Василий Макухин
Переселенцы

Предисловие

(Историческая справка)

«В 1794 году, когда был основан город Екатеринодар, войсковое правительство постановило заселить землю между Кубанью, Черным и Азовским морями куренными поселениями, переименованными в 1842 году в станицы. На основании этого постановления населены, в числе прочих, по реке Челбас: Деревянковский, Каневской, Крыловской и Леушковской курени. Таким образом, годом основания станицы Стародеревянковской нужно считать 1794. Названия куреням давались те же, какие были в упраздненной Запорожской Сечи.

Для основания куренных поселений предварительно посылались выборные, которые имели в виду больше экономические, чем военные условия, и потому выбирали места по течении степных рек, как, например, Ея, Албаши, Челбас и Бейсуг.

В 1802 году в Деревянковском курене насчитывалось только 35 дворов. В 1809, 1810 и 1811 годах сюда по распоряжению начальства выселено из губерний Полтавской и Черниговской 509 душ мужского пола и 504 души женского пола. По ведомости же, уцелевшей в делах Стародеревянковского станичного правления, от 5 марта 1811 года значится старожилых 208 душ мужского пола и 167 душ женского пола; переселенцев же – 460 душ мужчин и 462 женщин. Таким образом, при переселении жертвою лишений и климатических условий пало 101 душа обоего пола, что составит убыль 9 %.

Станица Стародеревянковская, в отличие от ст. Новодеревянковской, называется так с июня 1827 года, т. е. с основания последней; до 1827 года она именовалась Деревянковской. В 1793 году с Чепегою из Тамани к устью реки Еи пришли 15 куреней, а Головатый в это же время с остальными куренями оставался на реки Кубани.

В 1821 и 1822 годах из тех же Полтавской и Черниговской губерний прибыло еще 205 семей. Население Черномории также пополнялось беглецами от помещиков. Хотя начальство препятствовало поселяться таким беглецам в Черномории, но оно не могло бороться с этим неизбежным злом в силу того, что населения Черномории для борьбы с черкесами было не достаточно, а всякий беглец свободно укрывался. Сами чиновники скрывали их и употребляли для своих хозяйственных работ.

По семейным спискам Стародеревянковской станицы за 1883 года считается 487 казачьих семей, в числе их 56 дворов Александровского поселка и столько же самостоятельных хозяйств (дворов), которые составляют население в 1379 душ мужского пола и 1418 душ женского пола. Не казачьего сословия, имеющих оседлость, – 500 душ. На каждый казачий двор приходится жителей средним числом 5–7 душ. В казачьем сословии женское население превышает мужское на 2,1 %, а в не казачьем мужское население превышает женское на 13,4 %. Такое превышение мужского иногороднего населения над женским объясняется тем, что из России сюда приходят на заработки главным образом мужчины, оставляя свои семейства дома. Некоторые живут здесь по нескольку лет кряду в работниках, отсылая из своих, можно сказать, значительных заработков средства на поддержание семьи и хозяйства».

В. ЦВЕТКОВ. «Каневские зори».

3 апреля 2007 г.

В Малороссии

В 1756 году двадцатилетним парубком пришел на Сечь казак Кондрат Обломей и был вписан в Каневской курень. Славно участвовал запорожский казак Кондрат в борьбе с ляхами и турками, да и свои паны донимали, иногда приходилось давать укорот особо рьяным притеснителям. Смелость Кондрата удивляла иной раз даже видавших виды старых казаков. Когда кругом свистят стрелы, рубятся со всех сторон саблями, Кондрат не сгибался и не уклонялся от боя, все время находился в гуще драки. Не раз он выручал товарищей в кровавой сечи, да и его часто выручали от смертельной опасности запорожцы побратимы. Тело Кондрата покрылось шрамами. Делами своими заслужил уважение и славу.

Казацкая вольница причиняла много волнений русской царице, в ведении которой была и Малороссия. Запорожцы располагались и контролировали Левобережную Украину, где, иногда не замечая границ, наводили порядки справедливости и на землях принадлежащих Великороссии.

Запорожское войско поддержало восстание бунтовщика Емельяна Пугачева. По приказу царицы Екатерины, у которой кончилось терпение, летом 1775 года Запорожская Сечь была окружена правительственными войсками под командованием генерала Текели. Он вызвал к себе войскового атамана и старшин, арестовал их и отправил в Москву. Запорожцы без боя были вытеснены со своих земель. Запорожская Сечь была разорена вторично. Первый раз Запорожскую Сечь разорили войска Петра I. Запорожцы под предводительством гетмана Мазепы изменили России и перешли на сторону шведов накануне Полтавской битвы 1709 года.

После разгрома генералом Текели бывшее Запорожское войско рассеялось по югу России. Большая часть поселилась вдоль западного побережья Черного моря, по рекам Южный Буг и Днестр. Часть перешла Дунай, основав Задунайскую Сечь на территории Турции. Часть ушла в Румынию.

Сорокалетний Кондрат простился с верными друзьями и решил вернуться к родным, что жили в Левобережной Малороссии, недалеко от Конотопа. Стал Кондрат гречкосеем, так называли казаков, которые обзавелись семьями и стали хлебопашцами. Некоторые боевые товарищи Кондрата подались в гайдамаки, разбойничали, но это было не по нраву уже стареющему казаку. К тому же вскоре родился у него сын Степан. Присмотрел в свое время казак Кондрат пригожую молодицу, симпатичную по внешности и от природы работящую. Построил для нее хату на краю села, распахал немного земли, да и зажили они отдельным хозяйством, воспитывая сына и добывая хлеб тяжким своим трудом.

Крепким и озорным рос сын Степка, в юные годы был задиристым и шустрым. То собак наловит по селу и свяжет их в одну свару, то у богатого кочмаря прямо у ворот закопает толстый кол и посадит на него чучело, удивительно похожее на самого хозяина.

Со временем остепенился Степан и стал примерным семьянином и хлеборобом. Женой его стала скромная и работящая дивчина Олеся. Она была из бедной семьи и родители ее были рады, что нашелся жених, взял без приданого, в том, что было надето на тот момент.

Степан и Олеся мечтали разбогатеть, кроме своего надела, ходили работать по найму. Хотелось им детей, наследников, помощников. Бог не оставил молитвы Степана и Олеси без внимания. Родился у них сын Павло. Но был первенец хлипким и болезненным, не в пример отцу. Стал подрастать наследник, но со временем помощи от него так и не дождался Степан. Все больше и больше чах мальчишка, кашлял, испариной покрывался ночью, и не дожив до 15 лет, умер по весне. Долго горевал Степан, кручинился, уговаривал жену Олесю родить ему еще одного сына.

Будто смилостивился бог, понесла Олеся и стали Обломии ждать сына. Ночью, обнимая жену, мечтал Степан, что родится казак, получит он еще один надел земли и будут тогда жить припеваючи. Родилась дочь Наталка. А что девка? Придет время и придется отдать родное дитя в чужую семью. Сумрачно стало на душе у Степана, вроде не виновата Олеся, что родила дочку, а все одно бросит косой взгляд Степан на жену.

* * *

Трудно жилось казакам, мечтали запорожцы найти такую обитель, где не было бы притеснений и жилось как в былые времена свободно на свой земле. Были слухи, что даже хотели уехать запорожцы в заморские дали, в Австралию, собирали для этого сокровища несметные, выкупить хотели земли за морем. Старинные сказания говорят, что даже отправили часть сокровищ на Тамань, где хотели схоронить их до поры, до времени. Но получилась стычка запорожцев, сопровождавших караван с сокровищами, с донскими казаками-перевозчиками у Темерницкой таможни и, потеряв часть своих людей, запорожцы отступили. Обоз состоял из десяти арб, на каждой было по два бочонка с золотом и каменьями дорогими. Людей в охране осталось мало, и решили тогда запорожцы спрятать сокровища в укромном месте, на берегу реки Темерник, а при случае вернуться и забрать для нужд общества. Но сказания ничего не говорят, куда потом делось золото, слух прошел негромкий, что случай но нашли его монахи из числа армян, которых переселила царица из Крыма, спасая от татарской резни. Построили потом на этом месте армянский монастырь Сурб-Хач. И гласят предания, что часть сокровищ все-таки спрятали в подземельях под монастырем.

* * *

А в стране происходили большие перемены. Князь Потемкин взял под свое покровительство запорожцев, несколько раз обращался к царице с прошением переселить казаков на Тамань, где стояла неустойчивая граница с турками и горцами. До защиты границ вдоль Кубани граф Суворов строил крепости и военные городки. Но сил у русских было мало, привлекались донские казаки и солдаты-рекруты из царских войск. Но многочисленные крепости и фельдшанцы все рано не могли остановить воинствующих горцев, подстрекаемых Турецким пашой. Необходимо было создать плотный щит из постоянно проживающих поселенцев. Ко всем бедам и хлопотам, по территории Кубани постоянно кочуют ногайские орды, причиняя большое беспокойство русским. Нужно было вытеснить их с территории Кубани. Радением Потемкина атаманы запорожские получили Указ о переселении на Тамань с окрестностями оной. Хитрые казаки значение «оной» расширили до самой реки Еи, отхватив значительную часть правобережной Кубани.

В 1792 году собирались запорожские казаки, и по указу царицы уходили на Тамань, заселять кубанские земли. Екатерина этим указом убила двух зайцев – удалила подальше от России бунтовщиков-запорожцев и создала при их помощи заслон от воинствующих и грозных турецких завоевателей. Уж очень много хлопот доставляли постоянные набеги турецких и ногайских полчищ.

Все чаще в районе Конотопа ходили вербовщики, уговаривали переселяться на Кубань, обещая привольную жизнь и свободу от притеснителей.

Степан несколько раз бывал на сходах, что устраивали вербовщики, слушал их рассказы про вольную жизнь и вскоре загорелся уехать на Кубань. Стал советоваться с Олесей, ей тоже хотелось изменить судьбу, надоела беспросветная бедность. Но не все так просто как нам желается.

Олеся часто прибаливала и Степан побоялся с больной женой вербоваться в дальние края, в неизвестность. Не хватало еще решительности все бросить и ехать на край света. Красивые сказки говорили уговорщики о Кубани, о просторных землях, что нет там панов, не надо ни перед кем зависеть, одна обязанность – за блага эти нужно охранять границу, то есть воевать, а разве казаки никогда не воевали раньше?

В раздумьях и беспокойствах шло время. Степан и Олеся продолжали работать у себя на небольшом клочке земли и часто, чтобы заработать копей ку, подряжались к панам, изматывали себя непосильным трудом. По вечерам долго размышляли, стоит ли ехать в неизвестность. Кругом лютовали помещики, обирая хлеборобов до нитки, заставляли работать на себя за гроши.

Степан вовремя раздобыл бумаги у старшины, что он является казаком и род его испокон веков казачий. Таким образом он оберег свою семью от крепости. Бесправная жизнь была у крепостных крестьян. Работали от зари до зари, не имея никаких прав и возможностей вырваться из нищеты. Забыв гордость, горбатились на панов, падая в своем положении до уровня бесправных рабов.

Через год порадовала Олеся любимого мужа наследником. На этот раз родился крепенький, здоровый малыш. Назвали его Петром. И будто солнышко вошло в хату Степана и Олеси. Смышленый, работящий, не по годам развитый хлопчик рос прямо на глазах. Чуть научился ходить, а уже пытался помогать родителям. Пас гусей перед хатой, приглядывал за козами. Ростом от горшка два вершка, а уже бегал вслед за живностью с хворостиной, заворачивал от шкоды, не давал пробраться в огород.

Любознательный Петр внимательно познавал окружающий мир, наблюдал как растут травы, ползают разные букашки, как ведут себя животные. Постоянно приставал к родителям с разными вопросами. Степану нравилась любознательность сына и он как мог объяснял все, что сам знал об устройстве природы.

Исполнилось мальчугану восемь лет, и Степан решил обучить сына грамоте. Отдал его в услужение к дьяку, который за небольшую плату обязался научить Петра писать и считать.

Летели дни и годы, Петр окреп, превратился в широкоплечего, высокого, смышленого парубка. Был он не только грамотным, но и хозяйственным. Казалось, все может Петр, и пшеницу сеять, и в кузне выковать подкову, и хату сложить из самана. Золотые руки у парня. Всю нехитрую мебель в хате сам выстрогал, сам мог и сани к зиме сделать и телегу изготовить. В поле работал наравне с отцом. Жили в семье дружно, без хитростей, уважительно относясь друг к другу. Вместе с родителями Петр мечтал уехать в новые земли, хотелось вырваться из рутины бедной жизни.

Молодость брала свое, стал Петр ходить на вечеринки в другой край села, где собиралась молодежь со всей округи. Чуть стемнеет, а уже под плакучими ивами, что росли на окраине села, слышна музыка. То играет на бандуре одинокий хромой Пантелей. Ногу повредил он под Измаилом в бою с турками. Играть на бандуре научился у прохожих слепцов-музыкантов. Нанялся по бедности в поводыри и кочевал со слепцами два года, пока не стала болеть изувеченная нога. Пантелей знал много грустных песен, мог спеть так, что слезы наворачивались на глаза, но мог заиграть и так, что ноги пускались в пляс. Петру нравилось смотреть, как поет Пантелей, иногда он приносил ему немного еды, помогал по возможности. На вечеринки собиралось много молодежи, среди которых часто складывались пары и позже образовывались семьи.

Приглянулась и Петру девушка Арина, что жила на краю села с матушкой. Батько ее погиб где-то в дороге, когда с чумаками ходил в Приазовье за солью. Стали они садиться рядышком на бревнах, сначала просто переглядывались, потом сблизились и Петр однажды поцеловал Арину. Будто молния пролетела между ними, уже не могли влюбленные и дня провести друг без друга. Чуть освободятся от работы, чуть стемнеет, бегут на выгон под ивы, сначала со всеми посидят, а потом потихоньку уходили в кусты и целовались там до утренних петухов.

