Екатерина Сергеевна Минаева
Диспансеризация у Дона Скелетона. Школьные байки

© Минаева Е. С., текст., 2024

© Ващинская Е. А., илл., 2024

© ООО «Издательство АCТ», 2024

Призрак Чайковского

– Сочинить письменно в тетради мелодию без нот, но так, чтобы она у меня в голове заиграла, – сказала учительница по музыке. – А кто задание не выполнит или схалтурит – «два» поставлю.

Все стали в тетрадях что-то записывать, а Сёма сидит и понять не может, как можно музыку без нот записать. Повернулся к Евстигнееву, а тот выводит: «Тру-ля-ля-тру-ля-ля».

– Вот голова этот Евстигнеев, – решил Сёма и тоже стал в этом направлении думать.

Только хотел «труляляшки» записать, как дверь в кабинет открылась и вошёл в класс призрак Чайковского. Сёма его сразу узнал, вон его портрет на самом видном месте висит.

– Кто это на урок опаздывает? – кричит музычка.

– Это я, Петя.

– Садись, Петя. «Два» тебе. Бери тетрадь и сочиняй мелодию. Но только без нот. А то ещё одну двойку получишь.

Чайковский удивился, сел за парту рядом с Сёмой. А тетради-то и нету никакой у Чайковского. Откуда у призраков тетради? Сёма поделился с Чайковским листочком и ручкой, композитор Сёму поблагодарил и стал что-то быстро-быстро записывать. А музычка подходит к их парте, выхватывает листочек у Чайковского и говорит грозным голосом:

– Это ещё что такое? За ведение тетради ещё одна двойка. Всё это неаттестацией пахнет.

– Это экосез[1], – Чайковский отвечает, а сам засмущался и от смущения ручкой щёлкает «щёлк-щёлк», «неаттестации» испугался. Он и слово такое впервые услышал, как тут не испугаться.

– Какой ещё экосез? Я же просила без нот музыку записывать, а то понапишете всего, а мне потом разбирай, где тут «си», где тут «ми». А я сама малую октаву не выучила, – музычка Чайковского отчитывает. – Почему ни тембра нет, ни характера, а всё какие-то ноты непонятные?

Ребята радуются, что не их спросили, а Чайковского, а то пришлось бы объяснять, что у них за «тру-ля-ля» в тетради.

– Ишь ты! Музыку ей без нот подавай, – возмутился Чайковский и музычке фигу показал.

Музычка долго раздумывать не стала, влепила ещё и за поведение двойку Чайковскому и выгнала его из кабинета.

А директор выговор музычке сделал и премии лишил, потому что с призраком Чайковского два месяца договаривался о встрече, еле у других школ отбил в Управлении по установлению связей с потусторонним миром, а музычка взяла и выгнала, не разобравшись.

Музычка от обиды даже физруку жаловалась. Физрук отнёсся с пониманием, сам чемпиону Москвы по борьбе тройку в четверти по физкультуре выставил.

Заколдованное место

Один кабинет в школе был очень хороший: просторный, на стенах портреты Толстого и Менделеева, в шкафу дидактические материалы, которыми сто лет никто не пользовался, а на подоконниках цветы в горшках. Хотя цветы по всей школе запретили, чтобы пыль не собирать. Вот только одно место в этом классе было заколдованное. Кого на это место посадят, у того сразу двойка по поведению. Хоть стой, хоть падай.

Посадили Сёму на это место. Сёма на уроках всё время баловался. Учительница объясняет новую тему, а Сёма с последней парты хихикает и стулом скрипит. Не до уроков ему.

Учительница Сёме плохую оценку поставила и пересадила на первую парту перед учительским столом. А на место Сёмы Полину посадила. И дальше урок рассказывает.

А скрип не прекращается.

Отругала учительница Сёму пуще прежнего, хотела даже замечание в дневник написать, а Сёма учительнице и говорит:

– Не скрипел я!!! Это Полина скрипит, она с Аделиной из среднего ряда записками перекидывается, а мне даже не дают прочитать, что там в этих записках.

Пришлось учительнице теперь Полину пересаживать. А место перед учительским столом уже Сёмой занято. Пересадила учительница Полину в средний ряд на вторую парту – на место Коли-отличника. А Колю – на последнюю парту.

Пока пересаживались, Сёма успел Полинину записку перехватить, у Коли-отличника телефон зазвонил, а Аделина Сёме кулак показала. Кулак как кулак, только Сёма сразу понял, что если записку не вернуть – получит на орехи. И стало Сёме не по себе, потому что Аделина дзю-до занималась и знала болевые приёмы.

