Харитон Мамбурин
Лорд в кандалах. Книга пятая

Пролог

2 ноября 3284 года от смерти Шебадда Меритта, Узурпатора Эфира

Этот пляж на одном из островов Филлипин, был, наверное, одним из прекраснейших мест на Земле. Его спокойную, но яркую красоту редко тревожили шторма и цунами. Он сам по себе, белая широкая полоска чистейшего песка между зеленых джунглей и ласковых теплых воды голубой лагуны, был чем-то неизменным… вечным доказательством того, как прекрасна нетронутая природа.

Таким он был в дни рождения, правления и смерти Шебадда Меритта, невредимым пройдя через времена Химерических войн, Чумного столетия, Рассвета Некромантов и еще десятка апокалиптических событий, истерзавших этот мир. Где-то шумели конфликты, стонала земля и воздух плакал от сталкивающихся в нём заклятий, а остров и его пляж пребывали в безмятежности. Только в 1921-ом году от смерти Шебадда Меритта на этом пляже была застигнута и убита местными жителями небольшая семья благородных, тщетно пытавшихся избежать горькой участи, но даже тогда несколько небольших пятнышек крови быстро исчезли под влиянием солнца, ветра и спокойных волн.

Вечная безмятежность оказалась нарушена. Здесь и сейчас песок был взрыт и оплавлен, пальмы повалены, а к берегу всё прибивало и прибивало тушки мертвых морских обитателей. На небольшой косе почти не было видно песчаной белизны – везде лежали трупы. В некоторых местах их было столько, что получались маленькие холмики и завалы из тел.

Большей частью убитые были одеты в одинаковую военную форму, являясь людьми восточного типа. Опытный путешественник, посетивший разные уголки этого мира, опознал бы в них китайцев или кого-то из близкородственных наций. Тела были разорваны и обуглены, неся на себя отметины не человеческого гнева, но ярости небесной стихии, беспощадной энергии молний. На фоне сотен, если не тысяч их трупов, полностью закрывших собой песок некогда прекрасного пляжа, совсем не смотрелись несколько десятков тел, определенно нечеловеческой природы. Это были худощавые и высокие гуманоиды, оснащенные двумя парами жилистых длинных рук. Покрытые короткой густой серой шерстью, существа с головами, сильно напоминающими кошачьи, были сражены тем же, чем и люди.

Молниями.

Их противников узнать было куда легче, а вот отыскать тела, погребенные под завалами трупов китайцев и ракшасов, на порядок сложнее. Слишком их было мало, всего несколько десятков. Мужчины, женщины и дети, чьими отличительными чертами были слегка суженные глаза да серые как пепел волосы, торчащие иногда самым нелепым образом. Их тела носили следы пулевых ранений, ударов когтями, а торсы пары наиболее крупных мужских трупов были сожжены пламенем такой силы, что несчастных запекло и обуглило на месте, вплавив в песок.

Мрачное зрелище беспощадной и неистовой бойни, способное ужаснуть любого стороннего зрителя.

Кроме двух выживших, смотревших сейчас друг на друга.

Хотя, если уж смотреть правде в глаза, выжившим был лишь один. Полученные еще дышащим могучим стариком раны, его оторванная по локоть правая рука, смятые неведомой силой ноги – всё это оставляло крайне мало шансов на возможность дожить до медицинской помощи. Огромный и мускулистый японец преклонных лет находился в изнеможении и всего лишь в шаге от смерти. Его оппонент это прекрасно осознавал.

– Это того стоило, Иеками? – с ленивыми презрительными нотками спросил слегка рычащим голосом крупный и высокий ракшас. Существо, несущее на себе множество массивных золотых украшений в форме браслетов и обручей, было куда выше своих сородичей. Еще, в отличие от них, он был жив и невредим, хотя та скука и пренебрежение, с которым он посматривал на тела убитых, говорили, что почти трехметровое чудовище не считало здесь ровней себе никого. Оно просто развлекалось, скрашивая последние минуты жизни своего врага.

– Это? – вяло качнув головой на заполненный телами пляж, спросил умирающий, – Нет. Не стоило…

– Теперь поздно жалеть, старик, – ракшас скрестил на груди верхнюю пару покрытых шерстью рук, – Но ты еще можешь позабавить меня, если ответишь на вопрос. Вы же изгои. Беглецы. Приблуды. Почему ты, глава мёртвого рода, вообще решил отказаться от предложения? Мы знали, что вы глупы и эгоистичны, но не думали, что настолько. Так скажи мне, почему?

Его израненный собеседник промолчал, тяжело дыша, но ответы человекоподобному коту не особо требовались. Он начал прохаживаться взад-вперед, рассуждая:

– Вам предложили вернуться. Взять под свою руку ни одну и не две жалких провинции, а объявить о том, что Иеками теперь правители Окинавы. Только и всего. Жизнь, процветание, почет. Роскошь. Признание. Всего этого вы могли добиться, всего лишь погрузив свои жалкие смертные задницы на лодку, что доставила бы вас назад в Японию. Вместо этого? Смерть, забвение, тлен. Ваши тела даже некому похоронить, я лично оторвал головы тем пятерым женщинам, что ты отдал местным правителям! Пусть даже и припоздав сюда… Так ответь мне, зачем?

– У тебя есть имя, ракшас? – обескровленные губы старика еле произнесли эти слова, но Иной услышал.

– Амираш Каулла Тан, Пятый Меч Господа Индры, – гордо провозгласил ракшас, звеня золотом.

– Я… сказал, что это того не стоило, – пробормотал старик. Его нос всё клонился и клонился к груди, а дыхание вырывалось из тела хриплыми, неровными вздохами, – Действительно. Но ты… кое-что не понял, Амираш Каулла Тан.

– Неужели, – хмыкнул Пятый Меч Индры, широким жестом обводя окрестности, – Смерть, конечно, прояснила картину, но я не понял лишь одно – чем ты думал, дурак, отказывая нам?

Последний Иеками сделал над собой усилие, поднимая голову. У него еще оставались жизненные силы, причем достаточно даже для того, чтобы излить самого себя в последнем ударе, но также он знал, что стоящий напротив него монстр чутко прислушивается к малейшим колебаниям эфира. Любой удар был бы обречен на неудачу. Правда, если заставить тварь приблизиться… Но вряд ли.

– Мы дети бога, – отчетливо произнес Иеками Суитиро, поднимая голову, – Райдзин никогда не разговаривал ни с кем из нас, но это не значит… что мы… ничего не знаем. Вы, в Поднебесной – всего лишь рабы тех, кого назначили быть сторожевыми псами. Ниже богов. Ниже Иных. Ниже людей. Я скорблю лишь о том, что мы пали от вас, а не то, что пали вообще. Ниже вас никого нет… как можно было принять хоть что-то от таких?

Ракшас слушал молча. В тяжелой, опасной тишине. Его лицо, столь похожее на кошачью морду, дёргалось, норовя показать зубы, но Пятый Меч Индры сдержался. Почти. Лишь слегка скрипнув зубами, он извлек из-за поясного кошеля совсем небольшую сферу, казалось, состоящую из стекла фиолетового цвета. Подкинул её в ладони левой нижней руки. Помолчал.

– У меня на эту ловушку душ были совсем другие планы, безумный старик, – тихо прорычал он спустя какое-то время, – Совсем другие… но ты заставил меня их поменять. Меня так не оскорбляли… никогда.

– Все бывает впервые…

Суитиро сказал это лишь для того, чтобы не молчать. Старику было страшно, но это чувство хоть и билось обезумевшим быком где-то в глубине его души, но при этом не имело ни шанса показаться наружу. Он был Иеками. Он был готов рискнуть душой ради мизерного шанса наказать тварь, что стоит ниже бродячих псов.

Ракшас оскалился, демонстрируя очень длинные и острые зубы, а затем, согнувшись для рывка, почти сладострастно прошептал:

– Ты будешь мучиться куда дольше, чем жил, идиот из рода идиотов…

Хлопок воздуха позади готового рвануть вперед на добычу Иного был полной неожиданностью для обоих собеседников. Амираш Каулла Тан успел среагировать, успел, подпрыгнув на месте, обернуться к неожиданному сюрпризу со вздетыми в атакующей стойке четырьмя руками, но…

… более он не успел ничего. Первая молния, исторгнутая из пальчиков совсем невысокой девушки с короткой стрижкой серых волос, что внезапно появилась сзади, отшвырнула трехметрового воина на десяток метров, вышибая из него дух, валяя по песку и трупам как пнутую игрушку. Она не причинила ему особого вреда, эта молния, всего лишь опалила бок, да заставила оба сердца котоподобного существа на мгновение замереть от шока. Он даже почти успел вскочить, едва приземлившись, но второй разряд, куда мощнее и толще, был уже слишком близко, чтобы ракшас успел уклониться.

Клокочущая белая энергия с треском вошла в него, испепеляя нижнюю челюсть, а затем проникая дальше, внутрь, вглубь. На чудовищно малый промежуток времени перед изумленным взглядом сидящего Суитиро человекоподобного кота осветило изнутри, а затем… затем тело божественного слуги разлетелось на мелкие клочья. Раз, и от представителя касты воинов и охранников Поднебесной остаются лишь разлетающиеся клочья обгоревшей плоти, кости и шерсти.

А настороженная девушка стоит, оглядываясь по сторонам. Её глаза расширяются в ужасе, когда она видит берег, заваленный трупами.

– Рейко! – слабым голосом зовёт её умирающий старик.

Она узнаёт, она бежит к нему, она начинает суетиться, пытаясь понять, что можно сделать с его ранами, но Суитиро пытается успокаить внучку. Не помогает, тогда он зло рявкает на неё, отвешивая слабую пощечину уцелевшей рукой, от чего чуть не валясь на землю. Девушка шипит от злости и обиды.

Другое дело.

До смешного маленькая, но весьма одаренная в груди, она распрямляется, глядя на главу рода сузившимися глазами.

– Я уже и забыла, что хотела вас убить сама, – говорит Эмберхарт Рейко. Голос её искусственно спокоен, а поза напряжена.

– Подожди немного, внучка, – улыбается старик, – Тогда сможешь нас похоронить. Всех нас. Это будет не так приятно, зато жить дальше без крови родни на руках куда легче, да?

– Как будто вы этого не заслужили!

– Но ты бы нас все равно похоронила бы?

– …да.

– Вот и подожди немного. Поболтаем напоследок, Рейко-чан.

Некоторое время они говорят. Последний из Иеками всего лишь вспоминает моменты из их общего прошлого. Обычные, банальные признания умирающего сильного человека. В настоящих чувствах, не более того. В том, что он до этого момента скрывал. О чем жалел. Чем жертвовал. Глаза отвернувшейся девушки наполняются слезами, но оборачивается она только тогда, когда дыхание старика замирает.

Наверное, у неё бы ушла целая вечность, чтобы выкопать в песке 64 могилы для своих бывших родственников, но к тому моменту, когда душа Иеками Суитиро отправляется в заслуженное стариком место, Рейко на острове уже не одна. Рядом с ней молча стоит Райдзин, бог грома и молний, трехметровый мускулистый гигант в длинной набедренной повязке. Малышка смотрит на полуобнаженное тело своего предка и открывает в изумлении рот.

– Я расскажу, – отрывисто бросает бог, – Потом. Время есть. Сначала мы их похороним.

– Да, – кивает Эмберхарт Рейко, направляясь к телу своего деда.

Впереди у них много работы… и разговор. До момента, когда девушку вернут в долину Камикочи, нужно очень многое успеть, а времени не так много. Вряд ли бой, который сейчас ведет муж Рейко Эмберхарт, затянется надолго.

Глава 1

– Капитан Уолл просит передать, что шторм стихает, лорд Эмберхарт. «Плач Элизы», по расчетам навигатора, прибудет в конечную точку маршрута на два часа позже предварительных расчетов.

– Приемлемо. Благодарю вас, мистер Уокер.

– Что-нибудь еще, сэр?

– В ближайшие пару часов… нет. Мне нужно подумать.

– Тогда я удаляюсь, сэр.

Закурив «эксельсиор», я посмотрел в один из роскошных иллюминаторов своей каюты. За бортом дирижабля бесновалась непогода, которая, на мой непросвещенный взгляд никакого, по сути, метеоролога, даже и не думала стихать. Эфирные двигатели активного сбора, которым был буквально усыпан скоростной дирижабль «Плач Элизы» создавали вокруг судна зону обедненного эфира, из-за чего оно могло не бояться ударов молний, но вот порывы ветра дирижабль шатали и дергали изрядно. Металлический скрип, глухие удары, отчетливо слышимая беготня по палубам… всё говорило о том, что команда судна пристально следит за его здоровьем.

Выпустив толстую струю дыма, я отвернулся от окна и бури. Нужно было сосредоточиться, в идеале на чем-нибудь неподвижном. Горячий кофейник изумительно подходил по моим невысоким требованиям. Переварить следовало многое, а горячий, крепкий и сладкий кофе в этом мне виделся ближайшим помощником.

Не каждый день ты узнаешь о том, что являешься реинкарнацией человека, который при жизни диктовал в течение полутора сотен лет свою волю целой планете. Сам этот день был давно позади, но моя беседа с призраком, найденным в скрытой пещере под горой в собственном домене, была куда дольше и несла в себе куда большее, нежели лишь откровение о том, что я – Шебадд Меритт, Узурпатор Эфира. Точнее, был им. А еще точнее? Жил им. Наверное. Мне потребовалось внести коррективы во множество планов, принять много резких и быстрых решений, совершить несколько важных дел для того, чтобы сейчас и здесь, на борту скоростного дирижабля экстра-класса, иметь в своем распоряжении около суток, чтобы, наконец, обдумать всё более тщательно.

«Не делай такие глаза, юноша. Шебадд Меритт мёртв, как ему и полагается. Только у тебя его Искра, Семя и даже часть Плода, прошедшие через несколько жизней, а у меня только память».

Сигарета уходила за сигаретой. Раньше я считал себя попаданцем, как любят… любили писать авторы художественной фантастики, что жили в мое время в другом мире. Затем, узнав правила круговорота душ в бытие, как и попав в мир, куда этих… «попаданцев» заносит Бурями чуть ли не раз в месяц, я изменил свою точку зрения. Но, тем не менее, хоть и переняв местные обычаи, культуру и правила, хоть и приняв новую роль, на многое еще смотрел с точки зрения того человека, личности, жившей в мире Интернета, отвратительной еды и ненатуральных продуктов. Разумеется, я знал, что и до той, первой жизни, моя Искра горела в иных мирах и иных существах.

Но и тут я умудрился… выделиться.

Точнее, не я. Он. Он-я. Неважно, важно то, что с момента, когда некий чрезвычайно могущественный маг сыграл в ящик, судьба его души и разума была предопределена. Они менялись, проживая другие жизни, путешествуя по разным мирам, пока цель этого странствия не была достигнута, после чего один синекожий демон не сунул меня/его в Пустоту, где я/он и провёл много-много времени, чтобы, в один очень определенный момент одним определенным образом не очутиться в пустом теле четвертого сына графа Роберта Эмберхарта, бывшего также очень определенным.

Итак, выделю основное. Заложу фундамент, на котором будут строится дальнейшие выводы. Я был, есть, и останусь никем иным, как лордом Алистером Эмберхартом, владельцем долины Камикочи в Японии, ну и чертовски неуживчивым гадом с большим кладбищем за спиной. Моя суть была и останется неизменной, так как к ней отнюдь не прибавилось умение трясти мир как грушу с помощью всего эфира планеты. Увы, в этом плане полупрозрачный голубоватый призрак мне ничем помочь не мог и не хотел.

Спустя пять сигарет и первую чашку кофе я решил, что это, вне всяких сомнений, плюс. Как-то уже привык быть двухметровым тощим заносчивым гадом, что в свои неполные 18 лет сумел поставить себя независимым землевладельцем, полезным союзником и ценной боевой единицей перед новым правительством Японии. В этом плане у меня всё просто замечательно. Единственное, в чем я испытывал серьезный дефицит, были союзники, но здесь ситуация здорово выправилась.

