Злата Линник
А ты думал, в сказку попал?

«Но где снега былых времен?»

(Франсуа Вийон)

Вещи и обстоятельства

не всегда таковы,

какими они кажутся.

Мандрагора.

(Роберт Асприн)

Некромант Альгерлар, чье имя заставляло трепетать королей и полководцев, пребывал в несвойственном ему скверном расположении духа. Не радовали его несметные богатства, которые за много столетий скопились в его кладовых, даже бесценные произведения искусства, которыми он заботливо украшал свое жилище, теперь оставляли его равнодушным. Напрасно бродил он по бесконечным зала и галереям Черного замка, услаждая взор статуями и картинами, некоторые из которых были древнее самого человечества. Даже прогулка в соседний город и зрелище всеобщего ужаса, который вызвало его появление, и то не доставили ему удовольствия. К чему все это, когда тело, когда-то полное сил, превратилось в подобие древней мумии, по неизвестной причине покинувшей гробницу и разгуливающей на свободе? Для чего сундуки, полные золотых монет и драгоценных камней самой чистой воды, когда вид собственного лица в зеркале вызывает лишь дрожь омерзения? Что толку в поклонении сильных мира сего, когда без помощи магии невозможно разглядеть то, что находится на расстоянии в пару локтей?

Но даже это было не самым худшим. Проходя мимо таверны, откуда слышались звуки самого беззаботного веселья, Альгерлар поймал себя на мысли, что завидует этим людям. Им доставляет такое удовольствие еда, вино и ласки беззаботных подружек. Он же давно перестал различать даже вкус пищи. Самые редкие деликатесы и тончайшие вина, которые во множестве присылались в его замок, в беспорядке громоздились в его кладовых, постепенно обращаясь в тлен. Прикосновения одежд из тончайшего шелка и нежнейшего бархата к загрубевшей от времени морщинистой коже также не приносили старому некроманту ни малейшего наслаждения. Целые кипы самых дорогих тканей постигла та же судьба, что и кушанья.

В глубине души, гневаясь на себя самого, он создал в одном из многочисленных пустых залов своего замка подобие общего зала таверны с низким закопченным потолком и развеселой компанией. Но общество бездушных фантомов вызвало у Альгерлара лишь сильнейшее раздражение. Когда-то в юности, тайком сбежав в город и посетив такое же заведение, он испытал гораздо больше радости. И это несмотря на то, что монет у него хватило лишь на кружку дешевого кислого пойла, а девица с растрепанными волосами цвета прелой соломы и бюстом, вываливающимся из чересчур низкого декольте, с насмешкой оставила его, всего лишь минуту посидев у него на коленях и забрав все, что оставалось в кошеле…

Выступление бродячих актеров на ярмарочной площади, которое он посетил, предварительно изменив облик, тоже не развеселило его. Толпа безграмотной черни, которая рукоплещет глупым ужимкам, представляющим собой квинтэссенцию тупости и дурновкусия.

Вдруг взгляд его упал на молодую парочку, которая целовалась прямо посреди шумящей толпы, не переставая хохотать над приключениями Жана-пройдохи и хлопать в ладоши с самым искренним восторгом. Затем Альгерлар заметил двоих немолодых горожан, скорее всего ремесленника или мелкого торговца с женой. Те время от времени бросали друг на друга взгляды, полные тепла и нежности.

Внезапно вид немолодой женщины пробудил у некроманта смутные воспоминания, казалось бы, навсегда похороненные в глубинах памяти. Маргретта, наверно она стала такой же – кругленькой, уютной и с тем же серебристым смехом, подобным журчанию горного ручейка. Дочь пекаря, приносившая в замок корзину с караваями хлеба, единственная из созданий женского пола, кто обратил внимание на худого нескладного ученика чародея. Он не ответил на ее чувства, углубившись в изучение манускриптов, написанных высохшими от старости магами, давно переселившимися в другой мир. А ведь он мог бы оставить своего учителя и тогда карты его судьбы легли бы совсем по-другому…

Вернувшись в Черный замок, который вдруг показался ему на удивление мрачным и вызывающим беспросветную тоску, Альгерлар принялся за то, что умел лучше всего, а вернее, за то немногое, чему научился за свою бесконечно долгую жизнь. Он начал творить заклинания.

