Екатерина Орлова
Израненные души

Пролог

Аарон

– Дай по лицу этой шлюхе! – выкрикивает знакомый голос, и я дергаюсь. Все тело покрывается испариной. – Выруби ее и возьми то, что принадлежит тебе, мальчишка! – провоцирует грубый голос.

Я перевожу взгляд на забившуюся в угол девушку. Она сжимает побелевшие губы и в крепко стиснутых пальцах мнет тонкую ткань своего белого платья.

Белый – цвет непорочности. Доказательство чистоты этой девушки. Но эта чистота вынужденная. Каждая девочка, родившись или попав в коммуну, существует под неусыпным контролем нескольких женщин: матери, бабушек, теток. Все они следят за тем, чтобы она осталась чиста до периода отбора. Пока кто-то из мужчин не примет решение жениться на ней. Но перед этим ее должны испробовать несколько неженатых мужчин, и именно по этой причине я сейчас здесь.

Я должен стать у нее первым. Правда, и для меня она станет таковой. Никогда не прикасался к женщине. Меня, конечно, проинструктировали, как это происходит, и даже показали наглядно. Но, глядя в испуганные глаза девочки, я не понимаю, как должен, черт побери, возбудиться! Мне хочется завернуть ее в покрывало и увести отсюда. Я понимаю, что единственный вариант – это сразу заявить, что женюсь на ней. Но нет, даже это не вариант. Я не достиг брачного возраста. Меня допустили к отбору лишь из-за моего особого положения.

– Ну же, Аарон! – снова подстегивает меня Дженнингс – извращенец и, по некоторым сведениям, убийца женщин. – Давай! Не задерживай нас!

При отборе присутствуют все – или почти все – члены совета коммуны. Я сейчас, как и Мисси Роут, трясусь и покрываюсь противными мурашками, от которых хочется чесаться. А еще лучше – сбежать, не оборачиваясь, но такой слабости мне не простят. Поэтому я подхожу ближе к девушке.

Ее трясет мелкой дрожью, когда она медленно качает головой и беззвучно шепчет:

– Пожалуйста, не надо.

Резко просыпаюсь и сажусь на валуне. Тру лицо, пытаясь взмахом руки стереть ужасные воспоминания. Не хочу помнить то, что творили с Мисси эти ублюдки. Не потому что я что-то испытывал к ней, а потому что от всего, что творилось в коммуне, меня выворачивало наизнанку. Мерзкие подонки, использовавшие женщин ради забавы, до сих пор правят закрытым городом. Они ломали и ломают психику нежным созданиям. А из парней растят таких же мерзопакостных ублюдков, какими являются они сами.

– Эй, Святоша! – окликает меня Волк, и я поворачиваю голову. Запускаю пальцы в длинную челку и зачесываю ее назад. – Там Долли истосковалась по тебе, – хмыкает он и засовывает в рот новую зубочистку. Волк расстается с ними только когда надевает шлем. Я даже не уверен, вынимает ли он чертовы палки на ночь или когда трудится над шлюхой.

– Пускай пососет горлышко бутылки, – хмыкаю я.

– Ты слишком суров к девушке. Может, она влюбилась.

– Ну да, во все члены клуба, – кривлю губы, но улыбка так и не растягивает мои губы.

Я уже давно не улыбаюсь. Если честно, даже не помню, делал ли это вообще когда-нибудь. Мне кажется, я с детства такой мрачный. Может, потому что дети должны беззаботно жить со своими родителями, а не переживать то, как поступили со мной? Мне пришлось рано повзрослеть и выживать в обществе, в котором особенно остро отточен принцип “Или ты, или тебя”. Так что хочешь или нет, приходилось быть сильным. Ну а чтобы никто не мог забраться под кожу и использовать против тебя твои же слабости, проще было замкнуться в себе.

Откровенно говоря, я до сих пор не понимаю, что во мне рассмотрел Волк, не просто притащивший в байкерский клуб “Темные воины”, но и каким-то чудом ставший моим лучшим другом.

Он падает рядом со мной на валун и перекатывает зубочистку из одного угла рта в другой. Его густая борода забавно шевелится от этого движения.

Мы оба смотрим на горизонт над головами наших братьев, которые сидят у подножия огромного валуна.

– Ты опять стонал, – тихо говорит Волк. – Может, тебе таблетки какие-то попить?

– Ага, жидкие. Вискарь, например.

Волк хмыкает и качает головой.

– Дубина говорит, что он от своей паранойи избавился с помощью какого-то мозгоправа.

– Блядь, Волк, не еби мозги, – тихо цежу я, не отрываясь глядя на горизонт.

– У тебя постоянно такая херня, когда мы проезжаем мимо этого городка, – он бросает на меня взгляд, а потом тоже смотрит на возвышающийся на высоком холме старинный особняк.

Я знаю, что в низине за ним лежит город. Точнее, городок. Маленький, отвратительный, населенный людьми, которые мнят себя добропорядочными верующими христианами. Но стоит войти в один из домов и приоткрыть шкаф, как оттуда посыплются скелеты. Старые, насквозь прогнившие и изъеденные червями.

– Никогда не хотел туда возвращаться, – произношу вслух, чем удивляю самого себя.

– А сейчас вдруг захотел?

– Хочу познакомиться с девчонками.

– Нахера тебе это?

– Не знаю, Волк, – отвечаю еще тише.

Я настолько привык доверять инстинктам, что не могу просто так отбросить это желание. Как будто я должен быть в Бригэм-Хиллс в ближайшее время. Как будто меня там ждет то, что перевернет мою жизнь. И от этого мое давно уже почерневшее сердце начинает истошно колотиться где-то в горле. Откуда такая конченная реакция на этот отвратительный, мерзкий городок? Место, куда я никогда не планировал приезжать снова.

Каждый год, всем клубом отправляясь на крупный рок-фестиваль для байкеров, мы проезжаем по этой дороге. И почти каждый раз останавливаемся именно тут, чтобы отдохнуть и перекусить. До дома всего пара часов езды, но мы уже так давно в дороге, что привал просто необходим. Только вот почему, блядь, каждый раз именно здесь?! Ну, если не брать во внимание объективные причины. Удобное плато, с одной стороны окруженное каменными валунами, которые закрывают от ветра. А с другой – красивые заросли деревьев, за которыми поднимается холм, где и стоит тот самый особняк.

Место, несомненно, живописное, и парням нравится здесь тусоваться, когда мы делаем привал. Раньше и мне нравилось. Я даже испытывал какое-то злорадное удовлетворение. И, несмотря на то, что никто из прошлой жизни давно не смог бы узнать меня, мне все равно казалось, что, взбираясь на холм, я демонстрирую людям из своей прошлой жизни, что все-таки выжил, невзирая на их попытки убить меня.

– Сворачиваемся! – слышим мы голос Грозного и опускаем взгляды на огромного байкера, вразвалочку идущего к своему Харлею. – Через пять минут все должны быть на байках!

Я сталкиваюсь взглядом с Волком. Бросаю еще один на верхушку крыши особняка и понимаю: сейчас или никогда.

– Поедешь? – спрашивает Волк, и я интуитивно понимаю, что он подразумевает не дальнейшую дорогу с моими братьями.

– Да, – отвечаю коротко и спрыгиваю с валуна, чтобы сесть на мотоцикл и поехать туда, где не был уже двадцать восемь лет.

Завожу рычащий мотор и киваю Грозному, молча давая понять, что не продолжу путь с ними. В ответ он кивает, и, развернув мотоцикл, я двигаюсь в обратном направлении, откуда приехал. Сворачиваю с главного шоссе на двухполосную дорогу, ведущую к Бригэм-Хиллс. И вот уже меня окружают холмы, густо поросшие деревьями и кустами.

Останавливаюсь у огромной вывески и, сняв шлем, вешаю его на руку. На вывеске изображен белый домик с низким заборчиком. Перед ним стоит семья: отец, мать и двое детей. Отец обнимает мать за плечи, а ее руки лежат на плечах детей. Все они широко улыбаются. Справа от домика вдалеке нарисована церковь. Такая, какой я ее помню. Она врезалась мне в память, как будто я видел ее вчера. Мне кажется, даже с моими корявыми художественными навыками я смог бы нарисовать ее с закрытыми глазами, и попал бы в точку.

Перед парой аккуратными каллиграфическими буквами выведено: “Добро пожаловать в Бригэм-Хиллс”, а ниже буквами поменьше приписка: “Город, благословленный Всевышним”.

Сплюнув прямо у плаката, вставляю в зубы сигарету. Прикурив, завожу мотор и медленно еду в город. Благословленный, говорите? Разве что Сатаной. А его правая рука – местный пастор. Такая вот странная история.

Глава 1

Пробежав по строчкам кулинарной книги матери, Фиона отмечает, что каждое слово выведено так аккуратно, и от этого даже сводит зубы. Хочется плеснуть на страницу кофе или шмякнуть пару пятен кетчупа. Все, что есть в этом доме, находится в таком же порядке. Все вылизано, все на своих местах. Даже у пыли нет ни единого шанса осесть на поверхностях. Кажется, будто мать Фионы совсем не спит, а только убирает и все раскладывает по местам.

Еще раз проведя пальцем по слегка пожелтевшей от времени странице, Фиона выискивает пропорции нужных ингредиентов и начинает их смешивать. В готовке ее сестра Дейзи преуспела гораздо лучше. Фиона никогда и не хотела уметь готовить. Она была создана блистать. С экранов кинотеатров, сцен мировых театров. А готовка и вообще любые бытовые сложности – это она собиралась оставить персоналу. Как только заработает на его содержание…

Стук в дверь раздается так неожиданно, что рука Фионы, держащая сито для муки, дергается, и часть просыпается на стол.

– Черт подери, – ругается она себе под нос и бросает сито прямо в жидкую массу, присыпанную мукой. – Черт подери, – ругается снова и, вытащив сито, со злостью кладет его на стол, отчего под ним образуется еще одна кучка муки. – Да иду уже! – выкрикивает в ответ на очередной стук.

Только третий день в Бригэм-Хиллс, а ее уже бесит все вокруг. Эти пуританские замашки жителей города, их совершенно неискренние улыбки, которые как будто приклеили к кислым минам. И вот это наглое вторжение. Приходят, когда хотят. Отвлекают, просят, требуют, пытаются наладить общение. А она не хочет общаться! И вообще, если бы не Дейзи, которая уговорила ее навестить мать, ноги Фионы в этом захудалом городишке не было бы.

Распахнув дверь, Фиона хмурится, глядя на стоящего перед ней мужчину. Кожаные штаны, байкерская косуха, под которой только серая футболка с широким воротом… точнее, без ворота. Такое ощущение, что его неровно обрезали. На шее болтаются цепочка и пара кожаных шнурков, утопающих в трикотажной серой ткани. Массивный, высокий и покрыт татуировками почти по подбородок. Короткая борода, голубые глаза под хмуро сведенными бровями, длинная челка. Он поднимает руку и проводит ладонью по бороде, привлекая внимание к кожаным браслетам и кольцам на пальцах. А еще к татуировкам на них.

Мужчина так же внимательно рассматривает Фиону, как и она его. Девушка дольше необходимого останавливается на глазах. Что-то в них есть такое… очень знакомое. В голове пролетают сотни образов ее знакомых, но ни один из них не подходит этому мужчине.

– Чем могу вам помочь? – спрашивает она, хмурясь сильнее.

– Я ищу Викторию Майклс.

Голос грубоватый. Такой… громогласный. Но мужчина говорит негромко, отчего его голос кажется низким и очень привлекательным. Слегка прищурившись, Фиона склоняет голову набок.

– Ее нет дома.

– Я могу ее подождать?

– В каком смысле?

– В прямом, – отвечает он так, будто Фиона спросила какую-то глупость.

– А зачем она вам?

– Хочу поговорить. Мы с ней давно не виделись.

– Не думаю, что мой отец – ее муж – будет рад вашей встрече.

– Так ты Дейзи? Мне казалось, ты старше.

Фиона склоняет голову на другую сторону, еще внимательнее всматриваясь в мужчину, если такое возможно. Мозг лихорадочно подбирает образы, но этот мужик  никак не вяжется у нее со всеми, кто приходит на ум.

– Нет. Я ее младшая сестра. А вы кто?

– Меня зовут Аарон.

– Аарон… а дальше?

– Просто Аарон.

– Просто не бывает.

– Это уж точно, – хмыкает мужчина, и Фиона уже ждет, что он улыбнется, но этого не происходит. – И да, твой отец определенно не будет рад меня видеть.

