Кристина Генри
Хорошие девочки не умирают

Text copyright © 2023 by Tina Raffaele

© О. Ратникова, перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Посвящается моей любимой тете Берни.

Это лучше, чем 3D-открытка, правда?

Часть первая
Селия

Глава первая

mysterybkluv: а есть здесь еще такие, кто обожает уютные детективы?

poirotsgirl: о, это мои любимые, особенно если в конце книжки есть рецепты

mysterybkluv: имхо, было бы круто жить в маленьком городке, где часто убивают всяких не слишком приятных личностей. Я бы занималась расследованиями в свободное времяпосле работы в семейном ресторане

tyz7412: лол, не жизнь, а сказка

– Мама.

– Земля вызывает маму.

– Мам, я на автобус опоздаю!

Селия помотала головой, попыталась сфокусировать взгляд, но маленькая фигурка оставалась расплывчатой. Неужели пора носить очки?

И почему этот ребенок называет меня мамой?

Селия зажмурилась, моргнула один раз, второй, и фигурка обрела четкие очертания. Девочка – сколько ей, десять, одиннадцать? – выжидающе смотрела на нее, держа в руках открытый школьный рюкзак.

– Что? – прошептала Селия.

– Мой ланч, – сказала девочка. – Давай мой ланч. Ты сегодня утром кофе пила?

Селия опустила взгляд и увидела белую столешницу, а на ней – раскрытый полотняный мешочек. Внутри уже лежали пластиковый пакет с нарезанными яблоками, пачка натуральных кукурузных шариков (с сырным вкусом) и шоколадное соевое молоко.

Рядом был разложен кусок вощеной бумаги.

Откуда вся эта одноразовая упаковка? Я таким не пользуюсь.

– Мама! – Голос ребенка стал нетерпеливым, пронзительным. – Сэндвич!

Селия не могла думать. Надо, чтобы эта девочка ушла; тогда она сможет привести мысли в порядок.

Почему она продолжает называть меня мамой? У меня нет детей.

– Две минуты осталось! – взвизгнула девочка.

Повернув голову, Селия увидела белый хлеб и нарезку сыра из кулинарии. Она открыла пакет, вытащила два куска хлеба.

– Надо один пополам разрезать! Мама, что с тобой сегодня?

– Извини, – пробормотала Селия, разрезая хлеб. – А сыра сколько?

– Два! Ну давай, быстрее, быстрее!

«Ты уже достаточно большая, чтобы самой сделать себе сэндвич», – подумала Селия, но промолчала. Положила два ломтика сыра между кусками хлеба, завернула все это в промасленную бумагу и сунула в мешочек для ланча. Девочка схватила его, запихнула в рюкзак и рванула к выходу.

– Пока, люблю тебя! – бросила она на бегу, толкнула дверь и захлопнула ее за собой.

Селия как лунатик приблизилась к окну, которое находилось рядом с дверью, и выглянула на улицу. Девочка бежала по длинной подъездной дорожке, которая шла под уклон и выходила на проселочную дорогу. По крайней мере, Селии показалось, что это проселочная дорога. На противоположной стороне не было домов, только лес – высокие, старые клены, дубы, осины.

В тот момент, когда девочка добежала до конца дорожки, перед почтовым ящиком затормозил желтый школьный автобус. Она забралась внутрь, дверь закрылась, и автобус уехал.

Ушла. Теперь я могу подумать.

Над головой раздались тяжелые шаги, и Селия в тревоге взглянула на потолок. Человек пересек комнату, несколько секунд спустя заскрипели ступени. С того места, где стояла Селия, лестницу не было видно. Кухня была совмещена со столовой, напротив которой находилась дверь в холл. Селия выглянула в коридор. Лестничный пролет виднелся в дальнем конце.

Какой-то незнакомый мужчина спустился с лестницы и направился к ней, на ходу хмуро глядя в экран телефона. Селия попятилась, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Отступать было некуда – она уперлась в столешницу. Спотыкаясь, Селия сделала несколько шагов к двери. На всякий случай, если понадобится спасаться бегством. Она взглянула на ноги. Носки. Даже не домашние тапочки. Рядом с дверью стояла подставка для обуви с двумя полками, на которых были аккуратно расставлены туфли и ботинки. Одна из этих пар должна принадлежать ей. Но хватит ли времени на то, чтобы выяснить, какие именно туфли ей подходят, обуться и выбраться на улицу?

– Привет, малышка, у меня сегодня утром масса встреч, – заговорил мужчина. – Я в обед загляну к тебе в ресторан.

Кто это?

Мужчина был очень высоким, по меньшей мере на шесть дюймов выше Селии, а она ведь отнюдь не коротышка. Темные волосы незнакомца были подстрижены в стиле, который Селия назвала бы «стилем инвестиционного менеджера-миллениала», и одет он был в хорошо пошитый серый костюм. Судя по его внешности и манере держать себя, мужчина регулярно занимался в спортзале, и вообще он походил на жителя большого города. Это впечатление усилилось после того, как неизвестный надел дорогое шерстяное пальто. Селия также заметила, что его ботинки начищены до зеркального блеска.

Мужчина наклонился к ней и рассеянно поцеловал в щеку, не отрывая взгляда от телефона, поэтому не заметил, как она напряглась всем телом. Селия невольно поморщилась, уловив запах его одеколона, какой-то тяжелый мускусный аромат.

– До скорого, – сказал он и скрылся за той же дверью, что и девочка.

Селия шагнула к окну и подняла жалюзи. Человек, который назвал ее «малышкой» и поцеловал, прежде чем уйти, сел в черный внедорожник «Ауди», припаркованный около почтового ящика. Машина выехала на дорогу и свернула в сторону, противоположную той, в которую уехал школьный автобус.

«“Ауди”. Горожанин», – снова подумала она и удивилась: почему это пришло в голову?

«Потому что я живу в большом городе и постоянно вижу таких мужиков», – мысленно ответила она себе, но при этом ощутила острую боль, как будто в голову забили гвоздь. Селия осмотрела кухню, снова выглянула в окно.

Было очевидно, что она живет в сельской местности. Откуда эти мысли о городе?

Ничего, сказала она себе. Посторонние наконец убрались из дома, теперь можно сосредоточиться и подумать хорошенько.

Кухня была просторной, белый рабочий стол занимал две стены, а вдоль третьей тянулась барная стойка для завтрака с несколькими табуретами. Стойка была обращена в сторону столовой.

Селия выдвинула табурет, села и уставилась на прямоугольный обеденный стол и стулья из темного дерева, которые она никогда бы не выбрала для своего дома. Ей не нравилось темное дерево; она считала, что такая мебель уместна только в официальных учреждениях. Но прежде всего ей не нравились поверхности, требующие регулярной полировки. Селия терпеть не могла уборку, особенно сильно она ненавидела вытирать пыль и полировать мебель. В магазине она даже не посмотрела бы в сторону такой столовой.

– Я это не покупала, – пробормотала она. – У меня дома круглый дубовый стол.

И снова возникло неприятное ощущение – как будто какая-то гигантская птица клюнула ее в переносицу. Селия потерла лоб указательным пальцем. Откуда эти мысли? У нее явно нет никакого круглого дубового стола. Два человека, которые только что уехали, были уверены в том, что она живет в этом доме.

И мужчина, тот, который поцеловал меня на прощание, – да, его лицо кажется знакомым.

– Он сказал, что заглянет ко мне в ресторан. Я что, работаю в ресторане?

В мозгу возникло смутное воспоминание: вот она убирает тарелки со стола, прячет блокнот в карман фартука.

Может, я вчера выпила лишнего. А может, у меня микроинсульт или что-то в таком духе.

Единственное, в чем она была твердо уверена, так это в том, что ее зовут Селия.

Она поднялась и вошла в столовую. У одной стены стоял большой буфет со стеклянными дверцами и множеством ящиков. Он был из того же гарнитура, что и стол со стульями, и Селия, разглядывая его, состроила гримасу.

Ненавижу эти наборы. Наверное, и посуда вся с одинаковым рисунком.

Открыв стеклянную дверцу, она убедилась в своей правоте. Все чашки, блюдца и тарелки были из одного сервиза – в деревенском стиле, с цветочками. Вид сервиза почему-то напомнил ей о свадебных вишлистах, которые жених и невеста рассылают гостям.

На стене напротив буфета висела большая фотография. Три человека были сняты на неопределенном светло-сером фоне, видимо, в студии. Селия сидела рядом с тем самым высоким темноволосым мужчиной, оба были одеты в белые рыбацкие свитера из толстой пряжи. Девочка, которая требовала ланч, стояла посередине, на первом плане. На ней тоже был вязаный свитер, только розовый. У всех троих были немного неестественные остекленевшие взгляды и слишком широкие улыбки – так обычно выглядят люди, позирующие для семейных портретов.

«Это моя семья?» – удивилась Селия.

Потом твердо сказала себе: «Это моя семья».

Сегодня с ней определенно творилось что-то не то. Амнезия? Не похоже. Ранняя деменция?

Нет, только не деменция. Мне всего тридцать четыре.

– А! – воскликнула она и хлопнула в ладоши. Она вспомнила кое-что еще. Ей тридцать четыре года.

Ну хорошо, хорошо, теперь тебе нужно немного осмотреться здесь, и ты все вспомнишь. Скорее всего, ты просто сегодня плохо спала.

Она медленно прошла через столовую и вошла в соседнюю гостиную. Кожаные диваны и кресла – очередное «фу», – дорогой домашний кинотеатр, еще несколько снимков Селии, ее мужа и дочери с рожками тающего мороженого, на пляже рядом с песчаным замком, в парке развлечений в компании гигантской мыши. Обычные семейные фотографии.

Что-то в этих фотографиях насторожило ее; она разглядывала их несколько минут, но так и не смогла понять, в чем дело, поэтому решила идти дальше.

На втором этаже она обнаружила две спальни, кабинет и ванную. Комната девочки была увешана постерами с корейскими поп-звездами; в углу, сваленные в кучу, лежали футбольная форма и спортивная обувь. Ковер был розовый, стены тоже. Селии такой цвет не нравился, но ведь это была не ее спальня.

Интерьер второй комнаты ей тоже не понравился, однако, судя по всему, это была ее спальня.

«Спальня, которую я делю с этим чужим мужчиной», – подумала она с легким беспокойством.

Как и внизу, вся мебель в спальне была массивной, темной, пол от стены до стены скрывал толстый синий ковер. Селия предпочитала дощатые полы, но в этом доме ковры были везде.

На тумбочке с одной стороны кровати стояла свадебная фотография. Селия, которая выглядела на несколько лет моложе, обнимала темноволосого незнакомца и улыбалась. Рядом с фото лежала дамская сумочка из коричневой кожи.

Логотип известного бренда, причем недешевого. Я бы такую себе не купила. Деньги на ветер. Должно быть, это мужик на «ауди» купил сумку. Кажется, он из тех, кто интересуется подобными вещами.

Селия присела на краешек кровати и вытряхнула содержимое сумки на темно-синее стеганое одеяло. Из нее выпали: большой бумажник, пачка мятной жевательной резинки «Тридент», упаковка бумажных носовых платков, бутылочка дезинфицирующего средства для рук, компактная пудра, щетка для волос, вишневый бальзам для губ и несколько визитных карточек.

Стандартное содержимое женской сумочки. Однако, как и в случае с фотографиями, которые Селия видела внизу, ей показалось, будто чего-то не хватает. Только она никак не могла сообразить, чего именно.

Она расстегнула бумажник и обнаружила внутри водительские права, выданные в штате Нью-Йорк, с ее фотографией и именем «Селия Зиноне». Она произнесла имя и фамилию про себя. Они показались ей знакомыми, в отличие от всего остального. Это было ее имя. В кошельке лежали дебетовая карта и две кредитки на то же имя, а в кармашке для фотографий – еще несколько семейных снимков, в основном постановочных. Кроме ее «мужа» и «дочери», других фотографий не было. Неужели у нее нет родителей? Ни братьев, ни сестер, ни племянников, ни племянниц?

Селия принялась перебирать визитные карточки. На них было напечатано название «Итальянский семейный ресторан Зиноне», а рядом красовалась стилизованная картинка – тарелка спагетти с фрикадельками. Ниже было указано, что владельцем является Селия, под ее именем были напечатаны адрес и номер телефона.

Я управляю рестораном. Ну, хорошо.

Снова неожиданное воспоминание: она помешивает соус в огромной кастрюле, укладывает ингредиенты для лазаньи между тонкими листами теста.

– Он сказал, что зайдет ко мне в ресторан в обед, – вслух произнесла Селия.

И снова взглянула на визитку. Итак, сейчас ей следует одеться и поехать в этот самый ресторан. Может быть, это поможет; может быть, очутившись на рабочем месте, она вспомнит остальное.

Затем на нее накатил приступ ужаса, закружилась голова, как будто она заглянула в бездонную пропасть. Селия утратила собственное «я», у нее не осталось никаких воспоминаний, она не знала, что делала вчера, даже сегодня утром, прежде чем та девочка не закричала насчет сэндвича.

Перед глазами у Селии заплясали черные точки, ей показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Она хватала ртом воздух, но легкие отказывались работать, из горла вырывались сдавленные хрипы.

Она выронила визитную карточку, вцепилась в одеяло, услышала, как ткань шелестит в пальцах.

Спокойно, спокойно, спокойно. Дыши, глубже, глубже. Все хорошо. Никакой опасности нет.

Сразу же за этой мыслью пришла следующая. Почему я вообще решила, что мне угрожает опасность?

Селия заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и через какое-то время сердце стало биться медленнее, хотя в ушах по-прежнему шумело.

Просто нужно поехать в ресторан, тогда все наладится. Но как мне туда добраться? Я даже не знаю, где нахожусь.

Она оглядела содержимое сумки, разложенное на одеяле, и вдруг до нее дошло, чего не хватает. Мобильного телефона. Наверняка у нее есть телефон. Но где же она могла его оставить?

Селия поискала в спальне и обнаружила на комоде два зарядных устройства. Одно из них должно было принадлежать ей, если, конечно, у незнакомого мужчины (твоего мужа) был только один телефон.

Так почему же телефона не было в сумке? Она всегда держала его там, если он не заряжался. Предпочитала не пользоваться телефоном в доме.

Селия обрадовалась этой мысли точно так же, как воспоминанию о возрасте. Это было нечто конкретное, информация о ней самой, в которой она была твердо уверена. Она не вытаскивала телефон дома, потому что не хотела становиться такой, как все; ее раздражали люди, тупо пялившиеся в экран целыми днями.

Она осмотрела все ящики и карманы одежды, но телефон не нашла. Однако отметила про себя стиль одежды, лежавшей в шкафу: скромные свитера, скучные блузки на пуговицах, неброские, блеклые цвета. Бежевый, серый, черный, пастельные оттенки. Вид одежды вновь вызвал у Селии ощущение того, что она находится в чужом доме. Она любила пестрые юбки и футболки с причудливым принтом.

В третий раз Селия ощутила резкую головную боль, словно ее ударили острым предметом, и подумала: может быть, нужно пить больше воды? Или это мигрень?

По всему дому разнесся оглушительный звон древнего телефона с наборным диском. Звон заставил Селию выбежать из спальни и спуститься на первый этаж в поисках источника шума. Звук исходил из кухни, где все это началось.

Однако прежде, чем она успела переступить порог, звон прекратился. Селия застыла в дверях, не зная, что делать, и несколько секунд неуверенно озиралась в поисках старомодного телефонного аппарата, пока не заметила на кухонном столе мобильник. Оказывается, это был просто такой рингтон.

Она взяла телефон – старую модель айфона, что удивило ее, ведь незнакомец, насколько она поняла, признавал только самые современные и дорогие вещи. Нажала на круглую кнопку, чтобы посмотреть, кто звонил. На рабочем столе стояло ее собственное лицо, с двух сторон к ней прижимались незнакомый мужчина и девочка, все трое улыбались.

«Это моя семья, – подумала Селия. – Это мои муж и дочь, а я даже не помню их имен. Я не узнаю их. Совсем».

Глава вторая

poirotsgirl: Замечали, что в уютных детективах жертва – это всегда какой-нибудь придурок, которого соседи терпеть не могут?

mysterybkluv: точно! Как будто сам городок постепенно истребляет нежелательные элементы. В конце концов их всех убивают, и наступает полное спокойствие

poirotsgirl: лол, хотелось бы мне, чтобы это был мой городок

Содержимое айфона оказалось настоящим откровением. В списке контактов Селия обнаружила фото неизвестного мужчины, обозначенного как «Пит», и номер девочки – «Стефани». Итак, теперь она по крайней мере знала имена своих мужа и ребенка.

