Александр Надысев
Огненные драконы

От автора

Что мы знаем о нашем загадочном мире? Отчего и когда происходят землетрясения, цунами и какова их природа? Вот эти вопросы таинственные и неизведанные всегда интересовали учёных планеты. И если вначале учёные любовались природой, поражались стихиями гневных вулканов, то вскоре, осознав трагические последствия извержений, стали исследовать их. Пытаясь найти закономерности этих грозных природных процессов, они поняли, что главной задачей является своевременное предупреждение населения близлежащих и приморских городов о начавшихся извержениях вулканов, грозящими цунами. Начавшиеся на заре советской власти, исследования вулканов Камчатки принесли яркие достижения советских вулканологов, получивших мировое признание, которые невозможно обойти стороной. Их нужно знать и гордиться! Одним из таких достижений является удивительный двухкилометровый дрейф. Представляете, плыть как на льдине по раскалённому лавовому потоку вулкана Ключевской! Осуществили этот дрейф сотрудники Камчатской вулканической станции В. Ф. Попков и И. З. Иванов в 1938 году.

Несмотря на то, что описание дрейфа было опубликовано в «Бюллетене вулканической станции» №13 в 1946 году, распространилось скептическое отношение некоторых учёных-вулканологов к этому уникальному достижению, и тем более слышались сомнения о самом факте дрейфа и его научной значимости. Опираясь на недавно найденные в архивах документы, я решил попытаться опровергнуть эти сомнения в своей книге «Огненные драконы» и, убедить читателей в достоверности этого удивительного факта – дрейфе на лавовом потоке Ключевского вулкана. А так же на основе реальных событий рассказать об учителях, товарищах Попкова и его последователях.

Часть 1. Жажда открытий

Глава 1. В гостях у дракона

1934 год. Студенты ленинградского Горного института замерли, когда в аудиторию вошёл их любимый преподаватель.

– Как я очутился на краю смрадно дымящего кратера вулкана? Честно говоря, не помню, потому что ещё не успел перевести дыхание после труднейшего подъёма по его склону, – так начал свою лекцию геолог Владимир Иванович Влодавец, недавно вернувшийся из командировки по исследованию вулканов Ключевской группы на Камчатке.

Взволнованные студенты были просто шокированы услышанным. Они дружно заёрзали на своих местах и уже размечтались о путешествии к загадочному кратеру вулкана, а Влодавец продолжал интриговать:

– Когда же я глянул вниз в тёмную бездну двойного кратера, дымящего едкими газами, то моё нутро охватила предательская дрожь, и что-то таинственное и адское обдало меня смрадным дыханием. И всё же, справившись с волнением, я спустился вниз по сыпучему склону кратера. На дне этой дьявольской воронки, сквозь дым, я увидел жерло – огромную клокочущую «пасть дракона», затянутую раскалёнными шлаковыми обломками, и очень похожими на угли затухающего костра. Как заворожённый я оцепенел и не мог оторвать свой взгляд от шипящего огнедышащего жерла вулкана, из которого с треском вылетали то жуткие клубы тёмного пара, то мощные залпы камней. Они с диким шипением вылетали в небо и падали, рассыпаясь огненным веером в разные стороны. Хорошо, что я был настороже и постоянно оглядывался по сторонам. Но за одним таким камнепадом я не успел уследить, и раскалённые шлаки попадали рядом со мной. Всё же я успел отскочить в сторону, а то бы раскалённый шлаковый обломок угодил прямо в меня.

В полной тишине, затаив дыхание, студенты слушали не какую-нибудь скучную лекцию о теории вулканических пород, а впечатления настоящего вулканолога, побывавшего на вершине вулкана Ключевский и в его кратере.

А Влодавец, сам увлекаясь, продолжил:

– В кратере наступила какая-то гнетущая тишина. Я нагнулся и хотел молотком отбить кусок породы, как вдруг последовал взрыв и из жерла вулкана вырвался огромный столб тёмно-бурого дыма. И сразу из нутра жерла раздался глухой рокот «чудовищного зверя», затем последовал сухой треск, и яркая вспышка озарила жуткий выплеск расплавленных кусков красной массы. Огненный веер камней, так называемых вулканических «бомб», с глухим гудением взлетел в небо, и, рассыпавшись в небе, со свистящими звуками полетел вниз. Эти комья ещё мягкой расплавленной лавы с тупым звуком падали в разные стороны на тёмную, беспорядочно нагромождённую, шлаковую поверхность кратера, и медленно угасая, шипели и превращались в обычные бугры.

– Я стоял в полной нерешительности и мучился, то ли мне подойти поближе к жерлу кратера и набрать образцов лавы, то ли бежать из кратера, чтобы остаться в живых. Решив всё-таки более не испытывать судьбу, я ещё насобирал образцов вулканических «бомб», во множестве дымящихся вокруг меня, и поспешил убраться от этого «огненного дракона». Поднявшись по канату на край кратера, я вдохнул свежего воздуха и сразу стал спускаться вниз по внешнему склону вулкана. Чаще всего я летел по «сыпухе» ногами вперёд, как саночник на спине. Как я не разбился о камни, не знаю, но всё же с синяками добрался до нашего промежуточного лагеря. Там меня ожидал ужин и перепуганный проводник из села Ключи, не пожелавший подниматься со мной на вершину вулкана и тем более заглянуть в «пасть дракона».

Своими яркими, завораживающими рассказами Влодавец так увлёк студентов, что не все услышали звонок, возвещающий об окончания лекции. Выйдя из аудитории, они заполнили коридоры института и сразу заспорили между собой. Среди них было много девчонок, попавших в Горный институт по распределению ВЛКСМ, которые потрясены были услышанными рассказами об огнедышащих вулканах.

– В будущем нас с тобой ждёт жуткая романтика, – поделилась с подругой своими впечатлениями рыжая девчонка.

– А вот Попков рвётся на вулканы! Говорит, что ничего не боится и обязательно зачерпнёт из кратера горячую лаву, – восторженно ответила её подруга Ольга. – А ещё сказал, что для науки он может пожертвовать даже своей жизнью.

– Этот Попков – бесшабашный, – заметила рыжая девчонка, – но его любят преподаватели, особенно доцент Пийп.

Ольга вздохнула и мечтательно закинула голову:

– Владимир Иванович сказал, что готовится экспедиция на Камчатку. Вот бы нам попасть туда!

– Я, например, десять раз подумаю, прежде чем поехать с Владимиром Ивановичем Влодавцом на Камчатку, – сказала рыжая, пригладив свои вихры.

Она рассмеялась и показала рукой:

– Да вон он, наш преподаватель, побежал куда-то.

– А я бы хотела побывать на Камчатке, познакомиться с вулканами и Попковым, – перебила её Ольга и восторгом посмотрела на уходящего Влодавца. – Как же романтично было бы наблюдать с Владимиром Ивановичем извержение «огненного дракона»! И вовсе необязательно сжигать себя в нём. Ха, ха, ха!3

Глава 2. Не пущу

На тёмном проспекте Ленинграда среди своих собратьев теснился старый доходный дом и таинственно светился окнами. В уютной квартире этого дома было тихо, и только старинные часы громко отбивали время. А время было позднее, и Ниночка Шаврова уже стала волноваться.

– Где же мой муж? – удивлялась она.

Как вдруг в квартиру стремительно ворвался её муж Владимир Влодавец и закричал:

– Почему не встречает меня жена с рюмкой?

– Тише ты, сына разбудишь, – тихо предупредила его жена.

Владимир, прикрыв ладонью рот, проговорил:

– Меня распирает удовольствие объявить тебе, что все студенты, прослушав мою лекцию, теперь желают обнять камчатские вулканы.

– Да, ты умеешь увлечь, кого угодно, – заулыбалась Нина. – Ужинать будешь? Может супчику?

– Всего и много, – раздеваясь, ответил Владимир и сразу устремился на кухню. – Я голоден, как волк!

Нина Шаврова, подкладывая мужу жареную картошку, спросила:

– А что с экспедицией на Камчатку, заглохла что ли?

– Что ты, всё закрутилось так, что все «стоят на ушах». Академик Заварицкий поручил нам в посёлке Ключи построить тёплый дом, и в нём организовать всесезонную вулканологическую станцию.

– И всё то?

– А ещё мне предстоит организовать разные экспедиции на вулкан Ключевской и исследовать его.

И Влодавец вдруг услышал, как гром с небес:

– Как романтично! Вулканы! Я тоже хочу с тобой в экспедицию! И не возражай, Вова!

– Ни в коем случае! – вскричал он. – Ведь мы будем жить в голой тундре и лютой зимой спать в палатках.

Он никак не ожидал от жены таких эмоций и подумал:

«Это какое-то извержение вулкана!»

– Ну и что, – вскочила Ниночка с места. – Меня это не пугает! Так, кто в списке экспедиции? Говори! С тобой едут химики, вот с ними я и буду работать на вулкане.

– Ишь, чего удумала! – вскричал Владимир и пошёл на попятную. – Но кто за тебя поручится, может академик Заварицкий? И прекрати истерику, не то сына разбудишь.

– Ага, как писать статьи, то где Ниночка, а как тебя попросить, то нельзя?

– Ладно, ладно, успокойся, – примирительно заулыбался Владимир, – Ты ведь только корректируешь статьи и переписываешь их своим круглым почерком.

– Разве этого мало? – вспылила Ниночка. – Всё! Более слушать ничего не хочу. Бери меня в экспедицию и всё тут!

– Хорошо, хорошо, – поднял руки Влодавец. – Только как быть с нашим сыном?

– Не беспокойся, – быстро ответила Ниночка, – его возьмёт бабушка.

– И всё равно тебе нечего ехать в такую глушь! – не сдавался Владимир.

– Говоришь за меня поручиться некому? – опять вскипела Ниночка. – Так я пойду к академику Заварицкому, и пусть только мне откажет. Я сразу припомню его приставания к девицам и ещё кое-что!

– Ну, ты даёшь, – покраснел Влодавец. – Страшно подумать, что будет с академиком, когда ты на него наскочишь.

– А ты как думал, – вновь вскипела Ниночка. – Я тебя в экспедицию всё равно одного не пущу, вдруг там найдёшь какую местную красавицу? Такие случаи бывали.

– Да там, в тундре, только волки да медведи водятся.