– Так, может, тогда не стоит ждать маму? – Фиона занимает оборонительную позицию, поставив руки в боки.

Мужчина снова хмыкает, но никак не комментирует ее позу. Фиона и сама понимает, что глупо пытаться выглядеть воинственно, стоя рядом с накаченным мужиком ростом примерно в шесть с половиной футов (рост героя ок. 2 метров). С ее ростом в пять с половиной (ок. 170 см – прим. автора) это просто смешно. И да, наивно полагать, что он не войдет в дом, если захочет. Вопрос только в том, насколько сильно при этом пострадает сама Фиона.

– Я проделал долгий путь, так что мне все равно нужно отдохнуть. И я хочу увидеться с твоей мамой, а значит, дождусь ее. Если ты не впустишь в дом, я подожду на улице. Как, кстати, твое имя?

– Фиона, – нехотя отвечает она и складывает руки на груди. Может, так будет выглядеть чуть более грозно?

– Что ж, Фиона, приятно познакомиться. Я буду здесь, – он кивает себе за спину, и, переведя взгляд, она видит огромный мотоцикл. Он покрыт пылью, но даже через нее можно рассмотреть натертые до блеска хромированные элементы.

Развернувшись, мужик спускается по ступенькам дома и идет к своему мотоциклу. Садится на него боком, а потом, достав из кармана сигарету, закуривает. Фиона скрывается в доме, но становится у окна, прикрытого тонкой занавеской. Смотрит на мужика, который копается в своем телефоне, после выбрасывает окурок в мусорку, стоящую на другой стороне улицы, а потом возвращается на свой пост. И снова закуривает. Похоже, он много курит.

Прикусив нижнюю губу, Фиона рассматривает этого Аарона. Вроде не представляет никакой угрозы. И все же фамилию назвать отказался. К тому же, маньяк никогда не скажет, что он маньяк. Конечно, он будет притворяться нормальным. А как только представится возможность, перережет глотку, и поминай как звали.

Фиона вздыхает и качает головой. Кажется, кому-то пора прекращать смотреть фильмы Хичкока и перейти на добрые истории с вечным посылом о любви.

Вернувшись на кухню, Фиона, как может, наводит порядок. Печь пирог уже перехотелось. Зато у нее появилось новое развлечение. Теперь она то и дело ходит к окну и рассматривает хмурого байкера.

И как ему не скучно просто так сидеть на мотоцикле, пялясь по сторонам? Он ведь даже свой телефон больше не доставал. Точно маньяк какой-то.

Но ей не дает покоя его лицо. Оно как будто кажется знакомым. И рассматривал он ее так… словно узнал. Или как будто знал когда-то давно, а потом они долго не виделись, и ему стало интересно, какой она выросла. Ой, ну точно профессия накладывает отпечаток, и Фиона начинает фантазировать о том, чего не было.

Устав метаться и гадать, Фиона решительно топает к входной двери и распахивает ее. Сердце вылетает из груди, потому что риск быть убитой этим татуированным громилой никуда не делся. Но природное любопытство все же побеждает страх.

– Эй! – выкрикивает она, и Аарон лениво поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее. – Кофе будешь?

– Буду, – кивает он.

– Заходи, – Фиона машет на дом и следует на кухню.

Как-то она проходила очередной кастинг. И познакомилась с девушкой по имени Ванда. Она была такой… странненькой. Верила во всякую чушь. В том числе, в судьбу. Так вот Ванда, провалив пробы, вышла оттуда и сказала, что случилось так, как должно было быть. Якобы, рожденный быть повешенным, не утонет. Но Фи тогда дала себе обещание бороться до последнего, даже если ее засунут в петлю. Пока что эта тактика упорства и жажды жить так, как хочется, ее спасала. Глядя на то, как Аарон заходит в дом ее родителей, она молча молится, чтобы и в этот раз она ее не подвела.

Глава 2

Аарон

Я вижу, как нервничает Фиона. Как подрагивают ее пальцы, когда она устанавливает новый фильтр в старомодную колбовую кофеварку. Насыпает молотый кофе и, опустив крышку, включает машину. Повернувшись лицом ко мне, Фиона упирается бедрами в столешницу и крепко сжимает ее пальцами. Прищуривается, внимательно глядя мне в глаза.

Ну? Догадаешься или придется объяснять?

– Кого-то ты мне напоминаешь, – произносит она негромко и задумчиво.

– Определенно, – хмыкаю я.

– И кого, интересно?

– Разве я должен объяснять тебе? Вдруг я напоминаю тебе твоего бывшего одноклассника? Но им я быть не могу хотя бы просто потому, что старше тебя. Сколько тебе? Двадцать шесть? – делаю вид, что гадаю.

– Двадцать семь, – недовольно бурчит она. Видимо, не привыкла, что кто-то угадывает ее возраст. Думаю, ей всегда дают меньше, потому что Фиона маленькая и хрупкая.

– Обычно тебе, наверное, дают меньше.

– Да, редко больше двадцати двух, – встряхнув светлыми волосами, она задирает подбородок.

– Ты и выглядишь моложе.

– Тогда как ты догадался?

– У меня глаз наметан, – вру я.

– Кем ты работаешь? Или у тебя нет работы?

– Если бы ее у меня не было, как бы я оплачивал обслуживание такого дорогого байка? – хмыкаю я.

– Может, ты преступник.

– И ты так просто впустила потенциального преступника в дом своих родителей? Опрометчиво.

– А ты думаешь, почему я не отхожу от этого стола? Видишь подставку с ножами? – она кивает на предмет, стоящий справа за спиной Фионы.

Я довольно хмыкаю. Мне нравится Фиона. Она дерзкая и, кажется, у нее отличное чувство юмора. Совсем не похожа на своих родителей.

– Можешь быть спокойна, потому что я не представляю для тебя угрозу.

– А для мамы?

– Тоже нет.

– Так чем же ты все-таки занимаешься?

– Ремонтом мотоциклов.

– Так ты механик?

– Можно и так сказать, – отвечаю, и мои губы кривятся в подобии ухмылки. – Мы кофе пить будем?

– Ты еще и наглый, – улыбается Фиона и, отвернувшись, наливает в чашки ароматный напиток. Ставит их на стол передо мной, добавляет тарелку с печеньем и сахарницу. Усаживается напротив и внимательно смотрит на меня. – И все же почему-то твое лицо кажется мне знакомым, – задумчиво произносит она и делает глоток своего напитка.

Честно признаться, я сам не понимаю, почему не рассказываю ей правду. Может, хочу сначала увидеть реакцию Виктории Майклс. По большому счету, эмоции самой Фионы меня мало волнуют. Хотя, признаться, мне хочется, чтобы она узнала обо мне.

К моменту, когда мы уже наполовину опустошили чашки с кофе, входная дверь открывается и с негромким стуком захлопывается. Мы слышим в прихожей какую-то возню, а потом хозяйка дома появляется на пороге. Заметив меня, Виктория останавливается и внимательно сверлит меня взглядом.

– Мам, тут к тебе мужчина пришел.

– Ко мне? – тихо спрашивает она и, слегка прищурившись, всматривается в мое лицо.

Ну давай же. Ты не можешь меня не узнать!

Фиона встает и забирает у матери пакет с продуктами. Ставит его на стойку, но даже не пытается делать вид, что занята раскладыванием. Напротив, она демонстративно упирается ладонями в столешницу и переводит взгляд с матери на меня, и обратно, разглядывая немую сцену.

– Чем могу вам помочь? – спрашивает Виктория, бросив взгляд на входную дверь.

Неужели скоро должен заявиться ее муж, и она боится, что он накажет ее за присутствие постороннего мужчины? Наверняка так и будет. По крайней мере, могло бы быть, если бы я не имел намерения сказать, кто я такой. Уж Джулиану Майклсу точно не нужно объяснять, кто такой Аарон. Этот ублюдок отлично знает, кто я и,  уверен, сразу же узнает меня. В отличие от Виктории, он в последний раз видел меня лет двадцать назад. Я был подростком, а не маленьким ребенком, каким меня помнит Виктория.

– Возможно, вам стоит присесть, – произношу, понимая, что сиюминутный шок ничто по сравнению с тем, что испытает женщина, когда узнает, кто я такой.

– Возможно, вам стоит сказать, чего вы хотите, и покинуть мой дом. Скоро придет мой муж, а мне еще надо приготовить ужин к его возвращению.

– А ваша вторая дочь? Дейзи. Она все еще живет с вами?

– Ни одна из дочерей уже с родителями не живет, – опережает мать Фиона. – Я живу в Лос-Анджелесе, как и моя сестра. Она, кстати, замужем за крутым чуваком. Если ты хоть на шаг подойдешь к ней, он тебе голову в задницу засунет.

Фиона воинственно задирает подбородок, а я снова хмыкаю. Бунтарка. Дерзкая, сильная девочка, хоть и выглядит хрупкой. Похоже, в этой семье дети любят идти против навязанной родителями воли.

– Фиона! – одергивает дочь Виктория, и мечет в нее грозный взгляд.

– А что? Пусть чувак знает, с кем связался. Аарон, так ты расскажешь, зачем пришел?

– Аарон? – еле слышно произносит Виктория и переводит на меня взгляд широко распахнутых глаз.

Вот теперь она меня видит. До момента, пока Фиона не произнесла мое имя, Виктория скорее скользила по мне взглядом, будто я был настолько незначимым, что и запоминать меня ни к чему. А сейчас она впивается в каждый сантиметр моего лица и наконец останавливается на глазах.

Ее собственные расширяются и наполняются блестящими слезами. Рука Виктории взлетает, и тонкая ладонь с почти прозрачной кожей и тонкими линиями синих вен накрывает шею. Она открывает и закрывает рот, будто пытается вобрать столько воздуха, сколько может. А еще выглядит так, будто внезапно потеряла голос.

Бросаю взгляд на Фиону. Хмурясь, она мечется взглядом между мной и матерью. На лице написано непонимание происходящего.

– Мам? – зовет она испуганно. – Мам, все нормально?

Виктория не отвечает, продолжая внимательно рассматривать меня. Она все еще не верит, что перед ней сижу именно я.

А меня, откровенно говоря, эта ситуация уже начинает раздражать.

По большому счету, я сделал все, что хотел. Посмотрел в глаза женщине, которая ради члена бросила на произвол своего ребенка. Позволила забрать его и отправить в самый центр гадюшника. Ни разу за всю жизнь так его и не навестив. Старая гребаная сука, которую я так люто ненавижу!

– Сынок, – наконец выдавливает из себя эта курица.

– Я тебе не сынок, – отрезаю грубо.

– Сынок? – переспрашивает Фиона. Перевожу на нее взгляд и вижу, как ее глаза становятся огромными. – Мам, что это значит?

Виктория сглатывает и прочищает горло, а потом поворачивает голову и смотрит на дочь. От лица отлила кровь, и Виктория Майклс сейчас похожа на  привидение.

– Фиона, дай, пожалуйста, воды, – сипит она.

– Мам, может, вызвать врача? Ты побледнела.

Фиона быстро подставляет стакан под кран, а потом всовывает его матери в руку, после наблюдая, как та делает жадные глотки. Обливается и пытается стереть со своего серого платья влажные пятна.

– Мам, все нормально? Вы кто? – резко спрашивает она, переведя на меня взгляд. Злится, да только не на того.

– Сама расскажешь? – смотрю на Викторию, и та снова сглатывает и ставит стакан на стол.

Схватившись за край столешницы, она пытается подняться, но пошатывается. Фиона, вскочив, поддерживает мать под локоть. Пальцы, которыми Виктория держится за стол, побелели и дрожат так сильно, что даже когда она сжимает их на деревянном полотне, я все равно вижу, как они трясутся.

Встав, возвышаюсь над маленькой женщиной. Я мог бы пожалеть ее хотя бы приняв во внимание возраст и хрупкое телосложение. Но мне, черт подери, не жаль! Никого не жаль в этом больном семействе! Кроме, пожалуй, Фионы. Она заслуживает лучшей жизни, чем прозябать в этом дерьмовом городке. Ей не повезло уже хотя бы только потому, что она родилась от ублюдка Джулиана Майклса. Но она сказала, что живет в ЛА, и эта новость радует.

– Мам? – снова зовет ее Фиона, но на этот раз голос приобретает слегка истерические нотки. Видимо, она ощущает, что сейчас узнает что-то такое, что перевернет ее мир.