… испортившись во всем остальном.

Шебадд Меритт, да проклянут высшие силы его наглую, заносчивую, самодовольную и стопроцентно дохлую морду, далеко не из любви к искусству задумал такие выкрутасы с собственной душой, подкинутой английскому лорду.

Узурпатора Эфира нельзя было назвать просто легендой, точно также, как и некоего плотника из моего мира, приноровившегося после 33-ех лет расхаживать по жарким странам, творя чудеса, проповедуя и совершая насилие над менялами в храмах. Меритт оставил после себя следы везде – размером с Австралию, которая до сих пор считалась запущенной вотчиной его и его учеников. Он диктовал свою волю странам, уничтожал волшебников и магов, низвергал метеориты и, как было отдельно отмечено в архивах рода Эмберхарт – крутил хвосты богам с такой силой, что те ходили строем и отдавали ему честь. А затем просто-напросто умер, не оставив после себя ничего, кроме освобожденного эфира планеты и маленького континента на отшибе, заросшего джунглями, кишащими лютыми химерами, что вполне умели скрещиваться и размножаться.

Его ученики после этого почти половину тысячелетия грызлись между собой, применяя тех же химер, а затем, отточив навыки на делании живого, перешли к более утонченному противостоянию, в конечном итоге породив первые три мировых конфликта – Химерические войны, Чумное столетие и Рассвет Некромантов. 434 года резни, колдовства и немыслимых потерь – таковым считали наследие величайшего мага мира, безответственно откинувшего копыта.

Однако, в этом и был его план. У меня, наверное, при всех своих запасах, не хватило бы сигарет и кофе, чтобы осмыслить всё, что этот… это существо смогло спланировать и осуществить после своей смерти, пользуясь лишь своим разумом и руками нескольких помощников.

Так… зачем?

И это был очень хороший вопрос, на который ответ я получил. Правда, теперь мне придётся помогать своему… кому? Предшественнику? Предку? Прошлому «я»? …помогать исполнению этого колоссального плана. Разумеется, потому что это в моих интересах.

Уж такую малость он предусмотреть тоже смог. Правда, не став посвящать меня во все детали.

Хотя, это всё дела будущего. Сидящему в пещере призраку, охраняемому богом-обезьяной, я буду нужен с развязанными руками, так что основной вектор моей дальнейшей деятельности уперся в существование неких Роберта, Оливера и Кристофера Эмберхартов, а затем, пройдя через их надгробные камни, он попытается устремиться в светлое будущее.

Затянувшись, я вновь обратил внимание на непогоду за окном, которая действительно становилась всё слабее и слабее. Шторм заканчивался, а у меня оставалось время удариться в воспоминания.

Несколько дней назад

– Что есть демон, призрак, дух или какое-либо из порождений бога? – полупрозрачный образ величайшего мага всех времен и народ развёл по сторонам руки, – Это – эфир. Смесь энергий, заключенная в относительно стабильную, хоть и способную изменяться структуру. А что есть заклинание, как не куда более примитивная система?

– То есть, ты хочешь сказать, что вот он…, – я кивнул на стоящего у стены с кислой миной Дариона Вайза, – …просто волшебный фокус?

– Да, – просто ответил слепок памяти Узурпатора, – Самозародившийся, эволюционировавший, немыслимо сложный по сравнению с любым из заклинаний, способный осуществлять манипуляции с энергией и материей, умеющий мыслить, но… фокус.

– Чувства которого вы сейчас раните, – кисло пробормотал демон, закатывая глаза, а затем шепча едва слышно себе под нос, – …когда их двое, это гораздо тяжелее, чем я мог подумать.

– Старый друг, ты сравниваешь меня с этим мальчиком? – удивленно вскинул брови призрак волшебника.

– У вас куда больше общего, чем мне бы хотелось, Меритт, – звучал ответ демона.

– Меритт…, – покатал слово на языке Узурпатор, – Давно меня так никто не звал. Особенно странно это слышать от тебя, Талтагма.

– Меня зовут Дарион Вайз, – устало вздохнул синекожий, делая мученическое выражение лица, – Вы сами помогли мне сменить имя!

– Постараюсь привыкнуть, – серьезно кивнул ему лысый маг, – но ничего не обещаю.

Узурпатор Эфира был… невыносим. Он беспардонно распространял в своей полукруглой пещере внутри скалы железобетонную уверенность, в которой мы с Дарионом Вайзом тонули, как нежеланные котята. Он был деловит. Он был объективен. И ему совершенно чхать было на чужое мнение о чем угодно, если уже было выработано своё, так как умением насаждать «своё» Шебадд Меритт владел в совершенстве. Более того, он был неоспорим, разбираясь в тонких материях куда лучше любого другого… когда-либо жившего существа, от чего его невыносимость приобретала привкус стихии или шторма, в который попадает чужой разум.

А еще его образ не был какой-то там голограммой или письмом из прошлого. Нет, это был полноценный оттиск памяти, воплощенный в конструкции «искусственного демона». Проще говоря, со мной говорило заклинание. И оно убеждало меня, что является злом. Точнее…

– Пока существует эфир, – на пальцах призрака зажглись несколько шариков света, – этот мир не имеет будущего, Алистер. Что бы люди не построили, какую бы структуру не создали, она будет разрушена теми, кто обнаружит в себе дар к магии. Насколько я знаю, человечество успешно уничтожает как магов, так и телокрадов уже много сотен лет, но эта ситуация неизбежно изменится, вновь порождая войны и мировые потрясения. Можно даже сказать, что именно сейчас человечество на пике сложности своего технологического и социального развития. Любой шаг дальше породит более сложные и менее устойчивые структуры, которые будут куда уязвимее как для безграмотных бедняков, почувствовавших эфир, так и для воров тел, лезущих к нам со всего Иггдрассиля. Впрочем, мы находимся на охваченном войной острове, и, насколько я понимаю, весьма велик шанс следующей Мировой войны за… как вы называете этот сплав? Серенит?

– Ты хочешь изолировать планету от воздействия эфира? – поднял я тогда брови в приступе терминального удивления.

– Что-то вроде того, – энергично кивнул Меритт, – Я дам своему миру шанс. Тот, который есть у миллиардов миров, планов и отражений, спокойно живущих и развивающихся вдали от Реки Душ. А ты мне поможешь, Алистер. Мы спасем мир.

– Ты не испытываешь сомнений в том, что я соглашусь тебе помочь?

Мой вопрос тогда прозвучал как ребячество. Вызов ради вызова. Это была даже не попытка прощупать своего собеседника, являющегося моим в какой-то мере предком, а, скорее, именно протест кролика против наезжающего на его жизнь бульдозера. На что Шебадд Меритт и среагировал с грацией… бульдозера.

– Ты уже здесь, – отрубил он, махнув рукой, – Не в этой пещере, Алистер Эмберхарт, но в этом мире. Учитывая, как кривится… Дарион Вайз, наши с тобой по-прежнему характеры очень схожи. Подобное было учтено. В случае, если ты откажешься со мной сотрудничать, но не будешь мешать, я постараюсь дождаться момента твоей естественной смерти, но не гарантирую, что сочту столь долгое ожидание разумным. Понимаешь?

– То есть… душа, – сделал правильный вывод я, мрачнея.

– Именно, – покивал маг, – В твоем Плоде и Ядре заложен результат моих трудов. Каких именно, я не знаю, являясь куда более ранним отпечатком личности, но раз мы говорим здесь и сейчас, то задуманное мне удалось. Ты являешься хранителем определенных жизненно важных для этого мира знаний, Алистер Эмберхарт… и не покинешь его, пока эти знания не будут использованы. Только и всего.

Здорово, тогда подумал я. Просто чудесно. Жизнь весьма щедра ко мне на ограничители. То меня держал за поводок отец, планируя использовать в своих планах. Потом местные японские заморочки и уже данные лично мной обязательства. Затем ограничения от Древних родов, буквально запершие меня в Японии. Теперь же, оказывается, я сам себя запер в этом мире с определенной целью. И совершенно не важно, чего желает сэр Алистер Эмберхарт, потому что перед ним стоит тень Узурпатора Эфира, невозмутимо готовая к любому развитию событий.

И, если (а может быть и «когда») будет нужно, то меня лишат жизни, чтобы затем «распотрошить кубышку».

Изумительно.

Так я ему тогда и сказал, пачкая пол пещеры очередным окурком. Шебадд Меритт – непревзойденный мастер ставить окружающих в позу пьющего оленя, даже если для дела нужно поставить в эту неблагородную позу самого себя. Он принял это за комплимент.

– Меня зовут Дарион Вайз, – вредный голос, раздавшийся от стены, тогда меня слегка вывел из замешательства, заодно заставляя призрака, в очередной раз обратившегося к демону, закатить глаза.

Разумеется, кроме кнута в виде прекращения жизнедеятельности в удобный великому магу момент, был также и пряник. Большой пряник, так как о себе, даже потерявшем память и личность, Узурпатор Эфира не забывал никогда. Только вот, в чём конкретно я ему могу помочь, как и детали этого самого «пряника», призрак излагать не стал. По его авторитетному мнению, в данный конкретный момент мне следовало разгрузить свой собственный график от дел, требующих личного участия.

Проще говоря – убить отца и братьев, став единоличным главой рода Эмберхарт и получив во владение замок Гримфейт. Для этого их следовало найти, что было далеко не легким делом.

Здоровенный лысый мужик-заклинание вовсе не собирался теперь куда-либо уходить, как не собирался никого оповещать о своем возвращении, поэтому я, как это не странно, стал владетелем не только долины Камикочи, весьма важного для Японии стратегического военного форпоста в текущей войне, но также надзирателем за небольшим обезьяньим царством и хранителем секрета пещеры.

Итак, конечные выводы по знакомству с величайшим магом всех времен и народов, воплощенным ужасом цивилизаций, титаном мысли, и, в буквальном смысле, единственным правителем этого мира во всей его истории?

Не бульдозер, а передвижная сибирская крепость русских. Неостановимая сила, имеющая свой План. Надменный и предельно самоуверенный, Шебадд Меритт был… похож на меня, с разницей в весовых категориях. Он прожил жизнь, диктуя свою волю и подкрепляя этот диктат необоримой силой, но при этом… при этом он самым здравым образом предполагал, что с его точкой зрения могут не соглашаться. Друзья, враги, союзники… я не был уверен в том, что для этого призрака вообще есть разница в том, кто мог бы быть с ним не согласен. Он либо уничтожал несогласных, либо давал себе труд убедить их в собственной правоте. И то и другое у него получалось всегда.

Наверное, на его месте я поступал бы также. Хотя, если судить по язвительным комментариям Дариона Вайза, мы с Шебаддом были настолько неприятно похожи, что демон из Ада чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя, конечно же, демон неприкрыто радовался тому, что сам Шебадд Меритт мертв, а значит – никто из нас двоих ему не хозяин. Не то, чтобы последнее имело серьезное значение в виду наших отношений, но свобода для демона была чрезвычайно важна. Как и его имя.

В общем, в пещере проходил некий слет единомышленников, которые собрались спустя 3284 года для того, чтобы включить в свой состав еще одну личность. Не на полных правах, разумеется, а приняв на испытательный срок, что тоже было немало. К примеру, тот же Сунь Укун, Царь Обезьян, на этом испытательном сроке варился даже дольше 3284-ех лет – доверия к волосатому хулигану и хаму у Шебадда не было, впрочем, как и у его давних закадычных друзей Фуджина и Райджина.

Спасение мира. Иронично, но не лишено логики. Узурпатор Эфира, ненавидящий этот самый эфир? На первый взгляд – абсурд, а на второй… Меритт постиг тайны эфирного волшебства глубже всех. Если он утверждает, что эфир раз за разом будет низводить человечество едва ли не в каменный век, то уж кому-кому, а ему верить можно и нужно.

Благо, от меня пока ничего не требуется. Хотя нет, не так. Пещера, спрятанная в подножии одной из гор Камикочи, вполне устраивала призрака, но он с удовольствием бы сменил её на что-нибудь другое. В качестве этого «другого» он видел замок Гримшейд – один из шести чёрных замков на территории Великобритании. Мой замок. Точнее то, что станет моим, когда я упокою остатки своей семьи, став единственным и неповторимым лордом Эмберхартом.

Так что мы на время расстались. Призрак остался в горной пещере, вокруг которой было болото, полное обезьян, а я, превратив свое собственное жилище в смертельную ловушку для незваных гостей, улетел по делам. Семейным, разумеется.

– Дорогой! – ворвавшаяся в каюту Рейко тут же закашлялась, маша ручками и сердито крича, – Дым! Везде дым! Где окно?! Я не вижу окна! Ты снова это сделал!

– Сейчас найду и открою, дорогая, – пришёл я на помощь кашляющей жене, одновременно с этим слыша тревожные крики матросов, решивших, что на судне пожар.

Проветрив помещение и успокоив встревоженный экипаж, я поднялся с супругой на верхнюю палубу «Плача Элизы», чтобы слегка померзнуть, а заодно полюбоваться небом над облаками.

– Ариста, мне не по себе, – призналась Рейко спустя некоторое время, – Другие страны… я же о них почти ничего не знаю! Что там за люди? Как себя вести? Я боюсь опозориться!

– Не переживай, – улыбнулся я ободряюще, – Вы, моя милая леди Эмберхарт, обладаете одним огромным преимуществом, отличающим вас от большинства японцев, поэтому прекрасно знаете, как себя вести. Просто смотри на всех, как… ну, как на самураев, недавно возвышенных местечковым лордом. Никаких поклонов, никаких ритуалов. Только… не разувайся на входе. Здесь этого не принято. В остальном – ты идеальна.

– Да? – слегка порозовевшая девушка улыбнулась, но затем вновь нахмурилась, – Ты меня обманываешь! А как же твои друзья, твои знакомые? Мы же их навестим? Да?

– Друзья? Знакомые? – сделать недоуменный вид было… легко, – А что это такое, Рейко?

Миниатюрная японка лишь закатила глаза, прислоняясь ко мне боком и позволяя себя обнять за плечи. Рейко думала, что я воспользовался своими связями, чтобы устроить нам отпуск после осады Камикочи, и у меня не было ни единой причины её разубеждать. Моё владение всё быстрее превращалось в укрепленную военную базу, способную обеспечивать японский сегунат боеспособными полками… женщин. Каждые две недели приходил железнодорожный состав, полный рекрутов, которые спустя пару месяцев должны были стать очень неплохими по меркам этой островной империи автоматчиками.

Конвейер войны был запущен, защита долины крепчала день ото дня, обрастая всё новыми и новыми фортификационными линиями руки полковника Ятагами, а вот моё присутствие стало нежеланным. Как сам подготовительный лагерь солдат, так и фабрика по производству автоматического оружия по русской рецептуре – всё это великолепно заработало без моего малейшего участия.

Оставался лишь «Паладин», но он, будучи надежно выведенным из строя, был изъят инквизицией для починки.

– Так, позвольте, дорогая жена, – я неожиданно для Рейко подхватил её на руки, увлекая девушку в тепло нашей личной каюты. Облака не представляли из себя особого интереса, а вот для моей миниатюрной супруги близился период, полный новых впечатлений от посещения Англии. Начинать же культурную программу предполагалось лишь завтра, поэтому у нас впереди было несколько часов, которые следовало посвятить друг другу.

Всё-таки, несмотря ни на что, мы с ней оба здоровые молодые люди довольно нежного возраста, предполагающего огромные выплаты по супружеским долгам при каждом удобном случае. Если учесть то, что Рейко Эмберхарт уже была на третьем месяце беременности, то тратить свободное время на что-то, кроме супружеского долга и дел первоочередной важности, я рассматривал как преступление.

«Плач Элизы», гудя многочисленными ЭДАС-ами, уверенно летел в сторону Лондона, столицы Британской империи.

Глава 2

– Алистер, – тон голоса Рейко был чрезвычайно серьезен, – Я уже была в Аду. Но ты мог предупредить меня заранее, что мы снова окажемся там! Хотя нет! Тут даже хуже!