А записка-то вот она, а прочесть-то хочется. Встал Сёма посреди урока и выбежал из класса. Вместе с запиской. А за ним Полина рванула. А за Полиной – Аделина. А за Аделиной Коля-отличник, потому что по телефону Колина мама звонила, чтобы Сёму предупредить. Сёмина мама до самого Сёмы дозвониться не может, поэтому Сёмина мама дозвонилась маме Коли-отличника и попросила, чтобы Колина мама попросила Колю предупредить Сёму. Потому что тот к телефону не подходит. А предупредить нужно и обязательно передать, чтобы Сёма пообедать не забыл после пятого урока. А то у него сил не будет.

Бежит Сёма с запиской, за ним Полина, за Полиной – Аделина, за Аделиной Коля-отличник с телефоном, а за ними за всеми – учительница.

Тем временем в класс директор заглянул, потому что он в школе давно работает и всегда знает, когда лучше всего заглядывать. Посмотрел директор на отсутствие дисциплины и посоветовал этот вопрос вынести на родительское собрание, иначе так дело не пойдёт, потому что здесь вам не цирк, а общеобразовательная школа с физико-математическим наклоном, то есть поклоном, то есть уклоном.

– Поведение приструнить, а математику с физикой углубить. И допы устроить, – сказал директор. – А родителей на собрание собрать.

Собрались родители и стали думать-гадать, как поведение дочек и сыночков улучшить. Одни говорят – витамин «Р» помогает, другие – телефоны у всех отобрать. Хорошо, один папа на собрании сообразительный оказался: на заколдованном месте винтики закрутил. С того самого времени скрип на уроках прекратился, дисциплина наладилась, а класс в конкурсе победил на лучшее письмо Деду Морозу, потому что каждодневное написание записок даром не проходит – фантазия развивается, скорость письма увеличивается и грамотность повышается.

Учительница рисования

Рассказали как-то подружки Оле свои мечты: Лена замуж за принца собирается, Люба желает пилотируемым космическим кораблём управлять, Яна пока не решила, чего больше хочет: гроссмейстером стать или первой ракеткой мира. Оле и ответить нечего, она с детства только о карандашах и красках мечтает, потому что они всё время у Оли заканчиваются. И нет ничего для Оли страшнее, чем пустые тюбики.

– Хотя бы три цвета мне: красный, жёлтый и синий, а там уж я выкручусь.

Девчонки только посмеялись, а Оля взяла шариковую ручку и всем девчонкам портреты нарисовала, а потом выросла, окончила художественную школу, стала Ольгой Сергеевной – действующим членом Академии художеств – и в школу учительницей рисования работать устроилась. Чтобы новые таланты открывать. А ей всё время классы после физкультуры достаются. Потому что расписание завуч составляет, который с детства рисовать не любит и вообще рисование считает скучным и бесполезным предметом: лучше бы ещё одну математику добавили.

Вот подготовится Ольга Сергеевна к уроку: кисти, краски достанет, палитру для смешивания цветов и для смачивания листа, чтобы рисовать в технике «по-сырому».

А ученики вместо рисования пол-урока воду пьют, спортивные костюмы переодевают, на Ольгу Сергеевну смотрят непонимающими глазами: что за техника «по-сырому» – ничего не понимаем. И зевают, зевают, зевают. Весь урок.

Ольга Сергеевна чего только ни делала! Ничего не делала, а только музыку классическую включала, чтобы ребят на рабочий режим настраивать. Только зевания увеличиваются, а работоспособности как не было, так и нет. Что классическая музыка, что вовсе без музыки – не могут ученики после физ-ры рисовать, а могут только воду пить, спортивные костюмы переодевать и смотреть непонимающими глазами.

Не выдержала Ольга Сергеевна, пошла к завучу и попросила, чтобы во всех классах ИЗО с физкультурой местами поменяли. Завуч сначала не хотел ничего менять, а Ольга Сергеевна ему и говорит:

– Давайте я вам все стены в школе граффити изрисую, только поменяйте.

Испугался завуч, что придётся в школе ремонт заново переделывать, и согласился уроки переставить, лишь бы Ольга Сергеевна школьные стены в покое оставила.

Поменяли физ-ру с ИЗО местами. Ольга Сергеевна только к теме урока приступила, а дети сразу рисовать начали, и не просто, а с большим удовольствием: цвета смешивают, про зевки забыли, вместо этого языки друг другу показывают, кисточками меняются, воду не пьют и спортивные костюмы не переодевают.

