Алексей Кривошапкин
Психбольница

Глава 1.

Из просто больницы я попал в психбольницу. Когда меня забирала машина, спросил санитаров куда везут. Они ответили, что мол домой. больше всего хотелось курить, но эти суки не дали сигареты. После четырех дней комы и двух недель в отдельном боксе, курить хотелось безумно. Сигареты стали наваждением.

Когда я очнулся после комы, в палате было еще два человека. Но одного сразу выписали, а второй был со мной до отправки в психушку. Дед, ну или мне казалось что он был дедом. Как его звать не помню, пусть будет Степанычем.

Наш бокс был каким-то особенным, ни до, ни после я таких палат в больницах не встречал. От пола до потолка решетка, дверь тоже решетчатая и запиралась на замок, причем висячий замок. Раз в два часа медсестра выпускала нас в туалет. Напротив двери почему-то постоянно за столом сидел здоровый парень, то ли медбрат, то ли доктор.

Первый поход в туалет со Степанычем был сказкой. Туалет делился на три части: первая – тамбур, там все курили, стояли лавочки и умывальники; вторая и третья части – это, собственно, унитазы, разделенные перегородкой на женскую часть и мужскую.Вот там мы первый раз и покурили. Я не заметил даже как Степаныч сполз по стенке, а я не смог подняться с лавки.Какая-то девица с пирсингом в носу позвала врача. И следующие три дня в туалет мы ходили под присмотром. Потом конечно мы уже спокойно курили в тамбуре. Сигаретыстреляли у курящих там людей (передавать сигареты родственникам запретили). В основном нам давали курево мужики, видимо сочувствовали больше.

Степаныч вообще нормальный мужик был, настреляет пять-шесть сигарет, половину мне отдаст. Я думал полежу ещё пару недель в приятной кампании и поеду домой. Но был, как я уже сказал в начале, отправлен в психбольницу.

А ведь санитары и не шутили, действительно везли меня домой, в мой район, где и находится психбольница. Я, честно говоря, и не поверил, что задержусь там надолго. Ну обследуют да и отправят на все четыре стороны.Благо из психушки мне двести метров до дома.А получилось застрял там на три месяца.

Раньше, все восемь лет, я не хотел вспоминать про психушку и даже забыл. Но вот память не обманешь. Пусть мысли путаются и большую часть никогда уже не вспомнить, решился написать.

Психушка наша – это полная жесть. Построена была в 60-е годы ХХ века.Территория огромная, все здания шлаколитые. Всё рушится на глазах, внутри капитального ремонта не было как раз с 60-х годов.

Я был не единственный кого заселяли в это же время. Симпатичная врачица, да что там, настоящая красавица лет 25-ти, нас оформляла. Меня быстро оформила, но пришлось остальных ждать на лавке в коридоре. Остальных было трое: Пашка – браконьер, Серега с белой горячкой и Света – просто тихая сумасшедшая.

Позабавило что врачица сидела в верблюжьей кофте и рейтузах. Потом оказалось, что этот корпус называют холодильником. Попал я туда 23 декабря, мороз стоял приличный и в холодильнике просто не было батарей,их в 90-е годы украли и сдали в приемку метала.

За кабинетом врача шел коридор, а дальше начиналась наша вотчина. Два отделения: мужское и женское, разделенные опять таки коридором, в конце которого была столовая. Туалет находился напротив дверей мужского отделения, чуть дальше был вход в женское отделение.

В отличии от предыдущей больницы, здесь вообще не было дверей, только входная в корпус и пожарный выход, заколоченный гвоздями. Слава богу, курить не возбранялось, но только в туалете. И ещё действовало такое нехитрое правило: если справляет нужду или курит мужчина, то женщинам нельзя входить и наоборот.

Наконец сообщили моей маме и она принесла теплый свитер,продукты не разрешали приносить. Кормили отменно – тушеная капуста не первой свежести и такой же вареный минтай, чай без сахара и сухари к чаю, просто сухари из хлеба.

Неделя или две в холодильнике и пациент согласен на любые более-менее сносные условия. Я там провел неделю, хотя уверяли что после холодильника отправят домой, что в дурдоме мне делать нечего. Оказалось всё не так…

Глава 2.

В первый день перезнакомились. Серёга оказался немного замкнутым, особо о себе не рассказывал. Света похоже провернулась на почве религии, по вечерам молилась, с собой всегда носила Новый Завет. Она была женщиной крупной и очень доброй. В столовой всегда спрашивала хватило ли всем еды. Если кто-то говорил что не хватило, то она отдавала свою порцию. Санитарка конечно следила чтобы Света ела.

А вот Пашка случай особый. Рыбак и охотник, абсолютно нормальный человек. В психушку направили для прохождения медицинского освидетельствования по решению суда на 30 дней (стандартная процедура), так как он в третий раз попался в запретной зоне с сетями и крупным уловом. Светил уголовный срок, потому что он отказывался платить штрафы, ссылаясь на свою инвалидность. В детстве в деревне подрался с пацаном, дело дошло до битвы на топорах и соперник проломил Пашке череп трёх местах. В башке у него реально стояли пластины. И так как вроде недееспособен, то и не подлежит уголовной ответственности. Если бы не этот браконьер, я бы, наверное, и не зацепился за реальность, а остался в дурдоме навсегда.