– Ты мне зубы не заговаривай, – нависла над мужем Ниночка. – Я всё равно поеду с тобой на Камчатку!

«Вот вздорная баба, что ей в голову взбредёт, того ничем не выбьешь, – подумал Владовец. – Надо будет самому переговорить с Заварицким о Ниночке, и думаю, не откажет».

Он покачал головой и расхохотался:

– Ладно, всё будет хорошо! Идём спать, уже поздно!

Глава 3. Первые шаги

В августе 1935 года после долгого путешествия вулканический отряд Камчатской экспедиции прибыл в посёлок Ключи. Начальник экспедиции Владимир Влодавец сразу велел рабочим ставить палатки, а хозяйственнику Кустову заняться кухней. Довольный выбранным местом, он обернулся к рабочим и весело прокричал:

– Не расслабляться, ребята, скоро поужинаем! Да, и кухню ставьте отдельно.

– Знамо дело, – откликнулись рабочие, – а поесть не помешало бы.

Вскоре рабочие, установив палатки, развели костёр, и сразу вкусно запахло. Влодавец, что-то вспомнив, подошёл к кухонной палатке и спросил повара Кустова:

– Куда вылил помои?

– Вон, туда за бугор, – ответил повар, – да и все отходы туда же.

– Очень близко от лагеря, – заволновался Влодавец и вдруг вскипел. – Я же предупреждал тебя, что надо закапывать отходы кухни. Предупреждал?

– Виноват, – побледнел повар, – торопился накормить.

– Жаль. У нас теперь будут проблемы, – покачал головой начальник и ушёл.

Ругаясь, Влодавец вернулся к сотрудникам, которые в ожидании каши на тушёнке расселись вокруг костра. Они стали расспрашивать его о предстоящих делах.

– Владимир Иванович, когда же мы займёмся исследованиями вулканов? – первым спросил студент Виктор Попков. Да, да, именно тот Попков, который добился своего участия в этой экспедиции.

– Подготовимся и тогда двинемся на вулканы, – спокойно ответил начальник и, вдруг всех предупредил. – Никаких продуктов в палатках не держать. Уразумели?

– Что такого, Владимир Иванович? Почему?

– Могут наведаться «мишки». Понятно?

– Ну, на это зверьё у нас есть ружья, – ответил Попков.

А химикам Иванову с Шавровой было не до этого, они спорили с топографом Дьяконовым.

– Мы с Ивановым первыми заберёмся на вулкан, – горячилась Шаврова.

– Ну, уж нет, – смеялся Дьяконов, – только после меня.

– Давайте лучше дослушаем начальника, – перебил их Попков, – а то с вулканами одна неизвестность и потом вы слышали про медведей?

– Хорошо, – улыбнулся Влодавец и стал пояснять. – Пока рабочие не построят дом, мы будем жить в палатках и работать «в полях», значит на вулканах! И главное, товарищи учёные, будем следовать инструкциям академика Левинсон-Лессинга. Понятно? Сейчас почитаю, вот выдержка из инструкции: «… это наблюдение за динамикой вулканических процессов, выполнение режимных геохимических исследований, изучение особенностей продуктов извержения вулканов, сбор данных о характере вулканической деятельности, типы извержений и их систематизация…».

Он посмотрел на коллег и назидательно произнёс:

– Мы должны исследовать вулканы Ключевской группы, разработать методы прогноза извержений и вулканического районирования, чтобы заранее предупреждать население об извержениях! Нас, мои коллеги, на полевых работах ждёт не только романтика. Будем ходить много, далеко и высоко! Ведь наши геодезические точки находятся на высоте 1500-3150 метров над уровнем моря.

Влодавец посмотрел на всех и, улыбаясь, спросил:

– Так за что мы любим профессию вулканологов?

И сам ответил:

– Любим за романтику, красоту сопок, восхождения на огненные вулканы и запахи серы. А теперь, товарищи, всем спать.

Глава 4. Неспокойная ночь

Члены экспедиции долго не ложились спать, но вскоре всё же угомонились. Попков проснулся из-за каких-то шорохов и вылез из палатки. Стояла тёмная ночь, ни огонька.

«Отлить что ли», – подумал Попков и решил отойти подальше от палатки.

Как вдруг он заметил, как на него из темноты надвинулась большая туша.

– Кажется, это медведь, – вскрикнул Попков и, помня наставления начальника, стал медленно пятиться к своей палатке. Обернувшись, он увидел, как у палатки Влодавца мелькнула чья-то большая тень.

«Что? Ещё медведь? Да сколько их тут?» – подумал он, и сразу прозвучал выстрел.

Тень бросилась в тундру, за ней из палатки понеслась другая. А медведь Попкова замер на месте, чавкнул и бросился за ними вдогонку. В палатке зажёгся свет и вышел Влодавец с ружьём.

– Что, Попков, наигрался с медведями?

– Что вы, я отошёл по нужде и только, – оправдывался Попков. – А тут их, медведей, ужас сколько!

– Ладно, на будущее будь осторожен, – прозвучал из темноты голос начальника и, увидев вылезающих учёных, он сказал:

– А теперь всем спать. Больше «гостей» не будет!

***

Утром все сидели у костра, пили чай и делились ночными впечатлениями.

– Надо же, и почему к нам пришли медведи? – спросила Шаврова.

– Да и меня чуть не обнял мишка ночью, – рассмеялся Попков.

– А я всю ночь не мог уснуть, – жаловался Дьяконов. – Всё чудились звери.

Влодавец слушал, слушал и возмутился:

– Я вас предупреждал быть аккуратнее с продуктами. А в результате, что случилось ночью? Повар вылил отходы пищи недалеко от палатки и привлёк на эти запахи «мохнатых», а у Шавровой в вещмешке шоколад, так медведь чуть не залез к нам в палатку на запах. Так я его пугнул выстрелом, и хорошо, что всё обошлось! Так что, товарищи, будьте осторожнее с «мохнатыми».

– Владимир Иванович, с медведями понятно, а может, завтра пойдём на вулкан? – напомнил студент Попков. – Я давно мечтал забраться на его вершину.

– Да подожди ты, надо подготовиться, как следует, – одёрнул его химик Иванов, – и я ещё не собрал свои приборы.

– Прав наш химик, – улыбнулся Влодавец. – Нужно серьёзно готовиться к восхождению на вулкан. А ещё нужно научиться мгновенной реакции на его склоне, чтобы спасти себя и своих товарищей от непредсказуемости извержения вулкана. На склоне этого гиганта всё может произойти, вдруг лава польётся или камнепад случится или накроет тебя пеплом.

– Мы на всё готовы! – распетушился Попков.

– Не торопись Попков, – рассмеялся Влодавец. – Знаете, в 1932 году я был свидетелем извержения Ключевского вулкана. Адреналина там получил с избытком! И знаю, как нас может встретить этот огнедышащий «дракон». Поэтому нам предстоит заняться подготовкой к восхождению на вулканы Ключевской группы, а затем мы исследуем Плоский Толбачик.

– Наверное, мы не первыми идём на Ключевской вулкан? – спросил неугомонный Попков. – Так ведь?

– А кто? – окружили его вулканологи. – Кто был?

– Многие дилетанты пострадали на этом восхождении, – ответил Влодавец. – В 1878 году трое учёных пытались покорить Ключевской вулкан, но только одному посчастливилось вернуться в Ключи, это был Гаус, который после восхождения разболелся и еле выжил. И только в 1931 году Семёнов и Дингенс совершили подъём на Ключевскую сопку и сделали фотографии её кратера. В мае 1935 года кратер вулкана, мирно дремавший, вдруг оживился. И сейчас его вершина почернела, а столб пепла постоянно висит над ним. Вот к нему-то мы и собираемся в гости.

– Когда же мы пойдём? – опять заныл Попков. – Страсть как хочется обнять «дракона».

– Не торопись, Попков, – стал терпеливо объяснять ему Влодавец. – А пока мы ждём доставку строительных материалов для постройки зимней станции, будем вести визуальные наблюдения за вулканами. Да и мы ещё не готовы к походу на Ключевской вулкан. У нас нет даже лошадей, на которых можно было бы подъехать к подножью вулкана. Ведь от посёлка Ключи до подножья вулкана более 30 километров. К тому же весь путь на лошадях осложнится многочисленными оврагами, заросшими густыми кустами, через которые нам придётся продираться.

– А дальше как?

– Достигнув лугов, мы поставим палатки, и уже пешком с кукулями¹ за плечами, верёвками и приборами двинемся по склону вулкана к его кратеру. Запомните, товарищи, кратер, как настоящий «дракон», никогда никого не прощает. Он ждёт нас, чтобы встретить своим смрадным дымом и веером раскалённой лавы.

– Тяжело нам будет идти к этому «дьяволу», – почти одновременно отреагировали Попков и Иванов и, посмотрев друг на друга, рассмеялись. – Но мы не боимся.

– А мне так хочется полюбоваться на вулканы, – заметила химик Шаврова. – Просто не терпится!

– Вот, вот, полюбоваться …, – посмотрев на жену, вскипел Влодавец. – Я рассказывал вам для того, чтобы вы поняли, что путь к вулкану труден и с этим «демоном» шутки плохи! И поэтому надо серьёзно готовиться не только к восхождению на вершину вулкана, но и к его спуску. А пока будем изучать склоны Ключевской сопки.

Бревенчатый дом вулканологической станции, хотя медленно, но строился. Вовремя не были доставлены брёвна, брусья, не хватало оконных рам, дверей, даже шифер на крышу везли на оленях из Петропавловска-Камчатского очень долго. И только в апреле группа Влодавца, перезимовав в палатках, въехала в построенное здание станции, а Попкову торжественно доверили повесть табличку «Вулканостанция Ключи». Это был одноэтажный дом со служебными и жилыми помещениями, одиноко стоящий на отшибе посёлка Ключи.

– Вот здесь мы и заживём! – радовался больше всех Влодавец. – Здесь на станции будем работать днём и ночью. Так, ребята?

И Влодавец не шутил, он организовал круглосуточное наблюдение за состоянием активных вулканов, и теперь ежедневно следил за правильностью ведения записей в журнале наблюдений. Зимой, несмотря на лютые морозы, были предприняты поездки на собаках к просыпающимся вулканам, где велись визуальные наблюдения за периодичностью их выбросов. За это время была собрана масса научных материалов, и сотрудники станции радовались месте с Влодавцом, что они не зря терпели нужду и невзгоды при сборе этих ценнейших материалов по исследованию Ключевской группы вулканов.