Молодица Арина, пригожая, красивая, с ямочками на щеках, очень нравилась богатому помещику. Работала она по найму в имении, помогала прибираться в доме, где и увидел ее пожилой, похожий на ворона пан. Свою жену он схоронил еще в молодости, потом как – то не случилось завести новую, вот и приставал частенько к молодым красивым работницам. Приглянулась ему новая служанка Арина. Сулил он ей золотые дукаты и монисты из дорогих камней за ласку, да лежало сердце красавицы к справному парубку Петру. Всячески избегала она ухаживаний богатея, но все наглее и наглее вел себя помещик. Пожаловалась Арина любимому, что не дает ей проходу хозяин. Петр только желваками поиграл, не те времена были, когда можно было укоротить норов пана, можно и на каторгу угодить по одному его слову. Сильно переживал парубок, думал как освободить любимую от посягательств. В конце концов решил Петр переселиться с Ариной на Кубань, подальше от носатого да наглого пана. Будто по заказу на этот случай прибыл вербовщик с Кубани.

На Кубань

Гонцы ходили по селам, уговаривали казаков переселяться в новые края. Говорили, что Кубань бескрайняя, много на ней земли и эту землю получит каждый, кто пожелает.

Говорили, что нет на Кубани панов да ляхов, которые выжимают малороссийским казакам все соки, превращают их в крепостное быдло. Все бы хорошо, но пугала неизвестность, да то, что придется воевать с черкесами, защищать кубанские степи. Но какой казак не воевал? Какой казак не умеет держать острую саблю в руках?

Посоветовался Петр с родителями, рассказал, что полюбил он гарну дивчину, да страшно ему здесь жить, бесправными были законы, у богатых вся власть в руках, справедливости не дождаться. Недолго думали Обломии. Действительно тяжко стало жить на Украине, всю кровь высасывают паны паразиты. Решили завербоваться в новые края, может там найдут свое счастье.

Отправил Степан сватов в дальний край села, недолго там вели разговоры и вскоре повенчал старый поп на развалинах церкви Петра и Арину. В 1821 году не успели записаться на переселение, а на следующий год как раз в середине весны прибыл новый вербовщик в село и, собрав небольшую партию семейных и вольных казаков, отбыл с ними в далекую Кубань.

Таким образом весной 1822 года из Черниговской губернии на Кубань отправился со своими родителями стариками и любимой женой молодой казак Петр Обломий. Вместе с ними поехала в поисках своей доли и сестра Наталка.

В арбе, запряженной волами, почти не было свободного места. Под пологом, который защищал от солнца и дождя, ютились домочадцы Петра, а сам он зачастую, сменяя отца, шел впереди, вел в поводу ленивых, медлительных волов. Остальное пространство в арбе, помимо полога было завалено всяким скарбом, край не необходимым переселенцу в дальнем краю. Лежала борона, деревянный плуг с железными наконечниками, в больших плетеных корзинах квохтали несколько курей, обреченных сложить свои головы в пути и попасть в котел переселенцев. В центре арбы, под рогожей лежало несколько мешков с мукой, посевной пшеницей и гречкой. В плетеном коробе разместилось несколько сотен вяленой рыбы, заботливо заготовленной в дорогу. Жена Петра, Арина, в холщовой тряпице как драгоценность держала несколько жменек соли.

Она была беременной на последнем месяце, и все время проводила в тени, под пологом. За арбой шла скотина, которую они нажили на Украине – корова, еще один бык и две лошади. Надеялись Обломии разбогатеть на Кубани и завести большое стадо коров, табун лошадей и остальную живность. Силы для работы еще были, пугала только неизвестность, что там впереди, какая она Кубань?

Рядом с арбой Петра шли другие люди, соблазнившись посулами вербовщиков, согласившиеся искать свою долю в новых краях. Скрипели колесами арбы, пахло разогретым дегтем и пылью, донимали жара и оводы. Любая речушка на пути была как праздник, не только ребятня, но и взрослые с удовольствием окунались в прохладные воды, смывая пыль и пот с просоленных тел.

Шли целыми днями, по вечерам сидели у общего с соседями костра, делились впечатлениями, строили планы на будущее. Никто не знал, что их ждет впереди, знали только одно, что будет трудно и опасно. На этот случай всегда под рукой лежало ружье с припасами, да сабля, остро отточенная для лихого времени.

По дороге казаки охотились, благо, что края степные были дикие, живность непуганая. Женщины тут же на арбе потрошили добытых дроф да зайцев. Изредка на горизонте выскакивали татарские дозоры, но останавливались, увидев несколько десятков казаков с длинным обозом. Как не заманчива была добыча, но ослабели татары, боялись нападать на большой караван. Навстречу им вылетал отряд верховых, состоящий в основном из молодых казаков, жаждущих проявить себя в бою. Татары, издалека увидев скачущий отряд, тут же рассыпались цепью по степи и растворялись в мареве. Петр всегда участвовал в преследовании татарских отрядов. Однажды он даже догнал худого, в облезлом малахае татарина, занес саблю, да в последний момент ударил его по спине плашмя. Взвизгнул татарин, оглянулся перекошенным лицом, на котором видны были широко раскрытые глаза, что-то крикнул и еще более припустил свою лошаденку.

Смеялись потом в лагере над Петром, подшучивали добродушно, но зла особого на татар не имели, пока еще никто в караване не пострадал от них, а старые грехи давно уж были прощены, забылись.

Вечером любимая жена Арина обнимала, ласкала Петра, да шептала жарко, какой он храбрый да отважный. А у Петра от этих слов все больше наполнялось сердце гордостью и лаской к любимой. Прижимался ухом к животу любимой и слушал, как толкается ребенок изнутри. Он никак не мог поверить, что такая красавица любит его, что она будет матерью его ребенка.

Вскоре караван подошел к границе Войска Донского. Как-то выскочил из-за кургана на передовое охранение каравана отряд донских казаков. Стали пытать куда, да зачем идут переселенцы.

Вышел от запорожцев старшой, показал грамоту для беспрепятственного проезда через земли русские и кордоны. Пошептался старшой с донскими казаками, потом велел переселенцам табаку отсыпать казакам, на том и разошлись. Рассказал донской казак, что не первая партия малороссов прошла через эти края на Кубань. Да постращал черкесами, вроде злые они и режут всех без разбору. Заголосили бабы, да крепче пистоли сжали казачьи ладони.

Через несколько дней вышли к переправе через Дон у станицы Аксайской. Устроили отдых, да припасами запаслись, хотя старшой обещал через неделю доставить их до места. Последние гроши спустили в лавках аксайских, набрали отрезов для одежды, да припасов оружейных. Подивились малороссы на одежды, и обычаи аксайских жителей. Вроде казаки, да больше на купцов похожи яркими нарядами, да речью прямой.

Обещал старшой переселенцам, что по прибытию на место куренного поселения выдадут денег подъемных, и грамоты охранные на землю. Но не все верили в эти посулы. Привыкли полагаться только на свои руки.

На левом берегу Дона травы росли по пояс и дичи стало побольше. Дрофы, зайцы прямо перед караваном перебегали дорогу, а рыбы в реках было столько, что можно руками ловить. Радовались переселенцы изобилию дичи и рыбы и еще больше торопились добраться до места окончательного поселения.

Татары теперь не беспокоили, иногда попадались кочевые, семейные кибитки ногаев, но они хлопот не доставляли.

Петр все больше времени проводил в повозке, под пологом, рядом с Ариной. Тревожилось его сердце, как обустроиться, чтобы беременной жене было удобно.

Переправились у Черного Брода через реку Ею, и повернули на юг. Где-то там располагался Деревянковский курень, куда и направлялись переселенцы.

Через два дня караваном переправились через реку Албаши. Старшой объявил переселенцам, что до куреня теперь осталось еще два дня пути. После этой реки некоторые семьи стали присматривать себе участки под хутора.

В одной из балок с арбой Петра случилось несчастье. Волы потянулись к высокой сочной траве на дне балки, арба перекосилась, попав в яму колесом, и передняя ось сломалась. Старшина сказал Петру, что до Деревянковки совсем недалеко и, объяснив подробно дорогу, увел караван дальше.

Петр вместе со своим батькой стали разгружать арбу, остальные домочадцы помогали устроить временный лагерь. Запасной оси, конечно, не было, нужно было ехать на лошади до поселения и там заказывать в кузнице новую.

С утра Петр верхом ускакал по следам обоза и вскоре прибыл на окраину куреня. Странную картину представляло собой селение. В разных направлениях разбросаны землянки и турлучные хаты. В центре селения размещалось куренное правление, канцелярия и деревянная церковь. Дороги, идущие с разных направлений, были покрыты толстым слоем пыли и сходились к кладбищу, что располагалось на северной части поселения.

Недалеко от речки Челбас Петр нашел кузницу, обговорил работу и пошел искать пристанище на ночь. Остановился у знакомых переселенцев, прямо на улице под арбой. На землю настелил подсохшего сена, на него бросил попону, сверху укрылся дырявым кожухом и провалился в сон. Снилось Петру, что идет он за плугом. Земля черная, жирная и конца ей не видно. А вдали будто ждет его Арина с ребенком на руках. Проснулся Петр, вскинулся, и первой мыслью его было, что с женой, как она там? Близок был уже срок, да и Арина все чаще в последние дни замирала, будто прислушивалась к себе.

В это время в лагере на дне балки разворачивались события. Повечеряли у костра старики с Наталкой и невесткой, собрались было укладываться спать, как вдруг Арина схватилась за поясницу и застонала. Случилось то, чего боялись более всего, роды начались прямо в пути. Олеся велела мужу ярче разжечь костер, поставить казан с водой на огонь, а Наталку послала приготовить чистую одежду. Сама же уложила Арину удобнее и стала читать, приговаривать молитвы. Наталка металась меж костром и матерью. То воды принесет, то еще чего. Суматоха у костра встревожила и волов. Они фыркали и мычали за арбой.

Арина испугано смотрела на свекровь. Боль и неизвестность беспокоили ее, но видя, что Олеся совершенно не боится, не волнуется, Арина тоже успокоилась. Схватки волнами накатывались, вызывая боль, но Арина терпеливо пережидала. К полуночи у одинокого костра раздался детский крик. Изнеможенная, вспотевшая, но счастливая Арина прижимала маленький сверток к груди. Родился мальчик, наследник Рода. Старики с Наталкой уснули лишь к утру.

За день Петру выковали ось, пришлось отдать в залог старинный, еще дедовский кинжал, потому что денег рассчитаться с кузнецом не хватило.

Перекусив немного, прихваченными из арбы пышками и кислым молоком, Петр собрался ехать на ночь, но знакомые отсоветовали ему выезжать в малознакомую дорогу.

Петр послушался и остался на вторую ночь. Но в этот раз сон не приходил. Встал, походил он по селению, осмотрелся. Вроде понравилось ему здесь, но хотелось жить не в тесноте среди землянок, а на краю своего поля, чтобы все время видеть свои владения. Да и вид кладбища на окраине поселения немного тревожил. Слишком много было свежих крестов и могилок. Говорили жители, что недавно чума была, да и холера с лихоманкой иногда заходят в курень. Душа тревожилась о жене, что осталась с родителями в балке.

Пора было уже пахать и сеять пшеницу и гречку, да и огородные работы край не срочно надо начинать. В курене у многих уже в рост пошли озимые, а на огородах зацвели кабаки и картошка.

Утром, чуть заалело на востоке, Петр взнуздал лошадь и поехал к своим. Еще хорошо были видны следы недавно прошедшего каравана переселенцев, и находить дорогу не представляло труда.

Тревога в сердце подгоняли Петра, и лошадь казалось, тоже соскучилась по арбе и быкам. Сноровисто бежала рысью, даже не надо было ее подгонять. За полдень Петр прискакал к балке, где находились его родные.

Издалека увидел, что на кургане стоит его сестра и смотрит из-под ладони в его сторону. Увидела, замахала руками и побежала навстречу. Петр галопом погнал лошадь. Явно что-то случилось. Еще не добежав, Наталка закричала:

– Сын, у тэбэ сын!

Петр доскакал до арбы и сразу бросился под полог-шатер. Там Арина, улыбаясь, протянула ему сверток с ребенком. Бережно, будто тонкое стекло, взял Петр сверток, отогнул краешек пеленки и увидел своего первенца. Радость, нежность и восторг переполняли Петра. Он внезапно почувствовал, что руки его задрожали и слезы наполнили глаза. Отдал Арине сына и вышел на свет. Счастливая улыбка не сходила с лица. Он объявил, что сына назовут Якимом.

Вечером у костра Петр рассказал родным как устроено поселение. Основная часть землянок и турлучных хаток тяготело к реке, которую жители называли Челбас. В переводе с ногайского Челбас – ковш воды. На северной части селения расположено кладбище, на котором более сотни свежих могил. В основном в поселении много бедных семей, которые не могут построить хату из самана. Большинство зажиточных казаков живут отдельно хуторами в удобных местах вдоль реки.

Хутор в балке

После того как починили арбу, Петр не спешил ехать к Деревянковскому куреню. Расположились лагерем на берегу ручья на склоне балки. Петр с отцов верхом объехали окрестности. Богатые земли были вокруг. Никогда не паханые, на берегах рек поросшие лесами и тернами, они служили пристанищем для зверя и дичи. Очень понравилась Обломиям кубанская земля. Решили они пока поселиться в этой балке, которую впоследствии так и назовут Обломиевой. По дну широкой балки протекал ручей с родниковой водой. Если в степи гуляли ветры, то в низине было затишно и ниже по балке можно было распахать несколько десятин под огород.

