Основы православной культуры: Церковь и культура

Свт. Игнатий (Брянчанинов). Христианский пастырь и христианин-художник

Художник. Прихожу к тебе за искренним советом. Душа моя с детства объята любовию к изящному. Я чувствовал, как она воспевала какую-то дивную песнь кому-то великому, чему-то высокому, воспевала неопределительно для меня самого. Я предался изучению художеств, посвятил им всю жизнь мою. Как видишь, я уже достиг зрелых лет, но не достиг своей цели. Это высокое, пред которым благоговело мое сердце, кого оно воспевало, еще вдали от меня. Сердце мое продолжает видеть его, как бы за прозрачным облаком или прозрачною завесою, продолжает таинственно, таинственно для самого меня, воспевать его: я начинаю понимать, что тогда только удовлетворится мое сердце, когда его предметом соделается Бог.

Пастырь. С того, чем ты кончил твою речь, начну мою. Точно, один Бог – предмет, могущий удовлетворить духовному стремлению человека. Так мы созданы, и для этого созданы. Человеку дано смотреть на Творца своего и видеть Его сквозь всю природу, как бы сквозь стекло, человеку дано смотреть на Него и видеть Его в самом себе, как бы в зеркале. Когда человек смотрит на Бога сквозь природу, то познаёт Его неизмеримую силу и мудрость. Чем больше человек приучается к такому зрению, тем больше Бог представляется ему величественным, а природа утрачивает пред ним свое великолепие, как проводник – и только – чудного зрения. От зрения Бога в нас самих мы достигаем еще больших результатов. Когда человек увидит в себе Бога, тогда зритель и зримое сливаются воедино. При таком зрении человек, прежде казавшийся самому себе самостоятельным существом, познаёт, что он создание, что он существо вполне страдательное, что он сосуд, храм для другого Истинно-Существа. Таково наше назначение: его открывает нам христианская вера, а потом и сам опыт единогласным свидетельством ума, сердца, души, тела. Но прежде этого опыта другой опыт свидетельствует о том же: ни созерцание природы, ни созерцание самих себя не может удовлетворить требованию нашего духа, с чем должно быть сопряжено величайшее, постоянное блаженство.

Где нет совершенного блаженства, там в сердце еще действует желание; когда ж действует желание, тогда нет удовлетворения. Для полного удовлетворения, следовательно, и блаженства, необходимо уму быть без мысли, то есть превыше всякой мысли, и сердцу без желания, то есть превыше всякого желания. Не могут привести человека в это состояние и усвоить ему это состояние ни созерцание природы самой по себе, ни человека самого по себе. Тем более это невозможно, что в обоих предметах очень перемешано добро со злом, а блаженство не терпит ни малейшей примеси зла: оно – наслаждение цельным добром.

Художник. Почему же мы не видим этой теории в применении к практике?

Пастырь. Такое применение всегда трудно найти между человеками, особливо в настоящее время. Но оно и существовало во все времена христианства, и существует ныне, – не примечается толпою, которая, стремясь почти единственно к материальному развитию, не может сочувствовать истинно изящному, увидеть, понять его и оценить. Люди, одаренные по природе талантом, не понимают, для чего им дан дар, и некому объяснить им это. Зло в природе, особливо в человеке, так замаскировано, что болезненное наслаждение и очаровывает юного художника, и он предается лжи, прикрытой личиною истинного, со всею горячностию сердца. Когда уже истощатся силы и души и тела, тогда приходит разочарование, по большей части ощущаемое бессознательно и неопределительно. Большая часть талантов стремилась изобразить в роскоши страсти человеческие. Изображено певцами, изображено живописцами, изображено музыкою зло во всевозможном разнообразии. Талант человеческий, во всей своей силе и несчастной красоте, развился в изображении зла; в изображении добра он вообще слаб, бледен, натянут.

Художник. Не могу не согласиться с этим! Искусства возвысились до высшей степени в изображении страстей и зла, но, повторяю твои слова, они вообще бледны и натянуты, когда они пытаются изобразить что-нибудь доброе, тем более Божественное. «Мадонна» Рафаэлева, это высочайшее произведение живописи, украшена очаровательным характером стыдливости. Когда является в девице стыдливость? Тогда, когда она начнет ощущать в себе назначение женщины. Стыдливость – завеса греха, а не сияние святыни. Таков характер «Херувимских» Бортнянского, таковы характер «Есфири и Гофолии» Расина, характер «Подражания» Фомы Кемпийского, из них дышит утонченное сладострастие. А толпа пред ними и плачет, и молится!.. Но я хочу знать, какое средство может доставить художнику изображать добродетель и святость в их собственном неподдельном характере!

