерного оружия не делалось, судя по всему, ядерное планирование охватывает три основные категории объектов, связанных с: (1) «оружием массового уничтожения» включая ядерное, но не только, (2) военным и государственным руководством, системой управления и другой инфраструктурой, обеспечивающей ведение войны, и (3) промышленностью, обеспечивающей ведение войны. См., например: Kristensen H. M., Norris R. S., Oelrich I. From Counterforce to Minimal Deterrence: A New Nuclear Policy on the Path Toward Eliminating Nuclear Weapons: Occasional Paper 7. – Washington, DC: Federation of American Scientists/Natural Resources Defense Council, 2009. – Р. 11 (http://www.fas.org/pubs/_docs/occasionalpaper7.pdf); Brooks L. F. America’s Nuclear Posture // Rebuilding the NPT Consensus / Ed. M. May. – Palo Alto, CA: Center for Intern. Security and Cooperation, Stanford Univ., 2007. – Р. 74–75 (http://iis-db.stanford.edu/pubs/22218/Rebuild- NPTConsensus.pdf). Хотя соотношение между этими тремя категориями со временем меняется, в целом их сочетание остается постоянным почти с тех самых пор, когда у Соединенных Штатов появилось ядерное оружие. Единственным исключением является тот факт, что в годы холодной войны в список потенциальных целей включались и силы общего назначения, но сейчас, похоже, эта категория в основном, если не полностью, исключена из планов США по ведению ядерной войны. См.: Sagan S. D. Op. cit. – Chap. 1.

Вернуться

32

Gormley D. M. Op. cit. – Р. 15–16.

Вернуться

33

Хотя само обоснование засекречено, цитаты из него содержатся в одном несекретном документе. См.: Swinford N. F., Kudlick D. A. A. Hard and Deeply Buried Target Defeat Concept. – Sunnyvale, CA: Lockheed Martin Missiles & Space, 1996. – Р. 1 (http://www.dtic.mil/cgi-bin/ GetTRDoc?AD=ADA318768). См. также: Gormley D. M. Op. cit. – n. 27.

Вернуться

34

Например, в исследовании, проведенном в 1992 г. сотрудниками Ливерморской национальной лаборатории им. Э. Лоуренса, внимание было сосредоточено на высокоточном управляемом оружии, в частности, на авиабомбах с лазерным наведением. См.: Latter A. L., Martinelli E. A., Speed R. D. Conventional Strategic Deterrence. – Livermore, CA: Lawrence Livermore National Laboratory, Aug. 1992.

Вернуться

35

Так, в 2002 г. тогдашний начальник штаба ВВС США генерал Джон Джампер, как утверждается, заявил: «При достаточно высокой скорости можно нанести удар по цели даже пшеничными хлопьями и причинить ей немалый ущерб». См.: Grossman E. M. Pentagon Eyes Bunker-Busting Conventional Ballistic Missile for Subs // Inside the Pentagon. – 2002. – June 27.

Вернуться

36

См., например: Mesic R., Molander R., Wilson P. A. Op. cit. – Р. 68–69.

Вернуться

37

Ibid. – Р. 67. К сожалению, на основе несекретной литературы невозможно понять, почему этот план не был реализован.

Вернуться

38

Isby D. C. USAF Wants Proposals for Non-Nuclear ICBM Warheads // Jane’s Missiles and Rockets. – 1999. – Vol. 3, № 3. – Mar. 1. – Р. 56. Второе испытание описывается в: Grossman E. M. Potential Weapon vs. Hard, Buried Targets: In Test, Ballistic Missile Penetrator Plowed Through 30 Feet of Granite // Inside the Pentagon. – 1996. – May 16. – Р. 5–7. Планировалось и четвертое испытание, но оно, судя по всему, не состоялось.

Вернуться

39

Isby D. C. Op. cit.

Вернуться

40

Quadrennial Defense Review Report / U. S. Department of Defense. – [S. l.], Sept. 30, 2001. – Р. 14 (http://www.defense.gov/pubs/qdr2001.pdf).

Вернуться

41

Ibid.

Вернуться

42

Так называемые утечки – фрагменты «Обзора ядерной политики» 2001 г. – см. в: Nuclear Posture Review Report, excerpts / U. S. Department of Defense. – [S. l.], Dec. 31, 2001 (http://www.stanford.edu/class/polisci211z/2.6/NPR2001leaked.pdf). Два других элемента «новой триады» – активная и пассивная оборона, а также обновленная военная инфраструктура.

