Кирилл Ликов
Борей

Глава первая. Вместе

Кий вскочил с кровати как ужаленный, одним неуклюжим движением целуя спящую жену и влезая в штаны.

– Опоздал! – шептал он, одеваясь. – Опоздал!

Вчера он пришел из рейда, и их встреча с Варварой переросла в бурную страсть почти до полуночи, отчего охотник проспал свое стандартное время подъема.

Варвара открыла один глаз, потом второй, посмотрела на часы.

– Киюшка, ты умом тронулся?

– Опаздываю! – выпалил парень. – На собрание у главного волхва опаздываю!

– Ты на часы смотрел? – изогнулась крутая бровь девушки.

– Угу, половина восьмого!

– И?

– Говорю же, опоздал, проспал!

– Милый, ты не в рейд собираешься, а на собрание, – терпеливо объясняя, проговорила тысячница, – причем, кстати, вместе со мной, а собрание начинается в десять.

– В десять? – глаза тысячника округлились.

– Именно в десять, – кивнула девушка, – так что снимай штаны обратно и плюхайся в мои объятия.

Кий подошел к столу, открыл ежедневник, сверился с расписанием на сегодняшний день, с реальным временем, выдохнул и повалился в кровать прямо в одежде.

– Штаны снимай! – притворно прокричала на него Варя и сама их стащила.

Борьба за штаны переросла в бурные объятия и поцелуи. И, надо сказать, настолько бурные, что к началу совещания они все-таки опоздали.

Собрание было большое. Допущено было много народу – не только высшее руководство, но и старейшины и главы ремесленных гильдий. Вопрос касался многих людей, если не всех разом. Зал собраний вмещал уйму народу, до двухсот человек.

– Все вы думаете, зачем я вас собрал здесь? – спросил главный волхв, расхаживая взад-вперед перед собравшимися. – Сейчас нет ни войны, ни каких других явных угроз для Китежа и сел с деревнями, чтоб устраивать какое-то экстренное заседание, да притом с такой кучей народу. Правильно?

Люд зашумел, зашептался, но явного неодобрения никто не высказал.

– Я вот хочу спросить у вас, люди добрые, – продолжал меж тем Светоч Гостомыслович, – а хорошо ли вы живете, всем ли довольны?

– А чем быть недовольными-то? – подал голос Родегаст, вождь одного из селений лесовиков. – Война кончилась, а при мирном небе и жить хорошо.

– Все так считают? – спросил волхв.

Народ закивал, зашелестел, соглашаясь. Даже главный вождь Китежа Пересвет Святославович кивнул головой своей пресветлой.

– Хорошо, – согласился со всеми Светоч Гостомыслович, – а скажите мне, други мои, чем вы свои животы набиваете?

– Знамо чем, – был ответ ему, – мясом да консервами всякими.

– А консервы откуда берете?

– Известно откуда, из фабрик автоматических.

– А мясо?

– Охотой берем, – ответил Кий как глава охотников.

– А чем добываете? – не унимался волхв.

– Приводами своими стреляем.

– А приводы откуда к вам в руки попадают?

– Из автоматических фабрик.

– Вот, – ощерился остатком зубов главный волхв Китежа, – и получается у нас, что все мы зависим от автоматических фабрик. А кто-нибудь узнавал, много ли их у нас и хватит ли нам их на будущее, если мы начнем расширяться?

– Так они же сами себя могут воспроизводить, – пожал плечами Пересвет Святославович.

– Правда, – кивнул Светоч Гостомыслович, – только им для этого ресурсы нужны, а, по моим данным, их у нас осталось немного. Я правильно говорю, Славута Радович?

– Правильно, – подтвердил, вставая со стула, глава производителей, – куда уж правильнее. Запасов ресурсов для непрерывной работы имеющихся фабрик у нас хватит еще лет на семь; при экономном расходе – лет на десять. Но если будем расширяться и обрастать селами и деревнями, то больше пяти лет не протянем.

– У городских можно обменивать? – поинтересовалась Варвара.

– По моим данным, у них такая же беда, – ответил за Славуту Светоч, – с момента приземления первых колонистов не было выявлено ни одного большого месторождения полезных ископаемых, а кои небольшие и были открыты нами или горожанами, подходят к концу. Судари мои, мы на пороге ресурсного коллапса.

– Это ты, волхв, преувеличиваешь.

– Да, это случится не завтра и не послезавтра, – продолжил Светоч Гостомыслович, – но это случится, и у нас не так много времени, чтоб найти месторождения и их разработать. Поэтому предлагаю выделить группу разведчиков совместно с производственниками, дабы они начали искать места рождения нужных нам ресурсов. Можно это делать совместно с Городом, так как они в этом также заинтересованы. А можно и без. Вот для обсуждения этого я вас всех сюда и пригласил.

– А зачем нам Город? – искренне удивился вождь Родегаст.

– Мы уже старались без них во всем обойтись, да Кощея прозевали, – ответил Светоч Гостомыслович, – хочешь еще чего пропустить?

– Не, нам и первого раза за глаза хватило.

– А с другой стороны, – продолжал волхв, – у них техники много, нам она нужна будет. Мыслю я послать экспедицию на север.

– Почему так далеко? – настала очередь удивляться воеводе Пересвету Святославовичу.

– Я тут с Древославом погутарил, так он мне чуток истории местной открыл, кою почерпнул у своих псевдов, – проговорил Светоч. – Тут когда-то большая цивилизация была, они и руды всякие разрабатывали; возможно, именно они истощили закрома земли, и поэтому мы не можем найти хоть какого мало-мальски пригодного месторождения.

– А на севере?

– А на севере цивилизаций не было, слишком уж холодно, вот там и могут быть нужные нам ресурсы.

– А если их там нет? – вставила свою «половину денежки» Варвара.

– У нас еще есть юг, восток и запад, – улыбнулся волхв, – и не меньше пяти лет на поиски, но нужно с чего-то начать, и я предлагаю начать с севера. Кто супротив, поднимите руку.

Супротив никого не нашлось. Если не знаешь, где искать, то все равно, откуда начинать поиски.

– А пошлем кого? – поинтересовался Кий, небезосновательно надеясь, стать избранным.

– Сначала нужно организовать переговоры с Городом, а уже потом будем определяться с кандидатурами.

– И кто будет говорить с Городом? – поинтересовался Пересвет Святославович.

– У меня только два кандидата на должность посла, – ухмыльнулся волхв.

– И кто же они? – посмотрел на волхва воевода.

– Ты да Кий.

– Я? – удивился тысячник.

– Только у вас с Пересветом Святославовичом есть в городе высокопоставленные друзья, через кого можно обратиться к руководству.

– Ну у Пересвета Святославовича – это понятно, – возражал Кий, – но у меня-то откуда такие друзья?

– А начальник караульной службы, богатырь Алексей Попович, – это, по-твоему, не высокопоставленный друг?

– Тю, – всплеснул руками парень, – нашли тоже высокопоставленного военного, ты, Светоч Гостомыслович, сам можешь связаться с их мэром Утиным.

– Могу, – согласился волхв, – но тогда руководство Города будет знать о нашей большой заинтересованности и цену за свои услуги назначит неадекватную. А вот если предложение поступит от кого-то своего, и тут появимся мы, то сможем заключить договор на равных условиях.

– Все ты интриги плетешь волхв, – улыбнулся Пересвет Святославович, – ты еще с псевдами заключи договор и позови в экспедицию.

– А это мысль, – указательный палец правой руки вознесся ввысь к потолку.

– Им-то это зачем? – удивилась Варвара. – У них же нет автоматических фабрик, им ресурсы не нужны.

– Зато у них есть лучшие колдуны и чародеи. Да и делают же они как-то свои доспехи для тех же волколаков. Можно предложить и посмотреть реакцию. Если не согласятся, значит, где-то у них свое месторождение есть, а следовательно, можно будет искать свое где-то рядом. Но сейчас перво-наперво нужно поговорить с Городом. Кий, вызывай своего друга и объясняй ему нашу идею.

– А почему не Пересвет Святославович? – удивился решению тысячник. – Через министра обороны чай это легче будет сделать.

– Легче, но мы, как я и говорил, сразу покажем свою заинтересованность, а это приведет к удорожанию непомерно услуг за помощь.

– Не того вы для дипломатической игры нашли, – вздохнул Кий.

– А ты нам не для дипломатической игры нужен, – успокоил парня волхв, – ты, самое главное, ненароком в разговоре со своим другом урони про планируемый поход, и все. Поверь мне, как только информация просочится наверх до городского руководства, так они сами сюда с предложениями своими дипломата зашлют.

Утро следующего дня застало тысячника уже облаченным в бронекостюм. Солнце только решилось показать свой краешек из-за горизонта, а его лучи уже отразились от полированной брони человека, запирающего за собой дверь в землянку. Землянкой это можно было назвать, только смотря снаружи. Внутри же домик был оборудован по современным технологиям. Там было все, что нужно для жизни человека: и санузел с душем и биотуалетом, и кухня с электроплитой, электрическим чайником и другим электрическим оборудованием, включающим такие гаджеты, как мультиварка, пароварка, кухонный комбайн и другие кухонные приборы. Стену небольшой гостиной украшал широкий, почти во всю стену, плазменный визор, покрытый толстым слоем пыли. У Китежа были несколько информационных и развлекательных каналов, но Кий не желал тратить и так очень немного своего личного времени на такую дурость, как просматривание телевизионных программ. А вот замок на входной двери в свое время парень поменял. Многие лесовики оставляли электронные замки, узнающие хозяина по голосу, сетчатке глаза, отпечатку пальца, но он предпочитал механический, открываемый ключом. Так проще и безопасней. Электронная прошивка может полететь, и тогда попасть в дом без чужой помощи будет проблематично, а металлический ключ – это надежно.

Кий отошел от землянки, остановился, оглянулся, поправил притороченный привод и снова продолжил путь. Еще совсем недавно, он, выходя из дома в рейд, первым делом здоровался со своей командой, со своей четверкой бойцов, которые заменяли ему и друзей, и семью. Но сейчас он отправлялся в путь один. Все его бойцы полегли смертями храбрецов в войне с Кощеем, и теперь он остался один. Новая должность не обязывала его ходить в рейды, и он не стал собирать новый отряд. Его уговаривали взять любую группу свободных охотников как кортеж, но он отказался. Какой он к черту начальник отдела ресурсодобытчиков, если сам до Города дойти не сможет? Никакой.

Тропка ложилась под ноги мягко, словно не тропинка, а устланный ковром пол землянки вождя. Идти было легко и приятно, тем более Кий не боялся сбиться с пути и заблудиться. По этой дорожке он в свое время находил столько сотен верст, что мог сейчас путешествовать с закрытыми глазами. По сторонам можно было смотреть изредка, стараясь не привлечь внимания больших хищников, таких как пещерный медведь и саблезубые тигры. Псевды тут почти не водились. До войны с Кощеем они еще сюда забредали в поисках дичи, но после воцарения среди них бывшего колдуна Древослава и чародейки Елены Премудрой, ироды, как они сами себя называли, приутихли и перестали вредить людям. Ну, по крайней мере, не проявляли открытой агрессии. Вокруг расстилался привычный Лес.

Утро Алексея Поповича было стандартным на протяжении многих уже лет жизни. Оно мало чем отличалось от курсантских годов и уж точно не отличалось от времен богатырства ранних классов. Да, он теперь был богатырь четвертого класса, начальник караульной службы Города, но, как и прежде, словно богатырь седьмого класса, вставал рано утром по будильнику, когда солнце только озаряло верхушки самых высоких небоскребов. Спать он ложился рано, когда в жилых секторах отключали свет. Но вчера его разбудил вызов по секретному каналу радиосвязи, известному только ему во всем Городе. Вызвать по этому каналу его мог только один человек, и он к горожанам не относился.

– Да? – ответил Алексей.

– Нужно встретиться, срочно, – донесся из рации голос Кия.

– Когда?

– Сегодня у первого рубежа вашей контрольной полосы.

– Откуда придешь?

Два воина не использовали слов-паразитов или каких-нибудь лишних слов, их речь была минималистической по-деловому.

– От Юшковца – по тропке, сворачивать не буду, если только из-за форс-мажора, но тогда предупрежу.

– Время?

– Примерно восемь утра, плюс-минус десять минут.

– Хорошо, я буду.

Алексей встал, позавтракал, экипировался в бронекостюм и пошел на встречу. В отличие от обычного бойца, начальнику караульной службы не было тяжело выйти за ворота Города. У него всегда была причина: проверка периметра и контрольной полосы. Передвигался богатырь медленно, не торопясь. Нельзя было дать повод караульным на стенах. Начальство всегда все делает не торопясь. Это подчиненные носятся словно угорелые, ибо всегда есть что-то недоделанное или что-то нужно исправить, а начальству спешить некуда, оно медленно все проверяет, зато досконально. Еще с курсантских времен Алексей помнил анекдот: хорошо вам, сударь богатырь пятого разряда: рот закрыли – и рабочее место убрано. Тогда он над этим смеялся, а сейчас, нужно признаться, все так и было. Правда, этот анекдот не учитывал целого вороха бумаг, заполняемых богатырем, но для подчиненных все выглядело именно так. А бумаг было действительно предостаточно. Это караульный утром пришел на пост, вечером ушел – и знать про всякие бумажки ничего не знает. Когда Алексей был караульным, он так и нес свою службу, без всякой бюрократии. А тут прошел мимо караульного – напиши бумажку, сделал замечание – напиши бумажку, не сделал замечание – напиши бумажку. Любой шаг проверяющего был снабжен определенным регламентом, который непременно нужно было заполнить. Поэтому Алексей Попович очень любил такие вылазки, как сейчас, когда можно было забыть про всякую бумажную волокиту и отдаться всем своим естеством делу.

Нынешние рубежи и линии обороны Города сильно отличались от тех, какими они были, когда Алексей еще был обычным командиром караульного отряда. Тогда было три стены, и все, не считая пары километров выжженного Леса вокруг внешней стены. Сейчас же местность вокруг Города была нашпигована всякими умными гаджетами слежения, мимо которых ни один волколак незамеченным не проскочит. Стен поставили семь, что расширило границы чуть ли не в два раза. Жилой осталась, правда, только внутренняя часть, какой и была до штурма, но зато охранных территорий стало намного больше. Теперь все внешнее пространство между стен и два километра возле крайней стены было нашпиговано минными полями и датчиками движения. А сами стены были усеяны автоматическими пушками, работающими без человеческого управления и реагирующими на любое несанкционированное движение в их зоне контроля. Все несущие караульную службу на стенах бойцы и их командиры имели отклик «Свой», встроенный в бронекостюмы, а тем, у кого такого отклика не было, соваться на контролируемую территорию было равносильно смерти.