Пастырь. Прекрасно уподоблено Евангелием человеческое сердце сокровищнице, из которой можно вынимать только то, что в ней находится. Истинный талант, познав, что Существенно-Изящное – один Бог, должен извергнуть из сердца все страсти, устранить из ума всякое лжеучение, стяжать для ума евангельский образ мыслей, а для сердца евангельские ощущения. Первое дается изучением евангельских заповедей, а второе – исполнением их на самом деле. Плоды дел, то есть ощущения, последующие за делами, складываются в сердечную сокровищницу человека и составляют его вечное достояние.

Когда усвоится таланту Евангельский характер – а это сопряжено с трудом и внутреннею борьбою, – тогда художник озаряется вдохновением свыше, только тогда он может говорить свято, петь свято, живописать свято. О самом теле нашем мы можем только иметь правильное понятие, когда оно очистится от греха и будет проникнуто благодатию. Изменения тела не ограничиваются и не оканчиваются одною земною жизнию. Здесь мы видим, что оно с зачатия своего до разлучения смертию непрестанно изменяется; многие изменения его остаются для многих неизвестными; оно должно еще окончательно измениться воскресением и, посредством его, вступить в неизменяющийся мир или вечного духовного блаженства, если только соделалось к нему способным, или вечной смерти, если оно во время земной жизни подчинилось греху. Чтоб мыслить, чувствовать и выражаться духовно, надо доставить духовность и уму, и сердцу, и самому телу. Недостаточно воображать добро или иметь о добре правильное понятие: должно вселить его в себя, проникнуться им. Тем более это необходимо, что ясное понятие о добре есть вполне практическое; теория показывает только средства, как стяжать понятие о добре. Ясное понятие о добре есть уже самое добро, потому что добро в сущности есть мысль, есть дух, есть Бог. Вкусите и видите (Пс. 33, 9), – говорит Писание. Итак, духовное понятие – от духовного ощущения.

Художник. Какие мысли и соответственные им чувствования могут быть признаны достойными Бога, чтоб художник знал, что возможно ему изобразить искусством?

Пастырь. Возьмем для большей ясности частный предмет, например в церковном песнопении. Первое познание человека в области духовной есть познание своей ограниченности, как твари, своей греховности и своего падения, как твари падшей. Этому познанию гармонирует чувство покаяния и плача. Большая часть людей находится в состоянии греховности. Самые праведники подвергаются весьма часто тонким согрешениям и, как они очень внимательно наблюдают за собою, то и признают себя грешниками гораздо более, нежели все вообще люди; притом они по чистоте ума гораздо яснее других людей видят свою ничтожность в громадности и истории мира. На этих основаниях они усвояют себе чувство покаяния и плача гораздо более своих собратий, мало внимающих себе. И потому чувство покаяния и плача есть общее всему роду человеческому. Этим чувством преисполнены многие песнопения, начиная с многозначительной молитвы, так часто повторяемой при богослужении: «Господи, помилуй». В этой молитве все человечество плачет, и с лица земли, где оно разнообразно страждет, и в темницах, и на тронах вопиет к Богу о помиловании. Однако не все церковные песнопения проникнуты плачем. Чувство некоторых из них, как и мысль, заимствованы, можно сказать, с Неба. Есть состояние духа, необыкновенно возвышенное, вполне духовное, при котором ум, а с ним и сердце останавливаются в недоумении пред своим невещественным видением. Человек в восторге молчит всем существом, и молчание его превыше и разумнее всякого слова. В такое состояние приходит душа, будучи предочищена и предуготована глубоко благочестивой жизнью. Внезапно пред истинным служителем обнаружится Божество непостижимым образом для плотского ума, образом, которого невозможно объяснить вещественным словом и в стране вещества. В этом состоянии пребывают высшие из Ангелов – пламенные Херувимы и шестокрылатые Серафимы, предстоящие Престолу Божию. Одними крыльями они парят, другими закрывают лица и ноги и вопиют, не умолкая: «Свят, свят, свят Господь Саваоф».