А какие работы получились: какую ни возьми – хоть на конкурс отправляй. Ольга Сергеевна так обрадовалась, что хотела завуча расцеловать. В это время в кабинет учительница физкультуры вбегает, сверкает страшными глазами, машет накачанными руками, в свисток свистит и кричит зычным голосом:

– Где это видано, где это слыхано: физкультуру после рисования ставить? Дети приходят вымотанные, измученные красками-палитрами. Они все свои силы на творчество потратили, а нам кросс бежать двадцать километров на выносливость, а потом ещё стометровку три раза. Ядро метнуть уже не успеваем, потому что сил у детей нет. Вы бы ещё музыку перед физкультурой поставили.

Испугался завуч и поставил перед физкультурой музыку, с Ольгой Сергеевной расцеловываться не стал.

Потому что это не завуч был, а двоечник. Он любил Красную Шапочку, которую волк съел, и хранил ей верность. Потому что другие книжки не читал.

Там текста много.

Диспансеризация у Дона Скелетона

Пошёл Сёма с мамой в поликлинику на диспансеризацию, им на входе сразу к голове пистолет приставили и говорят:

– Проходите, пожалуйста, ваша температура 36,6.

Мама сначала даже забыла, куда пришла, потому что подумала, что это настоящий пистолет был, а не градусник электронный. Хорошо, с ней Сёма был. Он помнил: надо по ступенькам наверх подниматься. Побежал по ступенькам наверх, мама за ним. Так разбежался, что до самого четвёртого этажа добежал, а надо было только до второго, пришлось ещё два этажа вниз возвращаться.

А на втором этаже народу – видимо-невидимо. И все на диспансеризацию. У всех листочек со списком врачей и номерами кабинетов:

Всех нужно обойти. И ко всем очередь. Мама сразу ко всем врачам очередь заняла и посматривает, где очередь быстрее, чтобы туда Сёму направить. А Сёме делать нечего, он сначала из кулера почти всю воду выпил, потому что в поликлинику пришёл натощак и есть хотел. А какую воду не выпил – вокруг кулера разлил. Стало почти как в живом уголке, только черепашки не хватает и аквариума с рыбками. А потом Сёма стал по коридору бегать. Туалет искать.

Бегает Сёма по коридору, а навстречу ему медсестра:

– А ну-ка, нечего тут бегать. Вон, видишь, у нас кабинет без номера. Если около него бегать, то выйдет оттуда Дон Скелетон. Он всех, кто себя в поликлинике вести не умеет, превращает в маленьких скелетончиков и оставляет тут жить: они потом в лаборатории работают. Либо экспонатами для студентов-медиков, либо анализ мочи принимают.

Сёме захотелось на Дона Скелетона хоть одним глазком взглянуть, а его мама схватила и на УЗИ отправила. В кабинете УЗИ Сёму уложили на скамейку и на живот налили прозрачной жидкости.

– Вот это космос! – удивился Сёма, и не успела узистка приборчик к Сёминому животу приложить, а Сёма уже в жидкости всё вокруг перепачкал и сам перепачкался. Пришлось всё вытирать, а на Сёму второй раз жидкость лить. Потому как, где жидкость должна была быть, её там почему-то не осталось. Потом стали приборчиком по животу водить. Приборчик катается, а у врача УЗИ на мониторе все Сёмины внутренности видно.

– А сосиску видно? – Сёма спрашивает.

– Какую сосиску? Ты же натощак пришёл. Нет никакой сосиски. Только булькает всё, – отвечает ему узистка.

Не стал Сёма ей ничего объяснять. Это он для проверки спросил. А потом вытер с живота космическую жидкость и к Дону Скелетону в кабинет без номера собрался.

Но не тут-то было. Как раз Сёмина очередь к невропатологу подошла. Невропатолог в поликлинике очень современная – принимает сразу по два человека. Хотела вместе с Сёмой мама зайти, а невропатолог маму не пускает:

– У нас ведь детская поликлиника. Найдите мальчику пару, я принимаю по двое. А если два ребёнка будут с мамами заходить, а там ещё и папы подтянутся, и дедушки с бабушками, то у меня не кабинет невропатолога получится, а ярмарка выходного дня.

Мама сначала возмутилась, а другая женщина из очереди ей и говорит:

– Возьмите моего Витю.

Пришлось Сёме с каким-то неизвестным Витей заходить.

Зашли они с Витей. Врач говорит:

– Раздевайтесь до трусов.