За неделю построили небольшую хату из трех комнатушек. Сначала по углам хаты вкопали столбы из акации. Перекрытия на чердаке тоже положили из акации. Между столбами сделали переплетения из хвороста в несколько слоев, как будто плетни наложили друг на друга. Окна сделали небольшие, в горнице вставили кусок стекла, а в спаленках затянули вощеной бумагой в несколько слоев. Двухскатную крышу сплели из камыша. В первой комнате Степан сложил большую печь, чтобы не только обогревать помещения, но и по возможности можно было спать на лежанке. Перенесли скарб внутрь и пока женщины мазали стены глиной и утепляли хату, Степан и Петр запахали небольшой клочок земли, чтобы посеять пшеницу, гречиху и кукурузу.

Дичи вокруг было много, охотились, не отходя от временного пристанища. Били в основном дроф и глухарей, вялили в тени и солили впрок. Несколько раз предприняли охоту на диких кабанов, подстерегли их у водопоя и запасы пополнились на две небольшие свинки. Женщины наделали колбас, залили их смальцем для сохранности и засолили в бочках сало, благо недалеко проходил чумацкий обоз и Обломии смогли прикупить немного соли впрок. Часть мяса хранили некоторое время в ледяной воде родника. Олеся с Наталкой постепенно его подкоптили и повесили в погреб, который Петр выкопал для хранения припасов.

Хозяйство постепенно приобретало обжитой вид. Петр более всего переживал о том, что у них было только две лошади и три вола. Приобрести новую живность пока не представлялось возможным, потому, что ожидаемый урожай мог быть небольшим и продать что-либо Обломии не могли. Молоко получали от двух коров и козы. Делали кисляк, творог, масло.

Олеся хорошо знала травы и применяла их в случае простуды или другой немощи. Вокруг хутора росло невероятное количество лекарственных трав; душица, чабрец, зверобой, пижма, донник – все это произрастало почти рядом. Нужно только пойти и сорвать вовремя. Олеся собирала травы, связывала их в пучки и подвешивала под потолком.

Арина оправилась от родов и стала помогать семье. Собирала ягоды и дичку грушу. Варила из этого узвар. Много внимания и времени требовали огородные работы. Надо было пропалывать и окучивать картошку, помидоры, огурцы, поливать капусту из ручья.

Петр и Степан вырыли недалеко от хаты в крутом склоне нишу, обгородили изнутри плетнем, обмазали глиной. Сверху укрыли перекрытиями из бревен акации и плетнями из орешника, после чего всю постройку засыпали землей. Закрыли стеной спереди и навесили плотную дверь. Получился склад-сарай в склоне балки. Относительно сухой и прохладный, пригодный для хранения продовольственных припасов.

* * *

Степь вокруг поражала пришлых людей. Почти каждую неделю менялся цвет бескрайних просторов вокруг хутора. Отцветали одни цветы, на смену им зацветали другие. Сена заготовили столько, что могло хватить на большое стадо.

Степан нашел в верховьях балки глину, которая годилась для изготовления глечиков, и другой глиняной посуды. Построил нехитрый гончарный круг и частенько сидел, крутил горшки. Отжигал их в печке, что выстроил в обрыве балки. Наталка и Арина расписывали горшки охрами. Получалось нарядно. Постепенно собралось достаточное количество посуды, и Степан решил съездить в Деревянковский курень, продать ее. Вместе с ним вызвались ехать и Петр с Наталкой. Посмотреть на людей, узнать новости. Напекла Олеся им пышек, да в кувшин налила кисляка. В дорогу взяли немного копченого мяса. На двух лошадях и арбой, запряженной быками, груженной горшками, отправились по холодку в поселение. Сначала ехали на юго-запад, к лиману, потом строго на восток вдоль берега. Петр присматривал новые места, знакомился с окрестностями. Иногда встречались редкие хутора казаков, пришедших сюда ранее. После утверждения «Порядка общей пользы» они смогли утвердить свои права на собственность этих наделов. Занимались хуторяне в основном разведением гулевого скота, охотой и рыболовством. Лиман был настолько богат рыбой, что казалось ее можно просто черпать по надобности и потребности. В один день не получилось добраться в Деревянковское поселение. По дороге останавливались на хуторах, часть посуды поменяли на разные товары. Заночевали на берегу реки Мигуты. Переправа через реку была вязкой и заняла много времени. Стемнело и странники устроили ночлег, на сено бросили ряднину, укрылись кожухами. Донимали комары, казалось, что они не пьют кровь, а прямо поедают людей и лошадей. Ночью из-за комаров долго не могли заснуть. Лошади тревожились, всхрапывали, метались на привязи, видимо где-то рядом крутились волки. Благо сейчас был разгар лета, и волки были относительно сытые.

К обеду добрались в поселение. День был воскресный, недалеко от реки Челбас, на площади у куренного правления было людно. Степан остался у арбы с горшками, пытаясь продать товар, а Петр и Наталка подошли ближе к правлению. Местные жители с любопытством поглядывали на них, и гадали, откуда они прибыли. Петр в толпе рассмотрел несколько знакомцев из своего каравана. Подошел, спросил, что за сход на площади. Ему посоветовали пойти в правление и записаться о прибытии. Все переселенцы были учтены, всем выделили наделы и небольшую помощь. И еще самая главная новость для Петра была несколько неожиданной. Он привык жить вольно, без забот на своем хуторе и совсем забыл, что переселялись сюда казаки, в основном, для службы на кордонах вдоль реки Кубань, для охраны России от черкесов и турок.

Петр зашел в канцелярию, там его записали в толстую книгу и велели подой ти через время, должен приехать атаман, он и распорядится судьбой казака. Зародилась тревога в душе у Петра. Так не хотелось ему куда-то уезжать от семьи, от Арины с сыном.

Часа через два приехал атаман, объявили об этом ударом в колокол и на площади собрались казаки, ожидавшие решения своей участи.

Окрестности Деревянковского куреня

Атаман рассказал, что казаки на заставах с черкесскими землями терпят нужду от малочисленности своей, не отдыхают надлежаще и служат более нормы. Вновь прибывшие казаки должны выступить на смену им и кроме этого доставить на заставы продовольственный и оружейный припас.

Зачитали по списку, кто отправится на кордон на следующий день, а кому очередь подойдет сменить их осенью. Петру, как только переселившемуся, назначили очередь к осени. Дали возможность управиться с обустройством хозяйства. Поскольку строевого коня у Петра не было, записали его в пластунскую бригаду при Тамани, на суворовский кордон.

Петр нашел на площади своих и, узнав, что отец распродал свой товар полностью, а Наталка набрала разных товаров по хозяйству, уговорил выехать домой на ночь, благо дорога была уже известна. Да и ночь обещала быть лунной. Обсуждая по дороге новости, добрались до переправы через реку Мигуту. Здесь и задержались до утра.

Петр при свете костра любовался дедовским кинжалом, что выкупил у кузнеца из залога. Ножны из серебра были богато украшены каменьями, тонкость работы поражала своим изяществом. Неизвестно откуда добыл дед Кондрат этот кинжал, но видимо предыдущий хозяин его был знатного рода.

К обеду следующего дня добрались домой. Все в хозяйстве было в порядке, ухожено, прибрано, наготовлено вкусненького к приезду родных. Петр не отпускал с рук маленького Якима. Арина, соскучившись, то одним боком прижмется к мужу, то поправит что-либо на его одежде.

Петр сказал ей, что скоро предстоит им разлука на долгих полгода. Почернела Арина лицом, но не хочет расстраивать лишний раз Петра и старается улыбаться. Стали сообща решать, что нужно заготовить до осени, чтобы легче было перезимовать семейству. Петр слышал на сходе, что зимы на Кубани бывают суровые, снежные. Решили запасы дров удвоить, благо сухостоя вокруг было много. Да и дичи заготовить легкой, дрофы и фазаны в изобилии бродили по степи.

И снова потянулись дни, наполненные бытовой суетой и хозяйственными хлопотами. Степан готовился к осенней ярмарке, лепил горшки да макитры. По вечерам сидел у каганца, чинил упряжь для лошадей, приловчился делать деревянные грабли и вилы. Видел, что есть на них спрос. Размечтался Степан прикупить пару лошадей для работы и на расплод.

Петр занимался дровами, попутно охотился. Женщины солили, коптили, заготавливали впрок дичину. Для хранения припасов Степан выкопал в склоне балки еще один погреб, выложил его отожженным кирпичом – цеглой и получился просторный склад, в котором постоянно стояла прохлада. Цеглу как и саман делали сами по старым рецептам.

Иногда к Обломиям, будто ненароком, заезжал ближайший их сосед Терентий Галка. Молодой, на три года старше Петра, высокого роста, с лица приятен, черные усы подковой, одет хоть и бедно, но чисто и аккуратно. Всегда находилась при нем какая-либо вещица, то гребень черепаховый, то мониста бирюзовые. Смущаясь, он совал в карман фартука Наталке и приговаривал при этом, что сия безделица лежала без дела, да гарной молодице она к лицу будет и к радости. Наталка смущалась, но подарки не отвергала. Нравился ей Терентий. Высокий, чернобровый, да и чуб носил еще по запорожским обычаям – оселедец.

Арина с Петром часто подшучивали над Наталкой, говорили, что счастье само ей в руки идет. Смущалась девушка, краснела лицом, но видно было, что ей радостно привечать Терентия. Одно омрачало ее, что скоро молодому казаку тоже надо было ехать на кордон, службу служить. Благо, что попал Терентий в тот список, что и Петр. Вместе не так тоскливо будет вдали от родных.

Вскоре Терентий приехал к Обломиям со сватами. Серьезное дело замыслил сосед. Посидели вместе за столом, поговорили. Старый Степан остался доволен почетом, оказанным сватами, но решил так – пусть сватовство это остается в силе, но венчание и свадьбу назначат на весну, когда казаки вернутся со службы. Уж очень не хотелось Степану оставаться в зиму с часто болеющей Олесей и невесткой с мальцом на руках. Так и порешили. Наталка вышла провожать сватов и вернулась только под утро. Коротка летняя ночь, многое не скажешь, только почему-то губы припухли, да улыбка не сходила с ее лица. Видать, полюбился всерьез ей Терентий.

Степь вокруг все время изменяла свой цвет. Вначале розовая, через неделю – другую, желтая, потом как синькой выкрасили вокруг, зацвел дикий горошек. А потом будто радуга на землю сбросила свои цвета – все краски перемешались, степь превратилась в праздничную, нарядную мозаику. Отовсюду неслось щебетание птиц, только в середине июня приумолкли соловьи, что по ночам тревожили душу, но всевозможные синицы, кукушки наполняли своими оркестрами воздух. Радовались поселенцы каждому дню, молились богу, что надоумил приехать на Кубань. Даже тяжкий ежедневный труд наполнял радостью и довольством душу. Строили Обломии планы на будущее, на привольную богатую жизнь. Единственная тревога наполняла всех, это скорый отъезд Петра на службу.

Степан между тем умудрился пристроить небольшую кузню под обрывом. Сделал из кожи дикой свиньи мех и у будущего зятя, Терентия Галки присмотрел небольшую наковальню. То гвоздей накует для строительства, то подкову для лошади. Благо кое-какое железо нашли недалеко в заброшенном хуторе. Оттуда же перевезли к себе пару колес для арбы. Незнамо куда делись прежние хозяева, никто не мог сказать, поскольку жили они недолго на этом хуторище и в одночасье куда-то уехали.

Подошла пора косить пшеницу. На удивление родилось много хлеба, видимо, кубанская земля и впрямь живородящая. Убирали пшеницу серпами, складывали в копны и потом перевезли поближе к хате, на специально приготовленную площадку. На площадку расстилали пшеницу валками, молотили цепями с двух сторон, солому складывали за сараем в длинную высокую копну.

Степан заготовил ивовые корзины для зерна, после обмолота всю пшеницу ссыпали в эти корзины и разместили в просторном хранилище в склоне балки. Для надежности часто запускали туда кота, которого подобрали в прошлую поездку на Деревянковское поселение. Кот уже обзавелся семейством, привел откуда-то рыжую кошку, которую назвали Сонькой, потому что любила поспать днем.

Часто приезжал Терентий на свидание к Наталке. Вот и в следующий раз приехал с новостями. Был он в Деревянковке и узнал, что его и Петра вызывают в поселение к атаману в походном снаряжении. Атаман будет проводить смотр осенней смены. На следующий день Петр собрался и, простившись с домашними, поскакал вслед за Терентием в Деревянковку.

На хуторе

После обеда на площадь к собравшимся казакам вышел атаман. Построились в шеренгу, у ног выложили снаряжение для похода, переметные сумки для припасов и зимнюю одежду. Атаман медленно шел вдоль строя, внимательно осматривал казаков, их одежду, оружие, припасы. Почти каждому делал какие-нибудь замечания. То требовал заменить широкие шаровары на другие, чтобы не путаться ногами, то указывал, что папаху надо проще одеть, чтобы не выделяться в случае засады или разведки. В общем, остался доволен снаряжением казаков. Петра похвалил за подтянутый, молодцеватый вид. За расторопность и острое оружие, которое Петр, как учил его отец, привел в порядок. Назначили день отъезда на кордон и отпустили казаков.

Домой Петр и Терентий ехали молча. Тревожила неизвестность и беспокойство за оставляемых дома родных. У Терентия родители были совсем старенькими, постоянно болели и в зиму оставались без надежной помощи. Петр заверил друга, что его родные будут по возможности проведывать стариков и всего-то служить до конца весны, до Троицы. А там, если все будет благополучно, вернутся к хозяйствам.

