Агния Арро
Моя особенная девочка. Я тебя нашел

Моя особенная девочка. Я тебя нашел

Цикл «(Не) Ангелы. Элитный лицей»

Аннотация

– Помогите! Да помогите же!

– Там. – Ник головой указывает направление, и мы срываемся с места.

Она так кричит, что у меня сводит живот. Ударяя ладонями по капоту чьего-то мерса, сворачиваем в сторону мусорных баков и врываемся в потасовку между хрупкой фигуркой и тремя крупными телами.

– Валим! – реагируют «тела». – Мы тебя еще найдем, дрянь! Бойся! – зло смотрят в сторону перепуганной девушки и скрываются в одной из тачек.

Разворачиваюсь к виновнице происшествия. Стоит, прижавшись спиной к стене. Чудо чудное! Голубые колготки, белая помятая юбка, напоминающая балетную пачку, и короткая расстегнутая косуха. Волосы розовые. Тушь растеклась, губы искусаны в кровь, глазищи огромные.

– Ты в порядке? – Часто кивает. – Чего они хотели? – Пожимает плечами. – Так прямо и не знаешь?

Глава 1

Макс

В ушах шумит от громкой музыки. Оставив парней развлекаться, выхожу на улицу глотнуть свежего воздуха. Отхожу в сторону от входа, чтобы не толкаться с вновь прибывающими толпами народу. В субботу в этом клубе всегда аншлаг, несмотря на неприлично завышенный ценник даже для владельцев безлимитных кусков пластика.

Прислонившись к черной глянцевой стене, упираюсь в нее затылком и закрываю глаза. Теплый весенний воздух сладкой патокой обволакивает легкие. Зима в этом году была жесткая, зато весна пришла сразу в марте, и я из пуховика перелез в любимую косуху. Засунув руки в карманы, играю с зажигалкой и делаю еще один глубокий вдох.

До расслабленного сознания доходят звуки какой-то непонятной возни со стороны парковки, сдавленный писк и снова шуршание одежды вперемешку с недовольным шепотом. Даже не дергаюсь. Мало ли кто что не поделил, а если там замешана девчонка, так вмешиваться вообще дело неблагодарное. Они помирятся через пять минут, а ты козел до конца жизни. Но звуки начинают набирать обороты и откровенно раздражать…

– Ты куда пропал, именинник? – хлопает по плечу Никита.

– Башка разболелась, – открываю глаза и пытаюсь отследить источник звука.

Среди множества пафосных тачек найти пищащую девчонку не так-то просто. Ник замечает мой взгляд и тоже присматривается.

– Помогите! – доносится до нас. – Да помогите же! Кто-нибудь!

– Там. – Ник головой указывает направление, и мы срываемся с места.

Это уже нихрена не шутки. Она так кричит, что у меня сводит живот. Ударяя ладонями по капоту чьего-то мерса, сворачиваем вглубь, в сторону мусорных баков, и не разбираясь врываемся в потасовку между хрупкой фигуркой и тремя крупными телами, стоящими к нам спиной.

Она визжит, перекрывая звуки ударов. Кулаком врезаюсь кому-то в челюсть. На асфальт летят слюни, кажется, зубы. В ответ мне всаживают два удара по почкам. Застонав, разворачиваюсь, толкаю от себя парня с кулаками боксера и уже не раз сломанным носом и не успеваю увернуться от удара сначала под дых, потом по морде. Из носа течет липкая теплая струйка крови.

Ник отмахивается от высокого блондина. Меня сзади за шею хватает тот, которому я выбил зуб, а боксер с кайфом всаживает кулак мне в живот. Девчонка больше не визжит, уже хорошо. Голова и так раскалывается.

– Эй! – слышится крик сбоку.

Свои. Наконец-то!

– Валим! – тут же реагируют ушлепки, и я могу сделать вдох. – Мы тебя еще найдем, дрянь! Бойся! – зло смотрят в сторону перепуганной девушки и скрываются в одной из тачек.

К нам подбегают Север и Платон.

– Спасибо, – киваю им.

– Какая днюха без драки, да, Макс? – ржет Никита, вытирая кровь с подбородка.

– Угу, – сплевываю на асфальт.

Разворачиваюсь к той, что стала виновницей происшествия. Стоит, прижавшись спиной к стене.

– Идем, парни, – слышу тихое за спиной. – Он дальше без нас справится.

Хмыкнув, открыто рассматриваю девушку. Чудо чудное. Голубые колготки, белая помятая юбка, больше напоминающая балетную пачку, и короткая расстегнутая косуха. Волосы розовые. Или это свет так падает, непонятно. Тушь растеклась, губы искусаны в кровь, глазищи огромные просто.

– Ты в порядке? – Часто кивает в ответ. – Чего они хотели? – Пожимает плечами. – Так прямо и не знаешь? – усмехаюсь, засунув руки со стесанными костяшками в карманы куртки. – Пойдем, я тебя в туалет провожу. В порядок себя приведешь, – предлагаю ей.

Со стороны дороги раздаются полицейские сирены. Они освещают парковку. В нашу сторону бегут четверо мужчин в форме.

Зашибись! Только этого мне не хватает.

За секунду скручивают мне руки за спиной и роняют мордой на капот ближайшей тачки.

– Да вы че творите?! Эй! – дергаюсь, но тут же замираю. Плечу больно. – Пусти, говорю! Я помогал! Вы не того взяли!

– Вот в участке и разберемся. Девушка, вы заявление писать будете? Нет? Но вам все равно придется проехать с нами.

Меня грубо заталкивают в одну машину, ее сажают в другую. И ни слова в мою защиту не сказала, зараза! Только посмотрела виновато, и все!

Ладно, с этим потом разберемся.

Забиваюсь в угол ментовского «форда» и затихаю, слушая, как трещит рация. Парней бы предупредить, но у меня забрали мобильник. Мать убьет за такое. Надо пробовать договариваться.

– Мужики, а может, через банкомат и по домам? Ну я реально помогал. На нее трое упырей накинулись. Че я, в стороне должен был стоять?

– Ты срок за взятку должностному лицу при исполнении хочешь? – с переднего поворачивается ко мне один из сотрудников. – Сейчас до отделения доедем, там разберемся, кто, кого и за что. Документы с собой?

– То есть бумажник и мобилу вы нашли, а паспорт в соседнем кармане нет? – зло смотрю на него.

– Дэн, забери паспорт у мажорчика. Глянь, сколько годиков мальчику.

Дэн бесцеремонно лезет во внутренний карман моей косухи и дергает оттуда паспорт с правами.

– Большой уже мальчик, уголовно ответственный. С днем рождения, – усмехается мент.

– Во вторник был, – морщусь в ответ.

– Но отмечали-то сегодня, как я понимаю. Девочка отказала, ты решил сам взять? – продолжает гнуть свою линию. – Богатеньким мальчикам все можно, да?

– Слушай, ты! – хочется дать ему в рожу.

Они ржут над моей реакцией. Уроды!

Сжав зубы, смотрю в окно. Хоть понимать, куда везут вообще.

Тормозят возле участка. Меня, как кота, вытаскивают из салона «форда» за шкирку и тащат в здание. Оглядываюсь, чтобы найти недоразумение, из-за которого я здесь оказался. Идет следом, беседует с одним из полицейских, нервно дергая за прозрачный слой своей дурацкой юбки и все время стреляя в меня своими глазищами.

– Ну давай, подставь меня еще, – бубня себе под нос, вваливаюсь в участок.

– Вытри сопельки, мажор, – надавив на плечо, меня сажают на стул. Тот самый Дэн кидает на стол мои документы. Из паспорта вылетают права – подарок матери на восемнадцатилетие.

– Позвонить дайте, – требую у них. Ржут.

Один стягивает мою мобилу со стола, крутит ее. Не видел такого никогда? А я предлагал решить все через банкомат!

– Ты зачем к девочке приставал, ушлепок? – начинается допрос.

– А моя разбитая рожа – это, наверное, ее ответная реакция, да? Логика, вашу мать, железная! Не приставал я к ней. Ты ее видел вообще? Ощущение, будто из цирка сбежала. Позвонить дай, говорю!

– На вопросы отвечай, а выводы делать будем мы.

И понеслась. Я еще никогда себя таким идиотом не чувствовал. И девчонки нигде не видно. Хочется в глаза ее посмотреть еще раз. Есть в них совесть или нет? А как натурально она испугалась на парковке! Может, ее за такое и прибить там пытались, а я дурак, вписался.

Позвонить так и не дают, но берут номер матери. Ведут за решетку, толкают на жесткую скамейку и закрывают дверь. Класс…

Прислонившись к стене, пялюсь в одну точку. Слышу, как говорят, что друзья мои пришли, но их быстро разогнали. Время идет. Звонить ко мне домой никто не торопится. Даже руки обработать не дали. Костяшки и разбитая губа неприятно саднят, голова болит еще сильнее. Брезгливо поморщившись, ложусь на скамейку и смотрю теперь в потолок, с которого свисает шмоток паутины.

Вода в раковине капает, полицейские тихо переговариваются. Все звуки смешиваются в равномерный, усыпляющий гул, и глаза начинают закрываться. Некоторое время сопротивляюсь, но сон все же утягивает меня в непонятное серое марево.

Вздрагиваю от противного скрипа открывающейся решетки.

– Авдеев, на выход, – орет дежурный мент.

– Ну наконец-то, – вздыхаю, лениво поднимаясь с жесткой скамейки.

Спина задеревенела, башка так и трещит. Сдавив виски пальцами, выхожу из обезьянника. На обшарпанном стуле сидит огромный лысый мужик с руками как у меня ноги. Дуэйн Джонс долбаный! Взгляд его карих глаз направлен строго на меня.

– Ваш, товарищ майор? – интересуется дежурный.

– Мой, – кивает мужик лысой башкой.

– Э-э-э, вы че?! Я его первый раз вижу! – делаю пару шагов назад.

– Максим, мать ждет тебя в машине, – спокойно сообщает эта горилла.

– А ты кто такой?

– Предлагаю обсудить это в более подходящей обстановке. А заодно ситуацию, в которую ты вляпался.

– Меня не устраи… – замолкаю, глядя, как это чудовище поднимается во весь рост и лысиной закрывает свет от лампочки. – Охренеть…

– Выражения выбирай. Поехали, я забрал твои документы, – демонстрирует паспорт в разрисованном вручную кожаном чехле.

Косясь на мужика, обхожу его по дуге и выхожу на свежий воздух. Рассвет уже. Небо серое, фонари гаснут один за другим. От меня воняет бомжами, все тело болит, и ни черта не понятно, что происходит.