Вернуться

43

Данное определение взято из: Deterrence Operations: Joint Operating Concept, version 2.0 / U. S. Department of Defense. – [S. l.], Dec. 2006. – Р. 39 (http://www.dtic.mil/futurejointwarfare/concepts/do_joc_v20.doc). Критические замечания в адрес концепции «глобального удара» связаны с отсутствием общепринятого определения понятия «глобальный удар». См.: Military Transformation: DoD Needs to Strengthen Implementation of Its Global Strike Concept and Provide a Comprehensive Investment Approach for Acquiring Needed Capabilities: GAO–08–325 / Government Accountability Office. – [S. l.], Apr. 2008. – Р. 13–15 (http://www.gao.gov/new.items/d08325.pdf). Об истории концепции см.: Kristensen H. M. U. S. Strategic War Planning After 9/11 // Nonproliferation Rev. – 2007. – Vol. 14, № 2. – July. – Р. 373–90 (http://cns.miis.edu/npr/pdfs/142kristensen.pdf).

Вернуться

44

В 2005 г. для этих целей в рамках Объединенного стратегического командования было создано Командование космических операций и глобальных ударов (Joint Functional Component Command for Space and Global Strike). Годом позже было решено разделить эту структуру на Командование глобальных ударов и интеграции (Joint Functional Component Command for Global Strike and Integration) и Командование космических операций (Joint Functional Component Command for Space).

Вернуться

45

Woolf A. F. Conventional Prompt Global Strike and Long-Range Ballistic Missiles: Background and Issues: CRS Report for Congress: R41464. – Washington, DC: Congressional Research Service, Febr. 13, 2012. – Р. 3.

Вернуться

46

Глубокий анализ «Обзора ядерной политики» 2001 г. и ее акцента на обычные вооружения см.: Gormley D. M. Op. cit. – Р. 16–18.

Вернуться

47

Grossman E. M. Pentagon Eyes… Администрация Буша осуществляла и другие аналогичные исследовательские программы. Так, в 2004 г. прошли испытания проникающего боеприпаса для баллистической ракеты Сухопутных войск ATACMS. См.: Padilla M. Sandia Tests Conventional Weapon Created to Penetrate Hardened, Buried Targets: TACMS-P Successful in First Flight Test in Range, Accuracy and Precision // Sandia Lab News. – 2004. – Vol. 56, № 9. – Apr. 30. – Р. 1, 4–5 (http://www.sandia.gov/LabNews/LN04–30–04/labnews04–30–04.pdf).

Вернуться

48

U. S. Senate Armed Services Committee, Department of Defense Authorization for Appropriations for Fiscal Year 2007: Strategic Forces, S. HRG. 109–827, part 7, 109th Cong., 2nd sess., March 29, 2006. – Р. 85 (http://www.gpo.gov/fdsys/pkg/CHRG–109shrg30353/pdf/CHRG–109shrg30353.pdf). См. также: U. S. House of Representatives Armed Services Committee, National Defense Authorization Act for Fiscal Year 2008 and Oversight of Previously Authorized Programs: Budget Request from the U. S. Strategic Command, Northern Command, Transportation Command, and Southern Command, HASC no. 110–40, 110th Cong., 1st sess., March 21, 2007. – Р. 32 (http://www.gpo.gov/fdsys/pkg/CHRG- 110hhrg37320/pdf/CHRG–110hhrg37320.pdf).

Вернуться

49

См. также: Strategic Offensive Forces and the Nuclear Posture Review’s “New Triad”. – Fairfax, VA: National Inst. for Public Policy, 2003. – Р. 14–15 (http://www.nipp.org/National%20Institute%20 Press/Archives/Publication%20Archive%20PDF/Strategic%20Offensive.pdf).

Вернуться

50

Report on Conventional Prompt Global Strike in Response to Condition 6 of the Resolution of Advice and Consent to Ratification of the New START Treaty / White House. – [S. l.], Febr. 2, 2011. – Р. 7. См. также: U. S. House of Representatives Armed Services Committee, Strategic Forces Subcommittee, The Status of United States Strategic Forces, HASC no. 112–12, 112th Cong., 1st sess., March 2, 2011. – Р. 76 (http://www.gpo.gov/fdsys/pkg/CHRG–112hhrg65112/pdf/CHRG–112hhrg65112.pdf). Стоит отметить, что в «Обзоре ядерной политики» 2010 г. содержатся достаточно расплывчатые обоснования НБГУ: там лишь утверждается, что «эти боевые возможности могут быть особенно полезны для нейтрализации региональных угроз, требующих оперативных действий». См.: Nuclear Posture Review Report / U. S. Department of Defense. – [S. l.], Apr. 2010. – Р. 34 (http:// www.defense.gov/npr/docs/2010%20nuclear%20posture%20review%20report.pdf).

