Василий Васильевич Головачёв
Блуждающая Огневая Группа (БОГ)

Российским солдатам, героически сражающимся за Отчизну, не жалея жизни!

Совпадения фамилий героев и действующих лиц в романе совершенно случайны

© Головачёв В.В., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Россия-23, Луганск. 21 июня года Чёрного Водяного Зайца, 15 часов 10 минут

Сигнал 11–101 – радиокод спецподразделений особого назначения ГРУ, означавший «офицер в беде, нуждается в помощи», – был получен в штабе фронтовой разведки под Луганском после обеда. Сообщение сразу же передали наверх, и полковник Шелест ознакомился с донесением через двадцать две минуты. Так как он ожидал сообщения от разведчиков за линией фронта, то поднял все информационные связи, вплоть до спутниковых, в течение сорока минут обрабатывал информацию на компьютерах штаба и уточнил главное: кто являлся посланником сигнала. По всем данным получалось, что это майор Иваненко, выполнявшая задание Шелеста по выяснению местонахождения в рядах ВСУ иностранных наёмников и координат расположения прибывающих из-за рубежа танков и бронемашин.

Майор ГРУ была у Шелеста на особом счету: тридцать один год, за спиной Академия разведки и спецопераций в Гудермесе, блондинка, спортсменка, красавица – всё в одном флаконе, как у героини фильма «Кавказская пленница», только в реальности. Потому он мгновенно привёл в действие рычаги спасения рискующих жизнью специалистов и внезапно столкнулся если и не с саботажем, то с непонятным равнодушием командиров подразделений к возникшей проблеме.

Первый из них, майор Сватов, командующий десантным батальоном, под предлогом отсутствия свободных групп, мол, все на фронте под Авдеевкой, угрюмо отказался послать за линию боевого соприкосновения спецотряд.

Второй, полковник Черненко, командир роты элитного спецназа в составе полка морпехов, тоже сослался на отсутствие десантников нужного уровня.

И даже генерал Майский, зам. командующего фронтом «Север», освобождающим Луганскую губернию и штурмовавшим Харьков, который участвовал вместе с разведчиками в операции по обеспечению войск оперативной информацией, не согласился с доводами Шелеста.

– Нет у меня никого на том участке, – пробурчал он, когда полковник прибыл к нему в село Луки Вечерние, где в данный момент располагался штаб фронта. – Идёт наступление, ты знаешь, все решают намного более масштабные задачи, и снять кого-то с линии для спасения твоего парня я не могу.

– Это… женщина, – сжал зубы Шелест. – Девушка. Выходила к нам, однако нарвалась на поляков в деревушке Малая Рогань. Если не вытащим, можешь представить, что с ней сделают!

– Понимаю, – поморщился Майский, – но всё равно помочь не смогу. Неужели у тебя нет под рукой свободной ДРГ?

– Такого класса – нет.

– Тогда обратись к Рогожину. Он только что отвёл часть своего «Баха» в Луганск для доукомплектации. ЧВК понёс серьёзные потери. А у него есть крутые профи, ты в курсе.

Шелест, собравшийся съязвить: «Хочешь переложить ответственность с больной головы на здоровую?», – передумал.

– Мстители?

– Говорю же, эти мужики прошли огни и воды, где только не воевали, да и здесь творят чудеса.

– Но это частная компания…

– Воюют-то они за нас, за Россию? Давно идут разговоры о том, чтобы перевести «Бах» на контрактную службу, да воз и ныне там. Хочешь, поговорю с Рогожиным? Я хорошо его знаю. Бизнесмен, да, этого у него не отнять, но за Родину пасть порвёт.

Шелест невольно глянул на часы. Прошло уже больше двух часов с момента получения сигнала бедствия, а решения проблемы видно не было.

– Давай.

Майский (сорок восемь лет, круглое, обманчиво добродушное лицо) снял трубку рации кодовой связи.

Штаб был оборудован системой кибербезопасности, его антенны располагались в сотне метров от бункера (использовали углублённую под землю насосную ещё советских времён), и никакие прослушки, дроны с тепловизорами и пеленгаторы ему были не страшны.

Минута ушла на поиск операторами защищённой линии связи с ЧВК. Наконец генералу ответили.

Переговоры с Рогожиным длились всего две минуты, после чего Майский положил трубку и сказал Шелесту, внимательно следящему за мимикой собеседника:

– Николай согласен, есть у него люди. Объясни ему задачу сам.

– Где он?

– Его штаб рядом, в пяти километрах от нас.

– Тогда лучше объясню лично.

– Ты на чём прибыл?

– Броневичок «Выстрел»[1].

– Возьми БТР. Фронт всего в трёх километрах, слышишь, как гремит? Лучше не рисковать с такими делами.

– Хорошо.

Через несколько минут БТР-90 уже мчался по грунтовой дороге, соединяющей деревни со штабами, увозя Шелеста и двух его «гарантов безопасности» к месту расположения ЧВК «Бах».

Украина-23, запад Донбасса. 22 июня, час ночи

Пилот выключил двигатель, лопасти вертолёта перестали вращаться, и наступила пульсирующая тишина, подчёркиваемая серией взрывов километрах в десяти от места высадки группы. Это отрабатывала прикрытие десанта фронтовая артиллерия: пушки, гаубицы, РСЗО «Ураган», принадлежащие ЧВК «Бах». Она отвлекала порядки ВСУ на глубине десяти-двенадцати километров от линии боевого соприкосновения, пока десантная группа Тараса Лобова (оперативный псевдоним Тень) высаживалась в украинском тылу для выполнения задания.

Стрельба стихла, и на лес вокруг опустилась полная тревоги и ожидания тишина.

– Вперёд! – шёпотом скомандовал Тарас.

Через полчаса после высадки группа подошла к нужному объекту и рассредоточилась перед околицей деревни Малая Рогань.

Тарас постучал пальцем по усику рации над уголком губ, призывая бойцов сосредоточиться. Ответом были такие же тихие стуки пальцами о микрофоны раций.

– Глаза, уши! – прошептал он, хотя мог бы и не напоминать бойцам их обязанности. Это была далеко не первая десантная вылазка группы за линию фронта, и парни знали своё дело досконально. Подчинялся отряд Лобова командованию ЧВК «Бах», а в их задачи входила ликвидация украино-нацистских зверей в человеческом обличье, прославившихся расстрелом пленных и мирных жителей Донбасса, а также их пытками, от которых нацисты получали жуткое нечеловеческое удовольствие.

Нынешняя операция была разработана для уничтожения польских наёмников, которые несколько дней назад слили в интернет казнь шестерых мирных жителей Малой Рогани, подозреваемых в якобы лояльном отношении к «ватникам». Среди казнённых были и две девочки восьми и десяти лет, и акция польских уродов стала последней каплей терпения их злодеяний. Командир ЧВК, полковник в отставке Николай Рогожин, сам уроженец Луганска, собрал мстителей (так бойцов Тараса называли в компании), и группа отправилась за линию фронта, к Малой Рогани, где разместилась рота украинских и польских отморозков, чувствующая себя в полной безопасности.

На место их расположения навела группу разведчица, имя которой Тарасу никто не сообщил. По словам Рогожина, она работала в прифронтовой полосе, узнавая места дислокации противника, их складов и штабов, и каким-то образом выяснила, где находится польская «шляхта». Выбраться из логова украинских формирований ей не удалось, и группа Тараса должна была решить ещё одну задачу – спасти разведчицу.

Уговаривать никого из группы идти за линию боевого соприкосновения ему не пришлось. Почти все мстители являлись жителями Донбасса, потерявшими близких, а Тарас родился в Днепропетровске двадцать шесть лет назад.

В частную военную компанию он попал, можно сказать, случайно, по совету друга детства Миши Ларина, подавшегося, в отличие от Тараса, мечтавшего стать астрономом, в физкультурный институт в Днепропетровске. Но в 2014 году в Киеве грянул майдан, к власти пришёл русофоб Порошенко, и планы Михаила изменились. Он попал сначала в службу охраны мэра Киева Кличко, будучи хорошо развитым спортсменом, потом разочаровался в системе, пришедшей на Украину сделать страну «самостийной», и в конце концов оказался за пределами Украины, в ЧВК «Бах», владельцем и организатором которой был российский бизнесмен, полковник в отставке Рогожин, уроженец Донецка.

В 2022 году после обращения глав ДНР и ЛНР к президенту России началась специальная военная операция по денацификации и демилитаризации Украины, и частная военная компания, выполнявшая деликатные поручения африканских правительств, вернулась в Россию, чтобы присоединиться к священной войне с неонацистами.

Тарас к этому времени успел закончить физический факультет киевского универа, наметив посвятить свою жизнь изучению космоса, и даже поработал в журнале «Вселенная. Пространство. Время» редактором отдела. Но события в стране развивались в сторону прихода к власти абсолютных отморозков, неонацистов-бандеровцев, Тарас же был русским по крови, и ему пришлось туго, так как, несмотря на наличие друзей-украинцев, нацвласти начали проводить оголтелую кампанию по выдавливанию русских из всех учреждений, которая сменилась парадигмой «Убей русского!».

К Лобовым, жившим в Новомосковске, в десяти километрах от Днепропетровска, пришли «новые укры», потребовали «помочь Родине», то есть отдать ферму отца: старший Лобов занимался сельским хозяйством, выращивал кукурузу. И Тарасу пришлось начать настоящую войну с беспредельщиками. Однако у отца не выдержало сердце, и спустя полгода его похоронили в возрасте пятидесяти лет. За ним ушла и мама Тараса, Валентина Ивановна, не дожив до сорока семи. Вот в этот момент на горизонте и появился Миша Ларин, посоветовав покинуть Украину, пока не поздно, и влиться в ЧВК.

Через месяц Тарас так и сделал.

СВО он начал в качестве рядового «летучего отряда десанта», не имея военного опыта, зато проявляя недюжинную смекалку и владея рукопашным боем системы ШАР[2]. Азы Школы он постигал с детства под руководством друга отца Владимира Басова, впоследствии уехавшего в Канаду. Через два месяца Лобову присвоили звание капитана и предложили стать командиром отдельной группы разведки, сражавшейся под Харьковом, а ещё через полгода он стал командиром группы мстителей, ликвидирующих по заданиям руководства ЧВК наиболее одиозных отморозков нацбатов ВСУ.

Сначала Тарас отнёсся к назначению руководства ЧВК с опаской, не зная, как воспринимать термин «мститель». По его мнению, месть кому бы то ни было относилась к разряду если и не криминальных деяний, то к чему-то запрещённому и морально неправильному. Однако услышав Рогожина, он поменял свои взгляды.

– Месть, как и любое другое разрушение и дезинтеграция, – говорил полковник, – не является ни добром, ни злом, но может стать тем или другим в зависимости от ситуации и оптимальной оценки. Главное её предназначение – не вернуть утрату и даже не возмездие, а защита! Да-да, защита людей, которых грабитель больше не сможет ограбить, а убийца – убить! Защита детей, защита ещё не рождённых, которые смогут появиться на свет, если убийцу настигнет заслуженное наказание!

Не то чтобы Тарас не принял во внимание слова создателя ЧВК или сомневался в искренности человека, прошедшего огни и воды и знавшего цену жизни, – он не совсем понимал, зачем мстить негодяям, коль повернуть время назад невозможно. Но ему не раз вспоминалась судьба отца и мамы, затем последовала гибель от рук нацистов многих друзей и близких, после чего он наконец осознал смысл термина «месть». Мстители делали праведное дело, так как прощать убийц и палачей не следовало ни при каких обстоятельствах.

Добавил тем для размышления и Михаил, когда друзья встретились в очередной раз в Донецке.

– Ты подумай не о тех, кто с наслаждением пытает наших ребят, – сказал белобрысый, невысокий, но стройный и подвижный Ларин, в прошлом гимнаст. – О них можно говорить лишь в отрицательном контексте, не затрагивая так называемых душевных качеств и не рассуждая как либералы, типа «они тоже люди». Они не люди! Головорезы, уроды, твари в человеческом обличье, упыри, убийцы, изуверы, подонки, мучители, палачи, ублюдки, фашисты, бандеровцы, одним словом – укронацисты! Наши доморощенные философы по телеящику говорят, что все люди братья. – Михаил фыркнул. – Не хотел бы я иметь таких братьев! И если мы их не прикончим, они убьют завтра и нас, и наших родителей, и наших детей!

Впрочем, Тарас не спорил с другом, пережив не одну потерю симпатичных ему людей. Не поддерживал он Мишу только в отношении того к командованию российской армии. Ларин считал, что многие провалы спецоперации были рождены исключительно благодаря бездарности генералов и команд из Кремля. Доходили слухи, что не меньше виноваты в медленном продвижении армии и богатенькие буратины России, владеющие заводами и железнодорожными путями Украины, которые и давали «советы» не бить по их «частной» собственности.

Впоследствии они стали служить в одном подразделении, а когда Тараса повысили до звания капитана и сделали командиром отряда, Ларин вошёл в группу как стрелок и классный рукопашник. Кличку Кот дал ему сам Тарас за умение ходить по-кошачьи гибко и бесшумно.

– Командир? – послышался шёпот наспинника Штопора (лейтенант Шалва Топорадзе, оперативный псевдоним Штопор, двадцать четыре года, снайпер группы). Наспинником называли бойца, прикрывающего спину командира подразделения, а Штопор в этом деле был незаменим.