Также среди изображений она нашла собственные фотографии из ресторана – в белой блузке и черных брюках за стойкой хостес, на кухне в футболке, синих джинсах и фартуке. Там были и ее фотографии с какими-то другими людьми, судя по всему, персоналом ресторана; к счастью, на груди у каждого был приколот бейджик, и Селия несколько минут старательно запоминала имена и лица.

Женщину, которая ей только что звонила, звали Дженнифер; Селия рассмотрела фото улыбающейся блондинки и прослушала голосовое сообщение.

«Привет, Сел, я просто хотела узнать, осталось ли у тебя время для пробежки сегодня утром, перед работой. Так как ты трубку не берешь, я решила, что ты либо уже на пробежке, либо едешь в ресторан. Но если ты дома и хочешь присоединиться ко мне, я собираюсь бежать по маршруту вдоль Кедрового ручья. Может, там увидимся».

Селия отключилась от голосовой почты и уставилась на телефон. Пробежка? Она не любила бегать. По крайней мере, ей так казалось, но, с другой стороны, все, что она помнила о себе, было неправдой, и, напротив, ее окружало то, чего она не помнила. Может быть, она была бегуньей. Может быть, она обожала тренироваться для марафонов.

Она осмотрела себя. Лишнего веса не было, но могло ли это тело принадлежать женщине, которая регулярно совершает пробежки? Селия вдруг увидела свое отражение в большом зеркале в студии, в легинсах для йоги и свободной футболке, в позе треугольника. Ей показалось, что это больше в ее стиле. А возможно, это были нереальные воспоминания. Всего лишь сон, сон, который и вызвал временную амнезию, или что еще там с ней произошло.

Селия положила телефон на стол и, опустившись на пол, обняла колени. Итак, воспоминания о ее личности, о ее прошлой жизни оказались фальшивыми. Реальность была совсем иной. Ей просто нужно было взять себя в руки, вести себя так, как эта другая, незнакомая Селия, и ждать, когда вернется память.

«Притворяйся, пока не получится, – сказала она себе, глядя на трясущиеся руки. После нескольких глубоких вдохов дрожь прекратилась. – Я сильная. Я способна на многое. Я справлюсь».

Она пошла на второй этаж, приняла душ, оделась, убрала в сумку вещи, разбросанные на кровати, и снова спустилась в поисках ключей, обуви и машины.

Ключи висели на крючке на кухне; кроссовки «Найк» с голубыми эмблемами подходили ей лучше всего. Селия тщательно заперла за собой дверь и нашла на дорожке перед домом маленькую «тойоту камри». Села в машину, повернула ключ зажигания и ввела в навигатор в телефоне адрес ресторана.

Выехав на шоссе, она медленно направилась в сторону города. По дороге Селия внимательно осматривала местность. Слева, насколько можно было видеть, тянулся лес. Он был довольно густым, и Селия не могла понять, есть ли там тропинки. Справа земля была поделена на участки, примерно через каждые несколько сотен футов попадались коттеджи. В основном это были двухэтажные дома представителей среднего класса, с белым или серым сайдингом; на подъездных дорожках стояли не слишком дорогие машины.

Через пару миль промежутки между домами стали меньше. Лес кончился, промелькнул знак с надписью: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДЖЕКСВИЛЛЬ».

Увидев его, Селия презрительно скривила губы. Джексвилль? Почему бы сразу не назвать его «Захолустье, США».

Потом тряхнула головой. Пора прекратить это. Это ее дом, помнит она его или нет. Это город, в котором она сама решила жить с незнакомым мужчиной

(мой муж вовсе не незнакомый мужчина его зовут Пит)

и девочкой.

(со своей дочерью мы назвали ее Стефани представь как ей будет больно если она узнает что родная мать забыла как ее зовут)

Она въехала на главную улицу, Мэйн-стрит, на которой находились небольшие магазинчики и кафе. Названия были, пожалуй, чуточку слишком умильными и на удивление незамысловатыми, вроде кондитерской «Сладкоежка», «Чудо-Книжек Мелиссы» и булочной «Самый лучший хлеб».

«Прямо как у моего ресторана», – подумала Селия.

Машин на улице почти не было. Пешеходов тоже было немного, человек десять-двенадцать. Люди прогуливались по тротуарам, заходили в магазины. Некоторые махали Селии, когда она проезжала мимо, и она махала в ответ, надеясь, что выражение лица не выдает парализовавшего ее ужаса. Все было совершенно незнакомым. Улица, дома, люди – это напоминало кадры из фильма, создатели которого не слишком напрягали фантазию. Типичный мирный провинциальный городок, где все друг друга знают.

Ресторан Селии оказался одноэтажным кирпичным зданием на углу Мэйн-стрит и Черри-лейн. Над большим панорамным окном с опущенными металлическими жалюзи был натянут тент в белую и зеленую полоску. Над навесом виднелась вывеска, на которой затейливым шрифтом было написано: «Итальянский семейный ресторан Зиноне».

Селия едва сдержалась, чтобы не закатить глаза при виде таблички с жутко банальным названием (Вишневая улица, да что вы? Серьезно?), и завернула за угол, где обнаружилась небольшая парковка, всего на три места. Она поставила машину на место, ближайшее к двери с надписью «Служебный вход».

Брелок, найденный в доме, состоял из двух частей, которые можно было отсоединить друг от друга. На одном кольце были прицеплены ключи от машины и дома, а на другом болталось множество разнообразных ключей, которые, как она решила, должны были подходить к замкам в ресторане.

Через пару минут, испробовав несколько ключей, Селия сумела попасть внутрь. Она чувствовала, что одежда взмокла под мышками, и благодарила Небеса за то, что на улице было безлюдно и никто не видел, как она лихорадочно пытается подобрать ключ к двери черного хода. Ни в коем случае нельзя было выдавать себя, по крайней мере до того момента, пока не станет ясно, что же с ней произошло.

«А почему бы тебе просто не сказать кому-нибудь – хотя бы мужу – о том, что у тебя амнезия?» – подумала она, включая свет в помещении.

И тут же энергично замотала головой. В кино женщинам, которые утверждали, будто чего-то не помнят или, наоборот, помнят или видят необычные вещи, никто не верил, причем несчастную героиню немедленно помещали в психиатрическую клинику.

Сколько Селия себя помнила, это было ее самым страшным кошмаром: утратить контроль над собственной жизнью, оказаться под замком, во власти людей, которые не верят ни единому ее слову.

Вот и новое воспоминание. Ты еще кое-что узнала о себе. Она снова и снова прокручивала в мозгу эти обрывки сведений в надежде на то, что следом за ними появится что-то более существенное.

Нет, она никому не расскажет о том, что творится у нее в голове. Она будет продолжать делать вид, что все нормально, а если случайно совершит какую-нибудь ошибку, это можно будет списать на бессонницу и усталость.

Она сможет притворяться до тех пор, пока не вернется память. Едва ли ее мужу и дочери, кому-нибудь из ее знакомых и сотрудников может прийти в голову, что Селия не знает, кто она такая, чем зарабатывает себе на жизнь, как и почему оказалась в этом провинциальном городишке.

Дверь черного хода вела в кладовую. Селия оглядела металлические стеллажи, заставленные банками с консервированными помидорами «Сан-Марцано», бутылками нерафинированного оливкового масла и пластиковыми контейнерами с мукой и сахаром. На полу стояли корзины с луком и чесноком.

Напротив входа находилась еще одна дверь; Селия пересекла кладовую, включила свет и шагнула в сверкающую чистотой кухню. Осмотревшись, она одобрительно кивнула. Она никогда не любила есть в кафе и ресторанах, поскольку была уверена, что чужие стандарты гигиены намного уступают ее собственным. Селия не любила убираться в доме, но на кухне у нее всегда царил образцовый порядок.

Вот и еще одно воспоминание. Видишь? К вечеру ты будешь знать о себе все.

Маятниковая дверь вела из кухни в зал. Интерьер был типичным для итальянского ресторана: красные кожаные сиденья, темные деревянные панели на стенах, скатерти в красно-белую клетку. Не особенно шикарно, что укладывалось в концепцию «семейного ресторана». Присмотревшись, Селия заметила, что кожа была искусственной, чтобы диванчики и кресла легче отмывались от пролитого детьми молока.

Селия медленно подошла к входу в ресторан. Рядом с дверью располагалась деревянная стойка хостес с плоским монитором, телефонным аппаратом и клавиатурой на выдвижной полке.

Рядом на стене висела фотография пожилой пары. Селия ахнула и наклонилась к фотографии. Она знала этих людей. Она знала их, это было у нее в крови, ей не нужно было рыться в памяти, выискивать их имена среди тумана, царившего в голове. Это были ее родители, Сонни и Мэри Зиноне.

На фотографии у Сонни была лысина, окруженная редкими седыми волосами. За толстыми стеклами очков в черной пластмассовой оправе блестели живые темные глаза. Он был одет в белую рубашку с закатанными рукавами, черные брюки и белый фартук. Одной рукой обнимал Мэри, которая была на несколько дюймов ниже него.

У Мэри была «прическа» – то есть ее темно-каштановые волосы были уложены в парикмахерской. Она посещала парикмахера раз в неделю и, чтобы сохранить укладку, каждый вечер перед сном накручивала кудри на бигуди и надевала сетку для волос. Она тоже была одета в белую блузку, темные брюки и фартук.

Они стояли под полосатым тентом у входа в ресторан и счастливо улыбались.

Селия провела кончиками пальцев по лицам на фотографии, чувствуя, как щиплет в глазах. Это были ее мать и отец. Она узнала их. А если она узнала их, тогда и остальные воспоминания должны были скоро вернуться к ней.

Но где же они? Ушли на покой? Скончались? Почему их имен нет в списке контактов в моем телефоне? Почему в телефоне нет ни сообщений от мамы, ни их фотографий где-нибудь на пляже, в ресторане?

У нее что-то болезненно сжалось внутри. А что, если они умерли и она больше никогда их не увидит?

Ты этого не знаешь. Ты ничего не знаешь наверняка, так что не надо заранее волноваться и придумывать себе проблемы.

Селия вернулась в кухню. На этот раз она заметила вторую дверь, на которую раньше не обратила внимания. На ней висела табличка с надписью «Офис».

Дверь была заперта, и снова Селия обрадовалась, что рядом нет свидетелей ее замешательства. Ей пришлось перебрать все ключи, чтобы найти нужный. В офисе стояли маленький деревянный письменный стол и новенький блестящий шкафчик для документов. На столе лежал блокнот с желтыми линованными страницами; на первой странице был аккуратным почерком написан список дел на сегодня. В большом календаре около каждой даты стояла какая-нибудь пометка – например, «доставка хлеба» три раза в неделю. Селия не поняла, зачем было напоминать о доставке, если хлеб привозили регулярно в одни и те же дни недели. И все же она сочла нужным это сделать.

Итак, я добросовестно отношусь к работе и внимательна к деталям. Это ведь хорошо, правда?

Она повесила пальто и сумку на вешалку в углу, и, усевшись в кресло, решила просмотреть список дел и другие бумаги, лежавшие на письменном столе. А вдруг документы, подобно портрету родителей, помогут ей что-то вспомнить?

Среди прочего, она наткнулась на счет от дератизатора. Внизу страницы от руки было написано: «Ничего не обнаружил, но, к сожалению, вынужден взять с Вас плату за вызов. Может быть, отправите счет миссис К.? Ник».

Пока Селия в недоумении перечитывала загадочную записку, в замке служебной двери повернулся ключ, и женский голос произнес:

– Доброе утро!

Селию снова охватила паника, но она заставила себя глубоко вдохнуть. (Скоро я буду делать это профессионально.) Кем бы ни была эта женщина, у нее есть ключ. А если у нее есть ключ, значит, она работает в ресторане.

Только бы вспомнить нужное имя. Селия подавила желание схватиться за телефон и еще раз взглянуть на фотографии своих сотрудников. Дверь открылась, и на пороге кабинета появилась высокая рыжеволосая девушка.

– Вы сегодня рано!

– У меня были кое-какие дела, но я уже закончила, – неопределенно ответила Селия, пытаясь мысленно пролистать изображения, которые рассматривала утром. Кэтрин. Да, я уверена, ее зовут Кэтрин.

– Отлично, – жизнерадостно прощебетала Кэтрин. – У нас по-прежнему сегодня лазанья с грибами и трюфельной пастой как специальное предложение?

– Да, – кивнула Селия. Она понятия не имела, какое блюдо планировалось на сегодня в качестве специального предложения, но если эта женщина будет ей подсказывать, решила Селия, то она не против. – Я тебе помогу.

– Спасибо, босс, – ответила Кэтрин. – Любое блюдо получается вкуснее, когда его готовите вы. Магия Зиноне.

Селия улыбнулась, пытаясь сделать вид, что польщена. Комплимент был произнесен совершенно искренним тоном, однако сама фраза показалась ей искусственной. Так говорят только в книгах, подумала она и снова растерялась, совсем как в тот момент, когда проезжала по улице. Тогда ей впервые пришло в голову, что городок, магазины и люди, все, что ее окружает, не похоже на реальность.

Прекрати, Селия, возьми себя в руки. Это твоя жизнь.

Она надела фартук и последовала за Кэтрин на кухню. Приступив к приготовлению лазаньи, Селия успокоилась. Она знала, как готовить это блюдо, ей не нужно было напрягать память. Она не смогла бы сейчас найти ингредиенты в кладовой, но это не имело значения, потому что в обязанности Кэтрин входило приносить продукты на рабочий стол. Вскоре Селия включилась в работу: делала соус бешамель, добавляла вино «Марсала», обжаривала в масле грибы, раскатывала тонкие листы теста. Кэтрин в это время нарубила тимьян и натерла сыры фонтина и романо. Вместе они приготовили несколько противней с лазаньей, накрыли их пленкой и убрали в холодильник.

– Что теперь? Соус болоньезе? – спросила Кэтрин. – Или будем делать ньокки?[1]

– Я начну делать соус, а ты – ньокки, – ответила Селия.

– Ой, просто ненавижу лепить ньокки, – поморщилась Кэтрин.

Селия ощутила легкое раздражение, но постаралась говорить дружелюбным тоном:

– Что поделаешь.

Кэтрин усмехнулась.

– Не хотите выдавать свою тайну, а? Загружаете меня работой, чтобы я не смогла подсмотреть, что именно вы кладете в кастрюлю и в каких количествах.

Стук в дверь черного входа избавил Селию от необходимости отвечать. Он звучал агрессивно, как будто неизвестный был рассержен на кого-то или на что-то.

– О нет, – простонала Кэтрин, когда Селия направилась к двери. – Это наверняка миссис Корриган. Может быть, лучше просто притвориться, что вы ничего не слышали?

Селия повернула дверную ручку с некоторой тревогой. Кэтрин знала, кто ждет по ту сторону, а она, Селия, не имела об этом ни малейшего представления.

На пороге стояла женщина в розовой толстовке, тщательно отглаженных брюках цвета хаки и белых спортивных туфлях. У нее были очень короткие седые волосы и кислое выражение лица, а поднятая рука была сжата в кулак, как будто она собиралась как следует стукнуть по двери еще раз.

– Доброе утро, – произнесла Селия.

Женщина, предположительно миссис Корриган, поджала губы с таким видом, словно почуяла какой-то мерзкий запах.

– Возможно, оно доброе для вас, но совершенно точно не для меня. Я всю ночь не могла уснуть, слушая, как вредители шуршат у меня под окном. Вредители, которые, должна добавить, завелись в нашем квартале из-за вашего отвратительного ресторана.

С этими словами она развернулась и указала на мусорный бак, стоявший в дальнем углу парковки. Площадка была со всех сторон обсажена высокими густыми кустами. За ними виднелся двухэтажный дом, розовый, как толстовка миссис Корриган.

Селия наконец поняла смысл странной записки и причину появления у нее на столе счета от дератизатора.

– Прошу прощения, миссис Корриган. Я вызвала Ника из фирмы «Джанни», но он не обнаружил никаких вредителей, – сказала Селия и подумала: интересно, какие «вредители», по мнению миссис Корриган, бегали у нее под окнами. Мыши? Тараканы?

– И вы думаете, я поверю этим жуликам? Они что угодно скажут, лишь бы прикрыть своих. Вы все в сговоре, макаронники паршивые.

Кэтрин со свистом втянула воздух сквозь зубы. Селия была шокирована. Неужели для миссис Корриган в порядке вещей оскорблять окружающих? Селия подумала, что стоит захлопнуть дверь у нее перед носом, но вместо этого решила поступить цивилизованно.

– Мне очень жаль, что вы так думаете, миссис Корриган. Но они обследовали территорию и выяснили, что мой ресторан не имеет никакого отношения к вашей проблеме.

Миссис Корриган шагнула вперед и чуть не ткнула указательным пальцем в глаз Селии.

