Ким Хечжон
Фантастическая девчонка

Fantastic Girl

Kim Hye Jung

FANTASTIC GIRL

By Hye-jung Kim

Copyright © 2011 Hye-jung Kim

All rights reserved

Russian language copyright

© 2024 AST PUBLISHERS LTD

© Ферез Е., иллюстрация на обложке, 2024

© Иванова А. А., перевод на русский язык, 2024

* * *

Прекрасному Ли Сучхану,

который слушает мои истории,

даже пока спит.

В нашем домике однажды я дремала,

Одиноко он стоял в степи канзасской.

Вдруг торнадо я ужасный оседлала

И на нем верхом умчалась прямо в сказку…

Строчки из опенинга корейской версии японского мультсериала «Волшебник страны Оз» (1986 г.)

Глава 1. Бермудский треугольник

17-летняя О Йесыль

В международном аэропорту Инчхон людей было море, яблоку негде упасть. В зале вылета они выстраивались в очереди к автобусам, и их было так много, что это напомнило мне распродажу в супермаркете. Я никогда не видела в одном месте и в одно время столько народа: иностранцы всех мастей, бабушки-туристки, бойскауты, спортсмены, отправляющиеся в тренировочные лагеря, и тому подобное.

В аэропорту я во второй раз. Первый был, когда ездила в школьную поездку на остров Чеджу в мае прошлого года. Но тогда мы вылетали из Гимпо, и людей там было не так много. Путешествие еще даже не началось по-настоящему, а я уже замучилась разглядывать этот запутанный аэропорт. Но какая же долгожданная была эта поездка! Чтобы взбодриться, я напрягла пальцы ног и резко выпрямилась.

Мама позвонила тете, чтобы предупредить о нашем приезде, а нам предложила немного посидеть.

Свободных мест почти не было, но, к счастью, недалеко от нас поднялись какие-то люди, и я быстро побежала занимать кресла. Вслед за мной неторопливо подошла Йечжин и села рядом. Поблагодарить и не подумала. Я покосилась на нее, но та этого даже не заметила. Мэри постоянно лаяла – наверное, в сумке ей было тесновато. Пришлось вытащить ее и погладить. Но тявкать она не перестала, ведь теперь вокруг нее все было новым и незнакомым.

Проходящих мимо людей, похоже, раздражал собачий лай. Они косились на Мэри, а потом, естественно, их взгляды падали на меня, ее хозяйку, и задерживались на пару секунд. Один мужчина таращился до тех пор, пока идущая с ним девушка не ущипнула его за руку.

– И зачем было надевать такую короткую юбку? – проворчала Йечжин, мельком посмотрев на мои голые коленки. Я сделала вид, что не услышала этого, и поменяла тему:

– Почему так много народа путешествует? Уф.

– Сейчас же сезон. Говорят, в эти дни года больше всего уезжающих, потому что школьные каникулы совпадают с отпусками.

Я ничего не ответила. Вечно она открывает рот, чтобы изобразить из себя всезнайку. Уйма информации в голове, а все равно говорит, что ей еще есть чему учиться, даже сейчас книгу читает, и какую… На страницах сплошной текст, ни одной картинки.

Предстоит первое путешествие за границу, а у нее только буквы на уме? Я вот, если говорить о книгах, ненавижу все, кроме модных журналов и комиксов.

Кстати, а где Ынчжи? Она обещала присмотреть за нашей Мэри эти десять дней. Я собиралась отнести собаку к ней домой еще вчера, но не смогла: допоздна была с Минчжуном.

Впервые я встретила Ынчжи, когда была в первом классе средней школы, и любопытно, что до первого класса старшей школы мы трижды становились одноклассницами (за исключением третьего класса средней школы). Я мечтаю стать моделью, а она – певицей, так что у нас много общего. Другие ребята завидуют моей фигуре и внешности. Но не стоит тратить и грамма нервов на этих детишек. Позже я стану крутой топ-моделью, а они – максимум офисными служащими.

Ну и где она?

Я отправила Ынчжи сообщение.

Она ответила, что выходит из аэроэкспресса и заходит в аэропорт, и спросила, куда ей идти дальше. Я описала место, где находилась.

– О Йесыль!

Ынчжи бежала по аэропорту, громко выкрикивая мое имя. Люди стали оглядываться на нас. Как неловко! Я бросилась к подруге и схватила ее за руку.

– Тише ты!

– У меня просто голос громкий, – ответила она, неловко улыбнувшись, и повернулась к Йечжин: – Привет, онни.

Та коротко поздоровалась в ответ и снова уткнулась в книгу. Да уж, социальность у нее на нуле.

– На, держи. – Ынчжи протянула мне бумажный пакет.

– Что это? – поинтересовалась я, когда заглянула внутрь. Там лежали всякие мелочи.

– Тюбик кочхучжана[1] и консервированная кимчи[2]. Слышала, когда находишься за границей, больше всего хочется поесть чего-нибудь родного, корейского.

– Зачем ты это притащила? Меня не колышет, что еда там может быть невкусная. Хорошо все-таки быть на диете. Кстати, а это что?

Помимо еды в пакете лежало что-то еще.

– Положила несколько увлажняющих масок. Это новый продукт папиной компании. В самолетах же очень сухой воздух, – ответила Ынчжи.

Даже подумать не могла, что она может быть такой удивительно чуткой.

Ее отец работает в косметической компании, поэтому Ынчжи часто приносит с собой пробники. Но саму компанию просто ненавидит. Родители настаивают, чтобы она позже устроилась туда работать, а Ынчжи утверждает, что не променяет мечту на пару бесплатных наборов косметики.

– Эй, ты должна хорошо заботиться о нашей Мэри, пока нас нет. И кормить тоже не забывай.

– Не волнуйся.

Я передала собаку подруге. К счастью, Мэри на ее руках ведет себя спокойно.

– Мне прям завидно – отправляетесь в поездку всей семьей. К тому же за границу! – воскликнула Ынчжи. Но, как бы там она ни завидовала, атмосфера нашей семейной поездки была так себе. Пока мы готовились, у мамы все мысли были заняты переживаниями об аптеке, которую она вынуждена оставить, а сестра вообще поездкой не интересовалась. Одна я была в предвкушении.

– Кстати, а что будет с аптекой, раз вы уезжаете?

– Онни-фармацевт, с которой работает мама, пообещала присмотреть.

Для студентки Йечжин и для меня десять дней – это совсем немного, а вот для работающей мамы все наоборот. На самом деле ее младшая сестра давно уже звала нас в гости, но мама не могла бросить аптеку, и поездку постоянно приходилось откладывать. В итоге тетя просто взяла и купила нам билеты на самолет, так что в этот раз нам уже было не отвертеться.

Динь-дон – пришло сообщение.

Моя принцесса, хорошо тебе провести время в поездке. Но не забывай о моем существовании!

Моя любовь Минчжун. Прошел год, как мы начали встречаться, но у меня и в мыслях нет бросать парня. До сих пор все мои отношения не могли дотянуть и до ста дней – после двух месяцев становилось скучно. Но в этот раз все по-другому. Минчжун, как ни крути, пользуется большой популярностью у девушек, поэтому я думала, что он будет задирать нос, но на удивление Минчжун оказался добрым и заботливым. Он относится ко мне как к принцессе – старается выполнять все мои капризы. И как оказалось, больше двух лет был влюблен в меня безответно. Сказал, что я нравлюсь ему с тех пор, как мы впервые встретились в хагвоне[3], когда учились в первом классе средней школы. До сих пор смеюсь, вспоминая красное лицо Минчжуна во время его признания. Он был в ужасе после того, как услышал, что я еду в Майами, – то спрашивал, нельзя ли не ехать, то твердил, что хочет с нами. Заявил, что спать не может – боится, что я встречу там другого. И хоть я сказала, что мне нет дела до остальных парней, он беспокоится, что они будут на меня пялиться. Хорошо еще, что я промолчала о двух бикини, которые взяла с собой. Если он о них узнает, ему точно поплохеет.

– Сладкая парочка разлучается, как же быть? – прокомментировала Ынчжи, глядя в экран моего телефона.

– Я в порядке.

– Да я не о тебе беспокоюсь, а о Ли Минчжуне. На грани, бедняжка, на грани!

Ынчжи выхватила у меня из рук телефон, нашла во входящих сообщения от Минчжуна, прочитала и прыснула со смеху.

– «Как же долго мы не виделись», «Я до смерти соскучился»? Все сообщения только о том, как он тоскует.

– Хорош подтрунивать!

Я отняла у подруги телефон.

Еще и двенадцати часов не прошло, как мы расстались, но я уже успела по нему соскучиться.

– Жуть, у харизматичного Ли Минчжуна была и такая сторона?

– Говорят же, что любовь меняет людей.

– А как жить тем, у кого нет отношений?

– Если не завела парня, значит, плохо старалась. Так что давай тоже не буксуй.