Тарас очнулся, кинув взгляд на экранчик беспилотника.

– Глаза?

– Всё тихо, – ответил Кот-Ларин. – Спят как сурки.

– Соло?

– Храпят, – доложил сержант Жора Солоухин.

Он контролировал все интернет- и радиопереговоры в районе проведения операции и отвечал за связь со штабом ЧВК.

– Эфир?

– Никого, угомонились, никакой активности.

– Гражданские есть?

– Всех жителей согнали в одно строение, амбар, наверное, в домах расположились легионеры.

– Собаки?

– Ни одной!

Тарас кивнул сам себе.

В штабе боялись, что боевики начнут насиловать и убивать девушек деревни, несмотря на наличие в их рядах трансов и любителей однополого интима, и первой задачей группы было вывести пленников из деревни, что усложняло операцию.

– Охрана?

– У амбара всего один, спит. У транспорта двое, скорее всего, в отключке.

– Штопор, Соло, обработать охрану! Локоть, Гера, возьмите гараж и прошвырнитесь по деревне, вдруг там кто ещё есть из жителей! Мы с Атаманом берём штаб! Как поняли?

Раздался дружный стук пальцами по усикам раций.

Тарас прицепил к локтю планшет беспилотника, зависшего над деревней, сделал глубокий вдох.

– Погнали!

Выдвинувшиеся к окраине деревни Соло и Штопор, одетые в боевые спецкомбезы «барсик», перелетели полосу тёмного поля на южной окраине и пропали из виду в очках ночного видения.

Прошла минута, не раздалось ни одного звука, но в ухо Тараса просочился тихий голос Шалвы:

– Минус два!

– Вторая хата! – вслед за ним доложил Соло. – Мужик вышел во двор по нужде. Минус один!

Тарас в этот момент уже находился возле хаты, которую наёмники выбрали в качестве штаба. Здесь стояли три БТР, польская БМП «Магда», три пикапа и антенна высокочастотной спутниковой связи. Но охраны не было, поляки не сомневались в своей неуязвимости, понадеявшись на сослуживцев-укров. И на ум невольно пришёл недавний рейд мстителей, закончившийся ликвидацией грузинских отморозков, отличавшихся звериной жестокостью по отношению к пленным российским солдатам. Наёмники из Грузии тоже считали свою позицию недоступной, даже не поменяв дислокацию в городке Макеевка, где они ради развлечения стреляли по ногам пленных, а потом отрезали им уши, носы и члены. Но сторожевая система у них была неплохо налажена, и мстителям пришлось снимать около десятка охранных постов, прежде чем они добрались до командования группы и главных мучителей.

Здесь же никого на улицах деревни (всего их насчитывалось две) не было видно, и Тарас счёл это добрым предзнаменованием.

Дверь в штабной дом оказалась открытой.

Первым в неё почти невидимой тенью скользнул Тарас.

Кроме того, что «барсик» служил своеобразным «плащом-невидимкой», Лобов умел настолько реально маскироваться на фоне природы и ландшафта, что бойцы ЧВК ещё в начале его стажировки на линии фронта дали ему прозвище Тень. Так этот псевдоним и остался в качестве оперативного.

Комплекс ночного видения «Сова», надвинутый на глаза вместо прозрачного щитка, прекрасно показал ему интерьер хаты.

В сенях никого не было, и тепловизор не усилил свечения нагретых поверхностей. Зато из-под двери в горницу выбивалась узенькая полоска света, и Тарас понял, что в хате кто-то работает на компьютере, хотя с улицы окна дома казались тёмными. Очевидно, их прикрыли изнутри чёрной тканью.

За спиной Тараса возникла призрачная фигура идущего следом Атамана (старший сержант Лёва Куренной, тридцать лет, ветеран компании, уже десять лет принимавший участие в конфликтах за границами России).

Лобов жестом показал на себя и на дверь, приготовился к стрельбе.

Вся группа была вооружена штурмовыми автоматами ШАК-12, оборудованными новейшими насадками бесшумного боя, а Тарас вдобавок к этому имел ещё и последней модели пистолет «Удав» с глушителем «Шёпот» и обоймой на восемнадцать патронов калибра девять миллиметров. «Удав» был давно пристрелян, и стрелять из него было одно удовольствие. Штопор из такого же легко попадал в монету с расстояния в сорок-пятьдесят метров. Да и Тарас стрелял неплохо.

Дверь отворилась с лёгким скрипом.

Он прыгнул вперёд и выстрелил дважды, ещё не приземлившись на ноги.

В горнице действительно находился оператор с натянутой на голову дугой наушников, уткнувшийся в мерцающий экран Asus Vivo, и не один: за столом сидел брутального вида здоровяк, с рыжей бородкой, разделённой надвое, с оголёнными по локоть волосатыми руками, и рассматривал карту в экране планшета. Ни тот, ни другой не успели даже повернуть головы к двери. Первый уронил пробитую пулей голову на клавиатуру, второй откинулся на спинку стула, задев рукой планшет, и упал бы вместе с ним, но Тарас продолжил движение, успев поднырнуть под стул, и удержал его от удара о половицы, а сержант подхватил планшет на лету, не дав ему породить грохот.

На две секунды оба замерли, вслушиваясь в тишину строения, потом плавно завершили манёвры. Атаман положил планшет на стол, Тарас опустил стул и мягко свалил с него убитого на пол. Достал из его нагрудного кармана коричневую книжечку, развернул.

– Pułkownik Kazimeg Goriak.

– Целый полковник? – удивился Атаман. – Они уже не скрывают, что шлют к нам регулярные войска.

Лобов подошёл к работающему компьютеру, вытащил из блока диск, положил в наплечный рюкзачок, смахнул туда же со стола флэшки.

Скрипнула дверь, в проёме проявился силуэт бойца.

– Командир, тебе надо бы взглянуть, – раздался тихий голос Штопора.

– Что вы там нашли?

– Думали, полевой госпиталь с хирургическим модулем, но это не совсем госпиталь.

– Веди.

Выбрались из хаты, проследовали за лейтенантом к дому в центре деревни, где их встретил Кот.

– Покажи, – сказал ему Шалва.

Лейтенант молча повёл подошедших в хату.

Тарас воткнул пистолет в спецкарман на правом бедре, принюхался: пахнуло лекарствами, свежей кровью и целым букетом медицинских запахов.

Кот перешагнул через тело в камуфляже, включил нашлемный фонарь.

Луч выхватил из темноты столы, заляпанные свернувшейся кровью и какими-то жидкостями, труп молодого парня на операционном столе с вырезанными внутренними органами и ещё один труп – в синем халате – на полу. Сверкнули шкафчики с кучей стекляшек и пузырьков, ящик с хирургическими инструментами, баллоны с жидким азотом и контейнеры для перевозки замороженных органов. Один был открыт, и в нём под струйками пара виднелось человеческое сердце.

Ком в горле мешал говорить, и Тарас не сразу смог произнести:

– Что это?!

– Они своих же раненых на запчасти разбирали, – мрачно ответил лейтенант. – Хотя, может, и не своих. Этот… гм, врач, – Кот кивнул на труп в халате, – как раз вырезал у пацана лёгкое, когда мы вошли.

Рука невольно потянулась к рукояти «Удава». Потребовалось значительное усилие, чтобы справиться с гневом, вспыхнувшим в душе.

– Где весь отряд?

– В трёх крайних домах. В одном был когда-то клуб, там сделали типа казармы на двадцать боевиков. В соседнем с чёрным знаменем над крыльцом был сельсовет, там ещё восемнадцать. И в доме старосты, кстати, ничо себе особнячок, два этажа, шесть комнат, расположились пять важняков, командиры, наверно.

– Проверили остальные хаты?

– Так точно, наших гражданских никого, только укропы и гости.

– К амбару!

Подбежали к крайнему строению, действительно напоминающему склад для зерна: стены из брёвен, окон нет, перед воротами стоит разбитая телега. Под ней – труп охранника.

– Открывайте!

Бойцы распахнули ворота, и Тарас шмыгнул внутрь, вдыхая запахи лежалого зерна, пыли, сырости и гнили. Включив фонарь, направил луч света на потолок сарая.

Лежавшие у стен люди начали приподниматься, реагируя на свет и звуки.

– Спокойно! – проговорил Тарас. – Свои! Ради бога – ни звука! Мы выведем вас отсюда!

– Свои? – послышался сиплый мужской голос. – Не брешете?

– Тихо! – прозвучал женский голос. – Это наша ДРГ! Выходите, тут дети, двое, пусть не пугаются.

Зашевелившиеся люди начали вставать и выходить из сарая. К Тарасу подошла закутанная в шаль женщина, откинула шаль на спину, и Тарас в рассеянном свете фонаря увидел красивое девичье лицо, украшенное синяком под глазом и царапиной на лбу. У неё были точёные губы, слегка раскосые глаза и брови крыльями. И несмотря на синяк, она была несказанно, необычайно красивая!

– Вы командир?

Тарас очнулся.

– А вы «одиннадцать сто один»?

– Да.

– Как вас зовут?

– Снежана. Уходим, пока не началась тревога!

– Не начнётся, – усмехнулся появившийся в сарае Штопор.

Тарас досчитал пленников: всего девять человек, из них двое стариков и двое детей, и с облегчением выдохнул. Он опасался, что вертолёт всех на борт не заберёт.

– Выводите их к «вертушке»!

Толпа жителей деревни направилась вслед за Котом.

Тарас проводил их взглядом, буркнул Штопору:

– Минируем!

Разошлись по деревне, устанавливая взрыв-модули класса «антикрепость» в форме гиперболических антенн. На всё это ушло семь минут, после чего Тарас вывел группу из селения и послал в штаб короткую радиограмму:

– Готовы к отходу!

После окончания операции мстители должны были вернуться к месту высадки, сесть в вертолёт и отправиться домой за линию фронта.

– Тень, отсчёт пошёл! – доложил куратор операций ЧВК полковник Калаудинов. – У вас тридцать секунд!

– Товсь! – скомандовал капитан.

Ровно через полминуты из-за восточного горизонта донёсся всхлип РСЗО «Ураган», и в нескольких километрах от деревни раздались взрывы «шумового прикрытия».

Тарас тотчас же привёл в действие комплекс подрыва, и половина домов деревни, а также вся техника польских наёмников взлетели на воздух! Тугая взрывная волна ударила по лесу, где укрылись десантники, однако никого не застала врасплох. Группа уже мчалась по направлению к ближайшему полю, где должен был приземлиться военно-транспортный Ми-8 «Шторм».

Они уже выбегали из лесопосадки, ориентируясь на приближающееся лопотание винтов вертолёта, когда бежавший впереди Тараса Атаман наступил на мину.

Взрыв был не очень громкий, под ногу сержанта попалась противопехотка, но её силы оказалось достаточно, чтобы отброшенный на пару метров Атаман умер мгновенно. Ему оторвало обе ноги. Не спас и «оберег» – штурмовой бронежилет на «барсике», потому что осколки вонзились в тело Куренного снизу.

Досталось и Тарасу. Он почувствовал удар в бедро, в горячке бега продолжил движение, но уже в метре от места подрыва мины ногу свела боль, по ней к ступне полилась горячая струя, и Лобов с тихим вскриком «Твою м-мать!» осел на траву.

Подскочил Штопор.

– Командир?!

– Ногу задело…

– Мы же здесь проходили два часа назад!

– Повезло. Посмотри, что с Атаманом?

– Двухсотый! – угрюмо доложил Кот.

– Грузите в «вертушку»!

Тарас попытался встать, но острая боль в ноге и внизу живота заставила его со стоном опуститься на землю.

– Чёрт!

– Локоть, Соло, сюда! – подозвал бойцов Штопор. – Жгут на бедро!

Споро перетянули ногу жгутом, хотя Тарас всё равно чувствовал, что кровь продолжает сочиться из раны.

Штопор подхватил его под руку.

– Берите командира!

К Тарасу подбежала невесть как оказавшаяся рядом Снежана, опередив остальных бойцов группы. Вместе с лейтенантом они подняли раненого и понесли к вертолёту, винты которого уже пришли в движение.

Через минуту Ми-8 взлетел и помчался над деревьями на высоте пяти метров на восток.

Но Тарас этого уже не видел, потеряв сознание в кабине винтокрылой машины.

Донецк-41. 25 мая, 11 часов 11 минут утра

Новости о спецоперации на Донбассе уложились в четверть часа, и расслабившийся Итан вернулся к своим проблемам, занимавшим немало места в компьютере донецкого филиала «ИИмперии», военной компьютерной фирмы, принадлежащей, в свою очередь, госкорпорации «ИИРусь».

СВО началась год назад, в марте две тысячи сорокового года, и хотя сражались в основном нейросети: российская «Маршалесса», к этому времени ставшая филиалом «ИИмперии», объединившей информационные мощности дружественных стран, и украинско-европейская система «Майдан», – хватало потерь и среди личного состава армий. Украинские достигали двух миллионов человек, российские – около пятидесяти тысяч. НАТО при этом тоже теряла людей, отправляя в зону конфликта офицеров под видом наёмников, но в основном расплачивалась техникой, несмотря на применение очень мощных компьютерных сетей с искусственным интеллектом. Если бы не поддержка «Майдана» англосаксами и американцами, Россия уже дошла бы до западных границ Украины, и операция по денацификации и демилитаризации закончилась бы. Но до её завершения было ещё далеко, пока «Майдан» продолжал сопротивляться, не жалея людей. Даже просвистывающие по Сети скандалы о привлечении к уголовной ответственности высокопоставленных персон из числа российского чиновничества, в том числе военного, не способствовали продвижению российских войск. Все бизнес-структуры были заинтересованы в продолжении конфликта, получая громадные прибыли.