Я продолжаю сверлить Викторию тяжелым взглядом в ожидании, пока она озвучит дочери правду.

– Фи, – хрипло произносит Виктория. – Прости меня, дочка, – добавляет, и ее глаза закатываются.

Я едва успеваю подхватить Викторию на руки и не дать упасть на пол, когда она теряет сознание.

Глава 3

Аарон

Уложив Викторию на диван в гостиной, легонько шлепаю ее по щекам. Испуганная Фиона мечется вокруг и зовет мать. Та ожидаемо не реагирует.

– Принеси стакан воды, – приказываю резко. Она меня не слышит. – Фиона! – рявкаю так, что она дергается и бежит на кухню, а уже через секунду появляется с наполненным стаканом.

Окунаю пальцы в воду и брызгаю на лицо Виктории. Веки вздрагивают, и через пару секунд она открывает глаза. Моргает и обводит невидящим взглядом комнату, пока не фокусируется на мне. Из глаз тут же начинают бежать слезы. Подняв руку, она кладет ладонь на мою щеку, но я дергаю головой, и ее рука соскальзывает.

– Аарон, – произносит хрипло, и на лице появляется легкая, болезненная улыбка. – Сынок.

– Сынок? – слышу за спиной шокированный выдох Фионы, как будто в первый раз она не расслышала этого обращения.

Виктория пытается встать, но я давлю на ее плечо, заставляя оставаться на месте.

– Полежи, тебе сейчас нельзя вставать.

– О, боже, – выдыхает она и, накрыв лицо ладонями, начинает плакать. – Как ты здесь оказался? Господи, как же так получилось? – Убирает ладони и снова смотрит на меня сквозь пелену слез. – Каким же красавцем ты вырос. Такой мужественный. Только татуировки… Они лишние. Портят тебя.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! – раздается грозный рык за моей спиной.

Если бы мое тело было покрыто чешуйками, они бы вздыбились. По ощущениям, волоски, покрывающие кожу, именно так теперь и торчат. Ненавижу этот голос, а еще более люто ненавижу его владельца.

Выпрямившись, поднимаюсь с края дивана. Расправляю плечи и, встав в полный рост, разворачиваюсь лицом к порождению ада. К ублюдку и подонку, который загубил так много жизней.

– Джулиан Майклс, – произношу, брезгливо скривившись. – Предводитель ублюдков и грязный, отвратительный, мерзкий таракан.

– Какого… Ты кто такой? – рычит он. – Пришел в мой дом оскорбить меня? Пошел вон! Иначе я сейчас же вызову полицию!

– Правда? – дергаю бровью. – И что шериф мне сделает? Привлечет к ответственности за то, что приехал повидаться с родителями?

– С какими родителями?! – выкрикивает Фиона. – Кто-нибудь объяснит мне, какого черта здесь происходит?!

– Фиона! – осекает ее отец. – Не смей поминать черта в моем доме!

– Ну?! – не обращая на его замечание внимания, она требует ответа.

Я поворачиваю голову в ее сторону и впервые ловлю себя на мысли, что у меня возникает непреодолимое желание забрать ее из этого ужасного дома.

– Давай знакомиться, Фиона, – произношу спокойно.

– Нет! – выкрикивает пастор и пытается выскочить, чтобы встать между мной и Фионой, но я отодвигаю его в сторону.

– Я – твой старший брат Аарон, – произношу, а ее глаза становятся просто огромными. Фиона хватает ртом воздух, но не может произнести ни звука. На заднем плане начинает рыдать Виктория, пастор выкрикивает какие-то проклятия. – Ты не знаешь меня, потому что ублюдок, которого ты называешь отцом, забрал меня у матери и отдал на воспитание в гребаную религиозную коммуну.

Пока Фиона переваривает сказанное мной, я убираю руку, отпуская Джулиана. Оказывается, все это время я сжимал его пасторский воротник.

– Пошел прочь, – шипит он.

Мне кажется, будь Джулиан посмелее для прямого противостояния, бросился бы на меня с кулаками. Но, похоже, он видит, что силы не равны. К тому же, у меня на лице написано, что я не обладаю ни принципами, ни уж точно моралью. Мне плевать на все то, что этот продажный урод пропагандирует в своих проповедях. Если я хочу сломать кому-нибудь пару костей, меня не посещают муки совести. Я просто сжимаю пальцы в кулаки и делаю это.

Похоже, Джулиан Майклс ощущает, что так я и поступлю, если он хотя бы попытается рвануть в мою сторону. Более того, я искренне надеюсь, что так он и сделает, и тем самым даст мне повод покалечить его.

– Папа! – выкрикивает Фиона, прерывая поток какой-то несуразной брани, слетающей с губ пастора. – Маме плохо!

Пастор бросает взгляд на жену и кривится. В таких ситуациях все ждут, что муж бросится к жене и поможет ей прийти в себя, но пастор поджимает губы и нехотя тащится к дивану.

Выпучив глаза, Виктория хватает ртом воздух. Дрожащие руки мечутся от горла к сердцу, а кожа белая, как полотно.

Джулиан присаживается на край дивана и начинает гладить ее по волосам.

– Ну все. Ничего страшного не произошло, – успокаивающим тоном произносит он, а мне хочется врезать ему еще сильнее, чем минутой ранее.

Ну конечно, ничего страшного не произошло. Всего лишь призрак прошлого настиг женщину, которая уже наверняка мысленно похоронила своего сына. Что, интересно, этот подонок наговорил ей про меня? Рассказал ли, как засунул меня в общество таких же больных ублюдков? Поведал, как там обращаются с женщинами? Кого растят из мальчиков? Вряд ли. Такие, как Джулиан Майклс, надежно берегут свои грязные секреты, прикрывшись личиной благодетелей и безгрешных служителей насквозь продажной церкви.

Брезгливо скривившись, я разворачиваюсь на выход. Больше ни минуты не хочу оставаться в этом доме и в этом городе. Я приехал с целью посмотреть в глаза женщине, которая пошла на поводу у мужа-тирана, позволив ему забрать своего маленького сына. Ни разу! Ни разу эта сука не пыталась найти меня! Увидеться или хотя бы попробовать узнать, жив ли ее сын!

Ненавижу эту тварь! Ее и ее больного на всю голову мужа!

Девчонок жалко, что они росли среди этой вонючей, насквозь прогнившей морали, за фасадом которой скрывается столько пороков и грязи, что даже преступники на фоне этого “благочестивого” общества кажутся праведниками.

Выйдя из дома, я от души хлопаю дверью и быстрыми шагами дохожу до мотоцикла.

Только сейчас я начинаю ощущать, как адски больно сдавило внутренности и как колотится мое сердце. Я думал, оно уже очерствело настолько, что его ничем не проймешь. Но вот же, чертов орган трепыхается, как ненормальный.

Перевесив шлем с руля на сгиб локтя, я завожу мотоцикл. Перед глазами гребаный туман, и я почти не вижу дорогу. Поэтому просто сижу несколько долгих секунд, слушая любимый рокочущий звук двигателя, который постепенно помогает мне успокоиться.

Боковым зрением замечаю какое-то движение, и все тело снова напрягается, готовясь вступить в схватку с пастором. Поворачиваю голову и немного расслабляюсь, потому что по дорожке от дома ко мне несется Фиона. Растрепанная, испуганная и бледная. Она резко тормозит в паре шагов и что-то произносит, но из-за шума двигателя я ее не слышу.

Глушу мотор, и кажется, будто тишина оглушает, возвращая мне ощущение неприятного нытья в области груди.

– Не уезжай, – просит Фиона. – Пожалуйста.

– Что? – хмурюсь.

– Не уезжай, пожалуйста, – повторяет она, до побеления костяшек сжимая перед собой пальцы. – Я только познакомилась с тобой.

Глава 4

Аарон

– Пожалуйста, – снова просит Фиона, а я хмуро сверлю ее взглядом.

Не выйди она, я бы уже выезжал за пределы этого проклятого городка. А сейчас сомневаюсь, потому что я ведь тоже только познакомился с ней. И мне хочется узнать ее поближе. Понять, похожа ли она на тех запуганных девушек из коммуны. Или, может, ее дерзость не напускная, и она на самом деле такая, как мне показалось в самом начале.

– Я подумаю, – киваю. – Останусь на ночь, если в вашем отеле будет место.

– Не надо отель! – восклицает она, делая шаг ко мне. – Я помогу тебе снять дом.

– Фиона, я не собираюсь оставаться здесь надолго.

– Хотя бы на несколько дней.

– Кто же сдаст мне дом на несколько дней?

– Сейчас, – она вытаскивает из заднего кармана джинсов свой телефон и набирает какой-то номер. Ставит на громкую и слушает длинные гудки.

– Как твоя мать? – спрашиваю, хоть мне совсем неинтересно, что там с этой сукой.

– Выживет, – отмахивается Фиона. – Она уже пришла в себя.

– О, мисс Майклс, – из динамика раздается грубоватый мужской голос. – Спустились к нам со своего Олимпа?

– Хватит ерничать, Майк. Мне нужна помощь, – раздраженно бросает Фиона.

– Прочистить трубы? – не без намека отзывается мужик, а мне уже хочется втащить ему, хоть я даже не понимаю, кому звонит Фи.

– Я тебе, мать твою, сейчас прочищу мозги! – выкрикивает Фиона. – Так поможешь или мне обратиться к Прескотту?

На той стороне повисает тишина, и даже я могу слышать раздраженное сопение.

– Что тебе нужно?

– Майк, твой дядя еще работает риелтором?

– Ну допустим, – тянет он недовольно.

– Мне надо снять дом на несколько дней.

– А что, родители тебя уже выгоняют? Быстро же ты им надоела.

– Ты продолжишь упражняться в остроумии или все же поможешь мне?

– Помогу, но не просто так.

– Я бы удивилась, если бы ты безвозмездно сделал доброе дело, Зейн. Ну?

– Свидание.

– Ты с ума сошел?

– А что, боишься замараться о сантехника?

– Да черт с тобой! Свидание так свидание! – психует Фиона, а мне становится смешно. Кажется, все эти подколки – не более чем игра между этими двумя. Если я что и понимаю в отношениях между противоположными полами, то этих двоих точно связывает какая-то история.

– Подъезжай к голубым домам на окраине. Я сейчас позвоню дяде.

– Спасибо, Майк.

– Лично поблагодаришь, – хмыкает мужик и отключается.

– Прокатимся до окраины? – Фиона подходит ближе и кивает на мой мотоцикл.

– Садись, – киваю и протягиваю ей шлем.

– Зачем он?

– Надевай, – приказываю хмуро и, как только она оказывается за моей спиной, завожу мотор.

Пока Фиона надевает шлем и прижимается к моей спине, я бросаю взгляд на дом. Пастор стоит у окна и, сложив руки на груди, наблюдает за нами. Желание поднять руку и показать ему средний палец настолько сильное, что мне приходится сжать ручку мотоцикла, чтобы не воплотить его в жизнь.

Мы встречаемся с риэлтором – невысоким полным мужиком с бегающим взглядом. Похоже, он такая же пронырливая крыса, как и пастор Бригэм-Хиллс. Интересно, он тоже заглядывает в коммуну в поисках покладистой женщины?

– Фиона, я… – он понижает голос и отводит ее в сторону, косясь на меня. – Я ведь не знаю этого мужчину.

– Я знаю, – так же негромко произносит она. – Под мою ответственность, мистер Зейн.

– Ой, зови меня Патрик, – он расплывается в слащавой улыбке, которую хочется стереть с его лица хуком справа. – Что ж. Раз ты знакома с ним, хорошо. Но он должен заплатить задаток. Вдруг он за ночь разнесет дом, а завтра скроется? Не могу же я брать плату за нанесенный ущерб с такой очаровательной девушки.

Желание сломать уроду челюсть усиливается. Мерзко даже смотреть на то, как престарелый, слюнявый Дон Жуан пытается заигрывать с молодой девушкой. Воздух, что ли, в этом городе такой, что каждый урод мнит себя мачо?

Я отдаю этому Патрику несколько хрустящих купюр, а он вручает мне ключи от дома.

– Будьте осторожны. Там, конечно, уже были жильцы, но дом сравнительно новый. Видите ли, моей фирме удалось выстроить четыре дома для сдачи в аренду. Я считаю, это отличное вложение. Моя жена…

– Спасибо! – перебивает его Фиона, намекая на то, что разговор окончен.