Через два дня, ночью привезли ещё одну постоялицу. Молодая девчонка истошно вопила и пиналась, два крепких санитара кое-как её скрутили. Закрыли Иру, так её звали, в отдельную комнату. Всю ночь крики этой заполошной не давали нам спать. Пашка сходил к дежурной врачице, чтобы угомонили Ирку каким-нибудь уколом или таблеткой, но никаких лекарств в холодильнике не было. Врач сказала, что на всех лекарств не хватает, потому пусть кричит, устанет и уснет.

Утром бедолагу освободили, оказалась нормальной смешной девчонкой. Чего-то не того обкурилась, вот и начала бурагозить. Мать с ней не справилась, вызвала скорую, а те в свою очередь санитаров. Ирка была любительницей хэви-метала, так что было о чем с ней поговорить. Правда дерзила постоянно.

На третий день начались отходники у Серёги. Начал гонять бесов по палате. Вообщем тоже закрыли его в отдельную комнату и даже укол какой-то сделали. Иначе поубивал бы нас к чертовой матери.

Как выяснилось позже, холодильник почти что зона абсолютной свободы. Можно курить когда хочется, читать, спать или слоняться по палате, даже шутить с санитарами.

Закончилась наша вольная жизнь на седьмой день. Утром санитарка зашла в женское отделение, а там Серёга трахается со Светкой. И было принято решение отправить нас всех по отделениям. Меня и Пашку отправили в 5-е отделение, Светку в тихое женское (вроде 2-е, точно не помню), а Серёгу в наказание отправили в 8-е отделение к буйным.Ирка осталась в холодильнике одна.

Бог создал мир за семь дней, а я за это время успел со всеми познакомиться и даже появилась какая-то привычка, но всё равно не верилось, что в дурке надолго. Замкнутый мир пяти человек из холодильника расширился до границ всей больницы. И дальше стало хуже.

Глава 3.

В наше 5-е отделение было недалеко идти, двухэтажное здание в ста метрах от "холодильника". На первом этаже располагалось наше мужское отделение, на втором этаже – женское.

Сначала нас поместили в наблюдательную палату, это была даже не палата, а холл в котором стояли кровати и было где-то человек тридцать. Один мужик был неходячий, лежал у входа, у него были отморожены ступни ног, двое больных за ним ходили: приносили еду, выносили утку и развлекали разговорами. Он был много раз судимый и вел себя вызывающе, хамил медсестрам и вообще строил из себя пахана.

Оказалось что наблюдательная палата – это очень странное место, в туалет по расписанию и только когда в это время никого больше нет в туалете, то есть прежде чем нас вести, из туалета всех выгоняли, потом запускали нас, можно было справить нужду кому какую и покурить. Так как я был ещё слаб, мне медсестра ставила капельницы, как она сказала, с витаминами. Пол в палате мыли больные, мы с Пашкой были новенькие, так как вообще не в курсе их порядков, то нас особо никто не тревожил. В первый день вечером пол мыл толстый парень по имени Олег, несмотря на то что он был в наблюдательной палате, но мог свободно ходить по отделению. Чуть позже я узнал что Олег тут уже два года из четырех, он и его приятели на помойке увидели спящего пьяного бомжа, облили его бензином и подожгли, бомж умер. Олеговых друзей посадили, а его признали невменяемым и отправили на четыре года в психушку. За сигарету или конфету он соглашался мыть пол за любого кому выпадало дежурство.

Запомнился ещё мне один странный человек, он целый день слонялся по коридору и пел песни, причем пел он действительно классно и знал кучу песен, но только две-три строчки каждой песни. И так изо дня в день он курсировал по коридору. В наблюдательную палату нам приносили лекарства, выходить разрешалось только в туалет под наблюдением и на обед опять же под наблюдением, когда все остальные уже поели.

В столовой стоял телевизор и другие больные из обычных палат могли его смотреть или играть в шахматы, домино или просто валяться в своей палате. Мы были замкнуты в своей палате и таких привилегий были лишены, поэтому единственным развлечением было разговаривать друг с другом. Я не был уверен что с остальными можно как-то разумно общаться да и что у этих психов на уме, а в Пашкиной адекватности я успел убедиться ещё в "холодильнике", вот мы с ним вдвоем и разговаривали, остальные тоже общались между собой, но меня это не особо интересовало.

Проблемы посещения туалета по расписанию конечно проявились сразу, когда можно было идти, не хотелось, а потом до следующего посещения приходилось терпеть что есть мочи. Некоторые больные обсыкались, если днем ещё после долгих уговоров санитар мог в не очереди пропустить в туалет, то ночью обычно всем было плевать, а кое-кто просто не мог проснуться из-за препаратов и мочился во сне. Один правда дед постоянно ссался не из-за режима, а потому что совсем выжил из ума.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.