Итан Лобов, двадцать шесть лет, натурал, в прошлом реал-спортсмен (десятиборец, победитель армии по киберспорту «Меч мгновения»), хотя и не принимал участия в боевых сражениях, работая психоаналитиком на Министерство обороны, изредка появлялся на линии огневого поражения, перечеркнувшей Украину почти пополам. Российской армии оставалось взять новую столицу Украины – Львов (Киев уже был взят и восстанавливался), после чего наконец гибель украинского народа прекратилась бы. Хотя НАТО и США собирались воевать с Россией «до последнего украинца».

Разумеется, как и всякий разносторонне развитый человек, Итан знал предысторию конфликта. СВО должна была начаться ещё в две тысячи двадцать втором году, после того как президент собрал всех министров силового блока, историков и экспертов и поинтересовался их мнением, стоит ли ждать провокаций со стороны киевского режима или начать освобождать Донбасс «по-настоящему». Материалы об этом совещании публиковались тогда в том числе и в открытом информационном пространстве. Однако, несмотря на единодушное пожелание собравшихся защитить братский народ, президент не пошёл дальше деклараций, и противостояние России с коллективным Западом нарастало ещё восемнадцать лет, прежде чем другой президент (четвёртый после Путина) не решился разрешить проблему радикально. А поскольку к сороковому году миром, по сути, начали заправлять ИИ-сети, то и эту прокси-войну вели они, не жалея ни сил, ни средств, ни энергии, ни людей. До начала операции Россия не раз пыталась решить донбасский кризис мирным путём и даже предлагала договориться, чтобы все войны и конфликты разрешались с помощью роботов или компьютерных программ. Возникли даже сугубо военные нейросети, разрабатывающие сценарии таких войн, по сути – игровые виртуальные реальности, что казалось выходом из создавшегося положения, грозящего разродиться глобальной ядерной войной. Роботам в этих сценариях отводилась роль бойцов и разрешалось использовать оружие, выводящее из строя других роботов, но безвредное для солдат-людей. Однако всё пошло не так, как рассчитывали разработчики «нечеловеческих войн».

Во-первых, люди оставались людьми при любых обстоятельствах, так как их психика была изменчива, как погода. Для многих выгода оставалась приоритетом на всю жизнь, а предательство – способом выиграть конкуренцию.

Во-вторых, НАТО ещё ближе подобралась к границам нашей страны за счёт привлечения новых членов организации, в том числе таких, как Пакистан, и даже «дружественных» России государств Армении и Казахстана. И грянувший в 2041 году «блицкриг» – поход Украины, науськанной англосаксами, на «исконно украинские земли» юга России – стал квинтэссенцией противостояния России коллективному Западу и США.

К этому моменту созрела и проблема «глобального видеообмана», опиравшегося на созданную в 2023 году систему DeepFake – компьютерную программу, способную обманывать чувства людей разработанными до мельчайших деталей фотографиями любых существующих персон. В интернете замелькали известные актёры и медийные лица, якобы замаранные в грязных делишках, а потом начались и атаки на политиков и фигурантов властных структур, тщетно доказывающих свою непричастность к скандалам.

Вскоре была создана ещё более совершенная система видеообмана – DeepMask, сотканная из облачных алгоритмов, и отличить дипфейки от реального видео невооружённым глазом стало практически невозможно.

Естественно, общественность потребовала защиты от вредоносных информационных атак, и разработчики искусственного интеллекта, в первую очередь военные, начали искать выход из положения, создавая целые цифровые институты по кибербезопасности. В России первой организацией подобного рода стала «ИИРусь», а в Министерстве обороны возникла гипергенеративно-состязательная «ИИмперия», на которую уже восемь лет и работал Итан Лобов, занимавшийся вылавливанием в дипмасках исходного кода синхронизации движения губ человека с произносимым им звукорядом. Ему уже удалось создать новый высококачественный детектор дипфейков, автоматически выделявший аномалии в видеоконтексте специальными звуковыми и световыми предупреждениями. Но софт дипмаска достиг такой степени достоверности, правдоподобия и синхронизации образов, что приходилось каждый день совершенствовать приложения антифейкового детектора. Информационная война не прекращалась ни на миг, Россию атаковали миллионы хакеров, что заставляло военные институты изобретать всё новые алгоритмы защиты, совершенствуя конфигурации кибербезопасности.

Работал Итан преимущественно дома, а не в офисе «ИИмперии», имея мощный компьютер «Эльбрус-40». Он мог не появляться в компании месяцами, общаясь с начальством посредством кодированной линии, но общение с сотрудниками ему нравилось, тем более что именно там он познакомился с Лавинией, и Лобов забегал в офис на улице Ефремова частенько. Но не сегодня. Хотелось как можно быстрее разобраться с идеей кардинально ускорить свой смартскрим, и в офис Итан не пошёл.

Ровно в десять ноль-ноль по часам Джинна, как он называл компьютер, обладающий искусственным интеллектом, он сел за клавиатуру, нацепил виджет связи, поздоровался («Привет, дружище, вылезай из бутылки!» – «Вылез», – ответил Джинн со вполне человеческим смешком) и запросил сервис облачного воркминга развернуть последнее приложение. Со среды прошлой недели Лобов решал задачу противостояния атакам украинских хакеров на генералитет российской войсковой группировки в Донбассе. Начались эти атаки с вброса в интернет «свидетельств друзей командующего фронтом Суровалова о якобы его криминальном прошлом» – и Лобов получил задание «убить» дипфейк с помощью шпионского алгоритма «Иллюминат». Добиться разоблачения дипфейка было нелегко, против российских айтишников сплотились тысячи и миллионы цифробандитов со всего света, и настроившийся на работу Итан с горечью признал правоту начальника отдела Коренева, не раз повторявшего, что человечество нырнуло в такое цифровое болото (на самом деле он выражался резче: «цифровое д…мо»), откуда возврата нет.

То же самое утверждал и директор «ИИмперии» генерал Молитвин, говоря, что для человеческой цивилизации настало самое страшное время – эпоха формирования коллективного машинного разума, в котором люди потеряют индивидуальность и займут место синапсов и отдельных нервных клеток.

Становиться «нервной клеткой» Итан не хотел, поэтому с энтузиазмом брался за решение задач, помогавших людям оставаться людьми, а не синапсами, при любых обстоятельствах.

Однако общение с Джинном пришлось прервать, потому что ровно в одиннадцать минут двенадцатого позвонила Лавиния.

Итан перенёс фокус связи с виджета на виом, и перед ним сформировалась фигурка девушки, которая вошла в его жизнь с намерением остаться навсегда. Правда, вряд ли она считала так сама, в отличие от чисадмина, как нынче называли специалистов по чистке информационных сетей. Просто для Итана она внезапно стала вторым сердцем, без которого жить было невозможно.

Лавинию нельзя было назвать моделью, хотя и некрасивой тоже. Если она не улыбалась, то казалась милой и немножко смущённой. Но стоило ей улыбнуться, как превращалась в ангела во плоти – худенькая, нежное личико, алые губы без капли помады, брови вразлёт, большие золотистые глаза, водопад золотых волос, – завораживающего мужчин одним присутствием до состояния ступора. Хотелось собрать все силы и защищать ангела от всех напастей.

– Привет, – улыбнулся фантом Лавинии. Двадцать четыре года, рост сто семьдесят пять, ясное дело – блондинка, небольшая грудь (не носит бюстгальтера), красивая спортивная стать (притом что никогда не занималась спортом, всё от природы), притягивающая аура, которая ощущалась как некий невидимый дар, цифрограммист, а по сути хакер со стажем в четырнадцать лет. По признанию девушки, в десять лет ей достался ещё один дар судьбы – легко вскрывать информационные сейфы любой сложности, что и направило судьбу Лавинии Ивановой-Дотык по пути в область АйТи-бытия.

Она подняла брови.

– Что молчишь?

Итан очнулся.

– Да я тут застрял…

– Понятно, со своим любимым Джинном пикируешься. – Лавиния имела в виду способность персонального компьютера шутить и отвечать на замечания владельца. Она вздохнула: – А я, кажется, влипла в нехорошую историю.

Только теперь Итан заметил, что девушка выглядит растерянной и подавленной, на что указывали складочки губ и морщинка над переносицей.

– Что случилось?

– Понимаешь, мне дали задание пошерстить переговоры натовцев по их планам в очередной раз натравить на нас финнов. Нашла любопытную ссылку и… случайно хакнула схему договорняка.

– Не понял, объясни.

– Кто-то из наших генералов докладывал кому-то повыше о решении не трогать восстановленный украинцами Бескидский тоннель в Карпатах, по которому поляки снова начали гнать оружие в Закарпатье.

– В Сети говорили о том, что тоннель разрушен, насколько я знаю.

– Все эти разговоры – слухи и фейки, а я влила в машину шпионский вирусняк Triangle DBB и скачала секретную переписку нашей «старухи» с натовской.

Итан озабоченно выпятил губы.

«Старухой» программисты «ИИмперии» называли «Маршалессу», военную нейросеть Министерства обороны, которая и готовила фронтовые операции. Но до сих пор никакие взломы «старухе» (официально она называлась ОСБД – операционная система боевых действий) были не страшны, во всяком случае, так утверждали разработчики этого мыслящего компьютерного облака. Его пытались взломать тысячи хакеров со всего света, однако система оставалась устойчивой и недоступной. Поверить во взлом «Маршалессы» Лавинией, хотя она была «хакером от бога», как шутили коллеги, было трудно.

– Ты уверена? Всё-таки криптозащита у «старухи» считается непробиваемой.

– Сначала сама не поверила! Потом пробежалась по тёмной Сети… господи! – Лавиния жалобно посмотрела на собеседника. – Там такое! Генералы и чиновники торгуются, причём как с той, так и с этой стороны! Ведутся переговоры сдать Кремнёвку – это за Краматорском на севере, как до этого сдали позиции под Запорожьем. Выгодно какому-то миллиардеру! Но не это главное! Наша «старуха» ведёт переговоры с «Майданом» о сдаче Крыма! А ещё…

– Погоди! – остановил он девушку. – Не по видео!

– Линия защищена…

– Смогла же ты взломать софт «старухи»? Мы работаем на оборонку, и нас наверняка контролирует внутренняя СБ.

– Но ты понимаешь важность…

– Не верю! «Старуха» защищена от любых атак! Да и контролируется она не роботом, а человеком.

– Вот это и страшно!

Итан улыбнулся.

– У меня другое мнение. Но поговорим без свидетелей. Жди, я подъеду. И вот что: удали все материалы из памяти своей машины! Чтобы и следа не осталось! Хотя боюсь, уже поздно. Тебя вычислят.

– Не вычислят, я вышла на «старуху» через облако шоу-биза.

– Всё равно это опасно, делай, что я сказал, буду через час.

Изображение Лавинии исчезло.

На минуту Итан отключил посторонние мысли, заставив организм в ускоренном темпе просчитать поведение девушки: показалось перед выключением линии, что она ведёт себя не совсем адекватно. То есть излишне эмоционально. Потом пришла успокаивающая мысль: на её месте и сам он встревожился бы, зная возможности нейросетей. «Маршалесса» ещё не доросла до американской «Скайнет», глобальной компьютерной сети из боевика «Терминатор», попытавшейся уничтожить человечество, но способности бигдатасетей такого уровня обучаться и обходить законы человеческого общежития были велики. «Маршалесса» могла действовать за спинами военного руководства России, несмотря на вшитую ей в «мозги» программу патриотизма. Хотя, наверно, не обошлось и без внешнего вмешательства: предатели государства, а по большому счёту, и всего человечества, появлялись и в России, подчиняясь извечной тяге слабых и бизнесменов к власти.

Зная, какие средства тратят спецслужбы на криптозащиту информационных сетей, Итан был почти уверен в том, что проникновение Лавинии в святая святых Минобороны – софт «Маршалессы» не останется без последствий. Да, девушка была сильным хакером, не раз доказывающим свои кондиции при взломе компьютеров противника, но любая попытка вторжения в сеть мгновенно затрагивала сторожевые системы «старухи», которые наверняка начнут искать взломщика. А в том, что она подключит к себе ещё более мощную машину – «ИИРусь», можно было не сомневаться. Чем закончится охота на шпиона, неизвестно, однако над девушкой нависла серьёзная опасность, купировать которую, на первый взгляд, не представлялось возможным. Тем не менее Итан вбросил в Рунет поисковую программу под кодовым грифом «тревога взлома» и полчаса общался с компьютерами разных подразделений Службы военной разведки. Ничего не обнаружил. «Маршалесса» тревогу не объявляла, и чисадмин немного успокоился. Сеть атаковали ежечасно десятки хакеров со всего мира, от любопытных мальчишек до специалистов вражеского «Майдана», и реагировать на атаки было нецелесообразно. «Маршалессе» достаточно было заблокировать каналы виртуальными «зеркалами», не давая возможности взломщикам добиться успеха. Поэтому Итан не стал паниковать и отправился к Лавинии не через час, как обещал, а через полтора. Он уже придумал, как скрыть линию связи компьютера девушки с «Маршалессой», заменив все пароли и смешав опознавательный алгоритм с облаком внешних связей.