Я нарочно сказала это громко, чтобы сестра услышала. Хоть она и училась на инженерном факультете, где, как говорят, большинство студентов – парни, у нее никогда не было отношений.

– Кстати, ты же в Майами летишь?

– Ага. Город отдыха, Майами! Вернусь с отменным загаром.

Я поставила руки на талию и качнула бедрами.

– Будь осторожней в самолете.

– Чего?

– Майами – часть Бермудского треугольника.

– Бермудского треугольника? А что это?

– То самое место, где по неизвестной причине пропала куча кораблей и самолетов.

– Да? Впервые слышу.

Ынчжи тоже не знала подробностей, но еще раз велела на всякий случай быть начеку.

– Это же просто россказни тех, кто любит мистификации, – внезапно влезла в разговор Йечжин, закрыв книгу и посмотрев на нас.

– Майами, Бермуды и Пуэрто-Рико – эти три региона составляют треугольник, который называют Бермудским. Там часто происходят шквалы и ураганы, из-за чего несколько десятилетий назад там случались крушения судов и летательных аппаратов.

– Именно это я и хотела сказать! – захлопала в ладоши Ынчжи.

– Но ведь не все же, кто держал курс через Бермудский треугольник, тонули или пропадали без вести. Частота таких происшествий там мало отличается от других мест. Говорю же, это пустая болтовня тех, кто любит придумывать россказни.

– Ого, похоже, нет ничего, что бы онни не знала, – восхитилась подруга.

Услышав похвалу в свой адрес, сестра сразу же состроила важное лицо. Йечжин – книжный червь, потому и знает так много, но я ей совсем не завидую. Не пойму, как можно, став студенткой, только и делать, что учиться. Ни разу не повстречаться с реально классным парнем, одеваться на занятия кое-как и целыми днями читать. Когда поступлю в университет, ни за что не буду так жить. Стану круче, чем сейчас, постоянно буду с кем-нибудь встречаться и каждый день тусоваться.

– О чем задумалась? Чего хихикаешь? – спросила Ынчжи, вдруг шлепнув меня по руке.

– Да ничего такого.

Уже только от мыслей о таком прекрасном будущем на душе становилось тепло.

Пока мы с Ынчжи болтали, в зал ожидания вернулась мама и сообщила, что нужно получить посадочные талоны.

Мы подошли к стойке регистрации. Мама сказала сдать сумку в багаж, поэтому я взяла с собой только увлажняющую маску и передала пакет Ынчжи. После регистрации мы направились в зону вылета. Здесь я и попрощалась с Ынчжи. Последний раз обняла Мэри и передала ее подруге.

– Хорошенько защищайте Корею, пока меня не будет.

– Не переживай. Себя положим, но Корею в обиду не дадим.

Я повернулась к Ынчжи, подняла руку над головой и изо всех сил помахала. Герои дорам всегда так делают в аэропорту, и мне тоже захотелось попробовать.

– Прекращай, – недовольно бросила мне Йечжин. Мама тоже смутилась, схватила мою руку и опустила. Эх, ничего эти двое не понимают в романтике.

Мы долго ждали, прежде чем оказались у стойки паспортного контроля, – так много людей путешествовали.

Я думала, что меня спросят, куда полечу и сколько там пробуду, но на удивление процедура оказалась очень простой. Сотрудница за стойкой посмотрела в мой паспорт и на посадочный талон, а после, ничего не спросив, шлепнула печать.

Приехали мы рано, и, хотя задержались на паспортном контроле на целых тридцать минут, до отправления самолета оставался еще час. Очень хотелось сходить в дьюти-фри, но, как только мы зашли в зону вылета, мама и Йечжин сразу плюхнулись на кресла, сказав, что у них болят ноги.

– Мам, в самолете еще насидишься. Давай пройдемся по дьюти-фри, а? – упрашивала я, схватив ее за руку.

– Отстань, все равно ничего не купим, – отрезала она, откинувшись на спинку кресла, и закрыла глаза.

Если мама не пойдет, у меня не получится купить то, что понравится, однако на мои просьбы она никак не реагировала. Делать нечего. Придется идти одной: сидеть на месте надоедает.

От вида ослепительных огней дьюти-фри мое сердце бешено заколотилось. И конечно же, я сразу направилась в парфюмерно-косметический отдел изучать всякие пробники.

Пока глазела на товары, ко мне подошла консультантка:

– Это наш новый продукт. Не хотите послушать аромат?

Девушка мило улыбнулась и протянула мне тест-полоску. Сладковатый запах пчелиного меда и цветков розы мне очень понравился.

– А это наш хит продаж. – Девушка передала другой пробник.

В отличие от первого, этот аромат был освежающим, я взбодрилась, когда его почувствовала. Он мне тоже очень понравился.

– Кстати, а вы, случайно, не артистка? – наклонив голову, спросила консультантка.

– А?

– Или модель?

– Нет, – ответила я с улыбкой.

– Нет, правда, вы очень красивая, и фигура идеальная.

Я хотела было сказать, что собираюсь учиться на модель, но остановилась. Звучит как-то не круто.

Люди вокруг, услышав наш разговор, стали коситься в мою сторону:

– Это восходящая звезда?

– Кажется, я видела ее по телевизору. Или в журнале?

Ни одно слово не пролетело мимо моих ушей, но я сделала вид, будто ничегошеньки не слышу, и продолжила разглядывать товары, слегка наклонив голову. Куда бы ни пошла – везде привлекаю внимание.

Посмотрев духи, я сказала консультантке, что пойду в другое место, но она меня остановила:

– Минуточку.

Девушка подошла к кассе и что-то достала.

– Вот пробник, держите.

Она протянула нетипично большой флакончик, посмотрела на меня и слегка улыбнулась. Я поблагодарила и ушла.

Следующей моей целью был косметический уголок «Шанель». Но когда я туда подошла, то увидела огромную женщину, которая умудрилась в одиночку занять весь отдел с духами. Она была такой толстой, что ее никак нельзя было обойти. Сколько, блин, в ней килограммов? Думаю, если она встанет рядом с гориллой, то трудно будет отличить, кто есть кто.

– Невероятно. Как можно так себя запустить? И не стесняется ведь даже! – прошептала я, развернулась и пошла в соседний отдел.

Когда нюхала очередной флакончик, передо мной внезапно возникла огромная тень. Я подняла голову и увидела ту гориллу. Женщина вытаращила глаза и злобно глядела на меня так, будто хотела ударить. Мгновение, и пульс неистово разогнался.

– Посмотрим еще, как ты будешь за собой следить! – резко бросила мне толстуха и вышла из магазина.

Реально странная женщина. Я же не сказала ничего ужасного, откуда такая агрессия? Если у нее хватает ума на это обижаться, лучше бы похудеть додумалась. Я заглушила паршивое настроение ароматом духов.

Пока разглядывала косметику, мне позвонила мама. Я взглянула на часы: пришло время посадки.

Полет оказался не таким уж романтичным, как мне представлялось. Когда только взлетали, я очень волновалась, но после десяти часов в пути была готова умереть. Почему Майами так далеко? Думая о поездке, я представляла себе солнечные пляжи, а уж никак не время, которое проведу в самолете. Уши постоянно закладывало, поясница болела, а ноги затекли. Почему кресла в самолетах такие неудобные? Они были даже хуже, чем в городском автобусе.

В этот момент пришел «сигнал» от живота: эффект от слабительного держался довольно долго, так что мне опять захотелось в туалет. Чтобы фигура была идеальной для бикини, за день до вылета я приняла лекарство. Даже если голодна совсем чуть-чуть – уже тяжело. Если чувствую, что переела, или мне кажется, что я пусть и немного, но прибавила в весе, пью слабительное и бегу по нужде. Очень беспокоюсь, когда набираю килограммы.

– Мне в туалет, – разбудила я Йечжин.

Она окинула меня недовольным взглядом.

– Какой это, блин, уже раз? Поэтому я и хотела сесть у окна.

Сестрица даже не шелохнулась. Она злилась, ведь, чтобы полюбоваться на облака, я выпихнула ее и села у окна сама. Изначально это было место Йечжин, но, когда я сказала, что меня укачает, если туда не сяду, мама велела ей уступить, и сестра, бурча, пересела. Когда происходит то, что мне не нравится, мое тело обязательно реагирует. В детстве, когда не получала игрушки, которые желала, или не могла пойти, куда хотела, у меня обязательно случалось несварение или поднималась температура. Йечжин называла мое тело смертоносным, а мне кажется, что оно очень честное. Может, именно поэтому я и хочу стать моделью – той, кто все выражает своим телом.

– Свали! Мне срочно.

Йечжин притворилась, что не услышала, но в конце концов развернулась и дала мне пройти. Я направилась в ближайшую кабинку, но там было занято, и, похоже, тот, кто зашел туда до меня, выходить не собирался. Я дважды постучала в дверь, но реакции не было. Другой туалет был в задней части самолета, и я решила пойти туда. По пути в проходе встретила стюардессу.

– Извините, сколько нам еще лететь?