Алексей прошел за седьмую, последнюю, стену и аккуратно, по встроенному навигатору минных полей, добрался до края Леса, где его должен был ожидать друг. Нужное Алексею место никак не выделялось на фоне остальной стены Леса. Деревья как деревья, кусты как кусты. И только он знал, что за деревьями этими и кустами начинается, а для кого и заканчивается, тропка лесовиков из Юшковца. При его подходе одни из кустов дернулись. Незначительно, еле заметно, но все же. И кто другой бы уже побежал в ту сторону, расправив свои объятия для встречи с другом, но только не богатырь Алексей Попович. Все в этой жизни может случиться. Ты туда с объятиями, а оттуда стая волколаков или Змей Горыныч о пяти головах выходит. Караульный с юности осторожности учится.

– Здесь? – настроившись на нужную частоту, спросил Алексей.

– Тута, – ответил Кий и снял режим мимикрии, – сорок градусов правее.

Алексей увидел очертания лесовика, почти полностью скрываемые листвой. Даже без мимикрии тысячник разведки ухитрялся прятаться профессионально. Два воина стояли напротив друг друга, один – на выжженном поле под нужды Города, второй – в своем родном Лесу. Оба статные, уже не юноши, но еще и не старики, умудренные сединой. Если бы не война и не их подвиги, сейчас бы оба были небольших званий. Кий вряд ли бы дорос до сотника, а Алексей бы имел свой шестой класс, положенный не за уникальные заслуги перед Городом, а по истечении определенного срока службы. Лица у обоих воинов были молодыми, но уже обветренными войной и жизнью. Их можно было бы счесть за братьев, неродных и даже неблизких, так седьмая вода на киселе, но борода Кия сразу выдавала в нем лесовика, а обитатель Леса никогда не может быть братом чисто выбритому горожанину.

Отличались и бронекостюмы. На фоне расфуфыренного офицерского среднего доспеха, положенного старшему офицеру караульной службы, легкий доспех Кия, хоть и «обросший» с новым званием лишней толикой брони, все равно смотрелся хрупкой игрушкой. Старшим офицерам как Города, так и Леса положено было индивидуально прорабатывать частички своих доспехов. Поэтому на Алексее был ламеллярный доспех и остроконечный шлем с глухой маской, обладающей только тонкими щелями-глазницами. Но поверх этого костюма был брошен тонкий слой волокна, изображавший капюшон с плащом. А не скрытые плащом части были украшены страницами из устава караульной службы. Кий же больше теперь походил на чудище лесное. Только небывалыми усилиями сборной команды программистов лесовиков и горожан удалось сотворить сплав легкого бронекостюма и маскировочного одеяния снайперов «Леший». Теперь тысячник Кий таскал бронекостюм, состоящий из одних лоскутов, больше напоминающий кучу листвы, чем человеческий силуэт, и без мимикрии тяжело различимый в Лесу. Щели глазниц на его слегка выпуклой маске были полукруглыми и подсвечивались желтым огнем. Тварь болотная, не иначе, а не человек.

– Чего случилось у вас в Лесу? – без предисловий и игр в дипломатию, спросил Алексей.

– А почему это что-то должно было случиться? – удивился Кий. – Может быть, я просто соскучился и решил тебя повидать?

– Мозг мне не пудри, – ухмыльнулся горожанин, – ты про меня вспоминаешь, только если тебе что-то нужно и никак иначе.

– Раскусил, детектив удов, – осклабился лесовик, – но в данный момент это не у нас что-то случилось, а у вас не случится.

– Это как? – не понял караульный.

– А вот так, – ответил разведчик, – у нас в Лесу дело серьезное затевают, а вы ни сном, ни духом об этом.

– Поясни.

– Ты сначала ответь мне, как у вас с ресурсами? – тянул волколака за хвост Кий.

– Ты имеешь в виду материал для производства на автоматических фабриках? – уточнил Алексей.

– Догадливый.

– Да вроде все работает в штатном режиме.

– А долго оно еще сможет работать в таком режиме?

– Кий, ты решил, что я тебе по дружбе наши секреты выдам? – прищурившись, посмотрел на друга горожанин.

– Нет, – покрутил головой лесовик, – я решил тебе выдать наши секреты, но для этого мне нужно знать, что вы в таком же положении, как и мы, иначе получится не так, как я хочу.

– А как ты хочешь? – пристально посмотрел в глаза собеседнику Алексей.

– По-честному, – пояснил Кий, – понимаешь, после той войны с Кощеем, когда мы и вы сражались бок о бок, было бы неразумным давать преимущество только одной стороне. И если у вас дела так же, как у нас, то мои сведения помогут вам не отстать от нас, но если же у вас сейчас над нами преимущество, то тогда моя информация только усугубит начинающийся разрыв, а это плохо. Вот для определения нужности моей информации я и пытаюсь выведать у тебя некоторые данные. Только не говори, что начальнику караульной службы Города неизвестны нюансы внутренней политики и достатка ресурсов.

– А ты не боишься, что я скажу тебе неправду, чтоб выведать твою секретную информацию? – поинтересовался Алексей.

Шорох в кустах сразу привел в движение два привода. Стволы уткнулись в шуршащий куст, и зверек, желающий отправиться куда-то по своим делам, тут же передумал и решил остаться на месте, а еще лучше замереть и даже не дышать.

– Не боюсь, – покрутил головой лесовик, – если бы я тебя не знал, то не подумал даже явиться сюда, но мы с тобой немало пережили вместе и потому меня ты обманывать не будешь. Возможно, что-то утаишь, что считаешь недолжным доносить до ушей лесовиков, но обманывать, точно не будешь.

– Ладно, уговорил, чертяка языкастый, – кивнул немного растроганный словами друга Попович, – открою тебе тайну, которую обычным горожанам даже знать не положено. С ресурсами у нас плохо, точнее, с запасами ресурсов. Лет на пять нам еще хватит, но вот потом придется или искать месторождения, или закрывать производства.

– Вот у нас все то же самое почти, только запасов лет на семь, а посему Светоч и другие главы наши собирают экспедицию на север для поиска ресурсов. Это тайна, но ваши правители могут ненароком об этом узнать и поставить перед нашими ультиматум о вашем участии. Если что-то найдется, то пользоваться добычей будут все на равных условиях и никто не сможет выдвинуться вперед.

– Я помню, еще недавно мы с тобой обеспечивали взаимодействие наших правительств в войне против Кощея, а сегодня ты предлагаешь мне опять ненароком подтолкнуть наших руководителей к сотрудничеству?

– В прошлый раз плохо вышло? – удивился словам Кий. – Да если бы не мы с тобой, тут давно бы уже правил Кощей и повсюду бегали псевды, а мы лежали глубоко в земле или были бы рабами у этого Бога.

– Вышло тогда хорошо, – кивнул Алексей, – будем надеяться, что и сейчас выйдет все так же хорошо.

– А чего плохого-то может выйти? Это же не война, а совместная экспедиция, – пожал плечами лесовик, – да и делать для этого много не надо, нужно только обмолвиться при начальстве, что есть такая информация, а дальше они сами все сробят.

– Хорошо, – сдался Алексей Попович, начальник караульной службы Города, – я выдам эту информацию руководству, а там видно будет. Даже если это какая-то ваша ловушка против нас, она не принесет нам больших проблем. Если что, мы сами организуем ресурсные экспедиции.

Не прошло и половины дня после разговора тысячника лесовиков с начальником караульной службы Города, как на секретный канал радиосвязи Светоча Гостомысловича поступил вызов. Старик смотрел с нескрываемой улыбкой на мигающий светодиод радиоприемника, обозначавший требовательный звонок из Города. Еще утром он отключил звук. Все, что хотел услышать волхв и что мог сказать мэр, не было нужно обговаривать по радиоэфиру. Это стоило обсуждать воочию. Поэтому Светоч Гостомыслович с легкой ухмылкой смотрел на надрывающийся светодиод радиостанции и, дождавшись его отключения спустя двадцать минут, отправился давать распоряжения по поводу встречи гостей. Мэр Города Петр Утин будет в Китеже не позднее двух часов. Слухи об экспедиции – это одно, а вот не отвечающий при этом главный волхв Китежа – это совершенно другое. Можно было бы обсудить все и по радиосвязи или через колдунов, но, по стариковский привычке, Светоч предпочитал разговор «глаза в глаза». Он любил видеть эмоции собеседника, его отклик на произнесенные слова. Так надежнее. Обезличенный разговор по радиосвязи, а тем более через других людей, колдунов и чародеев, не давал полной картины, что так любил Светоч Гостомыслович. Его предположение сбылось: Петр Утин во главе небольшого, но отлично снаряженного эскорта стоял под воротами Китежа уже через один час сорок две минуты. Ничего так не кружит голову, как любопытство, ничего так не манит, как возможность что-то упустить.

– Что происходит, Светоч Гостомыслович? – это были первые слова зашедшего в зал совещаний мэра Города Петра Утина.

Ни тебе «здрасте», ни тебе «Как вы поживаете» – сразу с порога рукой за два рога.

– А что, собственно, происходит? – напялил на лицо искреннее удивление главный волхв Китежа.

– Как что? – опешил мэр Города. – До меня дошли слухи, что вы готовите экспедицию за ресурсами. Причем втайне от нас!

– Сударь Утин, – улыбнулся Светоч в свою седую бороду, – с каких это пор вас стали интересовать наши экспедиции, али вы сами такие периодически не предпринимаете?

– Предпринимаем, – кивнул Петр, – впрочем, как и вы, но это никогда не было тайной. А тут я узнаю об экспедиции через восьмые руки, и то мне говорят, что информация была получена неофициально. Что вы задумали?

Зал для собраний и совещаний Китежа больше напоминал капище, чем внутренние покои одного из нетиповых зданий. Тут не было ни столов, ни стульев, ни даже скамей, только два круга резных колонн. Внутренний – из дюжины и внешний – из двадцати четырех штук. Внутренний круг на собраниях и совещаниях князей и старшин родов был для избранных, внешний – для лесовиков попроще, но все же приглашенных на мероприятия. Тут все переговоры велись стоя, и для горожанина никто не сделал исключения и не принес даже колченогого табурета. Но Петра Утина это не особо смутило, и он шагнул в центр, где, по привычке, стоял Светоч Гостомыслович.

– Много ли ты послал экспедиций и далеко ли? – поинтересовался волхв у мэра.

– А зачем мне далеко от Города?

– И как результаты?

– Ничего и лука мешок, – хмыкнул Петр Утин, – ничегошеньки. Складывается впечатление, будто мы находимся на тектонической плите с отсутствием полезных ископаемых и других нужных нам ресурсов.

– Нет, – вздохнул Светоч Гостомыслович, – ресурсы тут были, да только мы их перерабатываем быстрее их возрождения.

– А вы нашли богатое ими место? – прищурился мэр Города.

Волхв, ничего не говоря, кинул собеседнику запаянную капсулу. Он не сомневался, что горожанин ее поймает, но капсула была на всякий случай бронированная.

– Нефть? – посмотрев на содержимое, спросил Петр.

– Она самая, – кивнул Светоч, – немного специфичная, но при должной очистке имеет все нужные нам свойства.

– Нефть – это хорошо, – улыбнулся Утин, – это и еда, и одежда, и другая бытовая химия. Много ее там?

– По нашим подсчетам лет на двести.

– Тогда, если мы в доли, то на сто? – и это не было вопросом, а скорее утверждением.

– Двести.

– Как так?

– Мы делали расчеты на нас с вами вместе, – пожал плечами главный волхв Китежа.

– О как, – опешил от сказанного мэр Города.

– Но хватит всего на сто тридцать лет, – притворно вздохнул Светоч Гостомыслович.

– Почему? – последовал резонный вопрос Петра Утина.

– Потому что на этот каравай есть еще немало ртов, – раздался голос из-за неприметной двери, и в зал совещаний вошел Древослав собственной персоной, – вы не поверите, дорогой мэр, но наша Неврида тоже нуждается в ресурсах, хотя у нас не ваши стандартные фабрики, но и нам нужны ресурсы для производства.

– А он что тут делает? – опешил Утин.

– То же, что и вы, – улыбнулся довольный произведенным эффектом вождь псевдов.

– Это его подопечные нашли месторождение, – объяснил Светоч, – но они сами не могут его освоить, поэтому Древослав по старой, очень старой, памяти обратился ко мне с предложением разрабатывать его вместе, а я нечаянно допустил утечку этой информации до твоих ушей.

– А зачем вам мы? – прищурился Петр Утин.

– У вас в Городе много оборудования, нераспакованного еще со времен первых колонистов. Наши предки не думали о будущих временах и не брали его в свое время с запасом, – раскрыл карты волхв Китежа, – идея и место – Древослава, руки – наши, а оборудование – ваше, и мы все получаем запас нефти на сто тридцать лет. Меньше чем двести или сразу четыреста, но лучше, чем ничего.

Петр Утин задумался, но ненадолго.

– Как будем делить места в экспедиции? – после непродолжительной паузы спросил мэр Города.

– Поровну, – ответил Светоч Гостомыслович.

– На три части? – уточнил Утин.

– На две, – ответил Светоч, – Древослав пошлет только двоих колдунов.

– Почему так?

– А зачем больше? – проговорил вождь псевдов. – Псевды вам там не нужны, они такой тонкой работы исполнить не могут, а колдунов слишком мало, чтоб я с вами цельную дюжину отправлял. Наше дело было найти место, а разработать вы уж сами постарайтесь.

– Сколько людей планируется послать?

– Человек двести, – ответил Светоч, – я думаю, более не нужно для начала, а когда данные подтвердятся, можно и там большое поселение организовать.

– А я смотрю, вы тут без меня все продумали и решили, – прищурившись, Утин перевел глаза с волхва на вождя и обратно.

– А чего время-то терять? – ухмыльнулся Древослав.

– Скоро осень, а там и зима не за горами, – поговорил Светоч Гостомыслович, – куда мы отправляем людей, скоро будет холодно, и не стоит терять время. Людей мы оденем на зиму, но вот разработка и добыча с холодами и снегом могут осложниться, поэтому решили все просчитать заранее. Если бы мы сели только сегодня за стол переговоров, прения окончились бы с первыми заморозками. Дрались бы за каждый пункт, за каждую строчку в договоре.

– Это верно, – кивнул Петр.

– А теперь тебе, мэр, нужно всего лишь выделить несколько единиц оборудования и девяносто девять человек, – хохотнул Древослав.

