Наталья Бочечко
Котоваська

© Бочечко Н. С., текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава 1. Скучный день, или кот в тарелке с хлебом

Бывают дни, когда уже с утра и скучно и грустно. Ходишь по квартире, маешься и не знаешь, куда себя деть. Обычно подобное происходит в выходные, когда появляется слишком много свободного времени. В одну дождливую субботу это настроение посетило и семью Кузькиных. С самого утра все бродили по квартире хмурые: папа сердито искал тапки, мама недовольно гремела на кухне посудой. Толик и Павлик, их сыновья, ссорились.

– Дай мне длинные детали, мне их для крыши не хватает, – попросил Толик.

– Не дам, мне тогда мост придётся разбирать, – ответил Павлик и сгрёб детали конструктора поближе к себе.

– Ну дай! Ты себе больше набрал, а мама сказала делить поровну! – горячился Толик. – И вообще, мне семь лет, а тебе только шесть, так что ты меня должен слушаться.

– Не буду я тебя слушаться и кубиков не дам, а то мне на мост не хватит.

Толик не ответил, а схватил мост брата и сломал его.

– А-а-а-а! – закричал Павлик и схватил домик Толика.

– А-а-а-а! – закричал Толик и схватил Павлика.

На крики прибежал папа и велел убрать конструктор в коробку.

– Обедать! – позвала с кухни мама.

Через пару минут вся семья с недовольными лицами сидела вокруг обеденного стола. Говорить никому не хотелось. Ароматный овощной суп казался невкусным. В окно уныло барабанил дождь. День не предвещал ничего хорошего. Толик и Павлик снова заспорили – не могли поделить горбушку.

И вдруг – бумс! – в тарелку с хлебом шмякнулось что-то мягкое, ярко-рыжее, с поперечными коричневыми полосками. Куски разлетелись в разные стороны, а горбушка шлёпнулась прямо в тарелку Павлика, окатив брызгами скатерть, папины руки и лицо мальчика.

– Мя-я-я-у-у-у! – закричало рыжее с полосками.

Мама, папа и дети так и застыли с открытыми ртами и поднятыми ложками. С лица Павлика медленно скатывались капли супа.

– Кот, – прошептал Павлик.

– Да, это же кот! – закричал Толик.

И правда, на столе сидел большой рыжий кот. Он ошарашенно водил вокруг глазами и не мог сообразить, где оказался.

– Это что ещё за катавасия такая… – наконец пробормотал папа.

– Не «такая», а такой, – сказал кот по-человечьи. – Меня зовут Котоваська, приятно познакомиться.

– Д-д-добро пожаловать! – ответил папа, внезапно начав заикаться.

– Присаживайтесь. Не хотите ли супа? – спросила мама, всё ещё не опуская ложки.

Мама была очень вежливая: всем, кто оказывался в их квартире, она предлагала что-нибудь из еды и присесть.

– С удовольствием. Только я, пожалуй, пересел бы на другое место, – смущённо ответил кот и выполз из хлебной тарелки.

Табуреток у Кузькиных было всего четыре. Толик уступил место гостю, а себе прикатил из комнаты компьютерный стул. Мама поставила перед котом тарелку дымящегося супа. Котоваська вдохнул запах и зажмурился от удовольствия.

– Обожаю овощной суп! – то и дело повторял он, лакая бульон.

Есть ложкой у него не получилось.

– Анатомия кошачьих пальцев не позволяет как следует захватывать столовые принадлежности, – пояснил гость.

Он ел с таким наслаждением, что у Кузькиных тоже проснулся аппетит. Обед вдруг показался всем невероятно вкусным.

Глава 2. Тапки для кота

Котоваська лакал из блюдца подтаявшее мороженое. В семье Кузькиных обожали это лакомство. Даже мама с папой ели его на десерт почти каждый день. Мама и дети – клубничное, папа – пломбир.

Котоваська никогда не пробовал мороженое. Оно ему так понравилось, что он вылизывал остатки уже третьей по счёту порции. Рыжая мордочка с длинными усами излучала блаженство.