Она вежливо ответила, что остался еще где-то час.

К счастью, тот туалет был свободным. Я быстро открыла дверь и зашла. Закончив свои дела, уже собиралась встать, как самолет вдруг сильно тряхнуло. Я пошатнулась, ударилась плечом о стенку и снова плюхнулась на унитаз.

– Уважаемые пассажиры, воздушные потоки нестабильны, самолет входит в зону турбулентности. Пожалуйста, срочно вернитесь на свои места и пристегните ремни безопасности.

Услышав объявление, я осторожно встала. Самолет ужасно трясло, и меня продолжало бить о стены.

Когда я вышла из туалета, все уже сидели. Я шла, хватаясь за края кресел, и еле добралась до своего места. Самолет продолжало трясти. Я пристегнула ремень безопасности, но страх не отступал, и сердце продолжало бешено колотиться.

– Что происходит?

– Не знаю.

Йечжин покусывала губы – похоже, тоже нервничала. Люди вокруг галдели, сообщение о том, что надо пристегнуть ремни безопасности, повторялось снова и снова.

– Может, это Бермудский треугольник?

– Не накаркай! – внезапно крикнула Йечжин. Редко когда увидишь ее такой.

Я сложила руки в молитвенный жест: «Пожалуйста, пусть нас перестанет трясти!»

И в этот момент раскачивающийся из стороны в сторону самолет внезапно дернулся вниз.

– А-а!

Крики людей стали глуше, и я вдруг потеряла сознание.

Горячо, очень горячо. Когда я открыла глаза, вовсю жарило солнце. Что это за место? Я пришла в себя и огляделась. Самолета нет. Почему я не в нем? Он разбился? Куда подевались мама и сестра? А другие пассажиры?

И где же тогда обломки? Тут слишком чисто для места крушения. Может, я просто упала в стороне от него? Но ведь если самолет разбился, как тогда я могу быть в порядке? Голова болит, но одежда чистая, и травм не видно.

Я поднялась со скамейки и увидела детскую площадку. Странно, но все было каким-то подозрительно знакомым. Эта лавочка очень походила на ту, на которой мы каждую ночь сидели с Минчжуном, да и качели на площадке тоже уже много раз видела.

И тут меня вдруг осенило: это совершенно точно был двор перед моим домом. Как я тут оказалась? Сейчас я должна быть в самолете, летящем в Майами, ну или посреди Тихого океана, если самолет разбился, но уж никак не здесь. Не может быть, чтобы крушение случилось над нашим домом.

Мимо скамейки как раз проходила женщина. Я подскочила и остановила ее. Похоже, она собиралась на рынок, потому что обеими руками держала корзинку.

– Извините, это же квартал Чаяндон, жилой комплекс «Роза»?

Женщина кивнула. Судя по тому, где я нахожусь, в поездку мы еще точно не отправились.

Я подняла запястье и посмотрела на часы. Стекло на них разбилось, и время было плохо видно.

– Простите, а сколько сейчас времени?

– Два часа сорок минут.

Время вылета – двенадцать часов. Раз так, выходит, самолет уже отправился. Полный абзац…

Я снова схватила женщину и спросила:

– А число сегодня какое?

– Первое июля… – ответила та, настороженно посмотрев на меня и сильно съежившись.

Если, как она говорит, сейчас первое июля, то это на месяц раньше дня вылета.

– А не первое августа?

– Эта школьница и правда какая-то странная… Сегодня точно первое июля!

Женщина достала телефон и указала пальцем на высветившуюся дату.

– О нет… – пробормотала я, а женщина вдруг сильнее вцепилась в корзину и, крикнув: «Отстань! Я в церковь хожу!» – шарахнулась от меня в сторону. Похоже, она подумала, что я хочу предложить ей вступить в какую-нибудь секту.

Вообще не представляю, как такое могло произойти? Почему я сижу на скамейке перед своим домом? И почему сейчас прошлый месяц? Неужели мне все это приснилось: и день полета, и подготовка к путешествию? Если так, то сейчас я должна ходить в школу, ведь до начала каникул еще две недели, и это полный атас.

Как же болит голова, просто раскалывается! Ощущение, будто кто-то постоянно стучит по ней молотком. Я плюхнулась обратно на скамейку и начала рыться в кармане в поисках телефона, но там ничего не оказалось. Головная боль немного отпустила, и я снова поднялась. О школе и прочем подумаю потом, сначала хочется попасть домой и отдохнуть.

Я зашла в холл жилого комплекса и вызвала лифт. Пол у входа был грязный: похоже, тут не убирали несколько дней. В лифте нажала кнопку «13» и начала подниматься.

Немного спустя двери открылись. Нужно было выходить, но тело налилось тяжестью так, что невозможно было пошевелиться. Двери стали закрываться, и я еле-еле смогла заставить себя нажать на кнопку, чтобы их остановить. Собрав последние силы, я вышла из лифта и встала перед входной дверью нашей квартиры. Набрала привычные цифры на кодовом замке, но раздалось «пип-пип». Похоже, ошиблась. Снова ввела код, и снова ошибка. Паролем был мой день рождения – «0322». Когда мы переехали, мама установила его, сказав, что другой код я могу забыть.

Может, она поменяла пароль? Я на всякий случай решила проверить дату рождения Йечжин – «0506». Клац – и замок открылся.

Дома никого не было. Йечжин, наверное, на занятиях, а мама в аптеке. Я хотела поискать Мэри, но сил на это совсем не осталось. Наверное, она где-то в комнате мамы или сестры.

Я зашла к себе и легла на кровать. Стоп! На мне футболка и шорты, купленные за два дня до поездки. Как это возможно? Мелькнула мысль, что все как-то неправильно, но силы покинули меня окончательно, и я уснула.

Пока спала, кто-то незаметно подкрался к кровати и коснулся моей руки. Похоже, Йечжин перепутала комнаты.

– Отвали, – оттолкнула я сестру, но она внезапно закричала: «Во… вор!»

От страха я подскочила. Однако передо мной стояла вовсе не О Йечжин. Хоть в комнате и было темно, я разглядела, что для сестры девушка была какой-то уж слишком высокой. Я так испугалась, что схватила часы, стоявшие рядом с кроватью, и бросила их в нее. Раздался глухой звук, и девушка ойкнула.

Я кинулась к телефону, чтобы сообщить в полицию, но в гостиной не оказалось ни самого аппарата, ни тумбочки, на которой он стоял. Висевшего на стене телевизора тоже не было. На его месте откуда-то взялась фоторамка. На снимке были мама, Йечжин и я, но не припомню, чтобы мы делали такую фотографию.

Пока я, остолбенев, смотрела на фото, незнакомка, потирая ушибленный лоб, тоже выбежала из комнаты. Я видела ее впервые, но что-то с ней явно было не так. Переводя взгляд то на снимок, то на лицо девушки, вдруг поняла, в чем дело: человек на фотографии был больше похож на нее, чем на меня. Я запаниковала и закричала:

– Кто ты, блин, такая?! И что делаешь у нас дома?!

Девушка не ответила, лишь бросила на меня сердитый взгляд. Надо было бежать и срочно искать телефон, но я зачем-то снова взглянула на незнакомку. По телу побежали мурашки, и я застыла, словно лед. Все это напоминало чувство, возникающее во время сонного паралича, когда не можешь пошевелиться. В этот момент девушка большими шагами приблизилась и обеими руками с силой схватила меня за плечи:

– Ты, что ты такое?

– А?

– Ты, блин, кто?

Голос девушки дрожал. Когда мы оказались лицом к лицу, у меня возникло странное ощущение, будто смотрю в зеркало.

– Я… я О Йесыль.

– Кто, говоришь?

– Сказала же – О Йесыль.

– Этого не может быть…

Девушка убрала руки с моих плеч и тряхнула головой, а потом села на диван и больше не сказала ни слова.

В конце концов, кто она такая? Похожа на меня больше, чем моя родная сестра Йечжин. Такая же высокая, и черты лица схожи настолько, что нас можно было бы принять за родных. Единственная разница – она полнее, и прическа другая. У меня длинные волосы ниже плеч, а у нее – каре. Может, мама скрывала от меня еще одну старшую сестру?

Я села вслед за девушкой.

Тут совершенно точно стоял бежевый кожаный диван, а этот почему-то из ткани. Голова снова разболелась, и я приложила к ней ладонь.

– Кто же ты на самом деле?

Я молча взглянула на незнакомку.

– Кто ты, в конце концов, такая, спрашиваю?! – еще раз крикнула девушка, разозлившись.

– Сказала же – О Йесыль!

– Я же спросила: кто ты?! – продолжала орать она, проигнорировав мой ответ.

– Уши заложило? Я несколько раз ответила – О Йесыль. Со слухом проблемы?

Девушка злобно посмотрела на меня.

– А вы кто?

Она не ответила.

– Я вам сказала, кто я, а вы почему молчите?

– Я тоже… О Йесыль.