У обочины стоит серебристый пикап, «Фольксваген Амарок», а внутри на пассажирском кутается в большой мужской кардиган мать. Увидев меня, недовольно поджимает губы. Боковым зрением замечаю движение. Дергаюсь и слышу свое имя:

– Максим… Максим ведь? – Та самая девчонка в балетной пачке отлипает от стены.

– Ты еще здесь? – раздраженно хмыкнув, подхожу к ней.

– Я спасибо сказать хотела, – хлопает длинными ресницами.

Ее нелепый кукольный вид вызывает во мне странные чувства. Пожалеть ее хочется и выпороть одновременно.

– Да ладно, забей, – машу рукой. Не устраивать же разборки с девчонкой.

– Ладно?! – раздается за моей спиной злющий голос матери. – Быстро в машину! – дергает меня за куртку. Стою на месте. – Макс, марш в машину, я сказала! А ты, – мать с пренебрежением смотрит на потрепанную девушку, – брысь отсюда, шушера! Чтобы я тебя в радиусе пятисот метров даже не чувствовала!

Глава 2

Макс

В салоне чужой тачки воняет чужими сигаретами и тяжелым парфюмом. Мать захлопывает дверь у меня перед носом и смотрит на лысую гориллу уставшим взглядом. Он что-то втирает ей, волосы трогает своими огромными пальцами.

Опускаю стекло.

– Эй, – встречаемся с ним взглядами, – телефон мой верни.

– Скройся! – вместо него ко мне разворачивается мать. – Ты у меня не то что телефон, ты кроме гречки в ближайший месяц больше ничего не увидишь! Нет. Два месяца!

– Мама, может, хватит? – раздраженно закатываю глаза. – Чего ты трагедию на ровном месте делаешь?

– То есть ты считаешь, что среди ночи получить звонок из полиции и узнать, что мой сын за решеткой – это ровное место?! Какого черта ты вообще потащился в этот клуб? Я запретила шляться по таким местам. У тебя экзамены через два месяца, а ты… – сдавливает виски пальцами. – Голова разболелась, – жалуется горилле.

– Поехали. – Он подталкивает ее в спину. – Всем надо успокоиться, а потом без эмоций поговорить.

– Да я не могу с ним без эмоций! Не могу, понимаешь? Он все время куда-то встревает. Клубы эти ночные. Вот что они там делают? Ты знаешь? А хочешь, я расскажу тебе, что они устроили в прошлом году? Мне на улицу стыдно было выйти. Я директор лучшего лицея в городе. У меня должна быть безупречная репутация. Он же не понимает, Андрей! Шваль какую-то подобрал. Девки его эти… Завтра он вот такую в дом приведет. Мне тоже без эмоций?!

Поднимаю стекло, чтобы не слушать дальше. Сползаю по спинке сиденья и закрываю глаза. Это надолго. Но я уже не так раздражаюсь присутствию лысого амбала. Мать выливает все на него, а не на меня, как обычно. Задрал этот тотальный контроль. Я изобрел сотню способов сваливать из дома и незаметно возвращаться. Научился искусно ей врать, глядя в глаза, и даже брать машину так, чтобы она не замечала, пока у меня не было прав. Так что эти вот ее излияния, какое я неблагодарное дерьмо, давно уже не трогают. Все я понимаю: любит, беспокоится. Всю жизнь одна меня воспитывала, и не всегда мы так жили, как сейчас. Но можно мне чуть-чуть доверия?

Видимо, нельзя… Она вот даже про мужика этого ничего не сказала. Кто он? Что он?

Они садятся в машину. Дышать становится еще сложнее. Опускаю стекло на всю, делаю глубокий вдох.

– Макс, кто эта девушка? – разворачивается ко мне мать. – Ты бледный. Пил?

– Горилла твоя воняет так, что меня сейчас вывернет, – кривлюсь, стараясь сдерживать тошноту. – Ты бы одеколон сменил, майор. Или это способ ловить преступников? Вдохнул и упал прямо к ногам.

– Боже, Максим! Ты можешь следить за языком и быть хоть немного благодарным?

– Прости, сейчас не могу…

Снова закрыв глаза, стараюсь просто дышать. Тачка плавно едет по еще пустым дорогам и по-хозяйски въезжает во двор нашего дома. Лысый мужик помогает матери выйти. Я вываливаюсь сам. В душ хочу и спать. Чтобы не трогал никто до завтрашнего утра.

– Спасибо за доставку, – толкнув типа плечом, иду к крыльцу.

Он идет следом, мать виснет на его огромной руке. Захожу первым и захлопываю дверь прямо перед его носом.

– Макс! – снова мать.

Лениво разворачиваюсь.

– Мам, я хочу помыться и лечь спать. Пожалуйста. Давай все разборки отложим на дневное время. На всякий случай… – смотрю на гориллу. – Надеюсь, вот это в нашем доме не останется, и я ничего такого не сделал, чтобы ты на меня орала. Я девушке помог, мам. Все, как ты учила.

– Надо обработать ссадины, – устало говорит она.

– Сам справлюсь. Честно.

– Оставь его. Твой сын прав. Все на нервах, все устали. Я поеду…

– Но… – С лестницы вижу, как она ловит его за руку.

Он видит, что я смотрю, и плавно ее от себя отцепляет. Значит, не готов афишировать. Ну-ну. И это я всякую шваль домой таскаю. А я не таскаю, кстати. Это вообще самоубийство.

– Поеду. После обеда заскочу, и мы обсудим все без лишних эмоций. Постарайся поспать. Спокойной ночи, Максим, – повышает голос мужик.

В ответ получает средний палец, улыбается моей реакции и сваливает. Мать устало опускается на диван, все так же кутаясь в чужой кардиган. Закатив глаза, спускаюсь, присаживаюсь перед ней на корточки.

– Ты спать хотел. Иди, – отворачивается от меня. Обиделась.

– Ты с ним спишь? – спрашиваю открыто, и мою щеку обжигает ее ладонь. Голова дергается, немного звенит в ушах на фоне недавней драки.

– Не смей, Макс!

– Мне кажется, я имею право знать. – Потерев щеку, чувствую на языке привкус крови. Губа лопнула.

– Не имеешь! Пошел вон отсюда! В свою комнату, Максимилиан! И только попробуй днем куда-то свалить. Посмотрим, как твои соплячки будут вешаться к тебе на шею, если ты останешься без денег и без машины.

– Спокойной ночи, – наклоняюсь и целую ее в лоб. Мама, тихо всхлипнув, вдыхает запах с моей косухи. Проверяет, нет ли на ней дыма от сигарет. Смешная в своей гиперопеке и переборах с воспитанием. – Хочу, чтобы ты знала. Я против.

Ухожу наверх в свою комнату. Ей надо остыть и успокоиться, а мне все же принять душ.

Постояв под горячей водой и обработав ссадины, заваливаюсь спать. Мне снится какой-то дебильный калейдоскоп из различных цветов. Голубой, розовый, белый, черный, красный… много красного. Распахиваю глаза и резко сажусь на кровати. Провожу ладонями по лицу, ерошу волосы, стараясь быстрее скинуть с себя неприятное плавающее состояние.

За окном вовсю светит солнце. Слышны голоса со двора. Кручу головой. На тумбочке обнаруживаю свой паспорт и мобильник. Значит, мать заходила. Сколько раз просил не вламываться ко мне без стука? Я как бы немножко вырос. В прошлом месяце мы поругались, она взяла из гаража молоток и разнесла мне внутренний замок. Чинить запретила, так что у меня теперь тут проходной двор.

Уже догадываясь, что в паспорте нет ее подарка, решаю заглянуть в мобильник. Десяток пропущенных от Севера, три от Платона, пять от Никиты и еще парочка от девчонки, с которой я расстался на прошлой неделе. Опять оказалось не то… Не зацепила. Ее добавляю в ЧС, захожу в наш чат с пацанами и пишу, что живой. В ответ летят стебные сообщения и вопросы по поводу вчерашней девчонки.

«Честно? Надеюсь, мы с ней больше никогда не увидимся».

«Да брось, Макс. Это же твой типаж. Любишь экзотику» – издевается Север.

«Иди ты…» – выбираю подходящий стикер и слышу, как отъезжают ворота.

Встаю с кровати, подхожу к окну, отодвигаю занавеску и смотрю, как вчерашний пикап лысой гориллы занимает приличное пространство у маминой любимой клумбы.

«Парни, я позже выйду на связь» – кидаю телефон на кровать и быстро сбегаю вниз по ступенькам.

– Максимка, ты чего босой? – улыбается наша домработница. Она приходит несколько раз в неделю, чтобы навести порядок и приготовить нам немного еды. – А-а-а, – следит за моим взглядом. – Андрей Дмитрич приехал. Серьезный мужик.

Супер! То есть даже она знает, а я нет?

Привалившись к перилам лестницы, наблюдаю, как он заходит в дом, и в нашей немаленькой гостиной становится слишком мало места. Его крупная фигура загораживает весь свет, попадающий в комнату через стеклянные двери.

– Привет, – кивает мне.

Молчу. Радушный прием ему оказывает мама, но все прилично. Даже в щечку не целует. На мою разбитую рожу не смотрит. Все еще обижается. Она предлагает ему обед, «Андрей Дмитрич» вежливо отказывается.

– Я был в участке, – сообщает нам. – Проблем точно не будет. Девушка сразу после нас вызвала такси и уехала. Дежурные проследили и сами попросили таксиста, чтобы точно довез до дома, и ее еще кому-нибудь не пришлось спасать. Она, кстати, в неофициальной беседе подтвердила, что вы с другом ей помогли.

– Я должен сказать тебе спасибо? – вскидываю бровь.

– Нет, – пожимает плечами горилла. – Тебя бы часов в десять так и так отпустили. Я просто ускорил этот процесс, чтобы твоя мама спокойно спала.

– Какое благородство, товарищ майор…

Мать взглядом убивает меня, и я решаю не продолжать свою мысль. Она выглядит неважно после бессонной ночи. Сегодня придется побыть паинькой.

– Максим, может, поговорим как мужчина с мужчиной? – предлагает «Андрей Дмитрич». – Я вижу твою реакцию на себя и могу ее понять. Готов обсудить.

– Мать не готова, – пожимаю плечами. – Видимо, не настолько у вас все серьезно, раз она не представила тебя единственному сыну. Сочувствую.

– Макс… – Мама цедит сквозь зубы.

–Ушел.

Они тихо переговариваются. Не слушаю, мне по барабану. Мой посыл он понял, и что-то мне подсказывает, что я прав. Раз не представила, значит, не уверена. Но это чучело внезапно остается у нас до самого вечера. Я только пару раз вылезаю из комнаты, чтобы взять воды или пожрать. Закопавшись в тетрадях, на время обо всем забываю. К ночи только голова снова начинает болеть, но завтра уже должно пройти.