– Откуда ты взялся, Котоваська? – наконец решился спросить Павлик.

Все смотрели на гостя затаив дыхание.

Услышав вопрос, Котоваська вздрогнул и замер. Зелёные глаза на мгновение расширились и снова сузились. Он отодвинул блюдце и сказал:

– Я всегда то тут, то там. Куда захочу, туда и лечу.

По кошачьей привычке он начал вылизывать лапы языком, но вдруг, вспомнив, что находится среди людей, смутился и спрятал язык.

– То тут, то там? Как ты это делаешь? – спросил Толик.

– Это легко, – лениво протянул Котоваська, – легко, если ты кот… Ну или кошка. Надо просто подумать о том месте, где хочешь оказаться, и перекувырнуться через голову.

– Неужели волшебство? – удивилась мама.

Папа усмехнулся:

– М-да, не думал не гадал, что однажды к нам с потолка свалится волшебный кот.

– Никакой я не волшебный, – ответил Котоваська, косясь на холодильник. Он знал – там осталась ещё половина длинного батона пломбирного мороженого. – Любой представитель кошачьего семейства может воспользоваться этой способностью, – кот обвёл всех значительным взглядом и шёпотом добавил: – Любой, кто осмелится.

Котоваська снова покосился в сторону холодильника.

– Может, ещё мороженого? – догадалась предложить мама.

– Да, пожалуй, ещё немного я бы съел, – ответил гость, делая равнодушный вид.

Папа и дети с нетерпением ждали, пока мама достанет мороженое из морозилки и отрежет очередную порцию. Павлик с Толиком придвинулись поближе к рыжему коту. Котоваська не спеша принялся за десерт.

– Почему же все кошки так не делают? – спросил Толик.

– Зачастую мои сородичи… мням-мням, – Котоваська говорил и ел почти одновременно, – выбирают спокойную жизнь домашней кошки… мням-мням. А если хоть раз перекувырнёшься, – Котоваська вдруг поднял перемазанную мордочку и посерьёзнел, – то забудешь дорогу домой и уже не сможешь жить как прежде. Такая кошка становится странником.

Котоваська встал на задние лапы, поднял переднюю лапу вверх и важно сказал:

– Да, странником! Независимым и одиноким.

Он хотел снова сесть, но поторопился. Табуретка покачнулась и…

Бум! Плюх! Дзынь!

На полу по очереди оказались табуретка, рыжий кот и блюдце с мороженым.

Котоваська сидел среди осколков и липких белых лужиц. С живота медленно сползали вязкие сгустки пломбира. Кот высунул язык, облизал мордочку и даже поймал капельку растаявшего мороженого, сорвавшуюся с усов.

Папа и дети хотели броситься к нему на помощь, но стоило им шевельнуться, как мама скомандовала:

– Стоять!

Они тут же застыли на месте. Даже папа.

– Везде осколки, порезаться ведь можно, – уже спокойно пояснила она. – Не двигайтесь, я одна в тапках.

Мама осторожно вдоль стены прошла в прихожую и стала оттуда кидать тапки всем остальным. У папы они самые большие, коричневые в клеточку. У Толика – поменьше, резиновые голубые. У Павлика – ещё меньше, тёмно-синие с красной машинкой. Котоваське мама кинула детские кроссовки. Кот натянул обувь на все четыре лапы и, не отрывая их от пола, прошаркал в прихожую.

– Ничего, тебе мы тоже тапки купим, – успокоил его папа, собирая остатки блюдца.

Толик с Павликом пытались шваброй достать из-под шкафа отскочивший туда осколок. Услышав папины слова, они радостно переглянулись. Если в доме заводятся чьи-то тапки, то это уже серьёзно. Зачем хранить обувь того, кто здесь не живёт?

– А у тебя есть дом? – осторожно спросил Толик гостя.

