Андрей Беляков
Исцеление

Деревянный двухэтажный барак, добротный такой, еще царской постройки, вместил в себя нынешней зимой военный госпиталь. А зима эта подходила уж к концу, не желая, правда,  уступать первенства преемнице своей, и нагоняла, насылала ветра и морозы, словно прикрываясь ими от неминуемого конца. За окнами уже темно, и только вой ветра и лай собак, да скрип фонарей на столбах нарушали привычную вечернюю тишину.

Степаныч (местный кочегар и по совместительству мужских рук мастер) постарался сегодня на славу, и в помещениях госпиталя довольно жарко. «Согреть сынкам косточки, продрогли, чай, там, под Сталинградом; жар-то, он костей не ломит – еще дед мой покойный говаривал, Царства ему небесного.»

Дежурный врач, Вера Анатольевна, скинув овечью душегрейку, читала при керосинке в своем кабинете книгу. Дежурства в последнее время протекали довольно спокойно. Нет уж того прежнего надрыва. Ночью почти никто не беспокоил. Тяжело раненых еще как две недели назад переместили в областной госпиталь, что в 50-ти километрах к югу, ближе к Астрахани. На фронте затишье. Битва на Волге – ну, та Великая, Сталинградская, как назовут ее потом, где сломлен был хребет вермахту,  – выиграна! И все, и всё; словно выдохнули в последние дни. Тот ужас осени, а затем и зимы остались в ближайшем прошлом. Конечно, еще никто не отошел от пережитого, и ой как далеко до полной, окончательной победы над врагом, но уже легче, и все, повторюсь, словно выдохнули после непосильной, безмерной ноши и цены, что пришлось за это заплатить. Госпиталь спал… В дверь кабинета постучали.

– Да-да, открыто,  – пригласила врач, оторвав свой усталый взгляд от книги, протирая глаза. На пороге появился мужчина.

– Будьте любезны, включите свет, там справа.

Зажегся свет. Мужчина был довольно крепкого телосложения, роста выше среднего с совершенно седыми, как пепел, волосами. Сразу нельзя было понять его возраст, прищуренный взгляд синих глаз обнажал морщинки на их уголках, а когда мужчина не щурился, они превращались в белые линии на его загорелом, обветренном лице. Но старческих морщин пока не видно. «Лет 35-40», – определила про себя Вера Анатольевна, часто моргая, привыкая к свету. А еще она подумала: «Какой жгучий, пронзительный взгляд, аж не по себе становится».

– Добрый вечер.

– Добрый.

– Я к Вам вот по какому вопросу.  – Мужчина замолчал, рассматривая кабинет. Одет он был в холщовые штаны и подпоясанный распашной халат, тапочки на босу ногу, в руках держал полупустой вещмешок.  – Вы уж извините за вид мой неприглядный,  – поймал он на себе взгляд тридцатилетней женщины.

– Да ничего страшного, здесь все так ходят.

– И не сочтите за дерзость,  – мужчина вновь замолчал.

– Да говорите уже, что стряслось?

– Да, собственно говоря, ничего, уснуть не могу.

– Вы новенький?

– Новенький, новенький.

– Не видела Вас просто раньше. А из какой палаты?

– Да там,  – и он махнул рукой.

Врач поднялась из-за стола и подошла к металлическому стеклянному шкафчику.

– Может, успокоительного Вам дать? У Вас диагноз какой? Вижу не ранены. – Диагноз? Какой же он?  – задумался мужчина.

С минуту они молча смотрели друг на друга. – Говорят, срыв нервный, переутомление там какое-то, сознание потерял на построении; сказали полежать недельку, а как тут полежишь, если глаз не сомкнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.