Терентий поделился с Петром, что хочет на следующий год переехать в Деревянковский курень, построить в поселении хату, а на хутор приезжать только на летний период, чтобы обрабатывать землю. У него, как и Обломиев не было гулевого скота, и приходилось заниматься земледелием.

Ехали домой други и мечтали, что получат за службу денежное довольствие, на которое можно будет поправить хозяйство.

Лето подходило к завершению, хозяйственные заботы занимали все время от утреней зорьки до позднего вечера. Степан нашел недалеко от хаты новый родник, расширил его, выложил дно серым кремнем, что отыскался в верховьях балки. Сделал приспособление, чтобы вода, переполнявшая копань, текла по желобу к корыту, вырубленному из дубового ствола. Это была поилка для скота. Много всяких хитростей Степан наделал в хозяйстве. Соседи хуторяне, приезжавшие иногда по делам или просто в гости, всегда удивлялись изобретательности и мастерству хозяина.

Недалеко от хаты, вдоль ручья, размещался огород для зелени и овощей к борщу. Степан умудрился провести к огороду желоб для полива. Кабаки, бураки да картошка росли как на дрожжах.

* * *

Степан и Петр на два дня уехали к Сладкому лиману рыбы заготовить. Степан за неделю до этого ездил туда и сделал коты по-над берегом. Это такое приспособление из камыша, похоже сверху на лабиринт. Длинное крыло коты уходит вдаль от берега и вся рыба, натыкаясь на это препятствие, плывет вдоль него, и заходит через узкое отверстие в ловушку, где и остается. Нужно просто подходить к загородке и черпать рыбу сеткой в виде черпака.

Первая попытка была очень удачной. Всего было три коты и в каждой почти по чувалу крупной отборной рыбы. Судак, лещ, несколько сомов, да таких, что с трудом дотащили их до берега. До позднего вечера возились с рыбой, пластовали, солили, коптили в примитивной коптильне. За ночь в коты снова набралось немало рыбы и, обработав ее, после обеда отправились домой. Коты перед отъездом разгородили, чтобы рыба не пропадала в западне. При случае недолго будет поправить ловушки и снова пополнить запасы.

Дома уже вместе с женщинами довели до готовности улов. Часть копченой рыбы повесили в прохладном погребе, часть оставили вялиться в тени, а из щучьих и соминых голов сделали щербу, наваристую уху.

Петр перед этим пригласил сватов, семейство Терентия Галки. Получился праздничный и по-родственному уютный вечер. Казаки пригубили горилочки перед щербой, вспомнили родную Украину, вольницы запорожские. Старый Галка даже слезу пустил, так зацепили его душу воспоминания о старовыне. Еще раз потревожились о предстоящей зиме без сынов, которые уедут на службу.

Наутро соседи уезжали с подарками. Олеся преподнесла свахе меховую безрукавку, а свату табаку свежего со своего огорода. Наталка ночь провела с Терентием на лавке возле хаты и теперь покусывая припухшие губы и постоянно краснея, вложила в руку любимому вышитый кисет.

* * *

Лето 1822 года близилось к завершению. Зной иссушил степь. Все травы потеряли первоначальный свежий вид. Хуторяне боялись пожара. Не дай бог, если где вспыхнет, то выгорит все дотла. К концу августа зарядили дожди и все обошлось. Все полевые работы были сделаны в срок. Обломии остались довольны урожаем, что пшеница, что гречка и кукуруза уродились на славу. Будет и каша и хлеб зимой к столу. Да и дичины запасли казаки довольно. Тревожил скорый отъезд Петра на кордон, но место, где предстояло ему служить, считалось неопасным, даже удобным. Черкесы так далеко не заходили в своих набегах, а с моря от турецких кораблей была устроена достойная защита еще при полководце Суворове. О самой крепости и о службе в ней Петр разузнал у старого казака Ивана Вовка из Деревянковки. Тот прослужил на кордоне почти два года.

Степан и Петр заготовили на зиму сена с избытком. Недавно они прикупили несколько телочек, от которых мечтали завести целое стадо коров. Степан по-прежнему в свободные минуты лепил на гончарном круге свои глечики. Олеся с Наталкой разрисовывали их зелеными охрами и после отжига горшки имели праздничный вид.

Якимка подрос и уже пытался стоять на ногах. Здоровенький, крепкий малыш радовал всю семью. Крестили его в Деревянковском курене и теперь уповали, что Бог не оставит этого ангелочка без своей защиты.

На службу

Настал день разлуки, когда Петр отбывал на службу. С вечера все снаряжение было уложено в арбу. Степан заодно решил отвезти свои горшки в поселение, благо, что народу будет много, приедут почти все окрестные хуторяне. Собрались в поселение всей семьей, только Арина с маленьким Якимом осталась в хуторе на хозяйстве. Выехали еще затемно, до восхода солнца. Роса обильно покрывала травы. Петр простился с женой и сыном недалеко от балки, в которой находился их хутор, у первого кургана. Арина долго смотрела вслед арбе, пока можно было различить ее в степи. Горький комок стоял в горле. Ей казалось, что муж холодно простился с ней и сыном, чуть подержал в объятиях, поцеловал и сразу отвернулся. Арина не догадывалась, что Петр просто боялся показать слезы, что стояли у него в глазах.

По пути заехали на хутор Галки. Терентий с родителями уже ждал их. Посидели несколько минут перед дорогой и, сотворив молитву, отправились в поселение. Через реку Мигуты перебрались сравнительно быстро, и к обеду были уже в Деревянковке.

На площади было многолюдно. Действительно, со всех хуторов приехали родные проститься с сынами, уходящими на службу. Отправка была не только на Таманский кордон, но и на Екатеринодар, а оттуда казаков распределяли по всем пикетам вдоль Кубани. С утра в деревянной церкви шла служба. Батюшка молился за успешное прохождение казаками воинской повинности. О здравии их, охране от ран и погибели. Тут же казаки по очереди подходили к батюшке и он благословлял каждого. На площади уже строили по отрядам, и атаман отдавал последние указания.

Прозвучала команда и сначала конные, а затем пешие казаки тронулись в неизвестность. Почти все были впервые в походе, и потому особая тревожность стояла над колонной.

Долго еще на площади стоял гомон, обсуждались новости, слышался иногда женский плач. У кабака выкатили бочку с медовухой и там казаки угощались, обсуждая уход сыновей в поход. У Степана быстро разобрали горшки, продал он трое граблей и теперь с Олесей и Наталкой ходил по базару, присматривал еще одну коровку в хозяйство. Приглянулась им с виду невзрачная, но молодая и дающая хорошее молоко корова. Олеся попробовала доить ее и осталась довольна вкусом и количеством молока. Сторговались за три рубля серебром. Купили гостинцев Арине с Якимом.

Уже под вечер вместе с четой Галки отправились в обратный путь. Лошади, отдохнувшие за день, резво тащили пустую арбу и через Мигуты переправились еще засветло.

Дорога была знакомой, до хутора Галки добрались быстро. Попрощались со стариками и вот вдали уже виден фонарь, что вынесла на курган заботливая невестка.

Дома, на хуторе было все спокойно, скотина управлена, еда приготовлена, Арина всегда была хорошей хозяйкой. Степан, быстро управившись с лошадьми, прочитал перед сном молитву за всех, еще раз помолился за здравие сына.

В крепости

Петр и Терентий с небольшой партией других казаков направлялись на Суворовский кордон, на Тамань. Шли туда почти по неезженым дорогам. Сквозь высокие травы смутно проступали следы проселка. Переправились через Кубань и далее продвигались с осторожностью, в любую минуту можно было нарваться на отряд черкесов. Здесь проживали в основном миролюбивые племена, но иногда получались стычки и стремительные черкесы, на своих конях, налетев, выхватив из обоза что поценнее, тут же скрывались в многочисленных лесах и зарослях камыша вдоль протоков Кубани. Бог миловал, и отряд добрался до кордона благополучно. Дважды по дороге маячили вдали конники в бурках, но близко старались не подъезжать.

В крепости отряд встретили с радостью. Пришла замена многим казакам, они отслужили свой срок и теперь нетерпеливо ждали команды уехать домой.

Петр с любопытством осматривал новое место, куда они прибыли.

Вновь прибывших построили на плацу и комендант Каламара рассказал историю этой крепости.

Указом Императрицы Екатерины II в 1792 году был назначен командующим войсками в Екатеринославской и Таврической области Александр Васильевич Суворов. Ему было поручено создать сеть инженерных сооружений для обороны Кубани, строительство которых началось еще в 1777 году.

Для обороны правого фланга Черноморской кордонной Линии в 1793 году в двух верстах от станицы Тамань, в которую в 1792 году переселились запорожские казаки, была заложена Фанагорийская Таманская крепость. В 1795 году в крепости обосновался первый гарнизон из 2-х батальонов Таврического егерского корпуса, а крепость стала называться Таманской крепостью. Некоторые по старинке звали эту крепость Суворовской.

Еще к марту 1778 года по реке Кубань было построено несколько укреплений, впоследствии, образовавшие Черноморскую кордонную Линию. Пограничная Линия проходит от Кизляра до Тамани и составляет пограничную, оборонительную Линию южных рубежей России от Каспийского до Черного моря. Эта оборонительная Линия была в начале 19 века разделена на левый фланг, центр, правый фланг и Черноморскую кордонную линию.

Фанагорийская, или Таманская крепость представляет собой систему фортификационных сооружений, называемых «бастионной системой укреплений». Бастион – пятиугольный выступ перед оборонительным валом, который позволяет вести огонь по противнику, наступавшему на валы (куртины) крепости. В проекции крепость имеет коронообразную форму и отдаленно напоминает Петропавловскую крепость в Санкт-Петербурге. Фанагорийская Таманская крепость обращена хордой к обрыву Таманского залива.

Протяженность вала со стороны суши составляет 1200 метров, а вдоль моря – 680 метров. Три бастиона – Петра, Павла и Владимира – прикрывают крепость по суше, а бастионы Бориса и Глеба – со стороны моря. Артиллерийские батареи крепости состоят из 90 орудий.

В центре крепости находится плац, вокруг которого располагаются казармы и дома офицеров, а также цейхгаузы (склады военного имущества, оружия и вооружения). У бастиона Павла находится дом коменданта крепости, в котором останавливался великий поэт Александр Сергеевич Пушкин в 1820 году по приезду в Тамань во время поездки с Кавказа в Крым.

В период существования Таманской крепости все приезжающие «по казенной надобности» лица обязаны непременно заехать в это укрепление, дабы получить отметку у коменданта.

Таманская крепость

После построения Петр и Терентий обменялись мнением, что стоит гордиться оказанной честью служить в таком месте.

Вечером деревянковских казаков поселили в большую казарму по соседству с Каневским куренем. Терентий и Петр зашли проведать соседей и ужаснулись. В большом помещении находилось много больных казаков, которые находились вместе со здоровыми. Говорят, что комендант уже распорядился перевести всех раненых в гошпиталь в саму Тамань. В Деревянковском курене было гораздо меньше казаков и все были здоровы и готовы к службе. В тот же вечер один из старожилов рассказал молодым о Пушкине, которого днем упоминал комендант. Наизусть прочитал несколько сказок, которые якобы сочинил Пушкин. Петр подивился красоте слагаемых слов. Казалось, что воочию видел остров Буян и царя Гвидона, который расспрашивал купцов о невиданных странах и чудесах. Старый казак сказал, что у коменданта есть книга Пушкина, и он иногда дает унтер-офицеру при складе читать сказки вслух для казаков в память о великом Пушкине, который присутствовал в самой крепости.

Для самого Петра все здесь казалось сказочным, все поражало новизной. Через день молодых казаков распределили по командам, и каждый уже знал, чем будет заниматься. Первые половину дня работали на укреплении крепости. Разбирали старые развалины ханского дворца, что остался от старых времен. Иногда попадались красивые тесаные камни с какими-то надписями. Их по распоряжению урядника сносили в северную часть крепости и складывали в одну кучу. Говорили, что еще в доисторические времена здесь жили древние греки, и называлось это место Тмутаракань.

Тяжелая работа с утра была не в диковинку. Силой и Петр, и Терентий были наделены немалой, дома приходилось выполнять работы и потяжелее. После обеда шли строевые занятия и приемы рукопашного боя. Казаков пластунов учили устраивать засады и маскироваться в разных местностях. Петру нравились такие занятия, они совсем не были похожи на то, что рассказывал ему отец о запорожских временах.

Петр был очень любознательным и от природы способным. Прошло немного времени, он стал учиться грамоте у соседа, старого деревянковского казака по имени Иван Кузуб, что мог слагать буквы и считать. Вспомнились те науки, что получил еще в детстве на Украине от дьяка. На какое-то время даже мало вспоминал о доме, о любимой Арине и маленьком сыне. Служба так захватила его, что Петр только вечером перед сном молился и в молитвах поминал родных.

Через месяц из деревянковских казаков выбрали дюжину самых способных к службе и отправили в разъезд вдоль берега к другому редуту, к Сенной. Там служили, в основном, каневские казаки и там располагался почтовый пункт. Петра надоумили старшие казаки, что из Сенной можно послать весточку домой. Старый Иван Кузуб подсказал, как отправить письмо к родным в Деревянковский курень. А в курене уж поп или дьяк прочтут родным письмо от Петра.