– А? Что, простите? Вы О Йесыль?

Девушка тяжело вздохнула и кивнула.

– О Йесыль – это я!

– Я тоже О Йесыль.

Что за чушь несет эта ненормальная? Будто она – это я!

Я снова взглянула на нее. Девушка подняла правую бровь и тоже уставилась на меня. Эм-м… Это же моя привычка – бровь поднимать.

Внезапно мне вспомнилась народная сказка о том, как мышь превратилась в двойника знатного чиновника, съев его состриженные ногти.

Я окончательно перепугалась и треснула девушку по щеке.

– Чертова мышь! Сейчас же проваливай!

Но мышью та обратно не стала, а лишь ухмыльнулась, сжала кулаки и поднесла их ко лбу.

– Вы правда О Йесыль?

– Да.

– Бред какой-то!

– Я тоже не знаю, как такое, блин, могло случиться, – вздохнула она.

– Мама… позовите маму. И Йечжин.

– Их тут нет.

– Как так?

– Мама с сестрой в Америке.

– В Америке?

Может, это четырехмерное пространство? Мама с сестрой улетели в Америку, а я попала в мир, где одновременно со мной живет другая О Йесыль?

– Они в Майами?

– О чем ты? Мама поехала к сестре в Лос-Анджелес.

– Что?

Не понимаю, о чем она вообще, все как-то неправильно. Это точно был наш дом, но какой-то не такой, и девушка была похожа на меня, но не я.

– Простите, а какое сегодня число?

– Первое июля.

– Разве не первое августа?

– Сегодня первое июля.

– Быть не может. Сегодня первое августа две тысячи десятого года!

– Две тысячи десятого, говоришь? Так ты из две тысячи десятого пришла?

Невероятно, «пришла из две тысячи десятого»? Что опять за чушь?

– Сейчас две тысячи двадцатый год.

– Ты шутишь, что ли?!

Девушка указала на календарь, висящий у входной двери. На нем красовалась надпись «2020».

– Я же только сегодня летела на самолете в Майами…

– Ты летела к тете, а самолет начало сильно трясти, верно? И ты потеряла сознание?

– Да!

Похоже, девушка прекрасно знала, что со мной приключилось.

– Сейчас правда две тысячи двадцатый год, и ты тоже О Йесыль?

Она медленно кивнула.

– Кто мой самый близкий друг?

– Чу Ынчжи.

– В каком квартале я жила до того, как переехала сюда?

– Мы всегда жили в этом квартале.

Похоже, я задаю слишком простые вопросы. Девушка с легкостью отвечала на них. Что ж, значит, спрошу о тайне, которая известна только мне и которую унесу с собой в могилу:

– Тогда с кем был мой первый поцелуй?

– Обязательно называть имя?

Так, девушка медлит с ответом, ух, прям облегчение. Сейчас же две тысячи десятый, что за бред. Она точно врет.

– Ли Сучхан, верно?

– Что?!

Как так? Она знала, с кем у меня был первый поцелуй!

Ли Сучхан работал учителем в математической школе, куда я ходила в прошлом году. Даже Ынчжи была не в курсе, что мы с ним какое-то время встречались. Тогда я боялась, что, если кто-то узнает, будут большие проблемы, а сейчас считаю это позором и потому никому не рассказываю. Учитель Ли Сучхан считался «главным красавчиком на районе», поэтому я первая предложила ему встречаться, но теперь он выглядит как старик. В итоге мы не смогли преодолеть десятилетнюю разницу в возрасте и расстались.

Я толкнула сидящую на диване девушку и, когда она согнулась, сдернула с нее штаны.

– Что ты творишь?

– Полный бред! На заднице точно такое же родимое пятно!

У меня на ягодицах было необычное пятнышко в форме сердца и размером с ноготь. Какого хрена вообще происходит?

Так, еще раз, шаг за шагом… Это наш дом, но интерьер поменялся. А еще тут очень похожая на меня девушка, и она называет себя О Йесыль. Вроде ничего не упустила?

Похоже, сегодня и правда первое июля. Первое июля две тысячи двадцатого года. И то был не сон, время в котором сдвинулось на месяц вперед. Это минус один месяц, но плюс десять лет.

Я хотела сказать девушке кое-что еще, но, увидев выражение ее лица, не смогла произнести ни слова. Она будто с ума сошла: в глазах у нее был такой страх, словно она смотрела фильм ужасов. Зеркала рядом не было, но, думаю, я выглядела примерно так же. Мы просидели так какое-то время, молча пялясь друг на друга.

– Мама… Когда она возвращается?

Хочу ее увидеть. В такой ситуации она бы не стала меня ругать, а, наоборот, подбодрила.

– Не знаю. Должна прилететь в следующем месяце, – ответила девушка тусклым голосом.

– А почему она уехала?

– Чтобы помочь после родов. Сестра ждет ребенка.

– Что вы сказали?

Меня будто током ударило. Не могу поверить, что Йечжин станет матерью, это по-настоящему шокировало.

– У нее и муж есть?

– Боишься, что она забеременела, не вступив в брак?

Я имела в виду не это. Как Йечжин, у которой никогда не было серьезных отношений, смогла выйти замуж? Она хоть нормального человека-то выбрала?

– Небось, подумала, что мужчина не бог весть какой?

– Я? Когда?

Я притворилась, что не поняла ее, но девушка щелкнула языком и хихикнула.

– Твой прогноз оказался неверным. Онни вышла за очень-очень хорошего человека. Он красивый, еще и врач, и характер у него что надо!

– Бредятина! Как так?

Я еще раз посмотрела на семейную фотографию, висевшую в гостиной. Кажется, Йечжин стала немного симпатичнее, и лицо прямо-таки сияет.

Оказалось, что она встретила будущего мужа, когда окончила учебу и уехала на стажировку в Штаты. Но мне было не ее будущее интересно, а свое собственное.

– А вы сейчас кем работаете? Моделью?

Услышав мои слова, девушка переспросила: «Моделью?» – а затем скривила уголок рта, цокнула и рассмеялась. Я уже пришла в себя и могла как следует рассмотреть собеседницу. Выглядела она так себе: кожа дряблая и обвисшая, а тело заплыло жиром. Я потеряла дар речи, но то, что она сказала, шокировало меня куда больше:

– Я сейчас готовлюсь сдавать экзамен на госслужащего.

– Го… госслужащ…

Полный бред. На госслужащего?! Терпеть не могу учиться, а она говорит, что к экзамену готовится?

– Да, все так. Учебу я ненавидела больше всего на свете, но вот как-то так получилось…

Дальше продолжать разговор со странной девушкой мне не хотелось. Чем больше о ней узнавала, тем сильнее разочаровывалась. Сейчас меня волновало только одно.

– Вы тогда тоже попадали в будущее? – спросила я, изо всех сил сдерживая гнев.

– Когда?

– Десять лет назад, когда летели в самолете.

– Не помню. Кажется, мне что-то снилось, но, когда проснулась, сразу же все забыла.

– Попробуйте вспомнить!

– Похоже, все так.

– Как?

– Так же, как сейчас. Не помню… да и давно это было.

– А как мне вернуться?

– Откуда мне знать?

Я крикнула, что нельзя быть такой безответственной, и тогда девушка сказала, что подумает еще. Я напряженно сверлила ее взглядом.

– Не помню, правда.

Похоже, не врет. От услышанного снова разболелась голова. Может, засну, проснусь и снова окажусь в самолете?

Я сказала, что мне нужно немного отдохнуть, и уже собиралась пойти прилечь, как девушка меня остановила.

– Это моя комната. Ты спишь там, – сказала она, указав на спальню Йечжин.

Возмутительно, почему это мне нельзя пользоваться собственной комнатой?! Но делать было нечего. В любом случае, это мир другой О Йесыль, а не мой.

Я зашла в комнату сестры. Вокруг было полно книг. Кажется, за десять лет ничего не поменялось. Постельное белье, конечно, было другое, но все того же ничем не примечательного бежевого цвета – как раз в ее стиле.

Я завалилась на кровать. Это всего лишь сон. Не может быть, чтобы стремная Йечжин вышла замуж, а я изводила себя подготовкой к госэкзамену в хагвоне.

Меня начала охватывать сонливость.

– Пожалуйста, пусть, когда открою глаза, снова окажусь в самолете! – помолилась я, крепко сжав руки, и уснула.

Глава 2. Встреча по ошибке

27-летняя О Йесыль

Начался новый день. Ровно такой же, как и все предыдущие. Дом, хагвон, читальный зал и снова дом. И так уже больше года. Казалось бы, пора привыкнуть к этому, но до сих пор не могу. Иногда возникает ощущение, что я живу чужой жизнью…

Я умывалась в ванной, когда из комнаты донесся крик. Не успев вытереть лицо, выскочила и увидела вчерашнюю девочку, которая бегала по гостиной и орала:

– Не понимаю! Все осталось таким же!

Я собиралась вернуться в ванную, но она меня остановила:

– Сейчас все еще две тысячи двадцатый год?