– Дом? Зачем мне дом? – замялся Котоваська. – Я кот дикий, свободолюбивый. Дом – это хозяева, а хозяева – это «туда не ходи», «этого не делай». Лучше уж я так… сам по себе.

– Оставайся у нас жить, – предложил Павлик. Толик с папой одобрительно закивали головами. – А мы тебе будем не хозяевами, а… а…

– А семьёй, – закончил папа, – и тапки тебе купим.

Котоваська невольно расплылся в улыбке, как самый настоящий чеширский кот.

В это время из ванной вышла мама с ведром и тряпкой.

– Нет! Никаких тапок мы покупать не будем, – строго сказала она.

Таких жестоких слов от мамы никто не ожидал. Папа удивлённо поднял брови. Толик и Павлик скривили лица, приготовившись реветь. Котоваська часто-часто заморгал и низко опустил голову.

– Мы не будем покупать тапки, – продолжила мама, – потому что даже самый маленький размер будет ему велик. Сошьём их сами.

– Ура-а-а! – закричали дети, бросившись обнимать папу, маму и кота.

Так Котоваська нашёл свой дом. Потому что даже самым независимым и одиноким странникам хочется куда-то возвращаться.

Глава 3. Кото-флаг на арене цирка

– Исчез! А-а-а! Ма-а-ма-а, куда он исчез? – ревел в голос Павлик.

Он стоял посреди комнаты в расстёгнутой куртке, шапка съехала на затылок. Толик лежал на полу и светил карманным фонариком в щель под диваном. Он уже скинул верхнюю одежду и даже вытащил одну руку из свитера. Другая, правда, так и осталась в рукаве. Мама растерянно ходила по комнате, заглядывая то под кровать, то в корзину с игрушками, то за телевизор. Пожимая плечами, она удивлённо бормотала:

– Ничего не понимаю! Куда мог подеваться кот в однокомнатной квартире? Двери мы закрывали, окно… – мама резко остановилась, поражённая внезапной догадкой: – Окно! Он мог выпрыгнуть в окно!

Толик и Павлик уставились на неё, но мама тут же замотала головой:

– Да нет же, восьмой этаж всё-таки, а Котоваська мне показался вполне разумным котом.

– Все окна закрыты, – доложил Толик.

Он уже сбегал на кухню, на балкон и всё проверил.

– А-а-а! – снова заревел Павлик.

Мама с Толиком устало опустились на табуретки и вдруг заметили – на столе разложены карточки из серии «Цирк». Наверное, Котоваська нашёл их в шкафу с детскими книгами. Толик уже и забыл про эти карточки. Вот на одной конь в красно-синей попоне скачет по кругу. У него на спине, расправив в стороны руки, стоит тонкая красивая девушка. На другой – клоун жонглирует разноцветными шарами. Какая у него смешная физиономия! Толик даже слегка улыбнулся, хотя ему было не до смеха. Более того, ему, как и брату, ужасно хотелось плакать. Настолько, что аж в носу щипало. Но он не мог – семь лет всё-таки. Ладно Павлик – тот ещё маленький, а он уже ходит в первый класс. Толик потёр кулаком под носом, чтобы случайно не зареветь. Если он присоединится к брату, что тогда мама будет делать одна с двумя ревущими детьми? Нет, реветь Толику никак нельзя. Особенно сейчас, когда исчез их кот.

Толик с мамой только что забрали из садика Павлика и вернулись домой. В прихожей белел развалившийся на полу толстый пакет с продуктами. Из него свешивалась цепочка «Молочных» сосисок, которые мама, вообще-то, покупала редко. Чаще дома появлялись яйца, мясо и молоко, но очень уж им хотелось порадовать Котоваську, который сосиски просто обожал.

Сегодня, придя за сыном в садик, мама удивилась, как Павлик быстро одевается. Обычно он бегал в одном ботинке по коридору, прятался в своём шкафчике или просил поднять его, чтобы рассмотреть стену с рисунками. Сегодня же вместо этого Павлик быстро натянул на себя джинсы, свитер, куртку, а Толик в это время аккуратно сложил и убрал в шкафчик футболку и шорты брата.