Неумолкающим чрез века повторением одного и того же слова выражается состояние духа, превысшее всякого слова: оно – глаголющее и вопиющее молчание. И высоко парят чистые и святые умы, и предстоят Престолу Божества, и видят славу, и закрывают лица, и закрывают все существо свое: величие видения совокупляет воедино действия, противоположные друг другу. В такое состояние приходили иногда и великие угодники Божии во время своего земного странствования. Оно служило для них предвкушением будущего блаженства, в котором они будут участвовать вместе с Ангелами. Они передали о нем, сколько было возможно, всему христианству, назвав такое состояние состоянием удивления, ужаса, исступления. Это состояние высшего благоговения, соединенного со страхом; оно производится живым явлением величия Божия и останавливает все движения ума. О нем сказал святой пророк Давид: Удивися разум Твой от мене, утвердися, не возмогу к нему (Пс. 138, 6).

Чувством, заимствованным из этого состояния, исполнена Херувимская песнь; она и говорит о нем. Им же исполнены песни, предшествующие освящению Даров: «Милость мира жертву хваления» и проч. Особенно же дышит им песнь, воспеваемая при самом освящении Даров. Так высоко совершающееся тогда действие, что, по смыслу этой песни, нет слов для этого времени… нет мыслей! Одно пение ⁻изумительным молчанием непостижимого Бога, одно чуждое всякого многословия и велеречия Богословие чистым умом, одно благодарение из всего нашего существа, недоумеющего и благоговеющего пред совершающимся Таинством.

После освящения Даров поется песнь Божией Матери – и при ней выходит сердце из напряженного своего состояния, как бы Моисей с горы из среды облаков и из среды громов, где он принимал закон из рук Бога, выходит, как бы на широкую равнину, в чувство радости святой и чистой, которой преисполнена песнь «Достойно». Она, как и все песни, в это время певаемые Божией Матери, в которых воспевается Посредница вочеловечения Бога Слова, преисполнена духовного веселия и ликования. Бог, облеченный человечеством, уже доступнее для человека, и когда возвещается Его вочеловечение, невольно возбуждается в сердце радость. Остановимся на этих объяснениях.

Художник. Согрелось сердце мое, запылал в нем огнь – и песнопения мои отселе я посвящаю Богу. Пастырь! Благослови меня на новый путь.

Пастырь. Вочеловечившийся Господь уже благословил всех приступать к Нему и приносить себя Ему в словесную жертву. Его благословения тебе вполне достаточно; и я только этому свидетель. Престань скитаться, как в дикой пустыне между зверей, в плотском состоянии, среди разнообразных страстей! Войди во двор Христов вратами – покаянием и плачем. Этот плач родит в свое время радость, хотя и на земле, но не земную. Духовная радость – признак торжества души над грехом. Пой плач твой, и да дарует тебе Господь воспеть и радость твою, а мне услышать песни твои, возрадоваться о них и о тебе, о них и о тебе возблагодарить, прославить Бога. Аминь.

Православный храм – икона преображенного космоса

В образе самого древнерусского храма находит свое выражение сущность жизненной правды Православия. Но для того, чтобы понять ее язык, необходимо преодолеть ряд препятствий, затрудняющих современному человеку проникновение в духовную сущность православного образа.

В начале сотворил Бог небо и землю, – сказано в книге Бытия (1, 1). В этом догмате – источник православного восприятия мира. Православный человек верует как в этот догмат, так и в то, что небесный мир (невидимый, духовный) и мир видимый (вещественный, земной) едины в Боге как их общем Создателе. В православном сознании гармонично единство невидимого и видимого, небесного и земного, Бог присутствует в каждом из них и во всем, не смешиваясь ни с чем. Небесное и земное сосуществуют, проникая одно в другое, восполняя друг друга, но не сливаясь.

Храм в Священном Писании

Храм – место священное

Быт. 28, 17–18. Как страшно сие место! Это не иное что, как дом Божий, эта врата небесные… и взял камень… и поставил его памятником; и возлил елей на верх его.

Исх. 3, 5. И сказал Бог (Моисею): не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая.

Исх. 29, 43–45; 30, 36. Там буду открываться сынам Израилевым, и освятится место сие славою Моею. И освящу скинию собрания и жертвенник… И буду обитать среди сынов Израилевых, и буду им Богом… Это будет святыня великая для вас.

Лев. 19, 30, 31. Святилище Мое чтите… Я Господь, Бог ваш.

Храм – место особого присутствия Божия

Исх. 33, 9. Когда же Моисей входил в скинию, тогда спускался столб облачный и становился у входа в скинию, и (Господь) говорил с Моисеем.

Исх. 40, 34. И покрыло облако скинию собрания, и слава Господня наполнила скинию.

Лев. 1, 1. И воззвал Господь к Моисею и сказал ему из скинии собрания, говоря.

3 Цар. 8, 11. И не могли священники стоять на служении, по причине облака, ибо слава Господня наполнила храм Господень.