– Ага.

После моих слов девочка опустилась на пол и начала рыдать.

– Будь потише! – прикрикнула я, но она не слушалась. Не в силах что-то сделать, я оставила ее в покое, зашла в ванную и продолжила умываться.

– Пожалуйста, перестань плакать. В соседней квартире наверняка все слышно! – попросила я, выйдя из ванной.

На самом деле меня все это тоже беспокоит. Ума не приложу, почему эта девчонка появилась в моем доме.

– Думала, что это сон и что вернусь обратно, когда проснусь. Но ничего не поменялось.

Я тоже надеялась, что все это сон, но, когда утром открыла глаза, обнаружила, что шишка от брошенных девочкой часов все еще на месте.

– И что же теперь делать?

Сказать мне ей было нечего, поэтому я промолчала, но девочка, похоже, считала меня всезнающей, так что в надежде получить ответ намертво вцепилась в мою руку.

– Ну… Какой-нибудь способ вернуться точно должен быть.

– Какой, например?

– Если судить по фильмам, герой попадает в прошлое либо его тело меняется, когда тот совершает плохие поступки. В качестве наказания.

– Хочешь сказать, что я сделала что-то плохое? – Девочка бросила на меня сердитый взгляд.

– Да не знаю я.

– Как так не знаешь? Не было ничего такого!

Я задумалась и мысленно вернулась на десять лет назад. Действительно, как она и сказала, ничего особенного в тот момент не случилось.

– Это что, такая большая проблема? Тебе просто надо поразмыслить над своими ошибками, тогда, наверное, все разрешится.

От моих слов девочка еще сильнее расплакалась, но потом вдруг сделала серьезное лицо и взглянула на меня.

– А ты меня, случайно, не призывала? В фильмах ведь и так тоже бывает. Если отчаянно хочешь кого-то увидеть, призываешь этого человека специальной магией.

– Обхохотаться можно. С чего, блин, ты взяла, что мне хотелось тебя видеть?

Честно, очень смутно помню, какой была десять лет назад. Может, я зря про фильм сказала. Ведь это не кино и не выдумка, а реальность. Так что нет у меня времени трепаться с этой плаксой. Нельзя опоздать на занятия.

Выбросив из головы эти мысли, я отправилась на кухню и достала из холодильника маринованную говядину, чтобы приготовить ее на завтрак. Неделю назад я купила ее по скидке. Пока мясо жарилось, девочка незаметно прошмыгнула на кухню и села за стол.

– Как же я зла. Ты сейчас есть собираешься?

– Чего?

– Как ты можешь быть спокойной в такой ситуации? Почему делаешь вид, будто это тебя не касается?

– Так и есть. Из прошлого пришла ты, а не я.

– Бесит, как же бесит! – раскричалась она, но вскоре притихла. Кажется, поняла, что злость ей сейчас ничем не поможет.

– У тебя салата нет? – спросила девочка, заглянув в холодильник.

– Нет.

– А винограда?

– Тоже. Но есть арбуз, можешь им позавтракать.

– Разве не знаешь, что я не ем арбузы?

Такое было? Точно, до выпуска из старшей школы я их не любила. Однако несколько лет назад осознала, что летом нет ничего лучше сочного арбуза, и стала их есть.

Я выложила готовое мясо на тарелку, достала закуски и уже собралась зачерпнуть риса из рисоварки, но моя гостья вдруг скрестила руки на груди и нахмурила правую бровь.

– Будешь рис? – спросила я ее.

– Еще чего, ешь одна.

Я взяла тарелку и села за стол.

– У тебя же со лбом все в порядке?

Похоже, совесть у девочки все-таки есть. Она с беспокойством взглянула на мое лицо:

– Не лучше ли обратиться к врачу?

– Забудь, ничего страшного.

– Мой бедный лобик, как же быть?.. Если останется шрам, это будет ужасно!

– Твой лобик?

Так мелкая переживала не за меня, а за себя в будущем.

Я поднесла ложку риса ко рту, но девочка глянула на меня как на врага народа.

– Поверить не могу, ты собираешься все это съесть? – спросила она, указав на тарелку передо мной.

– Угу, – ответила я и, недолго думая, положила ложку в рот. Рис приготовила позавчера, но он все еще был съедобным.

– Ты всегда столько ешь?

– Да, а что?

– Как ты можешь, это же так много?!

Я взглянула на тарелку. Там было-то всего ничего, с гулькин нос. Но девочка продолжала брюзжать, что это перебор.

– Поэтому и потолстела! Хватит есть! И почему у тебя мясо на завтрак?

Маленькая нахалка отняла у меня тарелку.

– Мелкая, ты что творишь?

– У тебя что, зеркала нет? Посмотри, как тебя разнесло!

Она брезгливо оглядела меня со всех сторон. Было очень неприятно.

– Какое тебе дело до моего веса? – Я забрала тарелку обратно.

– Блин, это же мое тело!

– Чего?

– Мое будущее тело. Почему ты ничего не делаешь, чтобы похудеть?! – рассердилась девочка и снова передвинула миску к себе. А потом посмотрела на меня и продолжила пыхтеть.

Пока мы спорили, еда окончательно остыла. Эта вредина точно меня в покое не оставит.

– Съем только половину, идет?

Но не успела я договорить, как она схватила мою тарелку, подошла к раковине, где стояла рисоварка, отсыпала часть риса обратно и только после поставила тарелку передо мной.

И трех ложек не осталось! Я собралась возразить, но сдержалась: не хотела больше с ней спорить.

– Ну что, теперь можно есть?

– Как хочешь.

Я зачерпнула ложку и положила в рот.

Рис остыл, так что вкусный он или нет, уже было не разобрать. К тому же девочка продолжала сверлить меня убийственным взглядом, от которого аппетит пропал окончательно.

– Так и будешь пялиться?

Девочка нарочно громко хмыкнула, чтобы мне было слышно, и ушла в гостиную.

Когда я мыла посуду после еды, вдруг раздался ее крик.

– Вау, так это была не фоторамка? Что за странный телевизор?

– Сейчас все такие.

Я мельком взглянула в сторону гостиной: девочка продолжала тыкать в экран, как будто он казался ей чем-то странным. Когда я впервые увидела телевизор толщиной меньше сантиметра, тоже была поражена: в выключенном состоянии он и правда служит фоторамкой.

Девочка также спросила про диван и холодильник. Пожалуй, это единственное, что еще изменилось за десять лет. Диван три года назад подарила тетя, а холодильник пять лет назад сломался, и его поменяли вместе с телевизором.

– Ой, а куда делась Мэри? Мама взяла ее с собой в Америку? – прозвучал звонкий голос девочки, сливаясь со звуком телевизора.

– Умерла.

– Что?

Девочка пулей влетела на кухню.

– Что ты такое говоришь? Как так умерла?

Ее глаза наполнились слезами.

– Уже как два года, – сказала я, с трудом сохраняя невозмутимый вид. Мне все еще тяжело спокойно рассказывать о Мэри. В нашей семье она была как младшая дочь.

Когда я училась в третьем классе начальной школы, мы со старшей сестрой упросили маму взять Мэри из приюта. Она была очень обаятельным и умным йоркширским терьером. Даже мама, которая не любила собак, была от нее без ума. Но однажды Мэри начала болеть. Мы пошли в ветеринарную клинику, и там нам ответили, что она уже старенькая и ничего не поделаешь. Сказали, что собаке, прожившей пятнадцать лет, по человеческим меркам больше восьмидесяти. Вот так она болела-болела и умерла.

– Наша Мэри… Как же так?..

Девочка снова разрыдалась. Она и утром порядочно наревелась, но, похоже, у нее был нескончаемый запас слез. Я старалась не смотреть на нее: за компанию плакать как-то не хотелось, ведь слезами горю не поможешь.

Девочка проплакала еще какое-то время и успокоилась.

– Это… – обратилась она ко мне, вытирая лицо салфеткой. – А у мамы точно все хорошо? И у Йечжин? А то, может, ты от меня что-то скрываешь, чтобы я не расстроилась?

– Все с ними в порядке, не переживай.

– Если бы ты не хотела, чтобы я переживала, не сказала бы, что занимаешься такой нелепостью, как подготовка к экзамену на госслужащего, – заметила девочка, надув губы. – Но кое-что, все-таки, странно. Мама не могла оставить аптеку так надолго.

Я объяснила, что здание на реконструкции, поэтому аптека временно закрыта.

Лицо девочки немного просветлело. Даже если бы реконструкции не было, мама все равно бы поехала. За эти десять лет изменились не только мы с сестрой. Мама была уже не так напориста в работе, как раньше.

– А Ынчжи? Она как?

– Не переживай, у нее все отлично.

Сегодня вечером как раз собиралась с ней встретиться. Ынчжи работала в косметической компании и каждый раз, когда появлялся новый товар, звала меня, чтобы его опробовать.

– А Минчжун?

– М?