– Кто только разрешил вам держать этот мусорный бак в жилом квартале? Все пищевые отходы следует вывозить непосредственно на городскую свалку. Это вы виноваты в том, что у меня в подвале развелись крысы, и я добьюсь, чтобы ваше заведение закрыли за нарушение санитарных норм. Подождите, вы еще увидите!

Селия готова была вести себя цивилизованно, но не собиралась выслушивать угрозы от кого бы то ни было, даже от пожилой женщины. Для начала она отстранила руку миссис Корриган от своего лица.

– Вы меня ударили! – заверещала старуха. – Я сообщу в полицию! Нападение! Меня избили!

– Я всего лишь убрала вашу руку из своего личного пространства, – возразила Селия, разозлившись. – И попрошу вас больше здесь не появляться.

И она захлопнула перед миссис Корриган дверь. Та еще несколько минут вопила, визжала и дергала за ручку, но Селия отвернулась и прислонилась спиной к стене. Кэтрин смотрела на нее округлившимися глазами.

– Я понимаю, что сегодня она была несноснее обычного, но только зря вы это сделали, босс, – произнесла девушка, качая головой. – Вы же знаете, что ее племянник Лайл служит в полиции. Если она заявит, что вы ее избили, он не даст вам покоя до конца жизни.

– Я ее не избивала, – с досадой ответила Селия. – Полная чушь. Она тыкала пальцем мне в глаз, и я отодвинула ее руку, причем осторожно.

– Да, конечно, но у вас нет доказательств. Ее слово против вашего.

– Ты видела, что произошло. Ты свидетель, – возразила Селия.

– Ага, так Лайл мне и поверил. Я работаю на вас, а кроме того… он до сих пор не забыл, что я целовалась со Стивом Миллером на школьном балу, хотя он, Лайл, был моим кавалером.

Селия потерла виски. Правда? Миссис Корриган может доставать меня сколько угодно, потому что ее племянник работает в полиции, а моя помощница обидела его в старших классах? Похоже на ситуацию в одном из этих детективов, где действие разворачивается в провинциальном городке.

(в одном из тех которые ты любишь читать и кстати ведь кто-то спрашивал насчет…)

В этот момент в дверь ресторана постучали.

– Ну что еще? – воскликнула Селия. – Надеюсь, это не миссис Корриган опять?

– Она никогда не приходит со стороны зала. Но, конечно, вы никогда прежде не «избивали» ее. – Произнося слово «избивали», Кэтрин изобразила пальцами кавычки.

– Если это она, то сейчас кто-то лишится парочки зубов, – пробормотала Селия.

– Вот это точно будет нападение, – заметила Кэтрин.

– Можно же девушке помечтать, – ответила Селия, выходя в зал.

Она не стала поднимать шторы, чтобы взглянуть, кто стоит снаружи, просто отодвинула засов и резко дернула дверь на себя. Молодая женщина с зелеными глазами и темными курчавыми волосами, похожими на пружинки, изумленно смотрела на Селию.

– Ого, откуда такая агрессия, Си?

Незнакомка была одета в черные брюки, белую блузку и синюю ветровку. Ветровка была расстегнута, и Селия заметила бейджик, приколотый к блузке. На бейджике было напечатано имя: «Тиа».

«Слава богу, сейчас я вряд ли вспомнила бы ее имя», – подумала Селия.

– Миссис Корриган, – объяснила Селия, впуская официантку в ресторан.

Тиа подняла руку.

– Больше ничего не говорите. Этой даме необходимо серьезно пересмотреть отношение к людям и манеру поведения.

– Преуменьшение века, – раздался голос Кэтрин, которая вышла следом за Селией из кухни, чтобы посмотреть, кто пришел.

Тиа приподняла бровь.

– Я бы спросила, что у вас здесь сегодня произошло, но уже догадываюсь, что инцидент был как-то связан с мифическими крысами, атакующими ее дом.

– В точку, – сказала Селия. – Она чуть ли не открыто назвала меня лгуньей и сказала, что Ник сговорился со мной держать в тайне нашествие крыс.

– Любой дурак сразу поймет, что там нет никаких крыс, потому что вокруг нет помета, – заметила Тиа. – Я жила в крупном городе, и поверьте мне, если у вас завелись крысы, вы обязательно увидите помет. Для того чтобы это подтвердить, не нужно обращаться к «Джанни».

– Но ведь я обратилась к «Джанни» с просьбой вывести крыс, и мне сказали, что их нет, а она продолжает приставать ко мне, – воскликнула Селия.

Тиа взглянула на часы.

– Через полчаса начинается ланч. Придется вам на какое-то время забыть о миссис Корриган и ее проблемах.

– Ты права, – кивнула Селия и многозначительно посмотрела на Кэтрин.

– Я знаю, знаю, нужно срочно начинать лепить ньокки, – пробормотала Кэтрин и скрылась в кухне.

Селия снова потерла виски. С самого утра у нее раскалывалась голова, она совсем растерялась, проблемы казались ей более серьезными, чем они были на самом деле. Миссис Корриган – всего лишь сварливая старуха. Она же не может на самом деле добиться закрытия ресторана, верно?

Глава третья

mysterybkluv: серьезно, иногда убийство бывает очень кстати

poirotsgirl: не обращали внимания на такую вещь: вокруг разгуливают человек пятнадцать, у каждого из которых имеется мотив, но копы всегда подозревают только кого-то одного?

tyz7412:  у копов нет воображения

Селия забыла – или почти забыла – о миссис Корриган в суматохе, которая предшествовала обеденному наплыву посетителей. Пит действительно заглянул в ресторан, чтобы прихватить лазанью на вынос, но у нее не было возможности с ним поговорить, потому что она была сильно занята на кухне. Он просунул голову в дверь на несколько секунд, поздоровался, сказал, что заберет Стефани после тренировки, и исчез. И очень хорошо, подумала Селия. Она понятия не имела, что ему отвечать. Она совершенно ничего не помнила об их совместной жизни, а о таких вещах, как амнезия, не говорят мимоходом, передавая мужу контейнер с обедом.

Она испытала некоторое облегчение, обнаружив, что, несмотря на странную потерю памяти, у нее сохранились навыки, необходимые владельцу ресторана. Рецепты возникали в голове в нужный момент; руки двигались механически, раскатывали тесто для пасты, готовили заправку для салата. Она делала все это не думая. Вторая официантка, Нэнси, женщина средних лет с пышными формами, появилась как раз перед началом обеда; Нэнси и Тиа проворно двигались по залу и выполняли свою работу, не нуждаясь в указаниях Селии.

В четыре часа Тиа ушла на вечерние занятия в колледж. Нэнси осталась еще на час, чтобы обслужить первых посетителей, заказывавших ужин, потом уступила место трем официантам, работавшим в вечернюю смену. У Селии не было времени рассматривать их лица или запоминать имена. После пяти вечера начали появляться семьи с маленькими детьми, и примерно до семи ресторан был переполнен. Постепенно посетители разошлись, и осталось лишь несколько молодых пар, влюбленно глядевших друг другу в глаза поверх тарелок. Рабочий день Кэтрин закончился, и Селия заверила ее в том, что до закрытия справится сама.

Селия откусила кусочек хлеба. Она была голодна как волк, потому что целый день ничего не ела и не присела даже на минутку, стараясь как можно чаще отпускать Кэтрин на перерыв. Теперь она могла вздохнуть свободно; стоя у кухонного стола, Селия положила на тарелку порцию лазаньи с трюфельным соусом.

Один из официантов, молодой человек с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, приоткрыл дверь как раз в тот момент, когда она сунула в рот вилку с первым кусочком лазаньи.

– Э-э… босс?

– Да?

Она не помнила его имени и не могла разглядеть надпись на бейджике. Это раздражало.

– Там, э-э, полицейский, он хочет с вами поговорить. Лайл Корриган.

– О, ради бога… – начала было она, но смолкла и постаралась сделать бесстрастное лицо. Зачем волноваться, если она еще даже не увидела его. С другой стороны, он мог появиться в ресторане только по одной причине. – Все нормально. Передай ему, пусть зайдет сюда.

– Хорошо, – ответил официант и ушел.

Селия взглянула на лазанью, которая только что казалась ей такой аппетитной, и попыталась сообразить, действительно ли этот полицейский имеет над ней какую-то власть. Да, они живут в маленьком городке, но ведь полицейский – это не санитарный инспектор. Он не может оштрафовать ее за воображаемые нарушения и закрыть ресторан.

А вдруг может?

Дверь черного хода распахнулась, и вошел Лайл Корриган. Как и у тетки, у него было недовольное, угрюмое выражение лица, словно он ждал от жизни самого худшего, и его ожидания обычно оправдывались. Он был одного роста с Селией, около пяти футов девяти дюймов[2], и у него были очень широкие плечи, из-под коротких рукавов форменной рубашки показывались могучие бицепсы.

«Один из тех мужиков, которые видят смысл жизни в том, чтобы поднимать штангу и пить протеиновые коктейли, – подумала Селия. – Наверное, не ел углеводов с тех пор, как закончил школу».

– Офицер Корриган, – поздоровалась Селия, приветливо улыбаясь. Улыбка, несомненно, выглядела фальшивой – какой и была на самом деле. – Вы зашли, чтобы отведать специальное предложение? Трюфельная лазанья – наше самое популярное блюдо.

– Вы же знаете, что я и куска не съем в вашей забегаловке, даже если вы мне заплатите, – буркнул Корриган.

Она ожидала некоей демонстрации силы, но не была готова к такой неприкрытой враждебности. Он вел себя точно так же, как тетка. Селия вскипела, но постаралась подавить эмоции. Она знала: если начнет кричать и пререкаться с полицейским, и без того настроенным против нее, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Но если вы пришли не ради ужина, то чем я могу вам помочь?

– Я пришел, чтобы расследовать заявление моей тети, которая сообщила, что сегодня утром вы на нее напали, – сказал он, вытаскивая блокнот и ручку. – Мне хотелось бы услышать вашу версию произошедшего.

Селии очень не понравился тон, которым он произнес слова «вашу версию произошедшего». Как будто он уже был убежден в ее виновности. Но она решила, что разумнее всего будет изложить факты, причем как можно короче.

– Сегодня утром, перед открытием ресторана, ваша тетя постучала в дверь черного хода. Она возмущенным тоном обвинила меня – точнее, мусорный бак в углу парковки – в появлении популяции крыс в ее подвале.

Корриган прекратил строчить в блокноте и злобно уставился на Селию. В этот момент ее поразила одна вещь. Он до ужаса походил на стереотипного тупого полицейского-неандертальца, вплоть до широкой груди и выступающих надбровных дуг.

– Популяции?

– Которая мигрировала в ее подвал, – сказала Селия и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Очевидно, офицер Корриган не любил, когда собеседники употребляли незнакомые ему слова. – Я сообщила, что заплатила дератизатору за уничтожение крыс. Сотрудник фирмы «Джанни» не нашел никаких признаков присутствия крыс в ее подвале, однако она настаивала на своем. Во время этого разговора она поднесла палец вплотную к моему лицу, и я осторожно убрала его. Она закричала, что я ударила ее, после чего я закрыла дверь. Моя помощница была свидетелем всего инцидента, и я уверяю вас: не произошло ничего даже отдаленно похожего на нападение. Кэтрин это подтвердит.

Корриган скривился.

– Кэтрин. Ага.

«Что за ерунда, – подумала Селия. – Не может же он до сих пор дуться на нее из-за того, что случилось сто лет назад в школе?»

Она молча смотрела, как он царапает в блокноте, и размышляла о том, почему полицейский ведет записи таким старомодным способом. Неужели нельзя просто включить диктофон, чтобы зафиксировать показания?

Потом она задумалась о том, был ли этот разговор официальным и можно ли назвать ее рассказ «показаниями». Может, ей пора начинать волноваться? Может, ей следует позвонить адвокату?

Корриган закончил записывать, демонстративно закрыл блокнот и убрал его в карман.

– Должен сообщить вам, госпожа Зиноне, что моя тетка описывает события совершенно иначе. Она заявила, что вы ударили ее кулаком в лицо, а потом ответили отказом на ее просьбу о медицинской помощи.

Селия не открыла рот от изумления, но до этого было недалеко.

– Я не касалась ее лица! Если уж на то пошло, то опасность угрожала мне – она едва не выколола мне глаз своим ногтем.

– Вот оно что, – протянул Корриган тоном, каким обычно говорят люди, готовящиеся раскрыть козырь. Селии захотелось швырнуть тарелку с лазаньей в эту самодовольную рожу. – Тогда откуда у нее синяк под глазом?

Селия заморгала.

– Синяк под глазом?

– Вот именно, – сказал он и вытащил телефон.

Потыкав пальцем в экран, он развернул телефон к Селии, и она увидела фотографию миссис Корриган в той же лососево-розовой толстовке, которая была на ней утром. Старуха повернулась левой щекой к камере, на фото были хорошо видны заплывший глаз и багровый синяк.

В этот момент Селия поняла, как сильно эта ужасная женщина и ее не менее ужасный племянник хотели упрятать ее за решетку, повесить на нее преступление, правонарушение, любое, какое угодно. Но она не могла понять одного: почему, во имя всего святого, они ее так ненавидят? Неужели она чем-то обидела, оскорбила их, сделала им что-то плохое?

Ее прошлое, казавшееся до сих пор пустой черной дырой, которая лишь слегка беспокоила, внезапно представилось ей железным ящиком, полным зубастых монстров. Я должна вспомнить свою жизнь. Я должна вспомнить, кто я такая.

– Нечего сказать? – процедил Корриган.

Селия сообразила, что уже минуту бессмысленно смотрит на фото. Нет, сейчас нельзя отвлекаться; насчет амнезии она будет волноваться потом.

– Очень сожалею о том, что ваша тетя получила травму, но я не имею к этому никакого отношения.

– По-вашему, она наткнулась на дверь? – произнес Корриган таким злорадным, вызывающим тоном, что ее снова охватило непреодолимое желание вывалить содержимое тарелки на его тупую башку.

В этот момент в кухню вошел официант с полным подносом посуды. Видимо, ему не рассказали о появлении Корригана – он застыл на пороге, переводя изумленный взгляд с Селии на офицера полиции.

– Все в порядке? – спросил официант. Он был немного старше других работников; на вид ему было около тридцати, и что-то в выражении его лица подсказало Селии, что он не в восторге от офицера Корригана.

Она бросила быстрый взгляд на бейдж с именем.

– Спасибо, Уилл. Все нормально. Оставь посуду.

Уилл отнес тарелки к мойке и начал, как показалось Селии, нарочито медленно сгружать их с подноса. Корриган бросил на Уилла зловещий взгляд, словно обещая рассчитаться с ним позднее, и убрал телефон.

– Мы еще обсудим с вами этот вопрос, госпожа Зиноне, – бросил он и вышел через дверь, ведущую в зал.

– Какой же он все-таки козел, – заметил Уилл. Когда Корриган скрылся, он небрежно составил последние тарелки в раковину, шагнул к Селии и, облокотившись о стол, взглянул ей в лицо. – Что на этот раз случилось?

Тон и манера поведения Уилла подразумевали, что Селия знакома с ним ближе, чем с остальными сотрудниками ресторана. Они были почти ровесниками; может быть, вместе учились в школе? «Ну почему я не могу вспомнить? – подумала она, и эта мысль превратилась в сдавленный, полузадушенный крик, рвущийся из горла. – Почему я ничего не помню?»

Уилл смотрел на нее в ожидании ответа; на лбу у него появилась тонкая морщинка.

– Послушай, Сел, ты как, что с тобой? Чего этот придурок тебе наговорил?

Спокойно, сохраняй спокойствие. Дыши ровно, старайся, чтобы никто ничего не заметил. Никто не должен об этом знать. Они подумают, что ты свихнулась.

– Насколько я понимаю, он считает, что сегодня утром я ударила его тетю кулаком и подбила ей глаз, – произнесла она и была поражена, слушая свой бесстрастный голос. Глядя на нее со стороны, никак нельзя было догадаться о том, что у нее вот-вот начнется настоящая паническая атака.

– И что, ты ее ударила? – спросил Уилл.

Селия нахмурилась, и он рассмеялся.

– Шутка. Я знаю, что ты на такое не способна. С другой стороны, если кто-то и заслужил фингал под глазом, так это миссис Корриган. Если бы это было правдой, то половина города скинулась бы тебе на медаль.

– Что, неужели ее никто не любит? – удивилась Селия.

Уилл пожал плечами.

– Насколько мне известно, нет. Ты же знаешь, как это бывает. Большинство людей ее на дух не выносят, остальные как-то терпят. Не думаю, что кто-то из местных по доброй воле согласился бы общаться с ней.

– Если не считать Лайла.

– Ага, только весь город знает, что Лайл поддерживает с ней отношения ради долгожданного наследства.