– Почему не сто?

– Считать разучился? Откуда сто, если из двух сотен нужно вычесть двоих моих колдунов?

– Хорошо, а на чем доставлять людей будем?

– На нашей «Громовой птице», она уже заправлена и точно летает, – ответил волхв, – проверено полетом вам на помощь в недавнем сражении под стенами вашего Города.

– Прикрытие?

– А зачем?

– От тех же змеев! – Утин опешил от такой реакции на простейший вопрос о безопасности.

– Расслабься, мэр, – еще раз хохотнул Древослав, – без моего приказа ни один Змей Горыныч рта огнедышащего не откроет.

На обсуждение некоторых нюансов они потратили еще пару часов, но уже глобальные вопросы никто не обсуждал. Всем и так было все понятно.

Кий включил свой личный канал радиосвязи.

– Тут?

– Присутствую, – донесся голос Алексея Поповича.

– Слышал, экспедицию готовят?

– В курсе.

– Просился?

– Да.

– И я, – вздохнул Кий, – не взяли, сказали, что нужен тут. Я думал Варю хоть возьмут, если не назначат руководителем, но нет, ее тоже не взяли.

– Мы с Сашей тоже в Городе остаемся.

– Ну тогда мне не столь обидно, – хмыкнул Кий, – если уж вас с Несмеяной не взяли, значит, там, герои не нужны, а только работяги.

– Самооценка вернулась на место? – весело проговорил Алексей.

– Угу, ты мне ее вернул.

– С тебя магарыч.

– У вас там в Городе алкоголя нет?

– У нас он в Городе стандартный, произведенный на фабрике для лечебных целей, а у вас его руками с душой делают. Я до сих пор вспоминаю ту настойку на хрене, которой мы праздновали победу над Кощеем, как божественную амброзию.

– Уболтал, чертяка языкастый, – улыбнулся Кий, – будет тебе бутылка амброзии и не одна, и не одного вкуса. Ищи завтра посылку там, где мы последний раз встречались.

Это утро для Борея не отличалось от остальных. Заместитель начальника охраны Китежа давно не ходил в рейды и на охоту и всегда просыпался в своей кровати у себя дома. Так как он по праву рождения был китежцем, то и жил в небольшом доме внутри периметра стен, а не в землянке снаружи. Домик, правда, отличался от землянки только тем, что его не закапывали в землю, и все. Он также был типовым, изготовленным на стандартных автоматических фабриках. Домик был на одного. Хотя Борею было уже за тридцать, но спутницы жизни он до сих пор не нашел. А все почему? Потому что основной страстью Борея свет-Микулыча была работа. Много девушек хороших перебывало в его домике, но ни одна не задержалась надолго. Как бы ты ни была влюблена в человека, но если тебе приходится не только засыпать, но и просыпаться одной, ты долго не протянешь с ним вместе.

Зазвонил телефон. Дом Борея был одним из немногих в Китеже, где имелся личный, а точнее, все же служебный телефон.

– Борей Микулыч слушает.

– Борей Микулыч, – раздался в трубке голос электронного секретаря, – вам надлежит прибыть в приемную главного воеводы через два часа.

– Но у меня через час заступление на службу, – попытался возразить Борей электронной «говорилке».

– Тысячник Борей Микулыч, все ваши служебные дела отменены личным приказом Пересвета Святославовича, – ответил секретарь, – вам надлежит прибыть в приемную через два часа.

Больше информация не повторялась, и тысячнику пришлось бы, если, конечно, захотелось оспаривать далее приказ, говорить на фоне гудков в трубке. Борей был хорошим воином и подчинялся приказам, но он был при этом из лесовиков, в душе не переносящим Дисциплину. Прежде чем собираться в зал совещаний, а не на службу, он позвонил на эту самую службу и узнал, что действительно ему выдан внеплановый выходной личным приказом главного воеводы.

Ровно через два часа, минута в минуту, Борей Микулыч вошел в приемную Пересвета Святославовича.

– Входите, вас ждут, – после распознавания личности сообщил ему электронный секретарь.

В кабинете его ожидало два человека. Сам Пересвет Святославович и главный волхв Китежа Светоч Гостомыслович.

– Проходи Борей, – кивнул вошедшему Пересвет, – и давай без чинов и званий с регалиями, а то мы тут до вечера просидим друг друга правильно называя.

– Как скажете… Пересвет Святославович.

– Дело у нас к тебе, тысячник, – открыл рот Светоч Гостомыслович, – не знающее промедления. Скажу сразу, ты почти единственная кандидатура, но мы с Пересветом не решились назначить тебя без твоего согласия.

– То есть шанс отказаться у меня есть, хоть и небольшой? – уточнил Борей.

– Меньше ушка в иголке, – каркнул волхв.

– В иголке? – не понял тысячник.

– Ох уж мне эти современные люди, взращенные на одних лишь только автоматических фабриках, – скривил рожу Светоч Гостомыслович, – и даже что такое иголка, не знают.

– Иголка, – пояснил воевода, – это приспособление для починки одежды в древние времена. Маленькая тонкая полоска с одним острым концом и ушком в другом, куда протягивали нитку.

– Это еще до изобретения автоматических фабрик было?

– Это до изобретения фабрик еще было, – хмыкнул волхв.

– Хорошо, – кивнул воевода,– я понял, что отказаться не могу, а в чем заключается задание?

Кабинет воеводы был обставлен богато. Тут почти не было предметов, изготовленных на автоматических фабриках. Мебель была резной, с небольшим, но стильным золочением, картины висели на стенах выполненные руками художников, а не напечатанные на холстах рисунки из фонда первых колонистов. Все подчеркивало богатство самого воеводы Пересвета Святославовича, Китежа и лесовиков. И в этом не было ничего зазорного, так как эти вещи были не личной собственностью, а принадлежали Китежу и передавались от воеводы к последователю по наследству. А что вы хотели, чтоб гости из Города и из Невриды, как Древослав, назвали царство псевдов, увидели простые серые стены, произведенные на стандартных фабриках? Нет, они должны лицезреть мощь и богатство Китежа и благоговеть перед ним.

– Ты знаешь про экспедицию за ресурсами? – поинтересовался Пересвет.

– О ней только мертвый сейчас не знает.

– Хорошо, что знаешь, – кивнул воевода – вот мы тут со Светочем Гостомысловичем покумекали и решили тебя назначить главой этого самой экспедиции.

– Меня? – удивился Борей. – А с чего мне такая милость?

– Ты тысячник, – пожал плечами Пересвет Святославович, – ты умеешь руководить людьми, и не отрядом, и даже не сотней, а больше; а там как раз будет две сотни.

– Но я же не один в Китеже тысячник, есть и другие, есть же еще полководцы.

– Все остальные женатые, – каркнул волхв.

– То есть? – не понял Борей.

– Светоч Гостомыслович имеет в виду, что неженатый из тысячников и полководцев только ты, – попытался объяснить воевода.

– А это имеет значение?

– Да что мы вокруг да около ходим, – буркнул волхв, встал с кресла, в котором сидел до этого, и стал ходить поперек кабинета взад-вперед, – такая экспедиция планируется впервые, и неизвестно, чем все дело закончится. Двести человек, из которых половина наших, половина городских и еще два колдуна от Древослава. Люди будут оторваны от привычных мест и занятий, вокруг неизвестность, рядом те, кого еще недавно называл врагами, нервы на пределе, может случиться что угодно, хватит просто оброненного в ненужное время слова. Вы там можете попросту перестрелять друг друга. Из-за этого мы приняли решение посылать неженатых и незамужних. Чтоб потом пол-Китежа горячими слезами не плакала по утерянным безвозвратно мужьям, женам и родителям. Из тысячников и полководцев неженатый только ты.

– А если я откажусь? – поинтересовался Борей.

– Найдем тысячника подходящего или отдадим эту должность городским, – пожал плечами Пересвет Святославович.

– Но тогда выше тысячника ты уже вряд ли поднимешься когда-нибудь, – буркнул Светоч Гостомыслович.

– Умеете вы уговаривать, – процедил Борей.

– А ты посмотри на это задание не как на ссылку и каторгу, не как на приказ идти на верную смерть, а как на очень интересный и нужный всем рейд, – вдруг сменил тон Светоч Гостомыслович, – охотничий рейд это в крови у нас, лесовиков. Но что такое поход на день или два за едой, когда можно отправиться на много дней и во главе не четырех бойцов, а двух сотен? Разве твоя лесная суть не радуется такой возможности? Или ты стал наподобие горожанина любить тишину и покой внутри городских стен?

– А сразу так убеждать нельзя было?

– Можно, – кивнул волхв, – но ты должен был знать, что в подчинении у тебя будут не только лесовики, но и горожане, а еще и два «древославских» колдуна, и что все это действительно может закончиться большой резней.

– Лесовик всегда рискует жизнью, – гордо ответил Борей.

– Тогда чего тебе отнекиваться от задания? – прищурился хитро Светоч.

– А я и не отнекиваюсь, – молвил тысячник.

– Вот и хорошо, – хищно улыбнулся главный волхв Китежа, – значит, решено, выступаете послезавтра, а пока ознакомься с делами будущих подчиненных, Пересвет кинет их тебе на почту, как наших, так и горожан с колдунами. Хороший командир должен знать наизусть каждого бойца и понимать, что он может выкинуть и в каких условиях.

Послезавтра выдалось хмурым и пасмурным. Непродолжительно, но часто на стоящих перед десантным бортом людей капали с неба слезы, то моросящими брызгами, то бурными струями. Небо плакало, провожая экспедицию в далекое путешествие.

– Дождь – к хорошей дороге, – молвил кто-то из стоящих по стойке смирно лесовиков.

«Смирно» у лесовиков – это легкое подобие вытянувшихся во фрунт горожан.

– Отставить разговорчики! – скомандовал Борей.

После этого тысячник развернулся и обратился к присутствующим и уже сказавшим теплые напутственные слова мэру и министру обороны Города, воеводе и главному волхву, а также к послам из Невриды.

– Состав экспедиции построен и готов отправиться на задание!

– Отправляйтесь, – кивнул Пересвет Святославович, – удачи вам, парни!

– Экспедиция! – заорал Борей Микулыч. – Направо! На посадку бегом марш!

Горожане сделали это одним движением, точно тут было не девяносто девять человек, а один единый механизм. Лесовики же не отступали от своих традиций и побежали к борту толпой. Два колдуна трусили в конце строя. Экспедиция за ресурсами, единый проект Города, Китежа и Невриды, началась.

Внутри борта в целом было то же самое, что и на построении и при посадке. Горожане вошли строем и расселись быстро и слаженно, словно это был их корабль и они отрабатывали посадку много раз на дню. Но, скорее всего, так оно и было, ибо «Громовые птицы» были стандартным транспортом первых колонистов. У горожан были точно такие же, и они, отрабатывали посадку на них в обычном режиме проработок стандартных действий. Это было в традициях горожан. Толпа вольных лесовиков загрузилась внутрь борта с улюлюканьями и гиканьем, шумно разбрелась по углам, делясь на компании.

Двое колдунов уселись особняком. Колдунами и чародеями их называли по привычке. Сами же они себя в последнее время величали ведунами. Ибо считали, что ведают то, что обычному смертному и во сне не привидится. Вроде как Кощей им открыл такие грани мироздания, что без него даже они – высшие колдуны и чародеи – и представить не могли.

– В добрый путь, – прозвучали слова в шлеме Борея голосом главного волхва Китежа Светоча Гостомысловича.

– И вам не хворать, – буркнул глава экспедиции.

– Поехали, – прогремел в репродукторе голос первого пилота.

Глава вторая. Полет

«Громовая птица» начала медленный вертикальный подъем. Первые метры борт взлетал очень медленно, и пассажиры только по изменениям картинки в иллюминаторах смогли понять, что взлет уже произошел. Корабли типа «Громовой птицы» были не чем иным, как летающими транспортниками, приспособленными к перевозке груза и людей. Внутренности «птиц» могли изменять по необходимости. Салон транспортника как легко оборудовался скамьями для людей, так и пустым ангаром для техники. Для десантных операций предназначались хвостовые и лицевые ворота впереди, позволяющие войскам в средних и легких бронекостюмах десантироваться прямо на ходу. Из вооружения корабли были оборудованы двумя крупнокалиберными шестиствольными пулеметами. Более крупное вооружение на «Громовых птицах» не ставилось. А зачем? Любое дополнительное орудие уменьшает вместительность транспорта, а это его основная задача. По уставу горожан, такие корабли в полете должны были сопровождать два, а лучше три боевых вертолета. Но в данном случае от этого решено было отказаться, так как тот же Древослав обещал договориться со Змеями Горынычам и птицами Рока, дабы те не нападали на этот транспорт. А кроме этих тварей, в небе Яви других угроз не было.

Воевода Борей прислонился на стенку кузова «птицы» и закрыл глаза. Предварительное время полета должно было занять около трех часов, за этот период можно было вздремнуть. Но спать категорически не хотелось. Какой тут сон, когда уже через три часа он будет главой экспедиции и на него навалятся сотни разных обязанностей. Борею казалось, что зря князь и волхв выбрали его. Воевода не верил в свои силы. Да, он руководил людьми в Китеже и немалым количеством, но это было совсем другое. Там он учился этому всю свою сознательную жизнь. Придя сначала обычным воином, дослужился до десятника, удостоился отправки в университет, получил сотника, потом тысячника, а теперь уже и воеводу. Он знал изнутри обязанности всех своих подчиненных, от воина до сотника. А сейчас все будет внове. Совершенно другие обязанности, другое управление людьми. Ему придется сначала вникнуть работу других, если не так тщательно, как сами специалисты, то несильно от них отстав в знаниях. Если руководить без знания дела, то любой рабочий тебе нос утрет и сможет соврать не краснея. А самое главное, такой начальник не заработает никакого авторитета, а без него он и не руководитель вовсе, а так, штафирка. Может, в Городе и можно прожить до старости таким неучем с их уставами. Выполняй устав и инструкции с приказами – и все будет хорошо. А вот среди лесовиков такие не приживались. А руководить экспедицией – это еще хлеще, чем быть тысячником у лесовиков. Тут люди штафирку не примут. Да и люди-то все разные.