– Парень мой. Не помнишь его?

– Ну…

Когда услышала это имя вновь, сердце екнуло. Чашка выскользнула из рук, но, к счастью, упала в раковину, полную воды.

– С ним все хорошо?

– Не знаю.

– Как так? Неужели вы расстались?

Я ничего не ответила, но девочка продолжала допытываться.

– Однажды расстались. Давно это было, не помню уже, – буркнула я.

– Вот как?

Больше вопросов она не задавала: видимо, ей уже было все равно.

– Что ж, продолжай заниматься своими делами, – сказала девочка, налила воды из кулера и вышла из кухни.

– Давай идти рядом! Почему ты такая быстрая?

Девочка сказала, что дома ей будет скучно, и поэтому она пойдет со мной в хагвон. Я поинтересовалась, что же она собирается делать три часа, пока у меня идут занятия.

– Не переживай, разберусь, – ответила та. – А где хагвон?

– В Норянджине.

– Это разве не рыбный рынок?

– Там все хагвоны сосредоточены.

Вскоре прибыл автобус. Я зашла и только собралась плюхнуться на сиденье, как услышала голос водителя:

– Уважаемые, нужно оплатить проезд!

Пришлось снова идти к валидатору, чтобы заплатить за девочку. «Пи» – раздался звук, оповещающий, что оплата прошла успешно.

– Вау, что это? Можно транспортную карту не вставлять?

Я объяснила ей, что сейчас карточки в терминал не вставляют, а просто прикладывают к валидатору, установленному перед дверьми.

Мы сели рядом на задних сиденьях автобуса.

– Ты правда думаешь стать госслужащей?

– Ага.

– Почему?

– Потому что нет в мире профессии лучше.

– Быть не может… О ней же мечтают только самые заурядные ребята в классе.

Я ничего не ответила.

– А что насчет модельного бизнеса? В смысле, я же мечтала стать моделью.

– Не знаю.

– Как так? Не хочешь ей становиться?

– Не хочу.

– Почему?

Девочка безостановочно заваливала меня вопросами. Интересно, я всегда так много болтала?

– Будь потише. Все же только на нас и смотрят.

– Хорошо.

Я сердито глянула на девчонку, и она закрыла рот. Ух, все, можно жить. Я откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза.

Минут через сорок показался учебный квартал.

– Вау!

Девочка очень удивилась, увидев стоящие тут и там здания хагвонов. Со мной было так же, когда впервые попала в Норянджин. Что тут есть рыбный рынок, мне было известно всегда, а что столько хагвонов – нет.

Впервые я приехала сюда ради встречи с Ынчжи, когда та, провалившись на вступительных, ходила на подготовительные курсы подтягивать знания. Тогда я и не думала, что тоже вляпаюсь в жизнь Норянджина.

– Сколько уже ходишь сюда?

– Чуть меньше года.

– А тебе год учиться?

– Ага.

– И ты все еще не сдала? Хотя… я же должна ненавидеть учебу.

Добавить было нечего, девочка сама ответила на свой вопрос. И я, не став заморачиваться, зашла в здание.

– Занятия закончатся в три, подожди меня в той пустой аудитории.

– Хорошо.

– Если, когда вернусь, тебя не увижу, пойду домой одна. Поэтому никуда не ходи и жди спокойненько.

– Сказала же – хорошо!

Я вошла в аудиторию, оставив девочку позади. До начала лекции было еще больше двадцати минут, но все места уже оказались заняты. Эта аудитория вмещает двести человек и всегда забита под завязку. Лекцию можно послушать онлайн, но многие хотят поприсутствовать лично. Я ненавижу духоту этого места, поэтому несколько раз пыталась слушать занятия из дома, но, как ни странно, не могла сосредоточиться.

– Сюда! – помахала мне рукой сидящая в первом ряду Чжинсон.

Я подошла к ней и села рядом. На этой неделе ее очередь приходить раньше и забивать мне местечко. Мы делаем так поочередно.

Чжинсон – моя ровесница, мы познакомились на курсах. Она уже четыре года готовится к сдаче госэкзамена. Ради этого и приехала из Тэгу сразу после окончания учебы. Я как-то заходила к ней в гости. Комнатка в гошивоне[4], где Чжинсон остановилась, оказалась гораздо меньше, чем я ожидала. Там были только письменный стол и маленькая кровать.

– Как ты?

– Так себе.

– Не справляюсь с учебой, я так свихнусь. Что, если в этот раз снова провалилась?.. – скуксившись, сказала Чжинсон.

Уже скоро объявят результаты экзамена, состоявшегося в прошлом месяце. На следующей неделе опубликуют списки сдавших. Думаю, в этот раз я вряд ли пройду, а Чжинсон, похоже, набрала довольно неплохие баллы. Но она все равно боялась, что провалится, поэтому ужасно переживала.

– Ты же справилась. В этот раз обязательно сдашь.

– Ох, если бы… – тяжело вздохнула она.

Я тоже беспокоилась, но она, мне кажется, слишком уж сильно загонялась. Чжинсон, конечно, говорила, что ей, как и мне, тоже тяжело преодолеть проходной порог, на деле же она не добирала всего один-два балла.

Каждый раз после любых экзаменов Чжинсон сетовала, что с учебой у нее совершенно не ладится:

– Вечно не могу сосредоточиться на занятиях: пока жду результатов – слишком переживаю, справилась ли, а как получу их – остаюсь подавленной.

Я попыталась прочесть, что написано на доске, но перед глазами все плыло. Иногда случалось, что зрение меня подводило. Я достала из сумки увлажняющие капли и закапала. Когда была в аптеке, мне сказали, что такое может происходить из-за сухости глаз, и велели чаще их увлажнять. Только, похоже, эффекта от этих капель никакого.

– Говорят, та мизофобка совсем сошла с ума, – сказала Чжинсон, хлопнув меня по руке, пока я доставала ручку из пенала.

– Серьезно?

– Да. Ты же тоже давно ее не видела, верно?

– Ага.

– Говорят, ее больше не зачислят на обучение.

Мизофобка была известной личностью в хагвоне. Кажется, она на пару лет старше меня и, по слухам, училась тут уже восьмой год. Каждый раз перед тем, как сесть за стол, она больше тридцати минут его протирала. На нем уже ни пылинки не было, но она не останавливалась, пока салфетка не порвется. А еще она терпеть не могла прикосновения. Если вдруг мимо кто-то проходил и случайно ее задевал, у нее случался припадок и она громко вопила. Один раз в туалете я видела, как она больше пяти минут мыла руки.

Когда постоянно ходишь на занятия, лица большинства людей запоминаются. Но я делаю вид, будто никого не знаю.

Мы с Чжинсон придумали тайные прозвища своим одногруппникам. Парня, который каждый день приходит в синем тренировочном костюме, зовем Треникмэном, девушку, которая постоянно ест хот-доги, – Хот-дог-киллером, а девушку, похожую на коалу, – Коалой-гёрл. Может, и мне кто-то тоже придумал что-нибудь подобное.

Лектор зашел в аудиторию и сразу же начал занятие. Административное право дается мне тяжелее всего. Другие говорят, что этот предмет самый легкий, но на экзамене по нему я всегда получаю только половину баллов от ожидаемого результата.

Лекция была в самом разгаре, когда я вдруг вспомнила про девочку. Чем, интересно, она занимается там, в пустой аудитории? Наверняка на парте заснула. Дала бы ей книгу, только она все равно ведь читать не станет. Наверное, скучно ждать три часа, ничего не делая, но меня это вообще не касается. Она правда пришла из прошлого? Сколько бы ни думала – полнейшая бессмыслица. И всё-таки девочка очень уж похожа на меня десять лет назад.

Занятие закончилось, и Чжинсон сказала, что пойдет в библиотеку. Я в этом месяце туда ходить не планировала, так что мы расстались у аудитории. В библиотеке очень неудобно и душно. К тому же, пока мамы нет, можно поучиться дома. Но даст ли мне мелкая нормально позаниматься?

Я зашла в аудиторию: девочка, как и ожидалось, дрыхла на столе. Я потрепала ее за плечо.

– Уже закончила? – спросила она, протирая глаза.

Судя по тому, что девчонка может спокойно спать где попало, это и правда я.

– Слюни вытри.

Девочка достала зеркальце – не знаю, когда это она успела его с собой прихватить, – и стала рассматривать себя со всех сторон. Ее лицо мгновенно посвежело: похоже она отлично выспалась.

Мы вышли из хагвона и направились к остановке, но девчонка вдруг схватила меня за руку.

– Мы проделали весь этот путь, а ты собираешься вот так просто уехать?

– А не «просто уехать» – это как?

– Может, сходим хве[5] поесть?

Девочка взглянула на меня хитрыми глазами и улыбнулась.

Если думаешь, что все будут вестись на эту твою улыбочку, то через несколько лет тебя настигнет разочарование.

– Хве? – спросила я безучастно.

– Тут же рыбный рынок! – нахмурила брови девочка, видя, что я никак не реагирую.