– Как повзрослели! – радостно вздыхала мама.

Но взросление тут было ни при чём. На самом деле им не терпелось поскорее вернуться домой, где их ждал большой рыжий кот с коричневыми полосками на спине.

И вот они наконец дома, и что же? Здесь их никто не ждёт, как и раньше. Но тогда они этого не замечали, а теперь…

Плюх!

– Мя-я-у-у! – На стол шлёпнулось что-то большое и мягкое.

– Котоваська! – закричал Толик, схватил кота за подмышки, закружил его и крепко прижал к себе.

– Котовасечка, котечка! – кричал Павлик, обнимая сразу и Толика, и Котоваську.

– Спокойно! Без паники! – пытался вырваться кот.

Мама облегчённо вздохнула и пошла на кухню готовить ужин.

Через полчаса дети, мама и кот сидели за столом. Перед каждым стояла тарелка с сосисками и макаронами. Никто не ел, было не до сосисок – Котоваська рассказывал, где он побывал.

– …и я – хоп! Ка-а-ак схвачусь передними лапами за гриву. А конь несётся по кругу, да так быстро, что задние лапы с хвостом у меня в воздухе развиваются. В те мгновения я был не просто кот, а кото-флаг какой-то.

Дети прыснули от смеха. Теперь они знали – пока Толик решал в школе примеры, а Павлик в садике ел, гулял и играл, Котоваська побывал в настоящем цирке. Причём не каким-то там зрителем, а в роли выступающего. Случилось это так.

В будние дни Кузькины встают рано. Не стало исключением и это утро понедельника. Папа и мама собирались на работу, Толик – в школу, Павлик – в детский сад. Котоваська, уютно свернувшись калачиком на кресле, безмятежно спал.

Он не слышал, как в ванной шумела вода и шоркали зубные щётки, как мама звала папу и детей завтракать, как в прихожей шуршали болоньевые куртки и плащи. Он и ухом не повёл, когда в прихожей потушили свет, осторожно закрыли входную дверь и застучали о металлический замок ключами, закрывая её с той стороны. Квартира снова погрузилась в тишину и темноту. За окном дремало осеннее пасмурное утро.

Когда Котоваська проснулся, уже рассвело. Вчера мама его предупредила, что вернутся они только вечером. На столе ждал завтрак – овсяная каша с малиновым вареньем и молоко. Котоваська выпил молоко, съел всё до последней капельки и даже облизал тарелку. Затем долго умывался, вылизывая лапы и бока. Потом снова спал. Проснувшись, посидел на подоконнике, наблюдая, как мусоровоз разгружает мусорные баки. После этого без дела слонялся по квартире.

Он совсем было затосковал, как вдруг рядом с телевизором увидел приоткрытую дверцу шкафа, из которого торчали разноцветные корешки детских книг. Котоваська обожал читать! Какое это удовольствие – устроиться поудобнее на кровати, или забиться в угол дивана, или лечь на живот тут же на полу, открыть хорошую книгу и погрузиться в мир захватывающих приключений!

Читать Котоваська выучился ещё котёнком. В семье людей, где он родился, был мальчик-первоклассник. Каждый вечер он сидел за письменным столом, водил указательным пальцем по строчкам и читал: «Ма-ма мыла ра-му». Маленького Котоваську он сажал на стол рядом с учебником.

– Хочешь, я тебе почитаю? – каждый раз спрашивал его мальчик.

Котоваська хотел и сидел тихо-тихо, лишь бы не прогнали. Бывало, даже притворится спящим, а сам слушает и смотрит в щёлочку приоткрытых глаз.

Так вот, перебирая книги, Котоваська наткнулся на картонную коробку с карточками. На обложке была нарисована собачка, сидящая на спине у слона. Под картинкой большими красными буквами было написано: «ЦИРК».