Борей открыл глаза и осмотрел будущих подчиненных. С лесовиками было все понятно. Шумная компания заняла левый отсек салона «птицы» и ржала во все глотки, слушая очередной анекдот. С ними было все понятно. Это его родная вольница, где каждый бьется за себя и помогает другу рядом. От них не добьешься строгой дисциплины, но на них всегда можно положиться. За друзей, родных и дело они положат жизнь свою, не задумываясь. С горожанами было все немного не так. Они жили по уставам, приказам и инструкциям. И если лесовик мог нарушить приказ и проявить инициативу ради выполнения поставленной задачи, то горожанин этого сделать никак не мог. Этими парнями, видимо, будет легко руководить. Приказал – они выполняли, несмотря на разумность этих приказов. Это и хорошо и плохо одновременно. Горожанин не подскажет тебе твои ошибки, не станет применять инициативу, если реалии не совпадают с идеями руководства. Горожанин умрет, выполняя идиотский приказ, но не осмелится его оспорить. Касаемо двух ведьмаков, их души и помыслы были для воеводы тайной за семью печатями. Что может скрываться в голове у людей, предавших род человеческий, Борей не знал и даже не догадывался.

Полет проходил ровно, без эксцессов, и руководителю экспедиции ничего не оставалось, как смотреть в иллюминатор. За стеклом тянулся Лес. Родной для Борея, такой знакомый и такой разный. По служебной необходимости воевода редко выбирался за стены Китежа. Это в ранней юности, когда он, как все лесовики, служил в охотничьих отрядах, тогда их еще не называли разведчиками, Борей исходил много лесных тропок вдоль и поперек. А сейчас ему уже сорок пять, почитай, не тот возраст, чтоб по Лесу шляться, да и чин не позволяет.

Лес в иллюминаторе менялся каждый километр, но это был единый Лес. Он то высился своими хвойными деревьями в небо, то темнел чащобами и буреломами. Они были черны на фоне остального леса и казались безжизненными, но только лесовики знали, что там, внутри этих самых буреломов и чащоб, велся постоянный бой за жизнь всех со всеми. Часто Лес отступал перед большими и малыми болотами. Нет, Лес не отступал, так как болота были частью Леса, но отступали деревья и кустарники, образовывая такие болотистые проплешины. В некоторых местах тело Леса разрезали своими голубыми клинками реки. Тут было не так много их, но они были разными. Текли через Лес и большие полноводные реки, с крутыми берегами, и речушки поменьше; с гор, шумя, ругаясь и пенясь, сбегали горные речки и ручьи. Да, горы на этой планете тоже были, но они были довольно далеко, чтоб увидеть их в иллюминатор. Тут были холмы, точнее, они тоже по классификации назывались горами, но были пологими, доступными для обычного пешехода, хотя и поднимались на километр, а то и выше над уровнем моря. Деревья на них почти не росли, но вот кустарника и травы было много. Один раз, в бытность разведчиком, Борей с группой взбирался на такой холм-гору, так вся ее поверхность была усеяна голубой сладкой и пригодно для еды ягодой. Даже несмотря на задание, парни тогда изрядно полазили на животах и коленях по склону, собирая ягоды и отправляя их в рот. А теперь воеводе было, что вспомнить и улыбнуться тихонько в свою русую бороду, чтоб никто этого не заметил.

– Борей Микулович? – прозвучал над ухом голос, выведя воеводу из задумчивости.

– Да, – на автомате, услышав свое имя, проговорил Борей.

– Разрешите обратиться? – проговорил стоящий перед воеводой горожанин.

Судя по знакам различия на среднем бронекостюме, это был богатырь пятого класса, то есть тысячник «по лесному».

– Обращайтесь, – кивнул начальник экспедиции.

– Богатырь пятого класса Василий Добров, – представился подошедший, – ваш заместитель.

– А, – кивнул Борей, вспоминая, – да, я знакомился с вашим личным делом.

Накануне отлета Борей Микулович просмотрел все дела будущих подчиненных, но делал он это в спешке и мало кого запомнил. Во-первых, их было двести, а это очень много для запоминания за один вечер. А во-вторых, фотографии на делах были маленькими, и сличить их с оригиналами, закованными в броню, было почти нереально.

– Воевода Борей Микулович, – представился начальник экспедиции.

– Воевода… – промычал Василий, вспоминая табель о рангах лесовиков.

– По-вашему, богатырь четвертого класса, – пояснил Борей.

– Понятно, – кивнул Василий, – я вот решил подойти и представиться, чтоб, так сказать, времени даром не терять.

– Правильно сделали, – согласился воевода, – после приземления будет такая суматоха, что знакомиться будет некогда.

– Поэтому и подошел, – проговорил богатырь, – хотелось бы уточнить, что вы планируете после приземления? Мои ребята отрабатывали несколько вариантов: от развертывания жилых модулей до занятия круговой обороны и захвата периметра вокруг приземлившегося корабля. Вот я и решил подойти и выяснить, какая задача будет первостепенной?

– Боюсь вас разочаровать, богатырь четвертого класса, но этого не знаю даже я, давайте сначала приземлился, а уже потом будем ставить людям первые, вторые и дальше по счету задачи.

– Но так же нельзя, – возмутился Василий Добров, – мы должны заранее планировать действия!

– Я лесовик, а не горожанин, – спокойно ответил Борей Микулович, – а мы, лесовики, никогда не придумываем заранее что-либо, ибо опыт нас учит принимать решение, исходя из сиюминутных обстоятельств, а не пытаться заранее определить, какие они будут. Загад не бывает богат. Знаете такую поговорку?

– Нет, – буркнул в ответ командир горожан.

– Если объяснять, то это значит, что обстоятельства при приземлении могут быть такими, к которым мы не готовы.

– Но основы-то мы можем предугадать или расписать возможные действия при разных вариантах приземления!

– Хорошо, – вздохнул Борей, понимая, что горожанина не переделаешь и ему проще дать то, что он хочет, чем объяснять, почему это бессмысленно, – тогда задача для ваших бойцов после приземления будет следующая: осмотреть окрестность после выхода из корабля, после чего занять круговую оборону.

– А что будут делать ваши лесовики? – поинтересовался Василий.

– То, что у них лучше всего получается, – проводить разведку местности. У нас для этого и охотники с собой имеются.

– А кто будет разбивать лагерь и устанавливать оборудование?

– Какой ты шустрый, Василий Добров, – вздохнул Борей Микулович, – это, брат, уже после того будет, как мы вылезем из транспорта и разведаем обстановку вокруг. Пока что данные о месте, куда мы прибудем, строятся на информации, принесенной разведчиками, и то не нашими, а псевдовскими или иродовскими – как тебе больше нравится. Я к такой информации отношусь с крайней долей подозрительности, поэтому все придется проверить самим. Согласен?

Василий почесал затылок.

– А что будут делать те двое? – кивок в сторону двух ведунов.

– Эти? Эти будут с местными договариваться.

– С кем? – не понял Василий.

– С волколаками и другой шушерой, с псевдами, ибо летим мы в места, человеком почти нехоженые, – объяснил Борей.

– А, – понимающе кивнул горожанин.

И тут корабль тряхнуло, а потом еще раз. На двойную воздушную яму это не было похоже.

– Что происходит? – это был риторический вопрос, который Борей обязан был задать вслух, но те, кто были рядом, не могли ответить на него заведомо.

– По борту Змей Горыныч! – крикнул лесовик, сидящий у иллюминатора.

– И тут по борту Горыныч! – ответили горожане с другого борта «птицы».

Борей встал и направился в кабину. Можно было связаться с пилотами по рации, но в нештатной ситуации они вряд ли будут отвечать на вызов. Так проще. Когда Борей вошел в рубку, на табло в салоне зажглась надпись «Пристегните ремни». И тут же «птица» сделала кульбит в воздухе. Кто не успел выполнить приказ, написанный на табло, сделал не одно сальто по салону. Благо весь экипаж был облачен в бронекостюмы и сильных неприятностей для здоровья ни у кого не случилось. Зато кувыркающиеся выполнили приказ моментально, как только корабль пришел в стандартное положение.

– Что случилось? – спросил Борей, войдя в рубку и сделав по ней не полное сальто, ибо успел схватиться за поручень рядом с дверью.

– Нас атакуют два Горыныча, – был ему ответ из уст первого пилота.

– Незрелые юнцы? – поинтересовался воевода.

– Наоборот, у одного пятнадцать голов, у другого – семнадцать.

– Умудренные старцы?

– Взрослые особи, в самом расцвете сил, видимо, с огромным жизненным опытом, – ответил пилот, – я знаю, я с такими в бою сталкивался.

– Может, поиграть хотят? – в вопросе Борея теплилась толика надежды.

– Это одноголовые играют, ну трехголовый еще может, а с пятнадцатью головами хоть в одной да разум будет, – буркнул пилот.

Кабина транспортника была прозрачна – специально для лучшего обзора пилотов. В боевых действиях такие корабли участие если и принимали, то только десантно-транспортные суда, с поддержкой штурмовых и истребительных вертолетов. В этот раз решили отказаться от этого, так как Древослав сам организовал эту экспедицию, и его Горынычи, как и птицы Рока, должны были быть лояльны к пролетающим мимо людям.

Борей вынырнул из кабины обратно в салон и воззрился на двух ведунов.

– Почему ваши Горынычи нападают на нас? – рявкнул он, не называя имен и званий, но оба оппонента поняли, к кому воевода обращается.

Ведуны отличались друг от друга, словно и не были из одного логова. Скорее всего, до отречения один из них был горожанином, а второй лесовиком, но теперь это было неважно, хотя разница в бронекостюмах была налицо. Оба носили бронекостюмы для чародеев и колдунов, которые были чем-то средним между легкими и средними доспехами воинов, обеспечивающими максимальный выход психофизиологических сил обладателя. Сейчас между ведунов было модно заводить миньонов из числа мелкой нечисти, которые помогали сохранять и расходовать силы, но эти двое были не из этого числа.

Первый – в прошлом, видимо, горожанин, с новым именем Лукас, носил стилизованный под кожаный доспех древних воинов бронекостюм с черным плащом на спине, переходящим в капюшон. По виду он больше напоминал воина, чем ведуна. Посох – теперь неотъемлемая часть костюма отрекшихся ведунов от рода людского – у него тоже отсутствовал, но в наличии имелась большая книжка, висящая на поясе.

Второй был более консервативным ведуном с именем Ньял. Он был одет в серые доспехи, почти все завернутые в меховой плащ. В руках ведун держал посох с выточенной на конце головой ворона.

– Это не наши Горынычи, – ответил первый, Лукас.

– Как так не ваши? – удивился Борей. – А чьи?

– Мы не знаем.

– Уважаемый Лукас хочет сказать, что мы не имеем контроля над этими змеями, – уточнил слова коллеги Ньял, – мы пробовали связаться с ними через мыслеформы, но они отвергают наш контакт.

– Но это же не могут быть совсем дикие Горынычи?

– Горынычи вообще дикими не бывают, – ответил Лукас.

– Тогда их кто-то надоумил напасть на нас.

– Скорее всего, – кивнул Ньял.

– Так свяжитесь со своими и выясните, кто и зачем это сделал, и пусть это прекратят, пока не появились жертвы! – вскинул Борей.

– Мы не можем связаться со своими, – тихо проговорил Ньял.

– Как так? – не поверил воевода. – Не врите, даже средние колдуны и чародеи могут связаться с другими за много километров, а мы летели не так долго.

– Уважаемый Ньял не врет, – вздохнул Лукас, – мы не можем связаться со своими, но это не из-за расстояния, а скорее из-за аномалии.

– Аномалии? – не понял Борей.

– Да, именно аномалии, – кивнул Ньял, – мы словно зашли за какую-то черту, где психофизическая связь не действует. Мы можем колдовать, но не можем связаться со своими. Наши мыслеформы отскакивают от невидимого барьера, словно сушеный горох от стены.

– Но вы же можете воздействовать на самих Горынычей?

– Если бы это были молодые особи, то несомненно, а вот с такими умудренными змеями, я боюсь, мы не справимся, – честно признался Лукас.

– Мы уже пробовали, воевода, – вздохнул Ньял, – они не отвечают на наши мыслеформы.

– И что теперь делать? – Борей был в бешенстве, но не показывал этого подчиненным.

– Может, связаться с Китежем или Городом и попросить эскадрилью вертолетов поддержки? – задумчиво произнес Василий Добров.

– Пилоты говорили, что связи с базами нет, – покачал головой Борей, – да и если бы была, то они прилетят сюда не раньше чем через час, а то и полтора, от нас за это время и пепла не останется.

– Эти «птицы» должны быть оборудованы двумя тяжелыми приводами, невесть какое вооружение против змеев, но все же шанс, – проговорил Василий.

– Согласен, – Борей произнес это так, словно висящий над пропастью человек ухватился за единственный клочок травы, за единственное, что может его удержать от падения, – не сидеть же в ожидании смерти сложа руки. Один из приводов – мой. Богатырь пятого класса, кто из ваших подчиненных хорошо стреляет из тяжелого привода?

– Богатырь седьмого класса Дмитрий Зверев! – быстро отрапортовал Добров.

– Второй привод богатыря пятого класса Зверева, – скомандовал Борей, – остальным разрешаю выбить иллюминаторы, отстреливаться из личного оружия, приоритет тяжелым видам. Понятно? Исполнять!

Через несколько секунд два борта «птицы» ощетинились стволами приводов и соплами ракетниц, на крыше заработали два тяжелых привода. Змеи, в первые мгновения опешив от неожиданного отпора, даже отлетели прочь от корабля, но скоро опомнились и вернулись. А вернувшись, принялись атаковать с еще большей яростью. Если раньше они просто плевали в корабль огнем, то сейчас нет-нет, да было слышно, как скрепят их острые когти по обшивке. Кроме того, Горынычи начали таранить борт своими телами, заставляя его раскачиваться, что неположительно влияло на точность стреляющих.

– Какой дурак послал транспортник без прикрытия? – буркнул себе под нос Борей.

Это был риторический вопрос, так как он прекрасно знал имена, отчества и фамилии этих людей. Да и не мог ему никто ответить, так как воевода был один в рубке с тяжелым приводом, и слова были обращены в пустоту. Все травмы начинаются со слов «Смотри, как я умею». Все долгие путешествия – со слов «Я знаю короткую дорогу». А все экспедиции проваливаются после слов «Вам там это точно не понадобится, так что оставь это дома».

Воевода старался бить по глазам, несмотря на то, что их было много: тридцать две головы в сумме получалось, а это, как ни крути, шесть с половиной десятков глаз. А что было делать с одним стационарным тяжелым приводом в руках? Заряды приводов вообще не пробивают броню Горынычей, а если и пробивают, то по чистой случайности залетев между чешуек, то несильно ранят летучих тварей. Тут остается только одно: стрелять в самое незащищенное место – глаза, но в них еще и попасть нужно. Борей стрелял короткими очередями, целясь в глаза, но это у него получалось хуже, чем у горожанина в соседней оружейной рубке. Дмитрий Зверев стрелял еще экономней, а вот пользы приносил куда больше. На его счету уже было три поверженных полностью головы, а вот у Борея только одна. Помогали и парни, стреляющие из иллюминаторов, но им было тяжело целиться в пролетающих гадов. В этих условиях лучше всего работали ракетницы, они если и не имели точности приводов, то могли нанести немалое повреждение Горынычам, и те отлетали от корабля при любом таком выстреле.