– Милая, это не Ад, а всего лишь Доклендс. Не самый плохой район Лондона, могу тебя уверить.

– Что? Кх-кха! Есть еще более зловонные и отвратительные места!?

– За пять минут, что мы стоим, нас еще не попытались ограбить, – поделился я с женой, – А так – да, район считается почти благополучным.

– Ужасно! Люди не должны так жить!

В ответ на это я лишь молча вздохнул. Старина Лондон. Нельзя сказать, что я скучал по этому мрачному бессолнечному месту, где смог и туман дополняют друг друга, а накопители на крышах каждого первого здания жадно высасывают из воздуха малейшие капли эфира. Полутьма, зловоние, токсичные испарения из решеток канализаций, мрачные люди с бледными лицами, нищета и отчаяние.

Лондон. Серенитовое сердце мира. Город, жадно пожирающий обманутых людей, пребывающих сюда ежедневно сотнями в погоне за светлым будущим. Сегодня они сходят с одного из сохранившихся межконтинентальных кораблей в порту, а через год-три уже пополняют своим измученным и отравленным телом лондонские банды. В лучшем из случаев, конечно же. Куда чаще век приехавшего работяги куда короче – травма на производстве, нож в спину, отрава…

Способов умереть в Лондоне тысячи, но пока он исправно гадит серенитом в обмен на человеческие жизни – ничего не поменяется.

Шебадд Меритт был бы в восторге от столицы Англии. Полностью подчиненный эфир города, чьи механизмы способны без малейших усилий втянуть в себя и «переварить» в накопители хоть сто Бурь подряд. Ни малейших шансов на то, что кто-либо сможет пробудить в себе искру волшебства. Люди? Да, они живут плохо, но они живут, а это, с точки зрения дохлого мага, главное.

Единственным, чем меня радовал город, было обилие транспорта. Вызвать объёмный кэб, способный доставить нас вшестером до отеля «Риц» вместе с багажом, не вызвало никаких проблем. Сняв приличный номер из шести комнат на неделю, я и заселился вместе с женой, четой Уокеров, Эдной и Камиллой. Вот и весь наш отряд туристов из Японии. Правда, без фотоаппаратов. А заодно и без японцев, если не считать одну подавленную местной атмосферой коротышку, что стоит сейчас у окна, всячески пытаясь увильнуть от роли туриста.

– Я не хочу ходить по этому ужасу! – короткостриженая сероволосая красавица с внушительной грудью смотрела со стула то в окно, то на нас с дворецким, – Там нечем дышать! Там везде машины! Здесь нигде нет эфира! Вонь! Меня даже здесь тошнит, Алистер!

«Алистером» Рейко меня называла лишь в периоды серьезных потрясений. Сейчас определенно было одно из них.

– Рейко, ты хотела повидать центр мира, – предпринял я тактически неправильную, но вполне логичную попытку уговорить беременную жену.

– Посмотрела! Хватит! Полетели отсюда!

– У меня здесь есть дела…

– Хорошо! Но из номера я не выйду!

– Такое поведение привлечет внимание, леди Эмберхарт, – пришёл мне на помощь Чарльз, – Много очень нежелательного внимания.

– Именно, – кивнул я, – Экзотическая богатая иностранка со слугами просиживает дни напролет в номере отеля. Никаких знакомств, никаких приемов, ничего. Так зачем же она прибыла в величайший город мира? Нами заинтересуются, причем не так, как я планирую.

– Это величайшая помойка! – фырчала коротышка, нервно бегая из угла в угол просторной комнаты. Она еще долго ругалась, трясла руками и делала неприличные жесты в окно, но позже, приняв долгую горячую ванну и выпив приготовленный Анжеликой чай, расслабилась, утонув в огромном по сравнению с ней самой кресле. И, в конце концов, позволила себя уговорить совершить небольшой экскурсионный тур по городу, в сопровождении всех, кроме меня.

– Главное, помни – не демонстрируй свою силу, – наставлял я жену, – А если, в крайне маловероятном случае, том, где мистер Уокер и миссис Легран не смогут тебя защитить, то не забудь уничтожить всех свидетелей.

– Леди Эмберхарт не придётся об этом беспокоиться, милорд, – тихо и твердо заметила Анжелика. Бывшая наемница перуанских картелей теперь старалась не отходить от Рейко ни на шаг, а количество вооружения, которое моя горничная прятала под своей униформой, хватило бы на небольшую войну.

Рейко вынуждена была согласиться, всем своим надутым видом показывая, что ей эти прогулки не доставят никакого удовольствия. Впрочем, она знала, что мы прибыли в Европу отнюдь не для того, чтобы развеяться, а по делам, не терпящим отлагательств, однако, произведенное на мою жену впечатление от лондонских красот оказалось чересчур велико.

– Мне кажется или у тебя на лице ностальгия? – ехидно заметила жена, забираясь в кресло с ногами, – Вот по этому мрачному кошмару за окном?

– Ты права, но не совсем, – мягко улыбнулся я возлюбленной, – По улицам я не соскучился. А вот по остальному – да. Фильтрованный, кондиционированный воздух, отделка помещений, возможность как заказать с доставкой товар из любого конца света, так и просто вызвать эфиромобиль. А если нужно, то и пять, и десять. Здесь, в номере, даже есть эфировидение, хотя я всё-таки предпочитаю газеты. Книги, журналы, деликатесы, вина… стоит лишь поднять эту трубку и высказать свои пожелания, как сюда доставят всё, что угодно. Вплоть до отряда славян-наемников, которым мы так радовались в Камикочи.

– Тебе три малых рода принесли присягу, – тут же надулась японка, – а ты радуешься возможности заказать людей по телефону?

– Пф, – весело фыркнул я, – Именно! Накаяма потратил несколько месяцев, изыскивая нам надежных людей! Разумеется, что я их буду ценить и беречь, дорогая! А вот с помощью этой трубки я могу стать на краткое время командиром армии головорезов, на которых мне будет решительно плевать! Да им и на друг друга будет плевать. Голая мощь денег!

– И что в этом хорошего? – скептически поджала губы коротышка.

– Ну, например то, что здесь, в Лондоне, мы вшестером можем куда больше, чем в Камикочи! – назидательно поднял палец я, откровенно веселясь, – Здесь за деньги можно всё!

За показным отвращением Рейко скрывала смятение и трепет. Токио был чистым и светлым городом. Много аккуратной зелени, скромные дома, редко где превышающие высоту в три этажа, утонченные и грациозные пагоды. Самым высоким и массивным строением, что она видела, кроме дворцов, была наша бывшая академия Якудзёсейшин гакуин. Конечно, бесчисленные шпили Ада, возвышающиеся на сотни метров над гладкой черной поверхностью между ними, внушали, но разве они были похожи на город? Нет.

А здесь… Лондон напоминал чудовищного осьминога, расползшегося в тумане. Хищного, жадного, поглощающего всё, даже свет. Туманы, нередкие дожди, высокие здания, часто связанные десятками кабелей. Подавляющее коренную жительницу Японии отсутствие эфира в воздухе. Холод, мрак, бледные и изможденные лица спешащих по улицам людей. Столица Англии не подавляла своим величием, она внушала ей ужас своей чуждостью всему, что Рейко было известно.

Царство эфирной техники, где 95 процентов людей играют роль обслуживающего персонала. Еле заметный, тревожный и опасный привкус миазмы в воздухе. Дома, нависающие над жалкими смертными как символ отравленного рока их мелкой и ничего не стоящей жизни, ежедневно находящейся под угрозой забвения и смерти.

Разложив свои немногочисленные пожитки, взятые в путешествие, мы отдали должное вполне достойному отеля ужину, после которого я, набрав газет, удалился в один из общих залов заведения, где гости могли расслабиться, выпить и покурить, а заодно развлечь себя карточной игрой или бильярдом. Мне нужно было оценить, как именно просвещенной Европе преподносятся происходящие в стране Восходящего Солнца события.

– Лорд Эмберхарт?

– Да? – отложил я в сторону газету, поднимая взгляд на мужчину в униформе отеля, застывшего перед моим креслом в легком полупоклоне.

– Прошу простить за беспокойство, – сухопарый брюнет выполнил намек на кивок, скупо улыбаясь, – Руководство отеля прислало меня, чтобы узнать – всё ли устраивает наших гостей? Нет каких-либо особых пожеланий?

– Есть пожелание узнать о предпринятых мерах безопасности, – не стал скромничать я.

– Как вы и заказывали, предприняты все возможные меры, – тонко улыбнулся человек, – Вся автоматроника этажа приведена в боевую готовность, на её контроле дежурит три бригады специалистов под стимуляторами и фокусирующими зельями. Сопровождение готово обеспечить прикрытие в любой момент, когда леди Эмберхарт изволит выйти в город. «Довлеющий» с отрядом быстрого реагирования курсирует над отелем.

– Приемлемо. Что насчет невозможных мер? – вздёрнул бровь я.

– Я бы отнял у вас чересчур много времени, перечисляя всё, – развёл руками оставшийся неизвестным, – Могу вас уверить, что всё, о чем было заключено предварительное соглашение, исполнено.

– Я удовлетворен.

– Приятного пребывание в отеле «Риц» и Англии, лорд Эмберхарт.

Едва заметная сфера тишины, излучаемая одним из артефактов на моем собеседнике, пропала, после чего он откланялся, позволяя мне вернуться к чтению.

Всё идёт по плану.

Шансов на то, что мой неблагополучный родитель сможет организовать удачное покушение на меня в Лондоне, были если не равны нулю, то где-то чрезвычайно близко, однако, я попробовал загнать их успешность в минусовые значения. Роберт Эмберхарт и мои братья отрезаны от зеркального измерения, что чудовищно связывает им руки, не позволяя свободно передвигаться по миру. Им необходимо покончить со мной, чтобы когда-либо в будущем попытаться вернуть свои позиции, но сделать это теперь сложно. За Робертом, бывшим Древним лордом, охотятся по всему миру.

Однако, есть малюсенький нюанс. Древний род – это не только громкое слово, членство в самом закрытом и таинственном обществе Земли, огромные возможности и ресурсы. Это еще и наработанные поколениями предков долги, связи, компромат, и черт его знает, что еще. Мой отец когда-то решил пройтись по очень тонкому льду, пытаясь провернуть одну аферу глобальных масштабов, и к ней он готовился более десяти лет. Соломки за такое время можно подстелить просто неимоверное количество.

Сейчас, сидя с газетой и дымя «эксельсиором», я не мог не восхитится Дарионом Вайзом. Всё, что сделал мой отец, было режиссировано этим демоном. Идея подавления и разрушения Индокитая и Поднебесной за счет чужой Преисподней, жажда славы и признания, острое нежелание прожить свою жизнь, не совершив ничего выдающегося.

Нас, Эмберхартов, называют лучшими демонологами в мире. Это в корне неверно, потому что мы, в отличие от настоящих демонологов, не подвергаем себя опасности при контакте с силами ада. Нашим душам ничто не угрожает, все сделки чисты, а стимул вызывать «лишние» сущности… крайне мал. Мы самые богатые, знающие, могущественные и ленивые демонологи, защищенные давним договором с «врагами всего святого». Бояться своих партнеров мы разучились давным-давно. А там, где нет страха, нет и осторожности.

У моего отца не было и шанса.

Роберт выполнил свою роль в понимании Дариона Вайза, и теперь разбираться с ним предстояло мне. Задача осложнялась тем, что для подавшейся в бега семьи важен был лишь я. Умру – и у них в руках окажется уникальная связь с Адом, нечто, чем Древние не захотят жертвовать. А пока я жив, ни о какой монополии не может быть и речи.

Одна из причин, почему мы в Лондоне. Ловля на живца.

Да и других было немало.

Старушке Европе было покласть огромную кучу на Японию и её проблемы. Наоборот, несчастную островную империю сейчас ненавидели неистово и яро все, от мала до велика. Почему? А по чьей вине пропало больше двух третей межконтинентальников мира? По чьей вине встала торговля и товарооборот? Поднебесной? Так вина сверхдержавы не доказана, да и ненавидеть её сложно, особенно в виду последних событий. Китайский серенитовый сплав, внезапно продемонстрированный миру, совсем не то, от чего можно отмахнуться. Ни одна страна мира не была удовлетворена квотами отгрузки английского сплава. А вот Япония – совсем другое дело. Её ненавидеть одно удовольствие. Слаба, в хаосе первой за три сотни лет войны, потерявшая императора. Идеальная подушка для битья.

Но кроме этого скандала, старушку, любящую называть себя «прогрессивным человечеством», разрывала на части другая жажда.

Американские новые межконтинентальники! Неимоверно нужные миру корабли-города в руках демократов! Что делать?!

Вот тут прогрессивное человечество буквально разрывалось на части. Отнять, угнать, договориться, напасть, взять в аренду… тысячи предложений и мнений. Кому есть дело до войны в Японии, когда забыт вкус свежей норвежской сельди?

Я хмыкнул, перелистывая страницу. Поговорка «своя рубашка ближе к телу» во всей её красе. Отвратительная ситуация для Японии. Пока положение на фронте устойчивое, американцы медленно и верно продавливают китайцев, пользуясь своим неоспоримым технологическим преимуществом, но процесс серьезно тормозится постоянными конфликтами между сегунатом и генералитетом «союзной армии». Японцы делают все, чтобы играть «первую скрипку» в этой войне, даже если это «всё» включает в себя вставку палок в колеса союзников.

Да и стоит бросить взгляд кругом, чтобы убедиться в том, что хаос действительно внезапно овладел миром. Вся курительная комната сплошь застлана дымом, а охрипшие переводчики «Рица» наверняка лишь за сегодня сделали свою месячную плату – разнообразно одетые важные господа с бегающими глазами на лицах разных национальностей вовсю друг с другом общаются, пытаясь понять, куда дует ветер. Отрадно, что их воспитания и культуры хватает, чтобы не соваться к юному джентльмену, поглощенному газетным чтением.

Хотя, частично подслушать часть разговоров мне мое воспитание вполне дозволило.

Люди искали рычаг, точку опоры, полюсы силы, к которым можно «прислониться» в эти неспокойные времена. Официально еще ни одно из государств не высказалось по новым реалиям, предпочитая день за днем, месяц за месяцем «проверять данные». Мышиная возня шла везде, что было на руку и мне, и моему отцу, и Шебадду Меритту, прохлаждающемуся в пещере. Правда, нам с отцом предполагалось в этой мутной водичке ловить друг друга.

Достаточно насладившись всеобщей суетой, я вернулся в номер. До ночи оставалось еще несколько часов, которые стоило провести с нервничающей супругой, бывшей в курсе, что остальные дни пребывания в столице у меня расписаны чуть ли не поминутно. Впереди ждало множество дел, как скрытых, так и явных, а вот Рейко как раз и играла роль приманки для остатков моего семейства. Миниатюрная, с очень редким цветом волос, экзотической внешности, она привлечет уйму внимания за время своих экскурсий. Возможно, бывший граф и не удержится от удара. Что сам Роберт не подставится, я был готов поставить и левую руку, но поимка Оливера или Кристофера – тут шансы были куда выше.

Если, разумеется, они не спрятались в черном замке или на окраинах мира. Если нанятые ими будут знать своих хозяев. Если сил, выделяемых «Рицем» и умений Уокеров хватит для защиты Рейко. Много «если».

– Я нижайше прошу прощения, молодой господин, – колобок, носящий даже в помещении отороченную соболем шубу, выполнил небрежный поклон, – Сгораю от любопытства узнать, в какой славной державе вырастают столь представительные юноши как вы. Не удовлетворите ли мое любопытство?

– В Англии, уважаемый, – не стал чиниться я, демонстрируя, что не намерен развивать диалог.

– Вы из Йоркшира? Западного Мидленда? Хамбера? – вежливости в голосе колобка тут же убавилось. Спутал меня с провинциалом, видимо.

– Я из Лондона, сэр.

– Поссорились с родителями? – в голосе спрашивающего просквозила ирония. Правильно, а что еще лондонцу делать в отеле?