Холодная и ветреная весна быстро сменилась прохладным летом. Вот такая камчатская погода! В новом доме станции топили печь, и было тепло и уютно. Вулканологи ужинали, обсуждали свои научные гипотезы и, перебивая друг друга, спорили.

– Скучно нам здесь, – жаловались они. – Что мы ходим вокруг, да около. Когда же будут настоящие полевые работы?

И вдруг учёные услышали голос «академика», так они за глаза называли своего начальника.

– Что я слышу! – раскричался Влодавец. – Главная задача, товарищи, нами ещё не решена, а вы скисли.

– Какая? Владимир Иванович?

Первым за него ответил Попков:

– Мы ещё не были в кратере вулкана. А что, погода благоприятствует восхождению? Да? Тогда идём в поход!

– Самое время отправиться на вулкан Ключевской сопки, – улыбнулся Влодавец, – Он ведь вновь закурился!

Глава 5. В пасть дьявола

И только в августе 1936 года вулканологи во главе с Влодавцом отправились на вулкан Ключевской. Вечером, прибыв к самой подошве вулкана, они установили палатки, отослали рабочих с лошадями обратно в «Ключи» и стали готовиться к восхождению. Ночью Дьяконов вышел из палатки полюбоваться звёздным небом и тихо позвал Попкова. И вдруг он увидел горящие глаза зверя.

– Кто это? – попятился Дьяконов.

– Это рысь с «горящими глазами», – засмеялся Попков. – Видал, сидит и смотрит на нас «гостей».

Он поманил её:

– Кис-кис-кис!

Рысь словно остолбенела, и вдруг резко прыгнула в темноту. На шум вышел Влодавец и спросил:

– Что тут у вас?

– Кошку спугнули, – рассмеялся Попков.

– Рысь что ли? – переспросил его начальник. – Всё ребята, спать!

Ранним утром исследователи вышли из своего лагеря, и друг за другом стали взбираться по сыпучему склону вулкана. Впереди шёл Влодавец с женой, за ним Попков с Ивановым. Подъём был трудным. Ботинки исследователей проваливались в рыхлую породу склона, глаза разъедала шлаковая пыль. Дышать становилось всё труднее и труднее. И вдруг, перебираясь через очередную шлаковую трещину, Попков увидел, как прямо на него со склона на животе стала сползать Шаврова. Она вскрикнула, когда Попков схватил её за ноги.

– Благодарю, Виктор! – оглянулась на него она, и поспешила догонять мужа.

Попков не раз думал об этой неунывающей женщине и сейчас неожиданно спросил Иванова:

– А как Шаврова попала в экспедицию?

– Ты что не знал? – удивился Иванов. – Нина Шаврова по профессии химик, и лет десять тому назад вышла замуж за успешного геолога Влодавца. Она со скандалом настояла на том, чтобы её взяли в экспедицию.

Иванов поправил вещмешок и продолжил:

– И это ещё не всё! Эта сумасшедшая Шаврова оставила в Москве с бабушкой маленького сына, и отправились с мужем на далёкую Камчатку.

– Зачем? – спросил Попков.

– Чтобы не потерять мужа, а то подхватит местную камчадалку, – рассмеялся Иванов. – Поспешим, а то мы отстали. Вон уже наши ставят палатку.

Влодавец с женой уже поставили палатку промежуточного лагеря и приветствовали отставших товарищей. Заметив болезненное состояние жены, Влодавец приказал ей:

– Ты совсем выдохлась и плохо выглядишь. Оставайся в палатке, а мы быстро обернёмся!

Передохнув, вулканологи продолжили своё восхождение уже втроём, а уставшая Шаврова только помахала им вослед. Влодавец, чертыхаясь, первым карабкался по склону, за ним еле поспевали Попков с Ивановым. На вершину Ключевской сопки группа поднималась 12 часов. Это был изнурительный подъём. Ботинки исследователей то вязли в зыбком шлаке, то вовсе не держались на склоне, и вулканологи скатывались вниз, затем упорно лезли к «пасти дракона». Их глаза слезились от вонючего газа, и дышать, даже сквозь платки, было просто невозможно.

Наконец, вулканологи один за другим взобрались на край кратера и посмотрели вниз. Они содрогнулись от мрачных объятий этой жуткой бездны, которая чадила своим диким смрадом и ждала их… Кратер вулкана, разделённый скальной перемычкой, встретил вулканологов глухим пугающим ворчанием и едким буро-серым дымом. Из пасти дракона изредка вылетали раскалённые камни и хорошо, что в сторону от вулканологов. Они закрепили канат для спуска в кратер и ждали команды.

– Спускаемся, – прокричал Влодавец и, ухватившись за канат, стал первым спускаться вниз.

За ним в кратер стали по очереди спускаться остальные исследователи.

– Попков, не подходи так близко к фумаролам², – кричал ему Влодавец. – поджаришься!

– Я быстро, – ответил Попков и ловко подхватил образец лавы.

Дышать в кратере становилось ещё тяжелее, но вулканологам, закрывшимися платками, всё же удалось отобрать образцы вулканического песка, лавы и пробы фумарольных газов. Влодавец измерил температуру, и оказалось, что она -14 градусов, а высота вулкана по анероиду была – 4860 метров. Попков, а за ним Иванов рванулись было к жерлу вулкана, но их одёрнул Влодавец:

– Не лезьте к жерлу, не то сгорите, а мне отвечать за вас!

Попков не мог ослушаться начальника и послушно понёс образцы лавы к склону кратера, с обидой думая: «Когда стану начальником экспедиции, то уж точно посмотрю в жерло вулкана, и ещё зачерпну из его зева лаву».

И только когда вся группа поднялась на гребень кратера, Влодавец выдохнул с облегчением: «Хорошо, что всё обошлось!» Закончив с намеченными исследованиями, группа Влодавца стала опускаться вниз по рыхлой, непредсказуемой «сыпухе» склона. Это был крайне тяжелый и опасный спуск. Бока и локти вулканологов были отбиты от постоянных падений, башмаки не выдержали такой агрессивной среды и были сбиты. А сверху летели обугленные камни, и надо было постоянно оглядываться, чтобы не получить нежелательные удары по голове. Так контролируя ситуацию, группа Влодавца без особых приключений поздно вечером вернулась на промежуточный лагерь. Их радостно встретила Нина Шаврова и сразу предложила:

– У меня ужин готов, садитесь к костру.

Вулканологи замотали головами и в изнеможении рухнули на камни, а Влодавец, с облегчением вздохнув, впервые улыбнулся:

– Я вам честно скажу, меня больше радует удачный спуск, чем восхождение на вершину вулкана и в его дьявольский кратер.

– Да, уж спуск был непростой с синяками да ссадинами, зато как хорошо расслабиться на камнях, – подтвердил Попков и, увидев летящий по склону здоровенный камень, крикнул, – Берегись! Вон ещё один, но и этот не по нашу душу!

Вулканологи уселись возле костра и стали ужинать. Шаврова, разливая чай, слушала вулканологов и вдруг заявила мужу:

– В следующий раз я обязательно пойду с вами.

Влодавец заулыбался и ответил:

– Возьмём, как только ты поправишься!

А Иванов поднял кружку с чаем и воскликнул:

– Как здорово, что мы живы!

– Жаль, что мы с тобой не заглянули в жерло вулкана, – посетовал Попков.

– У тебя всё ещё впереди, ещё насмотришься, – ответил за Иванова Влодавец, – а мы свою задачу выполнили – собрали образцы и взяли пробы газов.

Они ещё долго сидели у затухающего костра и обсуждали приключения, хрустя сухарями. Наконец, Влодавец встал и подытожил:

– Главное, как сказал Иванов, все живы, а теперь всем спать!

Но самому ему не спалось, и он с удовольствием думал о своей жене.

«Моя Ниночка, герой, – ворочаясь, думал он, – это надо же, поехать со мной в труднейшую экспедицию. А я ведь предупреждал её, что придётся зимовать в палатках, пока не построим здание станции. Она смеялась, мол, с тобой хоть на край света, а спать в палатке очень романтично! Вот теперь ворочается во сне и, конечно, беспокоится о нашем сыне».

Утром снова предстоял спуск с вулкана, но уже более пологий и поэтому вулканологи справились с ним значительно легче. Вулкан посылал свои «гостинцы» на прощание, и они летели, зарываясь в рыхлый склон. Но один из камней всё же сопроводил вулканологов. Он со свистом пролетел мимо них и успокоился где-то внизу.

– Слава богу, обошлось, – подумал Влодавец, и крикнул:

– Не расслабляться. Смотреть в оба!

Когда же исследователи спустились к подножью вулкана, то увидели своих лошадей и рабочих, которые прибыли в этот раз вовремя. С чувством сожаления и какой-то неудовлетворённости покидали вулканологи уже родной вулкан. Оглядываясь, они прощались с огромным исполином, который гудел: «Меня забыть невозможно. Возвращайтесь!»

Как только группа вулканологов вернулась на станцию Ключи, то первым делом затопили баню, после которой за обильным столом пили спирт, закусывали и вспоминали о вулкане – милом «дракоше» и своих приключениях. Несмотря на усталость, все разошлись по комнатам только поздно вечером и, забравшись в привычные кукули, заснули мертвецким сном. Но Вловавцу, как всегда, не спалось. Он лежал на спине и думал:

«Хорошо здесь в новом доме вулканостации «Ключи», и работается здесь спокойно без всякого начальства!»

Он в своём кукуле повернулся на бок и проворчал:

– И везёт же Сашке Меняйлову, он в следующую смену здесь на новой станции будет начальствовать в тепле и уюте.

Глава 6. Молодая чета

Студенты Московского геологического института отчаянно спорили между лекциями, обсуждая своих преподавателей.

– По григорианскому календарю 1936 год – високосный год, – вмешался в споры вихрастый студент. – Мне отец говорил, что этот год нашей эры, 6 год 4-того десятилетия 20 века 2-го тысячелетия. Вот!

– Ну и ну, – расхохотались его друзья. – Расскажи что-нибудь поинтереснее.

– Ладно, только секретно …– слушайте. Среди сотрудников института ходят слухи о любовном романе Меняйлова с молоденькой Софьей Набоко.