3 Цар. 8, 27 и 29. Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил… Да будут очи Твои отверсты на храм сей день и ночь, на сие место, о котором Ты сказал: «Мое имя будет там».

3 Цар. 9, 3. Я освятил сей храм, который ты построил, чтобы пребывать имени Моему там вовек; и будут очи Мои и сердце Мое там во все дни.

Иез. 43, 7. И сказал мне: сын человеческий! это место престола Моего и место стопам ног Моих, где Я буду жить среди сынов Израилевых во веки.

1 Пар. 29, 1. Не для человека здание сие, а для Господа Бога.

2 Пар. 6, 2. А я построил дом в жилище Тебе, (Святый), место для вечного Твоего пребывания.

Мф. 23, 21. И клянущийся храмом клянется им и Живущим в нем.

Лк. 2, 49. Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?

1 Тим. 3, 15. Дом Божий есть Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины.

Храм Божий – место, специально приспособленное для богослужения и молитвы

Ис. 56, 7. Дом Мой назовется домом молитвы для всех народов.

3 Цар. 8, 30. Когда они (народ Израиля) будут молиться на месте сем; услышь на месте обитания Твоего, на небесах, услышь и помилуй.

Мф. 21, 12–13. И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей. И говорил им: написано, – дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников.

Лк. 24, 52–53. Они поклонились Ему и возвратились в Иерусалим с великою радостью. И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога.

Храм Божий имеет Божественное происхождение и Богооткровенное устройство

Быт. 6, 14–15, 22. Сделай себе ковчег из дерева гофер… И сделай его так: длина ковчега триста локтей; ширина его пятьдесят локтей, а высота его тридцать локтей… Сделал Ной все: как повелел ему Бог, так он и сделал.

Исх. 25, 9 и 40. Все, как Я показываю тебе, и образец скинии и образец всех сосудов ее; так и сделайте… Смотри, сделай их по тому образцу, какой показан тебе на горе.

1 Пар. 28, 11–13 и 19. И отдал Давид Соломону, сыну своему, чертеж притвора и домов его, и кладовых его, и горниц его, и внутренних покоев его, и дома для ковчега, и чертеж всего, что было у него на душе, дворов дома Господня и всех комнат кругом, сокровищниц дома Божия и сокровищниц вещей посвященных, и священнических и левитских отделений, и всякого служебного дела в доме Господнем, и всех служебных сосудов дома Господня… Все сие в письмени от Господа, (говорил Давид, как) Он вразумил меня на все дела постройки.

Евр. 8, 5. Как сказано было Моисею, когда он приступал к совершению скинии: смотри, сказано, сделай все по образу, показанному тебе на горе.

Евр. 11, 10. Ибо он ожидал города, имеющего основание, которого художник и строитель Бог.

Откр. 11, 1. И дана мне трость, подобная жезлу, и сказано: встань и измерь храм Божий и жертвенник, и поклоняющихся в нем.

Откр. 11, 19. И отверзся храм Божий на небе, и явился ковчег завета Его в храме Его.

Откр. 15, 5. И после сего я взглянул, и вот, отверзся храм скинии свидетельства на небе.

Откр. 21, 12–13 и 16. Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот… с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот… Город расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта. И измерил он город тростью… длина и широта и высота его равны.

Прообраз храма Божия – эдемский Рай

Быт. 2, 8; 3, 8–9. И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал… И услышал голос Господа Бога, ходящего в раю… И воззвал Господь Бог к Адаму.

Храм Божий – воплощение единства Неба и земли

Быт. 28, 12–13 и 16–17. И увидел (Иаков) во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, ангелы Божий восходят и нисходят по ней. И вот Господь стоит на ней… Иаков пробудился от сна своего и сказал: истинно Господь присутствует на месте сем… Как страшно сие место! это не иное что, как дом Божий.

Пс. 84, 11–12. Милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются; истина возникает из земли, и правда приникнет с небес.

Святые Отцы о храме и его символике

Каноны, или Книга Правил Святых Апостол, Святых Соборов Вселенских и Поместных и Святых Отец

Книга Правил является в Церкви Христовой записанным Преданием, а потому она также свята и богодухновенна, как Священное Писание, как Святое Евангелие, из которого эта книга выходит как логическая необходимость помочь православным христианам держаться евангельского пути. Если жизнь по Св. Евангелию есть путь в Царство Небесное, то Книга Правил служит вехами на этом пути (из предисловия к изданию).