Бой длился недолго, не более двадцати минут, которые парням в «птице» показались вечностью. То ли нанесенное количество ран заменило собой качество или перевалило критическую массу ранений у тварей, то ли по каким-то другим причинам, но Горынычи отстали от корабля. Просто взяли и отстали. Когда монстры скрылись из видимости, воевода выдохнул, посидел еще пару минут, оглядывая небо вокруг. А вдруг это хитрый маневр этих тварей? И уже потом спустился в салон корабля. Там царили шум и веселие. По борту Горынычи работали своим «напалмом» мало, и внутри серьезно никто не пострадал. Борей решил узнать, как перенесли атаку пилоты, и открыл вход в рубку. Рубки не было, как и пилотов. Змеи Горынычи были псевдами и руководствовались в жизни звериными инстинктами, а значит, атаковали шею и голову противника, понимая, что с перекусанным загривком дичь проживет меньше, чем с распоротым животом. От рубки осталось мало, и управлять кораблем было попросту невозможно. «Мозги», видимо, были не повреждены и вели корабль последним курсом, поставленным пилотами, а те, скорее всего, перед смертью выключили автопилот и управляли «птицей» вручную, но вот изменить направление полета сейчас было нельзя.

– Волколака душу мать! – выругался Борей и захлопнул дверцу.

За его спиной начался шепот.

– Так! – повернулся воевода к воинам. – Панику отставить, она нам не поможет! Мы планируем, куда не знаю, и остается только пристегнуться к сиденьям, закрыть наглухо шлемы и постараться пережить приземление, какое оно бы ни было. Другого выхода нет. Всем понятно?

Молчание было ему ответом.

– Тогда исполнять приказ! – рявкнул начальник экспедиции и добавил: – Молиться разрешаю любым богам, даже Кощею, но тихо, чтоб не мешать соседу!

Глава третья. Посадка

То ли корабль так был спроектирован, то ли глиссаду пилоты перед смертью выбрали правильно, но летели они еще очень долго. По часам, встроенным в интерфейс визора шлема, бреющий полет занял часа три, а вот по внутренним биологическим часам того же Борея, это продлилось куда как бо́льшую часть его жизни. Ожидание смерти или чего-то плохого – это всегда хуже и расходует больше нервов, чем само событие, которого ждешь.

Самое пугающее в жизни – это неизвестность. Казалось бы, чего пугаться смерти? Большинство людей, верящих в высшие силы, знают, что их ждет на том свете. Ни одна религия не говорит, что там будет плохо для праведника, а сулит вечные мучения только ярым грешникам. Что такое попадание снаряда привода в голову или ее отсечение? Это моментальная боль, которую при ярком выбросе адреналина в кровь человек может даже не ощутить, но пугает не это, пугает неизвестность. Да, любые жрецы любой религии обещают после смерти райские кущи, застолье с предками с пивом, множество девственниц в услужении и кучу еще всяких возможных и невозможных благ. Но вот в чем парадокс: почти все верующие, а иногда и сами жрецы не уверены в правдивости тех мифов, в кои они верят, и узнавать истину не спешат. А вдруг они верили в миф и ничего там нет, кроме забвения? Не сомневаются только фанатики, истово верующие во все религиозные догмы, но они-то как раз идут обычно на смерть, не задумываясь, уверенные во всех загробных благах их религии. У обычного человека сомнения есть всегда, и если даже не в наличии обещанной благости после смерти, так в заслуженности ее при жизни. За душой у любого человека, какой бы святой жизнью он ни жил, всегда найдется маленький грешок, способный отравить и перечеркнуть все хорошие дела, совершенные до этого и после. Всегда есть сомнения, достоин ли ты обещанных благ? Или, может, тот маленький грешок пересилит все доброе, что ты сотворил, и твой путь после смерти лежит в геенну огненную? А у обычных людей куда как больше грешков за душой, чем один или два, и они страшатся неизвестности после смерти сильней. Вот и сейчас все, кто был на корабле, пристегнулись и молились о выживании. Никто не хотел умирать раньше времени. И даже те, кто никогда не верил ни в Дисциплину, ни в Свободу, Волю и Солнце, шептали какие-то мольбы. Нет, они не начали верить, просто человек слаб и если есть шанс спастись с помощью молитвы, им нужно пользоваться, даже если ты не веришь ни в Бога, ни в Дьявола.

Посадка могла оказаться любой. Совсем любой; и это страшно, когда ты этим не управляешь. Корабль мог легко разбиться о выросшую впереди скалу, рухнуть в воду и пойти на дно, разбиться о землю, и многое чего могло произойти, но не произошло. Неизвестно, каким именно богам воздавать хвалу, но сели они мягко. Первые люди решили пошевелиться только спустя десять минут после прекращения движения.

– Сели? – поинтересовался кто-то из горожан.

– Видать, сели, – ответил ему голос со стороны лесовиков.

– Слишком уж мягко для корабля без экипажа…

Борей посмотрел в иллюминатор, но ничего не увидел. Что-то белое засыпало стекло.

– Парни, у всех ничего не видно в иллюминаторах? – спросил он вслух.

Парни и девки, коих, кстати, тоже было немало среди членов экспедиции, прильнули к своим оконцам. Но картина у всех была та же. О чем каждый из лесовиков не замедлил сообщить начальству. Горожане же высказали свое общее мнение устами Василия Доброва.

– Странно, – пожал плечами воевода, – куда это мы угодили?

– Так это же снег, – спокойно сказал один из разведчиков.

– Так нехолодно же, – возразил Борей, – да и вылетали мы сегодня, а утром еще лето было.

– Нехолодно, потому что у нас тут климатические установки работают и создают комфортную для человека среду, – ответил тот же разведчик, – но это ненадолго.

– Почему?

– Автоматическая подзарядка аккумуляторов происходила через реле в кабине управления, а сейчас этого реле нет, как и самой кабины, и как только батареи разрядятся…

– Мы окажемся в темноте и холоде, – невесело закончил за парня Борей.

– Так точно.

– Ну вот, богатырь пятого класса, – обратился начальник экспедиции к своему заместителю, горожанину, – а ты хотел все просчитать наперед и распределить между всеми обязанности на первые минуты прибытия на место.

– Никто не предполагал такого форс-мажора, – пожал плечами Василий.

– Его никто обычно не предполагает, а он случается именно тогда, когда его совсем не ждешь,– вздохнул Борей, – итак, первой задачей у нас будет осмотреться и наладить связь с Китежем или Городом, или хоть с кем-то из них. Вторая, не менее нужная, задача – остановить разрядку аккумуляторных батарей, а лучше обеспечить их подзарядку. Есть те, кто понимает в батареях и подзарядке их?

– Сыщутся, – ответили из становища горожан, – у нас тут целый взвод энергетиков прибыл. Мы должны были обеспечить энергообеспечение будущего лагеря, так этим и займемся.

– А как, если не секрет?

– В отсеках есть пара генераторов, соединим их с энергетической системой корабля и подключим напрямую, только для этого нам наружу выйти надо.

– Всем надо, – кивнул Борей, – итак, разведчики, первые выходите вы, и если нет какого-либо сопротивления снаружи, сразу оцепляете и проверяете местность диаметром в километр от корабля. Василий, твои середнячки организуют круговую оборону. Это понятно?

– Угу, – ответил командир разведчиков.

– Так точно, – рапортнул богатырь пятого класса.

– Связисты, вы готовите связь с Городом и Китежем, если что, можете достучаться и до Древослава, – продолжал воевода, – все остальные приказы будут после осмотра местности и ситуации вокруг. А теперь без паники и суеты выходим наружу.

Благо у ворот в хвосте «птицы» было не только автоматическое управление из кабины, но и ручной привод. Древние были умными людьми и продумывали все возможные ситуации. Но, видимо, им не пользовались со времен постройки корабля и он изрядно заржавел, так как при включении рычага долгое время ничего не происходило, и только через десять секунд внутри обшивки что-то заскрежетало и створки начали медленно отворяться. Правда, открылись они все равно не до конца и трое дюжих горожан в тяжелых доспехах помогли им разинуть нутро транспортника до максимально возможной величины. Перед экспедицией открылось невообразимо огромное снежное пространство. Кроме снега вокруг ничего видно не было.

Как глава экспедиции, не умеющий отсиживаться за спинами воинов, Борей шел впереди всех, грудью встречая любую опасность. Хвост корабля открывался тремя створками, одна из которых образовывала трап. Дойдя до края трапа, Борей встал, за ним остановились идущие следом разведчики. Сильный ветер продувал доспехи насквозь, и воеводе, как, впрочем, и всем вышедшим из теплого корабля, пришлось включить дополнительный обогрев своих бронекостюмов. Доспехи, видимо, не были рассчитаны на условия эксплуатации при пониженных температурах и имели множество щелей и зазоров между пластинами, и этим пользовался безжалостный колючий северный ветер. Борей.

– Ну здравствуй, тезка, – тихо проговорил воевода.

Можно было надеть под доспехи теплые вещи, лежащие в хранилище корабля, но это займет слишком много времени. Потом, все потом. Сначала нужно было разведать местность, зачистить ее, наладить радио- или психофизическую связь с базами или хотя бы одной, а уже потом утепляться и ждать прихода подмоги. Если такая будет. Что она будет, Борей не сомневался. Во-первых, ни лесовики, ни горожане своих не бросают. А во-вторых, экспедиция – слишком значимый для всех проект, чтоб его остановить на первой же неудаче.

Разведчики исчезли в дали снежной степи, караул статуями стоял в пределах видимости, контролируя отведенный им периметр, связисты налаживали оборудования, посреди этого действия еще несколько колдунов, чародеев и ведунов пытались, связаться с коллегами, пользуясь своими психофизическим силами. Борей посреди всей этой вакханалии мерз. Основная часть экспедиции осталась внутри «птицы», так как делать на открытом пространстве им пока было нечего. Ставить лагерь и начинать исследования? А смысл? Тут нет точного места залегания полезных ископаемых, да и вряд ли они тут останутся надолго. Нужно всего лишь дождаться спасательной эвакуации, и все, а это проще и теплее было сделать внутри корабля, пока аккумуляторы еще заряжали систему климатического оборудования. Воевода тоже мог пойти на корабль и ждать исполнения своих приказов и доклады там, в тепле, как многие. Ну сами посудите: докладчикам будет трудно пройти несколько шагов, открыть дверь, зайти на корабль и доложиться? Наверняка нет. Но он не пошел. Его еще с малых ногтей учили переносить с подчиненными все тяготы и лишения воинской службы.

– Чтоб знать, в чем нуждается самый последний солдат, нужно влезть в его шкуру, – говаривал его непосредственный командир Мал Твердович, – а как ты в эту шкуру вылезешь из теплого бункера?

Северный ветер находил самые мелкие трещинки и щелки в бронекостюме, залезал между пластин и сковывал тело и разум ледяным холодом. Возможно, при наличии солнца и его отражения от снега было бы немного теплее, но, даже в сильный ветер, небо над головой было затянуто свинцовыми неприглядными тучами, не дающими просочиться через свои серые внутренности ни одному видимому спектру солнечных лучей. Борею было холодно, но он терпел, понимая, что другим может быть еще хуже. Его костюм воеводы был сделан качественнее и подогнан лучше, чем стандартный боевой доспех рядовых воинов. А значит, в обычном бронекостюме еще холодней, чем в его.

Какой умный деятель древности сказал, что проблемы нужно решать по мере их возникновения? Видимо, у этого парня никогда не было серьезных проблем. Обычно если что-то случается, то одновременно.

– Борей Микулович, – принял вызов одного из командиров разведчиков воевода, – тут у нас следы странные, таких никто ни в моем отряде, ни в других еще не видел.

– Какие еще следы? – буркнул в рацию воевода, кривя рот, видя, как к нему направляется глава связистов и один из ведунов Древослава, Ньял.

– Я бы сказал, что это крысиные следы, будь они в десять раз мельче.

– Крысиные? Мельче? – удивился сказанному начальник экспедиции. – Вас, что там, испугали следы гигантской крысы?

– Никак нет, не испугали, – было ему ответом, – просто я думал, вас заинтересует наличие тут, возможно, совершенно не изученных нами форм животных.

– Меня это заинтересует, когда ты принесешь мне трупик этого животного или притащишь на аркане живого, объяснив все его повадки. А пока не засоряйте эфир вторичными сообщениями.

Командир разведчиков выключился, а Борей развернулся в направлении спешащих к нему связиста и ведуна.

– Что у вас случилось? – встретил он их словами.

– Связи нет, – пожал плечами инженер.

– Оборудование поломалось при посадке? – понимающе поинтересовался Борей.

– Никак нет, – стало ему ответом, – оборудование все цело, но связи нет.

– Как так? – опешил воевода.

– Не могу знать, – пожал плечами глава связистов, – оборудование функционирует нормально, все тесты на отлично, а связи все равно нет.

– Идите и устраняйте неполадки! – гаркнул Борей Микулович.

– У вас что? – спросил воевода ведуна, глядя в спину удаляющемуся связисту.

– У нас тоже нет связи, – опустил глаза Ньял.

– И у вас?!

– Да, – кивнул ведун, – мы пробовали с Лукасом и вместе, и поодиночке, и даже привлекали незадействованных горожан и лесовиков – связи на психофизическом уровне нет. Точнее, она есть, но потом упирается в стену, и все, дальше мы пробиться не можем.

– Эй, связист! – окликнул Борей уходящего инженера. – Стой! Это, кажется, не ваша личная проблема со связью, тут, походу, системная ошибка. Видимо, кто-то очень не хочет, чтоб мы связались с базами и вызвали подмогу.

Сколько ни бились над проблемой связисты и ведуны с колдунами и чародеями, а связь так и не наладили. После многочасовых безрезультатных попыток Борей решил созвать совещание для обсуждения, что же теперь делать. Общее собрание он отмел сразу. Гвалт в двести глоток не способен решить проблему, а разведет только никому не нужную демагогию. Посему воевода созвал к себе всех командиров подразделений. Не десятников, а сотников и выше. Народу, конечно, собралось не сильно много. Да и откуда им взяться, если даже две сотни, поделив на сто человек, сколькими должен командовать сотник, таких должно было оказаться всего двое. Но их было, конечно, больше. Пришел командир разведчиков сотник Сил Ольгович, главный у горожан Василий Добров, с ним был начальник охраны богатырь шестого класса Борис Северов, старший из двух ведунов Ньял, главный инженер Дмитрий Александров.