Котоваська ухватил коробку зубами, перенёс её на кухонный стол, открыл, а там! Клоуны, силачи, каскадёры, дикие животные – на каждой карточке сцена из циркового выступления.

– Тоже так хочу! Чем я не цирковой кот! – восторженно воскликнул он, запрыгнул на стол, встал на задние лапы, а передние поднял вверх: – А-ля хоп! – крикнул Котоваська, подпрыгнул и перекувырнулся через голову.

В ту же секунду он шлёпнулся на спину цирковой лошади.

– И-и-и-го-го-о-о! – От неожиданности она взвилась на дыбы и понеслась по арене.

Лошадь давно работала в цирке и уже ничему не удивлялась. Не ожидала она только одного – что в один прекрасный день на спину ей шлёпнется большой рыжий кот.

– И-и-и-го-го! И-и-и-го-го! – ржала она.

А сзади, вцепившись в её гриву передними лапами, развевался мохнатый кото-флаг.

Зрители восторженно аплодировали. Они хлопали так громко, что Котоваська чуть не оглох. Всё шло хорошо, пока на арену не выскочил до смерти перепуганный директор цирка. Его лицо покраснело, а волосы торчали в разные стороны.

– Откуда взялся кот?! – кричал он. – Чей кот?!

Но его голос тонул в море оваций. Из-за занавеса выглядывал дрессировщик тигров. Он должен был выступать следующим, так что Котоваське повезло, что он шмякнулся на спину лошади, а не тигра. Из-за спины дрессировщика выглядывали, вытягивая от любопытства шеи, клоун, два силача и девочка-гимнастка.

– Пустите! Пропустите! – раздалось за их спинами.

На арену цирка, расталкивая артистов, выскочил каскадёр. Это он, а не кото-флаг должен был гарцевать на спине лошади, удивляя зрителей своей ловкостью.

– А-ля гоп! – крикнул каскадёр и привычным движением легко взлетел на круп лошади.

Болтающиеся в воздухе задние лапы Котоваськи застучали по носу и щекам каскадёра.

«А-ля гоп!» – хотел снова крикнуть каскадёр, но в этот момент кошачья лапа особенно сильно шлёпнула его по губам и получилось только:

– Ай-ля ёп!

Наконец ему удалось нагнуться и схватить поводья:

– Тпр-р-ру-у-у! – Он с силой дёрнул их на себя.

Лошадь резко остановилась, и Котоваська, разжав лапы, полетел вперёд. В воздухе с расправленными лапами он уже был похож не на кото-флаг, а на кото-самолёт. Летел кото-самолёт красиво, но недолго.

– Мя-я-я-я-у-у-у-у! Фр-р-р-р! – Котоваська проехался мордой и животом по сухим опилкам, устилавшими арену.

Мгновение тишины и… гром аплодисментов! Это был успех! Котоваська встал на задние лапы, поклонился в разные стороны и вдруг заметил, что к нему бегут двое: директор цирка и каскадёр, отправивший его в полёт. Оба трясли в воздухе кулаками, а их раскрасневшиеся от гнева лица не обещали ничего хорошего. Котоваська понял – пора домой. Ещё раз наспех поклонившись и послав публике воздушный поцелуй, он перекувырнулся через голову и…

Оказался рядом с мамой и Толиком на кухонном столе.

Котоваська закончил рассказ. За окном молчаливо чернел осенний вечер. Всем почему-то вдруг стало грустно, но ненадолго. В прихожей распахнулась входная дверь – папа! Всё хорошо: в семье Кузькиных снова все дома.

Глава 4. Лунный кот

С того субботнего утра, когда большой рыжий кот шлёпнулся в тарелку с хлебом, прошёл месяц. Кузькины привыкли к Котоваське, Котоваська привык к Кузькиным. Мама сшила ему четыре крохотные тапки, а папа принёс домой картонную коробку из-под телевизора. Толик и Павлик устроили в ней уютную кровать из тряпок и вырезали окошки. Получился отличный кошачий домик, но Котоваська всё же предпочитал спать в кресле или на подоконнике.