Бедолага, так замучился заискивать и выпрашивать, что попытался найти себе отдушину. Правда сейчас, когда я над ним нависаю, как Биг Бен над мышью, он очевидно жалеет о своей общительности.

– Вы угадали, сэр, – улыбнулся я, удаляясь к себе.

Точно. Поссорился с родителями.

Рейко в номере не находила себе места, пока не пришёл я. Затем она, совершенно уже не смущаясь Камиллы и Эдны, застывших возле дверей в полной неподвижности, заползла мне на грудь, где и начала нервно дышать в шею. Это было довольно забавно, особенно если учесть, что на кровати бы поместилось полсотни таких же, как она, но смеяться я не стал. Вместо этого, обняв жену за талию, свободной рукой я принялся медленно гладить ежик её серых волос.

– Знаешь, о чем я хочу тебя спросить? – пробубнила девушка мне в шею.

– Знаю, – хмыкнул я, пытаясь затем подделать её голос, – «Ариста, мы же только вздохнули спокойно! Зачем мы покинули Камикочи?! Долина же настоящая крепость!». Да?

– Да!

С этим возгласом меня укусили. Возмущенно так.

– Помнишь тех черно-белых женщин, что я вытащил из зеркала?

– Да? – озадаченно отвлеклась коротышка от членовредительства. Приподнявшись на локте, она, хмурясь, добавила, – Они еле выжили, а потом чуть ли не уползли в зеркало. Только твоя подруга детства оправилась. Та, которая без груди!

Последнее было произнесено слегка мстительно. Рейко явно не собиралась прощать шутливые вопли Миранды на тему, что я у нее числюсь женихом.

– Можно сказать, – не стал обращать я внимание на мелочи, – Что я освободил этих дам от очень и очень долгого заточения. Они мне теперь должны. Очень сильно. Мы с тобой навестим их здесь, в Англии, в замке Мирред.

– Зачем? – Рейко определенно не испытывала восторга на эту тему.

– Я теперь не могу проходить через зеркала, радость моя, – вздохнул я, продолжая гладить жену, – А вот ты – сможешь. После небольшого ритуала в их замке. В неприступном, совершенно неуязвимом, никому не подвластном замке Мирред. И сможешь туда, в этот замок, попасть в мгновение ока, пока будешь находиться рядом с зеркалом. Ты… и ребенок.

– Думаешь, этим Коулам можно довериться? – фыркнула жена, окончательно сбрасывая маску капризного ребенка.

– Уверен, – обломал я её искренний порыв, – Кроме меня им доверять некому.

Семейство Коулов, освобожденное моей Тишиной из зеркальной тюрьмы, не утратило над ней власти. Временно, конечно же. Лет через 10-15 Зазеркалье, лишенное живущих в нем людей, схлопнется, навсегда отрезая кому бы то ни было возможность пользоваться зеркалами Древних, но пока можно было сказать, что власть над ним в моих руках. Женщины рода Коул не могут покинуть Мирред, иначе их поймают и буквально засунут назад. Хотя, они и так на седьмом небе от счастья. Видеть краски, чувствовать запахи, испытывать боль… да, наконец, просто по-человечески умереть, зная, что твоя душа не нырнет в бездны странного и чуждого мира – они об этом мечтали столетиями. Вернее друзей, чем они, у меня просто не может быть.

– Теперь понимаю, почему ты потащил меня в это место, – пробурчала Рейко, заметно расслабляясь в моих руках, – А почему раньше не сказал?!

– Капитан и экипаж «Плача Элизы» не вызывают у меня доверия, – посетовал я, – Дирижабль предоставлен нам теми, кто может быть заинтересован в моих секретах. Я не мог рисковать. В каютах могла быть прослушка.

– А здесь? – закономерно поинтересовалась девушка.

– Здесь её нет, – уверил её я, – В «Риц» не шпионят.

Древний род, являющийся хозяевами «Риц», очень высоко ценил свою репутацию людей, всегда выполняющих взятые на себя обязательства. От и до, на протяжении тысячелетий.

Мы, Эмберхарты, такие.

Интересно, если папаша узнает, что я остановился именно здесь, не получится ли у него проморозить насквозь стул, на котором он в данный момент будет сидеть? Всё-таки, одержимость ледяным демоном имеет ряд мелких недостатков. И да, количество агентов родов, охотящихся за господином бывшим графом, продолжающим являться хозяином «Риц», превышает здесь все разумные значения.

Эдакий посыл: «Батюшка, я дома. Почему не встречаете? Где розы?»

Но Рейко об этом знать не нужно.

Завтра начнется шествие Эмберхартов-в-отпуске. Жена, под руководством и защитой четы Уокеров и моих близняшек будет собирать на себя внимание на экскурсиях, а я, отдельно от них, буду творить историю.

Первым делом начну с мелочей.

Попробую спасти Японию.

Глава 3

– Признаться, не думал, что когда-либо один из рода Эмберхарт будет находиться передо мной с просьбой о личной аудиенции с Его Величеством, – проговаривая это, мой пожилой собеседник удрученно качал головой, а на его лице отображалась половина скорби совсем другого народа.

Учитывая, что он был английским лордом, можно было сказать, что его мироощущение получило сильнейший удар с тех времен, когда лондонский акушер опытным и отточенным движением выдернул у него из задницы золотую ложку, с которой обычно такие люди и рождаются.

– Лорд Таллекс, я запросил не только личную, но и срочную аудиенцию, – сухо ответил я на пантомиму старика, которому был представлен еще в юном возрасте девяти лет.

– Могу ли я узнать, почему вы, господин Эмберхарт, не воспользовались… стандартными средствами связи с Его Величеством? – не стал сдавать позиций личный секретарь этого самого величества.

– Можете, – неприятно улыбнулся я, – Но нужно ли? Раз вы изволили забыть, что я удостоился чести быть посвященным в ранг рыцаря менее чем два года назад? А мне казалось, что кто-кто, но сам лорд Таллекс, в виду своей позиции, должен знать правила этикета.

Старик неприятно побагровел, сжимая губы в куриную гузку, от чего я счел нужным над ним сжалиться. Пусть он и попытался меня уесть неподобающим обращением, но это было не целенаправленное хамство, а обычное стариковское.

– Лорд Таллекс, при всем моем уважении, один вопрос. За вашу долгую и беспорочную карьеру, сколько раз вы были свидетелем того, чтобы подобные мне появлялись под сводами Букингемского дворца праздно? Без приглашения? Впрочем, давайте не будем ограничиваться лишь вашим сроком службы на благо Англии. Что насчет трех сотен лет? Четырех? Пяти?

– Вы… молоды, юный сэр, – наконец разомкнул губы старый англичанин.

– И если бы мне было два года, я ползал бы тут в пеленках, пачкая пудингом ваш прекрасный стол, то меня всё равно бы приняли. Это знаем мы оба. Так почему бы не выпить чаю, пока Его Величество, Генрих Двенадцатый, не соизволит найти для меня время?

Наглость? Нет. Всего лишь последствия. Лорд Брюс Таллекс просто-напросто был царедворцем, особо приближенным к королю, его секретарем и доверенным лицом. А сам Генрих, чьей чуть ли не единственной любовью являлась его Механизированная Гвардия, просто не мог не пройтись по моему светлому имени. Неоднократно. Мало того, что я избежал вступления в стройные ряды пилотов этой Гвардии, мало того, что я перестал быть английским подданным, так еще и на чужбине неоднократно заявил о себе, управляя как раз одним из знаменитых английских «Паладинов». В глазах общественности, понятия не имеющей о Древних родах, я был крайне перспективным кадром, которого Его Величество упустил. Это вызвало некоторые бурления, которые пришлось игнорировать самому правителю и его приближенным. И вот, здесь сижу 18-летний я, а секретарь даже и сказать ничего не может за понесенные владыкой страдания по вине какого-то мальца.

В итоге мне нахамили и не предложили чаю. Не очень-то и хотелось.

Принимали меня в одном из больших кабинетов повышенной безопасности, буквально усеянном автоматронными турелями, большая часть которых была в скрытом состоянии. Ощущая слабые импульсы от спрятанных за стенными панелями накопителей, готовых в любой миг подать энергию на оружие, я чувствовал легкую нервозность. Автоматроника никогда не отличалась идеальной реакцией на агрессора. Напротив меня, за тяжелым бруствером вручную изготовленного стола, сидит не просто правитель, а тот, кто лишился пилота, подчиненного, а затем двух наиболее полезных столпов нации. Если Роберт Эмберхарт был кинжалом Генриха Двенадцатого, то герцог Эдвин Мур – одним из самых могущественных рычагов воздействия на мировую обстановку. Политики и короли всего лишь люди. Они хотят жить. Готовы на многое, чтобы жить долго и счастливо. Так что меня не рады видеть.

Теперь же герцог Мур и мой отец в бегах. Нет ничего удивительного в том, что сидящий за монументальным столом человек рассматривает меня как виновника этого события. Это, наверное, одно из самых отвратительных качеств, присущих людям – винить они могут кого угодно, а вот бить предпочтут в первую очередь тех, кто не вышибет им зубы в ответ.

– Сэр Эмберхарт, – король опустил взгляд на лежащие перед ним бумаги, задавая вопрос, – Чем обязан вашему визиту?

– Я пришёл рассказать вам историю, Ваше Величество.

– Вы уверены в том, что она меня заинтересует?

– Да, Ваше Величество.

Мой официальный тон его выбесил. Генрих и так не особо хорошо себя чувствовал, судя по всему, что и отразилось на вежливом английском хамстве его секретаря, но мое поведение как-то умудрилось переполнить чашу терпения монарха.

– Сэр Эмберхарт, – процедил ядовито король, упирая в меня взгляд, – У меня на руках величайший мировой кризис за последние три сотни лет, а вы пришли рассказывать мне историю? У нового сегуната не нашлось ничего более подходящего? И никого? Я разочарован. Будьте уверены, что у этого разочарования будут последствия.

– Я передал документы из Генерального Штаба помощникам лорда Таллекса, Ваше Величество. Перед вами я нахожусь по просьбе другого лица. И в интересах Великобритании.

– Даже так, – слегка остыл правитель, – Вы имеете в виду…?

– Да. Поручение пришло из Ада. С самого верха или низа, как вам будет угодно считать, Ваше Величество.

– И вы, юноша, можете подтвердить свои слова? – закономерно поинтересовался Генрих, которого совсем не зря прозвали Умеренным. «Переключаться» Его Величество умели.

Я очень осторожно, чтобы ни в коем случае не вызвать агрессию защитных систем кабинета, поднял руки, кивком указывая на свои перчатки. Король, на секунду задумавшись, кивнул, щелкая на столе несколькими переключателями, а затем кивнул еще раз, намекая, что могу продолжить. Я не спеша снял обе перчатки, демонстрируя две черные как ночь печати, располагающиеся у меня на тыльных сторонах рук.

– Та, что на правой руке, способна вызвать Азеркиила, – поведал я королю, – Это существо несет те же функции, что лорд Таллекс для вас. Левая может обеспечить вам личную аудиенцию… но я искренне не рекомендую желать подобного, Ваше Величество. У меня есть менее экстремальные способы подкрепить свои слова.

Король молчал долго. Минуты две. Смотрел он при этом на мою левую руку. Затем, с глубоким вздохом, выпрямился в своем кресле.

– Говорите, сэр Алистер Эмберхарт, – дал он мне отмашку.

– У Шебадда Меритта никогда не было учеников, – просто сказал я, – Ни единого.

– Что? – удивление, шок и недопонимание монарха даже отразились в его ауре, заставив ту на миг вспыхнуть. Он недоумевающе заморгал, – Хорошо, допустим, но какое отношение это имеет хоть к чему-то, что творится здесь и сейчас?!

– Шебадда Меритта прозвали Узурпатором Эфира, – продолжал я, – за то, что он охотился на других магов, видя в них конкурентов. В течение всего времени своего безраздельного правления миром, он искал, находил и уничтожал людей, пытавшихся управлять эфиром с помощью собственной ауры, приемов, навыков и заклинаний…

– Это известно даже чернокожим голозадым детям на юге Африки! – фыркнул, приходя в себя, Генрих.

– Именно, – охотно кивнул я, – Ваше Величество, озвученный мной факт ведет лишь к тому, что Австралия – это не сокровищница знаний, оставшихся после величайшего мага всех времен и народов. Это колоссальная ловушка для волшебников, спроектированная работать как можно дольше после смерти Шебадда. Пустая ловушка. В ней нет сыра… настоящего сыра. Нет великих книг, нет неизвестных секретов, нет залежей могущественных магических предметов. Есть лишь обманки. Приманка. Обрывки, фрагменты, части. Либо россыпи различной мелочевки… верно?

Это его проняло. Еще бы. Австралийские города-крепости продвинули поиски вглубь континента не более чем на полсотни километров.

Со времен глобальной войны, названной Второй Эрой Магов, прошло чуть более 300 лет. Это были столетия мира, спокойствия, медленного и планомерного развития, только вот первый корабль, под французским, причем, флагом, бросил якорь в одной из бухт Австралии еще 274 года назад. С тех пор все прогрессивные нации мира, в альянсах, или сами по себе, пытались забрать себе тайны материка смерти. Дома Узурпатора Эфира. Бесчисленное количество человеческих жизней и ресурсов было вброшено в войну с природой материка. Враждебные заклинания, ловушки, тысячи видов смертельно опасных химер, закладки нежити и явления, которые никто бы не смог объяснить – всем этим встречала Австралия своих новых гостей, позволяя узнать лишь сущую малость.

Теперь прихожу красивый я и говорю, что всё это было напрасно и будет напрасно.

Пора нанести добивающий удар.

– Карион, Шегилл, Тарматт Йон и Великопущ, – педантично перечислил я, – Четыре лорда смерти, которые, по историческим записям, являлись зачинщиками Химерических Войн, первого глобального конфликта после смерти Шебадда Меритта. Могу вас уверить, Ваше Величество, что их можно назначать ответственными и за Чумное Столетие, и за Рассвет Некромантов. Эта четверка слуг, по приказу своего повелителя, разумеется, сделала всё возможное, чтобы привить человечеству отвращение к магии. Затем, убедившись, что запугивание не срабатывает, они вернулись в Австралию, укреплять оборону континента. Чем занимаются до сих пор.

– То есть, если бы наши исследователи были бы эффективнее…, – растерянно проговорил король.

– …то рано или поздно им бы пришлось встретиться с этими существами, – равнодушно закончил я.

Монарх поднял голову от кулаков, на которые опирался.

– У меня есть вопросы, сэр Эмберхарт.

Австралия была битком набита руинами лабораторий. Магия, заколдованные предметы, ценные металлы, рецепты, записи и дневники. Только вот пользы от всего этого было грош да маленько. Мелочи и обрывки, приманка для разжигания интереса. Бусы для дикарей, чтобы они посчитали, что в центре континента находятся истинные сокровища повелителя мира. Огромная ловушка.

– Если позволите? – я извлек из внутреннего кармана фотокарточку, демонстрируя её правителю Англии. Тот, снова пощелкав тумблерами, позволил мне приблизиться и положить её перед ним. И недоуменно заморгал.

– Что это?

– Изображение дворца Узурпатора, сделанное агентами Преисподней. Видите это огромное здание, Ваше Величество? Уверяю вас, оно совершенно пустое внутри. Это колоссальный тронный зал, который использовался всего лишь один раз за всю историю. В задней его части есть помещения, общей площадью с треть Букингемского дворца. Именно в них и обитал Шебадд Меритт. Всё остальное…

– …пустышка, – мрачно подытожил король, вертя в руках фотокарточку. Полюбовавшись ей, он не менее сухим тоном сделал вполне логичный вывод, – Думаю, сэр Эмберхарт, что и в покоях мага совершенно ничего нет. Кроме пыли.

– Точно так, – кивнул я.

– Остается пара вопросов. Почему мне сообщают об этом сейчас? И почему вы?

Пришла пора увертюры.