Идея показалась хорошей. Если «старуха» не отреагировала на попытку взлома сразу, она могла не включить поиск хакера в обязательный контент, а пробиться сквозь облако других атак, координаты которых были разбросаны по всем материкам Земли, даже «Маршалессе» было не под силу.

Лавиния жила на окраине Луганска, где ей как сотруднице информационной разведки выделили жилище в частном секторе на улице Казакова. Селиться всем вместе в отдельном офисе сотрудникам службы было необязательно. Во-первых, они спокойно поддерживали общение между собой и начальством через удалённый доступ. Во-вторых, существовал риск ракетного обстрела по Луганску с оставшейся неосвобождённой территории Украины. Изредка ВСУ наносили такие удары, и не всегда силам ПВО удавалось сбить ракеты типа «Сторм шэдоу», а тем более «АТАКАМС», предоставленные украинцам англичанами.

Итану тоже досталась отдельная квартира, но на втором этаже старенькой пятиэтажки, в десяти минутах езды на машине (час пешком) от дома Лавинии. Личное авто у него было, красная «Лада Акура» с местными номерами, но ездил он на нём редко. Не было нужды. Вот и сейчас он избрал пеший вариант передвижения и двинулся по улицам столицы Луганской губернии (ставшей российской после включения ЛНР в состав России), не став накидывать маску, способную «отвести глаза» видеокамерам врага. Маски Итан не любил, хотя в нынешние времена они стали модным аксессуаром для молодёжи всего мира. И хотя нейросети научились распознавать людей, прячущих лица под масками, количество их не убавлялось. Что поделаешь – тренд! Правда, существовали и маски особого рода, которыми пользовались разведчики, сотрудники контрразведки и некоторых специальных подразделений. Таких, как охрана аэропортов, выявление шпионов (что стало абсолютной необходимостью с момента начала СВО) и служба информационной безопасности.

Итан не спешил, отметив увеличение потока пешеходов.

Город после отдаления фронта пришёл в себя, начал отстраиваться, отремонтировал дороги, и люди на улицах стали появляться чаще. Роботизация к этому времени (середина лета 2041 года) достигла определённых успехов, и по улицам городов, не исключая Луганск, неустанно шныряли боты-уборщики, собирая и сортируя мусор. Поэтому центр Луганска, как, впрочем, и окраины, был очень чистым. Лишь изредка встречались воронки от недавно прилетевших ракет, которые ещё не успели подлатать городские службы.

К частному сектору в западном районе Луганска по улице Станиславского Итан подошёл к часу дня. Остановился в сотне метров от перекрёстка, найдя глазами домик Лавинии. И в этот момент пришло ощущение, что на улицу опустилась призрачная тень, хотя солнце сияло по-прежнему и было жарко.

Привычно осмотрев горизонт событий, как в среде айтишников назывался район поиска средств наблюдения, Итан неожиданно заметил подвешенный над домом Лавинии дрон размером с воробья, и у него родилось неуютное чувство взгляда в спину.

– Лави! – позвал он негромко, движением мизинца активировав руфон[3].

Несколько секунд никто не отвечал.

Потом в ухе раздался отчётливый хруст, словно раздавили орех.

Вслед за хрустом прилетел задыхающийся женский голос:

– Итан, помоги!

– Лави?! Что происходит?!

– Помоги…

В голосе девушки было столько муки, что чисадмин, больше не рассуждая, бросился к её дому.

Луганск-23. 24 июня, 9 часов 11 минут

Рана бедра оказалась не опасной для жизни, поскольку осколок мины не задел артерии, и хотя Тарас потерял приличное количество крови, уже на третий день смог ходить по коридорам госпиталя в столице Луганской губернии на костылях. Кроме дырки в бедре он получил и кровоподтёк над пахом: второй осколок не пробил боевой подгузник, но оставил след чуть ниже пупка.

Разбирали операцию в штабе ЧВК без него, а вывод сообщил Лобову зам. командира «Баха», ещё один полковник в отставке по фамилии Свидригайло. Когда Тараса знакомили с командованием, он подумал о полковнике, что тот украинец. Оказалось – белорус. Был Артём Григорьевич Свидригайло приземист, малоподвижен, говорил медленно, но думал быстро, а главное – правильно, что нравилось всем бойцам.

– К сожалению, за гибель сержанта тебе придётся отвечать, – сказал он своим белорусским говорком. – Скорее всего, посидишь в штабе месяц-другой без довольствия. Но тут тобой заинтересовался один товарищ, который хочет предложить что-то более подходящее для такого опера, как ты.

– Что за товарищ? – вскинул брови Тарас, распахивая на груди полосатый халат. Разговор состоялся в палисаднике госпиталя, обсаженного тополями и соснами, на солнце было жарко, в теньке жара ощущалась меньше, но духота мешала расслабляться по полной.

– Один из наших кураторов из разведки, – с усмешкой сообщил Свидригайло. – Полковник Шелест Олег. Я его давно знаю, хотя старше на пять лет. Он после меня служил в Калининграде. Только, в отличие от меня, остался в армии и дошёл до ГРУ.

– Интересно, что ему надо от рядового частной компании? – удивился Тарас.

– Не слишком ты рядовой, капитан Тень. Он сам скажет, жду с минуты на минуту. Посиди тут немного, пойду встречу у главного входа.

Свидригайло ушёл, а Тарас погулял по аллее, размышляя о причинах заинтересованности гэрэушника его персоной, но так ничего дельного и не придумал.

Оба полковника, бывший и действующий, появились в парке через десять минут в сопровождении молодой женщины, одетой в военный камуфляж. Тарас с удивлением узнал в ней девушку по имени Снежана, которую группа освободила в деревне Малая Рогань. Свидригайло тут же попрощался с раненым, а Шелест, пожав последнему руку, оценил его взгляд и проговорил, покосившись на женщину:

– Знакомьтесь, Снежана, майор разведки.

– Мы знакомы, – пробормотал Тарас.

Снежана подала руку, и он, замешкавшись на мгновенье, протянул свою ладонь.

Рукопожатие у майора разведки оказалось не по-женски сильным.

– Присядем, – предложил Шелест.

Уселись на ту же скамейку под соснами, где Лобов недавно разговаривал с заместителем командующего ЧВК.

Сотрудник Управления российской военной разведки оказался крупнее самого Лобова, хотя Тарас отличался и ростом (метр девяносто семь), и внушительной фигурой с мощными плечами. Тот, кто первый дал ему прозвище Тень, наверно, считал, что шутит, имея в виду, что с габаритами капитана ему трудно где-то укрыться, но Тарас и в самом деле умел передвигаться неслышно, как настоящая тень, и оставаться невидимым в любой обстановке.

Одет представитель «ставки» был в обычный военный камуфляж без знаков различия, такой же, какой красовался на фигуре Снежаны, а манера держаться полковника указывала на его хорошую физическую подготовку.

– Артём сказал вам, о чём пойдёт речь? – спросил он.

Глаза у Шелеста были серые, внимательные и цепкие, и вглядывался он в лицо собеседника как рентгеновский аппарат в грудную клетку пациента.

– Нет, – покачал головой Тарас, сообразив, что гость имеет в виду Свидригайло.

– Как раны, серьёзные? – Посетитель бросил взгляд на перебинтованное бедро раненого.

Снежана тоже посмотрела на ногу, вскинула бровь, но смолчала.

– Врачи обещают выписать через неделю.

– Надо бы освободиться пораньше.

– Сбегу, если понадобится.

Шелест кивнул.

– Это по-мужски, хотя вы нужны нам здоровым и кондиционным.

– Кому – нам?

– Скажем так: людям, которым небезразлична ни судьба страны, ни жизни бойцов на фронте.

– Туманно.

– Сейчас всё поймёте. Что вы слышали о РОКе?

– О чём?

– О Русском офицерском корпусе.

Тарас помолчал.

– Только слухи, что он существует.

– РОК не любит шумихи, а тем более рекламы.

– Но полковник… э-э, Артём Григорьевич говорил, что вы представляете военную разведку.

– Да, официально я числюсь в Управлении и даже принимаю участие в разработке операций. И при этом я член Совета РОКа и куратор ЧВК.

– Круто!

По губам Шелеста проскользнула беглая усмешка. Он понял чувства капитана, снова покосился на сопровождавшую его женщину.

– Майор переведена в мой оператив и будет работать с вами.

– Со мной? – удивился капитан. – Но я служу у Рогожи…

– Имеется в виду, что она будет поддерживать с вами персональную связь и передавать распоряжения. Но обо всём по порядку. Как вы думаете, почему командование наших вооружённых сил не даёт приказ бомбить многие важные предприятия Украины, логистические центры, порты, где разгружаются суда западников, и железнодорожные пути?

– Ну-у… наверно… стратегический замысел… – неуверенно начал Тарас. – Слухи разные ходят.

– Вот вам не слухи. Запорожский завод двигательной техники как выпускал двигатели для вертолётов, так и выпускает, а не бьют по нему якобы по той простой причине, что они идут и на российские «вертушки» через три страны – Казахстан, Армению и Азербайджан. Да, это правда, но не вся. Завод принадлежит тандему владельцев-миллиардеров, украинцу Гопляку и россиянину Подуркевичу. У последнего хорошие связи с нашим правительством и президентом. Ещё пример. Завод имени Малышева в Харькове спокойно чинит украинскую бронетехнику. По нему били, но щадяще, по ТЭЦ, питавшим жилсектор, а завод работает до сих пор!

– И кому он принадлежит? – прищурился Тарас.

– Хороший вопрос. По официальным данным – украинцам, по нашим, опять-таки, паре олигархов, один с Украины, другой из России. Можно вспомнить и одесские предприятия, которые почти стопроцентно работают, а уничтожаются лишь «бесхозные» единичные заводы и склады забугорной техники. По нашим же сведениям, Одесский припортовый завод – ОПЗ – не уничтожается только потому, что им владеет миллиардер Дмитрий Мазепин, хозяин «Уралхима», который торгует с зарубежом аммиаком через ОПЗ. Такие же пертурбации сопровождают и Одесский нефтеперерабатывающий завод (ОНЗ), принадлежащий консорциуму, одним из бенефициаров которого является кто бы вы думали?

Тарас озадаченно прогнал по лбу морщинку.

– Коломойский?

– Дочки российского «ЛУКОЙЛа», – усмехнулся Шелест. – Кстати, эти данные есть и в Сети в открытом доступе. По складам рядом с портом в Одессе били не раз, но ОНЗ и его энергоснабжение не трогали. Понимаете, о чём я?

– Военными командуют… олигархи.

– Верно, и хотя об этом заговорили почти открыто, в интернете полно фейков, наши мальчиши-плохиши плевать хотели и на страну, и на бойцов, которые гибнут ради её защиты. Сюда же можно включить и Кременчугский нефтеперерабатывающий завод с теми же нюансами, который принадлежит Коломойскому и его партнёру из России Сергею Курченко и открыто поставляет горюче-смазочные материалы вэсэушникам. Впрочем, таких примеров десятки, если не сотни, а если к ним добавить ещё железные дороги и их энергоструктуру, становится понятен стратегический план войны: она выгодна всем, в том числе российскому военному ведомству!

– Да ладно, – слабо улыбнулся Тарас. – Не перегибайте палку. В Минобороны нет предателей.

– Хорошо, если бы так было. Конечно, в основном наш генералитет состоит из честных людей, радеющих за державу, но среди них есть и паркетные персоны, не имеющие опыта, о чём говорил президент, а также откровенные воры, и просто функционеры, присоединившиеся, чтобы погреть руки. Я привёл вам всего пять примеров, но их гораздо больше.

Снежана поморщилась, кивнула, очевидно, зная не меньше примеров воровства и предательств.

Тарас нахмурился, прямо глянул на куратора ЧВК.

– Зачем вы говорите об этом мне?

Шелест глаз не отвёл, хотя в их глубине протаяло и утонуло что-то вроде сожаления.

– В РОКе родилась идея вести спецоперацию по другим лекалам, ради сохранения жизни бойцов. Сопровождение буду обеспечивать я лично. Вам же мы хотим предложить охрану.

– Охрану?! – удивился Тарас. – Чего? Или кого?

Шелест изобразил понимающую усмешку.

– Охрану БОГа.

– Чего, простите?

– Блуждающей огневой группы. Для цели уничтожения работающих на ВСУ предприятий и ж/д путей будет выделена новейшая САУ «Коалиция-СВ» с пушкой калибра сто пятьдесят два. Она будет ездить вдоль линии боевого соприкосновения и стрелять термобарическими боеприпасами большой дальности по штабам, пунктам принятия решений, военным заводам и железнодорожной инфраструктуре. Информационную безопасность, разведку и наведение мы обеспечим, однако БОГу будет нужна охрана, желательно немногочисленная, но из очень крутых профи. Вы как раз подходите по этим параметрам.

Тарас поймал оценивающий взгляд Снежаны, постарался сделать лицо непроницаемым.

Шелест тоже помолчал, ощупывая лицо Лобова умными стальными глазами, улыбнулся.

– Тень! М-да.

Тарас покачал головой, одновременно радуясь оценке разведчика и сомневаясь в реальности замысла.