Еду кот попросил оставлять для него на полу в тарелке, как для обычного питомца.

– Привычнее мне так, – немного смущаясь, объяснил он.

В углу кухни, около батареи, мама постелила синюю клеёнку и поставила на неё две пластиковые миски – одна для еды, другая для воды. Котоваська благодарно мурчал и тёрся о мамины ноги, как обычный домашний кот. С тех пор за столом он ел только за компанию, когда вся семья собиралась вместе.

Кузькины привыкли к внезапным исчезновениям Котоваськи. Они уже не строили страшных догадок, когда не находили его в квартире. Всё-таки он оставался странником, несмотря на то что обрёл дом.

– Ничего не могу поделать, тянет самому всё посмотреть и попробовать, – объяснил Котоваська. – К тому же мне надо многое узнать о мире, чтобы рассказать о нём… ей.

Кому кот хотел поведать о мире, он так и не сказал. Только зелёные глаза с карими крапинками около зрачка стали вдруг ужасно грустными. Но долго печалиться Котоваська не умел – ведь на свете столько всего интересного!

Однажды вечером он вместе с детьми сидел на кухне у окна и смотрел на луну. Из комнаты доносились звуки телевизора – родители отдыхали. Котоваська устроился прямо на подоконнике. Павлик с Толиком забрались на табуретки.

На тёмном вечернем небе ни облачка. Мягкий лунный свет сливался со светом фонарей, помогая им освещать двор. Котоваська любил смотреть на Луну. Она всегда разная: то похожа на букву «С», то на недорисованную «Р». А сегодня она была круглая, как буква «О».

– Интересно, что там, на Луне? И что это за тёмные пятна на ней? – спросил Толик.

– Может, она испачкалась в звёздной пыли? – предположил Павлик.

– Мы смотрим на Луну, а она на нас, – сказал Толик. – Интересно, оттуда видно, как мы смотрим на неё из окна?

– А мы сейчас это проверим! – Котоваська вскочил на задние лапы. – Сейчас быстренько слетаю на Луну и всё вам расскажу.

Он перекувырнулся через голову и исчез. Братья ещё пристальнее стали разглядывать лунный диск – там ли их Котоваська?

Но Котоваська был ещё не там. Перекувырнувшись, он в ту же секунду оказался в ракете, которая готовилась к взлёту.

– Что за катавасия такая! – ошарашенно закричали космонавты в один голос, увидев большого рыжего кота, тащившего за собой скафандр по своему кошачьему размеру и даже с выемками для ушей.

Но удивляться было некогда – пошёл обратный отсчёт. Все приготовились к взлёту: «Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один! Взлёт!»

Вокруг Котоваськи всё затряслось, загремело. Бедный кот от страха поджал уши и хвост. Ракета рванула вверх, рассекая воздух. Сколько это продолжалось, Котоваська не знал. Вдруг он почувствовал, что его лапы оторвались от земли, и он забултыхался в воздухе, как сосиска в воде.

– Мр-ря-я-я-у-у-у! Мр-ря-я-у-у! – в ужасе закричал он, выпуская когти и отчаянно махая лапами. – Я поги-иб!

Точно погиб – Котоваська был в этом уверен. Почему же больше никто не кричит? Он зажал себе рот передними лапами и огляделся вокруг. Космонавты тоже парили в воздухе, но их, кажется, это вовсе не беспокоило.

– Не волнуйся! – успокоил его главный космонавт. – Ракета сейчас в космосе. А в космосе невесомость, понимаешь?

– П-п-понимя-я-я-у-у, – протянул Котоваська. – Тьфу! Понимр-р-ря-я-я-у-у! То есть понимаю, – смог он выговорить наконец. – А что такое невесомость?

– Когда мы находимся на Земле, нас притягивает к ней земное притяжение. Поэтому мы и не болтаемся в воздухе, как воздушные шарики. А теперь мы вылетели за пределы атмосферы, и земное притяжение на нас больше не действует.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.