– В Ватикане уже полтора месяца очень плотно обсуждается вопрос о реквизиции всех военных сил, расположенных в Австралии, Ваше Величество, – сообщил я королю, – Разумеется, для операций инквизиции в Японию. Там, внизу, решили, что будет наиболее разумным внести свой вклад в борьбу с Поднебесной, предложив вам эти знания и возможность проявить инициативу.

– То, что это делаете именно вы, сэр Эмберхарт, тоже не случайно? – едко проговорил взявший себя в руки монарх.

– А кто кроме меня? – гадко улыбнулся я в ответ. Действительно, политический капитал, который сможет хлебать большим половником Генрих Умеренный, частично прольется и на меня, как на некоего посредника между Англией и Японией, но это, по сути, мелочи. А вот то, что я заявляю о себе, как полноценный (и единственный) представитель Древнего рода – вопрос совершенно иного порядка. Сидящий напротив меня человек не рад такому повороту событий, но вынужден его учитывать.

Проще говоря, наиболее желанным результатом этой акции будет то, что, когда слухи пойдут, мой отец в подполье вполне может лишиться части поддерживающих его сторонников. Слишком громкое заявление от наших семейных партнеров. Мой собеседник, судя по сузившимся глазам, это прекрасно понял, только вот выбора теперь у него нет.

– Я хочу, чтобы вы вызвали Азеркиила, сэр Эмберхарт, – твердо и мрачно процедил Генрих Двенадцатый, нервно сжимая кулаки.

– Будет исполнено, Ваше Величество. Только, пожалуйста, отключите защиту, и, не сочтите за наглость, прикажите доставить что-либо к чаю. Уверяю вас, он это оценит.

Дворец я покидал, едва сдерживая улыбку обезьяны, которой позволили безнаказанно пнуть колесо истории.

Австралия. Несколько городов-крепостей, в которых десятки тысяч солдат и сотни современных СЭД-ов, большая часть которых ежедневно воюет с постоянно проверяющими стены поселений на прочность флорой и фауной. Это сила, сравнимая с Первой Армией, прекрасно вооруженная и подготовленная, но только в том случае, если снять с места весь контингент континента. Поэтому и инквизиторы мешкали – мало того, что есть огромная проблема в транспортировке войск, так и страны-участники могут встать на дыбы, зная, что потеряют города.

Однако, если английский монарх огласит выданные мной сведения (а он огласит), то Япония получит союзника, который ударит китайцев в тыл. Это сломает планы и Поднебесной, и Америки!

Закутавшись в темный плащ и нацепив обычный высокий цилиндр, я перестал отличаться от большинства прохожих на улицах, что позволило без всяких затруднений вызвать кэб, повезший меня на Оксфорд-стрит.

Закурив, я задумался о одной из самых важных, мимолетных и опасных вещей в жизни. О доверии. Кому можно доверять без оглядки? Ответ на это слишком прост – совершенно никому, в том числе и себе. Размышления о кредите доверия уже материя другого рода. Тень Шебадда Меритта, как я решил называть призрака, доверия не внушала абсолютно, несмотря на все свои рассказы. Его связи, его видение, его тайны. Большую часть поведанной информации невозможно было проверить и перепроверить, а намеки на то, что я не узнал и десятой части им запланированного, он раздавал более чем щедро.

С другой стороны, этот дохлый эфироненавистник доверие… вызывал. Вот так просто. Вовсе не тем, что мы, по его словам, были одним и тем же человеком, точнее, одной и той же душой. Отнюдь. Между мной и Узурпатором Эфира разница была как минимум в три полноценных жизни, прожитых моей душой в разных мирах. У нас не было общих воспоминаний, лишь некоторые черты характера. Что, опять-таки, утверждалось лишь лживым синим демоном, виртуозно сыгравшим моим отцом в солдатики.

С другой стороны, Шебадд Меритт и не пробовал завоевать моё доверие. Он указал на возможность выбора. Выслушав то, что я поведал о мировой обстановке, предложил сыграть короля Генриха. Он лично нанес на мои руки печати, продемонстрированные мной английскому монарху, что вызвало еще больше вопросов о его связях с Преисподней.

Он демонстрировал готовность к любому моему решению, любому действию. Несокрушимую уверенность, что всё будет так, как нужно ему. Нет, не так. Будет так, как он посчитал нужным. Это подкупало. Мне нужна была его поддержка, нужен был Дарион Вайз, я был совершенно не против иметь в качестве силового прикрытия двух отмороженных китайских демонов, ставших в Японии богами. Более того, один из них был моим родственником.

Но у меня не было ни малейшей уверенности в том, что всё или всё важное, что случилось со мной в жизни, не было изначально предопределено Узурпатором, откинувшим коньки более трех тысяч лет назад. Кроме одного момента. Шебадду будет куда удобнее и проще, если я буду сотрудничать с ним добровольно. Запечатанные в моей душе знания, накопленные за три перерождения, представляют из себя колоссальный объём информации, а единственным, кто сможет в этом объёме свободно ориентироваться, являюсь я сам. Точнее, смогу в будущем, являясь на данный момент лишь «хранителем сейфа».

Моих личных знаний, к которым Дарион Вайз не имел ни малейшего отношения, вполне хватало, чтобы понять – на эту тему мне точно не лгут. Конечно, мало удовольствия в том, чтобы быть чьей-то пешкой, даже если она это я, но сидеть в малюсенькой японской долине в ожидание удара, который может последовать откуда угодно… куда хуже.

Самым важным нужно считать следующий момент – Шебадд Меритт хочет избавить планету от влияния эфира. Хаос, апокалипсис, миллионы смертей, откат человечества к Железному Веку. Больше никакой бесконечной энергии. Зато не будет Бурь, волшебство станет страшной сказкой, а нежить навеки упокоится в земле. Все темные и страшные тайны, способные потрясти мир, лежащие в руинах прошлых цивилизаций, станут дешевле материала, на котором написаны. Человечество станет слабым… и равным.

Получит шанс на развитие.

Хочу ли я этого? Дурацкий вопрос. Конечно хочу, особенно видя собственными глазами, как раскручивается маховик войны. На Японии всё началось, но вряд ли ей закончится. Очередной апокалипсис этого мира грядёт. А Рейко беременна. Хочу ли я, чтобы мои потомки получили то же, что было у меня в прошлой жизни?

Да.

– Мы прибыли. Оксфорд-стрит, сэр.

– Благодарю. Сдачу оставьте себе.

– Спасибо, сэр! Хорошего вам вечера, сэр!

Здесь, на Оксфорд-стрит было, как всегда, людно и празднично. Кавалеры выгуливали дам, дамы выгуливали сами себя, суетились носильщики и сверкали витрины. Здесь покупали, продавали, совершали променад, и оставляли целые состояния в ювелирных магазинах и модных бутиках. Светлое место, наполненное сиянием тысяч лампочек на эфирном питании. Нужно будет сказать Уокеру, чтобы он привел сюда Рейко, пусть она хоть как-то отрешится от мрачности остального города. А потом – в знаменитый Ботанический сад.

Зайдя в кафе, я обратился к стоящему за стойкой кондитеру с вопросом о том, сколько корицы они добавляют в свои круассаны «белль этель». Дождавшись внимательного взгляда и кивка, прошёл внутрь помещения до туалетных комнат. Моя цель находилась чуть дальше – ведущая на задний двор дверь тихо щелкнула, управляемая дистанционно тем, с кем я перемолвился паролем. Тесный и темный дворик, запертый со всех сторон, был местом, совершенно лишенным чьего бы то ни было пригляда. Сюда не вели окна и не выходили другие двери. Этакий чистенький тупичок, еле освещаемый древним мигающим фонарем. Впрочем, в другом конце этого крохотного тупичка была видна дверь в полуподвальное помещение. Старая деревянная вывеска над ней содержала два разнонаправленных треугольника, один из которых был вписан в другой.

«Пещера дракона».

Особенный магазин для особенных людей по очень особенным ценам.

Заведение, находящееся в складке пространства. Лавка, в которую ведут тысячи дверей. Место, где покупатели никогда не пересекаются друг с другом, а предлагаемые к покупке товары частенько могут превзойти самые смелые мечты любого, кто ничего не знает о Древних. Пафосно, но в кои-то веки этот пафос целиком и полностью заслужен. В «Пещере дракона» можно было найти если не всё, но очень многое, но если у клиента было настроение потратить годовой бюджет страны третьего мира, то «всё» становилось совершенно не иллюзорным. Разумеется, что я не мог здесь купить тот же Биг Бен, но заказать строительство нового в угодном мне месте? Вполне. Правда, за такие деньги, что проще было бы создать собственную Инквизицию или, к примеру, очистить треть Сибири от миазмы.

Мои запросы, правда, были куда скромнее.

– Доброго вечера, лорд Эмберхарт. Очень рад, что вы нас навестили.

– Доброго вечера и вам, Акколидион. Признаться, навестил бы вас и раньше, но по какой-то очень досадной для меня причине, ваша дверь в Токио…

– Ах да. Приношу свои искренние извинения, но тот вход был заблокирован. Временно, разумеется! Как только обстановке в вашей прекрасной стране стабилизируется…

– Об этом можно только мечтать.

– Как скажете, как скажете. Я думаю, что через 50-60 лет там будет тишь да благодать!

– Ваш оптимизм радует, уважаемый.

Последнее я выдавил с сарказмом. Хозяин «Пещеры дракона», Акколидион, ничем не отличался от обычного человека, наряженного в серый шерстяной костюм. Он щеголял лысиной, а также внушал еле заметный дискомфорт своими чересчур правильными и симметричными чертами лица, но в остальном выглядел самым прозаичным образом. Выпусти его на улицу в любом городе мира, кроме чернокожей варварской Африки, и он не привлечет к себе ни внимания, ни особого интереса.

– Итак, – мягко улыбнулось существо, о возрасте, расе и источнике происхождения знало чрезвычайно мало людей, – Я предвкушал ваш визит, лорд Эмберхарт. Очень редко кому бы то ни было выделяется неограниченный бюджет на покупки. Сгораю от желания узнать, что вас интересует!

Я лишь слабо улыбнулся, извлекая из портсигара «эксельсиор». Дикурий Октопулос не шутил, когда говорил, что спустит всех собак на поиски Роберта Эмберхарта. О такой малости, как финансирование для своей наилучшей наживки, можно было не упоминать.

– В основном я планирую закупиться тем же, что и ранее, – поведал я свои чаяния хозяину магазина, – Эликсиры, вытяжки, медицинские препараты, стимуляторы. Все для выживания, так сказать.

Лицо Акколидиона приняло слегка раздосадованное выражение.

– Что-нибудь еще? – почти обиженно пробурчал он.

– Да, – подумав, решил я, – «Порошок Авиценны», пожалуйста. Два килограмма.

– Пор…, – брови Акколидиона взлетели на лоб.

– У меня не так много времени, чтобы искать качественный, – пояснил я свою покупку, – Предпочту дорогой, но наилучший.

– Хорошо, лорд Эмберхарт, – лицо лысого торговца вновь разгладилось, – На этом… все?

– Почти. Мне понадобятся боеприпасы. Много разных боеприпасов. А еще я бы желал воспользоваться вашей Мастерской.

Невысокий плотный субъект в сером костюме широко и предвкушающе улыбнулся.

Глава 4

Нож вырвался из моей руки и, коротко крутнувшись в воздухе, впился острием в паркет. Слегка размяв шею, я устало и иронично посмотрел на Чарльза. Дворецкий выпрямился еще сильнее, хоть это и было на первый взгляд невозможно, а затем скорбно поджал губы. Рядом тихонько вздохнула Анжелика, занятая сервировкой чайного столика для Рейко. Жена же, посмотрев на нас, тихо фыркнула, морща нос, а затем продолжила играть в гляделки с близняшками. Последние определенно побеждали.

– Ну, мистер Уокер, видите? – разомкнул губы я, – О каком пристойном функционировании организма может идти речь, если эти импланты не способны нормально взаимодействовать с остальными пальцами?

– Я не осмеливаюсь с вами спорить, лорд Эмберхарт, – проговорил Чарльз, всем своим видом утверждая обратное, – Лишь указываю на то, что сам, после вашего эликсира, находился в лежачем состоянии неделю. А вы собираетесь регенерировать пальцы, не отрываясь от своих дел. На условно враждебной территории. Как ваш дворецкий, я не могу одобрить подобного решения. Это неоправданный риск. Вы уже демонстрировали свою удивительную силу, которой с лихвой хватит заменить нож с револьвером. Особенно, если вы пустите в ход новую трость. Кроме этого, прошу учесть, что не отговариваю вас пить эликсир совсем, а лишь не делать этого сейчас. У вас будет много времени, когда мы будет лететь в…

– Ваши аргументы более чем убедительны, мистер Уокер, – я с надоевшим уже до колик щелканьем разогнул искусственные фаланги безымянного и указательного пальцев на левой руке, – Но я вынужден поступиться вашей мудростью. Через три дня, в восемь пополудни, мы с Рейко должны быть на званом ужине у баронессы Елены Дриссекс. На этом событии я обязан присутствовать без протезов, кричащих о своей принадлежности к инквизиции.

– Это так важно, сэр? – не сдался пожилой англичанин. Хотя, какой он уже пожилой? Препарат, принятый Чарльзом не так давно, продолжал делать свое дело, от чего дворецкому можно было бы с натяжкой дать 40 лет против его трудных и сложных 50-ти с хвостиком. Через полгода он будет выглядеть еще моложе, но не настолько, чтобы вызвать подозрения. Наверное, Анжелика довольна. Взгляды, которые она изредка и украдкой кидает на своего мужа, далеки от холодности.

– Увы, да, – встав, я извлек нож-бабочку из паркета, – Мистер Уокер, будьте любезны.

Коктейль уже стоял на столе. В высоком бокале бултыхалась где-то треть дозы, залитая крепким алкоголем, дополненная ослабляющей интенсивность действия эликсира добавкой. Оставалось только выпить, но предварительно следовало освободить свой организм от посторонних внедрений. Протянувший мне толстую разделочную доску дворецкий продолжал молчаливо кричать о том, как он не одобряет происходящее.

– Что-то мне это напоминает, – хмыкнула Рейко, глядя, как я кладу руку на доску и примериваюсь к ней ножом. Сочувствия коротышка не испытывала ни на грош, предпочитая вместо этого дуться. Первый день экскурсий по городу определенно заставил её мнение о индустриальной столице мира упасть еще ниже.

На подначку я отвечать не стал. Легкое нажатие гладийного лезвия, удивительно громкий звук, с которым оно прошло сквозь кость, обиженный щелчок трескающейся пополам доски и вполне себе человеческое оханье горничной стали финишем этой быстрой и решительной ампутации. Пришлось перекладывать руку на более-менее сохранившийся обломок доски, чтобы еще раз полоснуть ножом, обрезая безымянный палец почти на сантиметр ниже того места, где его сменял металл. Расточительно, зато с гарантией, что в культях не останутся искусственные нервы, соединявшие протезы с плотью.

Рейко внимательно наблюдала, изо всех сил пытаясь спрятать собственное любопытство. Пришлось держать марку истинного английского джентльмена, что вылилось в неторопливом заворачивании левой руки в белоснежный платок. Вполне достаточно, чтобы выпрямившись, неспешно и размеренно выпить регенерационный коктейль. Больно было очень, казалось, что рука горит, и в неё одновременно с этим входят сверла парочки неумелых стоматологов, но я не позволил себе ни единого жеста, выдающего собственные чувства. Не сколько ради шоу для Рейко, сколько для четы Уокеров. Ну и для себя, разумеется. Это же просто пальцы.

Под действием коктейля кровь свернулась почти сразу, а через полчаса слегка воспалившиеся культи начали покрываться тончайшей пленкой кожи. Всё это время, я просидел в кресле, куря с невозмутимым видом и читая газету… под пакостное хихиканье Рейко и полные сочувствия взгляды, что бросала Анжелика, которую утянули играть в покер вместе с Эдной и Камиллой.