– Доброго вечера, – кивает Патрик и ретируется к своему старому минивэну.

Как только он отъезжает, я киваю на дом.

– Зайдешь?

Фиона качает головой.

– Надо вернуться домой. Хочу присмотреть за мамой. Отец бывает… резковат. Не хочу, чтобы он ее обидел.

– Он бьет ее? – хмуро спрашиваю я.

– Нет, – вздыхает Фиона. – Но иногда кажется, что лучше бы он всех нас бил. Потому что порой слова приносят больше боли, чем физическое насилие.

– Ясно. Садись, я отвезу тебя.

– Да тут недалеко, я и пешком доберусь. Или могу позвонить мистеру Риду, он тут вроде местного таксиста.

– Садись, – настаиваю, и Фиона с улыбкой занимает место позади меня.

Когда привожу ее к дому, Джулиана у окна уже нет. Фиона соскакивает с мотоцикла и, сняв шлем, передает его мне. Приглаживает свои растрепавшиеся волосы и внимательно всматривается в меня.

– Ты же не уедешь?

– А зачем, по-твоему, я снял этот дом?

– Я просто… мне очень хочется увидеться с тобой и поговорить. Черт, Дейзи офигеет, когда узнает, что у нас есть старший брат! – она качает головой, будто сама себе не верит. – Как же так получилось, что мы о тебе не знали?

– Скажи спасибо своему отцу, – мрачно отзываюсь я.

– А он разве не твой отец тоже?

– К сожалению. Поеду. Я очень устал, целый день в дороге.

– Да, конечно.

– Давай завтра встретимся где-нибудь.

– Конечно! Давай в полдень в центре. Одноклассница Дейзи, Мэри, открыла очень уютную кондитерскую. И у нее есть столики на заднем дворе. Там нас никто не потревожит.

– Я бы предпочел за городом, но пусть будет кондитерская.

Кивнув, Фиона разворачивается и делает несколько шагов к дому, а потом резко поворачивается лицом ко мне.

– А ты любишь сладости?

Мои губы дергаются в подобии улыбки.

– Просто обожаю.

– И я! – выпаливает она с широкой улыбкой, а после, прикусив нижнюю губу, снова разворачивается и торопится к дому.

Не успевает дойти до порога, как входная дверь распахивается, и в дверном проеме появляется хмурый Джулиан Майклс. Открыв дверь шире, он кивает дочери, чтобы входила. Бросив на меня еще один взгляд, Фи скрывается в доме, а я, заведя мотоцикл, отъезжаю от бордюра.

Может, Джулиан ждал, что я захочу поговорить с ним? Но мне нечего ему сказать. Единственное общение, которое могло бы случиться между нами, включало бы в себя кулаки. Не думаю, что Виктория сегодня способна пережить еще один экшен.

Паркую мотоцикл у подъездной дорожки возле арендованного мной дома и зеваю. Спать хочется адски. Но не меньше хочется есть. Правда, сейчас я, пожалуй, выберу сон, потому что сил тащиться в магазин за продуктами уже совсем не осталось.

Взяв шлем и сняв седельную сумку, я подхожу к входной двери и отпираю ее. Захожу почему-то тихо, будто боюсь потревожить кого-то. Хотя, если верить холестериновому риэлтору, дом пуст. И все же как только я тихонько закрываю дверь, из глубины дома доносится какой-то грохот, а потом женским голосом тихое чертыхание.

Глава 5

Аарон

Окинув взглядом темную прихожую, не нахожу ничего, что могло бы послужить оружием. Прохожу дальше и беру с ближайшего на входе в гостиную комода увесистую вазу. Адреналин впрыскивается в кровь убойной дозой, пока я следую на шорох, издаваемый… я надеюсь, женщиной, которая находится в доме одна. Потому что если здесь есть кто-то еще, боюсь, столкновения не избежать.

В столовой зоне и кухне темно, но я слышу копошение за барной стойкой и подхожу ближе. Прежде чем заглянуть туда, оглядываюсь, убеждаясь, что здесь никого больше нет.

Наклоняюсь над кухонным островком и вижу тень. Девушка открывает кухонные тумбочки одну за другой.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

– Ой! – тихо восклицает женский голос, и я слышу, как незнакомка ударяется о что-то.

Потом, спохватившись, быстро выпрямляется. В темноте мелькают ее длинные волосы и темная одежда, а уже через секунду она несется через кухню к задней двери. Я срываюсь за ней и настигаю у самого выхода. Хватаю за локоть, и она вскрикивает.

– Тише, я не обижу, – произношу. – Не убегай.

– Уберите руку, – дрожащим голосом произносит девушка.

Голос приятный, мягкий. Такой, на который я бы легко повелся, встреться мы при других обстоятельствах. Наверное, даже попытался бы затащить обладательницу такого голоса в постель. Интересно было бы послушать, как она будет выкрикивать мое имя во время оргазма. Но я пока даже не видел ее, так что рановато вообще думать о таком.

– Уберу. Не убегай, все нормально. Я правда не обижу.

– И поэтому держите в руке вазу? – с подозрением спрашивает она.

– Я думал, в дом кто-то вломился.

– Может, я и вломилась, – слышу вызов в ее голосе, но дрожь выдает девушку с потрохами.

– Пойдем, взломщик, – вздыхаю я. Отпускаю ее и делаю шаг в сторону, чтобы пропустить.

– А вы… кто? Вы владелец дома? – спрашивает она, не сделав ни шага. Наоборот, медленно пятится на выход.

– Нет. Владелец – риэлтор. Я снял этот дом на несколько дней. Да пойдем уже. Я так устал, что, поверь, не трону тебя. У меня просто нет сил не то что воевать, даже пристать к красивой девушке не смогу.

Разворачиваюсь и иду на кухню, даже не позаботившись убедиться, что она следует за мной. Нахрена она мне вообще? Ну бежала бы себе куда-нибудь. Но нет, я ее зачем-то остановил. Может, я еще пожалею об этом. Или она пожалеет…

Включаю свет над вытяжкой, обхожу островок и сажусь на барный стул. Отставив в сторону вазу, поворачиваю голову и замечаю, как девушка подходит ближе, но все равно остается в тени. Хотя теперь я могу видеть ее распущенные темные волосы. Они длиннее плеч и свисают растрепанными прядями, хотя блестят даже в тусклом свете. На ней длинное черное платье. Почти как у монашки, только вместо закрытой горловины V-образный вырез, хоть и неглубокий. Даже с такого расстояния и при тусклом свете я могу сказать, что природа ее слегка обделила. Но, пусть ее грудь не такая роскошная, зато высокая и упругая.

– Ты почему босиком? – спрашиваю, когда дохожу взглядом до ее ступней, она же делает еще один шаг в тень. – Тебе не холодно?

– Нормально, – отвечает девушка. – Можно я выключу свет?

– Выключай, – машу равнодушно в сторону вытяжки.

Курить хочется, но лень идти на улицу. Вряд ли тот мерзкий слюнявый риэлтор снисходительно отнесется к моей дурной привычке.

Девушка выключает свет, на секунду мелькнув под ним. Успеваю заметить только грязь под ненакрашенными ногтями и те же растрепанные волосы, как лампочка сразу же гаснет.

Она снова присаживается и роется в шкафчиках.

– О, вот, – произносит негромко и выпрямляется. А потом я слышу хруст.

– Что ты там ешь? – спрашиваю, потому что желудок слегка скручивает от голода.

– Яблоко.

– Поделись. Я чертовски голоден.

– Здесь только одно, и оно подгнившее.

– Зачем ты ешь испорченное? Что, больше из еды совсем ничего нет?

– Нет, – отвечает она, и я вижу в полумраке, как она пожимает плечами.

– Круто. Интересно, а доставка в этом городе есть?

– Нет.

– Ты местная?

– Нет.

– Емко отвечаешь, я даже заслушался. – Встаю, и хруст прекращается. – Выбрось эту гадость. Я съезжу в магазин, привезу продукты, поедим нормально.

– А если я уйду? – настороженно спрашивает девушка.

– Значит, поем один. Ты мясо ешь или вегетарианка?

– Ем. Мясо, – уточняет она. В голосе как будто сквозит растерянность. Или, может, мне показалось.

– Ладно. Поехал, – произношу со вздохом, потому что мне не то что ехать, шевелиться уже не хочется.

Я даже готов голодать до утра. Усталость реально сильнее голода. Но по какой-то странной причине я чуть ли не чувствую ответственность за незнакомую девушку, преступным путем забравшуюся в чужой дом и хрустящую гнилым яблоком. Хочется накормить, она какая-то слишком худая.

Прихватив со стола вазу, иду на выход. Возвращаю предмет интерьера на место и, бросив взгляд в сторону кухни, выхожу из дома.

Сев на байк, медленно надеваю и застегиваю шлем, а перед глазами стоят голые стопы незнакомки. Они тоже грязные, как и ногти. Такое ощущение, что она извозилась в грязи. Интересно, откуда такая взялась? Еще и незаконно проникла в дом. Может, преступница? Тогда оставлять ее на ночь небезопасно. Но что-то подсказывает мне, что эта догадка ложная. Ну не может обладательница такого голоса быть преступницей!

Ох, Аарон, ничему тебя жизнь не учит. Сколько раз убеждался, что как раз самые страшные преступники выглядят так, что их никогда не заподозришь.

Я вращаюсь в криминальных кругах, так что точно знаю, что представляет из себя каждая конкретная категория преступников. К счастью, мне не приходится сталкиваться с ними в конфликтах, но я могу утверждать, что умею отличать нормальных людей от тех, кто привык нарушать закон.

Припарковавшись у местного супермаркета, который скорее напоминает продуктовую лавку, набираю нам с этой девушкой продукты. Максимально простые, которые можно приготовить в микроволновке и съесть. Возиться сейчас с ужином не хочу ни я, ни, думаю, она.

На кассе небольшая очередь, так что встаю в конец и жду, пока нерасторопная продавец рассчитает тех, кто стоит впереди меня. Она бросает на меня любопытные взгляды, и остальные стоящие в очереди тоже начинают глазеть. Сначала я делаю вид, что не замечаю этого, а потом уже отвечаю тем же. Они отводят взгляды, но тут же возвращают их, если я начинаю смотреть в сторону. В какой-то момент я не выдерживаю и впиваюсь взглядом в мужика передо мной.

– Чего? – грубовато спрашиваю я.

– Ничего, – он пожимает плечами и отворачивается.

– А вы кто? – задает вопрос стоящая перед кассиром женщина и прищуривается, как будто сканирует меня рентгеном.

Интересно, насколько сильно она бы удивилась, назови я ей свои имя и фамилию, а вдобавок расскажи, чей я сын?

Глава 6

Аарон

– А вы? – спрашиваю я.

– Я первая спросила, – недовольно пыхтит она. Ее лицо покрывается розовыми пятнами. Интересно, это возмущение или стыд?

– Ваши товары уже пробили, – киваю на кассира. – Пора платить.

– И откуда такой наглец в нашем городе взялся? – восклицает она, но все же переводит взгляд на кассира. – Тара, сколько с меня?

– Двадцать долларов, восемьдесят три цента, – отвечает кассир, глядя на меня. – И правда, откуда?

Я молча перевожу взгляд на стенд справа от меня, делая вид, что судачат сейчас не обо мне. На стенде висят зеленые резиновые шлепанцы разных размеров. Снимаю одну пару и кручу в руках, хмурясь. Рассматриваю их, пока кассир, поглядывая на меня, пробивает покупки. Какой же размер у той девушки? Навскидку… нет, я не смогу определить, хоть ее босые ноги до сих пор стоят перед глазами.

Задумавшись, не замечаю, как подходит моя очередь. Жители обсуждают мою загадочную личность, даже не пытаясь снизить тон, а я ничего не отвечаю. Зачем мешать им сплетничать? Я лучше сосредоточусь на шлепанцах.

– Вы будете брать? – кивает кассир на шлепанцы в моих руках, когда все продукты уже сложены в пакет.

Кивнув, кладу их на движущуюся ленту, и она пробивает и обувь.

Расплатившись, забираю продукты. На улице закидываю их в седельную сумку и еду обратно в дом. Интересно, она дождалась меня? Хочется, чтобы дождалась. Скорее всего, потому что не хочу, чтобы мои усилия пропали даром. А, может, во мне сильно желание познакомиться с ней и посмотреть на нее при дневном свете. Почему-то кажется, что красивая. Но даже если нет, это не имеет значения.

А что имеет, Аарон?