Собрав все для занятий в рюкзак, лежу на кровати с книгой. В приоткрытое окно прикольно поют неизвестные ночные птички. Тянет сладковатым весенним воздухом, а я вдруг понимаю, что уже минут десять не вижу ни одной буквы. Смотрю на страницу и ничего не могу разобрать. Образ девчонки размылся. Если я увижу ее на улице, скорее всего, не узнаю, но вот ее колготки… Самые ужасные, что я когда-либо видел, не дают мне покоя! Кто вообще носит голубые колготки?! Бесят они меня! Бе-сят!

Глава 3

Анна

Вздрагиваю от резко включившейся музыки. Зажав ладонями уши, прячусь под подушку, мечтая поспать еще хотя бы час. Томас проходит мимо матраса, пинает его тяжелым ботинком и падает с края, зашипев банкой энергетика.

– Где ты была? – спрашивает приютивший меня парень.

– Да так. – Со стоном выбираюсь из импровизированной кровати и сажусь рядом, расправляя измятую юбку.

– Тут трутся какие-то типы. Ищут девушку, очень похожую на тебя. Мне это не нравится, Энн. Мне не нужны сейчас проблемы с полицией, на мне висит крупный заказ. И если я не закончу вовремя, мне открутят голову, – говорит он с английским акцентом.

– Они еще там? – киваю на заколоченное старыми досками окно заброшенного здания.

– Да. Не высовывайся. Я сказал, что живу тут один.

Поднимаюсь с матраса, поправляю одежду и, стараясь не думать о том, как мне хочется принять ванну и переодеться, иду к окну. Басы тяжелой музыки, что так любит мой новый друг, глушат шаги, но я все равно крадусь к стене, прислоняюсь к ней и под насмешливым взглядом Томаса выглядываю в щель между досок.

– О нет… – со стоном выдыхаю и возвращаюсь к парню.

– Ты их знаешь? – хмурится он, убавляя музыку.

– Это громилы моего отца. Как они меня здесь нашли?

– По твоему мобильному, скорее всего, – пожимает плечами Том. – Ты совсем не умеешь прятаться, девочка.

– И что мне делать?

– Сдаться, пока не влипла в серьезные неприятности. Таким милым малышкам не место на улице. Ты здесь погибнешь, – с заботой убирает мои розовые волосы за ухо.

– Я не хочу домой, Том. Я там задыхаюсь!

– Глупая. Мне бы твои проблемы, – качает он головой. – Возвращайся домой, Энн. Тебя все равно уже нашли. Они поднимутся сюда в любую секунду, и я не буду им мешать, ты же понимаешь?

Понимаю. Он и так рискует, дав мне приют. Если отец приедет сюда сам, он не станет разбираться, и Томаса, скорее всего, посадят.

– Я хочу помочь тебе с заказом. Ты же видел, у меня получается вскрывать тачки. Прошлой ночью я почти угнала одну, – признаю ему.

– Почти? – улыбается Томас.

Нам не дают договорить. В дверь громко стучат, и мы с Томасом оба уже понимаем, кто и за кем пришел. Меня снова поймали. В третий раз уже.

Парень спокойно допивает свой энергетик, смяв банку в кулаке, швыряет ее в кучу с такими же и идет открывать. Его сметают в сторону, а я сжимаю колени от страха, глядя на трех амбалов в кожаных куртках.

– Анна Вадимовна, не делайте глупостей. – От группы громил отделяется старший, Олег. Ищейка, от которой у меня все никак не выходит спрятаться.

Он осматривает меня с ног до головы на предмет повреждений, но кроме помятой юбки и перепачканных колготок ничего не обнаруживает.

– Вас проводят к машине, – говорит он, не торопясь двигаться с места.

– Только после вас, – тоже остаюсь на месте.

– Анна Вадимовна, мы просто побеседуем с вашим другом, – спокойно отвечает старший амбал.

– А у нас нет друг от друга секретов! – упираюсь ладошками в бока и на всякий случай расставляю ноги шире.

– В машину, Анна! – рявкает на меня Олег. – Заберите, – кивает своим коллегам.

– Только попробуйте… А-а-а-а! Я отцу скажу, что вы меня лапали! – визжу и колочу по спине того, кто, перекинув меня через плечо, тащит к выходу.

Ставит меня на ноги только на улице, но лишь для того, чтобы затолкнуть в черный «Ленд Крузер» и захлопнуть дверь прямо перед носом. Замки защелкиваются с брелока, и я остаюсь одна в салоне дорогой папиной тачки. Одной из… На «Ленд Крузерах» ездит только его охрана. Отец же предпочитает машины более солидные, бизнес-класса, и ненавидит кожаные салоны.

Через десять минут из здания выходит Олег. Двери разблокируют, и с двух сторон от меня садятся его подчиненные. Сам же он сегодня за рулем. Сложив руки на груди, недовольно соплю, глядя перед собой и стараясь сесть так, чтобы не соприкасаться с этими типами.

Одно радует – дома будет ванна.

Машина въезжает на территорию элитного района, застроенного коттеджами одни дороже другого. Здесь все элитное, даже расчески для домашних животных покупаются в бутиках именитых дизайнеров. Я тоже хотела собаку. Три года просила у отца на день рождения. Но у его Ви аллергия на шерсть, и поэтому мне дарили все что угодно, только не то, о чем я мечтала.

Нас встречают прямо у ворот. Отец в белой рубашке с парой небрежно расстегнутых верхних пуговиц. Невольно любуюсь им. Красивый. На него постоянно вешаются женщины, а он выбрал эту… Тоже стоит рядом, держится за его локоть, будто сама стоять не может.

Олег останавливает машину. Выходит, а мы сидим. Папа видит меня через лобовое стекло, жмет руку начальнику личной охраны и кивает. Только после этого меня выпускают из машины.

Подняв выше голову, иду к ним. Вилена кривится, рассматривая мой внешний вид.

– Смотри, чтобы не стошнило. Это же моветон, – закатываю глаза.

– Олег, отведи ее домой, – устало говорит отец.

– Я сама дойду.

Дернув рукой, прохожу мимо них во двор. В холле меня встречает Кира.

– Ты в бомжатнике ночевала, что ли? – морщится сводная, копируя мать.

Игнорирую. Я мечтаю о ванне и, поднявшись к себе, быстро избавляюсь от одежды, закинув безвозвратно испорченные вещи в мусорное ведро, набираю теплую воду, добавив в нее любимой пенки.

– М-м-м, как же хорошо… – погружаюсь в нее по самый подбородок.

Вода от краски становится розовой, а волосы частично приобретают свой натуральный платиново-блондинистый цвет. Взяв пемзу, оттираю временную татуировку с внутренней стороны запястья, смываю с лица остатки косметики и встаю под душ, чтобы хорошенько промыть голову.

Через долгих полтора часа в зеркале появляется другая я, более классическая, правильная и всем привычная. Чуть вдернутый нос, пухлые губы, слишком светлая кожа с небольшим налетом едва заметных веснушек на переносице и щеках и большие зеленые глаза – моя гордость, они достались мне от мамы.

Надеваю домашние штаны с мишками Тедди и простую белую футболку. Ступни обтягиваю белыми носочками, снимаю тюрбан из полотенца с волос, рассыпав их по плечам, и выхожу из ванной в спальню.

На моей кровати лицом к занавешенному окну сидит отец. Его темный, жесткий затылок выглядит угрожающе, потому что я уже представляю выражение его лица. Рубашка обтянула крепкие плечи и напряженную спину. Вижу, как тяжело он вздыхает, и в середине груди начинает шевелиться совесть.

– Олег сказал, что нашел тебя в каком-то притоне у взрослого парня. Ты спала на грязном матрасе прямо на полу. – Его голос проходит мурашками по моему позвоночнику.

– Это не притон, – тихо возражаю.

– Завтра Вилена отвезет тебя в клинику. Ты пройдешь осмотр у гинеколога и сдашь все анализы. Я должен убедиться, что ты не подцепила там какую-нибудь дрянь.

Теряю дар речи. Он серьезно сейчас? То есть он реально вот так обо мне думает?!

– Папа, это лишнее, – стараюсь держаться и не закричать на него.

Я понимаю, что он переживал, но сам виноват!

– Это не обсуждается. С этой секунды ты под домашним арестом на неопределенный срок. Никаких развлечений, никаких друзей, никаких вечеринок. Тебе запрещено выходить за территорию дома без охраны. Ты лишаешься всех карманных денег. Твои карты я уже заблокировал. Что я делаю не так, Анна? – Папа поворачивается полубоком.

– Не даешь мне принимать решения. Не считаешься с моим мнением и моими желаниями. Игнорируешь мои мечты и потакаешь своей… Вилене. В этом доме даже у чужой тебе Киры прав больше, чем у меня! А я твоя родная дочь, папа! – топаю ногой от досады. – Я не поеду поступать в Лондон. Не хочу. Но тебя ведь это не волнует. Ты все решил.

– Да, я все решил! – рявкает он, сжав зубы до неприятного скрежета. – Потому что это твое будущее! Ни музыкой, ни танцами ты не заработаешь себе на жизнь, Анна! Ты не сможешь вести семейный бизнес, бренча на пианино и задирая ноги выше головы.

– А я не хочу в семейный бизнес. Я хочу в Гнесинку!

– Ты полетишь поступать в Лондон и будешь учиться бизнесу. Однажды, малыш… – он медленно подходит ко мне.

Высокий… Тяжелой тенью нависает сверху, и пальцы отца касаются моих влажных волос.

– Однажды ты скажешь мне за это спасибо. Я забрал твои документы из ЛКИ.

– Нет… – делаю шаг от него. – Папа, я с таким трудом туда попала! Ты не можешь так со мной поступить! Этот лицей – моя дорога в… Ну да, конечно, – всхлипываю. – Не в Лондон.

– Аня, ты доучишься и сдашь ЕГЭ в не менее престижном учебном заведении. Я с огромным трудом выбил тебе там место за два месяца до выпускных экзаменов. Тебе там понравится. Дети нашего круга. Есть бассейн, спортивный зал, танцкласс. Ты можешь заниматься танцами как хобби. Но искусство не может быть профессией. Завтра Олег привезет новую форму и учебники. Ты съездишь к врачу, а послезавтра у тебя начинаются занятия.

– Папа. Папочка, пожалуйста, не надо. Не лишай меня этого. Танцы, музыка. Это моя жизнь, ты не понимаешь? Мама жила этим, и тебе нравилось! – кричу на него. – Это несправедливо! Ты не можешь так со мной поступить!