– Ну что, судари мои, – обвел всех присутствующих тяжелым взглядом Борей Микулович, – ситуация складывается не в нашу пользу. Связи нет, все, что мы взяли с собой в экспедицию, несильно подходит под место и условия. Есть предложения?

– Я предлагаю определиться, где мы примерно находимся, и идти к ближайшей нашей базе, – предложил Сил Ольгович.

– Двести человек вереницей пойдет? – поинтересовался Василий Добров.

– А что тут такого? – пожал плечами Сил. – Все в бронекостюмах, как-нибудь дойдем. А чего сидеть на попе ровно посреди сугроба, да еще и без связи?

– Вопрос в том, куда идти? – проговорил Ньял. – Ни мы, ни ваши колдуны, ни ваши связисты не могут не только связаться хоть с кем-то, но и засечь нашу геолокацию. Для скорых на ногу парней имею сообщить, что мы не знаем, куда мы приземлились и в какой части планеты находимся.

– На севере, – буркнул Сил, – а значит, идти нужно на юг.

– А где юг? – поинтересовался Ньял.

– По компасу посмотреть – не судьба? – скорчил раздраженную морду разведчик.

– А вы сами-то пробовали? – уперся глазами в оппонента ведун. – Если да, то должны были видеть, что стрелка крутится и не указывает стороны света. Или у вас по-другому?

Сил ничего не ответил, ибо у него с компасом было так же, как у Ньяла, но признавать поражение своей идеи он не хотел.

– Отрицательный результат – тоже результат, – кивнул Борей, – теперь мы знаем из доклада двух наших коллег, что компасы у нас не работают, геолокацию свою мы не знаем, связи нет никакой и идти наобум тоже бессмысленно, ибо можем уйти не к базам, но от них. Повторюсь: ваши предложения?

– Может, просто поставим лагерь и будем ждать спасительную операцию? – предложил начальник охраны Борис Северов. – Ну должны же наши власти нас искать?

– С учетом отсутствия геолокации, поиск будет долгим, это нужно всю планету прочесать, а на это уйдут годы, – спокойно констатировал Василий Добров, – я бы на это не рассчитывал. Но искать будут, безусловно.

– Сидеть и ждать спасения – тоже вычеркиваем, – подвел черту начальник экспедиции, – остается только одно: возводить лагерь и приниматься выполнять все поставленные задачи руководства.

– Так задачи были поставлены с расчетом на совершенно другое место! – удивился Василий Добров.

– А кто сказал, что тут нет ископаемых? – поинтересовался Борей Микулович. – Мы уже выяснили, что дергаться всем табором и сидеть ровно на месте и ждать бесполезно. Значит, нужно просто продолжать жить в новых условиях. Построим лагерь и будем работать. Провизии у нас много, а если будет не хватать, добудем охотой – разведчики вон видели следы какого-то животного. А если есть животные, то есть и провизия.

– А вода? – спросил Борис Северов.

– Вода вокруг нас, – усмехнулся Ньял, – если вам неизвестно, сударь, то снег – это замерзшая вода и есть.

– Вы будете пить талую воду из снега? – глаза горожан округлились.

– И вам советую, – ответил Ньял, – во-первых, ее много, а во-вторых, она тут не тронута нашими отходами и чище, чем прошедшая ваши фильтры.

– У нас есть фильтры, – успокоил Василия и Бориса Борей, – и мы можем пропускать получившуюся от таяния снега воду через них.

Горожане кивнули оба.

– Хорошо, еще идеи и предложения есть? – оглядел воевода собравшихся. – Если нет, то давайте начинать обустраивать лагерь и налаживать разведывательные мероприятия, не оставляя попыток связаться с базами. Вот будет здорово, когда прилетевшие нас спасать увидят тут не умирающих от голода и холода людей, а ведущих добычу ресурсов воинов.

Задачи поставлены, цели заложены – можно работать на благо общества и себя. Но это только с первого взгляда так, а со второго понимаешь, что ничего не получается, что везде бардак и вакханалия, а с третьего вешаться хочется, но нельзя.

– Командир! – окликнули Борея, идущего по своим делам.

Голос принадлежал Силу Ольговичу.

– Да, сотник?

– Прости, командир, что обращаюсь с таким вопросом, но у меня людей для разведки не хватает.

– Как так не хватает? – опешил воевода.

– Так у меня всего двадцать человек в подчинении, четыре пятерки, – начал объяснять Сил, – а мне нужно организовать разведку и дальнюю охрану базы. Как я это все четырьмя пятерками закрою?

– А как это планировалось по ранее одобренному плану?

– План подразумевал отсутствие опасности вокруг, из-за договора с псевдами, а также разведку местности – опять же, из-за договора. Нашей задачей было сопровождение добытчиков в геологической разведке, а для этого четырех пятерок за глаза. Две работают, две отдыхают.

– Так можно и сейчас так поступать, две пятерки исследуют местность вокруг, две отдыхают, – пожал плечами Борей.

– Тогда дальше пяти-десяти километров вокруг базы ничего не исследовано будет.

– Почему? – удивился воевода.

– Потому что пока группа по глубокому снегу выйдет на дистанцию, пройдет половина отведенного на рейд времени, и остается очень мало на разведку, – объяснил командир разведчиков, – к тому же холод и снег уменьшают время работы аккумуляторов бронекостюмов и сильно воздействуют на выносливость людей, они за рейд выполняют намного меньший объем работы, чем могли бы.

Разговаривающие стояли посреди бегающих по своим делам людей. Жизнь вокруг упавшего корабля кипела.

– Но насколько я помню, разведчики и охотники уходили из Китежа на несколько дней в Лес. Вы не можете так?

– Спать в снегу? Можем, но боюсь, так мы быстро кончимся, – ухмыльнулся Сил Ольгович, – если вам не нужны разведчики вообще, мы можем это организовать.

– Все ты со своим ехидством, – буркнул Борей Микулович, – ты серьезно говори. Что тебе нужно и как это можно организовать.

– Мне нужны люди, – был короткий и емкий ответ.

– И где я тебе разведчиков еще наберу? Из самого Китежа выпишу?

– Вот тут я не подсказчик, – развел руками глава разведчиков, – мое дело указать начальству на проблемы, а решать – это ваша прерогатива.

– Хорошо, – кивнул глава экспедиции, – я тебя услышал, не обещаю решить полностью твою проблему, но приложу все усилия.

Выдохнув и приведя мысли в порядок после разговора с главой разведчиков, воевода отправился дальше по своим делам, но прошел немного. Шагов пять, может быть, шесть, но точно не больше семи. И уперся в командира караульной службы Бориса Северова.

– Разрешите обратиться? – богатырь не стал произносить звание начальника экспедиции, боясь спутать лесные и неправильно перевести в городские.

– Обращайтесь, – кивнул Борей.

Воеводе где-то даже нравилась четкость горожан и их приверженность субординации. Это отличало их от расхлябанности лесовиков. И что для воеводы было приятно – ими было проще командовать. Они не лезли в обсуждение приказов и способов их выполнения, а исполняли поставленные им задачи.

– Сударь начальник, я хочу обратиться с просьбой к вам.

– Обращайтесь.

– Нам не хватает людей для караула периметра базы.

– А вам-то зачем люди?

– Как вы предполагаете охранять периметр с подразделением из двадцати человек? Это получается две смены. Одни спят, другие бродят, у парней вообще нет свободного времени. Плюс с таким холодом приходится уменьшать время караула и не получается организовать ни нормального охранения, ни нормального сна.

– Переформируйте людей в три смены?

– По семь человек? – в глазах командира караула читался священный ужас. – Как вы предполагаете разбить состоявшиеся пятерки? Мало того, что семь человек не обеспечат периметр, так и люди не могут нести службу в уменьшенном составе. Мои парни натренированы действовать в группах по пять человек, не более и не менее. Десять человек в смене – это два полноценных отряда, которые работают, помогая друг другу и перекрывая зоны. Вы же предлагаете полностью перечеркнуть устав караульной службы и оголить периметр?

– Я ничего не предлагаю, – всплеснул руками Борей, как это ни трудно и ни удобно было сделать в доспехе, – я понимаю в караульной службе чуть-чуть, ибо занимался этим в Китеже, и знаю, что оголять периметр нельзя и разбивать группы нельзя, но другого выхода у нас нет. Если бы я мог послать в Город за подмогой, я бы это сделал, но, увы, мы изолированы от наших родных домов и помощи ждать неоткуда. Тут или подстраиваться под обстоятельства, или держаться старых привычек, но скрежетать зубами от бессилия.

– Понятно, – обреченно молвил Борис, – разрешите идти?

– Я услышал ваши слова богатырь, – успокаивающим тоном произнес воевода, – я постараюсь решить вашу проблему, но не вот прямо сейчас, в данный момент. Идите.

Нужно было что-то делать. Борей это понимал. Холод уменьшал выносливость людей и их работоспособность. Все, что в обычных условиях человек мог сделать за день, тут он делал за два, а то и за три дня. Из этого следовал вывод: людей нужно втрое больше. А откуда их взять?

– Василий Добров, – связался Борей с главой горожан, – зайдите в мою палатку, пожалуйста.

Такой же вызов получил Ньял, старший из ведунов. Палатку для командира поставили в первые часы после приземления. Нужно же было где-то производить собрания, не на открытом же воздухе. А на корабле не хотелось. Корабль – пока единственное место, которое снабжалось теплом от аккумуляторов, кои подзаряжали генераторы, и тратить это тепло на собрание и тому подобное было преступлением. На корабле люди спали ночью и отдыхали между патрулей и рейдов, все остальное время они проводили на свежем, морозном, лютом воздухе. Тепло жалели, так как источников его было немного, да и автоматические фабрики еще не развернули, чтоб для людей сделать жилые и рабочие боксы, а также возвести бокс для собраний.

– Итак, судари мои, – упер руки в стол, стоящий за ним Борей, – у нас проблемы.

– Какие из этих проблем вы имеете в виду? – изогнул бровь в вопросе Ньял.

– Нехватку людей для караула и разведки.

– А эти, – вздохнул ведун, – я уж думал, что-то серьезное произошло.

– А это разве несерьезно? – удивился сказанному Борей. – Это, на минуточку, наша безопасность!

– Так делайте из двадцати человек не четыре пятерки, а, например, пять четверок, а можно добавить одного бойца и сделать семь троек. Вокруг никого и вряд ли что-то сильно изменится в ближайшие дни, а то и недели. Если тут и обитали когда-то живые существа, падение нашего корабля их распугало надолго.

– Сделать из пятерок четверки? – возмущению Василия Доброва не было пределов. – Тройки, семерки? Да что вы понимаете, ведьмак?! У вас там под командованием вашего Кощея ум за разум зашел? Вот своих псевдов у себя там на тройки и четверки делите! Вы знаете, сколько занимает выучить бойцов действовать в пятерках? Их учат с детства! Это заложено в их крови! Вы, что ли, переметнувшийся ренегат, напишите им новый устав по тройкам и четверкам?

Ньял начал вскипать.

– Я не ренегат! – процедил ведун полушепотом. – Да, я перешел в той войне на другую сторону, но и обратно не вернулся, когда вы победили. Каким бы ни был Кощей, он открыл нам, колдунам и чародеям, другие грани реальности, которые непонятны простым людям. Если еще раз назовешь меня предателем…

На ладони Ньяла начал свой яркий восход маленький белесый шарик, источающий вокруг себя небольшие электрические всполохи.

– Ну, попробуй, – проговорил Василий, спокойно доставая привод и нацеливая его в лоб ведуна. – Испытаем, что быстрее убивает людей?

– Отставить! – рявкнул Борей. – Убрать оружие и прекратить свои психофизические воздействия! Мы здесь собрались не выяснять, кто есть, кто, и не бередить старые раны с обидами! А ну-ка, пожали друг другу руки!

Противостояние горожанина и ведуна продлилось еще минуту, после чего быстро, как и появился, исчез шар на ладони Ньяла. Затем медленно опустился привод.

– Прости, – протянул Ньял руку Василию, – я не знал, что изменение численности в группах горожан ты воспримешь так болезненно.

– Я тоже чуть превысил разумное, когда назвал тебя перебежчиком и ренегатом, – так же медленно, как и убирал привод, произнес глава горожан и пожал протянутую ладонь оппонента.

– Мы с рождения чтим Дисциплину, – ответил Добров, – а она не предусматривает изменения в уставе даже в экстремальных условиях. Перейти на четверки или тройки для нас – крушение всех основ.

– Мне кажется, мы все скоро увидим крушение наших основ.

– Насчет разделения на тройки и четверки, – проговорил Борей, – лесовики не лучше, дорогой Ньял. Это только, кажется, что мы сражаемся кучкой, без жесткого устава и нам все равно, сколько человек в отряде. Мои люди тоже всасывают умение сражаться в пятерках с молоком матери, только тренируются они не на основе общего устава, а изучают слитность действия в команде. Поэтому они могут воевать отдельными отрядами и использовать инициативу, но вот разделить их по четверкам или тройкам не получится. Но нам позарез нужно найти откуда-то людей. Вопрос: откуда?

– Снять с других работ? – спросил Ньял.

– Как снять с работ? – хором произнесли Василий и Борей.

– Насколько у меня, ренегата, – он сделал ударение на последнем слове, – осталась в памяти жизнь в Лесу, то я помню, что все лесовики проходят воинскую службу. В Городе все так же?

– Да, – кивнул глава горожан.

– Вот вам и ответ, – улыбнулся Ньял, – можно составлять боевые группы из рабочих. Из горожан – караул, из лесовиков – разведку.

– А работать кто будет? – спросил Василий.

– Они и будут, – пожал плечами ведун, – в сутках двадцать четыре часа, восемь часов – разведка, восемь часов – работа, восемь часов – сон.

– Я смотрю, ты решил мне не только разведчиков и караульных извести отсутствием отдыха, но работяг обычных, – мрачно заметил Борей, – в этом свете нападение Горынычей не кажется случайностью, а выводится четким планом по срыву нашей экспедиции.

– А вот этого мне не приписывайте, – помотал головой Ньял, – нам эта экспедиция не менее важна, чем вам.