Разделись. У Вити трусы зелёные, а у Сёмы – в полосочку. Красота, да и только.

Смотрит на них невропатолог и понять не может, кто из детей Сёма, а кто Витя.

– Ты Сёма? – спрашивает невропатолог Витю. Витя головой мотает.

– Тогда ты Витя? – снова невропатолог не угадала, потому что Сёму спрашивала на этот раз. Сёма головой мотать не стал, а так прямо и сказал, что он Сёма, а этот в зелёных трусах – Витя.

А невропатолог глазами: хлоп-хлоп, ничего понять не может. Кто Сёма? Кто Витя?

– Неужели вы не можете между собой разобраться, кто из вас кто? Мне же надо бумаги заполнять. Если у кого-то из вас плоскостопие, то кому мне писать? Сёме или Вите?

Сёма с Витей стоят и сами не знают, кому плоскостопие писать. И согласились, чтоб обоим записали, хотя у них никакого плоскостопия, а только коленки замёрзли. И уйти побыстрее хотелось, потому что Сёма уже Вите про Дона Скелетона рассказать успел. Вите тоже в кабинет без номера приспичило. А тут эта невропатолог с плоскостопием. За дверью народа скопилось, все уже по просьбе врача по парам поделились, чтобы быстрее было. А Сёма с Витей никак не выходят. Зашёл тогда в кабинет к невропатологу врач-гастроэнтеролог и говорит:

– Нужно срочно заканчивать осмотр, потому что очередь.

Сёма с Витей гастроэнтеролога послушались, оделись быстренько и из кабинета выскочили. Пока народ в открытую дверь к невропатологу повалил, мальчишки уже до кабинета без номера добежать успели. А мама всё возле невропатолога бегает и кричит:

– Сёма, кровь, Сёма, кровь… – как будто не мама, а самый настоящий вампир.

Сёма скорее дверь в кабинет без номера открыл и нырь в темноту. А в темноте ничего почти не видно, кроме светящихся скелетов. И только одна лампочка энергосберегающая на потолке мерцает.

Вдруг Сёму с Витей кто-то схватил и говорит:

– Что это вы тут делаете? Я лампочку не включал и никого не вызывал.

Сёма с Витей испугались, что Дон Скелетон их сейчас будет в скелетончиков превращать, и стали умолять-просить:

– Дон Скелетон, пожалуйста, отпусти нас! Мы про тебя и твоих склетончиков никому не расскажем, честно-честно.

Дон Скелетон включил в кабинете без номера свет и говорит человеческим голосом:

– Ну что за баловство? Разве можно в кабинет рентгена заходить без разрешения? Здесь облучение вредное. Детям сюда никак нельзя, – и вытолкал Витю с Сёмой обратно в коридор.

Там Сёму сразу мама подхватила и повела кровь сдавать из вены. Витя тоже с ними пошёл. За компанию.

Вот уже всех врачей Сёма с Витей прошли: и анализы сдали, и к педиатру сходили. Осталось только печать у медсестры поставить, и домой можно идти. А медсестры на месте нет. Она к главврачу ушла. Главврач превратил медсестру в скелетончика и в лабораторию отправил, чтобы она больше его секрет про Дона Скелетона никому не рассказывала.

Сёма и Волшебный бубен

Сёма очень плохо учился в школе. Поэтому решили отправить его на Далёкий Север. Пусть там пользу приносит.

Приехал Сёма на Далёкий Север. А там таких мальчиков полным-полно. И зовут их просто «один мальчик», «другой мальчик» или «эй ты».

«Одни мальчики» весь день дрова рубили, «другие мальчики» весь день дрова пилили, а «эй ты» весь день дрова таскали.

Потому что на Далёком Севере очень холодно и надо постоянно жечь костёр в центре чума. Иначе замёрзнешь.

Подходит к Сёме шаман. Страшный такой, как Кощей Бессмертный и Бабка Ёжка вместе взятые, и говорит:

– «Одним мальчиком» будешь?

– Нет.

– «Другим» будешь?

– Нет.

– А дрова носить будешь?

– Нет.

– Тогда будешь сидеть у чума и в бубен бить. Потому что тот, кто в бубен до тебя бил, руки по самые уши отморозил.

– Не хочу в бубен, я домой хочу, в школу! – закричал Сёма.

– А школу твою в связи с объединением к моему чуму присоединили, поэтому бери бубен, садись и играй.

– А можно вместо бубна в «Fortnite» сыграть, ну или хотя бы в «Minecraft»?