– Мне не показалось, что она так уж богата, – возразила Селия и с опозданием поняла, что выдала себя этими словами: ведь ей, как жительнице города, полагалось быть в курсе о размерах состояния миссис Корриган.

– Ну, никто не знает в точности, сколько у нее денег, сама понимаешь, – ответил Уилл. – Но не забывай, что ее муж незадолго до смерти продал кондитерскую фабрику этому международному концерну и наверняка не продешевил.

– Однако одевается она явно на распродаже, причем не в «Нордстреме», – заметила Селия.

– Скряга она, это все знают. А теперь расскажи мне, что на самом деле случилось сегодня утром.

Селия описала утренние события и подчеркнула, что Кэтрин была свидетельницей ее стычки с миссис Корриган.

– У Лайла на меня ничего нет, а если он попытается настаивать на своем, я подам на него жалобу за преследование, – закончила Селия. – А может быть, и на его тетку заодно.

– О да, я уверен, это пройдет так же успешно, как и в прошлый раз, когда ты подавала на него жалобу, – произнес Уилл, поднимая глаза к потолку. – Начальник полиции собирается на пенсию, поэтому ему наплевать, чем занимается Лайл, лишь бы он обделывал свои делишки без лишнего шума.

– Но это просто абсурд, – воскликнула Селия. – Я должна позволять вздорной старухе и ее громиле-племяннику издеваться надо мной только потому, что Лайл служит в полиции?

– Это провинциальная Америка, детка, – ответил Уилл, в шутку стукнув ее кулаком по плечу. – Ты должна была уже давно привыкнуть к этому.

Он ушел, и Селия с минуту стояла, невидящим взглядом уставившись на свою лазанью. Потом выбросила содержимое тарелки в помойку. Есть ей совершенно не хотелось.

Последний час перед закрытием ей некогда было думать о проблемах: все занимались уборкой и подготовкой к завтрашнему дню. Три официанта привели в порядок зал, поменяли скатерти, наполнили шейкеры тертым пармезаном и сыграли в «камень, ножницы, бумагу», чтобы определить, кто будет мыть посуду, а кто сушить сервировочные блюда. Селия перелила соус в стеклянные банки, упаковала остатки лазаньи, потом вымыла все поверхности на кухне до блеска.

Официанты, закончив работу, ушли. Уилл задержался в дверях черного хода, глядя на Селию, которая завязывала тесемки на пакете с отходами.

– Послушай, забудь пока о миссис Корриган и ее племяннике, ладно? Они не стоят того, чтобы тратить на них время и силы.

Селия молча кивнула в ответ. Не могла же она рассказывать официанту о том, что смутная тревога никак не оставляла ее, что, помимо потери памяти, ее преследовало ощущение нереальности происходящего. Ей по-прежнему казалось, что на самом деле она не живет в этом городе, не работает в этом ресторане, что это не ее жизнь, не ее семья, не ее друзья. Она ничего этого не сказала, потому что знала: крайне важно скрывать свои мысли и переживания от незнакомых людей. Селия не знала, откуда у нее эта уверенность, однако была твердо убеждена в своей правоте. Она должна была держать все в тайне. Только так можно было избежать опасности.

В мозгу промелькнула какая-то расплывчатая картинка, воспоминание, – и скрылась, как кролик в траве. Сильные руки, сжимающие ее запястья, придавившие ее к полу, жестокая усмешка, голос, повторяющий, что никто не поверит ей, не поверит, ни за что, никогда.

За воспоминанием последовал приступ острой головной боли, похожей на удар молотком; в глазах потемнело, и Селия, задыхаясь, согнулась пополам.

– Селия! – воскликнул Уилл.

Он откуда-то появился рядом, обнял за талию. В этот миг Уилл показался ей таким близким, знакомым, он был гораздо ближе ей, чем мужчина, называвший себя ее мужем. Она знала Уилла. Она помнила запах его волос, его кожи, помнила его лицо, даже его прикосновения. Он осторожно касался ее бедра, и Селия знала, что он подхватит ее, если она упадет, но только в том случае, если она сама пожелает этого.

– Что с тобой? Может быть, дать тебе воды?

– Да.

Селия не хотела пить, она хотела, чтобы он отошел от нее, потому что внезапное ощущение близости и узнавания привело ее в смятение, привело к мысли о том, что она, возможно, ошибается и все, что ее окружает, и есть настоящая жизнь.

Он налил полстакана воды из-под крана, принес и смотрел на нее, озабоченно нахмурившись.

– Все нормально, – прохрипела она и взяла стакан. – Просто некогда было поесть сегодня, голова закружилась.

– Ты сможешь доехать домой?

– Конечно, – отмахнулась она. – Иди, я в полном порядке.

– Не похоже, что в полном порядке. У тебя такой вид, будто тебя сейчас стошнит.

– Ну, поскольку у меня в желудке ни крошки с утра не было, это не проблема. Правда, голова вдруг резко заболела, я не ожидала такого, вот и все. До дома недалеко, я справлюсь.

– Ну, если ты уверена…

– Да, уверена, – сказала она и взяла пакет с мусором. – Иди, я закрою.

Селия пошла следом за Уиллом к двери, выключая по пути свет. Закрыла дверь, пока он садился в машину. Поздравила себя с тем, что вспомнила, какой ключ подходит к двери черного хода. Меньше всего ей нужно было сейчас, чтобы Уилл заметил что-то неладное.

Завелся двигатель машины, включились фары. Селия обернулась и, придав лицу бодрое выражение, помахала ему, пока он выезжал на дорогу.

Нечего на меня так смотреть. У меня все отлично.

Она потащила мусор через парковку к баку. Почти во всех домах на Черри-лейн горел свет; обитатели вернулись с работы и готовились ко сну. В окнах миссис Корриган было темно.

Наверное, жжет свечи, чтобы сэкономить на электричестве.

Селия снова попыталась вспомнить, что такого она могла сделать, чтобы всерьез разозлить пожилую женщину. Ей казалось, что для такой вражды нет реальной причины. «Проблему с крысами» она отбросила сразу, в первую очередь потому, что она явно была надуманной. Но нарисованный синяк на лице… это, пожалуй, уже слишком. Дело здесь не в недовольстве воображаемыми крысами. Селия решила, что у миссис Корриган имеется какое-то недиагностированное психическое расстройство.

Мешок с кухонными отходами казался странно тяжелым – возможно, потому, что Селия в этот день действительно ничего не ела, и еще ее мутило после того неожиданного приступа головной боли. До мусорного бака оставалось еще так далеко… Надо было попросить Уилла вынести мусор, но она могла думать только о том, чтобы выглядеть нормальной, не выдать себя; ей хотелось, чтобы он поскорее ушел.

Почему мне так хочется казаться нормальной? Почему я считаю, что никому не могу доверять, никому не могу рассказать о своей проблеме?

Она покачала головой. Наверное, ей просто нужно хорошо выспаться, а завтра утром она проснется и сразу все вспомнит. Нет никакой необходимости жаловаться кому бы то ни было. Пока, по крайней мере. А может быть, и вообще стоит молчать. Возможно, у нее получится притворяться и дальше, сколько потребуется.

Большинство женщин ежедневно притворяются, делают вид, что полностью контролируют свою карьеру, семью, здоровье, идут по жизни с минимумом макияжа и блестящими шелковистыми волосами, как в рекламе шампуня. Именно эти женщины фотографируются в дорогих кремовых вязаных свитерах в комнатах с белыми стенами и белой мебелью для страниц в «Инстаграме»[3]. Именно они извергают потоки набивших оскомину философских изречений из интернета и разглагольствуют о том, что судьба осыпала их многочисленными дарами. А на самом деле они едят антидепрессанты горстями, чтобы утром у них были силы подняться с постели, а муж такой счастливицы заводит уже четвертую подряд интрижку на работе.

«Как же это бесит, – думала Селия, – когда ты помнишь всякую ерунду о мире в целом и абсолютно ничего о собственной жизни. Почему я столько знаю об инста-мамах, но не могу вспомнить имя родной дочери?»

Ее пробрала дрожь. Мысль о том, чтобы жить день за днем вот так, с пустотой на месте воспоминаний, приводила в ужас. Никто не в состоянии заглянуть в будущее, и единственное, что может примирить человека с неуверенностью в завтрашнем дне, – опора на прошлое.

Мусорный бак находился в самом темном углу парковки, на него не падал рыжий свет уличных фонарей. Селия остановилась в нескольких футах от бака и прислушалась. Она могла бы поклясться, что слышала какой-то звук. Шаги? Шорох одежды? Неужели там кто-то есть, кто-то подстерегает ее в кустах?

А может быть, это одна из воображаемых крыс миссис Корриган. Возьми себя в руки, Сел. Если кто-то и стоит в тени, то это чокнутая старуха, готовая броситься на тебя и устроить скандал. В таком случае ты можешь просто развернуться и уйти. Ты не обязана выслушивать ее бредни.

Селия решительно подошла к баку, подняла крышку и швырнула внутрь свой мешок. Лишь спустя мгновение до нее дошло, что с мусорным баком что-то не так. Совсем не так.

Внутри лежало тело. В темноте она могла различить только очертания человеческой фигуры, светлую одежду, светлую кожу.

Крышка выскользнула из пальцев, и стук разнесся по всей стоянке. Селия, тяжело дыша, попятилась от бака. Неужели она действительно это видела? Или это воображение сыграло с ней злую шутку после странного дня, потери памяти, недоедания?

Ты должна посмотреть еще раз. Ты должна посмотреть.

Селия огляделась. На улице никого не было: ни прохожих, ни машины, которую она могла бы остановить. Было слишком поздно для того, чтобы стучаться к незнакомым людям, но она не хотела открывать этот бак одна.

Прекрати вести себя как ребенок и сделай то, что нужно. Ты взрослая женщина, и, если внутри действительно лежит труп, он ничего плохого тебе не сделает. Мертвецы оживают только в фильмах Джорджа Ромеро.

Она застыла, но не потому, что испугалась появления зомби, а потому, что ее изумила эта мысль. Она не должна была даже слышать о фильмах Джорджа Ромеро. Банальная столовая и дурацкий сервиз в доме, где она якобы жила, не могли принадлежать любительнице ужастиков. И тем не менее она вдруг увидела себя, увидела, как смотрит «Рассвет мертвецов» в своей гостиной, нисколько не похожей на комнату, виденную сегодня утром.

Неужели это действительно моя жизнь? Неужели я пожертвовала своими интересами ради того, чтобы выйти замуж, завести ребенка, водить дешевую машину?

Снова эта головная боль – как будто лава растекалась по черепу.

Ну все, хватит ныть. Просто открой этот бак, убедись в том, что внутри никого нет, и поезжай домой.

Селия нашарила в сумке телефон и включила фонарик. Держа телефон в правой руке, она осторожно приподняла крышку левой и посветила внутрь.

Крышка снова с грохотом захлопнулась, мобильник Селии полетел на асфальт.

Да, в мусорном баке лежало тело.

Тело принадлежало миссис Корриган. Кто-то перерезал ей горло.

Глава четвертая

mysterybkluv: дело не в том, что у копов нет воображения, просто они чаще всего преследуют какие-то личные цели

cobenfan: зависит от жанра. Если это нуар, то наоборот, главный герой – полицейский, зацикленный на нераскрытом убийстве

mysterybkluv: нет, я такое не читаю, ЛОЛ. Не люблю детективы, где трупы плавают в луже крови

Позднее, размышляя о моменте обнаружения тела, Селия поняла, что в глубине души ожидала чего-то подобного. Как будто она очутилась в фильме – даже разговоры с окружающими почему-то казались ей похожими на диалоги из сценария, словно они были актерами и сообщали зрителям необходимую информацию, а не общались с ней, как нормальные люди.

А угрозы и крики миссис Корриган были почти комичными – так ведут себя только отрицательные персонажи в дамских детективах.

И тут ее осенило. Вот на что это похоже. На книгу. На сюжет одного из уютных детективов, которых я столько перечитала за свою жизнь.

С одной разницей: убийство не было «бескровным», как в ее книгах, где жертва выпивала отравленный чай и просто сползала с кресла на пол. Иногда людей закалывали, стреляли в них, но никогда автор не описывал море крови или вид человеческих внутренностей. А Селия четко помнила, что видела разрезанные сухожилия в ране на горле миссис Корриган, и эта картина была не из тех, которые хочется увидеть снова.

И еще там была кровь. Много крови.

Они ничего не могла вспомнить о миссис Корриган, кроме их утренней встречи, после которой у нее не возникло никакого желания продолжать общение. И все-таки вид ее худого тела, которое казалось совсем маленьким в мусорном баке, вызвал у Селии жалость. Ни один человек, даже самый дурной, не заслуживал подобной смерти.

К счастью, после того как она сообщила обо всем в 911, на вызов приехал не Лайл Корриган, а мужчина средних лет по имени Боб Макклоски. Когда он увидел тело, его вытошнило в кустах рядом с мусорным баком, но минут через пять он сумел взять себя в руки. Полицейский вызвал скорую помощь и криминалистов, потом сказал, что ему нужно задать Селии несколько вопросов, и проводил ее к машине.

Она открыла дверь и села на переднее сиденье, а Макклоски, остановившись на некотором расстоянии, записывал ее ответы в блокнот.

И этот с блокнотом. Может, в полицейском управлении действуют какие-то правила, запрещающие использовать современные технологии?

Она снова вспомнила свои любимые детективы – в книгах полицейские, опрашивая свидетелей, всегда доставали блокнот. Эта мысль повлекла за собой другую. Селия заметила кое-что неладное сегодня утром, когда ходила по дому. Это было связано с детективами, но она сейчас никак не могла вспомнить, что именно показалось ей странным.

Селия уже целый день была в таком состоянии. Связи между вещами и событиями ускользали. И она подумала: если и дальше придется блуждать в тумане, сегодня, завтра, послезавтра, она не выдержит. Она закричит. Она будет кричать, кричать, кричать.

– Не хотите позвонить Питу? – предложил Боб Макклоски. – Извините, мне следовало сразу спросить.

Селия уставилась на полицейского, не понимая, о ком он говорит. Она так устала. Лишь через несколько секунд смысл его слов дошел до нее. Пит. Ее муж. Незнакомый мужчина в том доме.

– Ах да, да, – пробормотала Селия и вытащила из сумки телефон. Экран пересекала трещина. Конечно, она же уронила его, когда как следует разглядела труп миссис Корриган, и телефон, естественно, упал экраном вниз на большой камень, вместо того чтобы приземлиться на траву и на сторону, защищенную чехлом.

Со мной всегда так. Дольше двух лет телефоны у меня не задерживаются.

Палец застыл на экране. Она вспомнила о себе еще кое-что.

Ладно, ладно, не стоит сейчас танцевать джигу. Это мелочь, ерунда.

Но это была ее мелочь, ее воспоминание, и она обрадовалась ему, как спасательному кругу.

Несмотря на трещину, экран реагировал на прикосновения, и Селия смогла найти номер Пита. Боб Макклоски деликатно отошел в сторону, чтобы не слышать ее разговор. Селии он понравился. Слушая длинные гудки, она подумала, что Лайлу Корригану не пришло бы в голову даже отвернуться.

– Э-э… але? – невнятно пробормотал Пит.

– Пит, это я, – заговорила она.

– Селия? – В трубке раздались шорох и скрип, как будто он вставал с постели. – Я смотрел ESPN[4] и уснул на диване. Который час?

Ну разумеется, ты уснул на диване, пока смотрел ESPN. Такие, как ты, всегда проводят вечера перед теликом.

Ее удивили эта презрительная мысль и раздражение, которое она ощутила при мысли о муже. Может быть, их брак оказался неудачным? Она несчастлива с ним? Он снова заговорил, и Селия заставила себя сосредоточиться.

– Боже, как поздно уже. Что у тебя случилось?

– Ну… Я тут… как бы… обнаружила труп.

Пит молчал. Зловещая пауза тянулась довольно долго. Потом он произнес:

– Не желаешь пояснить?

– Миссис Корриган убили, а тело засунули в бак в углу ресторанной парковки. Я нашла ее, когда выносила мусор.

– Та-а-ак, – протянул Пит. – Слушай меня внимательно. Сейчас я попробую найти кого-нибудь, кто сможет побыть в доме. Стефани уже спит. Не разговаривай ни с Лайлом Корриганом, ни с другими полицейскими, ни слова, пока я не приеду.

– Я уже все рассказала Бобу Макклоски, – робко произнесла она и, пытаясь как-то оправдаться, добавила: – Он показался мне нормальным.

– Господи, Сел. Ты замужем за юристом, который специализируется на уголовном праве, и даже не знаешь, что давать показания в полиции следует только в присутствии адвоката?