– Хорошо, – кивнул воевода, – я принял решение. У нас слишком много командного состава, который только руководит. Собираем четыре отряда из глав отделов и их заместителей и формируем из них по две команды караульных и разведки соответственно. Во главе одной – ты, Василий, вторую лично я возглавлю. Вы ведуны также будете входить в боевые группы, как обычные колдуны и чародеи. Ты, Ньял, – в мою, Лукас – под начало Василия. Понятно? Возражения есть?

– Есть, – тут же вставил Ньял, – а вам не кажется, что я уже чуток стар, идти в разведку простым колдуном?

– Так и командир в моем лице у тебя будет не самый молодой и быстрый, – хохотнул начальник экспедиции, – не отстанешь по дороге, не бойся.

– В моем доспехе только по Лесу бегать, – продолжал возмущаться Ньял.

– Так мы не по Лесу, а по снегу, – весело ответил Борей, – но могу тебя чуть обрадовать: у меня тоже нелегкий «Невр» с мимикрией, как ты можешь догадаться, глядя на меня.

Глава четвертая. Знакомство

Воевода стоял во всем великолепии среднего доспеха. Со всеми его наплечниками, грудными пластинами, защитой ног и рук с видимостью лат и кольчуги. Вот только шлем у воеводы отличался от стандартного. Когда он дослужился до тысячника и делал себе костюм под заказ, все виды красивых шлемов были уже разобраны, а повторяться не хотелось. И Борей выбрал северный шлем, называемый первыми колонистами «совой», с полумаской защищающей лицо и кольчужной бармицей. Конечно же, все это было сделано из бронепластин, но украшено под древний шлем. Придется идти начальнику экспедиции в разведку в среднем бронекостюме. А что делать? Запасов бронекостюмов у них не было. Все места в экспедиции были расписаны, а такой форс-мажор, как у них сейчас, не был предусмотрен. Все люди улетали в экспедицию в тех доспехах, которые им полагались по их чину и роду занятий. Считалось, что при необходимости они создадут себе нужные костюмы сами, на стандартных фабриках. Только их надо было еще развернуть и снабдить ресурсами для производства. А кто же даст ресурсов экспедиции, коя летит разрабатывать ресурсы? Вот и получалось, что фабрики есть, а бронекостюмов нет.

– Хороши мы будем в разведке в таких костюмах, – усмехнулся Ньял, – Василию вон в своем среднем хоть в карауле стоять, а нам по снегу лазить.

– Я думаю, другим членам нашей пятерки также придется идти в средних доспехах, – пожал плечами Борей, – ну да, ничего, как-нибудь осилим дело. Не разведаем что-нибудь, так дадим парням отоспаться.

В пятерку Борея вошли он сам, Ньял, начальник отдела транспорта экспедиции Ярослав Ярович, начальник бытового отдела Володимир Игоревич и главная бухгалтер Ольга Потаповна. Последняя, как и положено большинству женщин, была снайпером.

– Ой, дядьки, – в шутку причитала она, – бойтесь и берегите задницы, а то нечаянно в зайца целить буду, а в вас попаду, я привод в руки цельную вечность не брала.

– Оленька, – отвечал ей Ярослав Ярович, – ты только скажи, и я тебя опять научу в руках привод держать, у меня даже с собой есть тренировочный прибор. Если его в руках подержишь, натренируешься, потом привод точно освоишь быстро.

– Не боишься, что оторву прибор твой тренировочный? – хохотнула снайперша.

– Не, он хорошо прикручен, – ответствовал начальник транспортного отдела, – еще ни одной не удалось повредить.

– Так они, наверное, ножичком не пробовали? – хищно прищурилась Оля.

– Вот вы, как всегда, – усмехнулся Ярослав, – как что, так вместо любви и ласки норовите ножичком ковырнуть.

Все воины были в средних боевых доспехах, так как изначально не собирались в этой экспедиции идти в разведку. Хорошо, что вообще бронекостюмы взяли, а то их должности предполагали боевые действия этих персон исключительно в экстренных случаях. Но именно на этот случай и были взяты ими средние бронекостюмы.

– Ну что, мальчики и девочка, – обратился Борей к своей новой группе, – все ходили в Лес на разведку?

Вопрос был риторическим, ибо группы охотников были основой лесовиков, и нельзя было продвинуться по службе, пока не пробегал какое-то время обычным рядовым. У горожан основой всея войска была караульная служба.

– Очень давно это было, – пожал плечами Володимир Игоревич, – но я думаю, ноги сами вспомнят.

– Ой, мальчики, – хихикнула Ольга, – так приятно снова будет прогуляться по Лесу с приводом наперевес, а то эти все отчеты, квартальные, годовые, молодости не прибавляют, а только старят. А тут свежий воздух, отдых мозга. Я даже где-то рада.

– А квартальные, как месячные, на девять месяцев прекратить нельзя? – ехидно произнес Ярослав.

– Ярик! Каким ты был в молодости, таким ты и остался, – фыркнула снайперша, – фу, таким быть.

– Так, – вмешался в разговор Борей, – отставить разговорчики, слушай предвыходной инструктаж!

– Первичный, – тихо заметил Володимир, и остальные дружно заржали.

Проводить первичные, повторные и другие виды инструктажей было основным занятием половины бойцов этой группы в обыденной жизни.

– Многого от нас никто не требует и даже не ожидает, – продолжал командир, – наша основная задача – это дать передохнуть основным разведчикам и не оставлять брешь в обходе территории. Если что-то получится разведать – очень хорошо, но ради этого на рожон не лезть и лишний раз не геройствовать, вы нам нужны в обычном своем статусе. Это понятно?

Кислые морды были ему ответом.

– Если да, то пойдемте в рейд, – вздохнул Борей.

Нужно, наверное, было скомандовать зычным голосом, показав кто тут командир, но воевода этого делать не стал. У людей и так шок. Еще вчера они руководили массами людей, а сегодня, как молодые, отправляются в рейд. И шуточки их не от расхлябанности и ощущения значимости и плохого характера, это все исключительно нервное, от неуверенности в себе. Это пройдет. А вот нервировать еще людей командирским тоном не следует, и так нервов хватает.

– Ньял, – а как вы себя называете? – спросил Борей ведуна, когда вся пятерка вышла за границу поселка.

Граница была, правда, условной, так как забор еще не стали устанавливать. А зачем? Все продукты и спальные места были на корабле. Снаружи дежурил караул, дальше них ни звери, ни псевды не пройдут. А шанс полномасштабного наступления на поселок был минимален.

– Ведунами кличем, – пожал плечами Ньял.

– Это понятно, – проговорил Борей, – вы ведуны, псевды – ироды, а все вместе? Вы же не зовете свое государство, как мы, псевдами Древослава?

– Невры.

– Как?

– Невры, – повторил ведун.

– Как легкие бронекостюмы? – удивился воевода.

– Древослав когда-то в книжках читал о древнем народе, обитавшем на прародине первых колонистов в древнейшие времена, там люди могли превращаться в волков и жили с природой на равных.

– А, понятно, – кивнул воевода, – невры так невры.

Первые километры от поселка шли, не особо глядя по сторонам. А чего смотреть-то, коль эту местность уже вдоль и поперек разведчики исходили, карты составили и примерные пути миграции животных определили. Зверей было, кстати, немного совсем, скорее всего, падение корабля их действительно распугало, но с каждым днем, по заверению разведки, их становилось больше. Видимо, привыкли, адаптировались, и решили обратно вернуться, на свои обычные места обитания.

– У-у-у, – протрубил мамонт, еле видимый на горизонте.

Мамонтов тут не сказать чтоб было много, но они были, в отличие от лесов, окружающих Город и Китеж. Но народ в отряде напрягся. При битве возле Города мамонты, подгоняемые чудью, воевали на стороне Кощея.

– Не напрягайтесь, – успокаивающе молвил Борей, изучивший все донесения разведчиков перед рейдом, – они дикие и потому мирные. Если не будем подходить близко и причинять им неприятности, то они в нашу сторону и хоботом не поведут.

– А мясо-то сколько, – вздохнул Володимир.

– Пока у нас нет проблем с запасом продовольствия, трогать этих гигантов не будем, – заметил воевода, понимая мысли начальника бытового отдела, – но как только они случатся, мясо мамонтов тут же заменит консервы. Для осторожности скажу, что опасаться нужно шерстистых носорогов.

– А их почему? – поинтересовалась Ольга.

– У них плохое зрение, и они нападают на все, что, по их разумению, может причинить им проблемы.

– У носорога плохое зрение, но с его массой это не его проблемы, – пошутил Ярослав.

– Увы, но это точно, – подтвердил Борей, – с их массой они своим рогом легко пробивают легкий «Невр», да и наши доспехи могут сильно повредить, а копытами и затоптать могут.

У легких доспехов были ускорители, способные повысить скорость разведчиков в несколько раз. Это делало их передвижение быстрым и давало возможность уйти от атаки псевдов. Правда, энергию они жрали знатно, и долго на них действовать было нельзя. А вот у средних доспехов таких приспособлений не было, так как никто даже предположить не мог, что найдутся отчаянные парни и пойдут в таких бронекостюмах в рейд. Можно было бы, конечно, и установить, но тогда задача должна быть соответствующей, оправдывающей огромный расход энергии, способный ускорить такую махину. Пока таких задач никогда не ставилось. Благо хоть сервоприводами суставы доспеха были оборудованы, и ноги из снега можно было, не напрягаясь, вытаскивать. Снега вокруг было много. Ни один из лесовиков не видел такого объема снежной массы до этого. В окрестностях Китежа вообще редко падал снег, только зимой и то не очень много, и он относительно быстро таял. Говорят, на севере, где пасет чудь свои стада мамонтов и шерстистых носорогов, было зимой много снега, но летом и он таял. Тут же, видимо, снежный покров не исчезал никогда. Рабочие решили проверить буры прямо возле корабля, до земли с обычным десятиметровым буром так и не досверлили. Под слоем рыхлого поверхностного снега лежал огромный пласт спрессованного льда. Где приземлилась «птица», поверхностный слой был небольшим, сантиметров пятнадцать, может быть, двадцать, а вот тут, в нескольких километрах от места посадки, толщина снега доходила до полуметра, и ноги из этой белой субстанции было бы вытаскивать без сервоприводов одно мучение.

– Фух, фух, – раздалось недалеко от отряда, и приводы резко поднялись, а глаза начали обшаривать сектора наблюдения.

– Три часа, метров триста, – проговорил Володимир, заметив в своем секторе движение.

– Кто? – спросил Борей, не отводя своих глаз от своего сектора.

– Не знаю, – честно признался начальник бытового отдела, – в отчетах разведки такие животные не числятся, а в Лесу под Китежем я похожих отродясь не встречал.

– Оля, – обратился командир к снайперше, – глянь через свою оптику.

– Глянула, – через минуту раздался голос главного бухгалтера.

– И?

– Я таких не видела ранее, очень напоминают овец, но не овцы однозначно.

– Пойдем смотреть? – спросил Ярослав. – Если мы разведчики, то это наша непосредственная обязанность.

– Среди нас хоть кто-то понимающий в биологии есть, чтоб наш осмотр хоть какую-то пользу принес? Кто-нибудь может определить, хотя бы к какому виду животных они относятся? – спросил Ньял.

– Посмотрим, зафиксируем на видео и фото и принесем в лагерь, там специалисты найдутся, – ответил Борей.

– Как скажешь, – пожал плечами ведун, – ты командир, ты и решаешь.

Отряд медленно, неторопливо и насколько можно скрытно для средних доспехов, устремился к пасущемуся табуну животных. Тех было особей тридцать, не меньше.

– А вдруг они хищные? – заволновалась Ольга.

– Тогда нас всех съедят, – ответил Ярослав, – и, чур, я постою тут, тогда хоть кто-то сумеет донести трагические новости до базы.

– По пеленгу костюмы засекут, – ответил, ухмыляясь, Володимир, – это будет куда как быстрее, чем ты до поселка доберешься.

– Они травоядные, – тихо заметил Ньял.

– О, у нас нашелся юный натуралист, – съязвил Ярослав.

– Почему вы так думаете? – спросила Ольга.

– Они роют снег копытом, так обычно поступают травоядные зимой, ища под снегом коренья и траву.

– Тут под снегом еще метра три льда и до кореньев с травой нужно копать не один день такими копытами, – сказал Борей, – так, идем к ним, ловим одного и фотографируем, будут сопротивляться и нападать – огонь на поражение, мясо лишним не бывает.

Они хотели подойти вплотную и захватить одно животное, но это у них не получилось сделать. Стадные травоядные чутко реагируют на любую угрозу. Как только первый из команды Борея пересек невидимую черту опасности, стадо сорвалось с места и рвануло от людей стремительной рысью. Разведчики принялись стрелять, но поздно: расстояние между ними и только что пасшимися животными увеличивалось быстрее, чем прицельные комплексы успевали это расстояние компенсировать.

– А это не парнокопытные, – заметил Ньял, разглядывая следы убежавших существ.

– Почему ты так решил? – спросил Борей, который еще не обратил внимания на следы.

– След не от копыт, а от лап.

– Ага, – согласился Володимир, – очень напоминают машинные следы, только в несколько раз больше.

– И питаются они не травой, – раскопав носком ботинка снег, произнес Ярослав.

На дне раскопанной ямки Ярославом находились ошметки очень мелких животных или каких-то странных снежных насекомых.

– Эти существа выкапывают из снега мелких животных, которые могут добраться через толщу льда к подземным каким-то запасам? – вопрос Борея был риторическим.

– Очень похоже, – согласилась с командиром Ольга, – но поведение все равно, как у овец.

– Овцы и мыши, – задумался Ярослав, – овце-мыши, овцыши! Вот подходящее имя для этих тварей – овцыши!

– Не имею ничего против, – пожал плечами Борей, – на правах первооткрывателей мы можем дать им название, и овцыши – не самое плохое из всех возможных вариантов.

– Вон, похоже, тот, кто питается этими овцышами, – кивнул Володимир.

Все посмотрели в направлении его взгляда. На ближайшем ледовом холме стоял зверь. Сразу видно было, что это хищник. Весь покрытый белой шерстью, он был почти незаметен на фоне снега, если бы сейчас не допустил ошибку и не встал спиной к солнцу. Зверь сильно напоминал заросшего длинной белой шерстью волка, но чем-то неуловимым отличался от него. Хотя бы теми же сабельного вида клыками, торчащими изо рта.

– Оль, сколько он в холке? – спросил Борей.

Девушка вскинул «снайперку» и присмотрелась в свой оптический прицел.

– Сантиметров восемьдесят, не меньше, – после недолгих расчетов, ответила снайперша.