Никто не должен созидать храма без воли епископа. Храмы должны быть освящаемы с обычною молитвою и с положением в них святых мощей (Правило 7 Седьмого Собора, Никейского, 783–787 гг.).

Храмы не расхищать и не превращать в обыкновенные жилища, а превращенные восстанавливать (Правило 13 Седьмого Собора, Никейского, 783–787 гг.).

Храмы Божии досточтимы (Правило 2 Гангрского Собора, ок. 340 г.).

Кто учит пренебрегать дом Божий, тот под клятвою (Правило 5 Гангрского Собора, ок. 340 г.).

Не должно оставлять церкви Божией и делать особые (Правило 35 Лаодикийского Собора, ок. 364 г., Правило 6 Гангрского Собора, ок. 340 г.).

Внутри храма не должно есть, пиршествовать, ложе постилать и трапезу братолюбия совершать (Правило 74 Шестого Собора, Трулльского, 691 г., Правило 28 Лаодикийского Собора, ок. 364 г., Правило 51 Карфагенского Собора, 318 г.).

Прп. Максим Исповедник. Тайноводство (фрагменты)

Глава I. Каким образом и в каком отношении Святая Церковь есть образ и подобие Божие

По самому первоначальному созерцанию Св. Церковь… носит образ и подобие Божие: потому что она по подражанию совершает действия, подобные (делам Божиим)… Святая Церковь Божия является, как образ начало образа, совершающего в отношении к нам действия, подобные делам Божиим… она всем равно сообщает и дарует один Божественный образ… так что все и были и представлялись одним телом (составленным) из различных членов, истинно достойных Самого Христа – истинной Главы нашей (ср.: Еф. 4, 15).

Таким образом, Святая Церковь Божия есть образ Бога: потому что она, подобно Богу, объединяет верующих, хотя соединяемые его через веру различные бывают между собою по своим свойствам… примеряя и сближая находящихся между ними отличия силою направления к Себе и объединения в Себе, как причине, начале и конце.

Глава II. О том, каким образом и в каком отношении Святая Церковь есть образ мира, состоящего из существ видимых и невидимых

По силе другого умозрения, Святая Церковь Божия есть образ и подобие мира в целом его составе, состоящего из существ видимых и невидимых; так как в ней примечается подобное же и единство и разделение, как и в мире.

Составляя, по устройству, одно здание, она, по некоторой особенности в отношении к расположению своего состава, имеет разновидность, разделяясь на (две части) – на место, предоставленное одним иереям и священнослужителям, называемое у нас святилищем, и – место, открытое для входа всем верующим, называемое у нас храмом. Но с другой стороны, в целом она едина, – не раздробляется вместе со своими частями, по взаимному различию самих частей, но отнимает у самих частей существующее между ними в названиях различие совокуплением их в одно в себе, выражая обоими ими (именами частей) одно и каждое из них прилагая к той и другой, тогда как каждая остается тем, чем есть, – и именно – храму (давая название) святилища, поколику он освящается силою тайнодействия по сопредельности его (со святилищем), и святилищу имя храма, так как для совершения свойственного ему священнодействия храм (в котором устраивается и святилище) составляет необходимое условие, – а сама при обоих остается одною и тою же. Таким-то образом, и весь существующий мир, получивший начало от Бога, разделяющийся на мир духовный, который составляют умные и бесплотные существа, и этот мир чувственный и вещественный, который величественно сложен из многих видов существ, будучи как бы другою, некоею нерукотворенною Церковью, мудро изображается сею рукотворенною, имея мир горний, назначенный для вышних сил, как бы святилищем, а мир дольний, представленный (существам), получившим в удел жизнь чувственную, как бы храмом. При всем том мир один: он не разделяется вместе с частями своими, а, напротив, покрывает различие самих частей по их естественным особенностям силою отношения их к его цельности и нераздельности, так что они несметно составляют одно и с ним и между собою, одна входит в другую, и обе, как части, составляют один мир, в нем, как целом, оставаясь особными и действительными частями.

Ибо весь мысленный мир таинственно в символических образах представляется изображенным в мире чувственном для тех, кои имеют очи видеть и весь мир чувственный, если любознательно умом разбирать его в самых началах, заключается в мире мысленном: этот в том своими началами, а тот в этом своими образами.

Если же и невидимое открывается посредством видимого (невидимая бо Его, от создания мира твореньми помышляема видима суть – Рим. 1, 20), то, сомнения для упражняющих свой ум в духовном созерцании еще гораздо легче будет уразуметь видимое по невидимому. Ибо созерцание мысленного в символах при помощи видимого есть вместе духовное познание и уразумение видимого посредством невидимого: потому что вещи, которые взаимно объясняют одна другую, необходимо должны иметь на себе совершенно точные и явственные отражения одна другой, и связь между ними должна быть неразрывная.