А вот черт его знает. Просто хочу, и на этом дискуссии с самим собой заканчиваю.

Войдя в дом, прислушиваюсь. Ни хруста, ни чертыханий. Ушла, что ли? Всего на мгновение меня охватывает сожаление, но я отбрасываю его. В конце концов, я и так собирался жить в этом доме один. А девушки… они, как правило, приносят с собой только сложности. Я не так давно наконец осел и успокоился, чтобы сейчас снова превращать свою жизнь в бедлам.

Ставлю в коридоре седельную сумку и, достав оттуда продукты со шлепанцами, иду на кухню. Замираю на входе, глядя на силуэт девушки, которая устроилась на высоком барном стуле.

– Ты долго, – говорит она.

– Успела намечтать себе индейку? – хмыкаю без тени юмора. Ставлю пакет с продуктами на стол, а сам склоняюсь ближе к девушке. Она отшатывается. – Не дергайся. Я купил тебе шлепанцы. Хочу проверить, угадал ли с размером.

– Зачем? – тихо спрашивает она.

– Разве это не очевидно? Дай ногу.

– Я и сама могу, – вместо того, чтобы вытянуть ногу, она, наоборот, прячет ее глубже под платье.

Протягиваю ей шлепанцы. Она аккуратно вынимает их из моей руки и примеряет.

– Ну как? Мне не видно.

– Великоваты.

– Я не разбираюсь в женских размерах.

– Все равно спасибо. Это очень мило.

– Мило, – хмыкаю я, обходя кухонный островок.

“Мило” – это не то слово, которое обычно применяют ко мне. Я и “мило” – это как два разных полюса. А сегодняшний поступок – это, наверное, просто желание помочь. Когда-то и мне помогли примерно так же. Вот я и возвращаю долг, пусть даже и не тому человеку. Но, думаю, мне зачтется.

– Платье тоже грязное? – спрашиваю, опираясь бедром на островок.

– Наверное. Я не проверяла.

– Сколько ты уже в нем ходишь?

– А что? – спрашивает девушка, и я слышу настороженность в ее голосе.

– Просто интересуюсь.

– Давно, – аккуратно отвечает она и спрыгивает со стула. Резиновая подошва скрипит, касаясь кафельного пола.

– Есть во что переодеться?

– Н-нет, – тянет подозрительно.

– Я бы дал тебе свои вещи, но ты в них утонешь. К тому же, в моих запасах тоже почти все грязное.

– Почему? Где ты был?

– Ты еще не побывала в моей постели, а уже задаешь настолько личные вопросы, – отвечаю с иронией. – При этом даже не говоришь, сколько ходишь в платье.

Каким-то чудом я чувствую, что девушка напряглась, хоть я совсем ее не вижу. За это время на улице окончательно стемнело, и теперь единственный источник света – проникающий с улицы тусклый свет фонаря – позволяет видеть лишь очертания предметов и тень девушки.

– Вы… вы собираетесь…

– Я же сказал, тебе не о чем волноваться. А насчет одежды… Мне тоже кое-что нужно подкупить. Так что завтра можешь вместе со мной поехать в магазин и выбрать себе что-то.

– Не могу. Я не поеду.

– Почему?

– Просто не поеду. Мне ничего не надо, спасибо.

– Стесняешься ехать в грязном платье?

– Угу, – отвечает она.

– Тогда я сам тебе все куплю. Только размеры дай, чтобы не получилось как со шлепанцами.

– Я же сказала, что мне ничего не надо.

– Слушай, я все равно куплю. Но если ты скажешь размер, то облегчишь мне задачу.

– Я завтра уйду, чтобы не создавать тебе проблемы.

– Пока я здесь, можешь оставаться. Я не несу для тебя угрозу. Более того, могу защитить тебя.

Какого черта, а? Ну вот какого дьявола, Аарон? Разве тебя просили о защите?

Но почему-то на месте девушки я сейчас представляю Фиону или Дейзи, а я бы хотел, чтобы в такой ситуации к моим сестрам отнеслись с уважением. Хоть я совсем их не знаю, и вроде как инстинкта защитника не должно быть по умолчанию. И все же он есть.

– Хорошо, я дам размер, – произносит она тихо.

– Вот и отлично. Кстати, я Аарон.

– Кьяра.

– Кьяра, – повторяю ее имя. Но не для того, чтобы запомнить, просто смакую его. Я не знаком ни с одной Кьярой. В смысле не был знаком до этого дня. Мне нравится. И почему-то кажется, что ей идет это имя. – Так, Кьяра, – снова катаю имя на языке. – Я купил продукты, будем разогревать, ужинать, а потом ляжем спать.

Тянусь к пакету и начинаю вынимать покупки. Мне что-то мешает, только я пока не могу понять, что именно. Какой-то дискомфорт во всей этой ситуации, и мне приходится прислушиваться к себе, чтобы понять, что именно меня смущает. А потом я осознаю, что мы все еще в темноте.

Оставляю продукты и иду ко входу в кухонную зону, чтобы щелкнуть выключателем на стене. Как только загорается свет, Кьяра тут же ахает и внезапно падает на пол.

Глава 7

Аарон

Срываюсь с места и бросаюсь к Кьяре. Присаживаюсь, глядя на то, как она пытается слиться с окружающей обстановкой. Большие испуганные глаза мечутся по комнате.

Наконец мне представляется возможность хоть немного рассмотреть ее, несмотря на то, что Кьяра прячется под завесой волос. Глаза слегка раскосые. То ли карие, то ли зеленые, плохо видно. Пухлые губы, острые линии челюсти. Хорошенькая, но напуганная..

– Выключи, пожалуйста, свет, – просит она, подтягивая к себе ноги и обнимая колени.

– Почему? Мы же ничего не увидим.

– Никто не должен видеть меня и знать, что я здесь.

Двигаюсь немного ближе и вижу, как Кьяра бросает на меня опасливые взгляды и немного разворачивается так, чтобы выставить вперед плечо.

– Не надо меня бояться, – заверяю ее. – Я не обижу. Но мне нужна правда, – слегка хмурюсь. Я не люблю сюрпризы, особенно неприятные. Не хватало еще встрять в какое-нибудь дерьмо, потому что помогаю девушке. – Ты преступница и скрываешься от закона?

– Что? – вскинув подбородок, выдыхает она. – Нет!

– Тогда от кого и почему ты прячешься?

– Можно я пока не буду рассказывать? – просит жалобным голосом и мечется взглядом к окну. Я тоже смотрю туда. – Но я правда не преступница. Не скрываюсь от закона. Просто… Я как-нибудь позже расскажу, ладно?

Несколько долгих секунд сверлю ее взглядом, а потом со вздохом поднимаюсь.

– Свет оставим, нам надо поесть и при этом видеть, что кладем в рот.

Произнеся эту фразу, осознаю ее двусмысленность и сглатываю. Губы у Кьяры красивые. Конечно, у меня, как у всякого здорового мужика, сразу же возникает куча ассоциаций, не имеющих практически ничего общего с едой. Но эти фантазии оставим на потом. Сейчас мы с девочкой оба голодны… И опять в голове черт-те что! Надо быстрее поужинать и валить спать.

– А как же… – начинает она.

– Мы закроем жалюзи и шторы. Откровенно говоря, я и сам не люблю выставлять свою жизнь напоказ, и меня раздражает, когда заглядывают в окна.

Пройдясь по всему первому этажу, опускаю жалюзи и закрываю шторы там, где они есть. Возвращаюсь на кухню и протягиваю руку загадочной девушке. Бросив на меня опасливый взгляд, она вкладывает хрупкую руку в мою ладонь и, схватившись за мои пальцы, наконец выбирается из своего убежища.

Обхожу островок и упираюсь в столешницу руками, разглядывая продукты.

– Так, у нас здесь… – по очереди перечисляю названия замороженных блюд, наблюдая за тем, как сглатывает Кьяра, рассматривая разнообразие. – Как давно ты нормально ела? – спрашиваю, впиваясь в нее взглядом.

– М-м-м… – она снова сглатывает и с трудом отрывает взгляд от продуктов. – Давно.

– Понял. Так что будешь?

– Фасоль с мясом и спаржей подойдет. Я могу запечь спаржу.

– Ты, может, в душ пока сходи. А я приготовлю.

– Приготовление пищи – это не мужское дело! – выпаливает она. – Готовить должна женщина, – добавляет тише, когда видит, что я нахмурился.

– Думаю, готовить может любой,  независимо от пола, главное, чтобы это занятие нравилось.

– А тебе нравится? – тихо спрашивает Кьяра.

– Под настроение. Иди в душ, – киваю на лестницу.

Она еще какое-то время всматривается в меня, но потом все же поднимается по ступенькам на второй этаж, а я достаю из шкафчика сковородку и ставлю ее на плиту. Пока разогреваю готовые блюда и готовлю спаржу, хмурюсь так, что начинает болеть лоб. Как-то уж слишком знакомо звучит это ее “мужчина не должен готовить”. Я уже слышал эту фразу. Не конкретно ее, но похожие.

Мужчина не должен готовить, это женское занятие.

Мужчина не должен убирать, это обязанность женщины.

Не должен выносить мусор. Присматривать за детьми. Воспитывать девочек. Любить женщину. Ухаживать за женщиной.

Женщина – это инструмент в руках мужчины. Она обязана поклоняться ему. Служить. Любить и окружать заботой.

К горлу подкатывает тошнота, и я проглатываю едкий ком. Запиваю несколькими глотками холодной воды из-под крана. Как же все это мерзко!

Когда-то… в моей прошлой жизни мне вбивали в голову, что мужчина – высшее существо. Все мы часть животного мира, и жить должны по его законам. Так вот в животном мире не существует альфа-самок, только самцы. И не зря. Потому что мужчина по умолчанию сильнее как физически, так и морально. А еще убеждали, что животные инстинкты – самые лучшие мотиваторы наших поступков. Хочешь женщину – возьми, ты имеешь право, потому что ты самец.

Тряхнув головой, сосредотачиваюсь на раскладывании по тарелкам нашего с Кьярой ужина.

Зачем я приехал сюда? На кой черт мне было знакомиться с сестрами и закрывать дурацкий гештальт с матерью? Она столько лет прекрасно жила без меня, как и я – без нее. И все же зачем-то я притащился в сраный Бригэм-Хиллс – насквозь прогнивший и воняющий похлеще помоек в мегаполисах. Уж я-то знаю, о чем говорю.

Услышав скрип ступенек, поднимаю голову. По лестнице тихо спускается Кьяра. Все в том же платье, но волосы теперь заплетены в свободную косу, которая переброшена через плечо. Волосы мокрые, и с кончика косы падает несколько капель. Как завороженный смотрю на то, как эти капли оседают на небольшой груди, пропитывая грубую ткань. Она топорщится от затвердевших сосков, которые острыми пиками врезаются в платье.

Сглотнув, перевожу взгляд на тарелки, которые двигаю по столу, чтобы мы с Кьярой могли сесть и поужинать.

М-да, что-то все же есть в утверждении о том, что мы – часть животного мира, и инстинкты нам не чужды. Потому что мои сейчас активно откачивают кровь из головы и перегоняют в область паха. Это очень плохо, потому что я могу напугать и без того испуганную девушку.

Рассевшись на стульях, мы приступаем к ужину. Едим молча. Я не знаю, что сказать или о чем спросить. Все, что меня интересует – это кто такая Кьяра и почему скрывается от людей. Но она на эти вопросы не ответит, так что мне остается только молча поглощать еду. И игнорировать ее близость. А вот это самое сложное. Потому что Кьяра приятно пахнет каким-то нейтральным гелем для душа. А еще мне кажется, я улавливаю ее собственный тонкий аромат. Вот это совсем хреново.

Черт подери, я ведь не подросток на воздержании! А взрослый мужик, который уже давно научился управлять своими желаниями. Но почему-то рядом с Кьярой мне тяжело себя сдерживать.

Стараюсь не смотреть на то, как она кладет вилку в рот, а потом та скользит наружу между выразительных губ. Не хочу фантазировать о том, как эти губы ощущались бы на моем… теле.

Быстро расправившись с ужином, выбрасываю пластиковую упаковку и стремительным шагом направляюсь к лестнице, даже не взглянув на Кьяру.

– Хочешь, я заварю тебе чай или кофе? – летит мне в спину.

Лучше уж мышьяка. Может, я подохну и перестану хотеть телочку, которую вижу впервые в жизни?

– Спасибо, я сразу после душа пойду спать.