Несколько дней провели пластуны в засадах и переходах к Сенной. Шли вдоль берега моря, под обрывами, часто уходили в камыши и по звериным тропам делали засады. Однажды уже к ночи вышли к татарским юртам. Татары из непонятной орды были оседлыми и растили просо. К появлению казачьего отряда отнеслись спокойно и на ломаном русском языке объяснили, что ни турок, ни черкесов давно здесь не было. Только одинокие охотники иногда приходили пополнить запасы проса, в обмен предлагали дичь, в основном, это были дрофы и гуси. Охотники представлялись казаками некрасовцами, жили они вдоль берега в небольших поселениях. Пришли некрасовцы когда-то в эти места с Дона. Там участвовали в бунте против помещиков. Русские войска подавили восстание, часть казаков были казнены, а часть ушли на турецкую территорию. После окончания русско-турецкой войны территория отошла во владения России, но некрасовцы остались, жили сдержано, зла не чинили и их не трогали.

Поход к Сенной прошел успешно, все казаки были здоровы и мечтали быстрее вернуться в крепость. Петр заметил, что крепость он воспринимает как свой дом, в котором надежно и спокойно. Вовремя накормят, и распорядок дня был удобный. А в походе нужно было быть все время начеку, двигаться осторожно, с опаской. В Сенной пробыли недолго, отдохнули пару дней, взяли припасы для ружей, сухарейда вяленого мяса и отправились назад в крепость.

В крепости

По дороге наступила плохая погода, задули сырые, холодные ветры. Хотелось одного – спрятаться в укрытие от дождя пополам с крупой. Шли, торопились, почти не остерегаясь, и чуть не поплатились за это. Недалеко от крепости на маленький отряд напали конные ногаи и с улюлюканьем и криками пытались взять в плен казаков. Обучение не прошло без толку, казаки быстро залегли за камни и по команде выстрелами отогнали абреков. Ранило только двоих казаков и то легко, без повреждения костей. Из ногайцев было ранено четверо и двоих особо лихих застрелили. Наступала ночь и под покровом сумерек ногаи вытащили из зоны обстрела своих раненых и убитых. Всю ночь казаки просидели настороже. Сырой ветер и, срывающийся иногда снег, затрудняли обзор местности. Утром осмотрелись, никого не было поблизости, и казаки быстро добрались до крепости. Раненых отправили в лазарет, остальные пошли в курень отсыпаться.

Следующий день был объявлен отдыхом, ремонтировали порванную одежду, приводили в порядок снаряжение.

В Обломиевой балке

Прошло три месяца, как ушел на службу Петр, а Арине казалось, что прошла целая вечность. Каждый вечер перед сном она молилась Николаю Чудотворцу о ниспошлении здоровья и благополучия мужу. Управляясь по хозяйству, ухаживая за маленьким Якимом, Арина все время думала о Петре. Все разговоры ее сводились к тому, что вот Петро сказал бы так, Петро сделал бы следующее. Степан и Олеся тоже тосковали по сыну, но иногда посмеивались над Ариной, как вся она заполонилась мыслями о муже. Наталка в свою очередь тоже молилась и за брата и за любимого.

Дела в хозяйстве шли ладно. Работы было много, но предусмотрительность и трудолюбие Степана и Петра значительно облегчало подготовку к зиме. С верховьев балки постоянно дули ветры. Степан дополнительно подсыпал земли к стене хаты, что обращена была к началу балки. Да сверху дерном обложил, чтобы зимой ветра студеные не остужали хату. На доливку, глиняный пол, постоянно стелили кошмы, и шкуры убитых зверей. Зима не пугала хуторян. Запасы продуктов и дров были значительными и всего должно хватить до весны.

Зима уже стояла на пороге. Частые дожди добавили воды в ручье, что тек по дну балки. Чтобы не скользить по дорожке за водой, Степан из деревянных плах сделал ступени до самого ручья.

Кроме этого Степан сделал для скота длинный сарай, который также как и хату укрыл камышом, камышовыми матами утеплил стены сарая.

Изредка, по воскресеньям всей семьей ездили к старикам, родителям Терентия. Старики – Никита и Ефросинья Галка радовались сватам. Долго беседовали о жизни, вспоминали Украину родную, радовались, что удачно устроились на новом месте. Женщины после чая, вспоминая Петра и Терентия, утирали невольные слезы. Но такие праздники выпадали редко, все время приходилось возиться по хозяйству, да и мало ли дел на хуторе у хорошего хозяина…

Однажды заглянул проезжавший мимо сосед Нечипоренко. Он был в Деревянковке и у писаря получил для передачи Обломиям письмо от Петра. Читать в семье никто не мог, и сосед попробовал сам прочесть письмо, благо написано оно было разборчиво. Петр писал, что жив, здоров, службой доволен. Друг его Терентий находится с ним в одной команде, тоже передает пожелания и приветы всем, особо Наталке. Служат они в крепости, учатся воевать с неприятелем, но пока в больших сражениях не приходилось участвовать, поскольку крепость находится на расстоянии от враждебных племен.

Сначала Арина, а потом и Наталка просили Нечипоренко снова и снова читать письмо, пока не заучили его наизусть. По такому случаю Степан велел Олесе налить всем настойки из терна и сам с удовольствием пригубил штоф.

Нечипоренко жил своим хутором чуть дальше к северо-западу от Обломиевой балки, недалеко от Сладкого лимана.

Степан стал расспрашивать соседа о погоде, что зимой будет ли много снега, морозно ли или наоборот, слякотно зимовать…

Нечипоренко с подробностями рассказал, что земли здесь богатые, да и сами Обломии уже это поняли по хорошему урожаю с малого участка пашни. Зимы снежные с ветрами и вьюгами. Зимой надо остерегаться волков, что сбегаются со всей степи ближе к жилью и нужно стеречь скотину, чтобы волки не загрызли. Весна приходит рано и хлеба можно сеять чуть ли не в начале мая. Посоветовал Степану вдоль обрыва посадить побольше конопли, которая хороша для изготовления налыгачей и канатов и пользуется спросом на базаре у заготовщиков пеньки.

Нечипоренко поселился в этих местах еще лет семь назад и хорошо знал условия проживания в данной местности. У него было крепкое хозяйство – около трех десятков лошадей, с десяток коров, четыре тягловых быка и отара овец. Возле лимана у него был хутор, в котором работали наемные сезонные работники. Перед холодами основную часть работников Нечипоренко увольнял, оставляя семью из троих крестьян, которые смотрели за скотом и прибирались в хате. Сам Нечипоренко с семьей на зиму перебирался в Деревянковское поселение, где имел большую хату из трех комнат.

Именно проверить хозяйство и перевезти часть урожая в станицу он и ехал в этот раз на хутор. По пути зашел в канцелярию, где ему передали письмо для Обломиев. Так и возник повод познакомиться с соседями. Хорошо посидели за настойкой и Степан предложил Нечипоренку заночевать, не ехать же в потемках через балки. До полуночи сидели у стола, говорили о разных новостях, делились планами на будущее.

Степан пожаловался, что мало у них скота, хотелось бы приобрести немного овец для развода. Нечипоренко немного подумал, размякнув душой, предложил продать пяток овец из своей отары. Завтра можно будет перегнать их в новый сарай к Обломиям. По цене недолго торговались, остались довольны обе стороны.

Так как Нечипоренко учен был грамоте, то решили написать ответ Петру в Тамань. Подробно описали все новости, даже то, что у нового соседа приобрели в завод овец. Наталка потом негромко нашептала отдельное письмо для Терентия.

Наутро Нечипоренко и Степан уехали на хутор выбирать овец. Часть денег Степан выплатил сразу, а часть по договору, отдаст по весне, когда приедет со службы Петр.

Несколько дней Обломии радостно обсуждали новости, письмо от Петра пересказывали по несколько раз наизусть, радовались, что прибавили хозяйство удачно, купив четыре овечки и барана.

Прошло более чем полгода, как поселились Обломии в балке. Хата внутри уже была уютной и теплой. Каждый день пахло в хате свежим хлебом, пышками, сытостью. В коридорчике Степан занимался выделкой шкур и потому стоял кислый запах овчины. В первой комнате, в красном углу, напротив двери, висели иконы, украшенные расшитыми рушниками. Перед иконами все время тускло горело масло в лампадке синего стекла. Под иконами, возле окошка располагался стол из дубовых досок. Во второй комнате было прохладнее, вдоль стены стояла кровать, рядом два сундука, укрепленные железными полосками. В сундуках хранили одежду и ценные вещи. Под сволоками в этой комнате висели пучки лекарственных трав. В маленькой спаленке стояла кровать и еще один сундук. В этой комнате жили Петр и Арина с Якимом. Вместо дверей между комнатами висели цветные занавеси.

* * *

Через несколько дней закружило, зашвыряло мелким снегом. Сразу вся степь покрылась белым покрывалом. Степан радовался, что запасли много сена на зиму и не надо выгонять скот в степь добывать под снегом корм. Несколько дней мело, пуржило. Потом как-то сразу метель закончилась, ударили морозы. Неузнаваемо изменилась и сама балка, в которой стоял хутор Обломиев, и вся степь стала как будто чужой. По ночам совсем недалеко от хутора стали появляться волки. Тревожилась в сарае скотина, приходилось Степану несколько раз за ночь выходить на мороз, смотреть все ли в порядке в хозяйстве.

По свежему снегу несколько раз Степан выходил к небольшому лесочку в конце балки, пытался охотиться, всего-то добычи было несколько зайцев да рыжая плутовка. Степан умел выделывать пушнину и из лисы приготовил отличную шкуру на воротник, отдал ее Наталке на приданое.

Короткие световые дни не позволяли что-то делать в хате. При каганце много ли наделаешь, на столе еще что-то видно, а по углам темень. Намаявшись днем на морозе, рано ложились спать.

Маленького Якимку вынесли как-то на улицу. Стоял солнечный день. Впервые в жизни Яким вдохнул морозный воздух и задохнулся от неожиданности. Широко раскрытыми глазами смотрел малыш на искрящийся снег, видимо понравилось ему это, и он засмеялся. Потом приморозил нос и стал хныкать. Арина с шутками занесла сына в хату, растерла ему щеки и нос.

– От бы батько порадив тоби, такому червонощокому, усмыхнэному – сказала Арина, любуясь на малыша.

Хорошая солнечная погода длилась недолго, через неделю началась оттепель и снова подули сырые ветры, наметая сугробы с ледяной коркой.

От сырости и промозглых ветров Олеся простудилась. Видимо напомнили о себе дополнительно еще и старые болячки, и Олеся слегла. По ночам ее душил кашель, не хватало воздуха. Степан делал настои из трав, поил ее этим питьем. На ночь растирал козьим жиром, но облегчение не приходило. Плакала украдкой Олеся, боялась умереть, не дождавшись любимого сына со службы. Все основное хозяйство, уход за скотиной и уборка по дому достались Наталке и Арине. Так шли долгие дни зимы. На улице намело столько снега, что пришлось копать туннели к сараям. Степан старался далеко не выходить из балки. Жизнь будто замерла в степи, только стаи голодных волков рыскали вокруг в надежде чем-нибудь поживиться.

Так дожили до Святок. Видимо старания Степана не прошли даром – Олеся понемногу стала подыматься с лежанки. Еще слабая, пыталась помочь в готовке на кухне. Наталка отговаривала мать, упрашивала полежать, набраться сил.

– Та шо ж я лыдаща яка, шо лэжать буду? – отмахивалась Олеся.

Степан заметил, что несколько капель терновой настойки вызывают аппетит у Олеси и пичкал ее три раза на дню этим снадобьем. Еще горький перец заваривал кипятком и заставлял пить перед едой, предварительно добавив соль, чтобы не было горечи. Наталка варила картошку и давала матери дышать картофельным паром. Понемногу общими стараниями Олеся стала поправляться.

На Рождество Степан и Наталка решили съездить к старикам, родителям Терентия.

Напекли куличей, прихватили отменный окорок, прикопченый еще осенью и отправились к сватам верхом на лошадях. Застали они стариков если не в плачевном состоянии, то в больших трудностях. Продукты у них были припасены с прошлого года, да и вода была недалеко от хаты, можно было без труда натаскать для хозяйственных нужд, а с топливом было худо. Топили печку скудно, в хате было прохладно. Дров было заготовлено мало, перебивались соломой и бодылками из кукурузы. Степан съездил несколько раз в ближний лесочек, набрал там с помощью Наталки хворосту и большими связками дотащил все это к хате Никиты. Старики даже прослезились, увидев заботу сватов.

Наталка пересказала содержание письма, что получили осенью от Петра, и где была приписка для родителей от Терентия. Еще раз погоревали о нелегкой судьбе, о сынах, что далеко от семей несут суровую службу.

Уже поздно вечером отправились Степан и Наталка домой. Почти перед их хутором выскочили из-за сугробов три волка и молча понеслись на всадников. Степан выхватил из-за плеча ружье и выстрелил им навстречу. Перезаряжать времени не было и всадники неслись что есть мочи под уклон. Степан скакал сзади, с правой руки снял рукавицу и вытащил саблю. На крайний случай будет, чем отбиться. Один раз, видимо вожак, бросился сбоку на лошадь Степана, но тот ловко ударил серого по голове и волк, кувыркаясь, отлетел в сторону. Остальные чуть умерили свой пыл. Волки отстали только у самого плетня. Разнуздав лошадей, успокоив, Степан завел их в сарай, в теплый угол. Потом перезарядил ружье и вышел за плетень осмотреться, и хотя волков поблизости уже не было, еще раз выстрелил в воздух.

Письмо из крепости Петр в крепости уже обвыкся, служба давалась ему легко. Досаждали только студеные ветры, что иногда просто сбивали с ног. Снега было мало, иногда по несколько дней шел снег пополам с дождем, и тут же все это превращалось в ледяные наросты. Приходилось постоянно расчищать плац и постройки от ледяных покрывал. В засады пластунов почти не водили, ограничивались объездом окрестностей конными небольшими отрядами. Следы на снегу были хорошо видны, и этого было достаточно, чтобы узнать, есть ли неприятельские отряды в опасной близости.