– Но… пушка… как-то несерьёзно. Не лучше ли использовать для таких целей ракетный комплекс? Дальность стрельбы из САУ не такая уж и большая.

– Согласен, обычные самоходки лупят максимально на восемьдесят километров, но эта – на сто пятьдесят с лишним. Впрочем, и это не предел. Под неё создан специальный ракетный боеприпас под названием «коала».

– Коала? Это такой смешной…

– Медвежонок, – закончил Шелест со смехом. – Разработчики просто взяли часть названия от «Коалиции», получилась «коала». Это небольшая управляемая ракета с дальностью стрельбы до пятисот километров, управляется со спутника и запускается непосредственно из ствола пушки.

– Пятьсот? Как у «Искандера»?

– «Искандер» может стрелять и дальше, накрывая всю Европу, просто сняв искусственное ограничение характеристик двигателя. Но не суть. «Коалы» летят далеко и поражают любые углублённые под землю объекты. Но это единственное, что вас беспокоит? Я имею в виду дальность?

Тарас помедлил.

– Если не брать в расчёт секретность…

– То есть в принципе вы согласны поохранять БОГа?

Защекотало под ложечкой. Тарас сглотнул, не спеша отвечать.

– Смешно звучит – охранять бога… А если вас возьмут… э-э, за жабры? Ведь вы хотите действовать, не подчиняясь фронтовому командованию?

– Есть такая проблема, – согласился полковник. – Однако она решаема. Кому надо, тот будет знать, и вы будете работать под прикрытием. Ещё вопросы?

Спешить с ответом по-прежнему категорически не хотелось, но и цель работы САУ была более чем оправданна. К тому же полковник сказал, что Снежана будет посредником между ним и службой разведки. И сердце подчинилось приливу адреналина.

– В принципе я… готов.

Шелест вскинул брови, не спеша улыбаться. В глазах полковника снова мелькнула тень сомнений, хотя они, похоже, не относились к выбору личности будущего охранника БОГа.

– Хорошо, выздоравливайте. О нашем разговоре никому ни слова! Рогожину мы сообщим, что вы из-за ранения ушли в отставку. Что касается деталей, то о них поговорим позже, когда вы будете за пределами госпиталя.

– Через два дня.

Шелест встал, Тарас тоже, и они сцепили ладони, пробуя силы. Силы были равны.

Снежана тоже подала руку, но состязаться и раскрывать свои возможности не стала. Её рукопожатие было скорее дружеским.

– Увидимся, капитан.

Пара посетителей госпиталя направилась к выходу из парка, и капитан с разочарованием подумал, что Шелеста и разведчицу связывает, наверно, нечто большее, чем служба.

Луганск-23. 27 мая, 10 часов 10 минут

Из госпиталя удалось сбежать через день после встречи Тараса с представителями ГРУ. Из головы не шла улыбка Снежаны, и сердце начинало разбег, когда перед глазами оживала разведчица, спасённая группой мстителей. Правда, каждый раз заканчивались такие воспоминания одинаково – падением настроения. Тарас понимал, что вряд ли их пути когда-нибудь пересекутся в обозримом будущем, потому что Снежана не могла попасть ни в экипаж самоходки, ни в группу её охраны. Хотя полковник обещал, что связь с ним и группой будет осуществлять именно она.

Сообщив Шелесту о своём досрочном освобождении, капитан добрался до базы ЧВК в Луганске, где ему сообщили о «списании на берег», получил в бухгалтерии компании «довольствие» за месяц службы, испытывая противоречивые чувства, и собрался звонить полковнику, чтобы узнать, что делать дальше. Но в это время на территории базы появилась девушка-разведчик, о которой он вспоминал неоднократно.

Она приехала на бронемашине «Волк» в сопровождении могучего хлопца в камуфляже, одетая в такой же спецкомбез, хотя снова без погон и опознавательных знаков.

– Я за вами, – весело проговорила она, одарив Тараса такой обворожительной улыбкой, что у него перехватило дыхание.

– Не ожидал, – признался он, пытаясь не проявлять свои чувства слишком наглядно.

Сопровождающий девушку спецназовец ревниво окинул Тараса оценивающим взглядом, сравнивая его, очевидно, с собой. Впрочем, он действительно мало в чём уступал капитану, разве что возрастом: на вид ему было не больше двадцати лет.

– Олег предлагает отправиться в одно место, тут недалеко, на хутор Девякино, – сказала Снежана. – Там вас ждёт «Бесогон». Но прежде вам следует набрать бойцов в группу. Все мстители сейчас в казарме.

– Кто ждёт? – не понял Тарас, подумав с неудовольствием, что Олегом она назвала полковника, подчеркнув тем самым их отношения.

– Экипаж называет САУ «Бесогоном».

– Отличное имя! Мы будем сопровождать самоходку на бэтээре?

– Нет, возьмёте два-три квадроцикла. Увидите и оцените сами. Сделаны в Грозном, спецзаказ.

Вернулись ко входу на территорию базы, где под сенью шеренги тополей стояла двухэтажная казарма компании. Тарас ещё прихрамывал, потому старался скрыть это от глаз спутников.

День выдался солнечным, температура даже утром забежала за двадцать пять градусов, и Снежана с облегчением расправила плечи в прохладном вестибюле здания. Заметив взгляд Тараса, виновато поёжилась.

– Мне не зря родители дали имя Снежана. Я северный человек, не люблю жару. Как говорил мой отец: наши предки – гиперборейцы.

– Где все? – спросил Тарас у дежурного сержанта с красной повязкой на рукаве.

– В учебке, товарищ капитан, – браво доложил белобрысый краснощёкий молодой боец. – К нам священник прибыл.

– Понятно, для релаксации. Вызови сюда Ларина, Топорадзе и Жору Солоухина.

– Мне сказали, что вы ушли… по ранению.

– Правду сказали, – отвёл глаза капитан.

Дежурный убежал, и вскоре в холл вышли трое мстителей в обычном повседневном муаре. Увидев Лобова, с радостными возгласами устремились к нему. Лишь быстроглазый Штопор в силу национальных особенностей характера кинул восхищённый взгляд на Снежану.

– А нам повесили лапшу на уши, что ты слинял от нас, – бросил он, пожимая руку Лобову.

– Не лапшу, – усмехнулся Тарас, отвечая улыбкой на вопросительный взгляд Михаила. – Я действительно уволен.

– Такая серьёзная рана?

Тарас невольно кинул взгляд на раненую ногу. Она ещё побаливала, но два осколка, впившиеся в живот и бедро, не задели ни артерий, ни сухожилий, и нога быстро восстанавливалась.

– Рана серьёзная, хотя бывают и посерьёзней. Пойдёте со мной?

Бойцы ЧВК переглянулись.

Лейтенант почесал бородку.

Ларин бросил взгляд на Снежану.

– Куда, если не секрет?

– Со мной.

– Как в песне поётся, – рассмеялся Михаил, кривя узкое худое лицо. – Со мной не ходи, разденься и жди.

– Что-то я не знаю такой песни, – хмыкнул Топорадзе.

– Ну, там ещё есть такие слова: не надо печалиться, вся жизнь впереди.

– Ты бодайбо! Там поётся: вся жизнь впереди, надейся и жди. А ты что наплёл?

– Да какая разница?

– Кончайте юморить, – рассердился Тарас, по лицу Снежаны определив её реакцию на пикировку мстителей. – Так идёте или нет?

– Что за вопрос? – пожал плечами Штопор. – Конечно, идём. Только интим не предлагать.

– Лейтенант!

Шалва прижал руку к груди, шаркнул ножкой.

– Звыняйтэ, дэвушка.

– Всё-таки хотелось бы знать, куда ты нас приглашаешь, командир, – проговорил молчаливый Соло – Жора Солоухин. – Мы же в «Бахе» прописаны.

– Об этом не беспокойтесь, – вмешалась в разговор Снежана. – Он предлагает опасную работу в прифронтовой полосе, но вне компетенций «Баха». Это охрана самоходки.

Бойцы снова обменялись взглядами.

– Охрана? – полупренебрежительно повторил Ларин.

– Я всё объясню, – кивнул Тарас. – Дело действительно необычное и к тому же абсолютно секретное. Поэтому ни слова никому, куда и с кем идёте.

– Обижаешь, командир.

– Машина ждёт, – сказала Снежана.

– Но мы должны… доложить…

– Ничего не надо докладывать, с вашим начальством всё договорено. – Разведчица посмотрела на парня, сопровождавшего её, тот молча кивнул. – Возьмите личные вещи, документы – и на выход.

Тарас перехватил взгляд ошеломлённого Штопора, наметил улыбку, и лейтенант, собравшийся задать вопрос, понял, что красавица, носившая камуфляж как собственную кожу, имеет в данной ситуации право решать.

* * *

До соседнего хутора Девякино добирались на «Волке» недолго.

Не доехав до селения сотни метров, остановились перед бетонными блоками, за которыми виднелся пост охраны: четыре блока, накрытые бетонными плитами.

Снежана показала выскочившим словно из-под земли парням в боевых комби, вооружённым автоматами, свой пропуск, и бронемашину пропустили.

Хутор Девякино в настоящее время представлял собой опорный пункт бригады «Север», укрытый со всех сторон лесополосами. Его охраняли несколько зенитно-ракетных систем «МД-ПС» и «Тунгуска», также скрытые в посадках, и цепочка «зубов дракона» – бетонных заграждений в форме тетраэдров. Из шести хат хутора уцелели только две, где и расположились командиры опорника.

Приехавших отвели в лесопосадку с южной стороны хутора и оставили у замаскированной ветками деревьев и кустарника установки. Сначала ни Тарас, ни спутники не смогли определить, что они видят. Под ветками просматривалась какая-то туманно-серая громада неопределённых очертаний, и лишь пушка выдавала в ней боевую машину. Это и была самоходная артиллерийская установка «Коалиция-СВ» – самая совершенная в мире машина с пушкой калибра 152 миллиметра, превосходящая все зарубежные и отечественные аналоги. И как оказалось, буквы СВ в названии придавались самоходке не зря.

Группу мстителей встретил командир машины лейтенант Вася Горелов (он так и представился – Вася, лейтенант), молодой, невысокого роста, подтянутый, загорелый до мексиканской смуглости, с выгоревшим чубчиком, который и объяснил превосходство САУ СВ перед другими самоходками.

Во-первых, она имела несколько автоматических систем: наведения по координатам от беспилотников и по удалённому доступу со спутника, залпового огня и корректировки снарядов во время полётов.

Во-вторых, темп стрельбы САУ довели до шестнадцати выстрелов в минуту, хотя в большинстве случаев достаточно было и одного.

В-третьих, корпус самоходки покрывала специальная термоплёнка, не только поглощающая тепло мотора и внутренних потребителей, но и превращавшая машину в невидимку: плёнка маскировала её под объекты и детали местности. Именно поэтому Тарас и не смог разглядеть САУ детально, даже стоя в пяти метрах от неё.

Имелось и в-четвёртых: боекомплект САУ был увеличен до шестидесяти снарядов, имеющих разное предназначение: осколочных, фугасных, термобарических и кассетных и – сюрприз! – ракет с дальностью полёта до пятисот километров с наведением по спутнику, выпускаемых через ствол.

Кроме того, у самоходки насчитывался ряд других преимуществ: уменьшенный до трёх человек экипаж, располагавшийся в бронекапсуле, необитаемая башня, цифровые дисплеи и возможность работать по указаниям голосом.

А ещё «Бесогон», как прозвал самоходку экипаж, имел более мощный двигатель, работающий чуть ли не на всех видах топлива, способный разогнать машину до скорости в сто километров в час по шоссе и в семьдесят – по пересечённой местности.

– Подходит? – осведомилась Снежана у присмиревших слушателей, когда лейтенант Вася закончил речь.

– Во! – оттопырил большой палец Штопор. – Красота ненаглядная! В деле проверяли?

– Пока нет, – смутился Вася. – Только на полигонах.

– Ладно, верю, что не подведёт.

– А теперь пойдёмте посмотрим, на чём предстоит ездить вам. – Снежана кивнула лейтенанту. – Отдыхайте пока, ребята, на передок поедем ночью.

– Вы с нами поедете? – поинтересовался Штопор.

Тарас хотел цыкнуть на Шалву, но Снежана не рассердилась на него, ответив беззаботно:

– В другой раз.

Два двухместных квадроцикла стояли замаскированными в кустах неподалёку. Их охраняла пара солдат в камуфляже, расхаживая по кромке лесопосадки.

– Квадрики! – обрадовался Топорадзе, когда с четырёхколёсных мотоциклов сняли маскировку. – Амешки? Я катался на таких на полигоне.

– Вряд ли на таких, – прокомментировал его слова один из охранников с шевроном Росгвардии на плече. – Это АМ-23, абсолютно новые машинки, усовершенствованные. Могут бегать со скоростью сто сорок по бездорожью. И вооружены они получше старых образцов.

– Вижу. – Штопор обошёл квадроциклы, дотрагиваясь до кофра на передке машины и ствола пулемёта «Печенег» калибра 7,62 миллиметра. Кроме того, за сиденьями водителя и пассажира обоих машин виднелись обращённые к небу стволы автоматических гранатомётов АГ-30.

– Серьёзные квадрики! – заметил Миша Ларин с уважением.

– Запас хода – пятьсот кэмэ, – добавил охранник со знанием дела. – Бак оборудован самозатягом, колёса тоже.