Злая-злая Рейко. Но её можно понять. Только мы отбили штурм войск даймё Категава, только первые из её соотечественников склонили перед нами свои головы, давая клятву служения роду Эмберхарт, только Холд начал походить на нормальный дом, как бедную беременную женщину хватают и тащат на жутком дирижабле через половину мира, в городе, что хуже Ада. Постоянный дефицит эфира в воздухе вызывал у бывшей Иеками дискомфорт, сравнимый с путами на ногах.

Посмотрев на слегка дрожащую руку и стряхнув начинающую подступать слабость, я решил сегодня постараться со снятием стресса у своей дорогой жены.

Два дня прошли как в тумане. Я, согласившись на дополнительное прикрытие, сновал по городу, половину времени отдавая местным делам и разведке ситуации в мире, а половину лишь «светясь» в различных знаковых заведениях, иногда даже с женой. «Рыбка» в виде наёмников и посланников моего отца наотрез отказывалась клевать. Многочисленные лондонские банды не приближались к нам даже на километр, а посещать сомнительные кварталы я остерегался, небезосновательно считая, что тогда у бывшего графа не останется сомнений в цели моего посещения Лондона.

Это были тяжелые дни. Несмотря на то, что тело получало с избытком все нужные вещества для роста пальцев, оно неумолимо требовало покоя всеми доступными методами. Бороться с желаниями организма мне предстояло лишь силой воли и ударными порциями кофе. Пришлось опуститься даже до того, что с утра я с собой забирал термос, наполненный крепчайшим напитком, который самым неджентльменским образом и заливал в себя, позорно прячась от чужих взглядов. Неудержимо клонило в сон, что пару раз едва не привело к конфузу. Зато к нужному времени, я был готов к приёму у баронессы Дриссекс, активно шевеля новыми пальцами. Работали они еще хуже, чем бывшие на их месте протезы, зато были свои, родные.

Это воодушевляло.

Выходя из кэба перед воротами поместья Дриссекс и подавая руку жене, чтобы та без проблем спустилась в своем парадном нежно-голубом кимоно с камелиями, я чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Целостнее. Сейчас у меня не было ножа-бабочки в рукаве и шести револьверов, лишь черная стальная трость с рукояткой в виде головы ворона, но это ни на миг не умаляло моего довольства. Мое оружие, восстановленное и улучшенное в Мастерской «Пещеры дракона», ждало своего часа в отеле. Вновь всё, как полагается. Эликсиры, таблетки, ампулы, энергетические коктейли, специальные патроны и несколько особенных гранат. Всё, что нужно для счастья.

Прекрасно быть собой.

– Алистер и Рейко Эмберхарт, супруги, – кратко озвучил я сутулому пожилому церемониймейстеру, встречающему гостей перед главным входом. Коротко поклонившись, он собственноручно отворил нам двери.

Приём был приличным. Ничего сверх стандарта – закуски, легкая, ненавязчивая музыка, мирный гомон гостей, знакомящихся друг с другом, обсуждающих последние события, поднимающих бокалы, чтобы сделать крохотный глоток вина. Стандартное общение полувысшего полусвета, как иногда иронизировал один из моих наставников. Единственным, кто здесь испытывал яркие эмоции, была Рейко. За фасадом вежливой полуулыбки, царящей на её лице, бесновалась буря далеко не самых приятных эмоций.

Причину я не просто знал, а видел воочию. Рейко принадлежит к японским аристократам, сыздавна имевшим общее потомство с рядом сверхъестественных существ. Одним из её прямых предков был бог Райдзин, и хоть подобное и является исключением, но имеет общие черты с другими знатными японскими семьями. Такие союзы порождали потомство, лишенное физиологических изъянов, здоровое, красивое, с прекрасной иммунной системой и долгим сроком жизни, доходящим до 150 лет. А здесь были европейцы. Самые обычные люди, возраст большинства из которых перевалил за 30 лет и не доходил до 60-ти. Для моей жены они были воплощенным кошмаром – проклятыми, искаженными, гротескными пародиями на человека.

Как она говорила? Хуже, чем в Аду? Ну, в чем-то коротышка действительно права. Особенно сейчас, когда я вижу пару перекормленных девиц передержанного возраста, что шепчутся, бросая косые взгляды на короткую стрижку Рейко. В Токио я видел и тётушек попривлекательнее. Причем на рынке, среди простолюдинов.

Моя же внешность вызывала куда более яркое впечатление, чем три года назад, когда я покинул Лондон. За это время я здорово прибавил в весе и росте, а фамильные черты вошли в силу. За полчаса меня трижды спутали с халифатцем, пытаясь узнать, сыном какого из эмиров я являюсь. Единственное, что утешало – делали это битые жизнью вояки, воинственно шевелящие усами в поисках громкого скандала, а может быть, и попойки. Услышав имя, фамилию и титул, господа быстро ретировались. Никому не нравится, когда над ним нависают, а уж принадлежность к знати Японии отпугивает всех как проказа.

Это один из тех приемов, где почти всё является лишь формальностью «для галочки». Скорее, его можно назвать бизнес-раутом, тренировочной площадкой, на которой зашедшие сюда на огонёк являются лишь ширмой, фоном для нескольких десятков человек, привычно обсуждающих свои дела. Среднее вино, средняя музыка, хозяйка вечера даже не обходит своих гостей, а вместо слуг здесь нанятый персонал.

Ждать пришлось недолго. Наша колоритная парочка, застывшая у стола с закусками и определенно явившаяся без какого-либо сопровождения, чтобы быть представленными кому-либо в зале, стремительно выгрызла в уме баронессы Дриссекс огромную дыру, тут же заполненную женским любопытством. Долго вытерпеть Елена не смогла, отправив за нами человека с приглашением посетить баронессу в её кабинете, где последняя довольно нервно опустошала бокал, глядя в окно.

Сама баронесса мало чем отличалась от большинства английских женщин её сорокалетнего возраста. Такие делятся всегда на два типа – либо высушенные унылые рыбы, начавшие увядать с момента, как им стукает 20 лет, либо обычные широкозадые тетушки похожие на припудренные мешочки с влажным безвольным мясом. Англичане не самая красивая нация, а занятия спортом среди женского пола в Лондоне популярны настолько же, как и броски сушеным дерьмом на дальность.

Елена Дриссекс была форменной англичанкой – молодящейся, жеманной, в бледно-розовом платье модного фасона, а заодно и фанатичной приверженицей популярнейшей игры «а что скажут люди?». Взгляд её блеклых серых глаз по этой причине был полон раздражения, смешанного со страхом и любопытством.

– Леди Дриссекс, – слегка поклонился я, – Для меня честь быть приглашенным вами…

– Оставим! – неожиданно властным и резким жестом прервала меня женщина, – Вы сюда явились именно за этим разговором! Иначе, я не могу придумать причин, зачем ваша… жена заставила всех господ, чувствительных к аурам, столпиться в самом отдаленном от нее месте, как баранов! Это оскорбительно и хамски, л-лорд Эмберхарт! Я требую объяснений!

– Извольте, – пожал я плечами, – Я нахожусь в Лондоне проездом и весьма ограничен во времени. Предстать перед вашими глазами таким образом было наилучшим способом сэкономить это самое время.

– Это – уже не простое хамство, юноша! – тут же вырвалось у баронессы, – А вызов, требующий ответных мер!

– Вы не зовете слуг, чтобы вышвырнуть меня отсюда, – тут же заметил я, – Вот такой поворот бы кончился очень плохо.

– Не считайте меня дурой, – фыркнула женщина, забирая с стоящего около неё подноса второй бокал, – Фамилию «Эмберхарт» произносят при дворе редко, но с незапамятных пор. Это и лишь это принуждает меня вас сначала выслушать, но если вы надеетесь на вежливость и понимание, то поищите их в другом месте! И чем скорее, тем лучше! Чем обязана?!

– Всё дело в вашем прадеде, – холодно ухмыльнулся я, – Оно всегда в вашем прадеде, Константине Дриссексе, не так ли?

Константин Дриссекс был легендарным путешественником и картографом. С совершеннолетия он не провел на территории Англии ни месяца своей жизни, а жил он, что примечательно, аж до 93-ех лет. Как всегда и происходит, природа отдохнула на детях гениев, позволив его потомкам вести праздную жизнь в течение нескольких поколений за счет накопленных знаний и капиталов Константина. Уже лет десять как знаменитый архив барона начал показывать дно, однако, в нем хранилось еще немало тайн и сокровищ, ждущих своего покупателя. За одним из них я и явился.

– Есть хоть одна уважительная причина тому, что вы ведете себя так вызывающе и оскорбительно, лорд? – поджав губы, спросила женщина. Она была права, причем, Рейко разделяла ее чувства по этому вопросу, но ответ у меня тоже был.

– Такая причина существует, леди Дриссекс, – кивнул я, – Взгляните в окно.

Елена выполнила мою просьбу, лишь затем, чтобы с глухим криком отшатнуться от стекол. Вид смотрящего на неё из темноты Арка был более чем пугающим, всё-таки, ворон был слишком большим для любых известных естествопытателям стандартов. Птица негромко стукнула клювом по стеклу, а затем нахохлилась, не отводя от женщины взгляда.

– Я прибыл к вам в надежде на нестандартную сделку, и, как уже упоминал, ограничен во времени, – вздохнул я, – Для того, чтобы в это время получилось уложиться, пришлось создать некоторые условия, что позволят вам меня воспринять серьезно сразу. Если вы настроены выслушать моё очень короткое предложение, леди Дриссекс…

– Настроена! Я вас внимательно слушаю! – тут же отреагировала баронесса, продолжая нервно коситься на фамильяра. В этом то и глупость. На её месте я бы косился на Рейко, которая может уничтожить это поместье за пару минут даже в своем ослабленном состоянии, но, что взять с этих англичан, не слышавших про возможности японской знати?

– Мне нужна карта акватории Океании, – начал перечислять я, – Настоящая. Полная. Не мазня Оппельхаймера, которую вы продаете чаще всего. Не дорогостоящая подделка Гегера, достающаяся вашим «избранным». Копия карты Дриссекса-Аутоберца, с заметками. Подобное, разумеется, я мог приобрести и в другом месте, по вполне приемлемой цене в три миллиона фунтов стерлингов, но вот дневники Логинова… они есть только у вас. Я хочу эти дневники. Оригинал.

– Вы… вы… – англичанке пришлось поставить бокал, слишком уж сильно у неё затряслись руки, – Как вы…

– А разве это важно, леди Дриссекс? – поднял бровь я, – Другое дело, чем я собираюсь рассчитаться. Кстати да, если вы откажетесь, то я тут же покину ваше поместье и мы вряд ли когда-либо еще увидимся. Без каких-либо последствий с моей стороны, уверяю вас.

– Что же такого вы собираетесь предложить, лорд? – взяла себя в руки женщина.

– Сведения о двух… фракциях, что вскоре проявят плотный навязчивый интерес к архивам Дриссексов, – дал я короткий ответ, борясь с желанием закурить. Оно сейчас было совершенно излишним.

Мы с минуту померялись взглядами, после чего женщина вышла, попросив нас подождать здесь же. Рейко, излучая нервозное любопытство, принялась сверлить меня взглядом. Затем, слегка прикинув что к чему, она надулась. Видимо, поняла свою роль в происходящем, и эта роль ей категорически не понравилась.

Что тут скрывать, виновен. У таких мелких птичек, как наша баронесса, любое знакомство высшего уровня – драгоценность, а Рейко, с её перекаченной энергией аурой как раз на высокородных и производит впечатление, которое обычно производит сварка на незащищенные глаза. Глупо сравнивать аурное ощущение и зрение, но вот порог раздражительности приблизительно одинаковый, от чего высокородные гости могут выразить хозяйке приёма серьёзное «фи». Да, я грязно воспользовался своей женой в деловых целях.

Спустя десять минут парочка амбалов занесла вслед за вернувшейся баронессой три тяжелых даже на вид рулона и стопку перевязанных и обмотанных рогожей книг. Кинув на меня несколько хмурых взглядов, амбалы удалились, а Елена принялась нервно расхаживать, ожидая, когда я проверю принесенное. Завидев, как я ножом аккуратно вспарываю слои бумаги на верхних левых уголках карт, она пробормотала что-то вроде «вы даже это знаете», после чего окончательно затихла.

Метки были на месте. Потомки Дриссексов, какими бы трутнями не были, выжимали из наследства своего предка куда больше, чем мог бы честный человек. Между картами с нужной меткой, лежащими передо мной, и тем, что Елена обычно продавала за немалые деньги, лежало еще четыре варианта фальшивок, каждая из которых несла все больше и больше информации. Еще одна причина с ней не церемониться и еще одна причина, почему леди теперь стоит, нервно сжимая в руках веер. Продемонстрированные мной знания достаточны, чтобы легкий намек в нужные уши послужил кончиной баронессы. Никто не любит обманщиков. Особенно не любят слабых и беззащитных обманщиков.

Дневники Логинова не несли каких-либо меток. Обычные, грязноватые, слегка растрепанные корабельные журналы, заполненные убористым почерком русского. Правда, о них никто почти и не знал, так как содержали они очень уж бесперспективный маршрут. Но он может пригодиться. Вот эти записи я бы не достал более нигде.

– Меня всё устраивает, леди, – коротко кивнул я, – Слушайте. Вскоре к вам могут проявить интерес две очень влиятельные группы лиц. Если вы не будете к этому готовы, то одна из них назначит цену за хранимые вами сведения сама. Уверяю вас, эта цена вас не устроит. Вторая же группа заберет всё, что сочтет интересным. Бесплатно.

– Именно «заберет», лорд Эмберхарт? – осунулась женщина, – Именно так?

– Именно так. Заберет. Изымет. Отнимет.

– А если кто-нибудь из них поинтересуется, как я смогла… скажем так, «подготовиться» к их визиту, то что вы мне посоветуете ответить на подобный интерес? – тяжело вздохнула Елена, визуально приобретая еще пять лет возраста.

– Скажите, что с вами пытались связаться американцы, предлагая выкупить весь Архив, – улыбнулся я.

– Де-мо-краты? – с трудом выговорила леди, начисто забыв уже и о своем приеме и о всем остальном, – Вы серьезно?

– У них много фракций, клик, сообществ, – неопределенно помахал я рукой, – А еще серьезное военное присутствие в Японии. Вы можете удачно соскочить с крючка неудобных вопросов, просто перекинув чужие интересы на куда более опасную цель. Они проявили интерес, вы решили подстраховаться по максимуму, не зная, чего ожидать от бешеных демократов, и…

– Действительно, – выдохнула леди, вставая с места, – Что же, я благодарна вам за все сказанное, лорд Эмберхарт, но сейчас уверена, что нас обоих ждут срочные и важные дела.

– Я разделяю вашу уверенность, леди, – поднялся с кресла и я, – Соблаговолите приказать слугам помочь доставить документы в наш экипаж?

Леди соблаговолила.

В кабине Рейко взорвалась, как праздничная петарда. Сначала, от избытка чувств, она кинулась на меня, колотя по чему можно и даже пытаясь укусить, затем, слегка скинув пар, накинулась с вопросами:

– Алистер! Что это было?! Ты что, использовал меня для бандитского налета?! Что ты творил?!! – негодовала слегка беременная кроха, вызывая у меня непроизвольную улыбку, от чего и бесясь в десять раз пуще, – Что ты улыбаешься?! Отвечай!

– На самом деле всё прошло хорошо, – хмыкнул я, продолжая улыбаться, – Обычно переговоры о покупке чего-либо идут неделями, если не месяцами. Никто здесь с налету сделок не совершает, милая. Наш «бандитизм» был лишь способом срезать углы. Ты же знаешь, что мы скоро улетим.

– Да, но я не знаю, зачем ты всё это устроил! – еще сильнее надулась бывшая Иеками, свирепо сверкая серыми глазищами.

– Карты Океании очень сильно заинтересуют сегунат в будущем, когда всё закончится, – не стал скрывать я, – Мы их продадим за огромные деньги, либо за что-то более ценное. Дневники Логинова являются единственным потенциальным торговым маршрутом, идущим через Японское, Охотское, Берингово, Восточно-Сибирское, Карское и Баренцево моря. Ранее, во времена, когда его составляли, он был невозможен, а сейчас, при наличии технологии межконтинентальников и гладиевого сплава… просто неудобен. Но может оказаться необходим.