Глава III. О том, что Святая Церковь Божия есть также образ чувственного мира в отдельности

Святая Церковь Божия есть символ и одного чувственного мира в отдельности. Как бы небо у нее Божественный алтарь; а земля – благолепие храма. Равным же образом и мир представляет собой церковь, имея небо, соответствующее святилищу, и украшение земли, соответствующее храму.

Глава IV. Каким образом и в каком отношении Сятая Церковь Божия служит символическим образом человека и сама им образуется, как бы человек?

По иному способу созерцания Святая Церковь Божия подобна человеку, имея святилище – душу, Божественный жертвенник – ум, и храм – тело, и служа как бы образом и подобием человека, созданного по образу и подобию Божию. В храме, т. е. в теле, проповедуется нравственное любомудрие; в святилище, т. е. в душе, сообщается духовный смысл естественному созерцанию, а в уме, т. е. в Божественном жертвеннике, открывается таинственное богословие. И наоборот, человек есть в таинственном смысле церковь, в теле, как бы в храме, проявляя деятельную силу души исполнением заповедей по силе нравственного любомудрия;

в душе, как бы в святилище, принося Богу, при помощи слова, как плод естественного умозрения, вытекающие из сердца слова, совершенно очищенные духом от всего вещественного, наконец, в уме, как в жертвеннике, входя в сокровенное на неприступной высоте многопетое неявленного и неведомого великолепия безмолвие Божества, при помощи некоего многоречивого и многозвучного молчания, и, сколько возможно для человека, по силе таинственного богословия пребывая с Ним (с Божеством) и делаясь таким, каким поистине должен быть тот, кто удостоился приближения Божия и осияния Его всесветлыми лучами.

Глава V. Каким еще образом и в каком отношении Святая Церковь Божия есть образ и подобие души, рассматриваемой в самой себе?

Святая Церковь может быть образом не только всего человека в (целом) его составе, состоящего из души и тела, но и одной души, рассматриваемой отдельно.

…Святая Церковь Божия, в созерцании уподобляемая (душе), будет сходна с душою. Все, что касается ума и что последовательно происходит из ума, в ней знаменуется святилищем; все, что касается слова и что происходит из слова в отдельности, изображается через храм; наконец, все сводит она к таинству, совершаемому на Божественном жертвеннике. Кто мог, по благоразумению и мудрости, от того, что совершается в церкви, возвыситься к созерцанию этих тайн, тот поистине сделал свою душу церковью Божией и Божественной. Для нее-то, быть может, дана нам и церковь рукотворная, которая разнообразием Божественных (вещей), находящихся в ней, символически изображает душу, с той целью, чтобы вести нас к лучшему.

<…>

Глава XXIV

Святая Церковь есть образ и подобие Божие, потому что и она благодатию веры производит в верующих такое же неслиянное единение, какое в различных существующих вещах производит своим бесконечным могуществом и мудростию Творец, все содержащий в Себе. Всех верующих она единообразно соединяет между собою одною благодатию и званием веры: деятельных и добродетельных – единомыслием, а тех, которые посвятили себя созерцанию и ведению, сверх того, неразрывным и нераздельным согласием. (Святая Церковь) есть, с другой стороны, образ и мысленного и чувственного мира, потому что в ней есть святилище – символ мысленного мира, и храм – чувственного. Она, далее, есть образ человека, так как святилище представляет душу, а храм – тело. Она же есть образ самой души, рассматриваемой в себе самой, потому что святилищем изображается слава (способности) созерцательной, а храмом знаменуется красота (силы) деятельной.

Прп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры
(фрагмент)

О поклонении на восток

Мы поклоняемся на восток не просто и не случайно. Но, так как мы сложены как из видимой, так и невидимой, то есть духовной и чувственной природы, то и поклонение Творцу предлагаем двоякое, подобно тому, как и поем как умом, так и телесными устами, и крестимся как водою, так и духом, и двояким обрядом соединяемся с Господом, имея участие в Таинствах и в благодати Духа.