Петр еще больше подружился с Терентием. Они были не только соседями по дому и будущими родичами, но и смотрели на жизнь, понимали ее как братья близкие по духу.

Разные задания и работы они выполняли вместе. Вспоминали часто родных. Петр тревожился, как там маленький сын, как любимая жена и родители. Живы ли, здоровы? Терентий в свою очередь тоже переживал о стариках родителях, что остались на хуторе без присмотра и надежной опоры. Еще осенью они получили письмо от родителей Петра, где подробно были описаны все новости. Наизусть пересказывали друг другу отдельные строки из письма.

Решили написать еще одно письмо родным и при оказии передать в Сенную и оттуда через каневских казаков, что служили на почте, письмо попадет в Деревянковку.

Петр подружился так же и с Иваном Кузубом, казаком из Деревянковки. Чем-то он напоминал Петру его отца. Тоже когда-то служил в Сечи, воевал с турками, татарами и с польскими панами. Много чего порассказал Иван молодым казакам. Ученый грамоте, он читал книги, которые брал у унтер-офицера. Это были в основном сказки Пушкина, и потом пересказывал их Петру и Терентию.

Служба шла своим чередом, монотонность и трудность немного угнетала молодых, привыкших к вольной жизни казаков. Но близилась весна, многие надеялись, что придет им смена и они смогут вернуться к родным. Войны не предвиделось, боевых действий вокруг Тамани не случалось, если не считать несколько случаев, когда абреки пытались угнать скот или нападали на мирных татар, которые жили оседло недалеко от Тамани.

Где-то там, в далекой Кабарде долгие годы шла жестокая война. Русский генерал Ермолов в 1822 году усмирил мятежников, расчленил Кабарду на небольшие карантинные районы и все успокоилось. Эти события почти не отразились на размеренной жизни Таманской крепости.

Уже после Нового года в крепость заехал купец, чтобы сделать отметку о проезде через территорию, охраняемую казаками. Он вез различные товары из Ейска в Екатеринодар, в том числе и небольшие красочные книжки. Среди книг нашлись и сказки Пушкина. С красивыми картинками, с крупными буквами, они просто покорили сердце Петра. Он купил одну книжку, кроме этого купил Арине платок, весь расписной, с кистями и сыну небольшую игрушку в виде коника. Родителям тоже приготовил подарки, отцу турецкую трубку с узорами, а маме – шаль из козьего пуха. Шаль была очень дорогая, воздушная, очень теплая. Сестре Наталке купил колечко с бирюзой. На это ушло почти все жалованье, что Петр получил перед Новым годом. Он не жалел о потраченных деньгах, поскольку очень скучал по родным и хотелось им доставить радость своими подарками.

* * *

Наступила весна. В Тамани сырые промозглые ветры сменились теплой погодой. В воздухе ощутимо пахло землей и первыми травами. Петр и Терентий с нетерпением ждали смену. Гадали, успеют ли к весенним полевым работам. Волновались, как там родные, успеют ли что-то посеять…

С приходом оттепели увеличилось количество работ по укреплению крепости. Ломали камень в старых развалинах, усиливали бастионы. Из лозы плели высокие корзины и устанавливали их по внешнему контуру стен, где появились разрушения за зиму. Засыпали эти корзины землей, таким образом увеличивали высоту стен.

Чаще стали ходить дозоры в лес и вдоль берега моря, смотрели, чтобы неприятель не пробрался к крепости. Табун отощавших лошадей казаки выгоняли из крепости на свежую травку и это было искушением для абреков. Почти каждый день видели небольшие черкесские отряды в окрестностях крепости. Петр и Терентий каждую неделю на два-три дня попадали в дозоры. Постоянное напряжение выматывало, чувство опасности не проходило даже в те дни, когда работали в крепости.

Терентий на ломке камня поранил правую руку и уже несколько дней находился внутри крепости, помогая по возможности фельдшеру ухаживать за больными в лазарете.

Арина

Арина с приходом весны расцвела, стала еще красивее. Смуглая по природе, на весеннем солнце загорела еще больше. Правильный нос с небольшой горбинкой украшали конопушки, отчего она расстраивалась, мазалась сметаной, пыталась укрывать платком почти все лицо. Арина не понимала, что эти веснушки настолько придавали внешности привлекательность, что ее красота могла свести с ума любого молодца. На нижней губе виднелось небольшое белое родимое пятнышко, будто пушинка пристала. Родинка в уголке губ придавала особую прелесть. Округлившаяся после родов фигура приняла еще более привлекательную форму. Из худощавой, похожей на подростка, Арина превратилась в красавицу, налилась той красотой, которой славятся все малороссийские женщины.

Степан и Олеся замечали, как расцвела невестка, и радовались за сына. Ко всему Арина была очень трудолюбива, послушна и уважительна к старшим. Часто с любовью вспоминала Петра и ждала его с душевным трепетом.

С наступлением тепла приезжал к Обломиям несколько раз их дальний сосед Нечипоренко. Он привозил новости, рассказывал, что творится в Деревянковке, о чем говорят люди в поселении. Рассказал, что готовится новая партия молодых казаков на смену ушедших осенью. Так появилась надежда, что скоро вернутся домой Петр и Терентий.

Помог Нечипоренко и посевным материалом, поделился картошкой для посадки и семенами капусты.

Заметили Степан и Олеся, что неравнодушен Нечипоренко к их невестке, постоянно засматривается, как Арина работает, а то и скажет что-нибудь приятное о ее красоте. Сама Арина тоже заметила повышенный интерес соседа и ей это не понравилось. При его приездах она старалась уйти либо в сарай к скотине, либо помогала Олесе в хате. Однажды Арина не выдержала комплементов Нечипоренко, смущаясь и краснея, выпалила, что у нее есть любимый муж, он скоро должен прибыть со службы, и она не желала бы дурных пересудов по поводу неприятных ухаживаний. Нечипоренко извинился, помрачнев лицом, и больше старался не показывать интереса к Арине.

Арина ждала мужа, с замиранием сердца вспоминала то время, как встретились, как любились, как провожала Петра на службу. Сын уже подрос, неуклюже бегал по хате. На улицу его не выпускали, земля еще не прогрелась. Присматривала за внуком Олеся. Она хоть и оправилась от зимней болезни, но чувствовала себя слабой. Сказывался возраст и болезни, что преследовали ее всю жизнь. Тяжелая работа на панов еще в детстве подорвала ее здоровье.

Степан ходил за плугом. Наталка помогала водить быков по пашне, а Арина сажала на огороде картошку. Вдоль ручья посадила рассаду капусты, сладкого перца, бураки и фасоль. На ближних делянках высадила лук и чеснок. Немного посадила репы и брюквы.

Быстро пролетело время весенних работ в поле и на огороде. На степном просторе среди трав всякая живность копошилась, стрекотала, чирикала. Иногда Арина и Наталка выбирались на большой курган в верховьях балки и смотрели в сторону Деревянковки. А вдруг покажутся казаки долгожданные.

Чуть затихли хлопоты по распашке и севу пшеницы и кукурузы, Степан стал готовиться к поездке в Деревянковку. Перед Троицей должна быть ярмарка в поселении. Заготовил глины пластичной и стал крутить на круге свои глечики и макитры. Наталка и Арина, словно балуясь, слепили десятка два глиняных свистулек. После отжига раскрасили их и попросили Степана попробовать продать на ярмарке.

Через неделю Степан погрузил свои горшки в телегу, запряг лошадей и выехал в Деревянковский курень. По пути на несколько минут заглянул к соседям, проведал Никиту и Ефросинью. Старики приветили его радушно, видно было, что очень рады свату. Попив у них чаю, Степан к вечеру был в поселении. Занял место на площади, разложил горшки по рядам и заночевал под телегой. Набросал соломы, которой в телеге были переложены горшки, а сверху попону застелил. Ночи были еще прохладные, но все обошлось, так как из дому Степан захватил длинный, овчинный кожух. Наутро с рассветом стали подходить покупатели. Быстро распродал Степан свой товар, и свистульки тоже разошлись по копейке за штуку. Довольный Степан зашел в канцелярию, чтобы узнать как там казаки служивые, скоро ли приедут домой. Тыждневой у входа объяснил, что ждут из Тамани казаков со дня на день. Уже и нарочный прибыл, привез жалованье, которое будут выдавать отслужившим. Не успел Степан отъехать с площади, как запела труба, забегали люди и вдали показался небольшой отряд верховых казаков, следом на двух телегах ехали пластуны. Степан с замиранием сердца вглядывался в тех, кто ехал на подводах. Вот мелькнула знакомая белая папаха, а вот и сам Петр соскочил с повозки и бегом бросился к отцу. Он издалека узнал своих лошадей. Обнялись сильно сын и отец, даже слезу смахнули украдкой. Вроде и не так долго были в разлуке, а вот забилось сердце при встрече. Подошел тут и Терентий, обнялся со Степаном. Первым делом спросил о родителях, живы ли, здоровы. Степан, улыбаясь, сказал:

– Та шо з ными станэ? Ще повоюють. Чэрэз пивдня будэм на хуторе у Никиты.

Петр и Терентий сделали необходимые дела, получили жалованье, выслушали похвальную речь атамана. Степан услышал, что еще должен батюшка прочитать проповедь и остался послушать. Давно не ходил он в церковь, оттого чувствовал себя несколько смущенно. После проповеди отправились домой. Петр и Терентий расспрашивали Степана, как прошел весенний сев, что нового на хуторах. В разговорах быстро доехали до речки Мигуты, чуть не на руках перенесли телегу через брод и до хутора Галки осталось всего ничего, несколько верст.

Вот уже видна камышовая крыша хаты Терентия. Он не вытерпел, вскочил с телеги и побежал. На улице как раз возился старый Никита. Терентий подбежал, обнял отца. На шум вышла Ефросинья. Увидев сына, она обмерла и села на завалинку без сил. Терентий подошел к матери и долго целовал морщинистое, мокрое от слез, родное лицо. Подъехали Степан с Петром на телеге.

– Бачишь якый подарунок привиз вам с ярмаркы, – сказал, радуясь со стариками Степан.

Никита полез в неглубокий погреб, что притулился рядом с хаткой, вынес оттуда бутыль темного стекла с терновкой и в большой деревянной чашке квашеной капусты.

– Сватики, дороги, давай тэ хоть по трохи пригубым сладенькой горылочки, за сынив наших…

– Так шо ж нэ пригубыть, – улыбнулся в ответ Степан. Расправил усы и со вздохом облегчения выпил до дна поднесенную стопку.

Всего несколько минут побыли Степан и Петр на дворе у Никиты, потом отправились к себе в балку. Еще издалека увидел остроглазый Петр две женские фигурки на кургане. Это Наталка и Арина вышли встречать Степана с ярмарки. Увидали, что в телеге едут двое, сорвались с кургана и бегом бросились навстречу. Арина бежала впереди Наталки. У нее будто крылья выросли за плечами. Казалось, что она летит над луговой травой. Широко раскрытыми глазами она смотрела на мужа, а добежав, смутилась и прильнула к нему, как под крыло залетела. Наталка расспрашивала у отца – приехал ли Терентий.

– Приихав, приихав, твий красавэц – улыбался в ответ Степан – Жды, можэ и сегодня прискачэ…

Петр оторвался от мокрого раскрасневшегося лица Арины и обнял сестру.

– Терентийскоро прий дэ – шепнул он Наталке на ухо. Храброго вояку ты выбрала, гарный казак, тэпэр вин мий друг, а ще скоро и родичем будэ…

Добрались до хаты. Петр расцеловался с матерью и прижал к груди сына.

– Добрий у мэнэ сыну, настоящий казак будэ.

И сел в красный угол, одной рукой обнимая жену, другой сына.

Наталка и Олеся принялись хлопотать у печи, жарили мясо, из погреба достали окорок, моченые яблоки еще прошлого урожая.

– Пирожкив напэчэм завтра, а зараз на скору руку поснидаем – приговаривала Олеся.

Степан нацедил в графинчик терновой настойки, а для женщин в кувшине набрал вишневой наливки. Он тоже разволновался, увлеченный суетой и улыбками, смехом, звучавшим в хате все время.

Арина не могла оторваться от мужа, встанет, подаст что-либо на стол и снова прижмется то боком, то рукой по голове проведет. Петр любовался на дивную красоту жены, и тоже не мог сидеть спокойно. Обнимая сына, посматривая все время на Арину, принялся рассказывать, как служилось в далекой Тамани. Вдруг спохватился, вскочил и принес из телеги сундучок, обитый полосами блестящего железа. Открыл крышку и стал доставать подарки. Сначала вытащил шаль и накинул на плечи матери. Та закуталась в шаль и только вздрагивающие плечи выдавали, что она плачет.

Потом подарил отцу трубку, Наталке протянул бусы, Якимке вручил деревянную игрушку в виде лошади. И только после этого достал со дна красивый с узорами платок и накинул на плечи жене. Арина, счастливая, в ярком платке казалась распустившимся цветком. Смуглое лицо ее будто светилось внутренним светом. Она прижалась к Петру и замерла. Все довольные, радостные, уселись наконец за стол. Выпили за приезд казака по стопке, и потом Петр снова рассказывал о диковинном море, о разных людях, которых пришлось повидать за время службы. Рассказал об обычаях татар-крымчаков и черкесских абреках, что коварны и злы в набегах и грабежах.