– Не тяни! Выкладывай, что слышал!

– Все говорят, Сашка Меняйлов так и льнёт к новенькой девчонке Софье, – выдавил из себя всё тот же вихрастый студент.

– А она? Как она?

– Кажется, не против.

– Фу, какая чушь! Во-первых, он не Сашка, а Александр Меняйлов, – поправил его студент топографического отделения Турбабо, – во вторых они однокашники, а то, что встречаются, это их дело. Когда Софью Набоко из Ленинграда перевели на работу в Московский геологический институт, то сразу направили геологом в Дальневосточную партию.

– Ну и что? – удивился студент, взъерошив свои непослушные вихры.

– А то, – передразнил его Тубабо, – что после возвращения из экспедиции она в соавторстве с Меняйловым опубликовала статью «К вопросу о нахождении платины на Дальнем Востоке». Об этом все только и говорили, а некоторые и сейчас завидуют.

Студент хмыкнул:

– Значит, Меняйлов влюбился в Софью, и поэтому помог ей написать статью. Теперь понятно, почему их можно было видеть вместе.

– Ты ещё не всё знаешь, – заверил его Турбабо. – Они недавно тихо поженились, а на их свадьбе был академик Заварицкий, их преподаватель. Он-то молодой чете и предложил ехать на Камчатку.

– Повезло же им! – вскричал студент.

– Ты почитай внимательно их статью,– стал разъяснять Турбабо. – Они же химики, и их влечёт не романтика вулканов, а изучение химии Земли, условий формирования пород, минералов и рудообразующих растворов. А где, если не на вулканах, эти процессы можно увидеть? Вот они и хотят на Камчатку, поближе к вулканам!

– Тогда понятно, почему Софью с Меняйловым направляют в Камчатскую экспедицию, – заговорили студенты, а Турбабо добавил:

– Они едут во вторую смену на вулканостанцию Ключи и начальником назначили Александра Меняйлова. А то Сашка, Сашка!

***

В этом же году на Камчатку в новое здание станции «Ключи» прибыла группа вулканологов во главе с Меняйловым, в состав которой вошли топограф Турбабо, химик Иванов, геохимик Набоко. Начало своей работы на станции все решили отметить восхождением на вершину вулкана Ключевской. И поход на вулкан начался. Чтобы попасть в Камчатскую экспедицию Софья Набоко скрыла свою беременность не только от академика Заварицкого, но и от своего мужа Меняйлова. И теперь при восхождении на вулкан она сильно рисковала, но по молодости верила в свои силы. Она, карабкаясь по склону вулкана, сильно переживала. Когда же она поднялась на гребень вулкана, то увидела перед собой панораму синеющих сопок и облака над ними. Сердце учащённо билось, и её охватили смешанные чувства, вызванные тайным страхом перед мужем, а с другой стороны радостью успеха. Софья подавила чувство страха, посмотрела вниз и, увидев дно кратера, ахнула.

«Какое безобразное нагромождение осколков чёрных пород, жуть какая-то! – подумала она, еле сдерживая своё дыхание. – А какие клубы белого пара вылетают из этих мрачных камней в небо, да ещё с диким гулом. Ужас! Эти осколки породы ещё сохранили свой первоначальный вязкий облик. Надо бы спуститься вниз и как следует исследовать пары вулкана».

Она, наконец, обрела спокойствие и, подняв руки, закричала:

– Я покорила вулкан!

И тут же задохнулась от сизого дыма, окутавшего её.

Софья плотнее закрыла лицо платком и схватилась за локоть мужа, стоявшего рядом. Иванов с топографом Турбабо уже спускались вниз в кратер, а Меняйлов спросил жену:

– Боишься?

– Немного трушу, – созналась Набоко. – но я обязательно спущусь вниз, вслед за вами.

– Ну, ну. Держись за меня, – велел Меняйлов и стал с женой спускаться вниз.

Дно кратера было заполнено огромными застывшими глыбами серо-чёрной породы, и это было что-то ужасное.

– Они действительно сохранили свою первозданную структуру, – вскрикнула Набоко. – Смотри, огромные камни загромоздили всё дно кратера.

– Это какие-то куски каменного теста, которые скатались и слиплись меж собой, – подтвердил Меняйлов. – А в нескольких местах в трещинах виднеются пылающие жерла разной величины. Видишь, оттуда с диким рёвом вырываются газы. Вот бы взять пробы, но это очень опасно.

Ботинки на асбестовой подошве быстро нагревались, стоять на месте не было никакой возможности, и поэтому Софья Набоко решительно направилась к ближайшей фумароле.

– Хочу взять пробы газов вон из той трещины,– сказала Набоко, – Помоги мне.

– Сейчас, – откликнулся Меняйлов, держа в руке термометр. – Впрочем, тебе поможет Иванов. Сейчас подойдёт.

Когда Набоко с Ивановым наполнили баллоны газом, то обомлели.

– Я вижу, – закричала Набоко, – вон у ближнего жерла вырвался огромный столб едкого пара.

– Как какое-то извержение, – подтвердил Иванов.

– Его стенки так и пышут жаром, не подойти, – проговорила Набоко.

– Ой, – закричала Набоко, – из жерла с грохотом вырвался чёрный дым, показались языки адского пламени и полетели вулканические бомбы. Берегись!

Меняйлов, увидев извержение, схватил жену за руку и закричал

– Иванов, Турбабо! Бежим!

Трудно было возвращаться. Приходилось двигаться по острым камням и большим затвердевшим, но ещё тёплым «бомбам», очень похожим на черепах. Ботинки вулканологов то и дело вязли в сыпучем песке. Они с трудом вытаскивали ноги из песка и попадали на острые шлаковые завалы.

– Это какое-то наказание, – ворчал Иванов.

– Осторожно, Софья, не наступи на острую глыбу, – тащил за собой жену Меняйлов.

– Тут не знаешь, на что смотреть – то ли летящие «бомбы», то ли на то, что под ногами, – оправдывалась перепуганная Софья.

И вдруг сквозь непрерывный шум услышала, как муж вскрикнул от боли.

– Кажется, подвернул, – захромал Меняйлов, – но ничего я дойду.

Иванов догнал их и вместе с Турбабо помог Набоко и Меняйлову подняться на гребень кратера. А далее вулканологи «скатились» по склону вулкана и благополучно вернулись на стацию Ключи.

Так Софья Набоко, поднявшись на вершину вулкана Ключевской, стала первой женщиной заглянувшей в его кратер. А раздосадованный Меняйлов, последним узнав о беременности Софьи, сильно ругался. Но ему пришлось смириться с этим, а подумав, он даже стал гордиться подвигом своей жены. Меняйлов, спокойно работая в лаборатории с Набоко, неожиданно получил из Ленинграда телеграмму.

– Похоже, – поделился он с женой, – меня оставляют начальником станции на следующий год, а в третью смену пришлют Виктора Попкова.

– Поздравляю, а мне придётся ехать в Ленинград, рожать, – улыбнулась Софья Набоко. – Обо мне не беспокойся, всё будет хорошо и у нас родится сын-вулканолог, весь в тебя!

Глава 7. Начало пути

Конец мая 1938 года. Выпускной вечер в Ленинградском университете был в самом разгаре. В зале было шумно, оглушая всех танцующих, гремел духовой оркестр. Выпускник Виктор Попков, как всегда озабоченный предстоящей экспедицией, отказываясь танцевать, быстро вышел из зала. Пахнуло прохладой, и вдруг он натолкнулся на двух девушек.

– Прошу прощения, – посторонился Виктор, и удивился. – Ленка? Ты что здесь делаешь?

– Мы с подругой ждём тебя, – ответила его сестра.

– На кой чёрт? – хотел было отмахнуться он, но сестра властно взяла его за локоть и представила свою подругу.

– Ольга, – скромно представилась она.

Виктор кивнул головой, но увидев бездонные серые глаза, обомлел и пролепетал:

– Виктор Попков.

– Знаю вас! – улыбнулась Ольга. – А я учусь в университете на 3-ем курсе, и много о вас слышала от доцента Пийпа, который постоянно ставил вас в пример. И когда Лена предложила нас познакомить, то я сразу согласилась. Мне хочется как можно больше узнать о камчатской экспедиции, в которой вы участвовали, будучи ещё студентом.

– Идёмте, – предложил Виктор, – я по пути постараюсь рассказать. Мы студенты, изучая труды Левинсона-Лессинга, наткнулись на его высказывание об организации постоянно действующей станции по наблюдению за вулканами на Камчатке. И загорелись этой идеей настолько, что выступили в деканате с инициативой построить своими руками постоянную вулканическую станцию у подножья вулканов, чтобы вести наблюдения за вулканами летом и зимой.

– Надо же! – изумилась Ольга.

– Президиум АН СССР утвердил постановление об организации Камчатской вулканологической станции, а место было выбрано в селении Ключи. Стали готовиться к экспедиции, а мы студенты мешались под ногами, стараясь помочь. Тогда мой научный руководитель Левинсон-Лессинг, сначала смехом, а потом всерьёз, предложил мне участвовать в полевых работах на вулканах Камчатки. Я был на седьмом небе от счастья!

– Повезло то как! – воскликнула Ольга и неожиданно предложила. – Вы меня проводите?

– Конечно, – ответил Виктор и пошёл с двумя девушками прямо по мостовой.

– А что дальше? – нетерпеливо выпытывала Ольга. – Неужели построили?

– Уже в сентябре 1935 года в селении Ключи заработали вулканологи, и была сделана первая запись в журнале наблюдений за вулканом Ключевской. Это была первая смена зимовщиков, в которую вошли: начальник Влодавец, химики Иванов и Шаврова, топограф Дьяконов, хозяйственник Кустов и я, студент Попков. Трудные испытания пришлось преодолеть, ведь здание станции пришлось достраивать зимой. Спали мы в палатках и грелись у буржуйки, пока не построили красивый дом. А в апреле следующего года мы уже въехали в новый дом – станцию Ключи.

Сразу начались полевые работы на вулкане Ключевском. В августе начальник Влодавец, после долгих колебаний, взял нас с Ивановым в поход на вершину вулкана. Это было незабываемо! Высота вулкана 4800 метров, вроде бы и небольшая для альпинистов, но для нас оказалась труднейшей. Мы шли без всякого специального снаряжения. Скользили и падали, падали и лезли вверх. Зато поднявшись на вершину, были поражены масштабом кратера вулкана. Какая мощь! А осенью прибыла вторая смена Камчатской экспедиции, и я вернулся в Ленинград, и даже написал две статьи. Вот и всё, кажется!