Вернуться

51

Report of the Defense Science Board Task Force on Time Critical Conventional Strike From Strategic Standoff / Office of the Under Secretary of Defense for Acquisition, Technology, and Logistics, U. S. Department of Defense. – [S. l.], Mar. 2009. – Р. 81–84 (http://www.acq.osd.mil/dsb/reports/ ADA498403.pdf). На ту же тему см.: Larsen J. A., Anderson J. V., Bloyer D. et al. Qualitative Considerations of Nuclear Forces at Lower Numbers and Implications for Future Arms Control Negotiations: INSS Occasional Paper 68. – Colorado Springs, CO: U. S. Air Force Inst. for National Security Studies, U. S. Air Force Academy. – [S. l.], July 2012. – Р. 42 (http://www.usafa.edu/df/inss/OCP/ OCP68.pdf).

Вернуться

52

Более ранний доклад см.: Report of the Defense Science Board Task Force on Future…

Вернуться

53

U. S. Conventional Prompt Global Strike: Issues for 2008 and Beyond / Committee on Conventional Prompt Global Strike Capability, Naval Studies Board, and Division on Engineering and Physical Sciences, National Research Council of the National Academies. – Washington, DC: National Academies Press, 2008. – Р. 31–32 (http://www.nap.edu/catalog.phpirecordThTh12061); Report of the Defense Science Board Task Force on Future… – Р. 2–7–2–14; Report of the Defense Science Board Task Force on Time… Р. 1–2. Из некоторых заявлений, сделанных в Конгрессе, также следует, что подобные задачи упоминались и в «Обзоре ядерной политики» 2001 г. См.: U. S. Senate Armed Services Committee, Department of Defense Authorization for Appropriations for Fiscal Year 2007. – Р. 90. В «Обзоре ядерной политики» 2010 г. тоже есть немало упоминаний о терроризме (а именно ядерном), но их контекст (формирование международного режима, исключающего доступ террористов к ядерным материалам) сильно отличается от содержания приведенных выше докладов.

Вернуться

54

U. S. Conventional Prompt Global Strike… – Р. 31.

Вернуться

55

Ibid. – Р. 5–31.

Вернуться

56

Pollack J. Evaluating Conventional Prompt Global Strike // Bull. of the Atomic Scientists. – 2009. – Vol. 65, № 1. – Jan./Febr. – Р. 17–18 (http://bos.sagepub.com/content/65/1/13.full.pdf+html). Рассказ очевидца – сына Усамы бен Ладена Омара – об этих событиях противоречив. Он утверждает, что 20 августа 1998 г. (в день нанесения удара) бен Ладен, находившийся на учебной базе возле Хоста, получил «чрезвычайно секретное сообщение», после чего вся семья немедленно отправилась в Кабул, где «всего через два часа» они узнали, что база была уничтожена ракетами. Однако базы для подготовки террористов вблизи Хоста находятся на расстоянии более 200 км от Кабула, причем эти города соединяет дорога, не вымощенная на некоторых отрезках. По мнению Сары Чейс, американского эксперта по Афганистану, которая прожила в этой стране около десяти лет, чтобы добраться из Хоста в Кабул, нужно от 12 до 24 часов (из личного письма автору в июне 2013 г.). Таким образом, от момента получения предупреждения до момента нанесения удара скорее всего прошло больше двух часов, а значит, бен Ладен, вероятно, был предупрежден об атаке еще до пуска ракет. Эта версия событий выглядит правдоподобной с учетом того, что бен Ладен не приказал эвакуировать базу, т. е. он, вероятно, ожидал не ракетного удара, а какой-то другой акции (например, атаки спецназа). См.: bin Laden N, bin Laden O., Sasson J. Growing Up bin Laden: Osama’s Wife and Son Take Us Inside Their Secret World. – New York: St. Martin’s Press, 2009. – Р. 238–239. Относительно местоположения базы см.: The 1998 Attack // Washington Post. – 2001. – Oct. 3 (http://www.washingtonpost.com/wp-srv/nation/graphics/attack/zone_8.html).

Вернуться

57

U. S. Senate Armed Services Committee, Department of Defense Authorization for Appropriations for Fiscal Year 2007. – Р. 108.

Вернуться

58

Ibid. – Р. 108–109.

Вернуться

59

Report of the Defense Science Board Task Force on Time… – Р. 73.

Вернуться

60

Ibid. – Р. 69–72; прямая цитата взята из: U. S. Senate Armed Services Committee, Department of Defense Authorization for Appropriations for Fiscal Year 2008: Strategic Forces, S. HRG. 110–201, part 7, 110thCong., 1st sess., March 28, 2007. – Р. 62 (http://www.gpo.gov/fdsys/pkg/CHRG–110shrg39441/ pdf7CHRG–110shrg39441.pdf).