Рассказал, что купил книгу со сказками Пушкина, великого поэта, который известен во многих странах. Достал книгу посмотреть картинки, а сам наизусть стал читать сказки не только те, что были записаны в книге, но и те, которые им рассказывал старый казак Иван Кузуб. Дивились родные всему, о чем говорил Петр, радовались его подаркам и вниманию.

На другой день Петр и Степан поехали к Сладкому лиману, чтобы наловить свежей рыбы и приготовиться к Троице, которая должна быть через день. Решили позвать в гости семейство Галки и Нечипоренко.

К вечеру вернулись домой с десятком сомов, полной телегой сулы и тарани, поймали даже несколько осетров. Знатная будет щерба. Женщины тем временем готовили пироги, знаменитый борщ из первых овощей. Наталка нарвала зеленых веток в лесочке, украсила ими хату. Красный угол, где стояли иконы на полочке, она выложила цветами и березовыми веточками, будто венок получился. После приезда с рыбалки Петр в степи накосил душистых трав и застелил всю доливку в хате. В окошках поменяли вощеную бумагу на стекло.

С утра приехал Терентий с родителями и чуть погодя со своего хутора прибыл на тарантасе Нечипоренко с сыном. Жена его давно умерла и он жил на хуторе один, иногда к нему из поселения приезжали сыновья и дочь.

Наталка увлекла Терентия на огород вроде для помощи, и только через час вернулись они смущенные и без зелени, за которой вроде ходили.

Столы накрыли во дворе, погода стояла чудесная. Хозяюшки наготовили столько снеди, что казалось за стол сядет целая сотня казаков. Здесь были окорока, соления, копчения, рыба жареная, пироги с рыбой, юшка из осетров, по другому – щерба, вареная молодая картошка, политая маслом, посыпана мелко порезанным зеленым луком и укропчиком. Посредине стола высилась на блюде горка жареных перепелов, которых настрелял Степан на зорьке. И конечно, над всем этим возвышались темные бутыли с наливкой и терновой настойкой. Не сказать, что казаки любили выпить, но пригубить по поводу светлого праздника и возвращения казаков со службы было не грех.

Чинно расселись за столом. Так получилось, что Наталка оказалась рядом с Терентием. Постоянно вскакивая из-за стола, она будто нечаянно прижималась к любимому и сердца их бились учащенно, улыбки не сходили с лиц.

Степан встал и, прочитав молитву в честь приезда воинов, перекрестил всех, и предложил отобедать, чем бог послал.

Через время, размякнув и немного насытившись, старики раскурили свои трубки, а женщины запели песни, которые пели их матери и бабушки, ожидая своих воинов с похода. Жалостливые, протяжные, они навевали грусть и у многих на глазах засверкали слезы.

Потом по очереди, дополняя друг друга, Петр и Терентий еще раз вспомнили о днях, проведенных в крепости и в засадах. О перестрелках с абреками, о походе в Сенной и обратно, когда на них налетела банда ногаев и чуть не перестреляла всех.

Наталка и Арина охали от страха и, широко раскрыв глаза, прикрывали лицо руками. По просьбе Арины Петр рассказал несколько сказок Пушкина. Диковинные картины представлялись во время рассказа. Хуторяне жили в своем ограниченном мире, новостей всегда было мало и сказки казались ярким развлечением, тем более, рассказанные с выражением, с интонациями.

Вечером провожали гостей. Терентий объявил, что они с Наталкой решили венчаться осенью, после уборки урожая. Еще Терентийсказал, что будет строить хату в Деревянковке, чтобы жить с большими удобствами, а на хутор будет приезжать только летом, заниматься хлебопашеством. Скота у них нет, кроме быков и нескольких лошадей, которые необходимы для обработки земли.

Потянулись хлопоты по хозяйству. Лето выдалось жарким, с суховеями, с горячими ветрами. Изредка набегут черные тучи, разродятся дождем, громом, молниями и снова марево струится над степью.

Терентий стал теперь частым гостем в балке у Обломиев. Чуть выдастся минутка, он спешит к Наталке. Очень полюбилась ему чернобровая, веселая казачка. И песни она пела такие, что душа, будто маслом смазанная, становилась мягкая, нежная.

Несмотря на жаркое лето, урожай выдался хороший. Вишни собрали много, арбузы по полю катались наливные, кукуруза вымахала выше человеческого роста, по несколько початков на стебле. Земля кубанская, действительно была плодородная. Даже некоторые колья, вкопанные для плетня, и те проросли, дали корни, пустили ветки по весне. Степан радовался этому. Подрезал немного ветки, чтобы не кустились акации, все же плетень эти редкие деревца держали крепко. Помимо вишен Степан сажал еще дичку яблоню, потом привил на нее черенки, добытые у Нечипоренко из его культурного сада. Посадили дополнительно по периметру изгороди 30 штук акаций. Это в расчете на то, что подрастет Яким и надо будет строить ему хату. Прочные и прямые стволы акаций лет через двадцать пойдут на стропила, остальные станут опорой для стен, и на них будет крепиться крыша. Так акацию использовали с давних времен на Украине.

Весь скот летом выгоняли в степь. Недалеко от хаты сделали загородку из жердей на несколько десятин, там паслись коровы и овцы. Они сами вечером приходили во двор, где могли безопасно ночевать в загоне. Коровы давали много молока. Олеся собирала сметану, колотила масло, делала сыры. Благо Степан по случаю купил в Деревянковке сепаратор и это было большим облегчением в переработке молока. Весной две коровы дали приплод и теперь в стаде бегали телочка и бычок. Это тоже радовало Степана. Он всеми силами старался хоть немного разбогатеть, приумножить хозяйство. По прежнему в любое свободное время лепил горшки на продажу. Петр из липы наловчился резать ложки и тарелки. Наталка с Ариной разрисовывали посуду красками и получались просто красивые вещи. Да и сама хата у них была как картинка. Весной, после прихода Петра, хату и сараи побелили известкой, Наталка вокруг окон сделала рисунки красной и синей охрой. Печь внутри хаты она тоже разрисовала и казалось все праздничным и уютным.

Арбузы, тыквы вымахали на диво большие. В обед доставали из копани с родниковой водой огромный арбуз, чуть прикоснешься ножом, он с треском лопался, будто молнии пронеслись зигзагами. Степан выбирал удачные крупные сорта, семечки из них подсушивал и складывал в тряпочки на развод следующего урожая.

Сена в этом году заготовили очень много в расчете на прибавления стада. Многие соседи хуторяне заготовкой сена не заморачивались, считая, что скотина сама зимой найдет под снегом корм. Но Степан был дальновиднее и болел за свое хозяйство всей душой. Заготовленное сено складывали пока в степи, в копнах. Не забывали о заготовке дров на зиму. Помня снежные заносы прошлой зимы, свозили хворост и целые деревья поближе к хутору.

Забот было столько, что с ранней зарей вставали, и только когда ночь опускалась на землю, успокаивались во дворе за столом. Вечеряли и тут же сон накрывал их своим покрывалом. И так из дня в день. В семье не было лентяев. Все по мере сил трудились на общее благо.

Изредка на полдня Степан выскакивал на Сладкий лиман, ремонтировал коты. Через день Петр с Терентием ездили на лиман за рыбой. Привозили к концу дня полные телеги. В основном это была белорыбица, сула, сазаны, чебаки. Попадались часто осетры. По мешку привозили отборных раков. Степан в нескольких котах оставлял для них приманку из кусков крупной рыбы и набивалось клещеногих тогда в эти ловушки очень много. Разделывали рыбу в основном на месте, а коптили и солили уже дома, на хуторах. Благо недостатка в соли не испытывали. Почти рядом с их хуторами пролегала дорога, по которой чумаки возили соль из под Тамани, с соленых озер на Ейск и в Аксай, где продавали соль на пристанях купцам.

Часть рыбы продавали или меняли на соль, часть заготавливали на зиму, остатки Степан откладывал на ярмарку, что должна была состояться в Деревянковке. Возить свой товар в Крыловской курень или в Каневской Степан не хотел, во первых дорога дальняя, а во вторых там иногда в камышах скрывались бродяги и нападали на одиноких путников. Дорога на Деревянковку была вдоль хуторов, да и разбойных людей здесь пока не замечали.

Несколько раз приезжали на хутор землемеры, делали замеры земли, что уходила под распашку. В итоге оказалось, что Обломии могут занять еще до 12 десятин под свой хутор. Под осень привезли бумагу на владения землей и объявили, что теперь через три года они будут производить новые замеры, чтобы упорядочить владения землей согласно «Порядку общей пользы», который был принят в Екатеринодаре в 1794 году. Закон этот был введен для регулирования управления, расселения и землепользования в Черноморском казачьем войске.

Обломиева балка

Степан нашел в низовьях балки, в большом дупле, рой пчел и у него загорелось желание добыть меду. Вместе с Петром смастерили лестницу, взяли трухлявый пень, раздули угли в глиняном горшке, чтобы шел дым и Петр, обвязав башлыком голову, вымазав руки глиной, полез на дерево, обкурил дупло дымом. Пчелы сначала гудели, а потом затихли. Петр кинжалом вырезал внутренности улья, все соты собрал в холщевый мешок себе за спину. Быстро слез с дерева, еще раз напустил больше дыму в мешок и стали они со Степаном перекладывать соты в глиняный горшок. Будет чем побаловать женщин и маленького Якимку.

После сладкого улова, Степан размечтался приобрести несколько колод с ульями. Ведь вокруг столько разнотравья, меду будет много, да и времени пчелы почти не занимают.

Постепенно хозяйство Обломиев расширялось, крепло и все благодаря трудолюбию и настойчивости хозяев. Практически все время Степан и Петр трудились на поле, пытались расширить пашню, занимались заготовкой сена и дров на зиму. Помимо этого часто ездили на Сладкий лиман, ловили рыбу для пропитания и на продажу. Степан в свободные минуты занимался изготовлением горшков, макитр и глиняных чашек. Петр по вечерам делал деревянные миски и ложки. Арина с Наталкой расписывали деревянную посуду красками. Вся семья готовилась к осенней ярмарке. Степан хотел купить немного овец и еще одну корову для расширения хозяйства. Пока есть силы и возможности, Степан старался укреплять трудом благосостояние семьи.

Арина не могла насытиться любовью к Петру, они оба, будто только обвенчались, радовались друг другу, а ночью любились будто в первый раз. В конце лета Арина шепнула мужу, смущаясь и краснея:

– Петро, я мабуть важка стала.

Петр не понял сначала, потом чуть не задушил любимую в объятиях. Целовал ее глаза, шею, губы, шептал, что он самый счастливый на этом свете. Хотелось ему, чтобы в семье было три сына, три казака, красивых и сильных. Арина от его слов пьянела и тоже обнимала мужа. Но видимо счастье не всегда бывает бесконечным, иногда счастье ходит рядом с бедой.

Война на Кавказе

На Кавказе снова шла война, и на хутор к Обломиям прискакал тыждневой, сообщил, что Петра вызывают в канцелярию, быть там надо через три дня с утра. Еще он сообщил, что идет война с кабардинскими князьями.

Вскоре на хутор прискакал Терентий. Ему тоже сообщили, что надо быть в куренном правлении. В глазах Наталки стояли слезы, нежданно, негадано предстояла разлука с любимым.

Петр и Терентий вышли на улицу, чтобы поговорить без женщин. Не хотелось им поднимать лишнюю тревогу. Терентий рассказал, что был недавно в Деревянковке и слышал, что кабардинские и дагестанские князья подняли восстание против русского царя, совершают набеги на казачьи заставы и хутора, угоняют скот, людей, сжигают хаты и посевы. Горские народы почти всегда жили за счет набегов и грабежей. А после русско-турецкой войны они стали получать помощь из Ирана и Турции. И подстрекаемые правителями из-за границы, горцы стали собирать силы против Российской империи. Предстояла война, длинная, кровопролитная, опасная.

Захлопотали на хуторе, стали готовить Петра к дальней дороге. Олеся пекла пышки, выбирала вяленое мясо для дальней дороги. Степан говорил, что в пути казаков должны кормить из казенного котла, но Олеся все равно готовила продукты, скорее всего, чтобы отвлечься от свалившейся беды.

Арина проверяла походную одежду мужа, что-то подшивала, что-то шила заново. Слезы все время стояли у нее в глазах. Нет-нет, а оторвется от работы, прильнет к мужу и замирает так на время. Сердце Петра разрывалось от жалости к жене, к родителям. Неизвестно, что будет с ним, как они тут, выдюжат ли?

Подошло время расставания. Степан еще затемно запряг пару лошадей в телегу. Вся семья вышла проводить Петра. Он шел вверх по склону балки, держа сына на руках и обнимая Арину. Сзади шли Олеся и Наталка, стараясь плакать тихо, не рвать сердце Петра. Дошли до кургана, когда солнце чуть показалось на горизонте. Холодная роса покрыла травы и одежду. Лица, будто омытые росой, у всех были влажными. Петр поднял сына высоко над головой, показал первые лучики солнца и, крепко поцеловав, отдал его Наталке. Обнялся с мамой и прижал к груди Арину. Он представлял, как ей будет трудно без него. Живот Арины был уже заметен, лицом она немного подурнела, но для Петра не было на свете краше любимой. У него самого глаза были на мокром месте. Постояв несколько минут, Петр резко оторвал Арину от себя и решительно пошел вслед за телегой, которой правил Степан. Наталка догнала Петра и пошла вместе с ним. Через несколько метров он оглянулся, женщины стояли, обнявшись, будто поддерживали друг друга.

Быстро добрались до хутора Галки. Терентий был уже собран, стоял на околице хутора. Наталка побежала навстречу, она хоть немного хотела побыть с Терентием наедине. Обнялись не таясь. Петр зашел во двор к старикам, простился с Никитой и Ефросиньей. Сказал, что будет присматривать за Терентием.