– Хочу ещё! – попросила Ольга, когда они подошли к её дому. – Что потом?

– Ладно, ладно, слушай, – успокоил Попков. – В январе 1937 года я защитил свою дипломную работу, а 31 мая 1938 года я получил диплом и квалификацию «научный работник 2-ого разряда в области геологии».

– Где же вы будете работать? – спросила Ольга.

Попков как-то замялся и неохотно ответил:

– Недавно, 15 мая 1938 года, меня назначили исполняющим обязанности начальника третьей смены Камчатской вулканостанции с окладом 600 рублей, и я сейчас весь в сборах.

– Ничего себе, братец. Ты же ещё не получил диплом! – вскричала сестра. – Какое резкое повышение в должности!

– Как же вам повезло! – аж подпрыгнула Ольга. – Я тоже хочу туда, может меня отпустят на Ключи?

– Лучше учись хорошенько, а там посмотрим, – улыбнулся Попков, – Так что осенью я буду на вулкане Ключевском!

– А письма куда писать? – спохватилась Ольга, удерживая его.

– На Ключи, – на ходу ответил Попков. – До востребования!

Глава 8. Напутствие

Ещё утром Виктор Попков попросил своего преподавателя доцента Бориса Пийпа встретиться перед своей поездкой на вулканостанцию Ключи и обсудить все сложности предстоящих исследований. Борис Пийп очень переживал за своего студента Попкова.

«Справиться ли он? – думал он. – Ведь ему предстоит исследовать Ключевской вулкан, а он так молод и горяч! Может натворить на вулкане всякое. Правда, Влодавец отзывался о нём неплохо, но предупредил меня о его бесшабашности и мальчишеском бесстрашии, а это всегда чревато последствиями. Сколько погибало людей на вулканах, множество – таких храбрых и бесстрашных. Вот и сейчас, где он пропадает? Ведь договорились же о встрече».

И вдруг в кабинет влетел Виктор Попков и закричал:

– Борис Иванович, я придумал!

– Что придумал?

– Мы скрутим из проволоки каркас, на него уложим асбестовые листы, и это будет наш плотик, с которого мы и с Ивановым будем производить замеры лавы, сползающей по склону вулкана. Как я придумал?

– Неплохо, только нужно сделать плотик на ножках, чтобы ветром продувался. Тогда на него можно вставать и делать измерения, не то сгоришь. Ведь температура лавы в начале её выброса из кратера более +1000 градусов.

– Проветривание, конечно, сделать надо, но как? – призадумался Попков. – Ведь ножки плотика провалятся в корку лавы.

– Да, получается сложно! – покачал головой Пийп. – Не делать же двойной плотик, да и как его везти в Ключи? Надо думать. Слушай, может, с середины потока начнёте измерение лавы?

– Ну, уж нет, – сразу парировал Попков. – Надо узнать температуру лавы по всей её длине. В крайнем случаи, буду чем-нибудь черпать лаву и в сторонке измерять её температуру.

– Трудно вам будет, но я надеюсь на успех. И особо не рискуй, ты же едешь начальником станции и за всё в ответе, – предупредил его Пийп.

– Справлюсь, Борис Иванович! Нам же с Ивановым выдали асбестовые ботинки и костюмы из асбестовой ткани, так что не сгорим. А ещё надо бы достать очки для сталеваров или щитки для защиты глаз, а так я собрался и готов к экспедиции на вулкан.

– Очки я постараюсь достать, – успокоил его Пийп, – но ты думай, крепко думай!

– Через два дня я уезжаю, – вставая, улыбнулся Попков. – Там на месте что-нибудь придумаем!

– Желаю тебе удачи, – проговорил Пийп. – Эх, как бы я хотел поехать на вулканы, но Заварицкий не отпускает.

Глава 9. Извержение

В октябре 1938 года в Ключи прибыла третья смена вулканологов во главе с исполняющим обязанности начальника Виктором Попковым и расположилась в здании Камчатской вулканологической станции. Попков не утерпел и сразу выбежал из дома в тундру. Погода стояла ветреная и прохладная, и он радовался своему возвращению в Ключи. Перед ним далеко-далеко на горизонте виднелись, покрытые снегом, величественные вулканы и, нависшие над ними, тёмные тучи. В осенних красках лежала тундра пока ещё в цветах, кое-где взлетали птицы, а сухой воздух был настолько кристально прозрачным, что хотелось кричать. И Попков закричал:

– Какая красота кругом! Какие вулканы сгрудились над тундрой.

Неожиданно из-за бугра в метрах двухстах от Попкова показался «хозяин тундры», мохнатый медведь. Неторопливо переваливаясь, он ходил взад-вперёд, и время от времени, поднимая голову, наблюдал за «гостем». Попков, радуясь встречи, пошёл в его сторону: «Никак знакомый мишка, которого мы подкармливали в прошлые годы». Но «мохнатый» помотал башкой, развернулся и лениво скрылся за буграми.

«Эх, не познакомились, – улыбнулся Попков, – но ты, мишка, придёшь к нам в гости? Придёшь!»

– Вот они вулканы, – кричал он в тундру, – и краса-природа, создавшая их!

Виктор Попков ещё долго бродил по тундре, долго всматривался в притихший вулкан Ключевской, и вдруг у него вырвалось:

– Я приехал к тебе вулкан. Что уснул? Лишь твой прорыв Билюскай чадит, а тебе пора бы самому показать свою силу! А теперь в Ключи и спать!

***

Ночью здание вулканостанции Ключи вдруг затрясло от гулких ударов.

– Что это? – вскочил с постели Виктор Попков, и первым выскочил из здания станции.

Он увидел, как конус вулкана, проснувшийся на склоне Ключевской сопки, стал выбрасывать снопы искр с белым дымом, который застилал уже половину светлеющего неба.

– Вулкан ты меня услышал – это настоящее извержение! – радостно кричал он. –

И всё это очень похоже на далеко рвущиеся снаряды, за минуту более 20 взрывов, – подсчитал Попков и обернулся к своему товарищу. – Слышишь?

– Ещё как слышу, – ответил химик Илья Иванов, выбежавший вслед за ним. – Это взорвался прорыв Билюкай на Ключевской сопке. Помню, как мы ещё в начале февраля наблюдали за его извержением с Меняйловым и его женой Набоко во вторую смену нашей экспедиции.

– Собирайся, а я побегу за камчадалами, – ответил Попков, надевая тулуп. – Пусть готовят нарты, и мы с тобой отправимся на прорыв в склоне вулкана.

Ночью выпал снег, а утром вулканологи стали готовиться в поход.

– Илья, – крикнул Попков в открытую дверь, – не забудь свой ящик с приборами и химикатами, а я уже с вечера собран.

– Сам чего-нибудь не забудь! – проворчал Иванов.

– Бог ты мой, какой вид! – кричал Попков, садясь с Ивановым на нарты. – Славно чадит!

– Ты видишь, какой столб пламени взмыл вверх! – радостно вторил ему Иванов, обняв камчадала-каюра.

– То проснулся Билюкай – повелитель диких оленей, – ответил камчадал и покачал головой. – Он грозит и может убить!

– Как страшно, – захохотал Попков …

Но его перебил Иванов:

– Смотри и радуйся на покровителя оленей.

И он крикнул каюру:

– Трогай!

Молодые учёные покатили на собачьей упряжке к прорыву, образовавшемуся на склоне Ключевского вулкана. День выдался яркий, солнечный. Искрившийся снег скрипел под полозьями нарт, а камчадал только покрикивал на собак:

– Хо, хо!

Собаки, радуясь чудесному дню, дружно неслись к сопкам.

– Объезжай Ключевской вулкан, – приказал камчадалу Попков, – и правь поближе к его северо-восточному склону.

Заметив, как напрягся камчадал, Попков успокоил его:

– Да, не бойся ты. Скоро мы остановимся, а дальше на Билюкай пойдём пешком.

Когда учёные, чертыхаясь, забрались на склон, то обомлели.

– Видишь, какое грандиозное извержение? – заметил Попков.

– На склоне вулкана, где-то около километра, произошёл прорыв лавы, – подтвердил Иванов. – Наша мечта сбылась, и мы с тобой увидим лаву! Живую лаву!

– Вот только бы нам добраться до лавового потока, – вглядывался в расщелины вулкана Попков. – Видишь, огненная река показалась на склоне сопки, и ползёт, как змея.

– Красиво! – ответил химик Иванов. – Поднимемся и возьмём пробы.

– Что ж, тогда здесь будем ставить палатку, – распорядился Попков. – И начнём разведывать сам склон, а когда лава достигнет середины, то исследуем и её.

– Как же я мечтал об этом! – кричал Иванов. – Ты знаешь, Виктор, сколько в лаве химических элементов?

– Много, – тоже радовался Попков, – и нам с тобой Илья, действительно повезло. Это ведь первый в России активный лавовый поток вулкана. Мы измерим его химический состав, температуру, скорость, вязкость, и это будет впервые.

***

Ранним утром исследователи пошли по склону вулкана. Подъём был пологим, и они шли медленно и могли спокойно разговаривать.

– Виктор, расскажи о своих «подвигах» в науке, – попросил Иванов. – И как выбился в начальники?

Попков остановился и заулыбался:

– Началось с того, что я, набравшись смелости, напомнил академику Левинсону-Лессингу, моему научному руководителю, о его же высказываниях, что пора переходить от сезонных камчатских экспедиций к постоянным. Меня за эту инициативу отправили в первую смену экспедиции на Камчатку, в которой мы с тобой познакомились. Ты конечно помнишь, что добирались мы туда тяжело: 10 дней поездом до Владивостока, потом попутным пароходом до Петропавловска и Усть-Камчатска, а до села Ключи дошли по реке на катере. Уже в 36-ом году мы с тобой и Влодавцом поднялись на вершину Ключевского вулкана.

– Да, было дело! – поддержал его Иванов.

Попков разгорячился и продолжал:

– Я тогда первым поднялся на Ключевской вулкан, а высота его нешуточная – около 4800 метров. Так впервые я увидел кратер – весь во льду и припорошенный снегом. Мы тогда поднялись на вулкан при полном отсутствии специального снаряжения, ведь у нас не было ни тёплой одежды, ни крепкой обуви.