– Отдыхай. – Он обходит меня и покидает комнату, плотно прикрыв дверь, а я падаю на кровать и реву, даже не пытаясь сдерживаться.

Опять все за меня решили! Я не хочу в бизнес, я танцевать хочу!

Глава 4

Анна

Поездка с мачехой в клинику – это отдельная пытка, а в присутствии Киры превращается в изощренную экзекуцию.

Вилена всю дорогу стонет, закатывает глаза и изящно прикладывает ладонь то ко лбу, то к напудренной щеке, тщательно изображая из себя светскую львицу в полуобморочном состоянии. И, конечно, куда же без:

– Какой позор. Что скажут соседи?

– Ви, ты бездарная актриса. Тем более отца здесь нет, можно не стонать. А то у меня складывается впечатление, что он подобрал тебя на порностудии. – Теребя кончик светлой косы, смотрю в глаза мачехи. Кира хрюкает в кулачок, стараясь не засмеяться, а лицо Вилены от красных пятен не спасает даже слой косметики.

– Да как ты смеешь?! – задыхается она от возмущения, царапая ногтями шею. – Я… Я…

– Отцу расскажешь? Вперед. Он уже и так у меня все забрал, еще и твоим обществом «наградил» в придачу. Уже ничего не страшно.

– Я это просто так не оставлю, – шипит Ви. Ей так идет. Сразу видно, змея змеей. А я, словив свой кайф от ее эмоций, отворачиваюсь к окну.

В клинике прохожу унизительный осмотр у женского врача и получаю справку о своей невинности специально для папы. Их вроде как даже официально не существует, но чего не сделаешь ради самого Каменского?

Потом мы ждем результаты анализов, которые, к досаде Вилены, подтверждают, что я совершенно здорова.

– А ты чего не сдала? – обмахиваясь стопкой листочков иду к выходу. – Вдруг тоже… заразная, – хихикая, сбегаю в машину.

Она садится в салон уже не так изящно. Хлопает дверью. Поражаюсь невозмутимости водителя. Я бы за такое обращение с техникой уже послала.

Чтобы не скучать в дороге, достаю Олежу вопросами.

– А вот если, к примеру, ты ключи потерял, а тебе ее завести надо. Как ты это сделаешь?

– Зачем вам такая информация, Анна Вадимовна? Ваш отец имеет свое категоричное мнение насчет женщины за рулем.

– Мне просто интересно. Это же получается, надо электронику взламывать, да? – не отстаю от него.

– Вы точно хотите поступать с Гнесинку? – смеется Олег, но, сжалившись, делится со мной некоторыми тонкостями, как можно открыть машину, если нет ключа, а она нашпигована современными микросхемами. Запоминаю. С памятью у меня всегда хорошо было.

– Олег, останови у торгового центра. Мне срочно нужен антистресс. А ты остаешься здесь! – Вилена тыкает в меня пальцем.

Они с Кирой уходят, а мы с охранником синхронно вздыхаем. Это надолго.

– Кушать хочу, – жалобно смотрю на него.

Олег заказывает нам немного еды прямо в машину. Я потом сама скажу отцу, чтобы вернул ему деньги. Перебираюсь прямо по салону на переднее сиденье и открываю коробочку с ароматной горячей лапшой удон, пропитанной специями и соком овощей. На удивление, Олег не отстает, и его грубые пальцы вполне умеют держать палочки.

Мы едим, и я продолжаю, беззаботно улыбаясь, тянуть из него информацию по машинам. Если папа думает, что я сдамся, то он очень сильно ошибается. Забыл, что характером я в него.

Через два с половиной часа я уже хочу пи́сать. Олег тоже нервничает. Ему надо съездить в лицей за моей новой формой.

– Если ты сейчас же не отведешь меня в туалет, я испорчу тебе сиденье, – ерзаю и сжимаю ноги. Мне уже больно от чувства переполненности внизу живота.

– Ладно, но я зайду с вами.

– Да ради бога! Только, умоляю, пойдем быстрее.

Спасибо тем людям, которые строили этот ТЦ! Туалет обнаруживается на первом этаже. Наплевав на то, что Олег и правда входит со мной в дамскую санитарную комнату с кабинками, ныряю в свободную и стону не хуже Вилены.

Как хорошо-о-о…

Возвращаемся к машине. Мачеха и сводная сестра с кучей пакетов наперевес топчутся рядом.

– И где вас носит? – фыркает Ви. – Почему мы должны тут стоять и ждать?

– Я же вас ждала почти три часа. Переживете.

Занимаю место рядом с Олегом. Пусть Кира едет с матерью.

Охранник доставляет нас домой, помогает занести пакеты и уезжает, рыкнув мотором так, что даже у меня мурашки по рукам побежали. Он сильно опаздывает из-за этих куриц. Они, как две обезьянки, крутятся перед зеркалом, хвастаясь друг перед другом нарядами, будто в магазине не насмотрелись.

Беру себе из холодильника питьевой йогурт и скрываюсь в комнате. Папа звонит, я намеренно сбрасываю. Не хочу с ним говорить, и вообще, у меня планы! Осталось дождаться форму, чтобы узнать, в какой лицей меня определили и какую краску для волос выбрать сегодня.

Устраиваюсь на кровати в обнимку с гитарой. Глядя в потолок, перебираю струны, продолжая игнорировать звонки и сообщения от отца.

Олег возвращается с двумя вешалками, на которых под непрозрачными чехлами висит форма, и пакетом с книгами.

Снимаю чехлы. Что тут у нас?

Черная юбка, исчерченная белыми полосками, создающими крупную клетку, белые блузки с длинным и коротким рукавом, свитер приглушенного красного цвета. Миленько.

Рассматриваю логотип и сразу лезу в интернет, чтобы изучить это учебное заведение. Я про него слышала. Туда мечтают попасть многие ребята из моего окружения, только не я. Мне нравится мой лицей культуры и искусства, я в нем с пятого класса проучилась, пока отцу не пришла в голову мысль, что мне хватит и это все несерьезно.

Захлопнув крышку ноутбука, копошусь в своем тайнике со всякими запрещенными в нашем доме штуками. Достаю краску для волос и отправляюсь в ванную. Долго вожусь перед зеркалом, потом аккуратно по инструкции промываю прядки и любуюсь делом рук своих. Я теперь под цвет новой формы. Основная масса волос осталась моего цвета, а спереди чередуется несколько разноцветных полосок – красный, белый, черный. Немного мрачновато, но мне нравится. В конце концов, моя творческая душа требует самовыражения!

Наблюдаю, как машина отца въезжает во двор затемно. Он отпускает водителя, идет в дом. Я быстро выключаю свет у себя в спальне, создавая видимость, что уже легла спать. Ви наверняка сейчас будет жаловаться ему, как я нехорошо себя вела в машине и обидела ее, бедную-несчастную.

Забравшись под одеяло, сначала читаю книжку, как только слышу шаги за своей дверью, выключаю телефон и зажмуриваюсь, уползая глубже под одеяло.

Отец входит, чувствую, как смотрит на меня. Подходит к кровати, садится и гладит ладонью по ноге.

– Глупая моя девочка, – вздыхает он и просто сидит рядом, как делал в детстве, когда мне было страшно, только сейчас спиной, и я, высунув нос из своего укрытия, наблюдаю за ним. Обнять хочется, но не стану. Иначе он подумает, что я сдалась, а это не так.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон, а утром просыпаюсь раньше будильника. Умываюсь, наношу макияж поярче и надеваю форму. Ничего так смотрится. В меру расклешенная юбка напоминает модный сейчас стиль корейских девочек. К ней выбираю рубашку с длинным рукавом, все еще прохладно, а вместо туфель надеваю белые кеды с короткими носочками.

Рюкзак собираю согласно расписанию, «забыв» положить пару учебников.

Спускаюсь.

Интересно, отец найдет время, что отвезти меня или опять придется ехать с Олегом?

– Что это? – А вот и папа. – Что опять у тебя на голове, Анна?

– Новая прическа, – хлопаю тяжелыми от туши ресницами. – Тебе нравится?

– Нет! Мне не нравится! И твой боевой раскрас тоже! Ты решила меня опозорить? Или сорвать свой первый учебный день? Даже не надейся. Умываться! – указывает рукой в сторону ванной комнаты, расположенной на первом этаже.

– И не подумаю. Я целый час рисовала стрелки.

– Я сейчас сам за три секунды их смою. Умойся!

– Нет, – сложив руки на груди, упрямо смотрю на него.

– Боже, какой позор. За что? За что мне все это? – На заднем фоне умирающим лебедем стонет Ви.

– Анна.

– Папа!

– Ладно, – вдруг сдается он, – поехали. Ты увидишь, как девушки одеваются там, и тебе станет стыдно.

– Тебе же не стыдно лишать дочь мечты, – ворчу себе под нос, проскальзывая мимо него.

К лицею подъезжаем в диком, искрящемся напряжении. Сейчас любое неосторожное слово – и его взорвет. Я знаю, поэтому сижу тихо, как мышка, и рассматриваю дорогие машины на парковке. Мы встаем с ними в ряд. Отец открывает мне дверь и подает напряженную руку.

Послушно вкладываю свою ладонь в его и выхожу, щурясь от теплого весеннего солнышка.

Под смешки и косые взгляды прохожу через двор, поднимаюсь по ступенькам и попадаю в просторный холл с большими напольными цветами в стильных горшках, автоматами с водой и диванчиком.

К нам бежит миловидная женщина в строгом костюме, а за ее спиной я цепляюсь взглядом за очень знакомую фигуру.

Только не говорите, что это ОН. Ну не-е-ет…

Максим.

Он не один. Его друг, смеясь, показывает на меня кивком. Мой спаситель оглядывается. Мы встречаемся взглядами. Отчего-то мое сердце нервно подпрыгивает к горлу при виде ссадин на его лице, а он мажет по мне равнодушно и, хмыкнув, просто отворачивается.

Не узнал? Он правда меня не узнал? Или ему стало стыдно за мой внешний вид?

Почему-то становится обидно. Говорят же: «Спас – значит несешь ответственность». Мне его ответственность даром не сдалась, но можно было бы подойти и сказать «Привет». А он просто ушел и даже не оглянулся.

Глава 5

Анна

Женщина оказывается куратором старших классов. Она быстро рассказывает мне, что у них и как, и берется проводить до кабинета, где по расписанию у нас сейчас должен быть урок.

– Одну минуту, – просит отец, разворачивает меня к себе за плечи. – Олег остается на территории, – говорит тихо. – Давай без глупостей, малыш, – заправляет мне за ухо цветную прядь. – Вечер обещаю посвятить только тебе. Хочешь?