– Я не давала показания. Просто рассказала о том, что произошло, – ни больше ни меньше. Я хотела выбросить мусор, подняла крышку бака, увидела труп и вызвала полицию. Все.

Пока она говорила, в трубке что-то шуршало. Должно быть, Пит собирался или переодевался. Наверное, сидел перед телевизором в пижаме или спортивных штанах, отдыхал после рабочего дня, и вдруг звонит жена, которая обнаружила труп в мусорном баке около своего ресторана. Как не вовремя!

Шуршание. Она слышала какое-то шуршание перед тем, как открыть крышку. Может быть, в кустах кто-то был? Может быть, убийца в тот момент прятался в нескольких шагах от нее, и, пока Селия топталась перед мусорным баком, он выбрался на дорогу и скрылся?

– Ты меня слушаешь или нет? – Снова Пит.

– Извини, я задумалась.

– Можешь думать сколько угодно, только ни с кем больше не разговаривай. Особенно с Лайлом Корриганом.

– Не понимаю, с чего ты завелся, – огрызнулась Селия. Пит говорил таким тоном, как будто она была бестолковым ребенком, которого нельзя ни на минуту оставить без присмотра, и это начинало не на шутку раздражать. – Корригана здесь нет.

– Скоро появится, – сказал Пит. – Он единственный родственник Елены Корриган. И служит в полиции. И ненавидит тебя потому, что тебя ненавидела его тетка. Поверь мне, он не упустит шанса подставить тебя, сделать какую-нибудь гадость.

– Но я же ее не убивала, – возмутилась Селия. Она почувствовала себя глупо, потому что забыла о родстве Лайла с убитой, но не собиралась признаваться в этом Питу.

Он вздохнул.

– Тело было найдено на территории, принадлежащей твоему ресторану. Всем известно, что у вас с убитой были напряженные отношения. Ты главная подозреваемая.

«Главная подозреваемая. – Слова гудели в ушах Селии, порождая эхо в огромном пустом зале, где раньше хранилось ее прошлое. – Главная подозреваемая. Точь-в-точь как в детективном романе».

И тут она вспомнила, что именно удивило ее, когда она осматривала гостиную и спальню. Книги. В доме, где она якобы жила, не было ни одной книги.

Но как такое может быть? Я же читаю каждый день. Я читаю взахлеб, когда у меня выдается свободное время.

Снова ей показалось, что череп сейчас лопнет, хотя боль была не такой сильной, как в прошлый раз. Селия потерла переносицу. Может быть, эти боли – ее спящие воспоминания, которые пытаются проснуться?

– Постараюсь приехать как можно скорее, – пообещал Пит и повесил трубку.

Селия секунд двадцать смотрела на телефон. Имя мужа исчезло, и, прежде чем экран погас, она увидела это фото на рабочем столе. Три радостных лица – она, Пит и Стефани.

Сейчас фотография показалась Селии фальшивкой. На снимке она старательно улыбалась, но взгляд был пустым, бессмысленным. Они не были похожи на настоящую семью, казались чужими друг другу.

А может, это была лишь игра воображения.

– Селия? – окликнул ее Боб Макклоски.

Приехали люди в резиновых перчатках, вооруженные фотоаппаратами, пробирками, ватными палочками, – похоже, криминалисты.

Я знаю это только потому, что смотрела «C.S.I.: Место преступления».

– Зачем полиции такого маленького города группа судебных экспертов? – удивилась Селия.

Боб Макклоски внимательно смотрел на нее, наклонив голову, и она сообразила, что произнесла это вслух.

– Это не наши эксперты. Они из Милтона. Вы же знаете, что у нас тут убийства нечасто происходят.

Вы же знаете. Эта фраза должна была успокоить Селию, напомнить ей о том, что она здесь своя, что она – местная жительница, часть сообщества. Но вместо этого она снова почувствовала себя как человек, падающий с огромной высоты без парашюта, как ныряльщик, который прыгнул в пустой бассейн.

Макклоски, видимо, ждал от нее какого-то ответа – потому что так общаются нормальные люди один говорит второй отвечает и тебе необходимо взять себя в руки немедленно Сел прекрати вести себя как дурочка. Поэтому она сказала:

– Пит уже едет.

Телефон Макклоски зазвонил; полицейский взглянул на экран и на секунду оцепенел. Потом отвернулся, пошел прочь, но она услышала:

– Лайл? Это насчет твоей тети.

Селия закрыла глаза, откинулась назад, прижалась щекой к спинке водительского кресла. Даже без амнезии день был кошмарный. Стычка с миссис Корриган, угрозы ее воинственного племянника, безумная гонка в ресторане. Должно быть, она задремала и очнулась от того, что кто-то положил руку ей на колено. Открыв глаза, Селия увидела перед собой Пита – он сидел на корточках перед открытой дверью машины.

– Тяжелый день? – спросил он. Он говорил сочувственным тоном, как нормальный любящий муж. Раздражения, которое она угадала в его голосе во время телефонного разговора, не было и в помине.

– Таких дней в моей жизни еще не было, – вздохнула она.

– Расскажи все с самого начала, – предложил он.

Больше всего ей хотелось поехать домой и рухнуть на кровать, но Макклоски не отпускал ее. Странно; она уже сообщила полиции все, что знала, и ей незачем было оставаться на месте преступления. Неужели Лайл Корриган велел коллеге задержать ее?

Так оно и есть, я уверена.

Но выбора не было, и Селии пришлось рассказать Питу о событиях сегодняшнего дня. Он нахмурился, услышав историю с миссис Корриган, и помрачнел еще сильнее, когда речь зашла о Лайле и фотографии синяка. Закончив рассказ о трупе миссис Корриган в мусорном баке, она в ожидании посмотрела на Пита.

– Ну, что ты об этом думаешь?

– На обвинение в нападении можно не обращать внимания, поскольку Кэтрин была свидетелем инцидента. Лайл, конечно, может заявить, что ты ударила миссис Корриган позднее, днем. Ты выходила из кухни, оставалась одна, без свидетелей?

– Нет, Пит, я была слишком занята работой в ресторане, мне некогда было бегать по городу и ставить синяки сумасшедшим старухам, – разозлилась Селия.

– Я просто спросил, – произнес Пит, и его тон тоже стал жестким, как будто они были боксерами, занимавшими места на ринге перед началом поединка.

– А я не могу понять, какое отношение к убийству имеет это дурацкое обвинение в побоях. Подать на меня в суд за избиение может только миссис Корриган, а это вряд ли случится в ближайшее время – если, конечно, в аду не разрешено звонить на землю за счет вызываемого абонента.

Пит беспокойно огляделся, но в пределах слышимости никого не было.

– Тебе не следует говорить таких вещей. Тебя подозревают в убийстве, а если и не подозревают, то рано или поздно полиция возьмет тебя на заметку.

Селия и сама понимала, что зря сказала это, и пожалела о своих словах, едва успев произнести их, но замечание Пита все равно задело ее за живое. Однако она подумала, что ссориться сейчас будет непродуктивно, поэтому просто спросила:

– Тогда почему ты расспрашиваешь об этом «нападении»? – Она изобразила пальцами кавычки, произнося последнее слово. – Думаешь, Лайл попытается выставить его как мотив для убийства?

Пит кивнул.

– Он наверняка раздует эту ссору, представит ее так, будто вы были смертельными врагами.

– Допустим, но это полная чушь, – возмутилась Селия. – Во-первых, зачем мне было ее убивать? Потому что она выдумала каких-то крыс и обвинила меня в их появлении? Какой идиот захочет попасть за решетку из-за такого вздора? А во-вторых, у меня не нашлось бы на это времени. Я уже говорила, что весь день провела на кухне. Кэтрин была со мной до восьми, официанты постоянно ходили взад-вперед, забирали заказы. Я только и делала, что раскладывала по тарелкам спагетти болоньезе, я физически не успела бы выследить миссис Корриган, подкрасться к ней и перерезать ей горло.

– В этом, конечно, есть своя логика, но самое главное – закон на твоей стороне. У них нет никаких оснований для ареста. Тем не менее Лайл вполне может осложнить тебе жизнь.

Едва он успел произнести эти слова, как на стоянку въехал Лайл Корриган. Похоже, он вообразил себя героем полицейского сериала, прибывшим на место захвата заложников: выла сирена, мигали красные и синие огни, визжали шины.

– Замечательно, – прошипела Селия. – Ведь еще не весь город знает о том, что здесь убили человека.

Ей тут же стало стыдно за свои слова – в конце концов, Лайлу Корригану сейчас предстояло увидеть окровавленный труп родной тетки. Наверняка даже у него имелись какие-то человеческие чувства.

Погоди. Что-то здесь не так.

Селия огляделась, старательно не обращая внимания на Лайла, который выпрыгнул из машины с такой скоростью, словно под ним загорелось сиденье, и зашагал прямо к ней. Пит поднялся, чтобы перехватить его, и в этот момент Селия наконец догадалась, что именно было не так с «местом преступления». На улице не было зевак. Никто не вышел из дома, чтобы посмотреть, что происходит на стоянке.

Странно. Очень странно. Хотя бы кто-нибудь один должен был выйти, какой-нибудь любопытный, который всюду сует свой нос. Что, все уже спят? Неужели никого не разбудила вся эта суматоха? У меня дома уже все соседи сбежались бы и снимали на телефон.

Когда Селия мысленно произносила слова «у меня дома», у нее начался новый адский приступ головной боли, наверное, самый сильный за сегодняшний день. За болью последовала тошнота. Она нагнулась и выплюнула остатки содержимого желудка как раз в то мгновение, когда Лайл, оттолкнув Пита, шагнул к ней, и в результате слюна и рвотные массы попали на обувь полицейского. Селии на мгновение стало неловко, но потом она подумала, что даже при желании не смогла бы найти более подходящего места.

Он посмотрел на свои чересчур агрессивные армейские ботинки, потом с отвращением скривился, глядя на Селию.

– Вы нарочно это сделали.

Пит подбежал к ним.

– О нет. У тебя в машине есть вода?

Селия покачала головой. Она так и стояла, наклонившись вперед, упершись руками в колени, опустив голову. Кровь бросилась ей в лицо, потом ее начало трясти, как от холода.

– Вы заплатите мне за чистку обуви, – шипел Лайл.

– Вы что, издеваетесь? – воскликнул Пит. – Посмотрите на нее. У нее шок. Как вам только в голову могло такое прийти? Ей сейчас не до ваших ботинок!

Подошел Боб Макклоски.

– У меня в машине есть вода. Мне и самому она недавно понадобилась.

Он говорил мягким, сочувственным тоном, и Селия уцепилась за эти слова, как утопающий за соломинку. Пит и Лайл продолжали пререкаться, а она сидела в машине, дрожала всем телом и размышляла о том, что сейчас произошло и почему эта мысль вызвала такую реакцию.

«У меня дома». Особенно ее поразила фраза «у меня дома». Если она так подумала, следовательно, этот городишко не был ее домом. Ее настоящий дом находился где-то в другом месте.

Она выбралась из машины. Ни ее муж, ни Лайл Корриган не обратили на это внимания. Они перешли от обсуждения ботинок Лайла к спору по поводу вины Селии в убийстве миссис Корриган.

– Сегодня утром она набросилась на мою тетю с кулаками…

– У вас нет никаких доказательств.

Лайл нашел фото и помахал телефоном перед глазами Пита.

– Вот мое доказательство.

– Эта фотография доказывает только то, что у вашей тети на лице был синяк. С ней могло случиться что угодно. Она могла упасть и удариться об угол стола. Или ее ударил кто-то другой, кто-то из близких людей.

Селии показалось, что Пит хотел этими словами спровоцировать Лайла, и полицейский охотно клюнул на приманку.

– Вы намекаете на то, что я ударил свою тетю? – Лайл побагровел и сжал кулаки.

Селия в тревоге переводила взгляд с мужа на полицейского. Неужели Пит делал это нарочно, чтобы Лайл на него напал? Но зачем ему это нужно?

«Сплошная бессмыслица, – думала она. – Такое чувство, будто я смотрю дрянной фильм, в котором герои ведут себя неестественно, ссорятся из-за надуманных проблем».

Боб Макклоски принес маленькую бутылочку воды, из тех, что продаются коробками в оптовых магазинах. Он как будто не замечал возникшей напряженности, а может быть, просто прикидывался, что не замечает.

– Криминалисты здесь закончили, а у нас пока больше нет к вам вопросов, Селия. Вы с Питом можете ехать домой.

Лайл развернулся и злобно уставился на Макклоски.

– Я не говорил, что она может уезжать. У меня есть вопросы к госпоже Зиноне.

– Я понимаю, ты расстроен, Лайл, но самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – сесть в скорую и сопровождать тело тети в морг, – произнес Макклоски негромко, но в его голосе появилась твердость, которой прежде не было.

Селия подняла голову и удивленно посмотрела на него. Возможно, Макклоски был вовсе не таким бестолковым, как ей показалось сначала.

Лайл открыл рот, чтобы возразить, и Селия решила, что больше не желает слышать его голос. С нее достаточно на сегодня, это было уже слишком, она хотела поехать домой, отключиться, забыть обо всем. Она была уверена, что завтра утром почувствует себя лучше.

– По-моему, это замечательная идея, Боб, – обратилась Селия к Макклоски, не глядя на Лайла. – Пит, увидимся дома.

– Ты уверена, что сможешь вести машину? – пробормотал муж, переводя взгляд с испачканных ботинок Лайла на ее лицо. – Ты до сих пор бледная.

Селия отмахнулась от него.

– Это же совсем недалеко. Все будет в порядке.

– Ну, как скажешь, – с сомнением в голосе произнес он. – Может, мне…

– Увидимся дома, – повторила она и захлопнула дверь.

Лайл шагнул к машине, но Макклоски взял его за локоть, а Пит собрался что-то сказать. Селия сделала вид, что ничего не замечает, завела двигатель и выехала со своего места. Криминалисты отвлеклись от работы, чтобы посмотреть, как она уезжает, и Селия почувствовала себя неуютно в ослепительном свете мощных ламп.

«Какое им дело до меня, до того, уезжаю я или остаюсь? – думала она. – Ну да, я обнаружила тело, и, строго говоря, мусорный бак находится на территории моего ресторана, ну и что?»

Селия медленно ехала по главной улице городка. Все лавки были закрыты. Хозяева заперли двери, выключили электричество и задернули занавески. В некоторых жилых домах горел свет, но таких было немного. Люди в этой глуши рано ложились спать.

Не так, как у меня дома, где всегда кто-нибудь бодрствует, в любое время суток.

В сознании возникла картина: ряды домов, выкрашенных в яркие цвета, улица, идущая в гору, люди выгуливают собак или слушают музыку через белые беспроводные наушники, кое-кто несет под мышкой коврик для йоги.

И я. Я несу коврик для йоги, фиолетовый, с изображением белого дерева. Я иду в студию.

Воспоминания нахлынули неожиданно, как и в прошлый раз, когда она ни с того ни с сего подумала о «доме», но сейчас Селия была готова к жестокой головной боли и дурноте. Она стиснула руль и почувствовала, как пот течет по вискам.

Как только приеду домой, лягу, закрою глаза и попытаюсь вспомнить еще что-нибудь о своей жизни. У меня с головой что-то не так. Что я вспоминаю: то, чего не существует на самом деле, или свою жизнь до переезда в этот «Джексвилль»?

Она была рада тому, что Пита нет рядом в машине. Ей невыносима была мысль о том, чтобы оказаться с ним наедине в тесном замкнутом пространстве, с ним, с этим человеком, который был ей чужим.

Город остался позади, и Селия очутилась на той же дороге, по которой уже проезжала утром; с одной стороны темнел лес, с другой виднелись коттеджи. Селия запаниковала было, осознав, что не помнит, в каком из домов живет, но потом ей пришло в голову, что утром она воспользовалась навигатором для поиска ресторана. Теперь нужно было всего лишь изменить маршрут на обратный.

На подъездной дорожке стояла незнакомая машина. Конечно, здесь все было для нее незнакомым, но этой машины утром около дома не было. Выключив фары, Селия заметила, что в окне гостиной промелькнула какая-то тень.

Это человек, которого Пит попросил посидеть со Стефани, когда сам поехал за мной в город. Но на самом деле зря он это сделал. Он ничем мне не помог, стало только хуже. Не я начала ссору с Лайлом Корриганом, это Пит разозлил полицейского.

Кухонная дверь открылась, пока Селия стояла на пороге, перебирая ключи и пытаясь вспомнить, какой из них подходит к замку. Откуда у нее столько ключей, черт побери?

Дверь открыла какая-то блондинка. Ее лицо показалось Селии смутно знакомым. Женщина жестом пригласила войти и, даже не подождав, пока Селия снимет пальто, принялась болтать.