– А как с края кратера свалился мой рюкзак с пробами вулканических паров, помнишь? – вспомнил Иванов. – И мы как не старались, не смогли его достать.

– Да, тогда я полез, пытаясь подцепить рюкзак, и чуть было сам не сорвался в кратер, – подтвердил Попков и продолжил. – Моя первая экспедиция закончилась, и я уехал в Ленинград, где по результатам полевых работ на вулкане мне удалось опубликовать две статьи, и 1937 году защитить дипломную работу по теме «Базальт северо-восточного склона Ключевской сопки на Камчатке». А в следующем году …

– А далее, я знаю, – заулыбался Иванов, – ты устремился на Камчатку в должности исполняющего обязанности начальника станции. Как тебе такому молодому доверили начальствовать? И вот теперь мы с тобой стоим на склоне Ключевского вулкана и с разговорами совсем расслабились.

– И не говори, – проговорил Попков и стал на коленке записывать в свой дневник: «Сегодня 30 октября 1938 года и нам с Ивановым предстоит подъём по склону самого высокого вулкана Камчатки – Ключевского».

– Подъём будет трудный! – улыбнулся Иванов и потянул за рукав товарища. – Ну, идём же к прорыву, а то мы захрясли тут с разговорами.

Глава 10. Прорыв Билюкай

Вулканологи Попков и Иванов карабкались по снежному, местами ледяному, склону вулкана Ключевской. Ботинки исследователей проваливались в сыпучий шлаковый склон, припорошенный снегом, дышать становилось всё труднее и труднее. Подъём на вулкан был настолько опасным, что пришлось каменным молотком цепляться за выступы обледенелого склона и лезть по нему почти ползком.

Погода стояла ветреная, низкие хмурые тучи нависли над вулканом и чуть ли не касались его вершины. Вулканологи, пробравшись через очередную расщелину склона, с трудом забрались на рваный край кратера и ахнули. Они были потрясены. Перед исследователями раскрылась панорама склона с прорывом Билюкай, из кратера которого рекой лилась лава. Она местами разорвала стенки кратера и шипела, вспучивалась и, злясь на преграды, упрямо ползла вниз.

– Видишь, как лава гневается, и её сизые газы с силой поднимают слои вязкой магмы? – заметил Иванов. – Подойдём к ней поближе.

– Как тесто пузыриться, – рассмеялся Попков и, подойдя к лаве, стал протыкать лаву металлическим стержнем.

– Сейчас отломлю её кусок, – крикнул он.

Лава легко подавалась, но приподнять её никак не удавалось.

– Вязкая! – сказал с сожалением Попков. – Чем бы её зачерпнуть?

– Да, проблема, – задумался Иванов, – и как же взять пробы газов?

– Ладно, пока будем термометрами измерять температуру лавы и скорость её движения, – проговорил Попков. – А завтра из консервной банки я сделаю черпачок, и тебе достанутся образцы лавы для химических исследований.

Но вулканологи так и не смогли измерить температуру движущей лавы. Когда был сломан очередной термометр, то они решили больше не испытывать судьбу, и пытались придумать что-нибудь.

– Ничего путного предложить не могу, – покачал головой Иванов.

– Тогда спускаемся вниз, – предложил Попков, – в лагере что-нибудь придумаем.

Вернувшись с Ивановым в палатку и, наскоро поев, Попков уселся записывать в походный дневник всё, что увидел на прорыве Билюкай.

«Что же выдумать? – ворочался в палатке Попков, но ничего не шло в голову.

И только через три дня Попкова, вдруг осенило.

– Знаешь, Иванов, – вскочил Попков, чуть не ударившись головой о стойку палатки, – чтобы нам измерить температуру движущегося лавового потока и не повредить термометры надо сделать плотик из листов асбеста. А может набросать камней на корку лавы и на этом островке плыть по течению, измеряя температуру лавы? Как думаешь, выдержит?

– Ну, ты даёшь! – захохотал Иванов. – Плыть по огненной реке? Это же смертельный номер!

Попков замер в ожидании, потому что прекрасно знал своего товарища.

– А что, надо попробовать! – вдруг вскричал Илья. – Идём к лаве!

Глава 11. Дрейф Попкова и Иванова

Исследователи подошли к прорыву и остановились в 600-х метрах от огненного потока. Бог ты мой – удивились они! Лавовая река была покрыта огнедышащей коркой тёмно-коричневого цвета и показалась им довольно толстой. Эта корка отделялась от берега потока раскалённой ярко-красной лавой шириной около одного-двух метров.

– Скорость лавы 30 метров в секунду, – быстро измерил Иванов.

– И если термометр погрузить в ползущую лаву, то мы опять поломаем его на рельефах склона, – рассуждал Попков. – А что если нам перескочить через этот раскалённый поток на корку. Мне кажется, она выдержит!

– Набросаем камней и перепрыгнем, как ты предлагал, – согласился Иванов. – Другого варианта нет.

– Тогда держи меня, – попросил Попков.

Дрейф Попкова и Иванова по лавовому потоку вулкана

И он первым наступил одной ногой на корку лавы и, почувствовав асбестовой подошвой ботинка, что она достаточно прочная, решился. Опираясь на железный стержень, он другой ногой шагнул вперёд и очутился на корке лавового потока.

Затем вслед за Попковым перешагнул её и Иванов со своими измерительными приборами, и они поплыли по лавовому потоку вниз.

– Мы дрейфуем! – несколько успокоившись, вскричал Попков.

– Я, честно говоря, и сейчас дрожу, – проговорил Иванов, – а мои ботинки горят.

– Нужно переминаться с ноги на ногу, – подтвердил Попков.

– Да я и так, как цапля стою на одной ноге, – заулыбался Иванов.

– Зато мы измеряем температуру движущейся лавы в нескольких местах и тебе можно взять пробы вулканических газов по всему продвижению лавы.

Они протыкали металлическим стержнем корку лавы на полметра и периодически погружали термометр, соединив его с гальванометром.

– Ё моё! – вскрикнул Попков. – Температура лавы больше +800 градусов. Посмотрим, какая она будет ниже по течению «реки».

– Отсосали несколько литров газа, я думаю, этого достаточно! – проговорил Иванов, кашляя. – В лаборатории мы разберёмся, каков её состав.

– А вот температура на самой корочке всего +300 градусов, – заметил Попков.

– Что мало? – хохотнул он. – А сам чего прыгаешь на месте? Вставай на крупный камень или возьми мои асбестовые листы под ботинки.

Иванов поглядел на своего друга и, как бы извиняясь, сказал:

– Конечно, жутковато плыть по склону вулкана, да ещё по горящему потоку лавы, но ведь другого решения мы с тобой не придумали.

Так исследователи, проплыв за один час около двух километров на плывущей корке лавы, собрали образцы пород и газов, измерили температуры лавового потока в его движении, и благополучно достигли берегов остывшей лавы.

– Поздравляю тебя, – закричал Попков, обнимая своего друга.

– С победой!– выкрикнул Иванов, очутившись на твёрдом склоне. – Мы живы!

– Я навсегда запомню этот день, – тряс своего надёжного друга Попков, – мы с тобой осуществили дрейф по лаве 2 ноября 1938 года.

А сам подумал: «Что-то мой друг себя неважно чувствует, кашляет. Надо бы отправить его к врачам в Петропавловск-Камчатский».

Попков помолчал и вдруг сказал:

– Знаешь, а я мечтаю забраться прямо в кратер вулкана!

– Ну, ты хватил! Я удивляюсь твоей одержимости! – восхитился смелостью своего друга Иванов, и тут же подумал: «А ведь если он решил, то обязательно добьётся своего, этот романтик!»

Усталые вулканологи спустились вниз и, погревшись у костра, забрались в палатку. Иванов сразу захрапел, а Попкову что-то не спалось. Он задумался: «Что-то писем нет ни от кого, да и Ольга молчит? Занята она что ли или остыла ко мне?»

Попков пошевелился в кукуле и лёг на спину.

«Что-то рука затекла, – подумал он, и опять вспомнил Ольгу. – Хорошо мне было с ней: гулять по набережной, гонять голубей. А ещё смотреть в её глаза. Они округлялись, услышав от меня какую-нибудь небылицу. Конечно, я только переписываюсь с ней, но и в письмах она стремилась удержать меня от длительных командировок. Видите ли, ей скучно одной, прекрасно зная, что мне без вулканов не жить. Может поэтому её чувства ко мне охладели? А может уже нашла себе какого-то домовитого учёного? А может, обиделась на меня, потому что не взял её в экспедицию? Меняйлов же взял с собой свою жену Набоко на станцию Ключи, и им было хорошо вместе. Жаль, что не я решаю состав экспедиции. Впрочем, Ольге ещё учиться надо …».

Попков успокоился, повернулся на бок и уснул с мыслью: «А я скоро спущусь в кратер вулкана. Вот!».

Глава 12. В кратере

И только через полтора месяца 16 января 1939 года Попков с рабочим Романовым предприняли восхождение на прорыв Билюкай побочного кратера Ключевского вулкана. Поднимаясь по ледяному склону кратера, Попков постоянно вспоминал своего друга Иванова, которого так не хватало сейчас, и переживал за него.

«Как же неосмотрительно он работал с газами, вот и надышался, – думал он. – Пришлось его срочно госпитализировать в Петропавловск-Камчатский. Что с ним?»

«Но надо идти», – подстёгивал себя Попков и стал карабкаться по склону за неутомимым Романовым.

Когда вулканологи были ещё на подступах к кратеру, то почувствовали сильные толчки, исходящие из глубины, и сразу сверху пахнуло жаром. Снега и льда на склоне как не бывало. Ноги тонули в рыхлой вулканической породе, а от поверхности шлакового конуса кратера излучался нарастающий жар. Романов первым поднялся на край конуса и вглядывался вниз в бездну. Взрывы с вылетающими камнями из конуса вулкана были такой силы, что Попков, когда очутился с Романовым на краю конуса, был вынужден, чтобы быть услышанным, кричать и жестикулировать руками, показывая ему какая перед ними клокочущая бездна.

– Диаметр дна кратера не менее 30 метров, – кричал Попков, – а его края возвышаются на 3, а где и на 8 метров.