Итак, потому что Бог есть духовный Свет, и Христос в Писаниях назван Солнцем правды и Востоком, для поклонения Ему должно посвятить восток. Ибо все прекрасное должно быть посвящено Богу, Которым всякое благо делается хорошим. Говорит же и Божественный Давид: Царства земная пойте Богу, воспойте Господеви, восшедшему на небо небесе на востоки. А также Писание еще говорит: Насади Бог рай во Едеме на востоцех, и введе тамо человека, его же созда; его, согрешившего, Он изгнал, и всели прямо рая сладости, без сомнения, на западе. Итак, мы, отыскивая древнее отечество и пристально смотря по направлению к нему, поклоняемся Богу. А также и скиния Моисеева на востоке имела завесу и очистилище. И колено Иудово, как более уважаемое, располагалось станом с востока. А также и в славном Храме Соломоновом врата Господни находились к востоку.

Но, конечно, и Господь, распинаемый, смотрел на запад, и таким образом мы поклоняемся, пристально смотря на Него. И возносясь, Он поднимался по направлению к востоку, и таким образом Ему поклонились апостолы, и Он такожде приидет, имже образом увидели Его идуща на небо; подобно тому, как Сам Господь сказал: Якоже молния исходит от восток и является до запад, тако будет и пришествие Сына Человеческого. Итак, ожидая Его, поклоняемся на восток. Это же – записанное предание апостолов. Ибо они многое передали нам, не изложив письменно.

Символ православного храма для человека

Православный храм – место святое, посвященное Богу, удел Божий, место особого присутствия Бога на земле, Его благодати и всех святых небожителей; врата небесные, где открывается вечность и вмещается бесконечность; место богослужения, благоговейного предстояния, поклонения, прославления, молитвы и сближения с Богом через Таинства Церкви.

Православный храм имеет Божественное происхождение, богооткровенное устройство, тесно связанное с богослужением и ведущее начало от ветхозаветной скинии, сотворенной по Божиему повелению. Форма и устройство храма связаны с его содержанием, наполнены Божественными символами, раскрывающими истины Церкви, приводящими к небесным первообразам и постижению духовного Света. Поэтому они не могут быть произвольно изменены.

Православный храм – образное воплощение догматического учения Церкви, наглядное выражение сущности Православия, евангельская проповедь в образах, камнях и красках, училище духовной мудрости; символический образ Самого Божества, икона преображенной вселенной, горнего мира, Царства Божия и возвращенного человеку Рая, единства видимого и невидимого мира, земли и Неба, Церкви земной и Церкви небесной.

Православный храм предназначен для богослужения, Таинства Евхаристии, установившемуся временем каноническому чину которого отвечает изобразительный канон, в том числе каноническая традиция храмовой архитектуры. Частным выражением изобразительного канона являются школы и стили.

Православный храм строится по «образцам», выбор которых основывается на соответствии православной догматике, вселенской православной и русской национальной традиции храмоздательства. В конкретных условиях «образец» служит базой в творческой работе по принципам православного церковного зодчества в соответствии с поставленной задачей.

Православный храм – средоточие всего самого прекрасного на земле. Он благолепно украшается как место, достойное для совершения Божественной Евхаристии и всех Таинств, в образ красоты и славы Божией, земного дома Божия, красоты и величия Его Небесного Царства. Благолепие достигается средствами архитектурной композиции в синтезе со всеми видами церковного искусства и применением сколь возможно лучших материалов.

Православный храм создается с помощью Божией людьми, творчество которых, основанное на личном аскетическом, молитвенном и профессиональном опыте, согласуется с духовной традицией и опытом Православной Церкви, а создаваемые образы и символы причастны небесному первообразу – Царству Божию.

Понимание сакральной сущности храма, его происхождения и принципов храмоздательства зиждется на Божественном Откровении, изложенном в Священном Писании, фрагменты из которого предваряют настоящий сборник размышлений о храме.

Блж. Симеон Фессалоникийский. Книга о храме (фрагменты)

О святом храме и освящении его

…Итак, необходимо сказать об освящении храма; ибо в самом храме водружается жертвенник и чрез жертвенник храм становится святым. Без жертвенника он не храм, но только дом молитвы, получающий освящение только от молитв; не место славы Божией, не обитель Божия и не имеет Божественной силы, чтобы, по причине присущей в нем благодати, возносить к Богу воссылаемые в нем молитвы; нельзя в нем и приносить на трапезе Божественные дары, и чрез священноначальственные молитвы и знамение креста прелагать их Духом Святым в Тело и Кровь Христову; нет в нем даже и трапезы. Посему, чтобы он был всем этим, чтобы имел такую силу и сделался храмом Божиим, он созидается и освящается следующим образом.