– И зачем он?! – тут же поинтересовалась малышка.

– Скрытно доставить технику и войска из России в Японию, например.

– Это реально?!

– Понятия не имею, – честно признался я, – Мне просто нужно было, чтобы леди Дриссекс почувствовала свою беспомощность. Карты и дневники лишь приятное дополнение.

– Что?! – Рейко выпучила глаза.

– Баронесса Елена Дриссекс относится к слабо защищенным людям, милая, – начал объяснять я, – Её публичность – это форма защиты как раз от таких интересантов как я. Учитывая, что я её не обманул, и Архив, её сокровище, действительно находится перед угрозой быть изъятым по королевскому слову или по рескрипту Инквизиции, то она обречена поднять шум вокруг своей персоны. Огласка как форма защититься, понимаешь?

– Понимаю, – выдохнула японка, – Но зачем?

– Чтобы Европа очнулась и вновь обратила внимание на Японию. Все за своими бедами и перспективами совсем забыли, что там, у нас, творится история, способная перевернуть весь мир. Именно Япония нуждается во всей помощи, которую только можно найти, привлечь или… принудить к предоставлению.

– То есть, ты побудил женщину обманом…, – смешно скосив глаза, девушка замолчала, шевеля губами.

– Ага, – просто и без затей ответил я, – Побудил. С твоей помощью.

– Это на тебя не похоже! – выдала супруга, – Там ты был воином и господином, а здесь…

– Разница культур, – попытался объяснить я свою позицию, – Если у тебя на родине я просто не знаю всех раскладов, то тут я вырос. Хоть и не люблю интриговать, но немного умею. Мне больше нравится решать проблемы так, как ты видела.

– Это как, Ариста? – хитро улыбнулась жена.

– Демонами и револьверами, милая, а еще…

В этот момент кэб сильно дёрнулся, подлетая в воздух и переворачиваясь.

Только затем мы услышали взрыв.

Глава 5

В Англии неизвестен термин «пуленепробиваемый» просто потому, что изначально всё, что может ездить или летать, рассчитывается с учетом противостояния среднему автоматическому калибру, то есть, в среднем по больнице, всему, что может взять в руки и использовать человек. Эфиромобили, весящие менее пяти тонн, являются лишь редкими экспонатами, на которых ни один безумный гонщик не выедет на улицы Лондона, но даже у таких легковесов корпус выполнен из хорошей стали. Обычный же английский эфиромобиль крепостью похож на танк.

По этой причине, мы оказались целы и относительно невредимы. Сидящую у меня на коленях Рейко я уберег, закрыв собственным телом, а самого лишь слегка встряхнуло, когда перевернувшийся кэб грянулся крышей на брусчатку, не особо даже и деформировавшись. Сразу же за этим моментом из треснувших окошек послышались выстрелы. Много выстрелов. Снаружи началась настоящая война.

– Ари…, – запыхтела Рейко, вертясь и тряся головой, – Что…?

– На нас напали, – спокойно проинформировал её я, – Тише, милая, мне нужно посмотреть глазами Арка.

Несмотря на то, что я был готов к такому развитию событий, ситуация по-прежнему была критически опасной. Раздобыть мину, способную оторвать от земли многотонный эфиромобиль, а также её правильно установить – ни одна из лондонских банд не смогла бы с такой оперативностью, а тут использовалась модель, которая сумела вскрыть кэб как неподатливую консервную банку, судя по тому, что сквозь выбитое стекло я вижу вспоротый металл и ошметки вместо передних кресел. Еще опаснее гулкий треск, который мы слышим, потому как это выстрелы крупнокалиберных автоматов городского боя. Явно не излюбленные городские «коротыши», способные наповал с одной пули уронить мутанта или крысу, а нечто, рассчитанное на пробой защиты носимого типа.

По броне эфиромобиля пули не бьют, а значит, идёт перестрелка с нашим сопровождением. Хорошо. Значит, оно всё-таки есть, это сопровождение. Что Арк?

Ситуация снаружи выглядело очень оптимистично. Пятеро субъектов, ведя заполошный огонь из военных автоматов незнакомой мне модели, всеми силами пытались удрать, а вот наши защитники неуклонно накатывались на них, ведя скупой огонь двойками и тройками выстрелов. Часть из них сейчас аккуратно обходила эфиромобиль, в котором сидели мы. Плохо. Слабовато. Слишком их мало, да и, если глаза фамильяра меня не обманывают, это простые люди. Что ждет меня и Рейко? Снайпер?

Я скрипнул зубами. Многоэтажные дома Кавинстон-стрит. Арку сверху видно крыши, на которых никого нет, но кто поручится, что стрелок не сидит в какой-нибудь из квартир?

– Лорд Эмберхарт? – донесся отрывистый вопрос снаружи.

– Живы. Не ранены, – коротко ответил я.

– Извольте не показываться. Вот, это вам.

В разбитое окно просунули две тяжелые и мощные каски, одну из которых я тут же нахлобучил на Рейко, придав ей неимоверно забавный вид. Но было не до смеха, особенно после того, как человек из сопровождения, нагнувшись, приказал нам срочно выбираться из машины.

Это был самый опасный момент, в течение которого я ждал пули, надеясь, что успею пихнуть жену обратно.

Однако, беда пришла с другой стороны. С глухими хлопками в воздух подлетели массивные крышки канализационных люков, располагавшихся поблизости от машины и нас, а следом, сквозь один из них, в вечернюю промозглую атмосферу Кавинстон-стрит, высунулась из-под земли черная вытянутая морда, шевелящаяся усами.

Картина, задержавшаяся перед моим взглядом на долю секунды.

Потом из всех канализационных отверстий буквально хлынули фонтаны…

– Крысы!! – в непритворном ужасе взвизгнула Рейко, взлетая по мне, как мартышка по пальме, и, кажется, совершенно неосознанно.

Точно также, не отдавая себе ни малейшего отчета в действиях, я пустился наутёк в ближайший узкий переулок, крепко прижимая к себе девушку. Правильная реакция. Необходимая реакция. То, что должен сию секунду сделать любой лондонец, кто увидит поблизости от себя черную лоснящуюся тварь размером с бультерьера.

Я бежал, перепрыгивая мусорные ящики и большие лужи, кристально ясно уверенный, что всем в радиусе как минимум 100 метров от перевернутой машины, уже конец. Зрелище выплескивающихся фонтаном сотен крыс не оставляло ни малейших сомнений в таком исходе событий! Более того, скорее всего, конец придёт и некоторым жителям близлежащих домов – лондонские миазменные крысы отлично лазают почти по любым поверхностям.

А заодно бегают. Очень быстро бегают. Они, в таких безумных количествах, как взрыв, чьи поражающие элементы самым прекрасным способом наводятся на ближайшие живые цели.

Бег продолжался. Двигался я почти на пределе человеческой скорости и лишь недостаток освещения мешал на полную задействовать мышцы. Останавливаться и оглядываться в планах не было – даже если крысы совсем не проявили интереса к слишком быстро исчезнувшей цели, то это совсем не значит, что план нападающих ограничен лишь их появлением. Возможно, где-то здесь уже есть засады, в которых меня ждут.

Возможно, я успею их проскочить, затерявшись в городе. Работу по выявлению организаторов можно целиком и полностью переложить на тех, кто меня прикрывает в городе, а пока нужно просто оказаться как можно дальше отсюда.

Хороший план, отличная реакция, прекрасная скорость, набранная мной несмотря на царящую вокруг темень. Только это всё не сработало.

Нас ждали.

Узость и извилистость местных переулков сработала против меня, впрочем, как и против моих противников. Вылетев на шестерку классических английских «забойщиков» в шляпах-котелках, я едва смог увернуться, подставляя под удар дубинки плечо вместо головы Рейко. Глухой крик еще одного из среагировавших на меня верзил послужил началом схватке.

Первым делом пришлось отпускать жену, перехватывая второй удар здоровяка. Его кисть хрустнула от удара трости, дробясь на куда более мелкие фрагменты, чем запланировано было природой, этому дополнительно поспособствовало плотное полотно оружия, об которое и сплющило мышцы с костями. Здоровяк почему-то захотел заорать, что было бы совсем некстати, от чего пришлось пальцами ушибленной руки резко ломать ему горло. Он хрипнул, раскачиваясь на месте, а затем отшатнулся, получая клювом ворона на трости в середину лба. Второй мужик, вынырнувший чуть ли не из подмышки первого, попытался направить ствол пистолета мне в лицо…

…но выстрелил чуть раньше из-за брызнувшей ему на глаза крови.

Зашипев от боли и досады, я согнулся в длинном выпаде, всаживая лезвие ножа-бабочки в глаз стрелку, тут же пряча лезвие в рукав одним движением. В этот момент я проклял всё на свете – вряд ли засада одна, сигнал, что «рыбка попалась» подан!

Раздавшаяся следом целая канонада выстрелов чего-то крупнокалиберного заставила буквально попрощаться с жизнью. Стреляли настолько часто и близко, что ни о какой реакции речи идти не могла. Может, если боли не чувствую, хоть Рейко не задели, она вполне может всех выжечь…

– Ариста! – рявкнули снизу девчачьим голосом. Пахнуло порохом. Затем меня пнуло из темноты маленькой ножкой, обутой в грязную сандалию, и последовало не менее злобное, – Бежим!!

Рейко. В этой темноте было почти ничего не видно, кроме слабых отражений звезд в лужах, но я как-то сразу понял, что сотворила жена – будучи поставленной на землю она, недолго думая, извлекла оба своих «пугера» и… да, точно. Положила всех к такой матери. Вслепую, просто паля перед собой, делая просеку из буквально разорванных крупным калибром тел.

– Держи крепко, – сунул я ей в руки трость. Девушка вцепилась в неё, а я, аккуратно подхватив её за талию, выдавил из жены невнятный удивленный звук, прыгнув вертикально вверх. Пальцы на долю мгновения зацепились за выщербленный влажный кирпич дома, что помогло мне найти такую же опору и для ноги. Отпустить выщерблину, вновь прыгнуть, чтобы схватиться выше, повторить фокус до победного результата. С крышей было сложнее, её скат выступал над стеной, но я не растерялся, просто-напросто перепрыгнув в противоположном направлении и хватаясь за ажурную мощную обрешетку.

Несколько секунд, и мы, грязные, сидим на одной из крыш Лондона, бурно дыша. Рейко была почище, особенно лицом, поэтому мне не составило труда запихать ей в рот небольшую ампулу, близнеца которой я разгрызал в данный момент сам.

– Раскуси, – невнятно сказал я, раскалывая зубами свою, – Будет горько. Проглоти.

– Что это? – скривилась коротышка, звонко хрупнув быстро растворяющейся при контакте с слюной оболочкой. Недостаточно быстро, но где-то минуту выиграем на активацию.

– Зрение.

Дальше начался идиотизм или паркур, тут уж точно сказать ничего нельзя, потому как я ни в одной жизни не разграничивал эти понятия. Дело в том, что косплеить супергероев, прыгая с крыши на крышу с вполголоса ругающейся супругой, занятие сугубо безблагодатное, так как крыши покрыты черепицей, чьи характеристики были отнюдь не рассчитаны на мощное приземление полутора сотен килограммов, не говоря уже о влажности и скользкости этих поверхностей. Едва не провалившись с первого прыжка к кому-то в гости, я перехватил Рейко поудобнее, прижав к груди, а затем начал перепрыгивать с обрешетки на обрешетку, хватаясь за толстую мокрую сталь свободной рукой.

Это было куда как медленнее, но гораздо надежнее.

Стараясь не думать о том, что я похож на зловещую макаку-мамашу, спасающуюся с детенышем, я пропрыгал до плоской крыши какой-то небольшой офисной коробки, уже хорошо различимой, благодаря начавшему действовать стимулятору. Там Рейко была ссажена, осмотрена и ощупана, после чего признана невредимой, в меру злой, мокрой и имеющей на личике отпечатки от моих пуговиц. Сердито взглянув на меня, японка тут же сосредоточилась, услышав, как внизу перекрикиваются люди, определенно ищущие нас.

– У меня на заднице синяки будут! – зловеще прошипела девушка, сноровисто перезаряжая свои «пугеры», – Много! Она вся теперь – один синяк! Из-за тебя!

– Тихо…, – прижал я палец к губам, пытаясь понять, что делать дальше, – о заднице потом поговорим.

Очевидного решения не было. Пальцы я обрешеткой неслабо рассадил, они кровили, из-за чего дальнейшее передвижение таким образом было слишком сомнительной авантюрой. В остальном – жилой район города, частая застройка, определить на глаз местоположение нереально, а под ногами целая куча бандюг. Надо уточнить.

Через глаза Арка, летающего над нами, я определил, что внизу по узким проулкам нервно носятся порядка полусотни людей, причем у каждой группы как минимум один вооружен длинноствольным автоматом явно опасного вида. Вокруг нашего убежища их было больше всего. Вдали слышались сирены, выстрелы и крики ужаса – город воевал с нашествием крыс.

Обстановка понятна. Варианты действий?

– Как ты их перестреляла? – спросил я, чтобы отвлечь подругу, храбро подкрадывающуюся к краю крыши, а заодно маня её к себе.

– Как-как…, – пробурчала, подходя, девушка, – Упала на колени и целилась между ног того, с кем ты разбирался. Что делать будем?

– Думаю.

Вариант первый: затаиться. Очень скоро, максимум минут через двадцать, здесь будет половина полиции Лондона с отрядами полевых дератизаторов, вооруженных огнеметами. Плюс – никуда не нужно идти, относительно удобная позиция для обороны, возможность закрыть своим телом Рейко. Минус – если у тех, кто организовывал засаду есть хоть какая-то воздушная поддержка, то нас накроют вообще без проблем в любой момент. Не годится. Слишком масштабная операция против нас, а вот помощью и поддержкой не пахнет.

Вариант два: планер. Арк, при предельном усилии, способен помочь крохотной японке приземлиться в 200-300 метрах отсюда. Если я подкину жену в воздух, а ворон её перехватит, то он, конечно, утомится, но утащит её отсюда, постепенно снижаясь. Плюсы – жена в относительной безопасности оживленной улицы, а я двурукой макакой уношусь отсюда со страшной скоростью. Минусы – я не знаю, сколько крыс сюда пригнали или приманили, Рейко окажется одна посреди незнакомого города, её кимоно слишком заметно для ночных полётов. Не годится.

Вариант три… четыре… пять.

– Я идиот, – признался я жене, закуривая, и шагая к пристройке, выделяющейся на крыше.

– Не называй моего мужа идиотом! – тут же нашлась коротышка, – Это моя привилегия!

Черт, приятно.

Два удара гладийным клювом вороньей головы на трости превратили замок на двери, ведущей вниз, в разрезанную рухлядь. Сунув пальцы в получившееся отверстие, я нащупал деформированный язычок замка, выдрав последний без особого напряжения. Шумно, но в меру.

Когда тебя ищут – хочется спастись. Но, в моем случае, спасаться было не обязательно. Нужно было закрытое пространство, где не очень-то пуленепробиваемая Рейко может чувствовать себя в безопасности. Её кимоно в отличие от моего костюма, не так плотно зашито «ирландской паутинкой». А еще у меня в крови остатки регенерационного коктейля, что здорово повышает шансы на выживаемость в ближайшие дни.

– Прошу, – галантно пропустил я мокрую и озябшую даму вперед.

Внутри было темно, воздух был спертым, пахнущим дешевым сигаретным табаком и хорошо выдержанными носками. Нам, с слегка перенастроенными алхимией колбочками в глазах, было всё отлично видно, но запах моей жене определенно не понравился.

– Здесь что, пытают людей? – тихо прошипела Рейко, с подозрением смотря на лестницу вниз.

– Нет, это, скорее всего, бухгалтерская контора, – негромко отвечал ей я, возясь с дверью в попытках последнюю заклинить если не намертво, то так, чтобы она издала шум, если её кто-то верхолазный вздумает открыть.