– Правда? – Сердце радостно подпрыгивает. За такое я даже готова временно прекратить на него обижаться.

– Если ты сегодня не сожжешь лицей, то да, правда, – подмигивает он. – Поужинаем вне дома, в кино сходим. Не помню, когда в последний раз был в кино, поэтому выбор фильма с тебя.

– Договорились! – подпрыгиваю на месте.

Подкупил? Определенно! Но я очень по нему скучаю и по нашим совместным вечерам. Если отец успевает вернуться домой к ужину, то там все портит Вилена одним своим присутствием. А теперь мы еще и ругаемся часто. Вдруг без этой безмозглой курицы выйдет договориться с папой?

Размышляя о своем, поднимаюсь за куратором в кабинет. Она заходит первой и, как принято в таких заведениях, приглашает меня встать вперед перед всем классом. Отсюда открывается отличный обзор, и я успеваю бегло осмотреться. Форма не помогает скрыть ни классовые различия, ни характер. Сразу видно тех, кто учится за грант, а кто первая стерва. Маникюр, макияж, украшения… А еще знакомые лица. Пару местных девчонок я точно видела на деловых ужинах отца. И смешки как-то сразу прекращаются, стоит Анастасии Сергеевне назвать мою фамилию.

– Анна Каменская будет учиться и сдавать экзамены вместе с вами, – заканчивает свою речь куратор.

– О-о-о, – раздается гул по классу. Только Максим, не впечатлившись, отводит от меня свой равнодушный взгляд светло-зеленых глаз.

– Дочка металлургического короля, – довольно произносит парень, сидящий спереди перед моим невольным спасителем. – А на фотках в сети ты другая, – нагло пялится на мои ноги.

– Выбирай любое свободное место, Анечка, – игнорируя его выпад, говорит мне куратор.

Окей. Я не люблю последние парты, но сейчас специально иду по тому ряду, где сидит болтливый незнакомец. Красиво, от бедра. Он приоткрывает рот в тот момент, когда я уже совсем близко. Сглатывает, облизывается и получает удар раскрытой ладонью по нижней челюсти под подбородком.

– Мкх-мкм… – мычит, зажав рот обеими ладонями.

Из его наглющих глаз брызжут слезы. Больно, понимаю.

– Упс, – наклоняюсь к нему, уперев ладошки в парту, – бедняжка, – вздыхаю, глядя в злющие глаза. – В следующий раз карандашик тебе подарю, чтобы ты свой длинный язык смог в рот без травм укладывать. А то смотри, что случается, – еще раз картинно вздохнув, спасибо урокам Ви, хоть где-то пригодились, сажусь на средний ряд недалеко от Максима.

Он поворачивает ко мне голову и внимательно смотрит несколько секунд. Щурится, будто пытаясь вспомнить. Пока не помогаю ему. Машу пальчиками, отворачиваюсь и достаю тетрадь. Учебника по экономике у меня с собой нет.

Преподаватель зачитывает лекцию, я делаю вид, что записываю. Планы на вечер – это, конечно, хорошо, но прямо совсем бунт отменять я не собираюсь. Просто градус разрушительных последствий решаю снизить.

На первой же перемене меня окружает несколько девчонок. Та самая стерва, что я отметила сразу, и ее свита. В ЛКИ тоже такие есть, не ново, не оригинально.

– Даша, – представляется брюнетка.

– Аня, – протягиваю ей руку. Удивленно моргает и пожимает мне пальцы.

– Авдеева не сожрала тебя за такую расцветку? – рассматривает мои веселенькие прядки.

– Авдеева – это кто?

– Директриса. Ее сын, кстати, – щебечет Даша, – в нашем классе учится.

– Надеюсь, это не тот, который язык прикусил, – бормочу себе под нос. Хотя… Может, оно и к лучшему? Быстрее вернусь в свое любимое учебное заведение.

– Нет. Это так, – машет рукой. – Макс другой. Его сложно не заметить. Глазки у мальчика красивые очень. У нас по нему половина лицея сохнет, – смеется она. – Остальные распределились между Севером, Калужским и Матвеем. Еще есть близнецы Кириленко в параллельном, но там все сложно. Сама потом поймешь.

– Как ты сказала? Макс? – Остальных я как-то пропустила мимо ушей.

– Угу, – беззаботно продолжает она вводить меня в курс дела. – Полное имя Максимилиан, но все его зовут просто Макс.

Супер. Выходит, с его мамой мы уже успели познакомиться. Кажется, я знаю, как вылететь отсюда быстро и почти безболезненно. Надо просто показаться ей на глаза. Уверена, эта женщина, в отличие от своего сына, провалами в памяти не страдает.

Девчонки продолжают говорить, перебивая друг друга. Я так понимаю, самыми «дорогими» до этого дня здесь были они. По крайней мере, в нашем классе. Теперь им интересно заполучить меня в свою компанию. Только неинтересно мне, и, получив исчерпывающую информацию всего за десять минут, забегаю в следующий кабинет и утраиваюсь за первой партой крайнего ряда рядом с девочкой в прикольных круглых очках.

– Привет. Ты не против? – кладу рюкзак на стол.

– Нет. А ты чего к своим не идешь? Они спереди не сидят.

– А у меня здесь своих пока нет. Я присматриваюсь. А сидеть сзади просто не люблю. Как зовут?

– Яся, – мило улыбается она. – А ты Аня, я помню. У тебя нет учебника? – замечает, что я достала только тетрадь и ручку.

– Я сегодня так быстро собиралась, половину забыла.

– Не страшно, – пожимает плечами. – У нас многие носят один учебник на двоих. Так проще, – и перекладывает свой на середину.

– Спасибо.

Она мне нравится. Светло-русая, кареглазая, очень милая. От нее прямо веет теплом. Если не выгонит, я с ней, пожалуй, и буду сидеть. Очень комфортно и даже интересно. Она помогает мне разобраться с новой темой, которую дает нам преподаватель. Тихонечко поправляет в моментах, где я делаю ошибки. А после урока ведет в столовую, где можно найти все, что моей душе угодно. Накидываю в тарелку сбалансированный обед согласно своей диете.

– Балет? – заглядывает мне в тарелку Яся.

– Не совсем. Современная хореография с его элементами. Пойдем, я тебе видео покажу.

Садимся с ней за свободный столик. На мобильнике открываю ролики с последнего отчетного показа и разворачиваю к ней.

– Ух ты, – смотрит наше шоу. – Какая растяжка.

– Ничего так. – За Ясиной спиной раздается голос.

ЕГО проклятый голос, который начинает меня бесить! Да что он вообще себе позволяет? То игнорирует меня, то пялится в мой телефон без разрешения.

Девушка вздрагивает, поворачивает к нему голову, и мой мобильник глухо падает на стол.

– Максим, – выдыхает она.

А это, похоже, то, о чем говорила мне Даша. Только Макс не смотрит на нее, он смотрит на меня.

– Да она это, я тебе говорю. Привет. – Рядом со мной падает наглое тело и стаскивает из тарелки мини-морковку. – Никита из параллельного. Мы за тебя в драку вписались возле клуба. Аня, значит. – А я ему не представлялась. Макс, наверное, рассказал. – Как дела?

– Ник. – Еще один незнакомый голос. Рядом с ним появляется девушка с длинной толстой косой на плече. Улыбка парня тут же меняется. Он гладит ее пальцами по руке. – Это кто?

– Новенькая. Мне из-за нее нос разбили, а ты ворчишь и дуешься, карамелька. А я тебе правду говорил.

– Я, пожалуй, пойду. – Поесть спокойно все равно не дают. Забираю свой телефон, отодвигаю стул. – Насчет драки, – смотрю на «карамельку», – он тебе правду сказал. Они спасли меня тогда. Спасибо, Никита, – улыбаюсь парню, косясь на Макса.

Хоть бы одну эмоцию выдал. Нет же! Продолжает с каменной мордой стоять и пялиться на меня, как на памятник древней архитектуры. Только от его взгляда колени внезапно становятся ватными и к щекам приливает жар. Плохой признак. Надо бежать от него и вообще держаться подальше. Вон Яся по нему сохнет. Ему хватит!

Бросив тарелку на столе, иду к выходу и затылком чувствую, что шаги, раздающиеся за моей спиной, принадлежат ЕМУ.

Резко разворачиваюсь, врезаюсь в твердое тело, отскакиваю от него, как мячик, и, недовольно сопя, встречаю очередной фирменный взгляд светло-зеленых глаз.

– Ты мне должна кое-что, – склонив голову на бок, заявляет Авдеев.

– Премию за спасение выписать? – нервно выпаливаю. – Я папе скажу…

– Я хочу получить ответ на свой вопрос, – перебивает он.

Делает один-единственный шаг в мою сторону, и дышать становится нечем. Его парфюм забивает все запахи и лишает пространство вокруг нас кислорода.

– На к-какой? – пытаюсь вспомнить, но в голове бултыхается желе вместо мозгов. Капец, приплыли!

– Чего хотели от тебя те ублюдки?

– Тебя это не касается, – отрицательно качнув головой, позорно отступаю.

– Ты ошибаешься, недоразумение. Я нажил себе проблем из-за тебя. Мне кажется, я имею право знать, за что пострадал.

Глава 6

Макс

Красивая, аж зубы сводит. Тогда в темноте не разглядел, а сейчас ее лицо в паре сантиметров от меня, и я могу рассмотреть детали. А посмотреть есть на что. Если смоет эту дебильную краску с волос, которая все портит, и слишком яркий макияж, наши пацаны начнут стелиться к ее ногам. Один только упрямый взгляд зеленых глаз и мягкие даже на вид пухлые губы заставляют гормоны радостно танцевать джигу. Как вообще можно быть такой стервой при такой внешности? Это напоминает фильм ужасов, когда у самой невинной героини к концу за спиной оказывается топор.

Чуть не посмотрел, не прячет ли она нечто такое у себя за спиной.

– Я слушаю, – требовательно смотрю ей в глаза.

– Для глухих повторяю. – Аня встает на носочки и разделяя слова, выдыхает мне в лицо: – Тебя. Это. Не. Касается! – шарит рукой по рюкзаку, достает из маленького кармашка чупа-чупс и вкладывает мне в руку. – Говорят, сладкое от стрессов помогает. Скушай конфетку, – обаятельно улыбнувшись, отступает спиной вперед.

– Засунь себе ее… – сжимаю зубы до противного скрежета и чупа-чупс в кулаке.

– Фу, какой невоспитанный. А еще сын директора, – хихикает эта стерва, разворачиваясь и сбегая от меня на лестницу.

– Ар-р-р! – тихо рыча, швыряю леденец на пол.