Остановившись у подножия лестницы, бросаю взгляд на оставленную при входе седельную сумку. Там внутри моя куртка с документами. Еще раз смотрю на Кьяру. Точнее, на ее изящную спину, слегка сгорбившуюся, когда она склоняется над тарелкой.

Я не знаю эту девушку. И ее слова могут быть обманом. Так что…

Забрав наверх сумку, запираюсь в ванной комнате. Бросив на пол свое барахло, срываю с себя одежду и замираю, когда взгляд падает на полотенцесушитель. На нем висит маленькое полотенце, из-под края которого торчит кусочек белого трикотажа. Пульс долбит в уши, когда я, аккуратно подцепив полотенце пальцами, приподнимаю его. Кровь начинает бежать быстрее, внезапно ударяет в голову, а потом резко устремляется вниз. На батарее сушатся крохотные целомудренные белые трикотажные трусики. Самые обычные, в них нет ничего сексуального. Но почему-то именно из-за этой банальной детали кровь в висках пульсирует, срывая мне крышу. При мысли о том, что сейчас под скромным платьем Кьяры нет нижнего белья, все становится лишь хуже. Ну пиздец просто!

Встав под теплые струи душа, сжимаю в руке окаменевший член. Я сколько угодно могу притворяться существом разумным, но эти гребаные инстинкты…

Глава 8

Аарон

Выйдя из душа, спускаюсь вниз. Наверху только одна спальня, так что я решаю оставить ее Кьяре. Она суетится на кухне, наводя порядок после ужина. Когда я бросаю сумку возле дивана в гостиной зоне, Кьяра вздрагивает и оборачивается лицом ко мне. Замирает на мгновение, а потом почему-то краснеет и отводит взгляд. Я тут же вспоминаю, что вышел из душа в одном полотенце на бедрах.

– Я… закончила тут… и думала… может… Я на диване, наверное, лягу, – неуверенно произносит она, скользнув по мне взглядом. Но тут же краснеет и снова отворачивается.

– На диване буду спать я, а ты поднимайся в спальню.

– Ладно, – тихо бросает она и торопится к лестнице, а я уже разворачиваю постельное белье, которое взял в шкафу в спальне. Чувствую на себе пылающий взгляд, и полотенце дергается в районе паха. Прикрываюсь простыней и поднимаю взгляд, а Кьяра резко отводит свой. – Доброй ночи, – добавляет еле слышно и взбегает по ступенькам, как будто за ней гонится сам дьявол. Хотя он погнался бы, глазей она на меня еще пару минут.

Растянувшись на диване, укрываюсь одеялом и вытаскиваю из-под него влажное полотенце. Бросаю на пол и зеваю. По большому счету, мне, наверное, стоило вообще спать одетым. Или, как минимум, в трусах. Но я несколько дней сплю где попало и постоянно в одежде. Наконец могу позволить себе отдохнуть.

Мышцы как натянутая струна. Возбуждение, которое я только частично сбросил в душе, возвращается с новой силой. Все тело подрагивает от желания ворваться в женское тело.

Перекатываюсь на живот и с рычанием сжимаю подушку. Несколько раз взбиваю ее и понимаю, что член настойчиво таранит диван. Так я точно не усну. Снова оказываюсь на спине и со вздохом закрываю глаза.

Вот это меня зацепила скромняжка Кьяра! Хотя неудивительно. Невинный взгляд в сочетании с такой внешностью – они кого угодно сведут с ума.

Усталость берет верх, и я плаваю на грани бешеного возбуждения и сна, пока окончательно не сдаюсь Морфею.

Просыпаюсь от негромкого шипения и звона посуды. Моргаю и поворачиваю голову, бросая взгляд на кухню. Кьяра двигается практически неслышно. Над плитой работает тихая вытяжка, а по дому разносится аппетитный аромат жареного бекона.

Лежу, притворяясь спящим, пока не стихает утренний стояк. Потом вытягиваю из седельной сумки свои вещи и под одеялом надеваю боксеры, а потом натягиваю кожаные штаны так быстро, как будто опаздываю куда-то. Обернувшись, ловлю взгляд Кьяры. Покраснев, она отворачивается и начинает активнее махать щипцами над сковородой.

– Доброе утро. – Мой голос громыхает в тишине кухни.

– Доброе, – не поворачиваясь, тихо отзывается Кьяра. – Прости, если разбудила.

Да ты мне всю ночь спать не давала…

– Откуда мука? – спрашиваю, бросив взгляд на сложенные на тарелке стопкой панкейки.

– Нашла в кладовой. Ты против, что я тут покопалась?

– Нет, нормально все, – трясу головой. – Пойду умоюсь.

– Тебе кофе приготовить?

– Да, спасибо, – киваю, но не ухожу. Смотрю на шею Кьяры. Сегодня позволяю себе рассмотреть девушку получше.

Вчера, когда мы только встретились, она выглядела, как замарашка. А сейчас, несмотря на грязное платье, кажется чище многих одетых с иголочки. Ощущение такое, что дотронешься до нее, и можно почувствовать, как скрипит от чистоты ее кожа. Тонкая, практически прозрачная.

Внезапно в голове всплывает воспоминание о трусиках, которые я вчера обнаружил на полотенцесушителе. В голову снова ударяет кровь, и я спешу ретироваться в ванную, чтобы привести в порядок не только себя, но и свои мысли. Только вот схватив зубную щетку, пасту и полотенце, иду почему-то не в маленькую уборную на первом этаже, а тащусь наверх. Да-да, именно туда, где вчера сушились эти злополучные трусики.

Войдя в ванную, делаю все свои дела, стойко игнорируя висящее на батарее маленькое белое полотенце. Не буду туда смотреть! Не буду! Что я, пацан шестнадцатилетний, чтобы надрачивать на трусики девчонки?

Но, сука, инстинкты…

Перед самым выходом легонько дергаю полотенце, под которым не обнаруживаю белье. Внутри даже вспыхивает какое-то разочарование. Это раздражает. Это всего лишь трусики. Обычные, которые носит самая обыкновенная девушка. А я и правда как неандерталец, который никогда не видел женского белья. Ну и бред!

Когда возвращаюсь на кухню, стол уже накрыт к завтраку, и мы с Кьярой, не сговариваясь, молча занимаем свои места.

– Вкусно, – хвалю ее, заталкивая в рот очередную порцию блинчиков, щедро смазанных джемом.

Вчера я даже не предположил, что Кьяра будет готовить блинчики, и взял обычный хлеб, джем и арахисовую пасту, чтобы с утра съесть незамысловатые бутерброды. А лучше бы захватил кленовый сироп.

– Спасибо, – ее щеки розовеют, когда она бросает на меня короткий взгляд. Я мог бы принять эти взгляды за флирт, но в них как будто считываю еще и страх. Пугать Кьяру у меня намерения нет, она и так выглядит достаточно испуганной.

Хочу опять поднять тему с ее появлением в этом доме, но вовремя прикусываю язык. В прямом смысле. Случайно, правда, но воспринимаю это как знак выше. Надо молчать. Раз она сказала, что позже расскажет, надо дать ей возможность и время. Сам-то я тоже не сильно распространяюсь о себе. Кто меня знает, тот знает. А кто не знает, тому, значит, и не нужно.

Доев свою порцию, упираюсь локтем в столешницу и медленно потягиваю свой кофе. Этот пройдоха риэлтор держит тут редкостное дерьмо, но я не начну свой день без бодрящего напитка. По-хорошему мне бы еще немного размяться, но сегодня нет никакого желания.

Кьяра тоже заканчивает со своей едой. Впивается взглядом в раковину и, обняв чашку двумя руками, практически не отрывая губ, цедит свой кофе.

В этот момент раздается негромкий стук во входную дверь, и Кьяра вздрагивает. Ее испуганный взгляд мечется ко мне, а потом на дверь, и снова ко мне. С новым стуком она опять вздрагивает и даже проливает на себя немного кофе. Дрожащими руками ставит чашку на стол и медленно поворачивается на стуле. Взгляд полон мольбы и страха. А еще слез.

– Иди наверх. Спрячься в спальне, – произношу и, спокойно встав, убираю всю нашу посуду в раковину, оставляя на столе только свой кофе.

– Не выдавай меня, – тихонько просит Кьяра, уже стоя на первой ступеньке лестницы.

Я молча качаю головой, а она взбегает по ступенькам. Сделав еще глоток кофе, подхожу к входной двери и распахиваю ее. Впиваюсь хмурым взглядом в чувака в форме полицейского. Он так же внимательно изучает меня. Становлюсь так, что занимаю собой весь дверной проем.

– Чем могу помочь, шериф?

Глава 9

Аарон

Полицейский, слегка прищурившись, окидывает меня взглядом. Да, я открыл дверь, будучи в одних кожаных штанах. Но он сам виноват. Кто ж приходит в такую рань?

– Шериф Спенсер Янг, – представляется он и показывает свой жетон, который я внимательно изучаю, на автомате запоминая цифры.

– Очень приятно. Аарон… – запинаюсь на секунду, не желая пока произносить свою настоящую фамилию. – Блэк.

– Добро пожаловать в Бригэм-Хиллс, мистер Блэк.

– Благодарю. Что-то случилось? Удивительно, что шериф округа делает в таком маленьком городке.

– Полицейский участок временно расформирован, поэтому я решил взять на себя обязанности по поддержанию правопорядка.

– Мне всегда казалось, что в таких городках преступности не бывает.

– Ее не бывает как раз потому, что есть кому следить за этим, – недовольно отзывается Янг, как будто я усомнился в его профессионализме.

– Так чем я могу помочь вам, шериф?

– Я ищу девушку. Среднего роста, брюнетка с длинными волосами и зелено-карими глазами. Слегка раскосые. Была одета в черное платье. Предположительно босиком.

Мои брови на мгновение взлетают. Шериф, наверное, думает, что это реакция на информацию о том, что девушка расхаживает по улицам без обуви. Но на самом деле я удивлен тому, как точно он описал Кьяру.

– Вы видели такую девушку?

– Если честно, я вчера вообще толком никого не видел. Заехал в магазин, там было много людей. Но я никого не запомнил. Слишком устал. Хотя, возможно, босую девушку бы заметил.

– А откуда вы?

– Вообще или откуда еду?

– Откуда едете?

– Из Невады. Там проводился ежегодный рок-фестиваль.

– Мотоцикл ваш? – кивает он за плечо, где у тротуара припаркован мой зверь.

– Мой.

– Мощный.

– Согласен, – киваю.

– Так что насчет девушки? – шериф возвращается к причине своего визита.

– А что насчет нее?

– Видели?

– Повторяю, вчера я  был очень уставший, поэтому не заметил никого похожего. А что с ней? Совершила преступление?

Он слегка прищуривается, изучающе всматриваясь в мое лицо. Я встречаю его взгляд, не отвожу свой и почти не моргаю.

– Нет, – наконец отвечает шериф. – Вышла из дома и пропала. Родители волнуются.

– Понятно, – чешу затылок. Шериф пытается незаметно заглянуть мне за плечо, и я встаю к нему боком. – Может, хотите кофе? Я только позавтракал, пью утренний кофе. Качество напитка так себе, но для того, чтобы проснуться, нормально.

– Спасибо, – наконец расслабляется Янг и отступает на шаг назад. – Если встретите похожую по описанию девушку, позвоните мне, – он протягивает визитку, которую я тут же сжимаю пальцами.

– Обязательно.

– Долго планируете пробыть в Бригэм-Хиллс?

– Пару дней, потом поеду домой. Я заехал только чтобы отдохнуть.

– Напомните, откуда вы?

– Я не говорил. Ньюэлл, Южная Дакота.

– Что ж, хорошего отдыха в нашем городе, – шериф касается своей бейсболки и, кивнув, возвращается в машину, на которой приехал.

Проводив его взглядом, возвращаюсь в дом и запираю дверь. Убедившись, что его машина уехала, поднимаюсь на второй этаж.

Захожу в спальню, но здесь пусто. Потом проверяю ванную, но Кьяры там тоже нет. Заглядываю в маленькую гостиную сразу за спальней и уже хочу выйти, как замечаю край черной ткани, выглядывающий из-за плюшевого коричневого дивана. Подхожу и наклоняюсь. Кьяра сидит, обняв свои колени. Поднимает голову и буквально убивает меня своим взглядом. В нем отражается такой ужас, что кровь стынет в жилах.

Я несколько секунд смотрю на нее, не понимая, как правильно спросить или что сказать.