– Это можно, – говорит шаман. – Иди во-о-он в тот чум, там у нас сидит учительница-убийца, она тебе компьютер выдаст.

Сёма пошёл в тот чум, и никто его больше не видел. Оказывается, учительница-убийца Сёму схватила и заставила к олимпиаде по математике готовиться. Готовился Сёма, готовился, пока олимпиаду лучше всех не написал. Тогда учительница-убийца хотела Сёму у себя навсегда оставить, чтобы Далёкий Север всегда в олимпиадах побеждал. А потом сжалилась и отпустила Сёму к маме. У учительницы-убийцы свой сын тоже оболтус был, надо и его к олимпиаде готовить.

Cёма вернулся домой и стал у мамы в школу проситься. А мама Сёму в школу не пустила, потому что была суббота, но попросила уроки сделать. Сёма на этот раз уроки почему-то сделал и даже без ошибок.

– Это какой-то новый Сёма, – удивилась мама, – не мальчик, а загляденье.

Кикимора из фитнес-центра

У Макара рядом с домом открыли фитнес-центр. Новенький. С бассейном. Макар даже записаться хотел. Достала эта Юлька Звонарёва из параллельного толстым обзывать. А потом передумал. Поговаривали, что в бассейне завелась Кикимора. Зелёная, страшная, клыки в три ряда, как у рифовой акулы в Красном море, на пальцах – когтищи загребущие. А вместо глаз – очки плавательные с запотевшими стёклами.

Все сначала подумали, что это конец света, такая была страшная. А Макар и говорит:

– Ну какой конец света в бассейне? Он же на автономном генераторе. Переключил рубильник, и концу света – конец.

Папа у Макара на колбасном заводе главным энергетиком работал, поэтому Макар в концах света кое-что понимал.

Кикимора сильно бассейну не мешала: если кого и утаскивала на глубину, то делала это быстро и без шума. Человек просто исчезал: ни крови, ни кишков, оставался только ключик от шкафчика и справка с анализом на энтеробиоз.

А клиентов у фитнес-клуба меньше не становилось. Бассейн продолжал работать: раз абонементы раскупили, закрываться нель-зя, иначе – скандал.

Да и Кикимора после очередного похищения на время пропадала – в бане при бассейне парилась или в спортзале на батуте прыгала. Никого не трогала. Тихонечко так. Её даже бояться переставали. А она по новой в омут с головой – один пловец минус.

Думали, в бассейне посвободнее станет, если люди пропадают. А абонементы пуще прежнего раскупают, как горячие пирожки с абрикосами. Макар тоже решил записаться: Юлька Звонарёва по всей школе таскается и орёт: «Жиртрест, Жиртрест». Сил уже с ней не хватает. А абонементы закончились.

Поехал тогда Макар на пробную тренировку по футболу в другой район вместо бассейна, а там всё занятие бегать надо. Все два часа. Так убегался, что дальше пробной тренировки дело не пошло. Пришёл домой, бутеров наелся и с футбола на тхэквондо перезаписался. Пришёл на занятие: огромный зал, народу в зале – человек сто, и все в кимоно.

– Положите ногу соседу на плечо, – потребовал сенсей.

Макар посмотрел на соседа слева – Вика-Шпала из параллельного, выше Макара на две головы. Глянул на соседа справа – Идрис из секции «Кикбоксинг для продолжающих». Он хоть Вики-шпалы пониже, а ногу на плечо ему не клади: вообще без ног останешься. Пусть лучше Звонарёва дальше обзывается.

Пришёл домой, а там дедушка с абонементом в бассейн сидит, чай с баранками пьёт. Три дня и три ночи в очереди простоял. А что делать? Нельзя ведь ребёнку совсем без спорта, пропадёт…

Макар даже приободрился. Взял рюкзак с плавками и в бассейн пошёл по новому абонементу. Вот сейчас зайдёт в бассейн Макаром, выйдет – вылитый Ален Делон в молодости. Пусть этой Звонарёвой пусто будет.

В раздевалке переоделся, нырнул в воду и поплыл. Плывёт, плывёт, а навстречу ему – Кикимора. Пасть открыла, кричит что-то, глазами мигает – ну просто страсть, детям такое нельзя показывать. Макар увернулся от Кикиморы и дальше поплыл. А она настырная, не отстаёт, догнала Макара, схватила за руку и говорит:

– Угадай, что я тут делаю?

– Варианта у меня два, – ей Макар отвечает, – или на свидание к Лешему пришла, или хотела на каток попасть, а в бассейне лёд растаял.