– О боже мой, что с тобой случилось? У тебя все в порядке? Пит сказал, что в мусорном баке ресторана лежит труп и что ты его нашла! Кто это? О, представляю, как это было ужасно! Ты такая бледная, просто кошмар.

Селия молча положила телефон и сумку на кухонный стол, не зная, на какой вопрос отвечать. Однако вид телефона помог ей вспомнить женщину. Это была Дженнифер, та, которая звонила утром и предлагала вместе отправиться на пробежку. Женщина оказалась высокой и худой; она была одета в черные спортивные легинсы и синюю толстовку на молнии. Да, она походила на бегунью.

– А где Пит? – продолжала Дженнифер, доставая из шкафа бокал для вина. Потом она открыла холодильник с таким видом, словно эта кухня была знакома ей не хуже собственной (а может, так оно и есть, ведь она якобы моя подруга, а Пит ей полностью доверяет, если попросил присмотреть за нашей дочерью), и вытащила бутылку белого вина. Налила половину бокала и протянула Селии.

– Возьми. По-моему, тебе это необходимо.

Селия уставилась на бокал. Она терпеть не могла белое вино. В данный момент она мало в чем была уверена, но это знала твердо. Она никогда, вообще никогда не пила белое вино. Только красное, даже если оно не подходило к блюдам.

Но женщина, которой она была сейчас, или женщина, которой ее считали окружающие, видимо, пила белое вино. И занималась бегом вместо йоги. И носила унылую одежду мамочки из пригорода.

Дженнифер пристально смотрела на нее. Селия, подавляя отвращение, сделала маленький глоток и произнесла:

– Думаю, Пит скоро вернется. Когда я уезжала, он разбирался с Лайлом Корриганом.

– Фу, этот дебил. Они со своей теткой друг друга стоят.

– Уже нет, – сказала Селия. – Это ее тело я нашла в мусорном баке.

Дженнифер вытаращила глаза и приоткрыла рот, и Селии в очередной раз показалось, что она участвует в любительском спектакле.

– Ты нашла миссис Корриган в мусорном баке? Удивительно, как это Лайл не арестовал тебя на месте.

– Мне кажется, ему этого хотелось, но Пит сумел помешать, – объяснила Селия.

– Как это удобно, когда у тебя муж – адвокат, – хмыкнула Дженнифер. – Ну, так расскажи мне все подробно. Как ее убили?

– Ей перерезали горло, – пробормотала Селия.

Она опять почувствовала вкус желчи во рту, вспомнив восковое лицо, невидящие глаза, рану на шее, позвоночник…

– Тебя что, сейчас вытошнит? – в ужасе воскликнула Дженнифер.

Селия принялась медленно дышать через нос, пытаясь контролировать тело. Свою жизнь она не могла контролировать, и внезапно ее охватила ярость, самая настоящая ярость. Весь день она скрывала свое состояние, опасалась окружающих по каким-то причинам, неясным ей самой, но, несмотря на этот страх, в душе крепла уверенность в том, что на самом деле она не такая. Она не жалкая мышь, прячущаяся в норе. Она свирепая, бесстрашная львица.

– Нет, – четко, уверенно произнесла она. – Нет, меня не вытошнит. Послушай, я тебе очень благодарна за то, что ты приехала…

– Наверное, человек сто хотели пристукнуть эту старую ведьму, – перебила ее Дженнифер. – Как ты думаешь, кто убийца?

– Дженнифер, – произнесла Селия стальным голосом, и «подруга» испуганно замолчала. – Я тебе очень благодарна за то, что ты приехала сюда среди ночи, но у меня был тяжелый день, и я сейчас не в состоянии рассуждать о том, кто убил миссис Корриган и почему. Поговорим об этом завтра.

Дженнифер, казалось, готова была возразить, но, взглянув Селии в лицо, передумала.

– Конечно. Я тебе утром позвоню? Как насчет пробежки?

– Нет, – решительно ответила Селия. – Честно говоря, я не люблю бегать.

Дженнифер снова сделала круглые глаза.

– С каких это пор?

– С рождения, – отрезала Селия. – Ненавижу бегать. Ненавижу пыхтеть и обливаться потом.

Стоило ей произнести эти слова, как она поняла, что это правда, и приготовилась к «электрошоку», который следовал за мыслью, противоречившей окружавшей действительности.

Головная боль пришла, но она была слабее, чем прежде. Селия вцепилась в край столешницы и подождала, пока приступ закончится.

Теперь я знаю: вокруг меня происходит что-то неладное. Я разберусь, в чем здесь дело.

– Ты что, упала и ударилась головой, когда увидела труп? Ты обожаешь бегать. В старших классах ты была чемпионкой штата в беге по пересеченной местности.

На этот раз Селия внимательно наблюдала за лицом Дженнифер, ее глазами, мимикой. Ответ насчет бега вывел Дженнифер из равновесия, но она уже оправилась и теперь пыталась переубедить Селию, внушить ей ложное представление о себе.

Плевать, что она говорит. Я ненавижу бегать, я в этом совершенно уверена, и никто не сможет заставить меня поверить в обратное.

– Извини, но завтра я бегать не буду, – сказала Селия. – Еще раз спасибо за помощь.

Дженнифер стояла напротив нее, явно не зная, что делать дальше. Очевидно, предполагалось, что Селия будет вести себя определенным образом, но она отказывалась подчиняться правилам.

Я не дрессированная обезьянка. Я не буду плясать под твою дудку.

На подъездной дорожке появились огни, и Дженнифер с облегчением воскликнула:

– А вот и Пит приехал. Я ухожу. Позвонить тебе завтра?

– Конечно, – кивнула Селия. Пусть звонит, вреда от этого не будет, подумала она.

Пока Пит возился у машины, Дженнифер надела кроссовки и вышла. Селия шагнула к окну кухни, остановилась сбоку, чтобы с улицы не был виден ее силуэт, и, раздвинув жалюзи, присмотрелась.

Дженнифер и Пит стояли рядом на дорожке. Склонившись друг к другу, они о чем-то разговаривали.

Селия пригнулась, просунула пальцы под раму и приподняла ее. Из окна потянуло прохладным воздухом, потом до нее донеслись обрывки разговора.

– …спорила со мной насчет пробежки, – вполголоса говорила Дженнифер. – Этого не должно было произойти.

– Наверняка это просто сбой, – сказал Пит. – Видимо, доза была недостаточной для первого раза.

«Доза? Какая еще доза? – Селия невольно сжала руки в кулаки. – Я никому не позволю давать себе никаких доз».

– К утру она станет такой, как надо. Ты просто позвони после завтрака и веди себя так, как будто этого разговора не было.

– Ну, если ты в этом уверен… – протянула Дженнифер.

– Да, уверен, – ответил Пит.

Глава пятая

tyz7412:  И каким следователем ты хотела бы стать, если бы можно было попасть в детективный роман?

mysterybkluv: о, я сыщик-любитель, сразу говорю. Только без дурацкой болтовни

poirotsgirl: точно, меня каждый раз бесит, когда сыщик подходит к человеку и начинается что-то типа: «У меня нет никаких полномочий, и я понимаю, что вы, возможно, убийца, но скажите, это вы сделали?»

mysterybkluv: вот это хуже всего. Я обожаю такие книги, но мне хотелось бы, чтобы авторы хоть немного уважали своих персонажей

tyz7412: ты сама ведь такую глупость никогда не ляпнешь, а?

mysterybkluv: ни за что

Селия медленно выпрямилась и отошла от окна. Итак, ее муж и так называемая «подруга» сговорились и замышляли что-то против нее, и она, Селия, не сошла с ума, у нее не было паранойи. Никак иначе нельзя было истолковать фрагмент разговора, который она только что слышала. Они планировали не вечеринку-сюрприз на ее день рождения. Они хотели подчинить ее себе, сделать своей марионеткой.

У нее было два варианта. Во-первых, она могла прикинуться, что ничего не слышала и ни о чем не подозревает, вести себя нормально (насколько это было возможно в данных обстоятельствах) и подыгрывать им до тех пор, пока не выяснит, что они затеяли и зачем им это нужно.

Второй же вариант заключался в том, чтобы задать Питу прямой вопрос, как только он вернется в дом. Этот вариант имел свои преимущества: Пит, застигнутый врасплох, мог выдать себя. Однако Селию беспокоила «доза», которую он упомянул. Допустим, она объявит, что ей все известно; а вдруг Пит после этого набросится на нее, свяжет, вколет ей какую-нибудь дрянь, и она навсегда забудет, кто она такая на самом деле?

Кто-то уже однажды сделал это со мной, кто-то держал меня за руки, придавив к полу. Этот человек говорил, что я получила по заслугам.

Воспоминание было мимолетным, и все-таки Селия была уверена в том, что не Пит в тот раз издевался над ней. Она не помнила лица мужчины, но этот голос уже где-то слышала.

А Пита я не знаю. Вот в чем проблема, вот что мучает меня весь день. Он не напоминает мне никого из знакомых, сегодня я увидела его впервые.

За дверью раздались шаги, и Селия приняла решение. Она пока продолжит притворяться, что действительно живет в этом нелепом доме, в этом жалком городишке, будет делать вид, что она – скучная мамаша из среднего класса. Ей необходимо узнать, кто такой на самом деле Пит и зачем он все это устроил.

Но нельзя забывать о том, что он намерен дать мне какую-то «дозу». И как он собирается это сделать? Вколоть? Подсыпать порошок в стакан?

Селия решила не принимать от него ни еды, ни питья. Однако она не знала, как обезопасить себя от укола. Если «муж» планирует сделать ей инъекцию, то, скорее всего, попытается провернуть это, пока она спит.

Значит, ей сегодня нельзя спать? И как она сможет бодрствовать до утра? Селия едва держалась на ногах; ей хотелось только одного: лечь и спать целую вечность. Никогда в жизни она не испытывала такой усталости.

Нужно хотя бы постараться избегать Пита, пока он не уснет, и ни за что не ложиться спать рядом.

При этой мысли у Селии мурашки побежали по коже. Нет, она не будет спать в одной постели с незнакомцем. Несмотря на слова Пита, фотографии и вещи, найденные в доме, она знала одно. Пит не был ее мужем. Он был для нее посторонним.

Он мне не муж, потому что я не замужем. А я не замужем потому, что не нуждаюсь в муже и не хочу заводить семью.

Пит открыл дверь как раз в тот момент, когда Селия поморщилась от боли.

«Это уже начинает мне надоедать, – подумала она, потирая виски. – Может быть, если как следует сосредоточиться на этих проблесках, воспоминания станут четче? Может быть, я смогу вспомнить свою жизнь и эти проклятые головные боли исчезнут?»

Пит снял пальто и ботинки, с сочувствием посмотрел на нее. На этот раз Селия была настороже и поэтому заметила, что он притворяется: мужчина улыбался, но взгляд был холодным, безразличным.

Ему действительно плевать на меня. Он играет роль. Мне только нужно выяснить зачем.

– Вижу, ты совсем без сил, а? – сказал он, подойдя к ней. – Пойдем, уложим тебя в постель.

– Я еще на взводе, – возразила Селия, сделав над собой усилие, чтобы не отдернуть руку, пока он поглаживал ее по плечу. – Наверное, посижу тут немного.

Он нахмурился.

– Может, не стоит? Мне правда кажется, что тебе надо лечь. У тебя круги под глазами.

– Нет, я знаю, что сейчас не усну, – ответила Селия. – Никак не могу отвлечься от этого убийства. Я буду полночи ворочаться с боку на бок и мешать тебе.

Она произнесла это с ласковой улыбкой, как будто ее на самом деле заботил его сон.

Его пальцы сжали плечо Селии – не сильно, не болезненно, но твердо, так, чтобы дать ей понять, что возражения не принимаются.

– Идем, Сел, – произнес он с очередной фальшивой улыбочкой. – Доктор Пит настаивает.

Она стряхнула его руку.

– Я сама знаю, как будет лучше для меня, Пит.

– Уверена? – переспросил он, задумчиво глядя на нее. От этого взгляда у Селии все сжалось внутри, ее охватил невыносимый, парализующий ужас.

Сделай вид, что ничего не заметила. Сделай вид, что это просто игра. Нельзя показывать им, что ты боишься.

– Ну конечно уверена, – небрежно произнесла она и, обойдя его, подошла к раковине, чтобы вылить вино и вымыть бокал. Она специально повернулась спиной к Питу, чтобы усыпить его подозрения. Пусть продолжает думать, что она ничего не подозревает, считает его своим мужем, нисколько не опасается. Как хорошо, что он не слышит биение ее сердца, подумала она. Иначе он сразу бы все понял.

Селия чувствовала на себе взгляд Пита. Как ей хотелось бы прочесть его мысли, узнать его планы. Она сполоснула бокал и поставила его на сушилку. Обернувшись, она увидела, что Пит стоит на прежнем месте и наблюдает за ней.

– Тогда посмотрим какое-нибудь шоу? – предложил он.

«Ты что, терпеть не могу этот бред», – едва не вырвалось у нее. Потом ей пришло в голову, что это предложение было частью «программы», плана по превращению ее, Селии, в куклу, которой можно было манипулировать. Он приписывал ей определенные черты личности, чуждые ей интересы, совсем как Дженнифер, которая настаивала на ее увлечении бегом.

– Отлично! Давно не видела «Семейство Кардашьян», – воскликнула она. Ей странно было произносить эти слова, как будто это говорила не она, а кто-то другой. Безумие какое-то. Она вообще редко смотрела шоу и новости по телевизору, предпочитала фильмы и книги.

Она сцепила зубы в ожидании жгучей боли, которая обычно следовала за правдой, но ничего не произошло. Может быть, ее настоящая личность наконец брала верх. А может быть, действие препарата, который подсунул ей Пит, начинало ослабевать.

– Ну ладно, пойдем, включу тебе телевизор. Я же знаю, что ты постоянно путаешься в пультах и начинаешь раздражаться.

Селия пошла за ним в гостиную, уверенная в том, что ее ожидает очередной «тест».

Пит выбрал из коллекции пультов самый большой и включил телевизор с гигантским экраном.

Какая пошлятина. Почему мужчинам обязательно смотреть спорт на экране, который занимает полстены?

Пит оглянулся.

– По какому каналу его показывают?

Значит, вот в чем заключался тест. Если бы она действительно смотрела «Семейство Кардашьян», то, естественно, сразу сказала бы, какой канал нужно выбрать. В первое мгновение она решила, что попалась, но потом вспомнила, как сидела в салоне красоты, мастер полировала ей ногти, а по телевизору как раз показывали Ким, Кортни и других женщин на букву «К». В углу экрана виднелась большая буква «Е», стилизованная под восклицательный знак.

– «E!», – выпалила она и заметила во взгляде Пита неуверенность. Потом он отвернулся и принялся нажимать на кнопки.

На экране появилась компания дамочек в облегающих платьях и туфлях на высоченных шпильках, которые явно не жалели денег на пластические операции. У каждой женщины в руке был бокал вина, две о чем-то спорили.

– По-моему, это «Настоящие домохозяйки», – заметила Селия, устраиваясь на диване.

Пит спросил:

– В каком городе это снимали?[5]

Селия пожала плечами. Она была уверена, что сможет обойти эту ловушку.

– Откуда мне знать? Их миллион, наверное, и все они одинаковые. Именно то, что нужно, когда хочешь, чтобы мозг отключился.

– Посидеть с тобой?

– Не надо, иди ложись. У тебя, наверное, утром какое-нибудь важное совещание.

Он не ответил – видимо, придумывал предлог, чтобы остаться. Что бы он ни планировал, ему определенно нужно, чтобы я уснула.

Наконец Пит пробормотал:

– Ну хорошо, ладно, спокойной ночи.

– Спасибо за то, что приехал и избавил меня от Лайла, – сказала Селия, потому что такую фразу должна была произнести любящая жена, которая стремится сделать мужа счастливым и сохранить брак.

– Я всегда готов поспешить тебе на помощь, – ответил он и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

Это было самое серьезное испытание, последний экзамен. Селия приказала себе сидеть неподвижно и позволила ему коснуться сухими губами своей щеки, сумела не отвернуться, почувствовав тепло чужого тела совсем рядом со своим, почувствовав на лице дыхание мужчины (ментол – наверное, он уже почистил зубы, когда она позвонила). Это прикосновение не было для нее привычным; она не ощутила желания. Она чувствовала лишь отвращение, которое часто охватывало, если незнакомый человек нарушал границы ее личного пространства. Она не любила, когда посторонние прикасались к ней, не любила рукопожатия.