– Крепись, Макс, – хлопает по плечу ржущий Север.

– Зато конец учебного года будет веселым. – Из столовой выходит Платон. Тоже улыбается, обнимая свою девушку. – Тебя когда из-под ареста выпустят? – давит на больное. – У меня игра в пятницу, а на следующей неделе у Севера с Мэтом бой.

– Блин, вас опять друг против друга поставили? – Я аж притормаживаю.

– Да это так, показательное выступление, – успокаивает он. – Придешь?

– Как всегда, – пожимаю плечами.

Когда меня пугало наказание матери? В детстве если только, просто напряг дома раздражает. Возвращаться не хочется. А на остальное пофиг абсолютно. Однажды мать смирится с тем, что я не принадлежу ей и имею право на собственную жизнь. А пока, тихо завидуя Платону, что они с Соней живут отдельно, топаю в кабинет.

Девчонка сидит на первой парте с нашей Ясей. Она прикольная, добрая очень, но как-то сама по себе, хотя ее никто никогда не обижал. Даже Киреева со своими подружками. Родители вроде профессора какие-то, занимаются разработкой вакцин за границей, а она здесь живет и учится под присмотром бабушки и гувернантки. И чего Каменская к ней прибилась? Шла бы в наш серпентарий, ей среди них самое место. Она легко переплюнет и Дашку, и Соболеву из параллельного.

Прожигаю спину блондинки взглядом. Чувствует, поворачивается, посылая мне очередную милую улыбку. Ну кукольная же совсем…

Отворачиваюсь. Плевать! Пусть ее подберет кто-нибудь и мучается, я от своего главного принципа отступать не собираюсь. Девушки из лицея не мой вариант.

Дальше у нас физкультура. На улице тепло, и препод гонит нас во двор. Разминаемся, потом легкая пробежка, а после нее сдача нормативов. Для парней вертикальные отжимания с упором ладоней в перекладины, для девочек сегодня скакалка.

Мы работаем в два подхода, пока они там скачут. После первого все мокрые, и большая часть парней скидывает с себя майки на соседние брусья.

– Ну что вы делаете? – закатывает глаза препод. – Не май же еще.

А солнце припекает, будто он самый. Погода точно в этом году с ума съехала, но нам нравится. Торс быстро высыхает на свежем воздухе, и мы идем на второй подход. Север под восхищенными взглядами девчонок красуется своими натренированными мышцами, к нему присоединяется Платон, и они синхронно, лицом к лицу, поднимаются и опускаются. Их девушки, Этель и София, считают вслух.

– Ну молодцы, молодцы, спортсмены, – хвалит их физрук, – но можно было пафоса поменьше, – ставит им зачет. – Авдеев, гоу, – кивает мне.

Нахожу себе пару. Так получается быстрее. И че мы с первого раза не доперли? Девчонки наши уже отстрелялись, точнее, отскакались. Теперь наблюдают за нами, не отвлекаясь даже на гаджеты.

Мне отсюда хорошо видно Аню. Она забралась на рукоход, состоящий из множества ступенек, свесила оттуда ноги и наблюдает за происходящим, болтая ими в воздухе. Свалится же, глупая!

Спрыгиваю с брусьев, получив свою галочку в журнал. Глотаю немного воды из бутылки и вешаю майку на шею. Сейчас остыну, надо одеться.

Со стороны рукохода раздается визг. Все оглядываются, а я срываюсь к ней, прежде чем успеваю это понять.

Сказал же, свалится!

Оттуда летали уже, поэтому мы им не пользуемся. Он дебильный, его менять будут.

– Ты зачем туда полезла?! – орет на нее препод.

– Тот же вопрос, – снова заводясь до черных точек перед глазами, ловлю ее за талию и по своему торсу аккуратно спускаю. – Ты специально это делаешь?! – ору на нее. – Я больше не буду тебя спасать!

– А я и не просила, – складывает на груди руки. – У меня все было под контролем.

– Аня, Каменская, ты как? Не поранилась? – Меня оттесняет преподаватель. – На верхние ступеньки нельзя вставать ногами, это опасно.

После установки этого рукохода один из лицеистов сверзился и сломал ключицу. Препод отхватил нехилый штраф, вместе с ним тот, кто это оборудование закупил и допустил к установке, а скандал с родителями учащегося замяла моя мать.

Эту фигню должны демонтировать на днях, а Каменской обязательно надо было туда залезть! Инстинкта самосохранения ноль!

Преподаватель бегло осматривает Аню, а я ухожу в душевые. Парни догоняют, хвалят за хорошую реакцию и опять подначивают, что она у меня такая потому, что девчонка нравится.

– Жалко просто дуру, – отвечаю им, намыливая гелем для душа тело и волосы.

– Да ладно, – не отстает Север. – А то мы слепые и не видим, как между вами искрит.

– Тёмыч, отвали! – перекрикиваю шум воды, смывая с себя пену.

Ныряю в полотенце в раздевалку и быстро привожу себя в порядок. Выхожу уже в обычной форме. Поправляя воротник на рубашке, сворачиваю в общий коридор, ведущий к классам. На одном из подоконников сидит белобрысое недоразумение и шмыгает носом. Мазнув по ней взглядом, прохожу мимо. Уже поднимаюсь по лестнице, как, психанув на себя, разворачиваюсь и возвращаюсь к ней.

– Чего ревешь?

– Я не реву, – гордо вскидывает свой милый носик, а в красивых глазках стоят слезинки. Спрятать их у нее не получается.

– Испугалась? Я же поймал. А не я, так Север бы успел. У него тоже реакция хорошая, – подбираю слова.

Не умею я успокаивать.

Рядом с Аней на подоконнике лежит телефон. Он вздрагивает от вибрации. Она поднимает его, легким движением пальца разблокирует экран, вчитывается в пришедшее сообщение и отворачивается к окну, чтобы я не видел, как те самые застывшие слезы все же скатываются по ее щекам. Но я видел и… растерялся.

Глава 7

Анна

Вот чего он стоит и дышит мне в затылок? Раздражает только! А противные слезы все текут и текут. Обязательно надо было при нем разреветься?

Вытираю следы временной слабости кулаком, разворачиваюсь и сбегаю, больно толкнув его плечом. Макс ничего не сказал и за мной не пошел. Хоть здесь у него ума хватило.

Забегаю в преподавательский туалет и смотрю на себя в зеркало. Тушь немного размазалась, а так ничего критичного. Промокнув щеки прохладной водой, стараюсь привести себя в порядок. Через пять минут лишь покрасневшие глаза выдают, что я плакала.

На следующий урок опаздываю. Преподаватель отчитывает, но обещает, что в первый раз наказания не будет. Яся дает списать то, что я пропустила, и тихо спрашивает, что случилось. Делиться с ней мне тоже не хочется. Она хорошая, но я как-то сама разберусь. Зачем девочке мои проблемы?

Взгляд Авдеева прожигает мою спину через весь класс. Дальше от него – только в коридор. С ним сел симпатичный сероглазый мальчик, кажется, тот самый Север, о котором он говорил. Тоже косится на меня и что-то втирает другу. Макс смешно фыркает и отворачивается к окну. Дышать сразу становится легче, но лед за шиворот я бы все равно закинула. Там скоро ожог будет такими темпами.

После занятий на крыльце меня встречает Олежа.

– На, – молча вручаю ему свой рюкзак и иду к парковке.

– Анна Вадимовна, – догоняет он. – Отец до вас дозвониться не смог.

– Правильно не смог. Я трубку не брала. Отвези меня в ЛКИ, – и добавляю: – Пожалуйста.

– Анна Вадимовна, он улетел в срочную командировку, – оправдывает его начальник охраны.

– Мне все равно. – А в носу опять предательски щиплет. – Ты отвезешь? Мне нужно встретиться с одним из преподавателей.

– Отвезу, – вздохнув, Олежа двигает наш «Крузер» с места.

Через час останавливается на парковке моего родного учебного заведения. Я только выскочила из машины, а уже чувствую эти запахи огромной работы и диетической еды.

Улыбнувшись охраннику, бегу в танцкласс. У нашей группы занятия уже закончились, но преподаватель всегда задерживается, чтобы просмотреть видео репетиции, внести мелкие корректировки.

Открыв скрипучую в петлях дверь, заглядываю внутрь. Так и есть. Строгая, подтянутая женщина с плотно стянутыми на затылке темными волосами и идеальной осанкой сидит на скамейке с ноутбуком и ничего не видит вокруг. Пробегаю по паркету, сажусь рядом с ней и тоже смотрю в экран. Губы преподавателя слегка вздрагивают в подобии улыбки.

– Что у тебя с волосами? – тихо спрашивает она.

– Экспериментирую, – пожимаю плечами.

– Это ужасно, Анна. Девушка твоего уровня не может себе позволить опускаться до такого. Зачем ты здесь? Твой отец забрал документы.

– Забрал, но я не могу без танцев. Вы же знаете. Можно я тут тихонечко позанимаюсь, пока не пришли девочки со второй смены? Обещаю, я не буду мешать, а отец уехал опять. Он и не узнает.

– Он убивает в тебе талант. Я ему так в глаза и сказала! А он забрал папку с документами и ушел. Что за манеры?

Улыбаюсь. Моя тезка, Анна Валерьевна, никогда не боится высказывать свое мнение родителям учеников, а они у нас тут тоже очень разные. Есть дети депутатов и известных профессоров. Для нее они все равны, и мы тоже, пока не докажем, на что способны без денег своих родителей. Здесь нельзя купить себе оценку. Ты либо вкалываешь, либо вылетаешь. И других вариантов просто нет.

– Я собиралась на обед. Зал полностью в твоем распоряжении.

Она закрывает ноутбук и красивой походкой буквально парит над паркетом к выходу. Бывших балерин не бывает, это про нее.

Подключаю телефон к портативной колонке, выбираю музыку для сольника, который я готовила весь прошлый год, но так и не успела выйти с ним на показ. Сначала просто слушаю, разминаясь и вспоминая движения. Они легко даются с закрытыми глазами.

Включаю трек сначала и ухожу в отрыв, делая высокие прыжки и сложные развороты. Мне кажется, что я дома. Сейчас, в эти секунды, пока звучит музыка, а под ногами паркет, мне максимально хорошо. Тело пластично двигается. Дыхание подчиняется мне. Все эмоции собрались в середине живота, и, как учила Анна Валерьевна, я выпускаю их не в слезы, а в движения, в музыку, в зал. Финалю танец, красиво опустившись на паркет и закрыв голову руками. Слышу, как хлопают в ладоши. Плавно поднимаю голову. Преподаватель.

– Это тот танец, что ты хотела мне предложить на смотр сольных проектов? – Она проходит и садится на пол напротив меня.