– Очень смешно. Вот пойдёшь после бассейна меня до дома провожать, тогда и узнаешь.

Макару неохота Кикимору до дома провожать. Вдруг она живёт далеко, метро закроется, а на такси денег нет. И вообще она не в его вкусе. Решил Макар по-честному отказаться: так, мол, и так, уроки ещё не сделал.

Ополоснулся после хлорки, волосы феном высушил, оделся. Сидит на выходе, Кикимору ждёт. Вышла. В одежде, волосы в косички заплетены – вроде не такая уж и страшная. А как зеркальце достала и накрасилась, так и вовсе никакая не Кикимора, а Юлька Звонарёва собственной персоной. Накладными ресницами подмигивает и говорит ласковым голосом:

– Теперь-то ты понял, Макар, что мне нравишься?

Понял Макар, что никакой он не Жиртрест, а Звонарёва – сама Кикимора. Не пошёл её до дома провожать. А пригласил на свидание Вику-Шпалу из параллельного, она ему с первого класса нравилась.

Людмила Семёновна и Огнедышащий Дракон

Людмила Семёновна терпеть не могла, если кто-нибудь приходил в школу в кофте с капюшоном, на уроке скрипел стулом, мямлил у доски, бегал на перемене, орал на музыке, слишком сильно жал кнопки на информатике, щёлкал ручкой, клал ногу на ногу, писал записки, пулялся бумажками, шептался, переговаривался, спинойповернувшиськдоскечесалпяткусоседу, а хуже всего, если кто-то смеялся и вообще был в хорошем настроении. Честно говоря, Людмила Семёновна вообще не любила, когда кто-нибудь приходил в школу. Она и школу-то не любила.

Чуть что не так – сразу двойку в дневник и родителей вызывает. Родители в школу идти не хотят, они сами учительницу побаиваются. Потому что она похожа на линейку: лупит по самому больному месту и хоть бы что.

Мама Оли Касаткиной была очень смелая и сама записалась на приём к Людмиле Семёновне. Вопросы у мамы были по новой теме. Людмила Семёновна с Олиной мамой очень мило полтора часа беседовала и просила ни о чём не волноваться. Олина мама даже расслабилась. А Людмила Семёновна потом Оле две недели подряд только двойки и тройки ставила. Не важно, выполнено у Оли д/з или нет.

Олина мама на валерьянке, а Людмила Семёновна знай себе посмеивается. Так в раж вошла, что ещё маму Сёмы Петровского вызвала. И заставила её проект писать по 3D-моделированию, потом по проекту вазу на 3D-принтере печатать и книжку клеить. А если мама Петровская всё это за две недели не успеет сделать, то пиши пропало – не быть её Сёме круглым отличником, хоть он и знает по всем предметам больше самой Людмилы Семёновны. Совсем закручинилась мама Петровская и домой пошла, проект писать.

Но тут вдруг случилось непредвиденное.

Мама Серёжи Циркулева взяла и из родительского чата удалилась. Прямо перед Днём учителя. Неслыханная наглость. Людмила Семёновна послала маме Циркулевой повторное приглашение в чат. А мама Циркулева повторное приглашение не принимает и к чату не присоединяется. У Людмилы Семёновны так настроение испортилось, что она даже ночью уснуть не могла. Всё думу думала, как Циркулевым отомстить. И придумала.

Поставила на следующий день Серёже Циркулеву двойки по всем предметам и прямо в электронном дневнике красной ручкой написала:

«Вызываю родителей в школу по причине неуспеваемости, неподобающего внешнего вида, отсутствия дисциплины и вообще полного безобразия».

– Может, не надо? – вздыхал Серёжа после уроков возле учительского стола.

– Ещё как надо. Совсем распустились. Чтоб завтра же в школу с родителями пришёл.

Утром Людмила Семёновна шла на работу в приподнятом настроении. Впервые за последнее время. Ух, и устроит она сегодня этим Циркулевым перед Днём учителя! А то совсем расслабились.

Зашла в школу, поднялась на третий этаж, открывает свой кабинет, а там сидит директор школы и Серёжа Циркулев с мамой. Мама у Серёжи Циркулева выглядит почему-то совсем не как на фото в родительском чатике. На фотке из чатика – ромашки с колокольчиками. А на Серёжиной маме никаких тебе ни ромашек, ни колокольчиков, а только строгий серый костюм и туфли на каблуках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Экосе́з – старинный народный шотландский танец.

Вернуться