Неприятный момент миновал, но Селии показалось, что прошло двести лет. Пит вышел в холл и начал подниматься по лестнице, а она сидела, напряженно прислушиваясь к его шагам. Какое-то время он расхаживал по спальне, и Селия пыталась понять, что он там делает: ищет пижаму или заправляет шприц наркотиком для непокорной жены. В конце концов она пришла к выводу, что Пит надевает пижаму. Потом он зашел в ванную комнату. Убавив громкость, она услышала скрип пружин. Пит лег в постель.

Через несколько минут она обмякла, уронила голову на грудь. Глаза закрывались. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы очнуться.

Плохо. Нельзя сейчас засыпать, иначе он прокрадется вниз и сделает мне укол, пока я буду в отключке. А когда я проснусь завтра утром, снова забуду, кто я на самом деле. Стану его маленькой покорной степфордской женой.

Она поднялась, потянулась, потом решила сходить на кухню и раздобыть что-нибудь поесть. Если она будет жевать, то не уснет. Внимание Селии привлекла коллекция фотографий на стене гостиной, и она вспомнила, что утром эти снимки ей не понравились. Она подошла и присмотрелась к коллажу из семейных фото, вставленному в большую раму.

Селия внимательно рассмотрела каждый снимок, пытаясь поймать ускользающую мысль. На всех они были сфотографированы втроем: она сама, Пит и Стефани. Не было отдельных снимков, не было обязательной фотографии ребенка с лицом, перемазанным шоколадом, на карусели, с подтаявшим эскимо. Не было фото Селии с Питом, без дочери.

Это неестественно. Должно же быть что-то еще, какие-то фотографии из нашей молодости, с тех времен, когда мы только начали встречаться. Единственное фото без Стефани в этом доме – наш свадебный портрет, который я видела в спальне.

Странное впечатление от этих фотографий, чувство, которое Селия не могла описать словами, беспокоило ее, словно ресница, попавшая в глаз и заставлявшая без конца моргать.

Почему-то нет фотографий Стефани в раннем детстве. Должны же быть снимки с первого дня рождения, младенца в коляске, все такое…

Все мысли вылетели из головы, и она наклонилась к стеклу. Вот оно! Она поняла, в чем дело.

Все фотографии, все до единой, были сделаны совсем недавно.

Потому что они постановочные. Их нащелкали за несколько часов, пока я ничего не соображала. Пит, с Дженнифер или без нее, отравил меня. Дал мне какой-то препарат, чтобы заставить меня забыть прошлое, сделать пассивной и покорной.

На всех снимках у нее были отсутствующий взгляд и расширенные зрачки. Даже улыбка выглядела какой-то вялой.

Итак, ее накачали наркотиками, наделали фальшивых снимков, потом повесили снимки в этом доме, привезли ее сюда и оставили с незнакомыми людьми.

Селия испытала внезапное паническое желание бежать без оглядки, скрыться, исчезнуть в ночном лесу. Это был не ее дом. Это была не ее семья. Селия никогда прежде не бывала в этом городе – теперь она знала это.

Но что делать дальше? К кому обратиться? Глупо было садиться в машину и ехать неизвестно куда с такими провалами в памяти, не зная, где она живет на самом деле, где ее друзья и семья.

А оставаться еще глупее. Глупо сидеть на месте, когда знаешь, что ловушка вот-вот захлопнется. Когда я читала детективы, такое поведение героев всегда раздражало.

Селия оглядела гостиную. Действительно, ни одной книги. Ни книг, ни журналов, ни газет, ничего такого, что можно было бы почитать. Даже если бы она не была убеждена в том, что ее обманывают, отсутствие книг сказало бы все. У нее всегда была книга в сумке, журнал на тумбочке у кровати, газета на кухонном столе. Она любила перелистывать страницы, прикасаться к бумаге, держать книгу в руках, любила запах типографской краски. Она купила себе электронную читалку, но кончилось тем, что устройство пылилось на полке. Она не могла читать с экрана, это не приносило никакого удовольствия.

Не отвлекайся. Тебе надо принять решение прямо сейчас. Либо ты останешься, продолжишь играть роль и попытаешься выяснить, что происходит и кто эти люди, либо сбежишь из этого дома на свой страх и риск.

Наверху скрипнула половица. Пока Селия предавалась размышлениям, Пит поднялся с кровати. Она подозревала, что мужчина стоит на лестничной площадке, прислушиваясь и гадая, уснула она или нет.

Селия бросилась на кухню и принялась шарить по шкафам в поисках еды. Заглянув в кладовую, она поморщилась. Полки были забиты продуктами длительного хранения: кексами, пакетами чипсов и сырных шариков, фруктовыми батончиками из синтетики. Она не ела такую дрянь и старалась покупать продукты в больших упаковках, чтобы снизить количество мусора.

Снова скрип. Пит спускался по лестнице. Селия схватила небольшой пакет кукурузных чипсов со вкусом «Ранч» (фу, когда я в последний раз это ела? В четырнадцать лет?) и налила большой стакан воды.

Первый пролет лестницы был коротким, всего три ступени, после площадки начинался второй пролет, ведущий наверх. Дверь кухни находилась в противоположном конце холла, но Селия, возвращаясь в гостиную, различила какую-то тень на маленькой лестничной площадке.

Пит прятался там и подслушивал.

Селия вернулась в гостиную, нарочно громко топая, шурша пакетом чипсов и напевая вполголоса. Она еще не разобралась в мыслях и ощущениях, и ей не хотелось снова вступать в спор с Питом. И еще она не хотела, чтобы он подумал, будто она заснула и он может застать ее врасплох. Сонливость исчезла – наоборот, Селия чувствовала себя более бодрой, чем пять минут назад.

Сердцебиение участилось, кровь шумела в ушах. Она еще многого не понимала, однако начинала складывать кусочки головоломки – точнее, начинала собирать их. Пока было непонятно, как их складывать, но, по крайней мере, у нее было что-то.

Но у нее есть не только это, подумала Селия, откинувшись на спинку дивана и пытаясь расслабиться. Память возвращалась. Она вспомнила, что не любит, когда к ней прикасаются незнакомые люди, что она покупает книги, журналы и газеты, что она не ест вредную пищу. Теперь она могла отличить реальность от ложных представлений, которые ей навязывали, и эти мысли не сопровождались головной болью.

«Они не смогли меня уничтожить, – торжествующе сказала она себе, открывая пакет и с громким хрустом разгрызая чипсы. – Я скоро все вспомню».

Ощутив искусственный вкус, она едва не подавилась. Схватила воду и выпила залпом полстакана, чтобы избавиться от крошек во рту.

Селия с отвращением бросила пакет на стол. Как люди могут есть подобную гадость каждый день? Потом она подумала: интересно, чем сейчас занят Пит, он все еще стоит на лестнице? Наверное, размышляет, что делать дальше: попытаться уговорить ее лечь в постель или применить силу.

«Ты не сумеешь подчинить меня, – в ярости думала она. – Ты не превратишь меня в своего послушного робота».

Она сделала звук погромче – не слишком, чтобы не разбудить Стефани, но достаточно, чтобы Пит понял, что она еще не уснула.

Через минуту скрипнула ступенька где-то наверху. Селия облегченно выдохнула. Она определенно чувствовала себя спокойнее, когда Пит был далеко. Его поведение могло означать только одно: пока он в доме, ей угрожает опасность. Спать здесь было рискованно.

Но куда мне идти? У меня в телефоне даже нет номера родителей, а «подруге» я не могу доверять.

Она попыталась вызвать в памяти образ какого-нибудь друга или подруги из прошлой жизни, из другого города, но, к немалому раздражению, ничего не получилось. Может быть, она собрала не так много кусочков головоломки, как ей казалось.

Селия посмотрела на часы. Половина первого ночи. Ресторан закрылся около девяти, почти два часа она провела на парковке, ожидая, пока полицейские разрешат уйти. Поскольку ее мысли были заняты таинственным разговором и поведением Пита, она успела забыть о миссис Корриган. И вдруг ей пришло в голову, что, возможно, убийство не было связано со вздорным нравом старухи и имело непосредственное отношение к ней, Селии.

Кто-то явно попытался подставить ее, сделать так, чтобы ее арестовали за убийство или хотя бы считали подозреваемой. Однако у полиции просто не могло быть никаких улик против нее; более того, Селия ни на минуту не покидала кухню ресторана, так что она сомневалась в том, что полицейские надолго заинтересуются ею, тем более арестуют. Однако это осложняло жизнь, и теперь она поняла, что преступник хотел, так сказать, убить сразу двух зай-цев. Произошла не просто трагическая гибель пожилой женщины, которую никто в городе не любил. Преступник пытался убрать с дороги ее, Селию.

Но почему? Она не знала никаких корпоративных секретов. Судя по навыку готовки, она работала не в офисе, а в ресторане. Селия не собирала сплетни, не была свидетельницей тяжкого преступления – по крайней мере, насколько помнила. Она была обычной женщиной, чей муж хотел изменить ее, подавить ее личность.

Может быть, убийство старухи и поведение Пита были как-то связаны? Селия искренне надеялась на это. Если Пит не имел отношения к убийству, значит, у нее был еще один враг. Нет уж, спасибо, ей хватало и одного непонятного жуткого заговора.

Селия успокаивала себя мыслью о том, что ареста можно не опасаться. Тот, кто планировал ее подставить, плохо продумал действия. У полиции не было и не могло быть никаких улик, указывающих на нее как на убийцу; более того, множество людей работали с ней в ресторане и наверняка готовы были засвидетельствовать, что она целый день провела на кухне.

Селия обдумывала проблему с разных сторон. Она обожала разгадывать загадки. Именно поэтому зачитывалась детективными романами – она всегда старалась понять, кто убийца, еще до того, как это сделает главный герой. Проблема заключалась в том, что ей очень мало было известно о жителях города и их взаимоотношениях. Миссис Корриган ненавидела ее. А больше она ничего не знала. Даже не представляла, в чем заключалась причина этой вражды.

Почему же «ничего». Ты еще знаешь, что Лайл Корриган должен получить от нее немаленькое наследство. Для большинства людей деньги – это серьезный мотив. Для него несложно было подставить Селию. Он же работал в полиции.

Допустим, Лайл убил тетку, но почему не приложил больше усилий для того, чтобы Селию заподозрили в преступлении? Она потерла глаза. Это не имело никакого смысла, как и все, что произошло за вчерашний день.

Тело и мозг Селии нуждались в отдыхе. Для того чтобы разоблачить Пита и распутать загадку убийства миссис Корриган, ей необходимо было поспать. Но она не хотела спать в этом доме. Это было опасно. Увы, все остальное было не менее опасно. Она не могла спать на улице – во дворе, в лесу, – а поблизости у нее не было ни друзей, ни знакомых.

Возникла идея позвонить Кэтрин, но потом Селия решила, что Кэтрин тоже может участвовать в заговоре. Она вспомнила, что разговоры с помощницей казались ей искусственными – как будто реплики Кэтрин были заготовлены заранее, а Селия отвечала невпопад.

Единственным человеком, который показался ей немного знакомым, был Уилл, но это необязательно означало, что ему можно доверять. Может быть, он просто был более талантливым актером, чем остальные.

Она знала только одно место, где можно было безопасно переночевать, но сначала необходимо сделать так, чтобы Пит не последовал за ней. Селия встала с дивана, взяла открытый пакет с чипсами и, прокравшись к подножию лестницы, прислушалась. Она решила, что, если Пит стоит там и увидит ее, она просто скажет, что услышала шаги в комнате Стефани. Но на лестнице никого не было, и со второго этажа не доносилось ни звука.

Она прошла на кухню, выбросила недоеденные чипсы в мусорное ведро и сняла с крючков два комплекта ключей, свои и Пита. У Пита на кольце было всего четыре ключа, а у нее – почти двадцать. Несколько ключей, естественно, подходили к разным дверям в ресторане, но она понятия не имела, зачем ей нужны остальные.

А вдруг их нацепили сюда нарочно, чтобы сбить меня с толку? Нет, это было бы чересчур. И все-таки, вспомнив разговор Пита и Дженнифер, Селия решила, что они вполне способны на такое мелкое издевательство.

Она принялась перебирать связку, сличать ключи на кольце Пита со своими. Удивляясь собственному терпению, она в конце концов установила, что один из его ключей подходил к двери дома, второй, разумеется, был от машины, а третий – от ресторана, как она и подозревала. Она решила, что четвертый ключ открывал его офис.

Селия сняла с кольца Пита ключ от ресторана, сунула его в карман, прихватила с кухонного стола сумку и зарядное устройство, выключила свет. Держа в руке кроссовки, она бесшумно выскользнула на улицу и закрыла за собой дверь на ключ. Потом торопливо обулась и побежала к машине. Ее подгонял страх; она опасалась, что Пит в любой момент может заметить ее исчезновение.

Прежде чем завести машину, она заблокировала двери. В тот момент, когда Селия повернула ключ зажигания, на втором этаже загорелся свет. Пит все это время только притворялся спящим, а на самом деле ждал, пока она задремлет в гостиной на диване.

Выезжая на дорогу, Селия торжествующе улыбалась. Она опередила его – по крайней мере на время.

Вскоре Селия въехала в город. На улицах было совершенно темно и тихо, она не заметила никаких признаков жизни, ни одного освещенного окна. На дороге тоже царила кромешная тьма, фонари находились очень далеко друг от друга. Небо почему-то было абсолютно черным. Селию это удивило: она думала, что за городом, где нет смога, можно увидеть яркие звезды.

«Может быть, сегодня просто пасмурно», – решила она, потом сказала себе, что не время размышлять о небе и звездах, когда ей угрожает опасность.

Полицейские уехали, и единственным напоминанием о том, что на парковке произошло преступление, была желтая лента вокруг мусорного бака, шуршавшая на ветру. Селия выбралась из машины, бросилась к черному ходу, торопливо открыла дверь, вошла и заперла ее за собой. Потом зашла в свой офис и закрылась изнутри.

Вчера Селия обнаружила в нижнем ящике шкафчика для документов кое-какие вещи – вероятно, прихваченные из дома на случай, если во время готовки испачкаются блузка или брюки. В ящике лежали также туалетные принадлежности. Она решила, что переночует здесь, завтра приведет себя в порядок, как сможет, наденет свежую одежду, и никто не узнает о том, что она спала в кабинете.

Конечно, сейчас ей не помешала бы раскладная кровать, на которой можно было бы вытянуться, но на самом деле это было неважно. Все, что ей было нужно, – ощущение безопасности, и теперь, когда от Пита ее отделяли несколько миль и запертая дверь, Селия наконец успокоилась. Она легла на пол, прижалась спиной к двери и почти сразу уснула.

Глава шестая

tyz7412: Похоже, у тебя куча идей насчет того, как искать убийцу, так что в детективном романе ты не пропадешь

mysterybkluv: лол, наверное, у каждого из нас тут найдется парочка идей

tyz7412: вот мне интересно, сможешь ли ты найти преступника в реальности

mysterybkluv: это же просто развлечение. Мы делимся мнениями – разве не для этого изобрели интернет?

Селия внезапно очнулась от глубокого сна. Она не сразу поняла, где находится, и только через несколько мгновений сообразила, что темная громада, нависшая над ней, – всего лишь ее письменный стол. Она села, вытащила из сумки телефон, чтобы узнать время, и обнаружила, что батарея разрядилась. Как удачно, что она не забыла перед уходом прихватить из дома зарядное устройство! Селия поставила телефон заряжаться и, приложив ухо к двери, прислушалась. Ни звука. Возможно, до открытия оставалась еще пара часов. В офисе не было окон, и она не могла понять, рассвело или нет.

Она осторожно отперла дверь, приоткрыла ее на дюйм и снова прислушалась. Ничего. Открыла дверь пошире, высунула голову. В кухне было темно.

Селия вышла туда и взглянула на часы, висевшие над столом. Было всего семь тридцать утра, так что у нее оставалось достаточно времени для того, чтобы умыться, переодеться и подготовить все необходимое для работы.

Она вернулась в офис, надела чистую одежду, почистила зубы в служебном туалете. После этого почувствовала себя почти нормально. Проверила телефон. Он зарядился на пятьдесят процентов, и на треснувшем экране высветились уведомления. Четырнадцать – четырнадцать! – голосовых сообщений от Пита.

Селия похолодела. Она не хотела разговаривать с Питом и не хотела слушать то, что он собирался ей сказать. После отдыха провалы в памяти не исчезли, она по-прежнему находилась в неведении и растерянности. Но она точно знала, что от этого человека не стоит ждать ничего хорошего.

Поразмыслив, Селия решила, что все же лучше знать намерения врага. И еще она поняла, что не боится. Сегодня ночью она сумела ускользнуть от него, оказалась хитрее. Теперь она предупреждена и сможет постоять за себя. Селия не позволит ему себя травить. Никто не заставит ее забыть то, что она с таким трудом вспомнила.

Селия нажала на первое сообщение и приложила телефон к уху.