– Огромный, – кричал ему в ответ Романов, показывая руками. – А что там?

В этот момент Виктор Попков подумал:

«Эх, если бы со мной был мой бесстрашный товарищ Иванов! Как бы он поразился красоте чрева вулкана. И как жаль, что его нет сейчас со мной».

И вдруг взгляд Попкова упёрся в вертикальный туннель, стенки которого настолько перегрелись, что были похожи на раскалённое тесто с огненными каплями, сверкающими на солнце своим ослепительным золотом. Даже серо-коричневому дыму, огромными клубами вырывающемуся из кипящего жерла цвета красной меди, не удавалось скрыть это великолепие красок.

– На юго-восточном секторе кратера я вижу жерло размером где-то 2х3 метра, – закричал Попков, прикрываясь платком. – Видишь, как фумаролы шипят и выделяют клубы пара. Это вулканические газы.

– Глаза слезятся, ничего не видно. А вот, увидел! – кричал Романов и стал чихать и кашлять вместе с Попковым.

Чтобы лучше разглядеть, Попков крикнул:

– Бежим перебежками вниз к жерлу и заглянем, что там?

И они, спустились вниз, и в метре от жерла, закрывшись платками, заглянули вовнутрь его.

– Жуть, какая! – замотал головой Попков. – Жерло вулкана, как толстая труба с раскалёнными стенками.

– Да и уходит вглубь! – сдавленно проговорил Романов.

– Уходит вглубь с уклоном примерно до 10-и градусов в сторону юго-востока. – уточнил Попков. – Заметил? Стенки канала блестят и сильно гофрированные, и я вижу несколько кусков лавы на её стенках. Сейчас выплюнет. Берегись!

И они отскочили от жерла.

– А вслед за взрывами из трубы выливается лава, – прикрывая лицо рукавицами, и пятясь, говорил Попков. – Из этого дьявольского жерла, а я посчитал – за 15 минут нашего пребывания здесь вылетают более 200 штук камней – «мягких бомб».

– Поберегись! – крикнул он.

И они еле-еле успели отскочить.

Впечатление было настолько необычное, что Попков забыл об опасности и, переминаясь с ноги на ногу, был полностью захвачен пылающим колодцем, из которого слышались непрерывные рыки вулкана и его трескучие раскаты. И вдруг поднялся очередной столб извержения, который пролетел совсем рядом. Попков отскочил в сторону и, увидев у своих башмаков упавшую «бомбу», пробормотал:

– Хорошо, что вулкан свои столбы выбрасывает ритмично, а то бы получил горячей «лепёшкой» по голове и поджарился.

– Ты как там? – спросил он своего спутника, и крикнул. – Смотри, летит к тебе очередная «лепёшка».

– Вижу. Скачу я тут, как козёл, с места на место, – ответил Романов, – и пока получается удачно.

– Тогда всё! Больше нет никакой возможности здесь находиться, – перекрывая раскаты взрывов, крикнул Попков. – Собираем образцы каменного материала и бежим отсюда.

Спускаясь по склону, исследователи постоянно оглядывались, чтобы не получить по голове очередной «бомбой» пролетающей мимо них, и отдувались.

– Уф, наконец-то мы дома! – влезая в палатку, проговорил Попков и, заметив, что Романов вытряхивает образцы шлаков из вещмешка, приказал:

– На сегодня всё, спать!

На следующий день снова поход на прорыв Билюкай. Снова каторжный труд вулканолога в кратере вулкана. Снова кропотливое изучение процесса остывания лавового потока и озера в кратере. После ужина, расположившись в палатке, Попков старательно записал:

«1 марта 1939 г. – лавовые потоки прекратились. Лавовое озеро в кратере исчезло».

В следующем году Попков продолжает изучать прорыв Билюкай и вновь появилась запись:

«13 мая 1940 г. – конус Билюкая весь покрыт снегом, за исключением последнего выжима лавы у кратера. Процесс остывания лавового потока продолжается, судя по растрескиванию нижних слоёв потока. Фумаролы в основном находятся в центральной части потока, где он наиболее мощный».

А тем временем появилась активность вулкана Плоский Толбачик.

– Романов, смотри, что творит! – кричал Попков. – Правда, только эпизодически происходят выбросы пепла и небольшие излияния лавы на вершине вулкана. Что ж нам надо собираться на Плоский Толбачик.

В своём дневнике Попков оставил записи об этом походе:

«29 февраля – 17 марта 1940 г. – полевые работы на вулкане Тобачик с рабочими М. Г. Черемновым, Г. Глубоковым и проводником К. А. Клочевым.

7 марта – восхождение на вершину Плоского Толбачика. Начали подъём в 6 ч. утра, без кошек и ледорубов, он был очень сложным. В 14ч. 30мин. были в кратере. На восточном краю кальдеры – эксплозивный кратер высотой около 10 м. К западу от него зона трещин с белыми возгонами, которая подходит к западному конусу. Из него 20 февраля 1940 г. произошло излияние лавового потока, который расплылся в виде лепёшки по дну кратера. Спуск из кратера начали в 5 ч. вечера. Убойный снег был очень скользким, в своей валенной обуви и торбазах без кошек мы часто падали, и все бока были в синяках. К 6 ч. вечера началась сильная пурга. Выпало около 1 м. снега, и мы не нашли свои нарты, оставленные у подножья вулкана. Решили искать палатку, но не нашли. Продолжали двигаться, чтобы не замёрзнуть. Ночь коротали скучно и трудно. Огонь разжечь не удалось. Клонило в сон, но мы не давали друг другу спать. В 5 ч. утра обнаружили след нашей нарты, через 30 мин. были у палатки. Снег продолжает идти».

Когда вулканологи вернулись на станцию Ключи, то первым делом истопили баньку, а потом за столом, за разговорами долго вспоминали о пережитых трудностях, но уже с шутками. А Попков вдруг стал серьёзным. Он поднял свою кружку со спиртом и сказал:

– За нашу смену!

– А кто прибудет после нас? – выпив, спросил Черемнов.

– Нам на смену едет мой преподаватель доцент Борис Иванович Пийп.

Глава 13. Прощай станция

Осень 1940 года выдалась на удивление морозной. Несмотря на это, все в тулупах высыпали из дома станции Ключи и с нетерпением ждали прибытия нового начальника вулканической станции Бориса Пийпа. Вот показалась собачья упряжка, за ней другая и нарты лихо остановились у крыльца станции.

– С приездом Борис Иванович, – приветствовал его Виктор Попков. – Как добрались?

– Прекрасно! – улыбался Борис Пийп. – А здесь прямо сказочные пейзажи с курящимися сопками и спящими облаками над ними.

– Идёмте за дружеский стол, – жестом приглашал Попков своего давнего знакомого, преподавателя Ленинградского университета, – Там и обсудим приёмку вами станции.

– Хорошо, хорошо, я согласен, – ответил скороговоркой Пийп.

– Все документы готовы, – открывая дверь, приглашал его Попков. – Прошу вас, проходите.

– Вижу, вижу, везде порядок и чистота, – садясь за стол, проговорил Пийп, улыбаясь. – Сейчас просмотрю документы и достану закуску, которую я привёз с Большой земли.

Он встал, попросил налить всем в кружки спирта и произнёс знаменитый тост вулканологов:

– Да пошлёт нам Бог кошмарное извержение!

Все пили спирт и с удовольствием заедали салом, квашеной капустой и маринованными огурчиками, привезёнными начальником.

– Красота, – веселились Черемнов с Глубоковым. – Вот так бы жить!

Пийп попросил Попкова показать дневник и, почитав его, прослезился:

– Я восхищён твоим мужеством на Ключевском, твоей научной одержимостью, страстью к научным открытиям и эстетическим наслаждениям вулканами. И особенно горжусь твоим дрейфом по лавовому потоку прорыва Билюкай. Теперь я знаю, почему тебе не хотелось отсюда уезжать!

– Тебя ждёт учёный совет, и нужно суметь толково доложить о своих открытиях, – покачал головой Пийп и спросил. – Когда собираешься ехать в Москву?

– Завтра поутру, – быстро ответил Виктор Попков. – Давайте выпьем «на посошок», а то мне завтра рано вставать.

Глава 14. Признание

Москва ещё обсуждала первомайский парад 41-го года, проведённый по Красной площади, а в воздухе столицы уже пахло грозой.

– Неужели будет война?

– Не посмеют! – говорили между собой студенты Горного института. – А знаешь, Виктор Попков вернулся из Камчатской экспедиции и привёз много интересного. Вот бы его послушать.

– Как же! Нас на собрание не пустят, – ответил его приятель и улыбнулся. – Тогда в нашем «Бюллетене» прочтём.

Вскоре студенты купили один на всех еженедельник и стали, выхватывая его друг у друга, читать.

– Ну вот, слушайте:

«27 мая 1941 года на общем собрании Отделения геолого-географических наук АН СССР. Виктор Попков сделал доклад на тему «Изучение кратера и лавовых излияний побочного вулкана Билюкай во время его последних извержений», а дополнительный содоклад сделал председатель учёного совета станции академик А. Н. Заварицкий.

Было решено:

1.Работа В. Ф. Попкова, покойного химика И. З. Иванова и рабочего С. П. Романова по взятию проб газов и измерению температуры расплавленной лавы является примером самоотверженной научной деятельности советских учёных.

2.Проведённые работы являются новым ценным вкладом в изучение механизма извержения вулканов и вулканических продуктов.

3.Просить Президиум АН СССР заслушать специальное сообщение В. Ф. Попкова.

Студенты долго это обсуждали, и даже поссорились, теряясь в своих догадках.

– Совершенно непонятно, – говорили они, – как Иванову и Попкову удалось взять пробы газов и измерить температуру лавы, ведь она двигалась по склону вулкана?

***

В июне 1941 года на собрании Президиума АН СССР был заслушан доклад академика Заварицкого о научно-исследовательской работе вулканостанции Ключи, и было принято решение:

«За проявленный энтузиазм в проведенных научных наблюдениях в особо тяжёлых и опасных для жизни условиях премировать двухмесячным окладом бывшего начальника станции В. Ф. Попкова и рабочего станции С. П. Романова и выдать пособие в том же размере семье И. З. Иванова».