69. Об устройстве святого храма и молитве при основании его

Имеющий намерение создать Божественный храм приходит к архиерею и просит на то позволения: без архиерейского повеления никому не следует приступать к таким делам. Ибо Божественные дела должны и совершаться по Божественному повелению и соизволению, и в делах Божественных Бог должен быть началом всего, началовождем и совершителем, Который есть Иисус Христос, как говорит божественный Павел; на престоле же Христовом, милостью Его, восседает архиерей. Он, испытав намеревающегося строить храм, кончит ли он то, что начнет, как пишется в Евангелии о столпе, отпускает от себя. Чтобы, начав (строить храм), строитель не оставил его не оконченным, или чтобы храм, построенный и освященный, не был потом оставлен и не оставался без употребления, за недостатком необходимого: посему желающий создать храм только после исследования и после того, как даст обещание достроить его до конца и приготовить для него все нужное, получает позволение строить. Затем вырывают место для основания и приготовляются материалы. Когда же настанет время строить, приходит на место сам архиерей и, облачившись в священную одежду, в соприсутствии клира, благословляет Бога, благодаря за Божественное дело. Потом в то время, как клир поет молитву Трисвятого, он, благословив фимиам и взяв кадильницу, крестообразно благословляет и рвы, освящая все фимиамом. Ибо фимиам образует благодать Духа, а крест – Христа. Кадит также и все находящиеся здесь материалы, освящая их. Как вещи, приготовленные для святого дома Божия. Потом, окадив и предстоящих, уготовляя их на дело и освящая, идет к восточной стороне оснований, где имеет быть поставлен жертвенник. Став посредине рвов восточной стороны, где должно быть алтарное полукружие, творит священную молитву, моля Бога Слова Иисуса Христа, Кровию Своею утвердившего Церковь Свою, чтобы и созидаемый Ему дом был непоколебимо утверждаем силою Его и пребывал. Потом, произнесши славословие, сам берет руками камни и каким-нибудь орудием известь или землю и, сошедши в основание, полагает камни крестообразно, благословив их в знак того, что он положил основанием незыблемый камень – Христа. Взяв также лампаду, наполнив ее елеем и возжегши, полагает с благословением в малом промежутке между камнями, как бы во гроб, означая елеем милость Божию, которая будет подаваться в воздвигаемом доме, а светом – горнее просвещение от истинного Света и единый истинный Свет – Христа, ради нас положенного во гроб. Елей служит также знаком того, что Он помазал нас елеем благодати и что елеем, т. е. миром, будет совершен храм, а свет – что с нами будет, обитая во храме, Свет – Христос, Восток свыше. Установив твердо этот светильник, как знамение священного просвещения и точный образ Церкви, по слову Возлюбленного, который в Апокалипсисе говорит, что седмь Свешников, как он узнал, суть Церкви, – и положив камень поверх лампады, потому что камень – Христос почивает на Своей Церкви, архиерей восходит из оснований и снова творит другую молитву, прося, чтобы Промыслом и смотрением Божиим храм был воздвигнут и, как должно, совершен, и чтобы навсегда пребыли непоколебимыми основания его и он сам, а строители его – свободными от всех наветов и невредимыми (об этом молится потому, что демоны завистливы и противодействуют Божественным делам), равно – чтобы и приносящие Богу вещи, нужные на создание храма, получили от Него щедрое воздаяние. Окончив это, благословив и помолившись, уходит, воссылая благодарение Господу. Тогда начинается работа. Когда, с помощью Божиею, все будет окончено внутри и извне, святилище, т. е. алтарь, устроено на восточной стороне, с правой его стороны предложение, с левой диаконник; когда вблизи же алтаря положен будет амвон, если есть место, столбы прочно утверждены и внутри алтаря поставлены киворий и столбики, которых должна утверждаться священная трапеза, или один столб <…>, или вместо столбиков устроен четвероугольник, называемый престольным ковчегом, и священная трапеза, как должно, предуготована, равно и все остальное необходимое, и священные сосуды надлежащим образом приготовлены: тогда снова доносится об этом архиерею. Он приказывает служащему у него приготовить все нужное к освящению; когда и это будет сделано, как в подробности излагает Устав, – архиерей приходит и совершает освящение, которое происходит следующим образом.

70. Об освящении святого жертвенника и храма

Посмотрим и мы, сколько дозволено и возможно нам, на созерцательную его сторону. В храм, который должен быть освящен, приходит архиерей, потому что и Бог пришел к нам, чтобы освятить нас. Он облачается во все архиерейские одежды, знаменуя сим воплощение ради нас Бога Слова…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.