– Он уехал? – Кьяра сама нарушает тишину.

– Да. Родители тебя ищут.

– Уверена в этом, – она невесело качает головой и поднимается, схватившись за подлокотник.

Неуверенной походкой обходит диван и садится на него. Глядя на Кьяру кажется, будто она чертовски устала. Интересно, от чего?

– Они тебя обижают?

– Кто?

Я сажусь на другой конец дивана, а Кьяра окидывает меня практически равнодушным взглядом. Вот сейчас я хочу оказаться в футболке сильнее, чем когда разговаривал с шерифом. От чувства неуместности моего внешнего вида становится не по себе. Хотя я люблю свое тело и горжусь тем, что оно у меня в идеальном состоянии.

Но я привык, чтобы женщины смотрели на меня с вожделением или, как минимум, заинтересованно. А этот взгляд, который даже не цепляется ни за рельефный торс, ни за напоминающий стиральную доску пресс, как будто прокалывает острой иглой шарик моего эго.

– Твои родители, – игнорируя неуютное чувство, поясняю я.

Кьяра кусает губу и отводит взгляд, а я не понимаю, как интерпретировать этот жест.

– Слушай, нам правда нужно прояснить пару моментов. Я только что соврал местному шерифу, что не видел тебя. Не могу назвать себя законопослушным гражданином, но и без причины врать властям мне тоже не нравится. Так скажи мне, почему я должен это делать? Кто ты, Кьяра?

Девушка снова отводит взгляд и кусает пухлую нижнюю губу. Но сейчас у меня не то что не встанет, у меня даже мыслей пошленьких не крутится в голове. В эту минуту я весь напряжен из-за того, что не знаю истории, из-за которой эта испуганная девочка скрывается не только от местных жителей, но и от полиции. А ведь это люди, призванные помогать гражданам при возникновении у тех проблем. Понятное дело, что не все представители власти на совесть выполняют свою работу. Но если это опустить, теоретически, если Кьяра нуждается в помощи, она могла бы обратиться к шерифу. Но она скрывается и от него.

– Может, я просто уйду? – спрашивает она дрожащим шепотом.

– И угодишь прямо в руки к шерифу. Потому что, судя по всему, я тоже не сильно ему понравился. Есть вероятность, что он будет за мной присматривать. Так что теперь мы с тобой в одной связке.

– Прости, что втянула тебя в это, – еще тише говорит она и опускает взгляд на свои сплетенные в замок пальцы.

– Во что – это, Кьяра? – давлю я. – Расскажи, кто ты, и что с тобой случилось?

– Пообещай, что не выгонишь до ночи. Если не сможешь выдержать этой ноши, хотя бы дождись темноты. Я сама уйду. Только не выдавай. Иначе меня могут убить.

– Ох, ты ж мать твою, – вздыхаю и провожу рукой по лицу, а потом снова сталкиваюсь взглядом с Кьярой. Напряженно киваю. – Обещаю. Расскажи сначала, кто ты такая.

Глава 10

Аарон

– Меня зовут Кьяра Бейли, мне двадцать лет, – со вздохом начинает она и сцепляет на коленях дрожащие пальцы. Зависает невидящим взглядом в пространстве. – Я выросла в коммуне. Здесь недалеко от Бригэм-Хиллс есть такая.

– Я знаю, – киваю, сжимая челюсти. Если Кьяра родилась там, ни одна женщина ей не позавидует. А учитывая, что девушке уже двадцать, она наверняка через многое прошла.

– В коммуне такие правила… – она кусает губу.

Я знаю эти говенные правила, и внутри меня клокочет ярость. Но я не перебиваю. Кьяре надо выговориться. К тому же, раз уж мы остаемся здесь, она должна доверять мне. А для этого нужно, чтобы она рассказала свою историю.

– Может, тебе воды принести? – предлагаю, когда она облизывает пересохшие губы. Кьяра качает головой и на секунду зажмуривается. Делает глубокий вдох, а потом снова смотрит сквозь пространство.

– В общем, у женщин там нет прав. Только обязанности. Мужчина – царь и бог, и женщины созданы, чтобы ему поклоняться. Все женщины в коммуне служат мужчинам. Я бы даже сказала, обслуживают их. – Она невесело улыбается. – По достижении восемнадцатилетия девушка проходит отбор, – Кьяра тяжело сглатывает. – Ее могут… могут попробовать несколько мужчин, пока один из них не заявит, что готов жениться на ней.

Это я тоже знаю. Много лет назад от таких правил во мне поднималась бессильная ярость. Сейчас я просто воспринимаю это как факт. А, нет, ярость все же клокочет внутри.

– Тебя тоже… пробовали? – спрашиваю тихо.

Она быстро моргает, пытаясь загнать назад слезы, скопившиеся в глазах.

– Пробовали, – отвечает бесцветным голосом. – Но ужасает даже не этот факт, а… В общем, у нас есть правящий совет. В него входят несколько мужчин, которые обладают властью не только в коммуне, но и за ее пределами. Один из них… – она судорожно вздыхает и обнимает себя руками. – Его зовут Лайонел Дженнингс. Урод, – брезгливо кривится. – Старый извращенец с одной ногой. Он любит… насиловать женщин, – после некоторого промедления она с трудом выдавливает из себя слова. – Он был дважды женат, и теперь дважды вдовец. Местный врач говорит, что обе супруги умерли от болезней. Но их хоронили в закрытых гробах. Женщины коммуны – те, что посмелее, – шепчутся между собой. Говорят, он своих жен жестоко избил, и они умерли в результате полученных травм.

– Подонок, – шепчу сдавленно. Чувствую, как в голову ударяет кровь, а по телу растекается адреналин. Все тело вибрирует от потребности прямо сейчас сорваться с места. Поехать в коммуну и проделать с ублюдком все то, что он делает с женщинами.

– Он был третьим. Наверное, это хорошо, – вздыхает Кьяра. – По крайней мере, в свой первый раз я не пережила тех ужасов, которые пережила в третий.

Она прячет лицо в ладонях, и из ее груди вырывается нечеловеческий вой, от которого кровь стынет в жилах. Он перерастает в громкие, надсадные рыдания, которые со временем стихают. Не знаю, сколько времени проходит, пока Кьяра успокаивается. Я не тороплю ее, потому что мне и самому нужно время, чтобы прийти в себя после такого.

– Ты можешь не рассказывать, – тихо произношу я, когда Кьяра успокаивается.

Она качает головой. Вытирает слезы, делает несколько глубоких вдохов и снова смотрит в пространство.

– Я уже начала. Расскажу. В общем, Дженнингс изъявил желание жениться на мне. Парень, который мне нравился… Я думала, он станет моим мужем. Но до него банально не дошла очередь. А когда он заявил, что сам намеревался жениться на мне, вскоре пропал. Уверена, Дженнингс убил его.

– Ты любила его?

– Как можно полюбить того, кого не знаешь? Просто он был единственным, кто был добр ко мне в этом ужасном месте.

– Что было дальше?

– Дальше началась подготовка к свадьбе. Я просила родителей не допускать моего замужества.

– Почему они тебя не защитили, раз знали, что из себя представляет Дженнингс?

– У него слишком много власти в коммуне. К тому же, кто пойдет против правящего совета? Да и правила были придуманы задолго до моего рождения.

– Кто твой отец?

– Владелец местного магазина.

– Так это же практически элита. Он мог бы повлиять на ситуацию, отказаться выдавать тебя замуж.

– У моего отца три семьи и семнадцать детей. Одним больше, одним меньше – плевать. Я и разговаривала-то с ним всего четыре раза в жизни. И каждый из этих разговоров преследовал единственную цель – заставить меня слепо следовать правилам.

– Как ты оказалась в Бригэм-Хиллс?

– Я предпринимала две попытки побега. Каждый раз меня возвращали и… наказывали, – сипло произносит она.

О наказаниях я тоже знаю все, поэтому тяжело сглатываю и сжимаю кулаки до хруста костяшек.

– Поэтому меня переодели в черное платье, чтобы выделить среди девушек моего возраста. И чтобы все знали, что я нарушитель порядка. Все остальные девушки ходят в белых или бежевых одеждах.

– Как же тебе удалось выбраться?

– Отец, сам того не подозревая, помог мне. В коммуну приехала машина с продуктами. Отец потребовал, чтобы я помогала ему в магазине. Давал самую тяжелую работу. Такой вот способ перевоспитания бунтарки-дочери. Я разгружала эту машину. В глубине кузова оставалось несколько мешков с мукой. Водитель вез их в Бригэм-Хиллс. Здесь готовились к ежегодному празднику осени. Я поняла, что это мой единственный шанс. Если бы мне не удалось сбежать, меня бы, скорее всего, не просто стегали плетьми, а забили бы ими до смерти. Но смерть меня не страшила. Тогда она как раз представлялась мне избавлением. Так что я запрыгнула в кузов и притаилась.

– Почему они не нашли тебя?

– В тот день в коммуну приехал пастор Майклс. Для сообщества это всегда огромное событие. Девушки в ужасе прятались, зная, что вечером пастор с остальными членами правящего совета устроят праздник. А это означало, что будет оргия. Мужчины были взбудоражены приближающимся праздником. И так уж получилось, что на пропускном пункте тоже стоял такой ажиотаж, что тщательно машину никто не проверял. Охрана просто окинула взглядом мешки, за которыми я спраталась, и отпустила грузовик.

Кьяра снова застывает в своих мыслях. То хмурится, то ее лицо светлеет. Обнимает себя и слегка покачивается, задумавшись. А потом в какой-то момент ее взгляд проясняется.

– К счастью, в тот день лил дождь. Просто стоял стеной. Небо было настолько затянуто тучами, что в полдень казалось, будто уже наступили сумерки. Когда машина остановилась, я аккуратно выскочила из нее и спряталась между домами в глухом переулке. С приходом ночи пошла искать себе убежище.

– И нашла этот дом.

– Нет, – грустно улыбается Кьяра. – До этого дома где я только не ночевала. И с лошадьми, и на заброшенной мельнице, и с собаками в вольере.

– Сколько ты уже здесь?

– Не знаю. Но предполагаю, примерно четыре-пять месяцев. Дни слились в один.

– Пять месяцев, – качаю головой и пропускаю волосы через пальцы. – И что же ты ела?

– Ты правда хочешь узнать?

– Наверное, нет. Думаю, нам стоит попробовать сдержать меня, чтобы я никого не убил. Что планируешь делать дальше?

– Не знаю. Больше я не смотрю в будущее. Живу одним днем. Наслаждаюсь каждым, даже если в этот день мне не удалось ничего съесть. Потому что я знаю, – она переводит взгляд на меня, и от обреченности в глубине ее глаз по моему телу проходит дрожь, – рано или поздно они найдут меня, и меня ждет самая ужасная, мучительная смерть, которую только может придумать извращенный человеческий мозг.

– Почему ты доверилась мне? – задаю вопрос, который мучит меня последние сутки.

– Потому что с тобой – со всеми твоими устрашающими татуировками и внешне агрессивным видом, – кажется более безопасно, чем с теми вылизанными, с виду приличными мужчинами. По крайней мере, я так чувствую.

Я не знаю, что ей на это ответить. Вряд ли меня можно назвать олицетворением  безопасности, но раз она так чувствует…

– Я еду встретиться с сестрой, – поднимаюсь с дивана. – Дай мне размеры одежды, я куплю тебе что-нибудь.

– Спасибо, но… еды достаточно. Не трать на меня деньги, – Кьяра поднимается следом.

– Я все равно куплю. Но если сообщишь размер, облегчишь мне задачу.

Развернувшись, иду на выход, и в спину мне летит тихое “спасибо”. Задержавшись на секунду, коротко киваю и спускаюсь вниз.

Глава 11

Аарон

Рассказ Кьяры никак не идет из головы. Я кружу по Бригэм-Хиллс в поисках магазина одежды. Натыкаюсь на один и, припарковавшись, захожу. Продавец и пара посетительниц тут же впиваются в меня взглядами. Чтобы минимизировать общение с местным населением, быстро выбираю для Кьяры джинсы, пару толстовок, носки, кроссовки и пару футболок.

Дважды обхожу магазин в поисках кожаной куртки, но таких здесь нет. Только тонкие парки. Не годится для езды на мотоцикле, но какой у меня выбор? Так что я закидываю в корзину еще и парку. Иду к кассе, только сейчас осознавая, что взял куртку для Кьяры. Более того, я задумался о том, что ехать на мотоцикле ей будет комфортнее в коже. С чего я вообще, черт побери, решил, что она будет на нем кататься?!