– Да. На случай, если бы пролетела с Гнесинкой. Только теперь это не имеет никакого значения. Отец хочет, чтобы я училась в Лондоне. Можно я буду иногда приходить, пока не закончу лицей?

– Аня, ты должна показать его комиссии. – Она будто меня не слышит.

– Зачем? Да и как? Я ведь не учусь здесь больше! Они не станут меня смотреть! Даже не допустят! – встаю и нервно кружу на месте.

– Я поговорю. Мы покажем этот танец директору. Аня, ты не имеешь права бросать это! Ты одна из моих самых талантливых девочек за последние пять лет. Ты должна была показать мне его раньше. Я бы сразу тебя на сольник отправила.

– Мы бы не успели, Анна Владимировна. А отец не стал бы слушать. Он все решил. Если бы вы только разрешили мне приходить…

– Приходи. После своих уроков приходи, и мы будем репетировать. У тебя ведь есть цель? Что я вам говорила об этом? Легко не бывает ни в одном деле. Настоящий успех – это работа до кровавого пота.

– А если не допустят? – снова опускаюсь на пол.

– Ты будешь знать, что сделала все, что от тебя зависело. Это лучше, чем жалеть о том, что даже не попыталась, Анна. Все. Жду тебя завтра в это же время. И не забудь форму.

– Спасибо, – чуть не обняла ее. Анна Владимировна не любит таких сантиментов.

А мне так хорошо стало. Я буквально порхаю по коридорам и лестнице к выходу. И слезы высохли, и узел в животе развязался. Так хочется показать отцу этот танец. Если бы он только посмотрел. Вдруг передумал бы и позволил мне попробовать поступить. Это ведь тоже не так просто. В Гнесинку съезжаются абитуриенты не только из области, много талантливых ребят едет со всей страны, мечтая попасть именно в это учебное заведение, а пройдут единицы. И я могу не оказаться среди них. Вот тогда… Тогда был бы запасной вариант с хореографическим, а если не пройду и туда. Только после этого я бы согласилась на Лондон. Это было бы честно!

Олег с непроницаемым лицом везет меня домой. Он больше часа просто так просидел в машине. А как дядя думал? Быть нянькой весело? Последнее я ему еще обеспечу, но точно не сегодня.

Он завозит меня домой и, кажется, выдыхает. Избавился.

Забегаю в гостиную. В душ ужасно хочется. Пока летала по паркету, вспотела и приятно устала.

В комнате всю форму отправляю в стирку и сразу закрываюсь в ванной.

– Хорошо-то как, – выдыхаю, открыв воду.

Краска с волос смывается при помощи специального шампуня, другую решаю не наносить ради целых нервных клеток своего преподавателя по танцам. Надо еще в музыкальный класс обязательно заглянуть, поздороваться.

Строя планы на завтрашний день и надеясь вечером поиграть на синтезаторе, выхожу, завернувшись в полотенце, открываю свой шкаф и… моя челюсть неприлично шмякается о пол. Это, простите, что?! Где вся моя одежда? Где мои любимые штанишки с медвежатами? Что это за однотонные костюмчики бабы Маши?! А-а-а-а!

– Ви! – визжу, выскакивая в коридор, едва не уронив на пол полотенце. – Вилена! Никого? Хм… – заглядываю к младшей сестре, в комнату отца, в гардеробную. – М-м-м, гардеробная! – Губы растягиваются в нехорошей улыбке.

Значит, ты решила посягнуть на святое? На штаны с мишками! Ладно.

Ищу ножницы у нее на трюмо и тщательно, с особым кайфом режу на лоскутки все самые дорогие платья, блузки и штаны. А за мишек все ее дизайнерские сумки летят в окно прямо в колючие кусты роз, которые она так любит.

Возвращаюсь в комнату, не глядя выгребаю все из своего шкафа и уношу к ней на кровать. Пусть сама носит, раз ей так нравится. Больше все равно нечего.

Завалившись на свою кровать, захожу на сайт любимого магазина, заказываю одежду со срочной доставкой и оплачиваю картой, зная, что отцу обязательно придет оповещение. Жалко, штанишек таких больше нет. Я нашла с котятами, но это же не мишки.

Обняв любимую плюшевую игрушку, смотрю фильм и жду, когда привезут мой заказ, и продолжаю игнорировать звонки отца. Он занят! Вот и пусть не отвлекается от своих важных дел.

Курьер появляется буквально через два часа. За его спиной стоит удивленный Олежа.

– Ты уверен, что хочешь посмотреть на нижнее белье, которое я купила? Оно милое. Есть с ежиками, а есть с кружевом. Тебе какое больше нравится?

Уши охранника наливаются краской. Курьер с пунцовыми щеками принимает от меня щедрые чаевые и, юркнув мимо Олега, бегом двигается к воротам.

– Анна Вадимовна, это лишнее, – цедит сквозь зубы моя нянька.

– Вот и я так думаю. Кстати, Олег, а мое наказание позволяет мне привести в дом новую подругу? Ты ее видел сегодня. Милая такая, в очках.

– Я уточню у вашего отца.

– Окей. Поможешь донести до комнаты? – киваю на свалку из пакетов на полу.

– Конечно, – собирает все.

Из одного из них и правда выпадают трусы с ежиками. Я не врала. Вообще это… как его? А, вспомнила, моветон! Проще недоговорить или чуть перефразировать, чем потом вспоминать, где ты облажался.

Олежа, тихо матерясь, быстро поднимает мое нижнее белье с биркой очень крутого бутика, нервно запихивает его в пакет и несет покупки наверх. Ставит на пол у стены в моей комнате и, еще раз с облегчением выдохнув, уходит. Очень быстро уходит. Смешной.

Пока я разбираю вещи, меряю особо понравившиеся мне штанишки или футболку, в коридоре появляется жизнь. Слышны голоса сестры и мачехи. В предвкушении концерта подхожу ближе к двери и тихонечко считаю:

– Раз, два, три, чет…

– Аня!

Глава 8

Анна

Ви фурией влетает в мою комнату и напарывается на довольную улыбку. Замирает с открытым ртом и искаженной в ярости гримасой на идеально сделанном лице.

– Ну, – помогаю ей очнутся. – Чего орала-то? Я тут и все прекрасно слышу, – сложив руки на груди, рассматриваю мачеху.

– Что ты наделала? Ты знаешь, сколько все это стоит? Ты понимаешь, что такие платья я больше не достану, они были в единственном экземпляре?! – переходит на ультразвук. От ее визга ушам становится больно. – Ты испоганила все мои сумки!

– То есть сделала ровно то же самое, что ты сотворила с моей одеждой. Вломилась в мою комнату, набила мой шкаф непонятными тряпками. Вот теперь сама их и носи.

– А я говорила Вадику, что ты не оценишь. Неблагодарная, избалованная соплячка! Лондон ей не нравится! Новый гардероб от лучшего дизайнера столицы не подходит! Тебя не в лондонский университет, тебя в интернат надо! Для трудных подростков. Пусть тебе там мозги вправляют.

– А без тебя плачет половина публичных домов Рязани, но я же молчу. – Меня бьет от нервной дрожи, но я стараюсь держать лицо и впиваюсь ногтями в кожу ладоней, чтобы не сделать то же самое с лицом мачехи.

– Я скажу отцу, ты поняла меня? Я сейчас же скажу отцу и буду настаивать на твоей отправке в интернат. Неуправляемая!

Ви хлопает дверью и сваливает. Падаю спиной на кровать прямо в кучу одежды, стучу кулаками по матрасу и бессильно рычу в потолок. Достала. Кто бы знал, как эта стерва меня достала! Псевдоинтеллигенция, которая и нормальной книги-то в руках никогда не держала. Вот что мужчины находят в таких курицах? Там же одна извилина в голове, и та, чтобы уши не падали. Неужели они все и правда думают только тем, что у них в штанах?

Ужасно думать так об отце. Но я правда его не понимаю!

Встаю, ищу старый альбом и снова забираюсь на кровать, притянув к себе плюшевого мишку. Отец собрал в него для меня фотографии мамы. Вот она красивая. Утонченная и такая настоящая. В кремовом легком платье или теплой шубке всегда элегантна и притягательна. Добрый взгляд, искренняя улыбка и почти нет косметики. Вот такую женщину я бы приняла рядом с отцом. Он заслуживает большего, а не эту… Ви!

В груде новой одежды настойчиво звонит телефон. Раскапываю его и долго смотрю на экран, но все же решаю сжалиться и беру трубку.

– Привет, пап, – устраиваюсь удобнее, отложив альбом с фотографиями в сторону.

– Ты почему трубку не берешь? Я весь день тебе звоню, – начинает с наезда.

– Ты меня обманул. Ты обещал сегодняшний вечер мне!

– Аня. – Его голос смягчается. – Анют, так вышло. Мне пришлось срочно улететь.

– У тебя всегда срочно, пап. Работа превыше всего, а я подожду. А потом улечу в Лондон или в какой-нибудь интернат во Владивостоке, чтобы не раздражать Ви, и можно будет вообще про меня забыть. Нет дочери – нет проблем!

– Ты не права, малыш. Я только и делаю, что думаю о тебе. О твоем будущем.

– А не надо о будущем, папа! Мне отец сейчас нужен. Сейчас, понимаешь?! – хлюпаю носом.

– Анютка, – папин голос просаживается и хрипит, – дочь, я люблю тебя больше всего на свете.

– Я больше тебе не верю… – смахиваю слезы с щек.

– Малыш, на одном из комбинатов произошло ЧП. Я обязан быть здесь сейчас. Две недели, максимум три – и я буду дома. Мы сходим с тобой и в кино, и в кафе, – начинает он.

– Значит, чтобы у меня появился отец, должно произойти ЧП? – Накатившая истерика сменяется обидной злостью.

– Аня, не дури! Не дури, слышишь меня? – Отец начинает нервничать.

– Я поняла, пап. Пока, – сбрасываю.

Он звонит еще и еще. Сначала прячу телефон под подушку, потом и вовсе выключаю. В мою комнату фурией влетает мачеха и пытается вручить свой телефон. Не беру. Ставит его на громкую. Чтобы не слышать отца, прячусь с головой под подушку и прижимаю ее к ушам. Звуки становятся глухими и булькающими, ничего невозможно разобрать. В тишине и темноте слезы льются нескончаемым потоком. Кусаю губы, сжимаю зубы, прикусываю до боли язык, но ничего не помогает. Вся моя семья – это отец. И вот я действительно очень его люблю, а он… Он любит Ви и свою работу.