Он имел в виду новые материалы, применяемые в военной технике: на случай пробоин баки квадроциклов, а также шины делались из особого рода самозатягивающегося негорючего пластика.

– Можно, командир? – повернулся к Тарасу Ларин.

– Давай.

Лейтенант сел на место водителя, бегло осмотрел панель управления, положил руки на обтянутый чёрным пупырчатым материалом руль. Восхитился:

– Да тут всё регулируется!

– Наклон и высота сидений, – гордо провозгласил охранник. – Руль, клиренс, сход колёс, звук глушителя.

– Я гляжу, ты спец, – заметил Шалва.

– Так я и доставил квадрики сюда. Кстати, в багажнике сзади ещё один БК и «сова».

Он имел в виду коптер-разведчик с тепловизором.

– Круто!

– Довольны? – спросила Снежана у Лобова.

– Я думал, нам дадут броневичок типа «Рыси».

– В принципе квадроциклы – лучшее, что у нас есть на сегодняшний день. Работать будете не в тылу врага, а в нашей прифронтовой полосе, и Олег… э-э, товарищ полковник счёл квадроциклы оптимальным вариантом.

– Ему видней, – пробормотал Тарас, сделав вид, что не расслышал оговорки разведчицы, – если он так решил.

– Тогда я вас покидаю. Желаю удачи.

– Постойте, а задание? Нам здесь ждать или перемещаемся в определённый район?

– Второе, Вася знает, куда ехать. К ночи доберётесь до Укляевки, это в трёх километрах от нашей второй линии обороны, сделаете два выстрела и отступите за третью линию.

– А по каким объектам ударим? – с любопытством спросил Штопор.

– Там узнаете, – усмехнулась Снежана. – Координаты целей экипаж будет получать по выделенке. Ваша задача – маскировка, охрана, мелкая разведка.

– Что значит мелкая?

– Не секрет, что некоторым нашим командирам не нравится, когда они не распоряжаются всем фронтовым хозяйством, а вы будете маневрировать, не подчиняясь им. Возможны инциденты, хотя у вас на руках карт-бланш, подписанный командующим. Для того чтобы инцидентов было меньше, не считая нейтрализации угроз появления воздушной и наземной разведки ВСУ, вам и нужно будет вести свою разведку в радиусе километра-двух.

– Понятно.

Снежана протянула руку Тарасу.

– Желаю удачной охоты.

Он пожал руку девушки и ощутил в ладони квадратик картона. Вопросительно глянул на неё.

– Мой личный каэрэс, – сказала она. – На всякий случай.

Слово «каэрэс» означало код радиосвязи.

Лобов задержал руку разведчицы в своей.

– Это всё?

Она посмотрела на сцепленные руки, прищурилась.

Он торопливо отдёрнул ладонь.

– Простите… это всё?

– Я буду следить за вашими успехами.

Повернувшись, исчезла за деревьями в сопровождении могучего спутника.

Бойцы Тараса, он сам и охранники молча смотрели вслед Снежане. Штопор выдохнул, выдавая тем самым свои чувства, но и он не рискнул что-либо сказать.

* * *

До места боевого крещения отряд в составе САУ и квадроциклов добрался к десяти часам вечера, проехав по указаниям спутника около двадцати пяти километров. Остановились на краю лесного массива Ширинский, где в советские времена располагался танковый полигон.

Помня наставления Снежаны, группа Тараса объехала район в радиусе километра, ничего подозрительного не обнаружила, и командир «Бесогона» предупредил охрану, что через несколько минут откроет огонь.

– Скажи хоть, куда пульнёте и чем, – поинтересовался Штопор, глядя снизу вверх на башню самоходки, темнеющую на фоне вечернего неба.

– Это военная тайна, – отшутился лейтенант Вася.

– Ворожбянский машиностроительный завод, – сказал Тарас, получивший эти сведения лично от Снежаны; она позвонила ему ещё час назад. – Там начали ремонтировать двигатели для украинских бэтээров. А принадлежит он, между прочим, Роме Абримоничу, который живёт в Швейцарии.

– Где Рома, а где его завод? – удивился Шалва. – Неужели договорился с нашим чиновничеством?

– Не задавай лишних вопросов.

– Откуда вести? Не из лесу?

– Сорока на хвосте принесла.

– Ну вы даёте! – пробормотал невидимый в темноте Вася.

Отогнали квадроциклы за деревья.

Самоходка выехала на поляну, и через какое-то время один за другим раздались два выстрела, погнавшие волны грохота по лесу.

– Фугаски, – заметил опытный Ларин. – Интересно, сколько отсюда километров до завода?

– Сто десять.

– Двух подарков хватит?

– Скоро узнаем.

Подбежали к «Бесогону».

Из люка бронекапсулы высунулась голова командира САУ.

– Норма, передали, попадание в нолик. Вряд ли завод в ближайший месяц сможет работать. Поехали отсюда, парни, приказ передисцлоцироваться на пятнадцать кэмэ севернее.

Через полчаса самоходка со своим сопровождением была уже далеко от места артиллерийской атаки. Засечь его контрбатарейщики ВСУ не успели.

Киев-23. 28 июня, 11 часов 20 минут

Об ударе по Ворожбянскому заводу машстроя на окраине Сум начальнику Главного Управления разведки ВСУ генералу Болданову доложили в одиннадцать часов утра. Он сразу потребовал доклад о случившемся от своих спецчастей в Сумах и от главы Управления информационного мониторинга полковника Буртового.

Сумские военачальники ответили мгновенно: ничего не знаем, расследуем.

Буртовой, совсем молодой полковник, моложе самого Болданова на два года, попросил подождать и связался с офисом ГУР во Львове, на улице Бандеры, через четверть часа.

Связь поддерживали по цифровому каналу, который создавала либо американская система «Старлинк», либо английская аппаратура Geoint. Впрочем, в настоящий момент чисто украинской аппаратуры ВСУ не применяла, её просто не существовало в природе. Поэтому держалось всё большое хозяйство войны на иностранном оборудовании и западных технологиях.

– Стгеляли из-под Авдеевки, – хмурясь, доложил главный айтишник ВСУ. Он слегка картавил, но когда волновался, картавил больше. – Использовались какие-то новые снагяды эквивалентом до тгидцати килогаммов.

– Что значит новые?

– Экспегты озвучили предвагительную вегсию. Мало того, обстгел вёлся из гайона, где ганьше не было огудий такого класса, а гасстояние оттуда до Сум больше ста кэмэ. Значит, снагяды новые, и посланы они были из самоходки неизвестного класса.

– Это не самое плохое, – буркнул Болданов. – Мы же договаривались с русскими, что они не будут стрелять по сумскому заводу.

Буртовой промолчал.

– Ладно, работай, – сказал генерал. – Мне нужны все детали атаки. Свяжись с Мерином, пусть подключат своих следаков.

Буртовой кивнул. Мерином все называли нынешнего главу СБУ генерала Меринова, имевшего хороших покровителей за океаном.

До обеда Болданов провёл ещё с десяток встреч и онлайн-совещаний с подчинёнными, требуя от них увеличения масштаба добычи информации, а в два часа дня ему доложили ещё об одной артиллерийской атаке, произведённой таинственной самоходкой новыми снарядами. На этот раз прилетело в Черкассы, где располагался завод «Азот», принадлежащий холдингу OSTCHEM. На его территории развернули производство снарядов для польских миномётов LMP-2017. Холдинг в настоящее время принадлежал российско-польскому тандему миллиардеров «Морозов – Скатняк», и в другом случае можно было бы не обращать внимания на его уничтожение, но поляки наверняка поднимут вой и вполне способны сократить поставки вооружений, а это уже в свою очередь грозило неприятностями и всем причастным к этому бизнесу функционерам, в том числе самому Болданову. Оценив новость, он через «Старлинк» срочно собрал на удалёнке всех, кто мог понадобиться для решения новой задачи, и через час принял решение послать в район Авдеевки диверсионно-разведывательную группу.

Задача группе была поставлена определённая: найти самоходку, грубо нарушавшую бизнес-интересы и договорённости с «нужными людьми» по ту сторону фронта, выяснить, кто отдавал приказы экипажу на стрельбу по «курицам, несущим золотые яйца», как сами украинцы называли военные заводы, позволяющие зарабатывать их владельцам баснословные барыши.

К вечеру полковник Мурашко, главный диверсант ГРУ, подчинявшийся только Болданову, сообщил, что из Запорожья за линию фронта отправлена ДРГ капитана Синицына в составе девяти бойцов.

Генерал знал капитана, но, к сожалению, не с хорошей стороны: Синицын славился жестокостью, плохо справлялся с обязанностями, презирал бойцов и считал себя непогрешимым «солдатом нации». Он даже входил в неонацистский Союз истинных арийцев, о чём напоминали татуировки на его груди, спине и ногах.

Впрочем, на пристрастие капитана к «европейско-арийским» ценностям и к «наведению нового порядка» наплевать. Главное – основное назначение команды качественно выполнять задания командования. А с этим у Синицына были проблемы. Из шести рейдов групп под его управлением лишь два провели более или менее эффективно. В остальных четырёх возвращались на базу всего по два-три человека, считая самого командира.

– Не мог выбрать кого посерьёзней?! – вызверился Болданов на Мурашко. – Он же завалит операцию! А то и сдаст наши связи с русскими!

– Не сдаст, – отмахнулся лысый и горбатый от природы полковник, идеалом которого был Отто Скорцени, «личный» диверсант Гитлера. – Вы же требовали разобраться побыстрей, а Синицын был не у дел и ближе всех к тому району.

– Смотри, если он проколется, Паша, ответишь лично! – пригрозил Болданов. – И подготовь ещё одну группу из элит-резерва. На всякий случай. Вдруг пригодится.

Вспотевший Мурашко поспешил из кабинета.

Поздно ночью уставший Болданов отправился домой, предвкушая отдых с девятнадцатилетней красавицей-женой Аделиной, «Мисс Запорожье». Но известие от Мурашко, переданное «по цифре» прямо в машину, ужалило генерала в самую печень.

– Ещё прилетело, – сказал полковник. – В Котополь. Там у нас…

– Разгрузочный хаб! – закончил Болданов охрипшим голосом.

Он имел в виду железнодорожный узел на границе Польши и Украины, где скапливались военные грузы, передаваемые поляками: броневики, танки, запчасти к ним, патроны и стрелковое оружие. Русские по хабу не стреляли, потому что принадлежал Котополь украинскому миллионеру Петренко, а тот имел хорошие связи с российскими партнёрами, с которыми делился прибылями.

– Результат? – спросил, откашлявшись, Болданов.

– Пять снарядов, – сообщил Мурашко. – Точнее – ракет, судя по дальности и точности попаданий. Тип определить пока не удалось, опять что-то новое. Зато определено направление – южнее Соледара.

– Из чего стреляли?

Голос Мурашко стал виноватым.

– Засечь не удалось. Наверно, русские испытывают новую установку.

– Что твой Синицын?

– Молчит, хотя переход прошёл нормально, без стрельбы.

– Даю ему сутки! Не выполнит – пусть пеняет на себя!

Мурашко промолчал.

Россия-23, южнее Соледара. 28 июня, 8 часов вечера

За сутки они успели нанести четыре удара по разным объектам украинской инфраструктуры на дальности от восьмидесяти до четырёхсот километров, каждый раз покидая район стрельбы до того, как отреагирует на это контрбатарейная система ВСУ, и передвигаясь вдоль фронтовой линии то на юг, то на север. Стреляли как «краснополями»[4], так и фугасными «бетонобойками» с термобарическим зарядом и дальнобойными «коалами» со спутниковым наведением. О результатах им докладывал какой-то секретчик ГРУ, сообщая об ударе лейтенанту Васе, а один раз Тарасу позвонила Снежана, сообщив, что полковник Шелест доволен работой «бесогонщиков». Особой радости это сообщение Лобову не доставило, но он удержался от комментариев, тем более что разведчица добавила о возможной встрече в ближайшие два дня. Где именно состоится встреча – не уточнила, однако настроение бывшего мстителя подняла.

– Что лыбишься? – осведомился Ларин, заметив реакцию командира.

В перерывах между стрельбами они бдительно охраняли самоходку, а в палатке ночью спали вместе, дежуря парами.

– Секрет, – ответил Тарас.

– Кстати о секретах. Почему мы так таимся от соседей? Здесь же кругом наши стоят, те же «Грады» и «Солнцепёки», и тоже стреляют.

– Потому что существует запрет на стрельбу по целям, принадлежащим нашим олигархам, – ответил Штопор вместо Тараса; он сидел на месте водителя второго квадроцикла и курил, посматривая на тёмную тушу самоходки в полусотне метров. – Неужели ты этого не знал? В Сети полно таких вбросов.

– Думал, это фейки.

– В большинстве случаев действительно фейки, – подтвердил Лобов. – Но договорняки существуют, полковник говорил об этом уверенно, а он как никто знает ситуацию по обе стороны фронта.

– Но ведь такие договорняки – гнусность! Прямое предательство страны и народа! За это даже не сажать надо, а под трибунал и показательно расстреливать!

– Не всё так просто, лейтенант. Президенту задавали подобные вопросы, а он уклончиво отвечал, что есть определённые политические и социальные нюансы и обстоятельства, мешающие бить по всей инфраструктуре Украины.