Боюсь, если просто уйду, она точно взбесится.

Честно сказать, хве – одно из моих самых любимых блюд. Большинство детей такое не ест, а я, как ни странно, обожала его с малых лет. Мне нравилась его мягкая текстура и низкая калорийность.

– Какое хве летом?

– Ну давай поедим, а?

Девочка смотрела на меня умоляющими глазами. А что, если я ее проигнорирую и просто сяду в автобус? Нет… Тогда она всю дорогу будет ныть, что ей не купили хве… И вечером дома, и даже завтра. Уж я-то знаю…

– Ладно, пойдем поедим.

И мы отправились на рыбный рынок.

Девочка вдруг взяла меня под руку. На улице жара, а она виснет на мне. Я высвободила руку, но мелкая снова, как ни в чем не бывало вцепилась в меня.

Лето сейчас в самом разгаре, да и время обеда еще не подошло, так что на рыбном рынке почти никого не было. Всю дорогу к нам приставали торговцы. Но мелкой, судя по ее довольному лицу, это очень даже нравилось.

– Где будем кушать? Может, купим и домой поедем?

– Нет, когда покупаешь хве у местных торговцев, они всегда рекламируют свои ресторанчики. Можно туда пойти.

Когда я впервые приехала в Норянджин, мы с Чжинсон тоже пошли на рыбный рынок. Я понятия не имела, где тут можно поесть, но она была здесь уже не первый раз и подсказала мне пару мест.

Где-то в центре рынка нас остановил добродушный дядюшка и сказал, что у него есть особенно выгодное предложение для двух хорошеньких сестричек. Кажется, другие видят в нас родственниц, а иначе невозможно было бы объяснить, почему мы так похожи.

В итоге решили остановиться тут. На самом деле, пока мы шли, я успела осмотреться: все забегаловки здесь одинаковые.

Я заказала хве из камбалы, и дядюшка направил нас в ресторанчик под названием «Архипелаг» на втором этаже напротив.

Расплатившись, мы пошли. Все деньги, рассчитанные на неделю, вмиг улетучились. Похоже, придется занимать у Ынчжи, когда встретимся.

Не знаю, понимает девочка мои чувства или нет, сейчас все ее мысли только о хве. Она не ела с самого утра, наверняка проголодалась.

Вопреки моим ожиданиям, в ресторанчике было много народу. Мы заняли место в углу справа. Если сесть в центре, будет неудобно оттого, что люди постоянно ходят мимо.

– Ты часто сюда приходишь?

– Нет. Один раз только была.

– Почему? Ты же любишь хве.

– Теперь нет.

– Э-э… Правда?

Девочка стала расспрашивать, как так случилось, что я разлюбила хве.

– Ну вот как-то так, – ответила я, но мелкая продолжила надоедать.

Немного погодя нам принесли заказ, и глаза девочки округлились от восторга. Она схватила палочками кусочек, съела и залепетала:

– Вау! Когда рыбу только что поймали, она в разы вкуснее!

Девочка шустро проглотила еще один кусочек хве. Я тоже думала попробовать немного, но одернула себя.

Когда впервые приехала в Норянджин в прошлом году, все было незнакомым. Казалось, нет лучше работы, чем госслужба: получаешь зарплату каждый месяц и не беспокоишься об увольнении. Вначале меня переполняла уверенность, что буду усердно учиться и успешно сдам экзамен, но все оказалось совсем не так. Таких, как я, тут учились сотни, тысячи – нет, десятки тысяч человек. И все они были моими конкурентами.

Как-то раз я закрылась в туалете и стала горько плакать. Из соседней кабинки вдруг послышался голос:

– Ничего не поделаешь, терпи, даже если трудно. Единственный способ окончить эту войну – успешно сдать экзамен.

Когда я это услышала, еще больше разрыдалась. Ведь как ни старайся, эту битву не выиграть. Еще незнакомка из соседней кабинки добавила, что вначале тоже плакала каждый день, а потом перестала. Сказала, что если есть время на слезы, то лучше успокоиться и потратить его на учебу.

Той незнакомкой из соседней кабинки была Чжинсон. В тот день мы с ней вместе пошли на рыбный рынок, чтобы выпить. Взяли соджу и хве, а на следующий день я не смогла прийти на занятие: отравилась. После того случая ни кусочка хве больше в рот не брала.

– Ты правда хочешь стать госслужащей?

– Если доела, пойдем.

Я быстро встала с места, но мелкая продолжала задавать тот же вопрос и даже не дернулась. Подскочила она лишь тогда, когда я направилась к выходу. Бегать после еды наверняка не полезно для пищеварения, ну да это не мое дело.

– Ты разозлилась?

Я ничего не ответила.

– Тебя расстроило, что я все съела в одиночку? Поэтому и предлагала тебе поесть, даже если не хочешь.

Это был глупый вопрос.

– Кто тебя заставлял в облаках витать? Ты не ела, вот я и запихнула все в себя. Честно сказать, насильно.

Я остановилась и взглянула ей в глаза. Она юлила. Когда чувствуешь, что не прав, всегда начинаешь оправдываться, вместо того чтобы извиниться.

– Все нормально, поэтому успокойся и пошли домой.

Девочка то ли меня проигнорировала, то ли ей правда было неловко, но всю дорогу она продолжила бормотать себе под нос оправдания.

Я отвела ее домой и сразу же убежала на встречу с Ынчжи. Девочка, конечно, поинтересовалась, куда направляюсь, но я побоялась, что она увяжется за мной, если узнает правду, поэтому соврала, что иду увидеться с подругой, которую она не знает.

Мы с Ынчжи договорились встретиться в семь часов у станции метро возле ее работы, но прошло уже десять минут от назначенного времени, а ее все не было. Подруга считает, что опоздать на десять минут – это норма, а на полчаса – мило, так что обычно я тоже выходила минут на двадцать позже, просто сегодня задерживаться дома мне не хотелось.

Я проверила местоположение Ынчжи через приложение. В нем можно было видеть не только геолокацию друга, но и расстояние между вами, если он тоже зарегистрирован. Подруга все еще была на работе.

Примерно минут через двадцать телефон запищал. Я посмотрела на экран: между нами оставалось пять метров. Пять, четыре, три…

– О Йесыль!

Ынчжи бежала ко мне, размахивая рукой. Сказать честно, слышно ее было даже лучше, чем видно.

Я поспешно двинулась к ней. Больше, чем ее опоздания, ненавижу, когда она выкрикивает мое имя.

– Не зови меня так громко.

– Почему? Что такого в том, что я окликнула свою подругу?

Ответила бы я, но это пустая трата времени. Если Ынчжи не изменит свою привычку опаздывать, то и орать издалека не перестанет. Ведь делает она это для того, чтобы уменьшить время опоздания.

– Долго ждала? С меня курочка и пиво в качестве извинения!

Слова Ынчжи немного подняли мне настроение. Думаю, это компенсирует затраты на купленное недавно хве.

Мы зашли в ближайшую закусочную.

– Нам живое пиво и курочку. Половину – в остром соусе, половину – в кляре, – громко сообщила Ынчжи официантке, которая пришла принять заказ.

– Эй, а что у тебя с лицом? Что-то нехорошее случилось?

– А?

Я достала из сумки зеркальце и посмотрела на себя.

– У тебя стресс из-за результатов? Когда снова сдавать?

– В октябре.

– Да уж, экзамены из людей все соки выжимают. На тебе лица нет, – сказала Ынчжи, подъедая попкорн, поданный в качестве аперитива.

– Да?

Дело не в экзамене, а в доставучей малявке. От нее одна только головная боль. Сегодня весь день таскалась за мной и ужасно надоела.

– Ынчжи, а у тебя никогда не было ощущения, что все вокруг тебе снится?

– Чего?

– Ну, просто вдруг моя жизнь сейчас – это сон.

Вообще не верится, что я встретила себя из прошлого. Когда девчонка рядом, все ощущается вполне реальным, а когда нет – кажется, будто я все себе придумала. Но, как бы то ни было, когда вернусь домой, получу от мелкой очередную порцию нытья.

– Ого, как же тебе трудно. Настолько, что хочешь, чтобы все сном оказалось… – с жалостью посмотрела на меня Ынчжи и неуместно серьезным голосом добавила: – Понимаю, тебе тяжко, и все-таки наберись терпения и усердно трудись. Результат не заставит себя ждать.

А потом, даже не вытерев ладони после масляного попкорна, крепко вцепилась в мою руку:

– Дружище, взбодрись! Ладно?

– Ладно, – ответила я и поспешила высвободить руку… Все мне так говорят: «Если усердно трудиться, то когда-нибудь можно достичь прекрасных результатов».

Предложений стать главной моделью на фешен-шоу становилось все меньше, а роли в рекламе, которые получала, отдавались другим. Я продолжала отступать, и в конце концов мне стало некуда идти. Я стояла на краю обрыва. Да и окружающим, которые были не в курсе происходящего, наскучило повторять, что однажды придет день, когда у меня все получится.