– Какая религия запрещает вам, англичанам, проветривать помещения?!

– Страх сквозняка, полагаю. Услуги докторов очень дороги для обычных людей.

Здесь ей крыть было нечем. Медицинские услуги для низших и средних слоев населения – редкость, часто стоящая заоблачных денег по их нормам денег.

Мы начали аккуратно спускаться, не забывая прислушиваться к окружающей среде. Было тихо как в гробу, от чего во мне встрепенулись осторожные нотки оптимизма – скорее всего, мой пролет по крышам в образе гамадрила был категорически не тем, что можно предугадать и рассчитать, следовательно наш след оказался потерянным. Остается только выбрать кабинет, засесть в нем, да не шуметь, пока полицию не привлекут бандитские шевеления.

Когда мы уже вышли на второй этаж, оказавшись в длинном затхлом холле со множеством дверей, ситуация резко изменилась. Снизу прозвучал громкий хлопок, затем звук нескольких ударов и ломающегося дерева. Следом раздался тонкий сдвоенный писк, от которого слегка даже заложило в ушах. Финалом этой звуковой драмы стал низкий мужской рёв из пропитой глотки:

– Теар! Скримии учуяли запах! Они здесь! Зови всех! Бегом!!

…и звуки взводимых затворов.

Более чем паршиво.

До меня доходили слухи, что некоторые банды с окраин Лондона как-то умудряются приручить миазменных крыс, воруя новорожденных детенышей. Твари вырастали куда слабее своих диких сородичей, но остроту нюха сохраняли целиком и полностью, потому и использовались как ищейки, когда нужно было кого-то отыскать в смраде индустриальной столицы мира. Ну или «что-то», вроде тайного склада конкурентов или нечистых на руку подельников.

Тварям хватило слабейшего запаха, что достиг выломанной двери главного входа из-за движения воздуха в здании!

Жалея, что мы с Рейко сбросили нелепые, но такие надежные каски, я запихал жену в один из полуоткрытых кабинетов, заставленных шкафами с папками…, только вот дверь предательски скрипнула на всю округу, сразу же возбуждая толпящихся внизу бандюг, определенно ждущих сейчас подкреплений.

– Тебе Анжелика ничего не давала? – быстро прошептал вопрос я жене на ухо.

– Пыталась, – честно призналась та, – Но в кимоно места нет.

– Ладно, я пошёл.

– Аккуратнее!

Кивнув жене, я быстро и бесшумно проследовал к единственному лестничному пролёту, на ходу доставая из кобур «грендели». Последнее было чересчур, всё-таки самые настоящие ручные пушки, но увы, появиться в хоть сколько-нибудь приличном обществе с «атласами» в набедренных кобурах я не мог никоим образом. Тут даже не засмеют, а расславят на всю Великобританию и еще непонятно каким образом! Джентльмену, мол, хватает одного револьвера, иначе он недоумок.

Что красивого в дуэли или перестрелке? С моим ростом – буквально всё. Стоять, выпрямившись в героической позе, стреляя с двух рук, с волосами, треплющимися на ветру. Редкостный идиотизм. Особенно в том случае, если у тебя горничная с прошлым в качестве подрывника, помешанная на гиперопеке и норовящая запихать тебе даже в домашний халат парочку гранат. В смокинге, в котором я прибыл на приём к баронессе Дриссекс, не было ни гранат, ни пистолетов, но только потому, что я их оставил в ожидающем нас эфиромобиле.

Выбор передо мной стоял несложный – либо ждать, пока криминальные элементы соберутся в кучку поплотнее внизу, набираясь храбрости для штурма, либо не ждать.

Я решил не ждать. В перестрелке, а также кулачном и ножевом бою обычно побеждает тот, кто бросил гранату первым.

«АГП-01» люто рванула, будучи уроненной мной со второго этажа. Взрывом выбило несколько стекол, заодно подняв уйму пыли, побелки и табачного пепла. Раздались вопли контуженных, визг взбешенных крыс-поисковиков, ругань и несколько выстрелов.

Начало хорошее. А что дальше?

Глупость, конечно, но ответа на этот вопрос у меня просто не было. Дурное дело привычка – уничтожив недавно кучу народа, бывшего куда более опасными врагами, чем лондонские бандиты, я подсознательно забыл, что нахожусь сейчас в куда более невыгодной позиции. Обстоятельства сработали против – будь я один, то просто придавил бы здесь всё живое Тишиной, низводя обычных людей до задыхающихся и кровоточащих полутрупов, но наличие беременной Рейко в области поражения делало этот ход невозможным.

Ладно, будем наглеть.

Кинув вниз вторую, последнюю, гранату, я постарался, чтобы её полукилограммовая чушка прокатилась подальше перед взрывом. После того, как тот прогремел, я начал спускаться по лестнице, держа в одной руке «грендель», а второй прикрывая лицо рукой, защищенной бронированной тканью.

Зачем я это делаю…

Хороший вопрос. Наверное, чтобы никто не кинул гранату где-либо поблизости от моей жены, если нас «запрут» на втором этаже? Это ведь не Япония, где пейзанки даже после двухмесячного обучения норовят полировать свой автомат по часу в день, а то и возносить оружию молитвы. Здесь умеют грамотно драться.

Первого мужика, вывалившегося из комнаты с очумелым видом, встретил выстрел из «гренделя». Массивная пуля ручной пушки, неумело замаскированной под револьвер, просто разорвала торс бедолаги на две неровные половины, швырнув фонтанирующее кровью и ошметками плоти тело на стену. Вторым была обезумевшая крыса, двигающаяся неровными перебежками. Её, несмотря на габариты, просто размазало по полу кляксой, оставив в половицах здоровенный пролом. Сделав несколько шагов, я остановился, поводя оружием в поисках новой цели.

Она появилась в виде руки с пистолетом, вслепую стреляющим в моем направлении. Поймав две пули в грудь и живот, я дёрнулся вбок, уходя в дверной проем. Неприятно. Жаль, нет больше гранат.

– Том, ты попал? Попал? Ответь, Том!

– Заткнись! Не знаю! Где наши?!

– Идут! Идут! Их Вальтер собирает!

– И ты иди! Сюда иди! Где твой ствол, трус?!

– Здесь! Здесь! Сам трус!

Еще одна неимоверно дурацкая для аристократа ситуация. Мой подавляющий огневой перевес ничего не значит по сравнению с плотностью огня, что могут выставить бандиты. Гранаты в сумме поразили около десятка человек и тройку крыс, что сейчас вовсю кровоточат на полу. Впереди двое явно опасающихся идти вперед маргиналов, у одного из которого оружие точно серьезнее, чем стандартный девятимиллиметровый пистолет, пули из которого поставили мне пару синяков.

Дослав два увесистых патрона в «грендель», я сунул его в наплечную кобуру, доставая «пугеры». Так, штурм? А что остается?

Тьфу. Я точно идиот. Полный, заскорузлый, длинный и местами даже матёрый идиот, который никак не может догнать мозгами новую реальность!

Совершенно любой лондонец, от самых низов, которым едва хватает денег на еду, до самого верха, обладает одной заслуживающей особого внимания деталью. Он тепло одет в прочное сукно, способное пережить местные сквозняки, сырость, не допустить до кожи брызги из подозрительной лужи, ну и скверное железо самодельного ножа тоже желательно никуда не пускать. Проще говоря, любой житель Лондона представляет из себя прекрасный пуленепробиваемый щит, если у тебя достаточно силы, чтобы его перед собой вести, пресекая попытки удрать.

У меня сил хватало, чтобы его нести.

Бах! Бах! Бах-бах-клац!

– ААА!!!

– Сука, что это?!

– Это Генр…

Договорить идиот не успевает, получая пулю из «пугера» в солнечное сплетение. Трое подоспевших убиты ранее таким же наглым образом – я тупо пру вперед, мотая перед собой трупом, исправно жрущим чужие пули. Уже, кстати, вторым, первый пришлось потратить на гранату, накрывая подкатившийся мне под ноги кругляш изорванным телом. Человек, оравший в ужасе и щелкающий спусковым крючком опустевшего пистолета, подавленно смотрит на рану в животе, сползая по стене.

Дальше. Его напарник. Последнему везет, неточно посланная пуля сносит ему пол-лица, вышибая попутно мозги. Прячу пустой револьвер и достаю заряженный.

Я стреляю и стреляют в меня. Никакого сближения для рукопашной схватки, никаких таинственных энергетических приемов. Всё четко, практично и предопределено. Единственное, что слегка выбивается из моих предпочтений, так это вопли и мат, на которые так щедры паникующие бандиты.

Еще двое бездумно садят в надвигающуюся на них фигуру. Маргиналы что-то приняли, от чего немного видят в темноте, но далеко не так хорошо, как я. Выстрел. Выстрел. Классика, в центр торса. Я подхожу к главному входу и… тут же отпрыгиваю от него. Щит в моих руках дёргается чересчур сильно, по нему стреляют из военных автоматов, замеченных мной ранее при крысиной атаке. Швыряю отслуживший своё щит вперед, а сам прыгаю за угол.

Нужно перезарядиться, а заодно поискать щит потолще и покрупнее. В дверной проем главного входа влетает несколько гранат, куда меньших чем мои излюбленные «агп», от чего приходится удирать в одну из комнат. Ничего страшного, патроны есть, а «щитов» вокруг еще полтора десятка. Это уже избиение, а не перестрелка, но автоматов я всё равно закономерно опасаюсь. Попробовать снять автоматчиков из «гренделей»?

Не выйдет, там у некоторых фонари, они меня сильно слепят. Нос чувствует запах гари, что удивляет. Вроде бы, я сейчас хозяин положения и здания, что тут может гореть?

За углом громко хлопают гранаты, ведется слепая стрельба, орут пропитые и прокуренные мужики, ругая всё на свете последними словами.

Сую в рот сигарету, прикуриваю. Весело. Сейчас подберу еще какое-нибудь тело, а затем попробую пострелять из-под его защиты с боковых от входа окон. Хорошо хоть у нас тут цивилизация, а значит – везде на первых этажах стоят решетки, что неимоверно облегчает защиту Рейко.

План осуществить мне не дают сирены пожарных и знакомый вой полицейского дирижабля. Бандиты тут же уподобляются своим подопечным, начиная исчезать с невероятной сноровкой, молча, быстро, врассыпную. Успеваю только мстительно выстрелить из «гренделя» одному из них в спину, за секунду превращая человека в распустившийся бутон из мяса и костей.

Победа. Наверное.

Караулю вход, громко призывая супругу. Она топочет по лестнице как маленький чумазый медвежонок, что вызывает у меня умилительную улыбку.

Вскоре она сменится оскалом.

Пожарные и полиция пребывают сюда так вовремя и в такой спешке потому, что Рейко Эмберхарт… подожгла здание, отбрасывающее сейчас оранжевые блики в облаках на половину Лондона.

Но я об этом еще не знаю, поэтому ласково смотрю на любимую жену, подбегающую ко мне.

Вообще, я еще много чего не знаю.

Глава 6

– 316 мертвы, 120 человек в госпиталях, 16 дорожно-транспортных аварий, три обрушившиеся линии эфиропередач, 21 человек убитый вами собственноручно, лорд Эмберхарт…, – говоривший сделал многозначительную паузу, – А теперь еще, как венец к этой кровавой ночи, восемнадцать избитых полицейских и сам комиссар участка Теннор, взятый вами… в плен? Под стражу? Кстати, может быть, вы его отпустите прямо сейчас? А то мне неловко.

– Как только вы его зафиксируете таким образом, чтобы мистер Теннор стал лишен возможности свести счеты с жизнью, генерал Черрс. Пока еще он не понял, какие последствия повлекли за собой его действия, но учитывая, что он остается в сознании, несмотря на боль, шанс подобного не равен нулю. А нам он нужен живым. Пока что.

– Вы не облегчаете мне жизнь, лорд Эмберхарт.

– Возможно, это изменится в будущем, когда и если с моего внутреннего взора пропадёт ваше лицо, несущее под собой подпись в виде двух горьких слов: «Вопиющая некомпетентность»!

– Вы переходите границы!

Это вызвало у меня сухой смешок. Закуривать, продолжая фиксаж скрученного и слегка поломанного комиссара участка, было не очень удобно, но я справился. Втянув в себя белый дым, я насмешливо выпустил его в прижатое к полу лицо продажного полицейского, а затем поднял взгляд на генерала.

– Я, мистер Черрс, имею все возможные причины испытывать сомнения. Вы лично по эфирофону уверяли меня, что предусмотрено всё возможное, не так ли?

– Прорыв крыс далеко за гранью возможного! – невысокий, но плотно сбитый человек с большими залысинами, чем-то напоминающими мне одного покойного императора, слова не говорил, а буквально выплевывал, глядя на меня со свирепостью породистого бульдога, – Этого невозможно было предвидеть!

– Даже я, живущий последние годы в другой стране, знаю, что некоторые банды приручают крыс, а также умеют натравливать диких на своих недругов. Это раз, – спокойно проговорил я, давя всмятку каблуком мизинец вновь заворочавшегося комиссара. Подождав, пока он прекратит выть, продолжил, – Хотите знать, что на втором месте? Лишь то, что никто из нашего сопровождения не оказался рядом, когда я отступил. Всё ваше хваленое сопровождение оказалось в крысиных животах. Вот цена вашему слову.

Генерал Йоганн Черрс облажался. Его протесты о «невозможности» не стоили и ломаного гроша, так как подзащитный, в отличие от его команды, сидел живым и здоровым перед ним, умудрившись еще, к тому же, и уберечь жену. Он это знал, и я это знал. А вот что нужно сделать, чтобы его личный провал не стал его личным концом, он не знал, от того и нервничал сверх всякой меры, бросаясь из крайности в крайность и слишком часто используя слово «невозможно».

– Где Тени, генерал? – продолжал я давить пыхтящего крепыша, – Где дети Крови, что полопали бы этих крыс как шарики до того, как они покинули бы канализацию? Где хоть один пророк, который бы предугадал мину?

Я был зол, но тщательно это скрывал, вовсю подозревая, что мои мыслительные возможности до сих пор снижены из-за регенерационного элексира. Только им можно было объяснить демонову уйму тактических и стратегических ошибок и недочетов, что я совершил, вырываясь из западни. Кроме того, стонущее тело комиссара полиции было не всегда там, куда я его сейчас определил. Когда нас с Рейко привезли в участок, это обреченное тело крайне грубым образом настаивало, чтобы меня с женой разлучили. С применением силы, разумеется. Я слегка сорвался, голыми руками искалечив дородных бобби, немного обработал самого комиссара, но затем прервался, когда появился генерал.

И это существо сейчас всеми силами напрашивалось в ту же позу, что и продажный комиссар, из которого еще предстояло выбить множество интересных сведений. Здесь, в цивилизованном мире, полиция знает, как нужно относиться к просьбам аристократов. Ни о каком прогибе речи не идет, но попытка разделить супругов по камерам? Это за гранью. Далеко за гранью. Как и приказ разоружиться. Кому мне тут сдать оружие?!

– По-прежнему жду ответа, – напомнил я пыхтящему англичанину.

– Я не обязан перед вами отчитываться! – тут же вспыхнул он, резко разворачиваясь ко мне и набычиваясь.

– Тогда вас ждет судьба Теннора, – решил я, вставая с комиссара. Мужик попался бодрый, волевой, так что шанс, что он догадается откусить себе язык или разбить голову о стену, пока я ломаю генерала, был довольно низок.

Разберусь с обоими, а затем что-нибудь придумаю с их доставкой во дворец. Король будет в страшном «восторге», но увы, зеркала у меня здесь нет. Так, сколько костей нужно сломать среднему человеку средней плотности, чтобы в багажник эфиромобиля поместилось две штуки?

Впрочем, единственное, что я успел, так это вздёрнуть генерала за горло в воздух, чтобы не пришлось нагибаться для дробления его коленной чашечки. Генерал истошно захрипел, содрогаясь в конвульсиях, и я уже подумывал уронить его на не очень чистый пол, как внезапно сзади раздалось смутно знакомым голосом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.