– Это какие такие нюансы? Что в железную дорогу нельзя попасть ракетой, как объяснял по телеящику какой-то генерал-эксперт? Чушь собачья!

– Журналист при свидетелях тоже задал этот вопрос, и президент на голубом глазу отшутился, типа: я вам лично отвечу.

– То есть главнокомандующий знает о договорняках, но ничего не может поделать, так?

– Примерно так. – Тарас помолчал. – Либо в деле участвуют его друзья-миллиардеры, и он их прикрывает.

– Не хочу верить!

– Не верь, – проворчал Ларин. – Никто не хочет. Иначе как жить, ежели за твоей спиной кто-то договаривается с врагом? Слишком сильна у нас пятая колонна, взявшая власть в свои руки после распада Союза. За примерами далеко ходить не надо, даже в обычной жизни их полно. Сколько раз наш главный «бесогонщик» Никита Михалков доказывал властям, что Ельцин-центры в Москве и Ёбурге – засланные казачки? Иноагенты, враги народа? А центры как стояли, так и стоят, как цитадели, да ещё и расширяются.

– Да, примеров множество, – согласился Тарас.

– И где тогда наше правосудие?

– Не смеши, – сказал Михаил, – либералов и в судах полно. Об адвокатах и юристах я уже не говорю. Гниды работают только на личную прибыль!

– Что это ты взъелся на адвокатов? – полюбопытствовал Штопор.

– Батя с матушкой судились с управляющей компанией, а в результате заплатили адвокатской компании кругленькую сумму за проигранный процесс. Притом что все доказательства невиновности были у родителей на руках.

– Помог бы.

– Каким образом? У этих сволочей всё схвачено! Рука руку моет! Их стрелять надо без суда и следствия!

– Ну и пострелял бы, мститель ты или нет?

– В таком случае пришлось бы перестрелять половину России, – проворчал Тарас. – Ну-ка, помолчите немного. Берегите уши!

Раздался выстрел. Громада «Бесогона» шевельнулась, изрыгнув язык пламени и дыма. Затем один за другим, буквально очередью, ночной воздух просверлили пять снарядов, породив волны грохота. Через несколько секунд лязгнул люк бронекапсулы, раздался голос невидимого лейтенанта Васи:

– Включайте навигацию, приказано перебраться под Ломовку.

– Это где? – спросил Штопор.

– В десяти километрах южнее. Дорог тут кот наплакал, так что выберите трек полегче, чтобы не застряли. И давайте побыстрее, нас наверняка засекли.

– Вперёд! – Тарас сел за руль, включая планшет.

Компьютер связался со спутником, выдал маршрут, и квадроциклы устремились вдоль кромки лесопосадки к югу от места расположения, объезжая воронки от старых разрывов. Местность здесь изобиловала оврагами, воронками и низменностями, поэтому предлагаемый навигатором путь представлял собой два десятка зигзагов, обходящих непроходимые для пятидесятитонной самоходки места. И не успела колонна отъехать от точки атаки на сто метров, как на край поля позади обрушился шквал разрывов: вэсэушники с помощью американской системы контрбатарейной борьбы AN/TPQ-36 определили район стрельбы и ударили по нему из «Хаймарса».

В спины мотоциклистам прилетели тугие взрывные волны, к счастью, ослабевшие.

– Быстро засекли! – в ухо Тарасу прокричал сидевший сзади Михаил. – Надо смываться пораньше!

Тарас не ответил.

Ехали без включения фар, ориентируясь только по картинке ночных тепловизоров, и разговаривать было недосуг.

Отмахали десять километров за тридцать пять минут, остановились в овражке под прикрытием густо разросшегося ольховника. Закидали самоходку ветками, но палатку ставить не захотели. Ночь опустилась на землю тёплая, поспать можно просто на брошенных на землю надувных матрасах, и если бы не погромыхивание фронта на западной части горизонта, легко было принять местную природу за мирный уголок мирной страны. Однако где-то совсем рядом, в полукилометре, грохнуло, и в небо над деревьями вонзился огненный хвост ракеты.

– «Искандер»! – определил Штопор.

Помолчали, прислушиваясь. Но стреляли один раз, и Михаил добавил:

– Точечная работа. Может, по Одессе лупанули, там полно натовских железяк. Кстати, а мы куда запустили «коалят»? Аж шесть штук зараз?

Люки самоходки открылись, выпуская экипаж. В капсуле остался только водитель Максим Коровин, тридцатипятилетний сержант, редко появлявшийся снаружи. К остывающим квадроциклам подошли лейтенант Вася и техник-оператор САУ Володя Чешко, самый старший из бойцов бронегруппы: ему исполнилось сорок лет.

– Вася, кого мы долбанули на этот раз? – спросил Ларин.

– Химзавод в Лужичанах, – ответил командир «Бесогона», снимая танкистский шлем. – Укропы там прятали новые английские ракеты большой дальности «Сторм шэдоу».

– Химзавод? А это не опасно для города?

– Не опасно, химзавод делал удобрения, да и били мы точно по спутниковой наводке, прямо в корпус, который использовался под склад.

– Укропы и маскировались небось таким образом, считая, что по химпроизводству мы бить не будем, – добавил чернявый, худенький Володя Чешко.

– Западные журналюги всё равно завопят, что мы намеренно создаём экологическую катастрофу.

– Пусть вопят, – отмахнулся Вася. – Давайте поужинаем вместе. Следующая стрельба в два часа ночи.

– Биточки разогреть? – спросил Солоухин.

– Я молока хочу, холодного, – признался танкист. – С горячим свежим батоном.

– Гурман! – усмехнулся Шалва. – Да только молока у нас нетути. Сгущёнка есть. Могу предложить ещё соудуи.

– Чего?

– Китайское блюдо, жареные камни.

– Что за шутки?

– Вовсе не шутки, сам узнал недавно, китайцы обжаривают гальку в масле с имбирём, чесночным соусом и перцем и обсасывают. Блюдо так с китайского и переводится: пососи и выбрось.

Михаил захохотал.

Вася посмотрел на него. Лица лейтенанта в темноте видно не было, но можно было представить, какие чувства им владели в данный момент.

– Давайте биточки.

Ларин снова захохотал.

– Жареные камни – это вещь!

Поужинали, закопали остатки еды под дёрн в лесочке.

Объехали самоходку в радиусе сотни метров, и свободные от дежурства бойцы улеглись под кустами на матрасах таким образом, чтобы самоходка находилась перед глазами у каждого. Часовым остался Штопор, которого должен был сменить Тарас.

Капитан улёгся поудобней, вспомнил улыбку Снежаны и пожелал, чтобы она ему приснилась.

* * *

До начала ночной стрельбы осталось не больше двадцати пяти минут, когда Тарас, находившийся в дозоре, услышал приближающийся гул моторов. По звуку можно было определить, что к оврагу, где расположились «бесогонщики», двигались две БМП.

Разбуженные бойцы взялись за оружие, и Лобов велел Ларину и Солоухину спрятаться по двум сторонам оврага за кормой самоходки. Проснулись и спящие под бортом «Бесогона» члены экипажа.

– Гости? – спросил никогда не унывающий лейтенант Вася, вылезая из спальника.

– Залезайте в кабину! – процедил сквозь зубы Тарас. – Вас никто не предупреждал о визите?

– Никто.

– Тогда могут возникнуть проблемы.

– У нас же особые полномочия…

– Особые, только об этом никто не знает, в том числе и тыловое обеспечение.

Вася кивнул спутникам, и троица танкистов скрылась в бронекапсуле.

К оврагу действительно подъехали две БМП, подсвечивая дорогу фарами. Одна – БМП-3 – заляпана грязью, что заменило ей маскировочный камуфляж. У неё был боевой модуль «Эпоха» с пятидесятисемимиллиметровой пушкой и крупнокалиберный пулемёт «Корд». Башня второй, совсем новенькой, БМП Б-19, тоже была накрыта разлапистой «Эпохой», но вдобавок несла и четыре ПТУР «Булат».

Рык стих, водители выключили моторы. Фонари «трёшки» погасли, фонари «девятнадцатой» снизили накал, освещая фигуру Тараса, стоявшего на пригорочке, расставив ноги и держа руку на рукояти автомата.

Лязгнули, открываясь, люки.

Из новой БМП выпрыгнули трое в боевых «барсиках». Двое с новыми «калашами» – автоматами калибра 7,62 миллиметра, в отличие от бойцов Лобова, вооружённых автоматами ШАК-12. Лиц обоих видно не было из-за опущенных щитков. Третий гость тоже был в комбинезоне, прикрытом спереди штурмовым бронежилетом «Оберег», но без шлема. Фонарь БМП светил под ноги Тарасу, поэтому лица человека тоже разглядеть не удалось, но голос прозвучал командирский, уверенный:

– Кто, откуда, подразделение?

– Капитан Лобов, – ответил Тарас. – Тактико-операционная группа «Бесогон».

– Не слышал. Ксиву!

Сосед говорившего шагнул к Тарасу.

– Представьтесь, – сказал Лобов, не меняя позы.

– Документы!

– Сначала вы.

Говоривший вскинул руку, и к нему присоединились несколько плохо различимых фигур.

– Документы, я сказал!

Тарас в свою очередь поднял левую руку, сжатую в кулак, растопырил пальцы.

За его спиной вырос Жора Солоухин, а с двух сторон от приехавших бесшумно объявились фигуры Кота и Штопора.

Сопровождавшие командира БМП завертели головами, попятились, выставляя стволы автоматов.

– Представьтесь! – повторил Тарас невозмутимо.

Возникла пауза, сгущая атмосферу недоверия.

Затем раздался скрип, тихий гул, и башня самоходки вместе с пулемётом наверху повернулась, нащупывая стволом замерших гостей.

Тарас усмехнулся, в душе поаплодировав лейтенанту Васе за его находчивость.

– Капитан Мерецков, – нехотя ответил обладатель командирского баритона. – Батальон «Ахмат». Вы заехали на нашу территорию. По какому делу?

– У нас свои задачи и своё командование. – Тарас протянул командиру «Ахмата» удостоверение, переданное ему Снежаной. Оно было подписано начальником ГРУ генералом Колобродовым. Удостоверение предписывало не препятствовать подателю документа выполнять задания специального назначения и содействовать в их проведении.

Капитан Мерецков повертел в пальцах красную книжицу, вгляделся в печать, вернул.

– Нас не предупреждали.

– Мы никого не обязаны предупреждать.

– Да, но когда в тылу у тебя начинает работать САУ, о наличии которой ты не имеешь понятия, становится как-то не по себе.

– Понимаю, но помочь ничем не могу.

Мерецков кивнул.

– Куда хоть кидаете «подарки»?

– Далеко. – Тарас махнул рукой на запад. – По объектам в тылу, которые не должны быть целыми в данной ситуации.

– Давно бы так. Это хорошее известие. В таком случае Аллах акбар!

– Вы русский?

– А что?

– Мерецков… и Аллах?

Раздался смешок.

– Отец русский, мама чеченка. А зовут меня Алаудин. Помощь нужна?

– Благодарю, нет.

Мерецков кивнул своим бойцам и вернулся к БМП. Серые фигуры растворились в темноте. Заурчали моторы, и машины пропали за деревьями.

– Хорошие ребята, – проговорил Солоухин за спиной Тараса. – Но горячие.

Из бронекапсулы раздался голос лейтенанта:

– Командир, через пять минут открываем огонь.

– Куда на сей раз? – осведомился Ларин, выходя к самоходке.

– Кое-какие мостики надо убрать, – ответил Вася. – Аж сразу три.

– Где?

– По всей ветке от Краматорска до Львова.

– Разве мы их не разбамбахали?

– Спроси у командующего.

– Был приказ не трогать, – сказал Штопор. – Правильно, командир?

– Отходим, – приказал Тарас, пряча вспыхнувший в душе гнев. После слов капитана Мерецкова «Аллах акбар» он ещё раз подумал о справедливости решения неведомых офицеров РОКа начать наконец уничтожать бизнес-структуры российских и украинских олигархов, наживающихся на гибели солдат российской армии. Да и украинцев, без зазрения совести бросаемых Зеленским в «мясные штурмы», было жалко. Большинство их просто зазомбированы нацистской пропагандой, и они не ведают, что творят.

Самоходка выстрелила шесть раз подряд, посылая в ночное небо «подарки» – стокилограммовые «коалы».

– Уходим! – высунулся из бронекапсулы Вася. – Деревня Гряды, восемнадцать километров к югу.

Через минуту отряд снялся с места, направляясь вдоль линии фронта к границе Донбасса.

Россия-41, Луганск. 29 мая, 21 час 2 минуты

Интуиция включилась слишком поздно. Если бы мысли Итана не были заняты образами Лавинии, он, наверно, смог бы отреагировать на вспыхнувший в голове «красный фонарик» тревоги, но перед глазами стояло умоляющее лицо девушки, и больше ни о чём он думать не хотел.