Никто не знает, когда, наконец, наступит это «однажды». У всех один ответ – «когда-нибудь», но правда в том, это «когда-нибудь» может и не настать.

Как только принесли заказ, Ынчжи положила мне в тарелку ножку в остром соусе. Я вилкой отломила от нее небольшой кусочек.

– Раньше бы ты сказала, что это жирно, и ни за что бы есть не стала, – заметила Ынчжи, уминая дайкон. – В старшей школе тебе совершенно не везло. Ты не брала обеды, говорила, что они слишком калорийные, и съедала только салат. Это было очень необычно, – добавила она.

– Правда?

Если подумать, как и сказала Ынчжи, я с самого детства не ела ни жареного, ни сливочного. Все калорийные продукты были моими врагами, и в какой-то момент я вообще перестала есть. Нет, вернее, больше не смогла.

– Как же мне не нравилось твое отношение к еде…

– За него и была наказана.

– Хватит. Я не об этом говорила, а про старшую школу, вообще-то, – прервала меня Ынчжи и выразительно посмотрела, намекая, что пора бы прекратить нагнетать. Мне пришлось просто смириться и согласиться.

– Знаю.

– В старшей школе ты правда была очаровашкой.

– Я всегда очаровательна, – улыбнулась я.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – сказала Ынчжи и сунула мне в рот дайкон.

– Как же все бесит.

– Почему? У тебя же все хорошо, – спросила Ынчжи, наклонив голову.

– Просто бесит. И вовсе не хорошо.

Я взяла стакан пива и со злости залпом его осушила.

Мы разошлись только после двенадцати часов. Начали с пива в закусочной, а потом сменили место и переключились на чонджон[6].

Я особо не пьянею, даже если перебираю лишнего. Обычно алкоголь пьют, чтобы напиться, но, как ни странно, после него у меня разум становится яснее, а память не подводит.

Приняв душ, я вышла из ванной. Дома было как-то очень тихо. Я зашла в комнату сестры. Девочки нет! Наверняка вернулась в прошлое, ну или же просто привиделась мне. Как бы то ни было, слава богу. Кажется, Небеса меня не оставили.

Я взяла стакан воды со льдом, зашла к себе и включила свет. На кровати оказался тот, кого там быть не должно: под одеялом сладко спала девочка в моей пижаме. Силы меня покинули. Все это мне абсолютно не нравилось.

Я легонько стукнула девчонку по голове. Она сморщилась: видимо, получилось больновато. Побоявшись, что мелкая проснется, я вышла из комнаты и закрыла дверь.

Глава 3. Красотка в лохмотьях

17-летняя О Йесыль

Обвисшие щеки, морщины около глаз, второй подбородок и жир, который просто невозможно скрыть. Когда, черт возьми, я успела так измениться? Она похожа на меня, но при этом очень отличается. Каким бы неудержимым ни было старение, разве десять лет – это такой большой срок? Не могу смириться с тем, что эта девушка называет себя О Йесыль. Она не О Йесыль, а Но Йесыль. No Йесыль!

На часах было семь утра. Мисс Но даже не догадывалась, что я наблюдаю за ней, и сладко сопела. Ничего не поменялось, мой сон все такой же крепкий. Почему же она не хочет становиться моделью? Работа госслужащей вообще мне не подходит.

Если буду просто стоять и смотреть на нее, ответы сами в голову не придут. Я села за письменный стол. Стеллажи рядом были забиты пособиями по подготовке к экзамену на госслужащего. Я достала книгу с названием «Административное право» и открыла. Все в подчеркиваниях. Такого у меня никогда не было. Мои учебники всегда оставались чистыми.

А куда подевались мои модные каталоги? Я всегда покупала новые номера семнадцатого числа каждого месяца. Их, конечно, можно и в Интернете посмотреть, но коллекционирование журналов – мое хобби. Я наклонилась и посмотрела на полки под стулом. Все купленные мной выпуски стояли там. 2015, 2016, 2017, 2018… Они были отсортированы по годам и месяцам, но номер от ноября две тысячи восемнадцатого года был последним. Почему после этого я больше их не покупала?

– Эй, ты что там делаешь?

Я повернула голову и увидела приподнявшуюся на кровати Мисс Но.

– Что ты забыла в моей комнате?

Похоже, она была не в настроении, лицо у нее выглядело очень хмурым.

– Книжки смотрела. И с чего вдруг это твоя комната? Она, вообще-то, моя.

Мисс Но ничего на это не ответила, только бросила сердитый взгляд. А потом внезапно вскочила с кровати и вышла из комнаты. Я последовала за ней.

– Журналы больше не покупаешь?

Она сделала вид, что не услышала, и пошла в сторону туалета. Я перегородила ей проход.

– Почему не покупаешь?

– Мне больше не интересна подобная фигня.

– Ну а моделью-то почему не хочешь быть? Почему?

– Прошу тебя, хватит почемукать. С этих пор на слово «почему» табу!

Сказав так, Мисс Но отпихнула меня и хлопнула дверью в туалет прямо перед моим носом.

Я пошла в гостиную и села на диван. Какая же она колючая. Почему Мисс Но так холодна со мной? Ведь я – это она, а не какой-нибудь посторонний человек. Вот я бы никогда так не поступила. Интересно, что бы было, если бы я из прошлого пришла к себе настоящей? Какой я была в семь лет, точно не помню, но, кажется, очень милой.

Пока я смотрела телевизор, Мисс Но помылась и вышла из ванной. Голова у нее была обернута полотенцем. Краситься она не стала, а сразу же отправилась на кухню. Наверняка, чтобы позавтракать.

– Лосьоном протереться не собираешься?

– Позже, я ем.

– У тебя кожа пересохнет.

– Это важнее, чем голод?

Мисс Но положила себе рис, не особо вслушиваясь в то, что я говорю, но порция у нее была чуть меньше, чем вчера. Возможно, помог мой сердитый взгляд.

Я тоже положила себе риса, но в два раза меньше, чем Мисс Но.

– Так и будешь в полотенце ходить?

Она ничего не ответила. Ее молчание – всегда знак согласия.

– Разве не знаешь, что после мытья волосы надо высушивать, а не просто полотенцем оборачивать? Иначе появится перхоть.

Снова тишина. Знает и все равно делает по-своему.

Я изо всех сил старалась не смотреть на нее. Если буду обращать внимание на все ее выходки, у меня голова взорвется. Я положила себе кальмара, заправленного острой пастой из красного перца. Это моя самая любимая закуска. Зачерпнув ложку риса, я положила колечко кальмара сверху и начала есть. Ах, на вкус совсем как у мамы! Сладко, и при этом с нотками чесночной остринки. Есть вещи, которые не меняются даже через десять лет.

Я доела, а вот Мисс Но толком не позавтракала. Она нехотя впихнула в себя немного, а остальное не осилила.

– Почему не ешь?

– Вчера перебрала с алкоголем, аппетита нет. Позже куплю себе хэчжанкук[7].

Мисс Но убрала тарелки со стола.

– Часто выпиваешь?

Несколько дней назад она вернулась домой поздно и тоже была пьяной.

– Бывает иногда.

– Разве не знаешь, что алкоголь – самый большой враг фигуры? – завопила я.

Мисс Но состроила злобный взгляд.

У нее на меня всего три реакции. Первая – смотреть так, будто хочет убить, вторая – делать вид, что не слышит, и игнорировать, третья – зыркнуть, будто хочет убить, и игнорировать.

– А может, я считаю себя стройной и меня все устраивает? – заявила она, уперев руки в боки и наклонившись ко мне.

Смех да и только, просто слов нет! Либо у нее что-то с глазами, либо в этом доме кривые зеркала.

– Кто тебе сказал, что ты стройная?

– Люди. Говорят, если девушка двадцати-тридцати лет носит пятьдесят пятый размер одежды[8]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Острая паста из красного перца. (Здесь и далее прим. пер.)

Вернуться

2

  Традиционное корейское блюдо, представляющее собой ферментированные и остро приправленные овощи (например, пекинская капуста, редька и т. д.).

Вернуться

3

  Частные учебные заведения в Южной Корее, куда дети ходят заниматься для повышения успеваемости, а взрослые – для подготовки к разного рода экзаменам.

Вернуться

4

  Один из самых дешевых вариантов арендуемого жилья в Южной Корее. Представляет собой коридорное общежитие с комнатами размером 6–10 м². В стоимость входят: проживание, коммунальные услуги, интернет, пользование стиральной машинкой и сушилкой, иногда питание.

Вернуться

5

  Хве (хе) – популярная корейская закуска, как правило из сырого мяса, рыбы или морепродуктов, подается в холодном виде.

Вернуться

6

  Корейское название саке.

Вернуться

7

  Корейское блюдо, дословно означает «суп от похмелья».

Вернуться

8

 Соответствуют российским размерам 40/42 и 42/44.

Вернуться