Наталка сняла с себя крестик из серебра и отдала его жениху. В карман ему сунула кисет из бархата, расшитый узорами. Еще раз расцеловался Терентий с Наталкой и пошли казаки в Деревянковку. Шли рядом, вслед за телегой. Со спины казалось, что идут два брата близнеца. Оба высокие, широкоплечие. Почти в одинаковых одеждах, на расстоянии трудно было их различить. Наталка стояла рядом со стариками и крестила уходящих, молилась, чтобы вернулись они живыми и здоровыми.

Терентий перед уходом просил стариков не оставлять Наталку без внимания. Так и не успел он перевезти родителей в Деревянковку, где было бы им не так одиноко. Надеялся Терентий только на соседей Обломиев, что не забудут, будут проведывать стариков, не оставят в случае чего в беде.

Добрались в поселение вовремя. На площади казаки уже собирались строиться. Вышел атаман, осмотрел нестройные ряды и крикнул, чтобы подровнялись. Постепенно шум над площадью затих.

– Браты козакы, чорни вороны нэ дають нам жыты спокий но. Нападають на хуторы, спалюють их, грабують, жэнуть у рабство нашых жинок и дитэй, грозяться захопыты всю Кубань. Нам далы землю, щоб мы захыщалы Росию вид ворога. Якщо мы нэ дамо видсич закубанськым хыжакам, то воны прыйдуть и сюды и захоплять наши земли, будуть измываться над нашымы дружынамы и старымы. Нэ щадячы жывота свого повынни видстояты рубежи и захыстыты своы зэмли.

Шум пошел по рядам казаков. Из толпы раздались крики женщин:

– Нэ допустить лыха в нашы хаты!

– Шоб воны там юшкой умылысь!

– Хлопци, накажить ворога, шоб ны зарывся на нашу зэмлю!

Атаман и полковой есаул Демьян Скакун обошли шеренги пластунов, осмотрел готовность к походу. Новых, подросших по возрасту было мало, но они загодя проходили подготовку в казачьих лагерях на реке Челбас, выше по течению от Каневского куреня. Там молодые казаки учились устраивать засады и выслеживать противника. Учились стрелять и отбивать атаки конных врагов.

Петр и Терентий простились со Степаном и их повели в сторону Екатеринодара. Верховые казаки еще раньше выдвинулись из поселения.

Степан дождался, когда колонна скроется за камышами и пошел в корчму. Горько на душе было, хотелось немного побыть среди людей. Ушли на опасную войну единственный сын и зять, который еще не успел обвенчаться с Наталкой.

Поздно вечером вернулся Степан домой. Тихо стало в хате, даже маленький Яким не хныкал и не возился в люльке. Неизвестность, расставание с родными людьми подействовало на всех угнетающе. Нет-нет, да и всхлипнут Арина или Олеся. Наталка тоже ходила хмурая, сосредоточенная.

Степан включился в хозяйственные работы будто перед ним был враг, которого надо одолеть. Постепенно через труд, через хлопоты немного успокоились, жизнь вошла в размеренный привычный ритм.

Степан с Наталкой иногда выбирались на хутор Галки. Поддерживали морально и старались помочь, если требовалась помощь.

Сведений от сынов не было. Не знали даже, куда их отправили служить. Только осенью Степан выведал в канцелярии, что Петр с Терентием попали на Ново-Екатериновский кордон, где три года назад шли большие бои с черкесами, и где полегло много казаков. Неутешительные вести пришли и сейчас. Закубанские горцы постоянно делали набеги с намерениями прорваться в глубь территории и нанести наибольший урон Черноморскому войску. Помимо неприятеля на кордоне часто вспыхивали эпидемии малярии и тифа, кося ряды казаков не хуже горцев.

* * *

Уже после Святок пришло письмо от Петра. На сером клочке бумаги он писал, что пока жив, здоров, также и побратим его Терентий, но из их полка много заболело и умерло, есть раненые и убитые. Горцев тоже полегло много, в основном от болезней. Все болезни идут с их стороны. И хоть полковой фельдшер дает всем в качестве профилактики настои из трав и хину, но Петр несколько месяцев болел лихоманкой. Сей час с наступлением зимы вроде легче стало, но иногда наступает слабость, мешает нести службу. Петр беспокоился об Арине, как она себя чувствует, как родители? Передавал всем привет от Терентия.

Письмо Степан получил в канцелярии когда ездил в поселение продать рыбу и неизменные горшки. Денег выручил немного, но главная радость – известие от Петра. Там же в канцелярии письмо Степану прочитали несколько раз и он, запомнив, почти дословно, рассказал все сначала у сватов на хуторе Галки, потом дома. Погоревали, поплакали женщины, но главное узнали, что их родные живы. Беспокоило здоровье Петра, оправится ли к весне?

Арина уже потяжелела, домашние старались помогать ей во всем, не давали поднимать тяжести и работать на холоде. На днях она должна была родить, и готовила постепенно приданое для малыша, хотя и не знала, кто родится.

На Линии

На Кавказе на какое-то время затихли боевые действия со стороны горцев, потому что снег и холод не давали возможности делать набеги. Но по куреням и хуторам все время ходили слухи, что горцы готовят большие силы для нападения в русские пределы, с целью сжечь и уничтожить казачьи поселения. Перед ними стоял выбор – или покориться русскому царю, или покинуть свои земли и уй ти за Кубань, в горы. По всей равнине ездили гонцы кабардинских князей и призывали к священной войне против неверных – газавату.

Планы у князей были большие – сначала освободить от русских Большую Кабарду, а потом разгромить всю Линию.

Турецкий паша в Анапе помогал черкесам готовиться к войне, обещал помощь оружием и деньгами. Турецкое золото поднимало большие силы против России. Над Линией готова была разразиться жестокая военная гроза. Предстояло воевать не с отдельными шайками абреков или мятежными аулами, которые всегда нападали мелкими группами в надежде поживиться имуществом казаков. Готовился к войне весь мусульманский народ Кавказа, начиная на востоке Дагестаном, на западе собирали силы разные племена черкесов. На счастье для русских в стане разных народов не было единого вожака.

Среди многих племен существовали внутренние раздоры. Возглавивший сначала восстание кабардинский князь Таусон Атажуков был неожиданно убит своим двоюродным братом князем Магометом Атажуковым, горячим сторонником России. Вмешалась в дело и давняя вражда между родными братьями Джембулатом и Мисостом Айтековыми. И ко всему присоединились неудачи, полученные черкесами во время разных боев с казаками. Очень часто несмотря на численное преимущество они получали поражения из-за неумения вести масштабные боевые действия. Ко всему у русских было преимущество в артиллерии.

Но все эти обстоятельства могли только отодвинуть нападение на российскую сторону. В любой момент мог появиться грамотный предводитель и двинуть орду горцев на русские просторы, заливая кровью курени, хутора и кордоны.

Действительно, с наступлением весны, отдохнувшая от набегов Линия почувствовала щупальца неприятеля. Собирались на границе большие силы и то тут, то там вспыхивали перестрелки и попытки небольших отрядов проникнуть для разведки на русскую территорию. Так первого апреля под вечер восемь черкесов, пробравшись берегом реки Енкули, выехали на Большую Ставропольскую дорогу перед деревней Бешпагир. Здесь вольным выпасом ходили табуны Темнолесской станицы. В один миг отсеяв часть табуна от общей массы, абреки погнали их на свою сторону. Но осторожничавшее население не было застигнуто врасплох, из станицы вылетел отряд из четырех малолеток и одним стариком под командованием урядника Косякина кинулись в погоню. Шестеро казаков бросились на восьмерых горцев и отбили табун. Этот случай по своему героизму дошел даже до слуха самого царя, тот «ценя мужество, с которым Косякин бросился на хищников» приказал произвести его в хорунжий, и выдать единовременно триста рублей, а пяти казакам – по сто рублей.

Ермолов, командовавший в то время Линией, умел ценить заслуги, но не разбрасывал наград, умерил значение, приданое подвигу Косякина. «Подобные случаи на Кавказской Линии, – писал он начальнику Главного штаба, бывают часто, и я до сего гораздо превосходнейшие действия награждал из вырученной барантковой (трофей ной) суммы. Полагаю достаточно урядника Косякина наградить чином зауряд-хорунжий, а казакам выдать по пятьдесят рублей. Прочие же деньги обратить для употребления на награды в подобных же случаях».

Казаки-пластуны постоянно доносили, что за Кубанью готовятся большие силы для прорыва на русскую территорию. В начале апреля нападение свершилось в районе хуторов Темижбекской станицы. Напав ночью, горцы сожгли все хутора, захватили много пленных и много другой добычи, к утру убрались на свою территорию. По тревоге поднялись все посты и кордоны на Линии. Урядник Кавказского полка и урядник Кубанского полка Аверин с отрядами бросились в погоню по свежим следам. Верстах в двух от берега Кубани развернулась следующая картина – за большим отрядом горцев мчались в погоне немногочисленное количество казаков. Наперерез погоне неспешно двигалась большая партия конных черкесов с намерением взять в окружение казаков. На выручку казакам бросился май ор Пирятинский с небольшим отрядом, что оказался под рукой. Черкесы увидели его отряд и бросились с двух сторон на отряд Аверина. Урядник потерял присутствие духа, запаниковал и его отряд попал под удары шашек засады черкесов. Постыдная трусость Аверина повлияла на многих казаков и из команды Пирятинского. Храбрые офицеры Пирятинский и сотник Найденов загородили дорогу, угрожая рубить бегущих. Человек двадцать опомнились и, обступив офицеров, стали биться из последних сил. Оставив бегущих, сотни черкесов бросились на маленький отряд Пирятинского. Целый час кружили они вокруг железной, сплоченной кучки казаков, три раза бросались они в шашки и три раза скакали назад, увозя убитых и раненых. С каждой минутой росли нравственные силы казаков, никто не думал уже о жизни, а только о том, чтобы продать ее дорогой ценой, и все бесстрашно смотрели в глаза смерти. Напрасно черкесы предлагали казакам сдаться, они были непоколебимы.

В этой страшной борьбе черкесам удалось выбить несколько лошадей из казачьего круга, но эти лошади стоили им десятков убитых и раненых товарищей.

В последней атаке шапсугский старшина бей – Султан, весь закованный в железо, один врезался в кучку храбрых казаков и кинулся на самого Пирятинского. Мгновение – и тот был бы изрублен. По счастью удар пришелся по лошади, она упала. Сотник Найденов, сам уже раненый, кинулся защищать Пирятинского и схватился с шапсугом, в эту минуту кубанский казак Якимов выстрелил из пистолета, и пораженный пулей в грудь шапсуг едва успел выскочить из окружения казаков, и тут же упал замертво. Черкесы подхватили его тело и вывезли из боя.

Потеря вождя охладило пыл горцев. Между тем на помощь казакам прискакало несколько отрядов помощи. Горцы бросились в отступ, а казаки снова в погоню.

Дорого достался русским этот кровавый день. Пирятинский был дважды ранен в руку, Найденов был ранен пулей навылет в ногу. Казаков убито пятнадцать, ранено тридцать, пропало без вести двое. Большинство казаков погибло по своей оплошности, во время панического бегства. Из тех, кто прикрывал Пирятинского, убито и ранено было всего семь человек.

Весной по всей Линии многочисленные отряды горцев прорывались в глубь территории и жгли, грабили хутора, убивали и брали в плен мирных жителей.

Приходилось участвовать в боях и стычках казакам Ново-Екатериновского кордона, где служили Петр и Терентий. Постоянное состояние тревоги и напряжения выматывало казаков. Обоим пока везло, ни один не был даже слегка ранен. Только ушибы и ссадины покрывали их тела.

Ночью отряд подняли по тревоге. Где-то ниже по течению реки Кубань переправилась большая группа черкесов. Они конным порядком быстро проникли в глубь русской территории и напали на небольшой хутор. Пока отряд пластунов выдвинулся в сторону зарева, там было все закончено. Первыми на место трагедии прискакали егеря из Хоперского полка. Они отбили часть скота у горцев и двоих детей, которых горцы захватили в полон. Когда пластуны прибыли на хутор, то увидели страшную картину. Среди хат лежали убитые казаки и женщины, даже стариков абреки не пощадили. Они отрубали им головы, либо четвертовали. Везде летал пух от перин и подушек. По дороге растянулось цепочкой зерно. Видимо прохудился мешок и все просыпалось на землю. Ожесточенные увиденным зверством горцев пластуны от бессилия только молчали, сжимая карабины в руках.

Преследуя неприятеля, в походе за Кубань Картина Лях Андрея из Уманской

Вернулись на кордон утром и тут же получили приказ – перейти Кубань в составе тридцати казаков и преследовать неприятеля, при возможности нанести удар, и разбить горцев, в любом месте, будь то даже аул или просто в поле.

Скрываясь по возможности в камышах и высоких травах пластуны осторожно пробирались по следу. Через три версты от переправы передовое охранение заметило остановившихся на привал абреков. Видимо они не предполагали погони и спокойно расположились на опушке леса, не выставив даже дозора. Петр и Терентий как раз шли в первых рядах разведки. Затаившись очень близко от расположения неприятеля, они пристально наблюдали, что творится на опушке. Среди горцев было несколько раненых, трое убито. Тела их были приторочены поперек седел. Человек пять пленных сидели связанные в стороне. Среди них было три женщины и двое молодых парней. Головы у пленных казаков были окровавлены, видимо их схватили и связали в жестокой драке. Черкесы захватили также десятка два лошадей. Лошади были связаны по три на одну веревку и так между тройками связаны на длинный аркан. На некоторых были навьючены узлы с награбленным добром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.