Бросаю взгляд на стойку с нижним бельем. Не хочу его выбирать. Но в чем девочке ходить?

Тело окатывает жаром, когда я представляю, что под одеждой на ней не будет белья. Нет, этого нельзя допустить. Потому что животное внутри меня восстанет. Но после рассказа Кьяры о пережитом рассудок будет заставлять меня притормозить. В итоге вместо того, чтобы мыслить здраво, я буду разрываться и отвлекаться на желания.

Схватив два подходящих по размеру комплекта трикотажного белья, тоже бросаю их в корзину и ставлю на стойку перед продавцом.

– Так быстро в моем магазине еще никто не делал выбор, – улыбается женщина, с интересом рассматривая меня.

Я прекрасно понимаю, что эти слова – попытка завязать диалог. Но я ни с кем не хочу сейчас разговаривать. Даже с сестрой. Но я обещал ей. А этой женщине я ничего не должен, кроме некоторой суммы за покупки.

Коротко хмуро кивнув, жду, пока она пробьет все мои покупки и сложит их в пакет. Расплачиваюсь и молча покидаю магазин.

– Странный какой-то, – тихо летит мне в спину.

– Ой, он вчера был в супермаркете, – подключается второй голос, но продолжение я не слушаю.

Засунув покупки в седельную сумку, еду в центр города, где договорился встретиться с Фионой. Она уже ждет меня возле памятника отцу-основателю Бригэм-Хиллс. Остановившись рядом, киваю ей, чтобы села за моей спиной. Фиона здоровается и запрыгивает на мотоцикл. Передаю ей шлем.

– Мы куда-то едем? – спрашивает она.

– Странный вопрос, учитывая, что ты уже на байке, – отвечаю. – Обними меня.

Она мешкает секунду, а потом прижимается ко мне со спины, положив ладони мне на грудь. Я дергаю их, перемещая на талию и сцепляю там.

– Это чтобы не свалиться с мотоцикла, – поясняю холодным тоном.

– Пф, я так и подумала, – отзывается она, хотя могу поспорить, она там сейчас краснеет под шлемом. Наверняка подумала, что я попросил о сестринских объятиях.

Медленно отъезжаю, ловя на себе взгляды зевак. Хочется показать им средний палец и свалить из этого долбаного городка. Но вместо этого выезжаю на дорогу и сильнее прокручиваю ручку газа, разгоняясь.

Спустя десять минут мы покидаем пределы “доброжелательного” городка и мчим по трассе в соседний город. Не хочу, чтобы на меня пялились, пока я буду общаться с сестрой. Да и на нее тоже. Ей же потом жизни не дадут в этом гадюшнике, пока она не признается, кто я такой.

Заехав в город, который по числу жителей превышает Бригэм-Хиллс почти в два раза, петляю по улицам, подыскивая приличное кафе с террасой, где мы с сестрой сможем нормально пообщаться.

С ума сойти! У меня есть сестра! Даже две! В принципе, я знал об этом все это время. Но почему-то Фиона с Дейзи представлялись мне типичными детьми своих родителей. Учитывая, что обе они девочки, значит, пастор растил клонов его собственной жены. Безвольных, тупых куриц, которые только и знают, что ублажать мужика. Поэтому я так долго не хотел знакомиться. И поэтому девочек воспринимал как нечто эфемерное. Как предмет мебели, который ты перестаешь со временем замечать.

Не знаю, что поспособствовало тому, что именно сейчас я решил познакомиться с сестрами. Да еще и заехать в Бригэм-Хиллс. Я думал, это поможет мне избавиться от кошмаров прошлого и позволит вычеркнуть тот период из своей жизни. Но сейчас я начинаю сомневаться. Такое ощущение, что я еще сильнее погружаюсь в свои собственные кошмары, и как будто выход из них теперь не ближе, а, наоборот, дальше.

А еще после рассказа Кьяры во мне просыпается какой-то странный инстинкт защитника, которым я никогда раньше не страдал. Хочется обезопасить сестер и Кьяру. Вот это да! Я порываюсь защитить левую телочку, которую знаю не больше суток. Что, черт побери, со мной не так?!

Остановившись у одного из кафе, глушу мотор и помогаю Фионе слезть с мотоцикла. Она снимает шлем, и я вешаю его на руль. Сестра осматривается.

– Почему тут?

– Не хочу, чтобы нас подслушивали.

– Хорошо, – кивает она. – Потому что тебе придется ответить на несколько моих вопросов.

– Фиона, а ты больше никогда не садись на мотоцикл к мужчине, если не знаешь его.

– Но ты же брат, – спорит она.

– Ты меня не знаешь, – цежу сквозь зубы. – Я мог оказаться убийцей, маньяком, да просто подонком. К тому же, никто не проверял мои документы, чтобы убедиться, что я говорю правду.

– Да у тебя на лице написано, что ты сын Джулиана Майклса, – хмыкает она, а я невольно кривлюсь. Быть похожим на этого упоротого подонка – последнее, чего бы я хотел в этой жизни.

– К сожалению, – качаю головой и перекидываю ногу через мотоцикл. – Но ты меня поняла? – грозно нависаю над сестрой. Ее, похоже, мало трогает мой рычащий тон, потому что она продолжает улыбаться.

– Поняла-поняла, большой брат. – Она хмыкает и окидывает меня задумчивым взглядом. – Дейзи офигеет, когда узнает. Я уже в шоке.

– Ты еще не сказала ей?

– Нет. Вчера было как-то не до этого. Да и с утра тоже.

– Как мать? – спрашиваю, ведя сестру в кафе.

– Выживет, – отмахивается она.

По моей просьбе в кафе нас усаживают на заднюю террасу за самый дальний столик. Сегодня на улице немного прохладно, так что большая часть посетителей разместилась внутри здания. Фиона слега ежится в своей тонкой кофте. Снимаю куртку и набрасываю ей на плечи.

– Спасибо, – улыбается она и кутается в косуху.

Мы делаем заказ. Оба не голодны, но все же решаем выпить кофе с какими-то пирожными. Подавшись вперед, берусь за полу куртки, и Фиона замирает. Вынимаю из внутреннего кармана пачку сигарет с зажигалкой и откидываюсь на спинку плетеного кресла. Закуриваю, сквозь сизый дым глядя в лицо сестре. Официант тут же ставит передо мной пепельницу.

– Дашь и мне сигарету? – спрашивает Фиона

– Ты куришь? – спрашиваю я.

– Когда-то курила, но потом… в общем, папа меня отучил.

– То есть, не куришь.

– Нет.

– Тогда и сигарета тебе не нужна.

– Ты просто так вкусно это делаешь.

– Тебе кажется, что вкусно. Если уж бросила, не начинай заново.

– Аарон, как так получилось, что ни я, ни Дейзи не знали о твоем существовании?

Настал момент откровений, да? Я же знал, что рано или поздно придется рассказать обо всем сестре. Но именно сейчас почему-то совсем не хочется. И все же я открываю рот и начинаю говорить.

Глава 12

Аарон

Я не свожу взгляда с сестры, когда начинаю свой рассказ. И по мере того, как слова слетают с моих губ, ее глаза то наполняются слезами, то расширяются. Она хмурится и злится. Я все эти стадии уже давным-давно прошел. Хотя, надо сказать, от воспоминаний в груди еще периодически дергается что-то такое неприятное.

– Мне было шесть с половиной, когда я исчез из семьи. Виктория как раз была беременна тобой. Дейзи на тот момент недавно исполнился год. Поэтому она меня не помнит. Думаю, после моего исчезновения воспоминаний обо мне вообще не осталось.

– Но как ты ушел в таком возрасте? – в шоке спрашивает она.

– Отец увез меня.

– Куда?

Я жду, пока официант расставит перед нами чашки с кофе и пирожные. А сам тем временем думаю, стоит ли рассказывать Фионе всю правду. Может, и не надо вываливать на нее тот ушат дерьма, в котором я искупался? Она не похожа на наивную девочку. И все же даже самые сильные женщины, узнав о коммуне, испытывают ужас.

– Скажем так, в закрытое общество, – произношу, когда официант отходит.

– Но почему?

– Я был неудобным для твоего отца. Слишком много баловался, был чересчур непослушным, в церкви вел себя не так, как подобает. В общем, бунтарь с самого рождения. – Хочется улыбнуться этому саркастичному замечанию, но мышцы лица так давно атрофировались, что улыбка теперь – недоступная мне опция.

– И что ты там делал? В этом обществе?

– Рос, Фиона. Меня воспитывали, ломали, пытались перекроить. Хотели сделать из меня сына, достойного пастора.

– Судя по всему, им не удалось, – она кивает на меня и окидывает оценивающим взглядом.

– Почти удалось. Но потом… случилось одно событие, которое заставило меня сбежать оттуда.

– Какое?

– Не думаю, что тебе стоит знать о нем. Просто случилось, и я сбежал.

– Тебя преследовали?

– Не знаю. Я не оглядывался. Побежал сразу далеко и надолго.

– А почему ты не пришел к маме?

– А что бы она сделала? Если она позволила забрать меня в детстве, то как бы поступила, когда мне было уже пятнадцать? Фиона, если бы она хотела защитить меня, сделала бы это сразу.

– Может, у нее просто не было возможности?

Я скептически приподнимаю бровь и делаю глоток черного кофе. Отламываю вилкой кусочек пирожного и отправляю его в рот. Десерт делает мою жизнь хоть немного слаще.

– Как же ты жил там один? – спрашивает она со слезами на глазах.

Я кривлюсь. Ненавижу женские истерики. И если слезы Кьяры были по делу, и я понимал причину их появления, то вот это сочувствие в глазах сестры немного раздражает. Я никогда не принимал ничью жалость. Сочувствие расслабляет и выявляет слабости. Делает человека чувствительнее, ослабляя его защитные механизмы. Никогда не допускал этого, и не собираюсь.

– Подбери сопли, – грубовато произношу я. – Если как-то дожил до своего возраста, значит, мне удалось выжить в тех условиях. И, кстати, после побега моя жизнь стала в разы лучше. Расскажи о себе. Ты тоже не похожа на типичную дочь пастора.

– Я актриса, – Фиона гордо задирает подбородок. – Начинающая. Точнее, уже не начинающая. Но пока не снялась в хорошей роли, наверное, меня можно считать начинающей.

– Как отец относится к твоей профессии?

– Он старается меня не замечать. Как будто я не его дочь, – отвечает она, но я не вижу сожаления в ее глазах. – В общем, я уже давно живу в Лос-Анджелесе. Первые пару лет упорно работала и ходила на кастинги. Мне тогда казалось, что достаточно просто быть красивой и уверенной в том, что можешь что-то сыграть. Ряд неудачных прослушиваний доказали обратное. Тогда я все накопленные деньги вложила в школу актерского мастерства. Это было самое трудное, но самое клевое время в моей жизни, – произносит со светящимся взглядом. – После обучения я снова и снова пыталась получить роль. Выходило так себе. Массовка, вторые планы, какие-то низкобюджетные картины, которые даже не попадали на большой экран.

– Ты говорила, что Дейзи замужем за каким-то влиятельным мужиком. Почему он тебе не поможет?

– О, я как-то обратилась к нему за помощью. Он предложил мне съемки в порно, прикинь? – она таращит на меня глаза, полные возмущения.

– И ты пошла?

– Нет, конечно! Я же создана блистать на большом экране, а не демонстрировать свои гениталии!

– Так он не помог?

– Потом помог, – улыбается она. – Только заставил меня посещать еще одну школу актерского мастерства. Совсем скоро начнутся съемки романтической комедии, где я буду играть подругу героини. Я пробовалась на главную роль, но режиссер сказал, что мой типаж отлично впишется в характер подруги.

– Ты недовольна исходом?

– Очень доволна! – восклицает она. – По крайней мере, это возможность пробиться дальше!

– А Дейзи? Чем она занимается?

– Пока что только воспитанием малыша Алана. У них с Кингом сын. Еще совсем крошка.

– А кто такой этот Кинг?

– Муж Дейзи, – отвечает Фиона и смотрит на меня, как на несмышленого ребенка.

– Это я понял. Что он из себя представляет?

– Если честно, я не знаю, чем конкретно он занимается, но он такой… властный дядька с серьезными связями. Мрачный, вечно недовольный. Но Дейзи любит просто до умопомрачения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.