Перед ним одна за другой прошли королевы и знаменитые красавицы прошлого, чьи останки не покоились в Городе Мертвых, а были перенесены в подземелья замка расторопными помощниками. Помощниками, чьи души вскоре отправились в одну из десяти преисподних, а тела стали пищей для ночных демонов…

Вернув дамам с помощью своего колдовского искусства некое подобие жизни, некромант заставил их развлекать его игрой на музыкальных инструментах, пением, танцами и куртуазной беседой. Но и это лишь растравило душевные раны. Смутная тоска, терзавшая Альгерлара все это время, приняла облик текста, высеченного на мраморной стене зала для магических ритуалов. Визуализация всегда была его самой сильной стороной; даже суровый наставник иногда хвалил его и приводил в пример остальным ученикам.

− Я бесцельно растратил свою жизнь, − гласила надпись. − Я прошел мимо того, что могло сделать меня по-настоящему счастливым. Речь идет даже не о низменных удовольствиях, а о чем-то, несоизмеримо более важном, это…

Невидимое перо на мгновение замешкалось, а затем закончило надпись крупными четко выведенными буквами. Недоуменно моргая, Альгерлар уставился на одно-единственное слово, переливающееся всеми цветами радуги. Слово, которому никогда не было места ни в его лексиконе, ни в его помыслах.

Той же ночью, предварительно сверившись с положением небесных светил, Альгерлар по узкой винтовой лестнице поднялся в башню, в маленький круглый зал под самой крышей, который посещал лишь в самых важных случаях. Там он начал тщательно готовиться к ужасному и кощунственному магическому обряду, по сравнению с которым даже сочинения выдающихся некромантов выглядели хрестоматией для воскресной школы.

Прочтя заклинание на мертвом давно не используемом языке, он заставил тяжелую каменную плиту в стене с душераздирающим скрежетом отодвинуться в сторону. Здесь, в нише, где всегда царил холод, хранилась обсидиановая амфора, содержащая кровь сорока трех девственниц царского происхождения. Бесценного эликсира оставалось лишь несколько капель, но для задуманного им должно было хватить. Установив амфору на подставку из черного агата, поверхность которого не отражала солнечные лучи, он подошел к сундуку, обитому кожей, содранной с верховного жреца давно забытого божества, который неосторожно похвастался своей библиотекой, сравнив ее с библиотекой Альгерлара, причем не в пользу последнего. Но даже образ поверженного недруга не вызвал у знаменитого некроманта никакого желания торжествовать. Какое значение сейчас имеют все эти мелкие ссоры, когда от предстоящего магического ритуала зависит несоизмеримо большее.

Вынув из сундука кости новорожденных младенцев и добродетельных юношей, сохранивших до самой смерти невинность души и тела, он старательно разложил их на полу зала, точно по линиям, образующим идеально ровную пентаграмму. Затем некромант осторожно снял с полки металлический ларец, выкованный из мечей предателей и трусов, бежавших с поля сражения. Рукой, защищенной перчаткой из шкуры вымершего еще до начала времен каменного ящера Альгерлар осторожно извлек наружу тусклый смрадно коптящий синеватый огонек из тех, что горят на могилах нераскаянных злодеев или на болоте, заводя в бездонную трясину всех, кто мечтал завладеть скучающим глубоко под землей кладом.

Синеватый огонек перепрыгнул на разложенные в виде пентаграммы кости. Несколько мгновений те горели ослепительно-белым светом, нестерпимым для человеческого зрения, а затем потухли, обратившись в жирный черный пепел и наполнив помещение невыносимым смрадом. Подняв руки в призывающем жесте, Альгерлар принялся нараспев читать заклинания на ужасном нечеловеческом языке, со звуками которого могла справиться гортань далеко не каждого человека.

Вскоре в одной из проделанных в толще стены ниш сгустилось облако непроглядного мрака. Оно было чернее темноты, которая царит в заброшенном склепе, чернее души самого закоренелого преступника. Послышался шорох, как будто гремучая змея ползла по ступеням трона низвергнутого монарха, как будто ветер шевелил жалкие лохмотья повешенного разбойника. Несколькими мгновениями позже в темноте загорелось два ослепительно-ярких красных глаза, пылающих, будто уголья в адском костре, в котором сгорают несбывшиеся надежды и невыполненные обещания.

− Ты звал меня, человек? − раздался голос, скрипучий как дверь в самое мрачное из подземелий заброшенного замка.

− Демон Зоркандор! − воскликнул некромант прерывающимся от волнения голосом. − Твоим истинным именем, именами всех верховных демонов десяти преисподних, а также именами властителей ледяных пустынь, где бродят неприкаянные души, приди ко мне на помощь и исполни мою волю!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.