В Институте вулканологии и сейсмологии долго вели споры обо всём, и в том числе о научной деятельности Попкова. Студенты старших курсов, уже молодые учёные, восхищались смелостью вулканологов покоривших лаву вулкана, а некоторые завидовали им. Были и такие, кто ставил под сомнение успехи Попкова и Иванова. Особенно возмущался молодой учёный Кухер. Он с жаром доказывал студенткам, окружившим его:

– Такое даже трудно себе представить, как это, плыть по раскалённой лаве, да ещё заниматься измерениями? Да это просто невозможно!

А одна из студенток Ольга, тихо возразила:

– Но ведь Попков получил одобрение академиков.

Её тут же поддержали:

– Попков получил премию, и знаете, за что? Представляете, они, как мальчишки, проплыли по раскалённой лаве вулкана сверху вниз, как по реке на плоту, и остались живы.

– А я верю в тот подвиг, – тихо сказала Ольга. – Попков честный и никогда не врал.

– Ладно, пусть будет по-твоему, – согласился Кухер и, взяв под руку Ольгу, предложил. – Может пойдём пообедаем?

Студенты шумной гурьбой выходили из института. Они шли по главной лестнице и никак не могли успокоиться. Продолжая завидовать Попкову, они мечтали о своих сногсшибательных подвигах на вулканах. В вестибюле студенты остановились и опять заспорили.

– Не верится что-то, разве это возможно?

– Это какой-то цирк! – рассмеялся рыжий студент.

– Что ты понимаешь в этом, – чуть не сбил его с ног какой-то вихрастый парень. – Нужно учиться у Попкова смелости и одержимости в достижении цели настоящего учёного. И он это показал, впервые измерив температуру движущегося лавового потока вулкана.

В вестибюле института было, как всегда шумно. Все столпились там и обсуждали последние новости о начавшейся войне с фашистами.

Виктор Попков вошёл в вестибюль и, продравшись сквозь толпу студентов, стал подниматься по главной лестнице. И вдруг он увидел свою Ольгу, которая спускалась по лестнице под руку с каким-то кучерявым хлюстом.

«Какой франт, весь разодетый! Кто он такой»? – подумал он.

И услышал голос Ольги:

– Виктор, где ты ходишь? Вот познакомься, мой друг молодой учёный Кухер.

Попков, раскланявшись, стал подниматься по лестнице, как вдруг услышал голос своего любимого преподавателя:

– Виктор, зайди ко мне в кабинет.

– Извините, – пробормотал Попков, – я пойду к Заварицкому.

Обернувшись, он сказал:

– А вам я желаю счастья!

– Витя, ну погоди. Ты не так всё понял, – кричала ему вслед Ольга, но увидела лишь спину своего прежнего обожателя.

А Попков бежал по коридору, в голове его рождались проклятья одно за другим:

« … не дождалась меня! Нашла себе другого «домашнего» учёного…»

«Ну и пусть, а я останусь с вулканами и только с ними!» – решил он и вошёл в кабинет.

Академик Заварицкий, директор Камчатской вулканологической станции, тепло встретил Попкова, обнял и сказал:

– Война, Виктор!

– Знаю, меня призвали в ряды Красной армии, я ведь лейтенант.

«Эх, – подумал академик, – не успел я отправить такого перспективного учёного на Камчатку. Не успел!»

Заварицкий достал початую бутылку коньяка и, разлив её, поднял свой стакан:

– Ну что ж, Виктор, давай выпьем за победу!

Глава 15. Спор академиков

В конце июня 1941 года в Москве было тревожно, запахло войной, но жизнь в столице продолжалась. Академик Александр Заварицкий был дружен с академиками Николаем Семёновым и Сергеем Смирновым, и как только Семёнов был избран член-корреспондентом Академии наук СССР, то друзья его сразу «зауважали». Они часто семьями собирались на дачах, там отдыхали и предавались непрерывным спорам.

Вот теперь на даче Семёнова они сидели втроём под яблоней и, потягивая вишнёвую настойку, лениво беседовали о своих научных замыслах и, конечно, вспоминали своих учеников. Заварицкий, вспомнив что-то, вдруг спросил Семёнова:

– Николай Николаевич, говорят, что вы на своих лекциях потешались на счёт дрейфа Попкова, моего ученика. Нет?

– Это что, твой аспирант Пийп доложил? Не скрою, я не сторонник цирковых номеров, тем более, верхом на лаве вулкана. Это же выдуманный советский цирк!

– Почему?

– Потому что, это невозможно себе представить, – разгорячился Семёнов. – Как это можно прокатиться на корочке лавы вулкана? Разве это научный подход? Да это просто потеха какая-то твоего Попкова и его приятеля Иванова.

– Я не вижу никакой потехи, – возразил Заварицкий. – Это была удача наших ребят и правильный инженерный расчёт. Ведь они стояли на толстой корке лавы, на подложенных под ноги камнях и были в асбестовой одежде и ботинках.

– Ну, не знаю, что и говорить, – задумался Семёнов и вдруг вскричал. – Нет, нет, всё равно не верится …

– Я тоже не очень- то доверяю этим сказкам, – поддержал его Смирнов.

И вдруг Семёнов шёпотом поделился со своими друзьями:

– На меня наш вице-президент Иоффе с четырьмя академиками накатали письмо в ЦКа, вот за эти слова – «советский цирк», в котором привели как отрицательный пример воспитания студентов нашего института.

– Неужели?

– Мне, конечно, влетело за мои высказывания, – пояснил Семёнов, – но я всё равно не верю в этот «подвиг»!

– Но, друзья мои, это действительно подвиг молодых учёных, стремившихся как можно качественнее исследовать вулканы, в том числе и лаву, которая, как вы знаете, ползёт по склону вниз. А как измерить температуру лавы и её состав на протяжении всего спуска? Как это сделать? Вот Попков и придумал набросать плоских камней на корку лавы и вместе с Ивановым совершили дрейф, во время которого они измерили все параметры лавы и собрали пробы её газов.

– Так-то оно так, – заулыбался Смирнов.

– Вроде всё разумно, – подтвердил Семёнов, – но как они не сгорели? Ведь температура там, как в мартеновской печке.

– Попытаюсь объяснить, – оживился Заварицкий. – Попков в своём отчёте написал, что они подкладывали асбестовые листы и, переминаясь с ноги на ногу, сумели «проплыть» по лавовому потоку 2 километра. И ведь корка, постепенно остывающая, выдержала двух людей, а в конце своего пути вообще застыла.

– Всё это на грани фантастики! – раскраснелся Семёнов и вдруг сказал. – А сколько мест ещё нам предстоит изучать! Хотя бы взять паровые извержения, которых на Камчатке просто уйма. А может, вместе махнём туда? А?

– Давно мечтал, – ответил Заварицкий, – да, дел по горло, а так бы поехал.

– Мне тоже не до Камчатки, – проговорил Семёнов. – Слушайте, а может, к чёрту все наши научные споры. Давайте лучше выпьем за мой успех!

– Расскажи, что задумал?

– Я собираюсь создать факультет молекулярной и химической физики в Московском физико-математическом институте, – поднял рюмку Семёнов, – но пока это только намётки.

– Вот это дело, – воскликнул Заварицкий. – Выпьем за тебя, за паровые источники и за Красную армию, защитницу нашу. Как ни как, мы на пороге войны, выпьем и пойдём к нашим жёнам, не то они заскучали в беседке без нас.

Глава 16. Столб пара

А далёкая Камчатка, не дожидаясь наплыва московских академиков, решила местным учёным слегка приоткрыть одну из своих тайн, и сделала она это элегантно!

В апреле 41-го года стояла прекрасная погода. Природа спокойно отдыхала, и ничто не предвещало чего-то особенного. Кроноцкий заповедник, занимавший огромную территорию Камчатки, спал в своём снежном безмолвии так, что даже птицы тихо кружили, боясь нарушить тишину сопок и огромного вулкана Узон. Вдруг послышался лай собак, заскрипели нарты, спускающиеся с горы, и птицы исчезли. Нарты остановились, и женщина в тулупчике соскочила с них. Это была сотрудник Кроноцкого заповедника Татьяна Устинова, которая решила немного передохнуть и размяться. Она вытянула руки и вдруг закричала:

– Узон, ты меня слышишь?

А эхо вторило ей:

– Слышишь, слышишь …

– Отличная погода, солнечная! – садясь на нарты, ещё раз выкрикнула она. – А ты меня слышишь, Анисифор?

– Слышу, – ответил проводник-ительмен Крупенин, подвязывая собак. – Ведь сейчас апрель, что означает «согреваемый солнцем».

– Пора трогать, – проговорила Устинова. – День короткий, а нам ещё надо разведать, куда подевалась вода из кальдеры вулкана Узон.

– А что вода была? – удивился Крупенин.

– Мы ведь с мужем Авериным в прошлом году были на Узоне. Хотя этот вулкан полуразрушенный, потухший, но из него вытекала речка Шумная. И я думаю, что у этой речки есть левый приток, несущий воды из озера кальдеры вулкана Узона. Вот его и надо разведать. Ну, трогай же!

И собачья упряжка бодро понеслась по целиковому снегу, и стала подниматься вверх, петляя между кустами, вдоль устья реки Шумной. Острый глаз Крупенина вдруг заметил дымок вьющийся из снега, и крикнул на ходу:

– Заметила в скалах избу?

– Да, что-то мелькнуло похожее, – ответила Татьяна.

– Нашенские здесь не охотятся, – пояснил проводник, – значит чужие.

«Какие здесь могут быть чужие?» – подумала Татьяна, а нарты уже спускались вниз.

В конце концов, Татьяна Устинова увидела левый приток ручья, впадающий в реку Шумную.

– Так я и предполагала, вот и приток, – закричала Татьяна, – Анисифор, теперь пойдём исследовать приток и дойдём до реки Шумной, текущей из кальдеры Узона.

Исследователи встали на лыжи, и пошли на них по берегу. Дальше склон стал настолько крутой, что пришлось оставить лыжи и идти далее вверх по склону, проваливаясь по колено в снег.

– Хорошо, что мы с тобой одели длинные камлеи³, обшитые палаточной материей, а то бы продрогли на ветру, – громко прокричала Татьяна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кукуль – спальный мешок из оленьего меха.

Вернуться

2

Фумаролы – трещина или отверстие в кратере вулкана

Вернуться

3

Камлея – верхняя одежда из оленьих шкур

Вернуться