Мысль о ЧП не выходит у меня из головы. Она почему-то плавно трансформируется в мысли о Максе, но я не могу ничего понять. Устало засыпаю прямо в груде одежды. Среди ночи вяло поднимаюсь, чтобы выключить свет, и снова забываюсь беспокойным сном.

Встаю на рассвете. Под глазами отеки, они опять красные, на губе свежая ранка, и настроение в заднице.

Лениво умываюсь, леплю патчи, чтобы снять отек, и достаю свой синтезатор. Подключаю его к портативной колонке и, ударив по клавишам, играю «Free As A Bird» от Омара Эйкрама. Она разносится по комнате легкой, но грустной мелодией, отражая лишь часть того, что творится у меня внутри, но так захотелось именно ее, что я позволяю себе окунуться в эмоции этой композиции. Творчество всегда спасало меня от одиночества. Танцы и музыка… В этом часть меня, часть моей души.

– Ты время видела?! – Неожиданно передо мной вырастает Ви. Я и не слышала, как она вошла.

Мачеха грубо выдергивает шнур из колонки и зло сверкает в меня заспанным взглядом.

– Выйди из моей комнаты. – У меня нет сил с ней ругаться.

– Ты не представляешь, как меня достали твои капризы! – шипит она и со злостью дергает инструмент со стойки. Тащит его к окну.

– Не смей! Не смей, Ви! – подскакиваю, но спотыкаюсь о стойку и вместе с ней падаю на пол, царапаясь о заглушки на металлических ножках. – Ви!

Она открывает окно и с садистским удовольствием швыряет мой синтезатор со второго этажа. Я отсюда слышу, как он разбивается о плитку во дворе.

– Ненавижу тебя! Я тебя ненавижу! – ору на нее.

– Переживу, – захлопывает окно. – Скорее бы он уже дел тебя куда-нибудь. Я хоть высплюсь.

Забыв про патчи и наплевав на обувь, босиком сбегаю по ступенькам, вылетаю на улицу под свои окна. Ко мне уже бежит Олег, а я нервно начинаю собирать осколки пластика и отлетевшие от такого удара клавиши. Он помогает, с искренним волнением поглядывая на меня.

– Это можно починить? – сев на узорчатую плитку, смотрю в одну точку.

– Я не знаю, Ань, – тихо и без официоза. – Может, купим новый после занятий? Уверен, отец не будет против.

– Мне не нужен новый. Мне нужен этот! Отец подарил мне его после победы на конкурсе в восьмом классе. Тогда он еще позволял мне играть.

– Понял. Я попробую узнать насчет ремонта. Вставай, – поднимается сам и протягивает мне руку.

Цепляюсь за его пальцы, он подтягивает, а я, не выдержав, прижимаюсь к крепкой, твердой груди мужчины и реву ему в футболку. Просто потому, что хотя бы ему не все равно сейчас. Просто потому, что хотя бы он оказался рядом.

Олег забирает с собой то, что еще недавно было музыкальным инструментом, а я возвращаюсь в дом, чтобы собраться на занятия.

В машине еду молча. Мне пусто и тяжело, словно на плечи положили по паре кирпичей. Телефон включаю. Начинают приходить уведомления о пропущенных звонках от отца, следом сообщения. Не читая, смахиваю их с экрана, но телефон вдруг начинает звонить. Пугаюсь и роняю его себе под ноги. Нахожу. Снова отец. Заношу его в черный список. Он звонит Олегу, тот тактично извиняется и обещает перезвонить позже.

Паркуется возле лицея. Помогает мне выйти.

– Выше нос, Анют, – подмигивает он. На белой футболке начальника охраны еще не высохли следы моих слез.

– Я тебе футболку испортила, – извиняюсь в тоскливой улыбке.

– Ерунда. Не натвори ничего сегодня, – просит.

– Не обещаю. – Пожав плечами, плетусь на занятия. Олежа остается во дворе с местной охраной.

Мне нужен Макс. Больше никто не поможет. Мне почему-то кажется, что он не откажет. Ищу, пока не чувствую его взгляд на себе. Так смотрит только он, и я безошибочно поворачиваю голову в правильном направлении.

Решительно иду к парню. Смотрит на меня, как на букашку. Надменный засранец!

– Мне нужна твоя помощь, – с ходу озвучиваю, зачем подошла. Его идеальная бровь приподнимается в удивлении. – Пожалуйста.

– С чего вдруг я опять должен тебе помогать? – складывает на груди сильные руки.

– Ты же хочешь получить ответ на свой вопрос? Если поможешь, все узнаешь. Только не плачь, если мы вляпаемся в совсем не детские неприятности. – Мои губы растягиваются в провокационной улыбке, а тело само копирует и его позу, и даже вздернутую бровь.

Это вызов, ударяющий прямо по его самолюбию. Он его теперь из принципа примет.

– Стерва, – усмехается зеленоглазый любимчик всех местных девчонок. – Я согласен. Рассказывай, чем помочь надо.

Глава 9

Анна

Договариваемся встретиться после второго урока и спокойно пообщаться. Сейчас здесь шумно, народа много вокруг, да и до звонка осталось буквально три минуты.

Сажусь к Ясе. Она, как всегда, сосредоточенно записывает в тетрадку тему урока, а я ни одной буквы разобрать не могу. Перед глазами так и стоят раскуроченный синтезатор и довольная рожа Вилены. Надо было все-таки оставить на ее идеальной коже пару сочных царапин. Никогда не дралась, тем более с девочками, но ей врезать хочется.

Поворачиваюсь, смотрю на Макса. Он листает ленту в телефоне, тоже особо не вслушиваясь в слова преподавателя. Чем дольше я на него смотрю, тем больше сомнений у меня вызывает правильность такого решения. А к кому еще обратиться? Не к тому же придурку, который пускал на меня слюни, а весь следующий день ходил с распухшим языком.

Так странно получается, что я вроде со всеми перезнакомилась, но больше всего из парней общалась именно с Авдеевым, парнем, который больше всего меня раздражает!

Максим не смотрит на меня как на кусок мяса. Ему просто любопытно узнать, за что он попал за решетку. Справедливо ведь. И договориться можно без страха, что потребует от меня чего-то эдакого, что на уме у всех парней нашего возраста. Девушку во мне он не видит. Кто бы мне объяснил, почему я в этом так уверена…

Все! Прочь сомнения! Я не намерена отступать!

После второго урока на большом перерыве народ тянется в столовую, а мы с Максом идем против общего потока в другую сторону. Он уводит меня в тот самый закуток, где я при нем позорно разревелась. Забирается на подоконник, опирается спиной на стекло и ждет объяснений.

Передергиваю плечами, сбрасывая с себя мурашки от его очередного фирменного взгляда, и подхожу на пару шагов ближе.

– Что за таинственность, недоразумение? Ты хочешь кого-то убить? Если что, в киллеры я не нанимаюсь, – поднимает ладони.

Хоть бы улыбнулся, что ли. Мне было бы легче.

– Уже струсил? Не ожидала, – наклоняю голову на бок, снова перенимая его манеру общения.

– Слушаю тебя, – кладет руки на колени.

– Помоги мне сбежать от моего охранника. Мне надо выйти за территорию лицея незамеченной до конца занятий.

– Сложно. Местные не выпускают без подтверждения от преподавателя, – заявляет он.

Черт! Этого я не знала. Обвести вокруг пальца одного Олега еще можно, а вот сразу трех опытных мужиков, которые не отходят со своих постов и правда сложновато.

– Не поверю, что здесь все такие прилежные ученики и никто никогда не сбегал с уроков, – бросаю ему очередной вызов.

– Почему? Сбегали. – Макс пожимает плечами, продолжая бесцеремонно меня разглядывать. Выдерживать его взгляд становится все сложнее, и я начинаю отводить свой в окно, делая вид, что там ну просто шикарнейший вид. – Понадобится помощь Севера и Платона. Без них не выйдем.

Да господи, хоть самого президента! Лишь бы мы свалили отсюда сегодня же.

– Макс, у тебя водительские права есть? – забыла сразу спросить.

– Есть. Тебе зачем? – Ему становится любопытно.

– Выведи меня отсюда и узнаешь.

– Окей. Пошли поедим, я с парнями заодно перетру, – спрыгивает с подоконника.

– Только давай в столовую не вместе, – морщусь, представляя, какие тут же поползут слухи.

Он только поржал надо мной, но пошел вперед. Посчитав до тридцати под урчание собственного желудка, тоже иду в столовую. Авдеев уже сидит со своими друзьями и таскает кусочки запеченного куриного филе из тарелки Севера.

Беру себе такой же кусочек и к нему немного зеленых овощей. Нахожу Ясю и сажусь к ней. Очень хотела позвать новую подругу в гости. Устроили бы с ней маленький девичник, посмотрели фильм в пижамах, поболтали о чем-то, кроме уроков. Мне кажется, ей это нужно больше, чем мне. Но планы резко изменились.

После третьего урока Макс затаскивает меня в мужской туалет. Север и Платон выгоняют из него мальчика помладше нас на пару лет и закрывают дверь.

– Смотри, – делится планом Платон. – Я отключаю камеры, Тёмыч уводит охранников от поста. У вас будет минут пять, чтобы проскочить. Потом подключается резервное питание, камеры врубаются. Да и охрана поймет, что ничего страшного не случилось, и вернется на пост.

– Звучит просто, – стою, опершись бедрами о раковину.

– Только звучит. Есть еще вариант – перелезть через забор на заднем дворе, но с той стороны можно ноги переломать, если неудачно спрыгнуть.

– Оттуда до парковки далеко. Олег слишком хорошо меня знает и быстрее ваших сообразит, куда бежать и кто все это устроил, – улыбаюсь им. – Так что у нас максимум три минуты в том случае, если тебе, – киваю на Артема, – все же удастся его увести. А камеры зачем отключать?

–Чтобы о вашем побеге узнали как можно позже. Куда собрались хоть? Макс?

– Сорри, но этого я вам сказать не могу, – развожу руками в стороны, отвечая за Авдеева. Он кивает на сомнения друзей.

Так интересно наблюдать, как за него искренне беспокоятся. Я такой дружбы между парнями еще ни разу не встречала.

Договариваемся провернуть все на следующей перемене и расходимся, снова делая вид, что я не с ними.

Чем ближе наш побег, тем больше меня потряхивает от адреналина и бесит абсолютное спокойствие Макса. У меня тут судьба решается, можно сказать, а он опять чатится с кем-то в телефоне и улыбается, как обожравшийся кошак!

Со звонком Север и Платон первыми покидают класс, утянув с собой своих девчонок. Вовлеченных в мой план становится все больше. Лишь бы получилось. Пожалуйста, пусть у них… у нас у всех сейчас все получится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.