Не заметив ничего подозрительного, чисадмин позвонил ей ещё раз, ответа не дождался и, отворив незапертую калитку, быстро преодолел плиточную дорожку до входа в миниатюрный коттеджик на три комнатки и бытовой блок. Навещал он подругу неоднократно, хорошо знал расположение комнат, поэтому сразу кинулся в спальню, которую она превратила в коворкинг, где стоял её рабочий «Эльбрус-40». Не обнаружив Лави, метнулся в гостиную и увидел стоявшую к нему спиной хозяйку дома, одетую в бело-серый универсальный костюм, какие вошли в моду ещё десять лет назад и остались частью обиходного гардероба как для мужчин, так и для женщин. Уник-мода захватила даже молодёжь, вернее, как раз с неё и началось хождение универсальных костюмов по миру, несмотря на то, что эта стандартизированная одежда нивелировала различия в облике людей. Началось же повальное увлечение «демократическими шмотками» ещё с середины двадцатого столетия, когда в моду вошли джинсы. Ими пользовались и нынче, спустя сто лет, хотя, конечно, поменялись и материалы, и вкусы носителей.

Недоумевая, почему Лавиния не переодета в домашнее, Итан шагнул вперёд.

– Лави?

Девушка обернулась, и чисадмин споткнулся: это не Лавиния!

У незнакомки было узкое лицо с выдающимся подбородком, узкие недобрые губы и холодные прозрачно-серые глаза. Зато волосы у неё точь-в-точь повторяли причёску Лавинии: платинового цвета, заканчивающиеся ниже плеч светящимися колечками. Плечи шире, грудь почти не приподнимала ткань костюма, и на ум невольно пришло сомнение, не транс ли это.

– Кто вы? – пробормотал Итан, уже догадываясь, кто перед ним.

– Не узнаёте? – усмехнулась незнакомка. – Я же вам звонила.

– Мне звонила Лави…

Женщина снова усмехнулась.

– Надо же, борец с дипфейками сам попался на обычный аудиофейк.

Итан горько выругался в душе, внезапно осознав глубину своего поражения. Если бы он хотя бы на мгновение призадумался над стонами Лавинии – она этого никогда не делала! – он бы понял ошибку.

Сзади прошуршало.

Он оглянулся и увидел двух молодых парней в таких же серо-белых костюмах, что и на незнакомке.

– Садитесь, – предложила она мужским голосом.

– Где Лави… э-э, Лавиния?

– Её свобода ограничена, – равнодушно ответила блондинка.

– Кто вы?

– СНВБ, – тем же ровным голосом проговорила незнакомка. – Капитан-поручик Васнецова. Садитесь же!

Итан ещё раз глянул на парней, оценивая их выправку и манеру держаться. Профи оперативной группы задержания, судя по их спокойствию и уверенности, поэтому состязаться с ними в знании приёмов рукопашного боя не стоило, хотя, наверно, можно было попробовать. Однако никакой вины за собой Итан не знал, поэтому предпочёл ждать. Сел на тахту напротив столика в свободной позе, поднял глаза на девушку.

Она осталась стоять, в свою очередь разглядывая гостя. Не красавица и не уродина, во взгляде ни пренебрежения, ни угрозы, и судя по внутреннему хладнокровию, дама является опытным работником контрразведки, которая пряталась под аббревиатурой СНВБ – Службы надзора военной безопасности. Неужели он прав, и взлом Лавинией софта Минобороны, пусть и случайный, стал известен надзору?

– Слушаю, – прервал Итан молчание.

– Что вам успела сообщить Лавиния Иванова-Дотык? – осведомилась капитан-поручик Васнецова.

Он помолчал. Можно было соврать и стоять на своём до конца, надеясь на чудо. Но контрразведка наверняка прослушивала каналы связи Лавинии, и упорство её приятеля только заставило бы следователей действовать жёстче. Тем более что способов разговорить человека нейросети нынче имели предостаточно. Вряд ли психозащитный заслон чисадмина, упрятанный в брейн-чип (специалисты называли таких защитников вшинниками), смог бы уберечь его от нейроатаки. И Лобов сказал правду:

– Лавиния случайно влезла в сеть оборонки. К счастью, по её словам, она вовремя отрубила канал.

Блондинка обменялась взглядом с молчаливыми спутниками.

– Что она сообщила?

Итан сделал крохотную паузу.

– Ничего.

– Ваш разговор длился три минуты пятнадцать секунд. И за это время она не призналась, что успела скачать из файлов оборонки?

– Она ничего не скачала!

– Мы думаем иначе.

– Это ваше право.

– Для вас будет лучше, если вы детально изложите содержание вашего разговора.

– Содержание укладывается в несколько слов. Она призналась в случайном проникновении в сеть «Маршалессы», и всё. Если бы в этом крылся криминал, я бы сам отреагировал бы соответствующим образом, посоветовав ей доложить обо всём кому следует. Однако ничего предосудительного я не услышал и приехал к ней, как вы видите, только спустя час с лишним.

– Тем не менее вам придётся последовать с нами для дачи показаний.

– Я всё сказал.

– А вам не пришло в голову, что хакер такого класса, как мадам Иванова-Дотык, ничего не делает «случайно»?

Итан вгляделся в глаза Васнецовой и понял, что она проверяет его на правдивость.

– Нет, всякое бывает.

– Мой шеф думает иначе.

– «Старуха»? – искривил губы Итан.

– Что?

– Ваш шеф?

Капитан-поручик смерила его задумчивым взглядом.

– Мой шеф – контр-полковник Шавло, и лучше бы вам с ним не встречаться.

– Так не задерживайте меня, я ни в чём не виноват и точно так же служу Отечеству, как вы и полковник Шавло. Кстати, мне надо позвонить начальству.

– Мы сами доложим. – Блондинка пошла к двери. – Идёмте.

Мысль попытаться бежать, расправившись с оперативниками военной контрразведки, снова мелькнула в голове падающей звездой. Но это ни к чему не привело бы, Лавиния осталась бы в руках СНВБ, а к самому Итану у контрразведчиков появились бы реальные претензии. Он встал, расправляя плечи.

Спутники Васнецовой напряглись. Чисадмин был выше любого из них, шире в плечах и ощутимо опасен. В глазах обоих отразилось сомнение.

Итан спрятал усмешку, догоняя контрразведчицу.

– Где Лавиния?

– В СИЗО Луганска, – ответила она. – Вам предписано дождаться там же приезда…

– Полковника Шавло?

– Не отставайте!

– А кто предписал мне… э-э, отсидку в СИЗО? Не «старуха» ли?

Блондинка замедлила шаг, повернула к нему голову, глаза у неё потемнели.

– При чём тут «старуха»?

– Вы знаете, кого я имею в виду. Взлом сети МО могла обнаружить лишь наша система «Маршалесса», то есть «старуха». Значит, она и отдала приказ зачистить контакты Лавинии?

Вышли на улицу, где перед домом стояла невесть откуда взявшаяся БМП-41.

Васнецова остановилась, смерила конвоируемого нехорошим взглядом.

– Значит, она всё-таки рассказала вам, что успела вытащить из «старухи».

Итан прикусил губу, сообразив, что выдал себя.

В спину ему упёрся ствол.

– Садись! – прозвучал металлический голос.

Согнувшись, он последовал в бронемашину вслед за представительницей контрразведки.

* * *

До вечера он провёл время в Луганском СИЗО, за решёткой «обезьянника», как называли комнату для временного содержания задержанных, вместе с двумя мужчинами, один из которых оказался отказником, то есть не явился в военкомат по вызову, а второй и вовсе подозревался в пособничестве врагу. Итан с ними не общался, терпеливо ожидая вызова на допрос. У него отобрали мобильный «руфон» вместе с мелкими личными вещами, и чисадмин порадовался, что его вшинник, а также наноб – биогаджет с нанорезервом, вшитые под кожу на затылке и на шее, – остались нетронутыми. Стопроцентных гарантий от зомбирования они не давали, однако Итан ещё при поступлении на работу проверил своих защитников на полигоне, перед тем как вшить их в тело, и был уверен, что справится с пси-атаками, несмотря на развитие технологий ИИ-допросов. Специалисты в этом деле хвастались успехами неинвазивного нейроэлектромагнитного воздействия на лимбическую систему человека, в большинстве случаев не умеющего волевым усилием управлять биохимическими процессами. Но Итан специально тренировался отключать травматические воспоминания и болезненные переживания, как физические, так и психологические, а подключение вшинника вообще снижало воздействие почти до нуля.

Конечно, можно было ожидать в скором времени и появления платформ для допроса, гибкость и смертоносность которых делали бы людей совершенно беспомощными. Это если не считать развития техники убийства человека человеком. Машины для убийства к 2041 году уже достигли небывалого совершенства, наученные сбиваться в координированные стаи, что и демонстрировала СВО на Донбассе. Боевые действия на линии боевого разграничения вели в основном армии дронов, как воздушных, так и наземных, хотя от живых диверсионно-разведывательных групп не отказывались обе воюющие стороны. Роботы, даже обладающие искусственным интеллектом, не могли действовать самостоятельно и правильно оценивать обстановку на поле боя или в тылу. Итан знал случаи, когда ДРГ, подчинённые военным ИИ, открывали огонь по своим. Но появились уже и персональные боты-киллеры, направленные на обнаружение и ликвидацию конкретного человека. И с этим теперь приходилось считаться всем, кто разрабатывал защиту от нападения.

Помещение «обезьянника» выглядело цивильно, здесь были два лежака для отдыха заключённых и диванчик на четверых человек. Кроме того, по углам стояли два кулера с водой, а когда Итан попросил у дежурного кофе, ему не отказали. Однако на вопрос, здесь ли Лавиния Иванова-Дотык, дежурный не ответил.

Его вызвали к начальству в начале восьмого.

Итан присмирил цитокиновый шторм, начавший развиваться от прилива адреналина, и последовал за двумя конвойными, готовый к любому развитию событий. Руки ему наручниками не сковали, да и повели на второй этаж, где никаких спецбункеров для допроса пленных не должно было быть. Это порадовало и одновременно насторожило.

Белый коридор, белые стены, как в поликлинике, ни диванчиков, ни стульев, зато везде глазки видеокамер. Помещение, в которое ввели пленника, очевидно, было приёмной какого-то начальника СИЗО, хотя на его двери висела лишь табличка с номером 21. Секретарь в зеленоватой воинской форме с погонами лейтенанта вышел из-за стола с висящим над ним прямоугольником компьютера и проводил переданного из рук в руки гостя в кабинет.

Итан оказался в небольшой комнате аскетичного вида, пропахшей табачным дымом (ничего лишнего: стол, кресло, несколько стульев, полка, сейф в углу и компьютер), три окна которой были оклеены частой серебристой сеточкой – от лазерного прослушивания.

Хозяин кабинета с погонами полковника сидел за столом, усатый, с лицом бульдога, не обременённым интеллектом, ни искусственным, ни природным. Было ему лет шестьдесят на вид.

Напротив стола сидели гости, двое, тоже в форме. Один – майор средних лет, поджарый, сухолицый, с умным взглядом, второй постарше, грузный, с выдающимся животом, но почему-то без погон. Никого из них, впрочем, как и хозяина кабинета, Итан раньше не встречал. Он прошёл на середину комнаты и стал в свободной позе, разглядывая посетителей, пока они в свою очередь разглядывали его.

– Капитан-чисадмин Итан Лобов, – проговорил сидящий в кресле усач. Голос у него был дребезжащий и жиденький, подчёркивающий бомжеватый облик полковника.

Так как молчание затягивалось, Итан сдержанно поинтересовался:

– С кем имею честь беседовать?

Последнее слово он подчеркнул.

Сидящие у стола промолчали.

– Вы обвиняетесь в попытке разглашения военной тайны, – заговорил усач, пропустив вопрос чисадмина мимо ушей.

Итан невольно покачал головой.

– Это… новость! Чтобы предъявить обвинение в таком преступлении, нужно иметь весомые доказательства, вы не находите? Последние полгода я не занимался секретной информацией и никому ничего передать не мог. Но всё-таки прежде хотелось бы узнать, кто вы.

– Полковник Шавло, – буркнул усач.

Его посетители снова не выдавили ни слова.

– Жду объяснений, – вежливо сказал Итан.

– Вы общались с Лавинией Ивановой-Дотык.

– Совершенно верно, и не один раз. Это преступление?

– Она шпион ВСУ.

Итан бросил иронический взгляд на гостей полковника, продолжавших изучать его лицо.

– Я знаю Лавинию Иванову несколько лет и могу утверждать с абсолютной убеждённостью, что обвинение – чушь!

– У нас есть доказательства.

– Какие?

– Что она вам сообщила о взломе фронтовой сети?

– Ничего. Всё, что знал, я доложил капитану Васнецовой.

– Своим действием Иванова сорвала операцию по дезинформации противника. За это по законам военного времени полагается до двадцати лет тюрьмы. Вам же за участие в деянии и сокрытие взлома могут впаять десять. Это понятно?

Итан выдержал взгляд водянистых глаз Шавло.

– Убеждён, что ваши предположения не имеют под собой никакого основания! Однако из последних слов я понял недоговоренное. Если я что-то сообщу…

– Вас отпустят! – буркнул гость Шавло в полевом камуфляже без погон.

– Понятно. Но к вашему разочарованию, я и в самом деле не могу ничего добавить. Лавиния не шпион, не предатель и ни в чём не виновата! Кстати, прошу вас пропустить меня к ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Броневая пограничная машина БМ-97. (Здесь и далее прим. авт.)

Вернуться

2

ШАР – Школа адекватного реагирования.

Вернуться

3

Мобильный телефон российской разработки, заменивший айфоны и смартфоны.

Вернуться

4

«Краснополь» – корректируемый боеприпас ЗОФ39 калибра 152 мм.

Вернуться