Вернуться

61

Так, в 2007 г. сенатор Джек Рид, задавая вопросы генералу Джеймсу Картрайту, заметил: «На самом деле мы ведь говорим – поправьте меня, если я ошибаюсь, – о негосударственных субъектах». Картрайт ответил: «Нет, сэр». См.: U. S. Senate Armed Services Committee, Department of Defense Authorization for Appropriations for Fiscal Year 2008. – Р. 23.

Вернуться

62

См., например: FlynnM. T. Annual Threat Assessment: statement before the U. S. Senate Armed Services Committee, April 18, 2013. – Р. 18, 31 (http://www.armed-services.senate.gov/statemnt/2013/04%20 April/Flynn_04–18–13.pdf). Помимо США и Китая испытания противоспутникового оружия проводились только в России. Однако российские противоспутниковые средства вызывают у Соединенных Штатов значительно меньшую озабоченность, чем китайские, как минимум по двум причинам. Во-первых, считается, что вероятность конфликта с Россией намного меньше, чем с Китаем. Во-вторых, основываясь на опыте холодной войны, многие американские чиновники и аналитики считают, что у Вашингтона и Москвы есть (в основном молчаливое) взаимопонимание относительно опасностей применения противоспутникового оружия друг против друга. Все другие государства, способные в краткосрочной и среднесрочной перспективе обзавестись противоспутниковыми системами, являются друзьями или союзниками США. В частности, Индия открыто проявляет интерес к противоспутниковым технологиям, а Япония и Европейское космическое агентство обладают технологиями, которые можно применить для этой цели. Общий обзор по теме см.: Grego L. A. History of Anti-Satellite Programs / Union of Concerned Scientists. – Jan. 2012 (http://www.ucsusa.org/assets/documents/nwgs/a-history-of-ASATprograms_lo-res.pdf). По Индии см.: Gopalaswamy B., Kampani G. Piggybacking Anti-Satellite Technologies on Ballistic Missile Defense: India’s Hedge and Demonstrate Approach / Carnegie Endowment for Intern. Peace. – [S. l.], Apr. 19, 2011 (http://carnegieendowment.org/2011/04/19/323z).

Вернуться

63

Gompert D. C., Saunders Ph. C. The Paradox of Power, Sino-American Strategic Restraint in an Age of Vulnerability. – Washington, DC: National Defense Univ. Press, 2011. – Р. 58–60 (http://www.ndu. edu/inss/docuploaded/Paradox%20of%20Power.pdf).

Вернуться

64

Сообщается, что этому успешному испытанию предшествовали три неудачных. Подробнее об испытании см.: Kan Sh. China’s Anti-Satellite Weapon Test: CRS Report for Congress: RS22652. – Washington, DC: Congressional Research Service, April 23, 2007 (http://www.fas.org/sgp/crs/row/ RS22652.pdf).

Вернуться

65

Shalal-Esa A. U. S. Sees China Launch as Test of Anti-Satellite Muscle: Source // Reuters. – 2013. – May 15 (http://www.reuters.com/article/2013/05/15/us-china-launch-idUSBRE94E07D20130515). Считается, что эта система носит название «Dong Ning–2». См.: GertzB. China Conducts Test of New Anti-Satellite Missile // Washington Free Beacon. – 2013. – May 14 (http://freebeacon.com/ china-conducts-testof-new-anti-satellite-missile).

Вернуться

66

China Reaffirms Its Missile Interception Test Defensive // People’s Daily Online. – 2010. – Jan. 12 (http://english.people.com.cn/90001/90776/90785/6866729.html). О применении технологий кинетического поражения цели как против спутников, так и для противоракетной обороны см.: LewisJ. ‘Hit-to-Kill’ and the Threat to Space Assets // Celebrating the Space Age: 50 Years of Space Technology, 40 Years of the Outer Space Treaty. – Geneva: UNIDIR, 2007. – Р. 147–153 (http://kms2.isn.ethz.ch/serviceengine/Files/EINIRAS/90228/ichaptersection_singledocument/647e2ee5–2692–4ed2-a774–2f42e081a402/en/Chap16.pdf).

Вернуться

67

DoD Succeeds in Intercepting Non-Functioning Satellite: Press Release 0139–08 / U. S. Department of Defense. – [S. l.], Febr. 20, 2008 (http://www.defense.gov/releases/release.aspx?releaseid=11704).

Вернуться

68

Patenaude R. Prompt Global Strike Update: presentation. – [S. l.], Aug. 2005. – Р. 5 (http://proceedings.ndia.org/C488/patenaude.ppt).

Вернуться

69

U. S. House of Representatives Armed Services Committee, National Defense Authorization Act for Fiscal Year 2008… – Р. 32. Аналогичные заявления, сделанные в сенатском Комитете по делам вооруженных сил, см.: U. S. Senate Armed Services Committee, Department of Defense Authorization for Appropriations for Fiscal Year 2008… – Р. 23.

Вернуться