– Немаленькая такая собачка, – произнес Ярослав, – хорошо, что одна.

– Я бы на это не рассчитывал, – буркнул Ньял.

И в подтверждение слов ведуна на краю холма появились сначала две новые, а потом и еще две особи.

– Я бы на их месте проверил нас на зуб – а вдруг мы съедобные, – мрачно заметил Ньял.

– Сплюнь, – буркнул Борей, – типун тебе на язык!

– Поздно! – поднимая свой привод, проговорил Ярослав.

И правда, пятерка зверей решила испытать удачу и поохотиться на новых обитателей снежной пустыни, коли охота на стаю овцышей была испорчена.

– К бою! – рявкнул Борей и поднял привод.

Белые твари неслись с огромной скоростью. Воеводе еще не приходилось видеть такой, она была километров под сто в час, не менее. Толстые лапы почти не проваливались в снег.

– Огонь! – скомандовал командир отряда, и все приводы без исключения выплюнули первые снаряды.

Чтобы компенсировать тяжесть средних бронекостюмов для разведывательного рейда, было принято решение поснимать все тяжелое вооружение, поэтому все бойцы отряда Борея были с обычным оружием, подходящим для группы разведки.

Первый залп ранил одну тварь. Хищники, видимо, до этого не встречались ни разу с приводами и даже не представляли, что пятеро таких тучных животных могут быть столь опасны. Раненый зверь с воем закрутился по снегу, а вот остальные резко начали показывать чудеса их охотничьего арсенала. Скорость, реакция, ловкость этих существ вызывали у людей зависть. При следующем залпе твари не нашли ничего лучше, как, не тормозя, сунуть передние лапы в снег и поднять в воздух кучи снега, через которые их какое-то время попросту не было видно. Стрелять было не в кого, а когда снежный туман осел, хищники были рядом с людьми, на дистанции всего одного прыжка, чем и не замедлили воспользоваться. И вот тут люди не пожалели, что облачены в средние доспехи, а не в обычные для разведки легкие. Когти этих тварей, впрочем, как и зубы, были словно изготовлены из волотана, самого твердого металла этой планеты, так как если и не пробили бронепластины доспехов, то оставили на них значимые следы. Но людей было больше на одного теперь, да и выбор оружия значительно превосходил арсенал зверей. Поэтому исход боя был определен заранее и не носил никакой, даже самой маленькой, доли риска.

Борей успел выхватить притороченный к спине щит и встретить тварь им, а заодно и вытащенным из ножен мечом. Ярослав и Володимир расстреляли своих оппонентов из приводов еще на подлете. А неуспевающей прицелиться через оптический прицел или выхватить оружие ближнего боя Ольге помог оставшийся не у дел Ньял и огромный кусок льда: оторванный от ближайшего холма, обрушившись, он похоронил под собой останки четвертого нападающего.

– Ничего себе зубки у этих зверей, – произнес Борей, разглядывая прорезы на своем щите.

– У кисок, – произнес Володимир, рассматривая труп ближайшей твари, – это точно кошачьи.

– Снежные барсы? – спросил невзначай Ньял.

– Это кто такие? – поинтересовалась Ольга.

– В книгах первых колонистов были упоминания о больших хищных кошках, живущих в горах и снегу, и звали их там снежными барсами.

– Хорошее название, – кивнул Борей, – мне нравится.

Воевода подошел к убитой твари и достал нож.

– Ты что задумал, командир? – опешил Ярослав.

– Щели в доспехе очень большие, постоянно дует, – пояснил Борей, – смотрю я на плащ Ньяла и думаю, если с этой твари шкуру снять и плащом на плечи кинуть, то она дыры закроет и мне потеплее будет.

– А это мысль! – кивнула Ольга и тоже полезла за ножом.

Пятая раненая тварь, убедившись, что про нее забыли и убивать никто не стремится, тихонько, скуля, поползла восвояси, оставляя тонкую струйку крови на снегу.

– Плохо, очень плохо, – промолвил Ньял, когда все желающие освежевали убитых барсов и прикрепили части их шкур на свои бронекостюмы.

– Что плохого нашел ты, ведун? – поинтересовался Борей.

– Плохо то, что звери, распуганные нашим приземлением, так скоро возвращаются.

– Почему же это плохо? – удивился воевода. – Наоборот, хорошо, мяса будет больше и нам теперь не нужно бояться голода.

– Плохо, что так скоро они оправились от страха, и скоро мы можем столкнуться с тварями куда как страшнее этих снежных барсов.

– А можем и не столкнуться, – пожав плечами, насколько это можно сделать в бронекостюме, парировал Борей.

– Вот увидишь, командир, – вздохнул Ньял, – обязательно столкнемся.

Дальше рейд проходил спокойно, без эксцессов, по завершении отряд был встречен почти с аплодисментами, так как поверг всех своими изысканиями, трофеями и шкурами на плечах. Шкуры понравились людям больше всего. И красиво смотрятся на доспехах, и щели прикрывают, не давая холодному воздуху проникать меж шлемом и воротом бронекостюма. Сами того не желая, группа Борея стала родоначальниками моды. Скоро все разведчики начали вешать на свои плечи меховые накидки барсов, а кому не везло с барсами, тот и овцышами обходился. За ними пришел черед других лесовиков, а там горожане подверглись данной моде. И скоро все доспехи, имеющиеся в лагере, были украшены кусками меха.

Борей уже начал привыкать к постоянным рейдам и даже находил в этом плюс. В рейде ты отвечаешь только за самого себя и четверых своих бойцов, а не как обычно, за все двести рыл личного состава. Можно чуть расслабиться и отдохнуть. Не физически, тут-то как раз ты напрягаешься и немало, но вот морально. Это было здорово. Когда-то ему говорили, что отдых может быть в смене рода деятельности, но он не верил этому, а вот тут испытал на собственной шкуре. В лагере для него почти нет физической нагрузки и много моральной, а в рейде наоборот. В лагере отдыхает тело, в рейде – мозги.

Этот день ничем не отличался от двух предыдущих. Так же светило яркое солнце, отражаясь от белого снега и льда, что приходилось включать затемнение на окулярах шлемов. Позавчера кончился снегопад, шедший целых семь дней не переставая, и народ до сих пор разгребал снег внутри лагеря. Поселение за последнее время сильно изменилось. Если еще недавно, после приземления, вся жизнь тут существовала вокруг корабля, то сейчас появились новые центры. Люди поняли, что в самом ближайшем времени им отсюда не убраться и решили наладить свой быт. Первым делом достали стандартные фабрики и произвели стандартные дома. Так как никто не хотел много ходить, все домики стали ставить рядом со своими рабочими местами. Начали вырастать мини-районы, отделенные друг от друга небольшим, но расстоянием. Эти расстояния были нашпигованы тропками и дорожками, так как в любом случае службы не могли работать в полной изоляции. Районы получали названия по виду деятельности обитателей, а дорожки стали называть улицами.

А еще начали производить обычную теплую одежду, и люди смогли переодеться в нее, а не носить постоянно бронекостюмы. Это разведчикам с караулом в доспехах работать нужно, а сварщику или связисту он только мешает.

После встречи с саблезубыми барсами, так их прозвал народ в итоге, был поставлен вопрос о постройке стены вокруг поселка, но потом решили отказаться от этой идеи, оправдываясь наличием хорошо вооруженного караула. Борей знал, что это не так, но поделать с этим ничего не мог. В умах людей стена отгораживает поселение от города. Люди побоялись строить ее, думая, что это оторвет их, хотя бы и психологически, от их родных мест обитаний. Всем было трудно признать их изолированность от Города и Китежа, хотелось верить в возможность их скорого спасения из этого ледового плена. Стена ассоциировалась с разрывом с родиной, она бы поставила в мозгах точку невозврата, а этого боялись все, не исключая самого Борея.

Воевода чуть подпрыгнул в своем среднем доспехе и удовлетворенно кивнул. Он был готов к рейду. Техники обещали в ближайшем будущем обеспечить их группу легкими доспехами, но пока это была не первоочередная задача. Остальные тоже уже почти облачились, кроме, естественно, Ольги, которая, как обычно, запаздывала, но ей это прощалось на том лишь основании, что она женщина. Чем старше становятся мужчины, тем больше они ценят женщин и больше прощают им. Ньял сразу пришел на сбор в доспехе. Он его и не снимал вообще на людях. По крайней мере, Борей не мог вспомнить, чтоб он видел ведуна в каком-либо другом облачении, кроме боевого.

– Ну что, други мои боевые, – весело произнес воевода, – потопчем снежок тяжелым ботинком?

– А чего бы ни потоптать-то, отец-командир, – в тон ему ответил Ярослав.

– Главное, не топтать желтый снег! – усмехнулся Володимир.

– Какие же вы мужланы, мальчики, – хихикнула Ольга.

– Куда ж денешься с этой подводной лодки, – тихо, шепотом, проворчал Ньял.

Погода с утра не изменилась, и группа выдвинулась за территорию поселка с затемненными стеклами.

– Какой маршрут, командир? – поинтересовался Ярослав. – Или прогуляемся по уже известным нам дорожкам?

С каждым днем разведчики хоть на чуть-чуть, но увеличивали зону изученных земель. Уже были выявлены маршруты нескольких стад овцышей, примерные ареалы обитания и охоты саблезубых барсов. Знания об этой части планеты ширились благодаря работе разведчиков.

– Лучше по знакомым дорожкам, – заметил тихо, как бы себе под нос, но чтоб все слышали, Ньял.

– А я предлагаю пойти на север и захватить немного неизвестной территории, – не обратив внимания на слова ведуна, предложил Борей,– что мы сильно хуже обычной разведки в их легких доспехах? Не претендую на много километров, но на парочку отойти от границы известных земель мы точно сможем.

– Парочку точно, – согласился с командиром Ярослав.

– Да и больше сможем, – блеснул бахвальством Володимир.

Ольга тактично промолчала, но по лицу было видно, что это молчание в знак согласия.

– Ох уж эти великовозрастных мальчики и девочки, – обреченно вздохнул Ньял, – уже в бородах седины пробиваются, а они все еще ведутся на слабо и пытаются показать перед девочкой свою крутизну…

– Большинство проголосовало за, – подошел к ведуну и похлопал того по плечу бронированной перчаткой Борей, – тебе придется подчиниться.

– Придется, – согласился с доводами Ньял, – но, если что, так и запишите, что я был против этой затеи.

– Я надеюсь, этого твоего «если что» не будет, – подмигнул ведуну воевода.

– Хотелось бы надеяться, – вздохнул Ньял, – да верится с трудом.

Дорога ложилась под ноги легко. Отряд уже привык к долгим походам в своих средних доспехах и даже где-то радовался отсутствию легких на складах. Да, идти приходилось медленнее, чем охотникам с их встроенными ускорителями в легкий доспех. Да, ноги сильно проваливались в снег. Но в их средних бронекостюмах было тепло. Большой объем доспеха позволял туда всунуть обогрев тела, слабенький, но он был, в отличие от легких. Там он только числился, но был настолько маломощным, что хватало лишь не замерзнуть в местных условиях. В средних было тепло, но мучали сквозняки от залетающего ветра между сочленениями бронепластин. А с появлением шкур саблезубых барсов на этих самых местах соединения и сквозняков не стало.

Легко шлось еще и потому, что путь лежал по много раз хоженой территории и ничего нового подсунуть внезапно не мог. Можно было не напрягаться, не водить стволом привода из стороны в сторону вслед за взглядом, чтоб незамедлительно выстрелить в случае возникновения опасности. Можно было просто идти, контролируя отсутствие или, наоборот, присутствие каких-либо изменений вокруг. Животные действительно, как и предполагал Ньял, постепенно отходили от страха перед падением большой и шумной штуки и занимали принадлежащие им исконно ареалы обитания. Жизнь брала свое. Уже недалеко от корабля паслись овцыши, которых люди собирались приручить в ближайшем будущем. Там же на них охотились саблезубые барсы, косо поглядывая в сторону людей, то ли боязно, то ли с мыслями схватить одного праздношатающегося человека, словно отставшего от стаи калеку, и удовлетворить им свое гастрономическое любопытство. Все ближе подходили мамонты и шерстистые носороги.

Борей иногда задумывался о хищнике, который должен был охотиться на этих гигантов, но пока не находил таких вокруг, чему он был несказанно рад. В природе, каким бы климат вокруг ни был, всегда есть пищевые цепочки, и на верхнем их этаже стоит либо хищник, либо разумный, либо псевдоразумный вид. Мамонты не могут быть здесь исключением, они травоядные, как это тут ни глупо звучит. Дело в том, что травы в этих льдах не было, и не могло быть, а под снегом обитало множество очень мелких животных, похожих на палочников, и вот ими питались местные «травоядные», а их самих ели как раз хищники. Мамонты были травоядными и не могли стоять на самом верху этой цепочки. Но хищника такого размера, на свое счастье, а может, и на беду, люди еще не встретили.

Солнце играло со снегом в солнечных зайчиков, пуская своих шаловливых отпрысков путешествовать по всей округе, пользуясь для этого многогранными линиями льда и снега. В затемненных окулярах шлема было видно все, но терялась красота мира. Он становился чуть серым по сравнению с привычными яркими белыми красками. Люди не знали, что, оказывается, у этого простого цвета есть так много оттенков.

Дорога неслась под ногами легко, ничего тревожного и необычного отряду пока не встречалось. Скоро они достигли границы изученных территорий.

– Ну что, братья и сестры мои по оружию, – спросил у всех Борей, придерживаясь принципов лесной демократии, – пройдем вглубь неизвестности чуток?

– А чего не пройти-то, – весело проговорил Ярослав.

– Можно, – кивнул Володимир.

– Ой, мальчики, но не останусь же я тут одна без вас, – хохотнула Ольга.

– Если это кого-то интересует, то я против, – пробурчал Ньял, но его слова, естественно, остались незамеченными.

Все уже привыкли к бурчанию ведьмака. Если его слушать, то самое лучшее, что могли сделать люди, – это сидеть возле корабля и ждать спасения.

Километров пять туда, а потом обратно в легком разведывательном костюме – это очень быстро, почти незаметно. В среднем же это нормальное такое путешествие по нетоптаному снегу, высоко поднимая ноги, контролируя сектора и высматривая вокруг все, что так или иначе отличается от привычной жизни. Поэтому медленно, со вкусом, с толком и расстановкой. Долго ждать неизвестного не пришлось. Уже через два километра обнаружилось что-то доселе невиданное людьми.

– След! – крикнул Володимир.

– Чей? – спросил Борей.

– Не знаю, – ответил боец, – я такого до сегодняшнего дня не видел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.