«Сел? Это Пит. Где ты? Я проснулся, когда услышал машину. Если ты хотела проехаться, надо было разбудить меня и сказать об этом. Перезвони мне. Я тебя люблю».

Между «перезвони мне» и «я тебя люблю» была небольшая пауза, как будто он повторял заранее заготовленную речь и едва не забыл произнести последнюю фразу.

Следующее сообщение было оставлено примерно через пятнадцать минут после первого.

«Сел? Дорогая, почему ты не звонишь? Не знаю, куда ты собралась среди ночи, но неужели нельзя было перезвонить мне? Может, ты телефон дома оставила? Сейчас я спущусь вниз и посмотрю».

Следующее сообщение, несколько минут спустя: «Нигде не вижу твоего телефона; значит, он у тебя. Понимаю, что сегодняшнее происшествие тебя расстроило, но тебе нельзя оставаться одной. Ты сама не понимаешь, как сильно устала, ты не в состоянии сейчас вести машину. Перезвони мне».

«На этот раз забыл про “я тебя люблю”, – усмехнулась про себя Селия. – Начинает волноваться. Я его не слушаюсь, не делаю того, что от меня требуется».

Еще через десять минут: «Селия, это уже слишком. А вдруг ты попала в аварию? Поверить не могу, что ты заставляешь меня так волноваться. Просто позвони скорее».

Селия пропустила несколько следующих сообщений, которые, вероятнее всего, повторялись, и прослушала последние два. Предпоследнее оставили час назад.

«Селия, я не знаю, что с тобой творится, но если ты не попала в больницу, тогда после твоего возвращения мы должны серьезно поговорить о твоем поведении».

Серьезно поговорить о моем поведении? Мне что, двенадцать лет?

«Это невероятно. Как это безответственно с твоей стороны – взять и уехать неизвестно куда среди ночи, не отвечать на мои звонки. Ну подумай: что я скажу Стефани? Кто накормит ее завтраком, поможет ей собраться в школу?»

Э-э… ты, например. У тебя две руки. А кроме того, это не мой ребенок. Не знаю, откуда она взялась у тебя в доме, но я определенно не производила ее на свет.

В этом Селия нисколько не сомневалась. Она не чувствовала никакой связи между собой и девочкой, которая вчера утром ныла, выпрашивая у нее ланч. Если бы она на самом деле была матерью, то ощутила бы что-то: любовь, желание заботиться об этом ребенке. Селии казалось, что потеря памяти не может уничтожить привязанность к родной дочери. Но она не чувствовала ровным счетом ничего.

«Мне надо выспаться, у меня с утра снятие показаний под присягой, так что жду звонка в течение часа».

На этом он повесил трубку, и Селия подумала: «Можешь ждать чего хочешь. От меня ты ничего не получишь».

Включилось последнее сообщение.

«Ты заплатишь за то, что сделала. Такие женщины, как ты, всегда получают по заслугам».

Это был не Пит – точнее, Селия не знала, кто это говорил, Пит или нет. Низкий искаженный голос, вероятно, обработанный с помощью вокального процессора, мог принадлежать кому угодно: молодому человеку, пожилому, мужчине, женщине. Селия открыла параметры сообщения и увидела, что оно отправлено с неизвестного номера.

– А это еще что такое? – произнесла она, уставившись на телефон.

Как будто у нее было мало проблем. Может быть, угроза была как-то связана с убийством миссис Корриган? Или это что-то совершенно иное? Неужели она обидела кого-то и не помнит об этом? Стоит ли позвонить в полицию или следует проигнорировать сообщение? Наверное, просто розыгрыш. Но что имел в виду неизвестный, когда говорил «такие женщины, как ты»? Какие – «такие»?

Если бы Селии предложили поспорить на деньги, она поставила бы на Лайла Корригана, который определенно имел на нее зуб. Если он не убил свою тетку (в чем Селия сильно сомневалась), он, похоже, подозревал в этом ее, Селию. Ей казалось, что Лайл способен на все: подсунуть липовые улики, арестовать ее по ложному обвинению или, за неимением лучшего, без конца таскать на допросы.

Селия вышла в кухню, поставила на плиту кофейник и соорудила простой завтрак – поджарила яичницу и сунула в тостер вчерашний черствый хлеб, который обычно использовала для приготовления сухарей и гренок для супа. Она редко пила кофе, но сегодня чувствовала, что тело и мозг нуждаются в заряде энергии.

Несколько часов сна и завтрак помогли Селии прийти в себя, и, выпив пару глотков кофе, она почувствовала себя намного лучше. Оставалось разработать план действий, который должен был помочь ей вернуть контроль над собственной жизнью.

Однако прежде всего необходимо было перезвонить Питу. Конечно, он был врагом, но у Селии больше не было знакомых адвокатов. В случае обострения ситуации вокруг убийства миссис Корриган (а Селия была почти уверена в том, что полиция не оставит ее в покое) ей не обойтись без помощи Пита. Просто нельзя засыпать под одной крышей с ним, принимать у него еду и питье, и все будет в порядке, думала она. Наверное. Надеюсь.

Селия провела пальцем по испорченному экрану и нашла номер Пита. Ей снова бросилось в глаза отсутствие телефонов родных, друзей. Всего несколько номеров – это было очень странно. Она любила знакомиться с новыми людьми, разговаривать, встречаться с друзьями в свободное время. Дома она…

Она не успела додумать эту мысль: в трубке раздался голос Пита.

«Это голосовая почта Питера Десантиса. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала».

Десантис, вот как! Значит, Селия после свадьбы не стала менять фамилию. Наверняка Пит в свое время здорово разозлился.

– Пит, привет, это Селия. Извини, что я тебя напугала. Просто внезапно почувствовала, что не могу больше сидеть дома, что мне нужно двигаться, ехать куда-то. В конце концов я приехала в ресторан, хотела заняться бумажной работой, но уснула прямо за столом. Не нужно меня разыскивать. Встретимся с тобой и Стефани вечером.

Она помолчала, размышляя о том, не стоит ли добавить «я тебя люблю», но потом поняла, что не сможет произнести это более или менее искренним тоном, и повесила трубку.

Итак, с этим было покончено. Она выполнила свой долг, перезвонила ему. Селия по-прежнему не понимала, откуда взялись эти картины, постоянно возникавшие в мозгу, воспоминания о том, как ее связывали, смеялись над ней, зачем Питу понадобилось лгать и давать ей неизвестный наркотик.

Господи, это похоже на какую-то дурацкую мелодраму. Как в одном из этих дешевых семейных триллеров для домохозяек, которые каждый год штампуют десятками. Автор нагромождает одну за другой совершенно абсурдные ситуации, а героиня, несмотря на явно подозрительное поведение мужа, до самого конца не догадывается о том, что на самом деле он насильник/педофил/серийный убийца.

И тем не менее она, Селия, похоже, угодила в какой-то гибрид семейного триллера и уютного детектива из жизни провинциального городка. Как будто кто-то начал писать уютный детектив, не зная, как это делается. А может быть, любому человеку, очутившемуся в подобной ситуации, происходящее вокруг кажется сюжетом триллера.

Минуточку. Вот оно. Вот почему все кажется странным, фальшивым, вот почему люди так пространно изъясняются. Это не моя реальная жизнь. Я нахожусь в…

На этом она запнулась. Где именно она находилась? Она же не была придуманной героиней на страницах бестселлера. Она была реальным человеком, но реальным человеком, у которого отняли реальную жизнь. Может, это фильм? Может, она, сама о том не зная, снимается в какой-то юмористической программе, в реалити-шоу? Может, это розыгрыш? Может, за ней сейчас наблюдают?

Селия оцепенела от ужаса. Пульс участился. Итак, вполне вероятно, что кто-то – нет, не один кто-то, их было много – подсматривал за ней ради развлечения. Наверное, всем этим руководил какой-нибудь продюсер или сценарист, который прямо сейчас занимался постановкой очередной сцены, чтобы окончательно запутать Селию и удержать зрителей у экрана.

Селия сделала глубокий вдох и постаралась обуздать воображение. Это не фильм «Шоу Трумана»[6]. В реальной жизни такого не бывает. Это неэтично. Не могут же они на самом деле похищать людей и заставлять их против воли участвовать в телепрограмме.

Снова это ускользающее воспоминание. Снова ей представилось, как сильные руки прижимают ее к полу; кто-то гадко смеется, повторяет, что ей никто не поверит. Эта картина сопровождалась страшной, невыносимой болью. Селии показалось, что она ослепла; она сжала руками голову, опустилась на пол, зажмурилась.

«Вспоминай, вспоминай, вспоминай, – приказывала она себе, пытаясь не обращать внимания на боль. – Нужно справиться с этим, нужно вспомнить».

Через несколько минут стало полегче, но она так и не смогла вспомнить ничего нового. Селия с трудом встала на ноги, отнесла в раковину посуду, оставшуюся после завтрака, и включила воду. Монотонная физическая работа всегда успокаивала ее, и она вскоре пришла к выводу о том, что заставлять себя вспоминать бессмысленно. Обрывки воспоминаний возвращались в те моменты, когда она думала о чем-то другом, была занята какими-то делами. Следовало поступить так же, как и вчера: выполнять свою работу, притворяться, что она верит окружающим, вести себя нормально (вернее, так, как от нее ждут). Рано или поздно ситуация должна была проясниться.

Одно Селия понимала ясно: необходимо действовать крайне осторожно. Она не знала, насколько масштабным являлся заговор (это был бы уже политический триллер, а ты определенно не в политическом триллере), но доверять нельзя было никому. Никому нельзя было рассказывать о том, что она потеряла память, что Пит и Дженнифер в сговоре и хотят дать ей наркотик или о догадках насчет того, что она – героиня телешоу, в котором не соглашалась участвовать.

Гм-м, если это на самом деле какое-то телешоу, то вокруг должны быть камеры. Небольшая проблема: нельзя дать этим людям понять, что я их раскусила.

Поиски следовало проводить незаметно. А разглядывать стены и мебель – это очень даже заметно. Наблюдатели должны были сразу же догадаться о том, что обман раскрыт.

Если, конечно, кто-то за тобой наблюдает. А если наблюдает, твое поведение вчера вечером их насторожило. Возможно, звонки и сообщения Пита были притворством; он просто вел себя так, как и положено вести себя любящему мужу, когда жена уходит из дома в час ночи.

Селия почувствовала, что ей не хватает воздуха. Все решения, приходившие в голову, казались ошибочными; в конце концов она впала в панику, как крыса, которая не может найти выход из лабиринта.

Ты не крыса, и ты далеко не глупа. Пока непонятно, что здесь происходит, но ты во всем разберешься, если будешь действовать обдуманно. Не торопись. Включи логическое мышление. Предположим, некая группа людей действительно планирует следить за тобой. Им известно, что весь рабочий день ты проводишь на кухне. Как, по-твоему, они будут действовать?

Селия пришла к выводу, что наиболее логичным решением было установить на потолке камеру с большим углом обзора, которая показывала бы всю кухню. Однако ей казалось, что такую камеру легко обнаружить. Скорее всего, решила она, враги разместили в нескольких местах небольшие камеры, вроде «видеонянь», и спрятали их в каких-нибудь предметах.

Она зашла в кладовку, принялась с сосредоточенным видом рассматривать полки и размышлять вслух, чтобы «наблюдатели» решили, будто она обдумывает меню на сегодня.

– Для специального предложения всегда можно приготовить пасту карбонара и, может, макаронный салат с песто? О, идея: приготовим салат с тортеллони[7]. Кэтрин просто обожает их лепить.

Селия проводила пальцами по консервным банкам и стеклянным емкостям, пытаясь нащупать шов, отверстие, что-то такое, что выдавало бы присутствие скрытой камеры. Ничего. Она не видела ничего похожего на объектив.

Может, я схожу с ума. Может, эти дикие идеи у меня от стресса. Может, я вчера очень устала, переволновалась и неправильно поняла слова Пита. Может, я просто плохая жена и ни на что не годная мать.

Она собрала продукты для приготовления макаронного салата с тортеллони, соусом песто, жареными помидорами и моцареллой чильеджина. Ресторан нужно было открывать, а кроме того, ответы на вопросы могли прийти в голову, пока она готовила. Во время работы Селия успокаивалась, расслаблялась, чувствовала себя на своем месте.

Скорее всего, в реальной жизни я тоже работаю в ресторане или что-то вроде того.

Снова это – убежденность в том, что где-то существует другая, «реальная» жизнь. Начиналась головная боль; она была слабее, чем та, что обрушилась на нее совсем недавно, и тем не менее Селия снова зажмурилась.

Не думай об этом, отвлекись.

Она приготовила тесто, нарезала на пласты, принялась наполнять начинкой тортеллони, сворачивать их. Руки двигались автоматически, и она на несколько мгновений отвела взгляд от стола.

И увидела ее. Селия замерла на секунду и быстро опустила голову, чтобы не выдать себя. Прямо на нее смотрел объектив скрытой камеры.

Тот, кто установил ее здесь, был неглуп и знал, где Селия проводила большую часть времени. Камера была спрятана внутри металлического стакана, в котором она держала ложки и лопаточки и который стоял на полке чуть ниже уровня глаз. В передней стенке сосуда была проделана крошечная дырочка, которой не должно было там быть. Это могла быть только скрытая камера.

Нужно было проверить, убедиться в том, что она не сумасшедшая.

«Если ты попытаешься рассказать об этом кому-нибудь, люди подумают, что ты чокнутая. Чокнутым бабам никто не верит».

Снова этот голос, голос в ее голове, который был таким мучительно знакомым… Она никак не могла вспомнить, кто же это. Селия слышала его в последние двадцать четыре часа, но этот голос не принадлежал Питу. Она была в этом уверена.

Селия свернула очередной тортеллони и потянулась за ложкой.

– О нет! – воскликнула она, когда стакан перевернулся и стоявшие в нем предметы рассыпались по полке. Стакан покатился, свалился с полки на рабочий стол, потом на пол.

«То что нужно», – подумала она, наклоняясь, чтобы поднять его. Селия даже не стала заглядывать в контейнер. Она сунула руку внутрь и нащупала какую-то неровность на стенке. Повернув стакан так, чтобы «глазок» смотрел в другую сторону, она взглянула внутрь. Крошечный металлический предмет был прикреплен к стенке сосуда в том месте, где находилась дырочка.

«Не чокнутая, – торжествующе воскликнула она про себя. – Не чокнутая, не чокнутая, не чокнутая!»

Селия собрала ложки и прочие принадлежности и поставила стакан камерой к стене. Она чуть не рассмеялась вслух, представляя, как разозлились наблюдатели.

Но эйфория быстро прошла. Да, она была права, за ней следили, но она по-прежнему не имела представления, кто следил и зачем. Кроме того, на кухне, скорее всего, было полно других камер.

«Я найду их все, – подумала она. – Я выясню, кто это делает, пусть это Пит или кто-то другой, неважно. Я умна, я способна на многое, и я не позволю какому-то гаду издеваться над собой».

Селия почувствовала себя живой впервые за сутки. Это была она, настоящая она. Она была не какой-то там жалкой беспомощной девицей, которую надо спасать. Она была сильной женщиной и могла за себя постоять. Селия никому не уступала, никогда.

«Ох уж этот итальянский темперамент», – произнес неизвестный и расхохотался, как будто ее праведный гнев был детской истерикой. Как будто ее воспоминание о себе было фальшивым.

«Кто это?» – снова удивилась она. Этот голос в голове был как-то связан с происходящим. Если бы только она могла вспомнить!

В дверь черного хода постучали, и Селия уставилась на нее в таком ужасе, как будто это был портал, ведущий в ад. Там, с другой стороны, мог быть кто угодно. Пит, Лайл Корриган, а может, даже призрак кошмарной женщины, которую вчера жестоко убили и сунули в мусорный бак.

– Это Фрэнк, Селия, – произнес голос.

Она не знала, кто такой Фрэнк, но голос показался дружелюбным. Видимо, он знал ее и считал, что она его ждет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ньокки – блюдо итальянской кухни, небольшие овальные клецки из теста на пшеничной муке с яйцом. – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Чуть больше 175 см.

Вернуться

3

Социальная сеть, запрещенная в Российской Федерации.

Вернуться

4

Американский кабельный спортивный канал.

Вернуться

5

Существует несколько реалити-шоу «Настоящие домохозяйки», рассказывающих о жизни богатых женщин Нью-Йорка, Атланты, Нью-Джерси, Майами и т. д.

Вернуться

6

Главный герой фильма «Шоу Трумана» (1998), обычный человек, обнаруживает, что его жизнь представляет собой реалити-шоу, которое транслируют в прямом эфире.

Вернуться

7

Тортеллони – итальянские макаронные изделия, пельмени с начинкой из сыра рикотта и шпината.

Вернуться